Елена Помазуева
Академия королевских чародеев

Глава 1

– Чтоб тебя пожрали могильные черви! – ругалась я в сердцах, пытаясь отодрать шарик-липучку от тетради. – Найду шутника, всего липучкой обмажу, – грозила неизвестному хулигану.

Урок давно закончился, и студенты неторопливо тянулись к кафедре куратора, сдавая тетради с решенными задачами. Закончилась последняя контрольная по математическим выкладкам магического воздействия. Предмет сложный, трудный, малопонятный, а потому на него отводилось много времени в каждом семестре. Учитель достался терпеливый и объяснял нам по несколько раз один и тот же принцип. У него был индивидуальный подход к каждому. Дополнительные занятия с любым неуспевающим студентом считались нормой.

Директор Академии королевских чародеев каждый раз с удивлением качал головой, разглядывая оценки в журнале. Сплошные «отлично» и «хорошо». Результат являлся не желанием выслужиться перед высоким начальством, которое по слухам являлось самым настоящим чародеем на королевской службе, а круглосуточная работа куратора нашего курса Люка Шортана. Он начинал заново с каждым студентом и доносил главную суть математических выкладок.

Строгий куратор не терпел никакого пренебрежения. Он придерживался принцип: «Не знаешь – подойди и спроси». Если студент отлынивал, то спуску не давал. Двойки в журнал не ставил, но за каждую плохую оценку провинившийся стоял у доски и отвечал по теме, что в принципе заставляло готовиться. Говорят, с его курса никого не исключали.

Коварный шарик-липучка попал в мою тетрадь, когда я захлопнула ее, решив задачки, и поднялась с места, собираясь отнести работу на кафедру. Магический шарик не желал отлепляться от страничек и я, не зная нужного заклинания, могла лишь ругаться на шутника, устроившего развлечение.

– Студентка Варас, вы собираетесь сдавать тетрадь? – раздался рык с кафедры.

– Да, господин Шортан, я сейчас, – отозвалась куратору, гоняя шарик по страничкам. – Чтоб тебя могильные черви пожрали! – выдохнула напоследок.

– Что у вас случилось? – рыкнуло надо мной.

– Шарик, – пискнула волку.

– Ну, будет тебе шарик, – прорычал куратор, который являлся волком полуоборотнем, и выхватил тетрадку из моих рук. – Студентка Варас, идите, я разберусь.

Куратор открыл мою тетрадь, а я одним движением скинула вещи в ученическую сумку и шмыгнула мимо него. Когда я думала, что избежала катаклизма, меня остановил грозный оклик:

– Как это понимать, студентка Варас? – глаза куратора полыхали звериной зеленью.

Сейчас он как никогда напоминал волка, серого хищника, которого, если встретишь в лесу, будешь молить Хранимую Дестиэль о помощи. Что я могла написать в решении задач, настолько разозлившее куратора? Шаг на выход, еще шаг к спасительной двери, за которой относительная свобода.

– Стоять! – грозно разнеслось над аудиторией.

Замерла и боялась пошевелиться. Вы бы хотели, чтобы вас съел волк? По его кровожадному взгляду нисколько не сомневалась в его намерениях. Коленки подогнулись, и сердце опустилось куда-то вниз и забилось, стараясь спрятаться от страшного взгляда зверя. Если приложить руку к животу, то можно услышать, как оно шепчет: «Бежим!».

– Я что-то неправильно решила? – пискнула волку.

– Подойдите ко мне! – прозвучавший приказ не сдвинул с места.

Жить очень хочется. Никогда не видела плотоядный взгляд у куратора. Всегда приветливый мужчина вдруг ощетинился, хотя он находился в человеческой ипостаси, и шерсть не могла видеть просто физически.

Насмотревшись на мое перепуганное лицо, и, поняв, что я не сдвинусь с места, куратор стал спускаться по ступеням. Нарочито медленно и очень тревожно. Быстро перебрала в уме задачки. Вроде все решила правильно, но сомнения всегда остаются. В итоге с каждым его шагом синхронно отступала назад, пока не уперлась спиной в дверь. Куратор неумолимо ко мне приближался, а я начала судорожно дергать ручку, пытаясь найти спасение за стенами аудитории, но какие-то шутники, снаружи запечатали дверь магией. Чародеи, чтоб их могильный червь пожрал!

Злой волк остановился совсем близко, отчего хотелось закрыть глаза и закричать о помощи. Он переводил горящий зеленью взгляд с меня на тетрадку.

– Вы осознаете, что вы человек? – рыкнуло рядом со мной.

– Ага, – кивнула ему.

Инстинкт подсказывал, что лучше со всем соглашаться, какими бы абсурдными не были слова куратора. Я поспешно закивала. Конечно, человек, осознаю и признаю и вообще я жить хочу! Не ешьте меня, серый волк, пожалуйста!

– Тогда, что вы написали? – снова взревело надо мной.

Вжала голову в плечи. Мало ли что я написала? Отказываюсь! От каждой цифры и буквы, если это спасет мою жизнь! Дяденька серый волк, отпустите! А?

– Вы написали, – зажмурилась и даже скукожилась, чтоб не больно было. – Что … – еще одна гнетущая пауза, – что любите меня!

Мой приговор! Меня сейчас съедят! Стоп! Я этого не писала! Голова отжалась из плеч.

– Где? – удивлению моему не было предела.

– Вот! – ко мне повернули тетрадку.

Моим убористым подчерком аккуратно выведено: «Люк Шортан, я вас люблю!!!» И три восклицательных знака! Ну, шутники, дождутся они у меня!

– Что вы, господин Шортан! Это какая-то шутка. Мне шарик-липучку наслали на тетрадку. Когда вы подошли, я пыталась его оттереть. Разве вас можно полюбить! Это все шутка! – выдохнула с облегчением.

Мертвая тишина надо мной испугала сильней негодующего рычания. Медленно и очень осторожно подняла глаза на разгневанного зверя. «Все, мне крышка! Договорилась!» – пронеслась последняя связная мысль.

Куратор Академии королевских чародеев Люк Шортан смотрел на меня с такой ненавистью, что я была уверена – пришел мой последний час.

– Мама! – пискнула и с испугу сформировала боевой заряд, запустив его в замочную скважину.

Шарахнуло так, что стены академии задрожали. Дверь разлетелась на щепки, а я, прикрываясь щитом, кинулась сквозь деревянное месиво на выход. Оборачиваться страшно, за спиной раздался звериный вой. Кажется, куратору прилично прилетело разбитой дверью. Магией он не владел. Однако все остатки человеколюбия или, правильнее сказать, волколюбия улетучились, и я кинулась к воротам академии.

Морозный, ураганный ветер с колючим снегом погнал меня к дому, где я снимала маленькую комнатку. Дорогу почти не видела. По ней столько раз хожено в любую погоду и время суток, что могла прибежать туда и обратно с закрытыми глазами.

Влетела в комнату и пыталась восстановить дыхание.

– Выглядишь так, будто за тобой серый волк мчался, – промурлыкал хозяйский кот.

Об особенности говорить огромного, полосатого кота знала лишь я. Маркиз рассказал грустную историю о студенте академии, который пытался очеловечить хозяйского питомца, но ему удалось лишь научить говорить. Студенту никто не поверил, и упекли парня в Дом скорби. Наша дружба с необычным и умным котом началась с первого курса.

– Серый волк и гнался! – выпалила Маркизу.

– Подробности! – растягивая, урча «р», потребовал кот ученый.

Перепрыгивая с одного слова на другое, поведала, как надо мной пошутили чародеи-недоучки, подослав в тетрадку шарик-липучку и вписав моим подчерком признание в любви нашему куратору.

– Серый волк причем? – разумно задал вопрос Маркиз.

–Люк Шортан полуоборотень! Волк! Понимаешь? А я ему: «Разве вас можно полюбить?» Совсем инстинкт самосохранения потеряла! – рассказывала и металась по комнате.

Сняв теплую одежду и уличную обувь, стала задергивать шторы и запечатывать окна магией, чтобы никакой волк-полуоборотень не мог залезть. Маркиз смотрел на мои метания с философским спокойствием и не комментировал.

– Что собираешься делать? – задал разумный вопрос кот ученый, когда я немного выдохлась и уселась на кровать.

– Сессия закончилась, сегодня сдала последний экзамен. Поеду к родным, меня давно ждут. У сестры свадьба через два дня. Отправлюсь рано утром! Подальше от страшного куратора, которого полюбить страшно, – приняла решение.

– Тебе еще полгода учиться, – напомнил Маркиз.

– И пусть! Может, я в дороге замерзну … или куратор перестанет быть волком … или вообще … – додумать идиотские предположения фантазии не хватило.

– Тебе надо извиниться перед куратором, – вынес вердикт Маркиз.

– А еще дверь! – простонала я, вспомнив учиненный погром, и повалилась на кровать прямо в одежде, чего никогда себе не позволяла, – Хранимая Дестиэль, ну за что мне это?

– Какая дверь? – продолжил допрашивать кот.

Как будто не домашнее животное, а дознаватель какой. Все подмечает и выспросит.

– В аудиторию, – со стоном сообщала ему.

– Что с ней? – строго спросил Маркиз.

– Разнесла. В щепки разнесла, – покаянно призналась коту.

– Плохо. Сколько раз тебе говорил, чтобы контролировала магию, – осуждающе проговорил Маркиз. – Много вложила?

– Кажется, со всей силы шарахнула, – постаралась припомнить.

– Куратор жив? – встревожился Маркиз.

– Думаешь, могла его прибить? – окрыленная надеждой спросила я.

Реальный шанс, что история с моим признанием не всплывет, и я не стану предметом обсуждений. Подумать о наказании за гибель куратора догадливости не хватило. Зато я стала быстро собирать вещи, чтобы с рассветом отправиться в путь.

– Рея, – с упреком протянул Маркиз, – тебе надо идти утром к куратору и все ему объяснить.

– Не могу, – упрямо мотнула головой и кинула толстый справочник в котомку, которую собирала в дорогу.

– Почему? – резонно спросил кот ученый.

– Боюсь его. Он знаешь, как на меня глазищами сверкал? Страх какой! – пояснила Маркизу.

– Рея, ты маг. Что тебе может сделать полуоборотень? – попытался достучаться до моего разума кот.

Как объяснить Маркизу, что куратора Шортана с первого курса боюсь. Я у него однажды клыки видела! Волчьи, настоящие. А сегодня? От сверкающих звериной зеленью глаз едва сердце не остановилось. Маркизу вдалеке от жуткого куратора все кажется пустяком, а мне очень страшно. Потому я угрюмо собирала дорожную котомку с твердым намерением утром покинуть город. Надо торопиться, свадьба у сестры через два дня.

Погода не благоприятствовала путешествию, зато точно отражало мое состояние. Во мне все бушевало, клокотало и рвало в клочья. Из-за метели лошади еле ноги передвигали по засыпанной снегом дороге. Колючие снежинки с треском сыпали в окно, ветер завывал над полем, солнце едва пробивалось сквозь плотный снег.

Ехать оставалось недолго, но с непогодой не было никакой гарантии прибыть вовремя. На постоялом дворе нацарапала магическим пером записку: «Еду, ждите» и запустила белым огоньком домой, чтобы предупредить родственников.

На погоду повлиять никак не могла, хотя слышала, что сейчас идут разработки в этой области. Но нас студентов пока новым наукам не обучали. Нас бы старым, проверенным научить и в люди выпустить.

Вскоре лошадей снова запрягли, и мы расселись на свои места. Почему-то стало тесно. Поерзала на месте, потом согрелась и притихла. Теснота объяснилась просто, к нам подсел еще один пассажир. Видно торопился, потому что его карета едва прибыла на постоялый двор, а он в нашу пересел.

Полозья саней заскрипели по рыхлому снегу, а я закрыла глаза и стала мысленно молить Хранимую Дестиэль, чтобы успокоила погоду и помогла доехать до родных. Очень хотелось побывать на свадьбе сестры. Закутавшись поплотнее в плащ, под мерное покачивание задремала.

Когда повозка остановилась, я встрепенулась и оглянулась. Пассажиры стали выходить, значит, приехали. Незапланированный пассажир сошел первым и остановился рядом с возницей. Они о чем-то договаривались. Я не вслушивалась в чужой разговор, лишь отметила, что мужчина высокий и на нем темно-фиолетовый плащ с лисьим меховым воротником. Когда пола отлетела в сторону, увидела высокие из черной кожи сапоги с квадратными пряжками. «По моде оделся в дорогу» – буркнула под нос.

Увидев озябших родителей, поспешила к ним.

– Доченька! – крикнула довольная мама.

– А я говорил! – торжествующе воскликнул отец. – Раз письмо прислала, значит, приедет!

Меня сжали по очереди самые близкие люди и поцеловали сквозь теплый платок, которым закутала лицо перед выходом из повозки. Отец подхватил мою котомку, мы обнялись с мамой и направились к дому. Идти недалеко, всего две улицы в сторону.

Вечер упал темным покрывалом на город. Заметенные улицы стали уже, и редкие прохожие едва расходились на неширокой тропинке. Проехать на телеге или повозке невозможно. Никто не станет раскидывать сугробы в снегопад.

Вокруг темно, холодно, порывистый ветер трепал одежду. Белоснежный покров давал рассеянный отсвет, и можно было понять, куда идти.

В дом мы ввалились шумные, довольные и очень веселые. Я радовалась возвращению и наступившим каникулы. О последнем экзамене старалась не думать. Родители соскучились и не знали, чем еще меня потчевать. Сестра вышла строгая, с сознанием, что завтра станет замужней дамой. Но чопорности хватило ненадолго. Радостная повисла на ее шее и верещала, как я по ней соскучилась.

Горячий ужин нас ожидал. Вчетвером сели за стол и начались расспросы, рассказы. Я старательно обходила тему экзаменов. Но с любопытством расспрашивала Лану о ее женихе.

Из писем знала о нем немного. Мужчина гораздо старше сестры. Господин Тиарин Жеф владел небольшим магазинчиком мужской одежды, и его приезда ожидали сегодня ночью или завтра утром. Мне сразу вспомнился лишний пассажир из повозки. Возможно, это был он.

После ужина мы Ланой отправились в нашу общую спальню, захватив с собой чай и плюшки. Мучное на ночь есть вредно, но нам предстояло многое обсудить, а подогревать воду я умела. Вкусный чай с интересными разговорами нам обеспечен. Мама проводила нас улыбкой и покачала головой, рассмотрев второй ужин.

– Только недолго. Завтра свадьба. Вам надо выспаться, – сказала она, проводив взглядом.

– Хорошо! Хорошо! – отозвались мы.

Хотя мы понимали, что разговоров нам хватит до конца плюшек хватит.

Вечер затянулся. Мы по очереди бегали за добавкой сначала воды для чая, потом за вкусняшками. Ветер за окнами дул неимоверно и не собирался успокаиваться. Лана очень переживала об этом. Ей хотелось пройтись в красивом платье по городу, но откладывать свадьбу никто не собирался, а потому невеста лишь вздыхала на непогоду. Я утешала ее, как могла. В конце концов, может, метель к утру стихнет.

Но наши надежды не оправдались. Снежная вьюга не только не стихла, а даже набрала обороты, если такое вообще возможно. Но в доме царила предпраздничная суета. Прибежал мальчишка и сообщил, что жених прибыл в город вчера вечером. Приготовления к торжественному событию шли полным ходом.

Метель на улице завывала на зависть любой собаке. Разглядеть прохожих не было никакой возможности. К дому подкатил возок. Отец настоял отвезти нас к Храму магических обрядов, а не искать потом по сугробам любимых женщин и не поправлять на них нарядные платья.

Гости должны сами добраться до храма. Мы расселись с комфортом в холодный возок, и кучер пустил медленным шагом лошадей. Ехать недалеко, но заметенные улицы усложняли путь. Городок небольшой, а потому до любого строения рукой подать.

В пустом храме гулко раздались наши шаги. Маг храма вышел из своей комнатки, подошел и вежливо поздоровался. Он отвел отца в сторону, и до меня доносились отдельные фразы: «снега намело», «крышу обвалило», «всю ночь не спал». Вид у мага действительно был сонный.

Лана беспокойно теребила рукава теплого плаща. Я тоже переживала, но мы приехали заранее, а потому тревогу поднимать рано. Гости не торопились приезжать, хотя их присутствие не самое главное на церемонии.

Когда наше терпение закончилось, двери храма распахнулись, и вошел высокий мужчина. Лана расцвела в один миг. Лицо засияло, а милая улыбка легла на губы.

– Тиарин, – радостно побежала на встречу сестра.

– Лана, – тепло проговорил жених.

Мне он понравился. На несколько лет старше Ланы, но внешность приятная. Не красавец, но вполне симпатичный мужчина. Мне очень хотелось, чтобы у них все сложилось счастливо.

– Моя сестра Рея. Мой жених Тиарин, – познакомила нас Лана.

Мы улыбнулись друг другу и пожали руки. Надеюсь, я ему понравилась. Мы ожидали приезда гостей, а мамочка с беспокойством поглядывала на двери храма. Отец, увлекшись беседой с магом, не обращал ни на что внимание, лишь поздоровался с будущим родственником.

– Может, начнем и не будем ждать остальных? Жених и невеста здесь, – неуверенно предложила молодоженам.

Большое пространство храма выстужено холодным ветром, который не первый день обдувал здание.

– Свидетели должны прийти, – неуверенно ответила Лана.

– Я могу быть свидетельницей, – сразу предложила ей.

– А свидетель? – печально произнесла Лана.

Я решила, что никакая мелочь не сможет огорчить свадьбу моей сестры. Решительно направилась на выход.

– Ты куда? – раздались мне вслед удивленные голоса.

– Найду свидетеля! – крикнула и вышла в метель.

Меня подхватил сильный поток воздуха, закрутил вокруг теплый плащ и потащил по одному ему известному маршруту. Хорошо городок небольшой и меня прибило к постоялому двору. Ткнулась в мужчину, одетого по последней моде в фиолетовый плащ, которого видела вчера вечером.

– Помогите, пожалуйста! – пробубнила мужчине сквозь складки теплого платка, намотанного вокруг лица.

В качестве свидетеля подойдет. Не придется бегать по городу, искать знакомых и уговаривать выйти в непогоду. Этот уже на улице, так что сгодится!

– Что? – донеслось сквозь поднятый воротник из лисы.

– В храме нужен свидетель на свадьбе! – пробубнила через плащ.

На самом деле я кричала, но плотная ткань и ветер не позволяли общаться нормально. Мужчина молчал. Возможно, раздумывал или не понял, что я ему сказала. Одним словом, я ухватила его за рукав и поволокла за собой. Когда он попытался остановиться, я снова крикнула ему:

– Пожалуйста!

Кажется, он услышал, потому что больше не останавливался.

Ввалились в храм с мороза, впустив внутрь клуб белесого воздуха. Сестра с женихом стояла рядом с алтарем. Завидев свидетелей, маг начал произносить заклинание, и магия камня ожила. Обожаю смотреть на обряд. Сила в алтаре живет своей жизнью, она никому не принадлежит. Смысл церемонии сводится к тому, чтобы чистая стихия благословила брак и у пары родились одаренные дети со способностями магов.

За нами следом распахнулась дверь, запустив еще клуб морозного воздуха вместе со снегом.

– Господин, лошади поданы! – Крикнул кучер.

– Куда? – ухватила мужчину за руку, желающего уйти вслед за исчезнувшим за дверью кучером.

– Что? – зло рыкнули на меня.

– Будьте свидетелем и езжайте, куда хотите! – пихала его к алтарю.

– Хорошо! – недовольно согласился мужчина.

Маг храма закончил произносить заклинание, и магия обвила руки новобрачных, украсив рисунком. Подтолкнула закутанного мужчину к алтарю и положила свои руки на холодный камень. Маг храма вновь забормотал заклинание. Мы терпеливо ждали, в нужный момент произнесли свои имена, которые сами не расслышали из-за накрученной ткани. Мужчина нетерпеливо топтался на месте и все время оглядывался на дверь, опасаясь пропустить повозку.

Маг забормотал заклинание, стараясь скрыть зевки. Я смотрела на счастливых новобрачных. Наша клятва свидетелей лишь формальность. Она нужна, чтобы в случае необходимости мы могли засвидетельствовать брак. Обычно выбирали из друзей, но можно и постороннего человека пригласить, если возникнет необходимость, как сейчас.

Магия алтаря витиевато выписывала на наших замерзших кистях рисунок, и маг храма произнес последние слова.

Мужчина сорвался с места и побежал на выход.

– Можете поцеловать свою жену, господин, – закончил маг, страшно зевнувший, когда входная дверь глухо бухнула за незнакомцем.

– Что-о-о-о? – повернулась к нему.

– Что? – не понял маг.

– Какую жену? – кажется, я начинала выходить из себя, потому что ладони стали пульсировать, а алтарь вибрировать.

– Вы жениться пришли? У вас же свадьба? – непонимающе хлопал глазами маг.

– Это моя сестра Лана сегодня выходит замуж, а не я! – раздался грохот.

Алтарь под моими ладонями рассыпался кусками.

– Рея? – удивился маг, рассматривая под ногами обломки камня.

– Рея! – припечатала я и сорвала с лица теплый платок.

Глава 2

– Рея, что случилось? – возник рядом со мной счастливый и слегка озадаченный отец.

Наверное, прикидывал, во сколько ему обойдется восстановление алтаря в храме.

Магия во мне бурлила и готовилась выплеснуться и разнести храм и постройки вокруг. Досталась при рождении мне сила большая. Пока маленькой была, меня окружала теплота и любовь родителей. Потому моя магия проявлялась в создании радуги над городом, да балетом бабочек над площадью.

Один маг храма понимал, с какой силой я родилась. Именно он посоветовал родителям одаренного подростка отправить в Академию королевских чародеев, чтобы по мере взросления смогла управлять своей силой.

Во время обучения вскрылся истинный размер полученного дара. Во время практики я швыряла сокурсников направо и налево, дробила камни и творила много чего еще. Отчего потом пряталась и боялась отчисления. В кабинете директора в присутствии кураторов не единожды получала нагоняй. Под строгими взглядами, вспыхивающими угрожающей магией, я тряслась и клятвенно обещала рассчитывать силу. Мне грозили страшными карами, но продолжали обучать, рассудив за лучше взять под контроль неуправляемую стихию и научить ею пользоваться, чем отпустить недоучку к невинным людям.

Потому-то маг храма сейчас несильно удивился расколотому алтарю. Сил мне хватит разнести пять храмов до основания.

Отца понять можно. Стоимость алтаря в деньгах трудно выразить. Магия накапливалась столетиями, а его дочка разнесла святыню практически в пыль.

– Меня только что выдали замуж! – возмущенно повернулась к отцу, сжимая кулаки.

– И из-за этого надо разбивать алтарь? – озадаченно проговорил папа и пнул осколок ногой.

– Пап! Меня замуж только что выдали! – начала трясти его, стараясь достучаться до сознания своего родителя.

– За кого?! – соизволил понять суть проблемы отец и поразился.

– За мужчину, только что сбежавшего из храма, – прояснила ситуацию.

Как оказалось, не очень прояснила.

– Ты настолько его испугала, что он сбежал сразу, как только вы поженились? – уточнил дорогой родственник.

– Папа! Очнись! Это совсем посторонний человек. Я его попросила быть свидетелем на свадьбе Ланы, а господин Жанс спросонья перепутал и поженил нас! Пап, что делать?! – продолжала трясти разумного родителя.

Родитель осознал глубину проблемы, вдохновился моими криками и опрометью кинулся на выход, последовав примеру незнакомца. Лана с женихом стояли счастливые чуть поодаль, совершенно ничего не замечая вокруг. Они беспокойно оглянулись на звук взрыва алтаря, но увидев меня и отца рядом, снова вернулись к счастливому созерцанию друг друга. Лана привыкла к моим нечаянным сюрпризам, которые периодически устраивала своей магией. В день свадьбы невеста решила не обращать внимания на не касающиеся ее пустяки. Жених, поглощенный своей невестой, перестал на алтарь вообще смотреть.

Лишь матушка поглядывала на нас с отцом, но вскоре ее захватила круговерть праздника. Она давно готовилась к свадьбе, и ей хотелось, чтобы событие прошло достойно. На меня и разбитый алтарь можно не обращать внимание, если рядом папа. Он наведет порядок и во всем разберется. Значит можно отдаться радостным хлопотам.

В итоге моя мамочка повела на выход молодоженов, усадила их в ожидающий возок, махнув мне на прощание. Она была уверена, что мы с отцом скоро присоединимся к празднику. Я же стояла на месте и переминалась озябшими ногами.

Что делать дальше просто не представляла. Алтарь разгромлен. Отец вытащит из дорожного возка моего «мужа», а где брак расторгать? Его возможно расторгнуть? Я ни разу о подобном не слышала. Наверное, потому что несерьезно относились к этому шагу. Не узнавала подробности перед походом в Храм магических обрядов.

Маг храма постоял, потом присел и стал разглядывать обломки камня, переворачивая их. Сколько алтарю лет? Я тоже с любопытством поглядывала на обломки. Они переливались магией. Когда куски соприкасались друг с другом, вспыхивали всполохи, как будто стремились соединиться.

Дотронулась к одному из обломков и почувствовала страдания алтаря, потому что его разбили на куски. Осторожно убрала пальцы, и сжала руку в кулак. Совестно за своей эмоциональный поступок, но как исправить не знала. Наверняка учителя имеют представление, что нужно делать, а я могу лишь вздыхать с сожалением.

– Рея! – громко позвал отец, входя в храм

Обернулась на голос и выронила обломок алтаря от неожиданности. Рядом с папой стоял куратор Люк Шортан. Одет в обычную дорожную, теплую одежду, и под его мрачным взглядом невольно поежилась.

– Рея, я встретил на постоялом дворе твоего учителя, – радостно сообщил отец.

Вот кого меньше всего хотелось именно сейчас видеть! Сидя на корточках, пятиться неудобно, а потому решила оставаться на месте.

– Что произошло? – строго спросил полуоборотень Люк Шортан.

– Рея алтарь разбила, – просветил куратора маг храма.

Не поспоришь, рассказал самую суть вопроса. На отца посмотрела хмуро. Зачем приводить куратора, если встретил его на постоялом дворе? Мне переживаний из-за контрольной хватило. Точнее сказать, из-за слов, написанных шариком-липучкой, чувствовала себя виноватой. За разбитый алтарь куратор по головке не погладит. А если об этом узнают в академии … Потрясла головой, выкидывая страшные мысли. Лучше об этом не думать.

Куратор Шортан медленными шагами приближался к моей закутанной фигуре, сидящей на корточках перед обломками.

– Студентка Варас, что вы на этот раз натворили? – прозвучал строгий голос.

Втянула голову в плечи, стараясь раствориться в теплой одежде. Почему я не ежик? Свернулась бы калачиком и в спячку на всю зиму.

– Рею случайно выда … – начал говорить отец, но я его перебила.

– Не удержала эмоции и разбила алтарь, – быстро произнесла и выразительно вытаращила глаза на отца.

Не хватало, чтобы в академии узнали о моем нечаянном замужестве. Папа озадаченно на меня посмотрел, потом на куратора, кажется, понял и не стал обсуждать с господином Шортаном неприятную тему.

– Вы маг? – спросил господин Жанс.

– Нет, я куратор студентки Варас, – ответил господин Шортан и присел рядом со мной на корточки.

Обломки продолжали печально вспыхивать магией. Мужчина задумчиво перебирал камни, а я внимательно за ним следила.

– Студентка Варас, что мы здесь видим? – повернулся ко мне куратор.

– Обломки, – непонимающе уставилась на него.

– Я говорю про магию, – уточнил вопрос учитель.

Присмотрелась к красным всполохам и стала различать отдельные линии, рисунки и переплетения. Выглядело порвано и смято, но определенный порядок чувствовался. Заинтересовавшись, взяла в руки кусок побольше. На нем удобней рассматривать.

– Итак? – подтолкнул куратор.

– Наблюдается определенный порядок, – отозвалась я, не отрывая взгляда от камня.

– Конечно! Алтарь создавали для конкретных целей. Он является проводником между служителем и чистой энергий. Определенная структура позволяет контролировать исходящую силу и обезопасить от произвольных выбросов, – подхватил разговор маг храма.

Куратор согласно кивнул, подтверждая сказанное. Слова служителя меня заинтересовали. Никогда не задумывалась, откуда магия в алтаре, и как она подчиняется заклинаниям мага храма. Как сила различает, какой именно проводится обряд? Оказалось, алтарь специально зачарован на заклинания, чтобы слушаться и правильно отзываться.

– Студенка Варас, сделайте математический расчет заклинаний и собирайте алтарь обратно, – произнес куратор.

– Как это? – от неожиданности вздрогнула и самый крупный обломок, который я взяла для исследования, выпал из рук и точным попаданием упал на ногу куратора.

Волк взвыл от боли.

– Что случилось? – подбежал к нам папа.

– Рея! – осуждающе крикнул маг храма.

Куратор посмотрел на меня так, будто готов если не съесть, то придушить точно. Мужчина упал на мягкое место и ухватился руками за стопу. Он сердито сопел, стараясь не издавать ни звука.

– Господин Шортан, простите, – извиняющим тоном проговорила ему. – Я нечаянно. Вы неожиданно сказали про расчеты.

– Варас, напишите формулы, соберете алтарь, и я приму ваши извинения, – сквозь стиснутые зубы вежливо произнес куратор.

Неожиданно я вдохновилась. Не ругал и загрызть в полнолуние не обещал, а просто построить математические расчеты. Должно быть несложно … наверное.

– У вас бумага и карандаш есть? – повернулась к магу храма.

– Конечно! – отозвался вдохновленный мужчина.

Отец не знал, что делать. Извиняться за растяпу дочь вроде поздно, а помочь магам в восстановлении алтаря не мог. Он догадался принести из служебного помещения стул и усадить на него раненного куратора. Понятно дело, строить вычисления буду под присмотром учителя, иначе за результат трудно поручиться.

Маг храма принес необходимые бумагу, цветные карандаши, доску, на которой удобней чертить и писать. Робко, постоянно оглядываясь на куратора, начала перечерчивать фрагменты заклинаний и пересечения линий на осколках. Вскоре на бумаге стала появляться структура заклинания, разорванная варварским взрывом. Из больших и маленьких фрагментов начал вырисовываться узор. В некоторых местах не хватало соединений, и я в задумчивости обводила взглядом рассыпанные мелкие обломки, находила в них подтверждения и дочерчивала направления и завитки. Когда не могла найти недостающего кусочка, занималась вычислениями.

На последнем курсе Академии королевских чародеев мы решали очень сложные задачи. Выстраивали математические модели, которые в природе не существовали, но в пытливом студенческом мозгу рождались запросто. Куратор Шортан внимательно следил за нашими изысканиями и вовремя поправлял расчеты. Порой случались происшествия, когда самостоятельные студенты запросто взрывали башни академии, сделав неправильные математические выкладки. Лично я в однажды участвовала в разрушении.

Меня целый месяц заставляли сначала воссоздать впопыхах написанную формулу, потом найти в ней кучу ошибок, а после исправить. Надолго запомнилось, что математические выкладки магического воздействия совсем непростая наука.

Вот и сейчас мы активно обсуждали с куратором многие моменты.

– Зачем ставишь вектор восточной направленности? – спрашивал господин Шортан уткнув кончик карандаша в перекрестки линий.

– Восток ориентирован на рождение жизни. В секторе гармонии он отвечает за заклинание брака. В источнике возрождения отвечает за благословение на магически одаренных детей, – поясняла учителю.

– Правильно. Зачем необходима функция отсрочки во временном секторе? – принял объяснение куратор и задал новый вопрос.

– Для клятв на отсроченное обязательство, – ответила я.

– Хорошо, – кивнул куратор. – А здесь …?

Вопросы и уточнения сыпались, заставляя мозг работать быстро и правильно. Как оказалось, я многое помнила, а что не вспоминалось, легко логически высчитывалось, стоило лишь немного подумать. Математические выкладки не стихийная наука, а четкий и рациональный предмет, подчиняющий стихию с помощью расчетов. Благодаря знанию, маг правильно складывает заклинание и точно управляет своей силой.

Иногда в четкую систему вычислений вкрадываются эмоции, которые в моем случае не поддавались математической логике. Особенность относилась к моим личным качествам, но я старалась работать над собой.

Взрыв эмоций, случившийся в храме для меня не характерен, но, согласитесь, ситуация сложилась не совсем нормальная. Меня сочетали браком с неизвестным пижоном в фиолетовом плаще и сапогами с квадратными пряжками. Очень хотелось спросить, смог ли отец найти нечаянного мужа, но рядом с куратором предпочитала не обсуждать очередную нелепую ситуацию, случившуюся со мной.

– В третьей задаче контрольной ты написала в ответе, что выход чистой энергии равняется квадрату стандартных величин, – сообщил довольный куратор.

– Да? – озадаченно потерла переносицу.

Интересно, почему решила, что квадрат, если очевидно, удвоение величин? Покосилась на куратора. Что еще неправильно решила? Воспоминания про шарик-липучку постаралась запихнуть поглубже. Лучше бы отрезать позорный кусок жизни, и никогда о нем не знать.

– Какой верный ответ? – улыбаясь, спросил Шортан.

– Удвоение, – неуверенно ответила куратору, и протянула решение.

Лист испещрен линиями и формулами. Маг храма давно потерял нить разговора и отошел к моему отцу. Они продолжили начатый до свадьбы разговор про метель и ее последствия, предоставив нам разбираться с алтарем.

– Правильно, удвоение величин, – подтвердил куратор. – Смотри, – он ткнул в лист с формулами, – в контрольной была похожая задача …

Дальше мы сидели рядышком и чертили карандашами линии и направляющие, формулы писала я. Куратор наблюдал за вычислениями. Он не подсказывал правильный ответ, а именно направлял. В итоге мы с ним расчертили несколько листов бумаги формулами и чертежами.

Удивительно, но оказалось, непостижимая, необузданная сила поддается математическому анализу и раскладывается на составные части. А ритуальный алтарь сложный, но вполне просчитываемый камень.

Когда закончила расчеты, я с интересом посмотрела на чертежи. За разноцветными линиями видела потоки магии, подчиняющиеся не просто заклинаниям, а целой системе. Благодаря чему алтарь столько лет служил в храме, соединяя и благословляя людей, оборотней. Раньше в моем представлении алтарь был чем-то непостижимым, таинственным, неведомым, подчиняющимся стихии магии. А оказалось, наоборот, именно стихия подчинялась четким заклинаниям.

– Теперь собирай алтарь, – спокойно произнес куратор, немедленно вогнав меня в панику.

Одно дело рассчитывать под руководством учителя схемы заклинания, и совсем другое восстанавливать алтарь. Вдруг он вообще держаться не будет? Может его лучше на клей или замазку посадить? Паника подступила к горлу, и я не могла произнести ни слова.

– Приступай, – тихо и спокойно произнес ушибленный учитель.

Наверняка регенерация оборотня давно залечила травму. Куратор находился в благодушном состоянии. Только, чем спокойней был он, тем в большую панику погружалась я.

– Не-е-ет! – замотала головой.

– Как у вас дела? – спросил отец, заметив окончание обсуждения.

Он подошел совсем неслышно, а потому резко к нему повернулась и в панике уставилась на родителя, надеясь на спасение от предстоящего действа по сбору ритуального камня.

– Расчеты закончили. Теперь Рея может собрать алтарь, – проинформировал куратор.

– Сможет собрать алтарь обратно? – заинтересовано обрадовался папа.

Я в панике уставилась на отца. Дорогой родственник был заодно с моим учителем. Его житейская хватка подсказывала воспользоваться уникальной возможностью. Покупать новый алтарь для храма нам не под силу. Точнее сказать за него не расплатишься никогда.

– Конечно. Расчеты верные, я проверил. Магии у Реи достаточно, – уверенно сообщил куратор.

Все. Конец. Папа поверит учителю, а не мне. Их не беспокоила моя неуверенность в себе. Зато она сильно тревожила меня. Обернулась в поисках поддержки и нашла взглядом мага храма.

– Рея, ты сможешь, – поддержал служитель и сложил руки в молитвенном жесте.

Оставалось догадываться, о чем молился хранимой Дестиэль мужчина. То ли просил о поддержке студентки, способной разрушить храм до основания, то ли заранее готовился предстать пред ясные очи богини и торопился очистить душу.

Я тихо заскрежетала зубами. Только этого мне не хватало!

– Варас! Прекратить истерику! Иначе отчислю за неуспеваемость! – прикрикнул куратор.

Повторять надо, как я его боюсь? Вскочила на ноги, и старательно оправила одежду, чтоб выглядела идеально. Хмуро взглянула на строго учителя. Навязался на мою голову! Что он вообще в нашем городе делает?

– Варас! Не отвлекаемся! Сосредоточились, – последнее слово он растянул. – Начали! – и рубанул по воздуху ладонью.

Я раскрылась, и магия потекла к ладоням. Чертежи лежали передо мной, мне оставалось плести заклинания в нужном порядке и собирать осколки алтаря. Вскоре испуг и паника прошли, дело стало делаться. Приятное тепло поселилось в душе, даже петь хотелось. Восхитительное чувство парения и сознание, что все делается правильно, окрыляло, и помогало работать дальше. Куратор внимательно следил за моими стараньями и в нужный момент перекладывал чертежи. Математические формулы помогли воссоздать рисунок цветными карандашами, по которому я выплетала мудреные завитки заклинания. Разноцветные линии облегчали задачу строения, не требовалось тратить время на обдумывание следующего действия.

Дело спорилось и шло быстро. Даже мелкие обломки соединялись и хорошо держались. В наши чертежи и расчеты мы добавили заклинание закрепления физической формы, способное удержать алтарь в целости. Магия держала гораздо лучше, чем клей. Я воспользовалась чистой силой, взяв ее потоки из источника храма.

Озадачивал один момент. Чем тяжелее становился собираемый ритуальный камень, тем выше он поднимался над полом. Я не делала этого специально. Но почему-то с каждым прикрепленным кусочком алтарь возносился в воздух, нарушая мои представления о физическом мире. После окончания надо обязательно спросить у господина Шортана о странном феномене.

Когда последний кусочек аккуратно встал на свое место, алтарь оказался почти под потолком. Невольно засмотрелась на проделанную работу. Магия вокруг струилась. В храме помогало буквально все. Мне хватило бы собственных сил собрать камень, но открытый источник отзывался. Я черпала из него энергию для заклинаний и легко выполнила обозначенную работу.

Красная магия источника переливалась волнами вокруг алтаря и заполняла практически все пространство. Господин Шортан стоял рядом и смотрел на дело рук моих. Приятно видеть на лице учителя одобрение выполненной задачи.

– Рея, почему алтарь в воздухе? – неожиданно раздался рядом голос отца.

От неожиданности вздрогнула. Магия, исходящая из ладоней и с помощью которой управляла потоками, прервалась, и алтарь стал падать с огромной высоты наземь. «Разобьется!» – успела подумать.

Куратор подставил руки, и махина, которую могли поднять не меньше шести здоровенных мужиков, рухнула на него. От испуга зажмурилась. «Я его убила!» – мелькнула единственная паническая мысль.

Волчий вой резонансом разрезал тишину храма. Остальные в ужасе затаили дыхание. Распахнула глаза и увидела Люка Шортана, поймавшего камень. Благодаря силе оборотня он смог удержать в руках и не дать разбиться алтарю вновь. От жуткой тяжести мышцы оборотня бугрились и с треском рвали одежду. Единственной целой вещью остался плащ.

Мужчина, удержавший неимоверным усилием тяжелый алтарь, осторожно поставил камень на место. Мгновение, и перед нами показался настоящий серый волк. Он сел и еще раз тоскливо завыл, подняв морду к высокому потолку храма.

Глава 3

– Господин Шортан оборотень? – озадаченно спросил отец.

– Угу, – кивнула я.

Волк сидел и с осуждением смотрел на меня. Теперь за неожиданное обращение извиняться придется. Длинный список с моими косяками пополнялся слишком быстро. Подошла и присела рядом со зверем, протянула руку и замерла. Волк опасливо покосился на нее. Впрочем, неудивительно. Столько всего натворила, даже его зверь не доверяет.

Немного времени спустя мне удалось погладить серый лоб, хотя смотрел волк насторожено. Своими действиями я старалась извиниться за сегодняшние ляпы, совершенные мной. Сначала за уроненный кусок камня на ногу учителя, за неожиданный оборот. Вздохнула удрученно, сколько всего до конца обучения может произойти.

Волк решил довериться и подошел ближе. Я сидела перед ним на корточках. Он уверенно положил голову мне на колени и искренне заглянул в глаза, отчего сердце невольно сжалось. Его взгляд напоминал человеческий, на миг показалось, что сейчас заговорит.

– Рея, – на всякий случай тихо позвал отец.

– Что? – оглянулась на него.

– Теперь делать-то чего? – спросила папа, косясь на зверя.

– Не знаю. Вроде господин Шортан всегда сам обратно оборачивался, – ответила отцу, пожав плечами. Потом повернулась к волку и потрепала за щеки. – Что делать с тобой?

За последними событиями не заметила, как перешла с куратором на «ты», хотя раньше подобных вольностей себе не позволяла.

Волк еще раз проникновенно посмотрел в глаза и повернулся на выход, потом оглянулся, словно подзывая, и потрусил к двери.

– Пап, кажется, просит, чтобы его проводили, – не очень уверенно произнесла я.

– Хорошо, – кивнул отец.

Маг храма увлеченно осматривал обновленный алтарь. Протирал его рукавом и даже подышал, чтоб блестело. Оторвать мужчину от благоговейного ощупывания не представлялось возможным, пришлось махнуть на него рукой и отправится на выход.

На улице ветер немного утих, прекратив заметать снегом город. Волк трусил в сторону постоялого двора. Мы с отцом, закутавшись в плащи, торопливо последовали за ним. Узкий проход в калитке преодолели по очереди. Лошади стояли в занесенной конюшне, почуяв зверя они настороженно всхрапывали, выдувая на морозе клубы пара. Сколько ни осматривалась, дорожный возок на заснеженном дворе не увидела.

Войдя в помещение, я осталась в общей комнате, поприветствовав хозяина нашего давнего знакомого. Отец поднялся в комнату к куратору. Через некоторое время родитель мой спустился.

– Пап, ты главное скажи. Ты догнал моего … ммм … мужа? – запинаясь, спросила отца, когда он спустился вниз.

– Нет. Когда я выскочил на улицу и побежал к постоялому двору, лошади как раз вылетели и помчались по дороге. Я кричал, но кучер лишь погонял сильней лошадей, – сокрушенно сообщил отец.

– Как господина Шортана встретил? – продолжала допытываться.

Задавать вопросы в присутствии самого куратора неудобно, а потому я поспешила воспользоваться моментом.

– Он выбежал следом за повозкой. Как оказалось, не успел твой учитель сесть в нее. Он очень торопился. Когда его узнал, так обрадовался, мелькнула надежда, вдруг поможет с алтарем. И ведь помог! – радостно закончил отец.

– С алтарем разобрались. Осталось решить вопрос с моим замужеством, – угрюмо проговорила вслух.

– Может учителю рассказать? Вдруг посоветует чего? – сходу предложил отец.

Представила на секунду, как начнут выпытывать формулу заклинания замужества и почему не предусмотрела заранее, мне дурно стало, жаром пробило. Во-первых, чрезвычайно не хотелось признаваться в серьезном упущении. Во-вторых, после того, как куратор доложит в академии о моем проступке, стану посмешищем. Так по-дурацки выйти замуж могла одна Рея Варас.

Вскоре к нам спустился господин Шортан. Он оделся в другую одежду, и я где-то вдалеке своей памяти вспомнила обрывки его дорожного костюма, лежащего на полу в храме. «Когда он обращается, остается без одежды?» – мелькнула мысль, и щеки вспыхнули. Я поспешила списать перепады моего организма на жар от огромного камина, у которого сидела в ожидании.

– Господин Шортан, как вы? – спросил заботливо отец.

– Благодарю. Все нормально, – кивнул учитель и устроился рядом за столом, – не подскажите, когда следующая повозка будет?

– Керт, когда будет повозка? – громогласно спросил отец.

Его услужливость и рвение хорошо понимала. Учитель помог собрать алтарь, и теперь семье не придется выплачивать за новый ритуальный камень баснословные деньги.

– Должна скоро быть. Если погода уляжется, то придет без задержек, – отозвался хозяин постоялого двора.

– Вы куда направлялись? – вежливо поинтересовался отец.

– В Хартин, – односложно ответил господин Шортан.

– По делам или, как Рея, на каникулы? – вежливо расспрашивал отец, но явно любопытствовал.

– К невесте, – коротко ответил куратор.

– Женитьба – это хорошо! – радостно подхватил отец.

– Пап, – оборвала словоохотливого отца, – нам к Лане пора. Наверное, заждались нас.

Встала и пыталась вытолкнуть из-за стола своего родителя. Не хватало, чтобы он про мою женитьбу рассказал.

– Господин Шортан, повозка прибыла, – вынырнул из кухни господин Керт.

– Поторопись. Идем, – толкала отца. – Господин Шортан сейчас уедет, а у нас гости, – шептала ему на ухо.

– Рад был встрече, – искренне заверил отец и вцепился в руку полуоборотня.

– Счастливо оставаться, – произнес куратор и поспешил подняться за дорожными вещами.

– Может, пригласить его на свадьбу? – в порыве благодарности предложил папа.

– Господин Шортан спешит к невесте, – постаралась урезонить безмерную признательность радушного родителя. – Лучше расспроси, куда предыдущая повозка с моим мужем отправилась.

Меня интересовал факт женитьбы, в отличие от моего папы, который сиял счастьем, избежав долговой ямы. Однако последняя фраза дошла до родителя, и он направился к хозяину постоялого двора.

На улице слышались разговоры, бренчала упряжь. Из-за непогоды время прибытия и отправки повозок сбилось. Лошадей торопливо перепрягали, готовясь отправляться.

Люди забегали в помещение, толкались, спрашивая горячего чая, пытаясь отогреться, а потом спешили вернуться к почтовой повозке. Прибывшие в город, подхватив багаж, быстро расходились по домам.

Вскоре господин Шортан спустился в общую комнату, держа в руках саквояж. Обычно в поездку берут вещи попроще, но кожаная сумка коричневого цвета с небольшой ручкой притягивала взгляд. Впрочем, куратор направлялся к невесте, наверное, хотел произвести хорошее впечатление.

Заметив приближающегося куратора, поспешила смешаться с толпой, но не получилось. В момент, когда куратор подошел к дверям, у которых стояла я, ожидая возвращения отца, толпа пассажиров устремилась на выход, оставляя мою одинокую фигуру на обозрение господина Шортана. Не очень успешно постаралась слиться со стеной, даже дыхание задержала, но учитель меня опознал и подошел попрощаться. Между прочим, я бы не посчитала его невежливым, если бы мы обошлись без этого.

– Рея, постарайтесь больше не попадать в глупые ситуации, – улыбнувшись, проговорил Шортан.

– Я не нарочно, – виновато захлопала ресницами. – Случайно получилось. И с шариком-липучкой не моя вина. А за слова, что вас нельзя полюбить, простите, пожалуйста. Я не то имела ввиду. Вы привлекательный мужчина, в вас легко влюбиться, – с жаром принялась извиняться.

По округлившимся глазам полуоборотня я поняла, что меня понесло совсем не туда. Понять, что опять говорю неправильно, не успела, а потому старательно закивала головой в подтверждение своих слов.

– Рея, ты понимаешь, что сейчас говоришь? – постарался остановить пылкую речь куратор.

Вообще-то не очень, но в голове засела мысль, что извиняться все равно придется, а потому какая разница, где и когда.

– Конечно, понимаю. Вы очень привлекательный мужчина. Я бы сразу в вас влюбилась, – закончила говорить.

– Студентка Варас, кажется, метель вам совсем мозги выдула. Прекратите чушь нести, – с этими словами куратор вышел и громко хлопнул входной дверью.

– Фух! – облегченно произнесла и опустилась на лавку. – Вот и извинилась.

Не отпускало ощущение, будто снова что-то учудила. Обычно я девушка рассудительная и нормальная, но не всегда могу совладать со своими эмоциями, из-за чего случаются казусы в моей жизни.

Например, сейчас. Что сделала неправильно? Почему куратор странно отреагировал на извинения?

Перед мысленным взором предстало худое лицо куратора и его округлившиеся глаза. Что я сказала? «Вы очень привлекательный мужчина. Я бы сразу в вас влюбилась» – словно со стороны услышала собственные слова. Мамочки! Что я натворила?! Я только что в любви призналась! Мысленно застонала на свою импульсивность. Вот за что мне все это? Не иначе Хранимая Дестиэль на меня за что-то осерчала. Или Хариш забавляется с моей судьбой. Выдали боги магию, а теперь потешаются над моими мучениями.

Повезло Лане, у нее магических способностей хватает только для бытовых заклинаний. Зато очень удобно! Не нужно уборку самой делать и домашку перо само писало. Мне же приходится все делать своими руками, потому что магией до сих пор толком управлять не могу. Как оказалось, и языком своим.

Куратора Шортана никогда привлекательным не считала. Худой, почти все время хмурый мужчина не производил на меня впечатления. Мне всегда одногруппник Дарис нравился. Блондин с длинными волосами, которые элегантно рассыпались по плечам. Кажется, из-за них и влюбилась.

Впервые увидела Дариса на занятиях. Я засмотрелась на роскошные блондинистые локоны. Нас попросили передать тетради куратору, а я, уверенная, что передо мной сидит девушка, постучала по плечу и попросила: «Девушка, передайте, пожалуйста». Когда меня прожгли взглядом карих с золотой магией глаз, опешила и не смогла нормально извиниться. В ответ Дарис недовольно высказался о моем уме и внимательности. Потом все стало еще хуже. Парни начали поддразнивать Дариса с моей легкой руки, а тот естественно возненавидел причину.

Именно его швыряла о стены академии, не совладав с магией. Причем не всегда Дарис виноват в этом. В самом начале он пытался со мной побороться, дать отпор, но умные учителя в кабинете директора взяли с нас слово о прекращении поединков. Наше обещание магически скрепил господин ди Рив. В том, что Дарис несколько раз был приложен мною о стены нашей альма-матер, были виноваты чувства, испытываемые к кареглазому блондину.

– Повозка уехала в Хартин, а потом в Астрею, – прервал мои мрачные размышления отец.

– Что? – похлопала глазами, чтобы вернуться в настоящее.

– Благоверный, говорю, твой в Хартин уехал, – повторил папа.

– Скорее в столицу, – обреченно кивнула головой. – Расфрантившиеся пижоны предпочитают красоваться среди множества людей. Как его Хариш к нам в скромный городишко занес? – стало совсем тоскливо.

Что ж за жизнь такая? В академии ни мгновения покоя не дает Дарис с его вечными подвохами. От открытого противостояния он давно отказался, а наслать шарик-липучку с признанием волку вполне в его стиле. Сегодня получила нежданное замужество. Если бы поблизости находился Дарис, могла на него вину свалить. Теперь остается только вздыхать и голову ломать, как найти неизвестного мужа.

– Пойдем на свадьбу. Праздник вовсю идет, – отец принялся закутывать меня в теплый платок, как маленькую.

Я не возражала на проявленную родительскую заботу. Наоборот, на сердце становилось немного спокойней. Вздохнув, смирилась с непраздничным облачением и последовала за отцом на улицу.

Единственное месте, где ощущала себя спокойно и счастливо была наша семья. Родители в нас с Ланой души не чаяли, окружали любовью и заботой. Потому-то захотелось сбежать под родительское крылышко после контрольной.

На улице метель стихла, и теперь сыпал не колючий снег, а белый и пушистый. Огромные хлопья снежинок плавно кружились в вальсе, не торопясь опуститься на укутанную зимним покровом, землю, добавляя в нанесенные сугробы искры. Солнце не вышло из-за серых туч, затянувших небо, но было очень светло, нарядно и празднично.

Как ни странно, но настроение начинало улучшаться от окружающей первозданной белизны. Она не казалась холодной или неприступной. Казалось, Хранимая Дестиэль разбросала кружева своего свадебного платья по земле, радуя любимых ею детей.

Грандиозной свадьбе, на которую отец пригласил всех жителей городка, не хватало места в помещении. Горожане, пришедшие порадоваться за Лану, выходили на улицу, благо погода позволяла.

Глядя на веселую суету, мне захотелось сделать что-то красивое для сестры. Отпустила магию и позволила ей свободно течь к ладоням. Вскоре горячая сила прилила к рукам, и падающие снежинки закружились в танце. Сложно управлять сразу множеством крохотных объектов, но желание порадовать сестру оказалось сильнее.

Из белого вихря, взметнувшегося по моему велению к серому небу, начала складываться женская фигура, облаченная в кружевной свадебный наряд. Хранимая Дестиэль получилась словно живая. Точнее сказать, какой я ее представляю. Гости на улице замерли и восхищенно замолчали, а у меня на душе стало приятно.

Когда фигура полностью сложилась, моя снежная Хранимая Дестиэль обернулась к гостям и кивнула им головой. Люди в восхищении ахнули. Они понимали, что магия творит чудеса, и все равно священный трепет пробежался по толпе.

– Рея! – выскочила на улицу Лана.

Видимо ей сообщили о младшей сестре, творившей представление на улице, и добрая Лана поспешила прекратить безобразие, но и она остановилась в восхищении. Следом выбежал ее муж и наша мама.

Хранимая Дестиэль прошлась по улице, распростерла руки над гостями и рассыпалась мириадами искрящихся и веселящихся снежинок. Люди стояли засыпанные снегом и недовольно отряхивались. Как-то не подумала о последствиях. Гости громко возмущаться не стали, но быстро зашли в помещение.

Мы с отцом поторопились за ними и внутри скинули теплую одежду. Я принялась поправлять праздничное платье. Зеркало отразило взволнованную меня с растрепавшейся прической. Тяжелый, теплый платок оставил ощутимый блин на голове, смяв прическу.

– Давай помогу, – Лана оказалась рядом.

Сестра бытовой магией управлялась искусно. Она высушила волосы и уложила их в романтическую прическу. На затылке подобрала вверх и создала красивый цветок, из которого спускались два локона, напоминающие длинные листья. Платье сестра тоже подсушила и очистила от грязи.

В итоге из зеркала на меня смотрела просветлевшая мордашка. Я развернулась и довольно улыбнулась себе, потом сестре. Неожиданно мое сердце на мгновение замерло. В глубине зала я заметила парня. Его лицо показалось знакомым, но вспомнить никак не могла. Он заметил мой взгляд и приветливо кивнул. Значит, знакомы, и он меня точно помнит.

Красивый парень стал подходить к нам, а мое сердце стало колотиться в груди маленькой перепуганной птичкой, ищущей правильного выхода – сбежать или остаться на месте и порадоваться вниманию красавчика?

– Керт! – поприветствовала подошедшего Лана.

Меня накрыли воспоминания детской давности, когда мы с Кертом самозабвенно целовались под ветками цветущей яблони. Кажется, даже в семь лет у меня был очень хороший вкус. В изумительного красавца превратился Керт!

– Рея, – вежливо поклонился парень.

– Керт, – улыбнулась в ответ.

Воспоминания подтолкнули, и я невольно подумала, какими могут случиться с Кертом поцелуи. Мои руки обожгло огнем. Бросила быстрый взгляд на кисти и увидела вспыхнувший брачный рисунок. Приехали! Я ведь замужем! Получается мне теперь помечтать нельзя о поцелуях с красавчиками? Руки быстро спрятала за спину.

– Лана, дай мне, пожалуйста, свои перчатки, – попросила сестру.

Лана ошарашено уставилась на меня. Перчатки сестры были кружевные, дорогие. Но дело не в этом. В день свадьбы невесты и женихи всегда после обряда надевали перчатки, чтобы скрыть от кривого глаза Хариша магический рисунок. Иначе сглазит благословление Хранимой Дестиэль завистливый бог, и не будет в семье счастья. Конечно, это всего лишь поверье, но женщины предпочитали после церемонии носить перчатки. Особенно те, у кого не было магических способностей.

Брачный рисунок не видно на кистях рук, он вспыхивает, когда супруги переплетают пальцы. Именно поэтому желательны свидетели обряда, чтобы в случае необходимости были люди, которые могут засвидетельствовать брак. Хотя это требовалось редко. В основном гости приходили в храм полюбоваться на новобрачных и восхищенно посмотреть на магию, скрепляющую обеты.

В моем случае брачный рисунок наказывал невесту за недостойные мысли. Теперь-то я понимала, что люди, прежде чем решиться на брак, очень хорошо раздумывают. Я не собиралась выходить сегодня замуж и произошедшее, кроме как злой шуткой Хариша, объяснить не могла. У Ланы муж рядом, и она смотрит только на него, потому всполохи ее магического рисунка никого не удивят, а мне необходимо срочно прикрыть руки. Очень не хотелось, чтобы о моем скоропалительном браке узнал родной городок.

– Керт, тебя Вира ждет, – приветливо улыбнулась Лана.

Керт пожелал счастья невесте и направился в сторону танцующих гостей.

– Кто такая Вира? – вцепилась в сестру, напрочь позабыв про перчатки.

– Невеста его. У них обряд помолвки прошел недавно. Свадьбу собираются летом справлять, – пояснила Лана, стараясь вырвать свои руки из моего захвата. Видимо опасалась, что я с нее перчатки снимать начну.

Глубоко укоренилось поверье, что в первый день ни в коем случае снимать нельзя перчатки, чтобы Хариш не сглазил. Отпустила руки сестры, она-то не виновата в совершенной мной, и я не собиралась ставить под угрозу семейное счастье Ланы. Что делать мне? Вывод напрашивается простой – не мечтать ни о каких поцелуях.

В общем, праздник был испорчен для меня. Я-то собиралась потанцевать, пофлиртовать и постараться забыть Дариса с белокурыми волосами и карими глазами, которые снились почти каждую ночь.

В аудитории сидели мы рядом через проход. Дарис решил держать меня под присмотром, а не за спиной. Бывали случаи, когда я, засмотревшись на его локоны, поднимала ветер и спутывала роскошную шевелюру в один миг. Причем магическая метка ни разу не вспыхнула. Не собиралась устраивать с ним состязания, а совсем от других чувств магия вырывалась и творила безобразия с предметом моих воздыханий.

Сегодняшний праздник казался прекрасной возможностью забыть кареглазого блондина. А теперь с брачным рисунком даже помечтать нельзя. Танцевать можно, а о поцелуях даже думать не смей. Придется сидеть в уголочке рядом с замужними женщинами и отвечать на их расспросы об учебе и предполагаемом замужестве. Вот ведь испытание!

Лана впорхнула в бальный зал вслед за Кертом, где ее ждал муж. Сегодня ее праздник, не за чем проводить время в полутемной прихожей.

Вздохнула и отправилась за сестрой в ярко освещенный зал, где играла музыка и танцевали пары, с твердым решением впервые в своей жизни напиться. В конце концов, я замужняя женщина и многое могу себе позволить.

Хмуро осмотрела веселящийся народ и прошествовала с широко развернутыми плечами к столу. Я есть хочу! Ночные плюшки не считаются, сейчас вечер заворачивает, а у меня с утра ни крошки во рту не было.

Присела на свободное место, осмотрела яства на столе, подавилась голодной слюной и стала накладывать в тарелку вкусненькое. На соседей, разговаривающих о чем-то своем, старалась не обращать внимания. Налегла на вилку, поддевая деревенские разносолы, которые не встретишь в городе. Маринованные грибочки, квашенная капусточка с огурчиками, моченые яблочки легли на тарелку. Мясо в кислом клюквенном соусе пошло за милую душу.

Как маг и взрослый человек, которым я себя считала, понимала, что напиваться на пустой желудок не следовало, потому лучше сначала поесть, а потом выпить вина, сколько душе требуется. По обиженному состоянию души вина требовалось много, значит, поесть нужно основательно.

Я налегала на разносолы, быстро орудуя столовым прибором. Подхватила на вилку рыжик, когда услышала слова, обращенные ко мне:

– Рея, деточка, а ты не беременная случайно?

Вопрос, заданный участливым голосом от одной из сидящих рядом соседок, заставил поперхнуться последним рыжиком, выловленным из тарелки.

– О чем говоришь, кума! Рея девушка незамужняя, в академии учится, – пропела ей другая соседка.

Обе уставились на меня выжидающим взглядом – на какое из утверждений я соглашусь.

Быстро бросила на них взгляд. С обоими едва знакома, особой любви к ним не испытывала, но слава первостатейных сплетниц принадлежала именно им. На меня уставились две пары любопытных глаз. Они прямо-таки буравили, словно пытались разглядеть под нарядным платьем в положении я или нет.

Оправдываться глупо и бессмысленно, а потому смелым жестом налила в высокий стакан красное вино. В жизни столько за раз не пила. Пусть думают, что в академии студенты любят выпить! И в этот момент первая соседка произнесла:

– Рея, ты прекрасно подойдешь моему Карику.

Это была последняя капля. Розовощекий Карик в детстве постоянно держал в руке петушок на палочке. Жадный мальчуган мне никогда не нравился. Обдумывая достойный ответ, прожевывала последний рыжик и молча смотрела на женщину.

– Вот и славно! Ты согласна, Карик возражений не имеет. Сейчас помолвку объявим! – женщина поднялась со своего места и громогласно на весь зал рявкнула. – Карик, иди сюда, тебя невеста ждет!

Глава 4

Полноватый парень, хотя вполне симпатичный, с добродушными поросячьими глазками направился к нам. Рыжик проглотился от неожиданности. Сегодня меня решили женить во второй раз. Слова как-то застряли в горле, а может это рыжик был. В общем, чем ближе подходил Карик, тем шире распахивались мои глаза. Поблизости не было никого из родственников. Лана ворковала с мужем, мама хлопотала между кухней и гостями, щедро раздаривая улыбки, приветливые слова, и угощения. Папочка где-то пропал с магом храма.

«Маг храма!» – мелькнула здравая мысль в голове, и я вцепилась в нее, как за спасительную соломинку.

– Мам, это Рея, что ли невеста? – спросил Карик и обиженно засопел.

Он наверняка со слов мамочки мнил невесту не меньше принцессы Олессии, а оказалась я, его матушкой сватанная. Во мне стало закипать возмущение. Ладно Дарис, он хоть красивый и обаятельный, в него половина студенток влюблена. Правда, вторая половина, предпочитающая брюнетов, в директора академии господина ди Рива. Но Карик! Пухленький, розовощекий карапуз с петушком на палочке изволит капризничать с выбором невесты!

– Рея в академии учится, она идеально тебе подходит, – тараторила рядом с ненаглядным сыном будущая «свекровь».

– Может, мы мага храма спросим? – невинным голосом поинтересовалась у парочки мама-Карик.

– Правильно! – подхватила «свекровь». – Где маг храма?

Господин Жанс как раз пристроился за столом и накладывал в тарелку примерно похожие угощения, что и я. Но почему-то ему не задавали странные вопросы!

– Господин Жанс! – с самыми благими намерениями заорала на весь зал, привстала и призывно замахала руками, чтоб не перепутал, кто его зовет.

Наивный мужчина добродушно улыбнулся. Не чувствует, что сейчас ему придется отвечать за утренний поступок. Прекрасно! Сейчас я мамочку с Кариком против сонного утром мага выставлю. Пусть объясняется!

Мамочка Карика женщина темпераментная, а потому взяла все в свои руки. Она шустро пробежалась до мага храма, выволокла под непонятным предлогом из-за стола. Возможно, предлогом послужил воротник, за который ухватилась будущая «свекровь».

Маг храма, счастливо улыбаясь и пытаясь сохранить солидность, дошел до нашего стола. Еще бы! Ему буквально недавно вернули разгромленный алтарь, не нужно заказывать новый и выбивать из нашей семьи деньги на оплату утраченного ритуального камня. Глядя на его благодушное лицо, даже пожалела, что сейчас скандал будет местного масштаба.

– Что случилось? – несмотря на ворот, по-прежнему находящейся во власти мамы Карика, благодушно спросил маг храма, молитвенно сложив руки перед собой.

– Карик на мне жениться собрался, – рассказала милому и благодушному мужчине.

До мага храма не сразу дошло сообщенное мной. Он сначала радостно закивал, соглашаясь с интересным предложением, потом затряс головой, отрицая сам факт возможности женитьбы, ибо я уже замужем, а потом испуганно отшатнулся от нашей компании, понимая, что придется объяснять, как он мог соединить браком по ошибке, по недосыпу, поставив крест на своем авторитете. Я с удовольствием наблюдала за метаморфозами на лице мага.

– Невозможно! – выдохнул давно желаемое господин Жанс.

– Почему невозможно?! – грозно, набирая обороты, спросила мама Карика.

Находясь в непосредственной близости с потенциальной свекровью, лучилась от счастья, потому что утром меня выдали замуж, и я при всем моем благодушном расположении, не могу выти замуж за навязываемого жениха.

– Не сезон! – неожиданно возвестил маг храма и встрепенулся.

Вспомнив, что у него магия имеется, господин Жанс сбросил властную руку «свекрови» с одежды и окружил себя желтой магией, расправившей складочки и отчистившей пятнышки. Для меня очевидно, что сила господина Жанса маломощная, на переходе между белой к желтой. Однако мужчина для придания солидности, выдал максимум, потому поток окрасился насыщенным отсветом.

Маг храма, одарив невероятной отмазкой, развернулся к нам спиной и чинно отправился на свое место, где сможет позабыть об утренней проблеме и отдать должное угощению. Мы провожали уверенного мага округлившимися глазами. Я-то знала истинную причину отказа, но как он выкрутился! С восхищением смотрела на господина Жанса. Зато во взоре «свекрови» сначала появилось ошеломление, потом изумление. Чем дальше отходил маг, тем явственней стало проявляться недовольство.

Спорить с магом храма себе дороже, а потому ее возмущение направилось на меня.

– Что значит «не сезон»? – повернулась ко мне женщина, начинавшая закипать.

– А я знаю? – пожала плечами и довольная подцепила еще один рыжик.

Маринованные грибочки люблю с детства. Мама всегда побольше на зиму заготавливала. Если любимое лакомство вдруг заканчивалось, ор стоял почти постоянный.

– Ты знаешь! – припечатала благодушную меня «свекровь». – Ты в академии учишься, а потому должна знать, что маг храма сейчас сказал.

– Он имел ввиду … – протянула я, не зная, как объяснить отмазку мага. – Что студенткам не сезон выходить замуж!

Гениальная догадка осенила меня. Просто и со вкусом. В нашем городке одна я училась в академии, а потому меня мог опровергнуть лишь маг храма. А он скорее согласится, что я дракон и могу исторгать пламя в человеческом обличии, чем признается в утреннем промахе.

– Ваше здоровье! – радостно произнесла несостоявшейся свекрови и подняла давно налитый бокал с вином.

Пила большими глотками, с торжеством наблюдая за меняющимся лицом женщины. Родственников рядом не было, чтобы меня остановить, а потому я допила до дна, уверенная в правильности своего поступка. С громким стуком опустила стакан на стол и посмотрела на пару мать-Карик. Те постепенно стали отходить подальше, о чем-то возбужденно переговариваясь, что меня вполне устраивало.

Как только непосредственная угроза моей сомнительной независимости удалилась, я вдруг обрела крылья. Не настоящие, разумеется, просто почувствовала себя свободной и мне захотелось парить, сделать невероятное …. Жадным взглядом осмотрела окружающих гостей. «Что-то они не слишком радостные!» – мелькнула мысль.

Останавливать меня никто не собирался, а моя душа просила праздника. За столько лет в академии, где мне приходилось постоянно сдерживать свою силу, накопилась потребность сотворить что-то этакое. Я вышла на середину зала и обвела придирчивым взглядом гостей.

Встряхнула руками и стала добавлять изменения. Кому-то цвета в одежду, кому-то фасон платья подправила. Но главное, мне нестерпимо захотелось подарить всем ощущение счастья, и я подняла руки к потолку и создала радугу. Восторженный вздох прозвучал желаемым ответом, потому стала творить дальше. Окружила магией танцующих гостей, распуская на несколько составляющих свою силу, и дала отмашку:

– Танцуют все!

К нашему хороводу подтянулись даже служащие с кухни. Прав был Маркиз! Сколько раз говорил, чтобы соизмеряла свою силу! Но душа требовала праздника. Пусть по случайности, но у меня тоже сегодня свадьба!

– Грянем! – скомандовала я, для острастки взмахнув руками.

И гости грянули! Сначала плясовую, разгоняя застоявшуюся кровь. Потом меня потянуло на лирику, и мы запели песню хором о судьбе нашей горькой. Мужчины особенно прочувствованно выводили слова: «Женская доля быть лишь частью в мужской». Слушалось и смотрелось очень душевно. А потом меня потянуло на романтику, и гости разбились на парочки.

Какое-то время смотрела на них, радовалась, а позже взгрустнулось. Замуж я не стремилась, училась по мере знаний и сил магических, а в итоге понятия не имею о личности мужа и даже подумать о поцелуях не могу. Почему жизнь несправедливая?

Танцы для меня закончились за столом, где призывно блестели маринованные рыжики. Наколола аппетитный грибок вилкой, вздохнула обреченно и произнесла вслух размножателю спор:

– И неизвестно, когда я теперь счастье обрету!

Рыжик призывно согласился и соскользнул с вилки прямо в мой рот.

– Кто-то здесь ищет счастья? – проворковало над моим плечом.

Судорожно сглотнула и неприлично уставилась на молодого мужчину. По виду где-то лет двадцати пяти. Самый что ни на есть брачный возраст. Несмотря на близко посаженные глазки, меня воодушевило новое знакомство, потому широко улыбнулась в ответ и выждала паузу.

– Может, это вы? – кокетливо спросила парня, хотя поняла, что не светит счастье в наших отношениях.

Просто не лег он мне на сердце, о чем красноречиво свидетельствовал брачный рисунок. Не вспыхнул ни разу, пока любовалась на внезапно появившегося индивидуума. Или инстинкт самосохранения сработал?

Гости засуетились, заволновались, привлекая к себе внимание. Увидела Лану, направившуюся к выходу со своим женихом и со вздохом поднялась с скамьи. Вежливый кавалер за локоток поддержал и, не отпуская здоровую конечность, направился в эпицентр событий, куда меня стремительно несло.

– А теперь! – Возвестила довольная мама. – Невеста перекинет свой букет через плечо! Кто поймает, тот будет следующий праздновать свадьбу!

Ну, что сказать? Меня постаралось затоптать всё незамужнее общество в своем тщании изыскать милости Хранимой Дестиэль. Бурный поток незамужних девиц, стремящихся выйти замуж, пытался снести меня на достаточно удаленном расстоянии, подходить ближе я не стала.

– Раз! Два! Три! – пошел дружный отсчет и раздался визг претенденток на скорое замужество.

Скромный свадебный букет летел над толпой девушек, вопивших от желания поскорей выйти замуж. Точным попаданием цветы попали мне в руки. Лана подмигнула, увидев, что пасуемый объект дошел до своего назначения. Кто бы знал, что наши детские забавы с мячом не пройдут даром.

В меня уперлись несколько пар завистливых глаз, сбоку кто-то прижал локоть, пока держала в руках пойманный букет невесты. Неожиданно меня осенила мысль: «Я сегодня тоже невеста!». Пусть сейчас рядом нет мужа в фиолетовом плаще с лисьим мехом, но букет в руках есть, брачная татуировка тоже на месте, а потому могу смело кидать букет. Подумать, что о моем замужестве никто не знает, кроме отца и мага храма, вовремя не получилось, а потому обвела пытливым прищуром недовольные лица незамужних и выбрала себе объект.

Еще один полет букет выдержал. Поймали его цепкие ручки мамы Карика. Женщина сначала недоверчиво посмотрела на букет, потом на меня, затем снова на букет и куда-то быстро стала пробираться сквозь толпу гостей, которые под напором тучной женщины скорее разлетались в стороны, чем успевали расходиться перед ней.

– Рея, Рея, что ты наделала? – спросили рядом со мной осуждающим тоном.

– А что? – повернулась и встретилась взглядом с близко посаженных глазок.

– Теперь пекарю Тирасу не отвертеться от свадьбы. Он даже на праздник постарался не прийти, чтобы с грозной Эльмой не встретиться, – произнес молодой человек.

– Ничего! Справится! Он же мужчина, – беззаботно отмахнулась от обвинений.

Меня сейчас волновала только одна мысль – добраться до дома. Вино сделало свое дело, и теперь меня клонило в сон. Заботливые руки обняли и повели на выход шатающуюся меня.

– Я так устала, – пожаловалась своему провожатому, – ты просто не представляешь, что мне пришлось за сегодня пережить! Один алтарь чего стоит! Да еще господин волк!

Жаловалась я от всей своей накипевшей души. И про то, что мороз на улице и снегопад. А кот меня учит лучше, чем волк, гораздо понятнее объясняет математические выкладки, хотя сегодня алтарь я сама собрала. Когда каникулы закончатся, как я буду себе мужа искать?

– Зачем его искать? Я готов хоть сейчас жениться, – ответил сопровождающий на последний вопрос.

Я споткнулась от неожиданности, вылетела из мужских рук и шлепнулась носом в сугроб, оттуда и пробубнила ему:

– А ты кто?

– Для начала, давай-ка я тебя домой отправлю. Что случилось с алтарем? Не работает? – вытаскивая меня из сугроба, спросил сопровождающий.

– Работает, – буркнула в ответ, отряхивая снег с платья. – Сначала я его разбила, а потом собрала заново.

– Тогда понятно, с чего вдруг маг храма напился сегодня. Видимо, обмывал одновременно потерю и обретение алтаря.

– Угу, – буркнула провожатому, но вдаваться в подробности перестала.

Погода на улице была просто прелесть. Метель улеглась, ночное небо ясное, и даже месяц вышел. Говорят свадьбы на новолуние счастливые. Получается удачно замуж вышла, знать бы только за кого? С укоризной посмотрела на ночное светило. Мог бы подсказать, с кем счастливой быть. Где мне теперь мужа своего искать?

– Ты завтра в академию уезжаешь? – неожиданно произнес сопровождающий.

Слова прозвучали будто ответ на мой вопрос. Остановилась, внимательно приглядываясь к вестнику небес. Может, есть в нем что-то божественное, а я просто не заметила?

Вроде нет. Близко посаженные глазки не вызывали симпатию, и татуировка молчит. Вдруг вестник небес наклонился ко мне и поцеловал. Так просто и естественно, что я растерялась и ответила. Особенных чувств во мне не вызвало, и рисунок не вспыхнул. Неожиданно постучалась мысль: «А не он ли мой муж?». Неспроста молчит брачный рисунок!

Как только сделала допуск в голове, сразу созрел план. Отпрянула от потенциального подозреваемого и внимательно осмотрела. Одежда другая, но это ничего не значит. Потому крепко ухватила парня за руку и поволокла к храму.

– Рея, куда торопишься? – спросил парень, стараясь поспеть за мной.

– В храм, – коротко проинформировала его.

– Почему спешим? Маг храма наверняка спит, – попытался остановить меня подозреваемый.

– Ничего, я его подниму! – ответила парню и влетела в храм.

Тихо и темно вокруг, но желание, как можно быстрее развестись, подгоняло.

– Стой тут, – приказала подозреваемому и оставила его у алтаря, – Не вздумай сбежать! В этот раз не получится, я твою личность хорошо запомнила!

Пригрозила своему «мужу» и побежала в служебные помещения храма. По моим предположениям мужчина должен был вернуться со свадьбы, где активно обмывал алтарь.

Здоровый храп раздавался из-за одной из дверей. Бодро толкнула ногой и уверенно направилась к кровати.

– Господин Жанс! – Начала трясти мага храма. – Господин Жанс!

– Что? – сквозь сон пытался отбиться от меня маг.

Но это было невозможно. Желание развестись и вновь обрести свободу, хотя бы в мыслях целоваться с кем хочется, подгоняла.

– Господин Жанс! Я нашла своего мужа. Нам нужно срочно развестись! – грозно шипела на сонного мужчину, всеми силами стремящегося улечься обратно в постель.

Не на ту напал! Если мне приспичило разводиться поздно за полночь, никто не мог меня остановить.

– Господин Жанс, или вы сейчас идете к алтарю и проводите обряд, или я сегодня расскажу, что вы утром меня выдали замуж без моего согласия! – пригрозила магу.

Слова подействовали.

– Рея? – переспросил господин Жанс.

– Рея! – подтвердила ему.

– Провести обряд? Пожалуйста!

Почему не заподозрила в елейном тоне подвох? С детства нас воспитывают в вере правильности поступков магов храма. А то, что они тоже люди и ошибаться им свойственно, впервые узнала сегодня утром.

Маг храма, не снимая ночной колпак, прямо на нательную рубашку повесил цепь с магическими символами, сунул ноги в меховые чуни и резво пошаркал в сторону храма.

– Этот что ли? – деловито поинтересовался господин Жанс у меня.

– Вроде он, – с сомнением произнесла я, глядя на подозреваемого.

– Рея! – погрозил господин Жанс мне пальцем. – Нужно быть ответственней!

– Этот! – решительно заявила ему.

Кто бы говорил про ответственность! Но спорить с сонным магом храма только время терять. Пусть нас разведет по-быстренькому и я вздохну свободно. Подозреваемый на роль мужа стоял смирно, привалившись к алтарю. Даже показалось, будто он уснул, что в принципе не мудрено, полночь давно миновала. Мне бы тоже добраться до теплой постельки и сладко уснуть. Нервный день сегодня выдался, ужас!

– Эй! – тихо позвала парня и сильно пнула в бок.

Имя его осталось неизвестным. Не хватало, чтобы господин Жанс начал меня снова распекать. А потому, я еще раз пнула заснувшего для острастки и полюбовалась, как близко посаженные глазки сонно заморгали. Какое чудо! Я скоро буду свободна! Я умильно посмотрела на парня. В какой-то мере он даже стал симпатичен. Он мой ключ к свободе.

Парень приосанился, не подозревает бедненький, что сейчас останется без замечательной жены. Я ему мило улыбнулась, чтоб приободрить. Он не подозревает, что женат, а сейчас получит полную отставку.

Мы встали у алтаря и положили руки на холодную поверхность. Маг храма забормотал заклинания, магия заструилась из камня и стала обвивать наши руки. Смотрела с улыбкой, ожидая счастливого завершения нервного дня.

Магия знакомо мазнула по рукам. Можно сказать, мы с ней близкие соратницы, подружились, когда алтарь собирали. А потом руки обожгло, не очень сильно, но губы прикусила. Помнила, что магия при нарушении взятых обязательств обязательно наказывает провинившихся. Потому терпела, когда руки стали полыхать так, будто их сунули в жаровню с углями.

– Можете поцеловать свою жену, господин, – раздалось вместо ожидаемых слов от мага храма.

– Что-о-о-о?! – заорала я в ответ.

Парень наклонился ко мне с явными намерениями.

– Да отстань ты! – толкнула ВТОРОГО мужа, отчего он грохнулся на каменный пол.

– Какую жену?! – заорала на весь храм я.

– Вы жениться сюда пришли? – хлопал на меня глазами маг.

Ладони лежали на алтаре, камень задрожал, и магия от рассерженной меня стала пульсировать.

– Рея! Алтарь! – крикнул маг храма и оторвал мои ладони.

Магия ударила в господина Жанса. «Жизни не пожалел, защищая вверенное имущество» – уважительно подумала о маге.

Алтарь уцелел, но дымок, поднимающийся от мага храма, не внушал утешительного результата.

– Рея, что случилось? – робко спросил второй муж.

– Он нас поженил! Понимаешь? – начала трясти его за грудки.

– Мы вроде сюда жениться пришли, – начал от меня отбиваться благоверный.

– Нет! Мы пришли разводиться! – крикнула ему в лицо.

– Я понял. Я понял, – подозрительно быстро согласился второй муж.

Он отцепил мои судорожные руки от своей одежды и сделал два небольших шага в сторону, взглянув на дымящееся тело мага. Его действия не внушили подозрений, пока он резво не побежал к выходу.

Честно сказать, меня понесло, сказалось напряжение дня. Магия буквально взорвалась. Красные, энергетические нити выстрелили из ладоней, стремительно пролетели по главному залу храма и опутали сбегающего второго мужа.

Моя магия вспыхивала в помещении всполохами, молниями. Магический ветер гулял по залу, развевал мои длинные волосы. Когда красные нити принесли обратно к алтарю второго мужа, глаза у бедняги из близко посаженных стали широко распахнутыми. Осталось дело за малым. Нужно лишь вспомнить заклинания развода.

Сразу вспомнилась старая студенческая истина: «Когда не знаешь, да еще забудешь, вообще труба!». Сколько не препарировала свой мозг, вспомнить необходимое на сегодняшний момент заклинание не получалось. Сильно отвлекало мычание второго мужа. Взгляд его испуганных глаз не давал сосредоточиться на необходимом.

Магия по-прежнему бушевала в главном зале, молнии сверкали, а всполохи давали такие громкие разряды, что казалось старый, каменный храм не выдержит и рухнет. Нехотя направилась к магу храма. В его-то памяти наверняка проклятое заклинание должно сохраниться.

– Господин Жанс! – Снова принялась трясти пострадавшего мага. – Господин Жанс!

Пульс на шее бился, значит, шанс привести в чувство подпаленного мага имелся, а значит, обрести свободу тоже. Продолжая трясти мага, я хлестала господина Жанса по щекам, от всей души вкладывая в каждый удар недовольство создавшейся ситуацией по его вине.

На второй сотне пощечин маг сдался и решил открыть глаза.

– Быстро формулу развода! – рявкнула Жансу, тряся отбитой кистью руки.

– Кирта ната фирга моти … – забормотал маг храма.

Я прислушивалась и старалась запомнить, чтобы не перепутать.

– Турина саль? Или Турэна саль? – тряхнула невнятно бубнившего мага.

– Почему турина саль? – изумился Жанс.

– А как? – опешила я.

– Тисина наль! – Торжествующе произнес маг храма. – Что означает муж и жена навеки!

У него хватило сил указательный палец поднять вверх.

– Прибью! – Пригрозила господину Жансу. – Формулу развода мне!

– Тогда турина саль, – покладисто произнес маг храма и потерялся.

Глава 5

Отпустила мужчину, и он с гулким стуком приземлился на каменный пол. Нечего было ему подложить. Главное, я почти запомнила формулу развода.

Магией подтянула второго мужа к алтарю, развернула его лицом к себе внимательно осмотрела. С помощью магии положила его руки на камень, свои пристроила рядом и начала заклинание.

Сила камня вспыхнула и стала обвивать наши руки. Муж молчал, но по его расширенным от испуга глазам поняла, он готов ждать от меня чего угодно. Его беспокойство меня мало волновало. Представить не могу, как я буду объяснять, что он у меня за сегодня случился второй муж, а если довериться господину Жансу, то наверняка и не последний. Потому хватало решимости, провести ритуал самой. Обычно их проводили маги храма, но не возбранялось людям, обладающим силой, стать проводником воли богов. Потому я закрыла глаза и стала повторять запомнившееся заклинание.

Слова произносила громко, с чувством, вкладывая в них негодование и желание наконец-то разобраться со случившимся. Дойдя до имен, повернулась ко второму мужу.

– Тебя зовут как? – спросила, дружелюбно улыбнувшись.

Конечно, он произносил свое имя во время церемонии, но меня подгоняла жажда обретения свободы, а потому не обратила внимание. Спрашивается, кого интересует проходящий персонаж в моей жизни? Однако второй муж упрямо затряс головой.

– Говори! – приказала, и по залу загрохотали молнии.

Как я выгляжу в этот момент, меня мало заботило, но, как оказалось, зря. Лишь только я позволила второму мужу говорить, он не заговорил, он заорал!

– Мама!

– Имя свое говори! – пригрозила ему.

Снова полыхнуло по всему залу.

– Ритар Висель, – заикаясь, произнес парень.

– Рея Варас! – Крикнула вслед за ним и после добавила, – Турина саль.

По моим предположениям – больше не муж и жена.

Магия обжигала руки, но не так, как в первый раз. То есть меня наказывали за нарушенное слово, но развод давали. Рисунок с кистей рук стал сходить у нас обоих. Бывший второй муж продолжал испуганно на меня моргать. После трусливого «мама» слово ему никто не давал.

Обряд завершился, магия, извиваясь, исчезла в алтаре, а я, тяжело дыша, стояла на месте. Осталась одна проблема – мой бывший второй муж. Он не дурачок, а значит, понял произошедшее. Благодаря ему, вскоре весь маленький городок узнает о случившемся сегодняшней ночью. Если наши кумушки немного подумают, то сделают простые выводы и допросят господина Жанса. Кстати, как он? Маг храма сознается, что сегодня утром обвенчал меня с неизвестным. Все! С этого момента лучше не появляться в родном городе. Наверняка проделки кривоглазого бога Хариша, сомнений у меня не оставалось. Надо как-то из создавшейся ситуации выкручиваться.

– Слушай внимательно, Ритар Висель! – прогремел мой голос под сводами храма.

Бывший муж дернулся и замер в ожидании худшего.

– Твой рот никогда не сможет произнести ничего порочащего мое имя! – Гремела я дальше. – Ты забудешь о том, что сегодня видел, как будто этого никогда не было! Ты даже написать никогда не сможешь моего имени! Попробуешь пальцами пошевелить, и их у тебя оторвет! – пригвоздила последней фразой трепыхнувшегося бывшего муженька.

Заклинание магической печати быстро проговорила и наложила на перепуганного парня. Всё! Теперь можно вздохнуть спокойно. Он никогда не сможет рассказать, что сегодня случилось в храме.

Магия поставила парня на пол и отпустила. Бывший муж дал такого стрекоча, что в душу запали смутные сомнения. Как-то слишком резво он от меня убежал. Неужели я настолько страшная?

Подумаешь, магией его приложила! Это не повод демонстрировать негативные чувства к бывшей жене. Мог бы и повежливей быть. Я надулась и обиделась. Между прочим, я лишь на разводе настаивала, он сам меня в жены звал. Как только расстались, сбежал словно трус. Прекрасный образчик современного мужчины. Ветреник попался, не может слово свое сдержать. Кто он вообще такой?

Немного постояв и повспоминав, так ничего и не придумала. Отчего горестно вздохнула. Сегодня должна проходить свадьба моей сестры Ланы, а в итоге я два раза вышла замуж и один раз развелась. Что за день такой? Пора ложиться спать, может, удача повернется ко мне лицом, и завтра я во второй раз расторгну брак? Кто бы мне сказал, что буду мечтать прекратить супружескую жизнь? Нормальная девушка мечтает выйти замуж, а не развестись.

Почувствовав, что в мыслях несу полную чушь, направилась к выходу, махнув рукой на дымящегося мага. Не простынет, магия не позволит.

Месяц благополучно уснул в густых облаках, предвещавших завтра новый снег. Мне хотелось добрести до дома и уткнуться головой в подушку. Почти бессонная ночь накануне и хлопотный день знатно измотали. Добровольный провожатый, в итоге оказавшийся бывшим мужем, исчез безвозвратно. Не получилась прогулка под луной в обществе молодого человека, как я на это рассчитывала, выезжая на свадьбу сестры. Если смотреть на ситуации с одной стороны, то день не удался. А если посмотреть с другой …. Два брака – это сильно! Уважительно подумала о себе я.

Снег похрустывал под ногами, луна послушно освещала путь. С безликими сопровождающими добралась до дома быстро, дорога знакомая. От пережитых волнений, от взбудораженной магии во мне окружающего холода не ощущала, скорее полыхала эмоциями. Кровь бурлила, перегоняя силу внутри, из-за чего спать не хотелось вовсе. Нужно успокоиться, а то не дай Хранимая Дестиэль кого-нибудь встречу по дороге и ненароком что-нибудь сотворю. Приключений на сегодняшний день хватит.

Торопливо взбежала на крыльцо родного дома и оглянулась вокруг на город. Приехала всего на несколько дней и в первый же день каникул нашла приключения, точнее мужа. Интересно, кто он такой? И каково ему сейчас? Он, как и я, не может думать о женщинах? В какой-то мере стало его жалко. Я хоть знаю причину, а он убежал, не расслышав, что его женили.

Неожиданно мне понравилось, что не одна страдаю. Не надо было торопиться! Остался бы в храме и, заметив ошибку, маг храма расторг бы брак. Теперь пусть испытает все неудобства своей торопливости. Оба оказались жертвами сонного мага.

В доме не спали. Отец и мама сидели за столом и ложиться не собирались. Быстро взглянув на них, поняла, что объяснений не избежать. Сняла теплые боты, отряхнула зимнее длинное пальто от снежинок, повесила его, пушистый платок на себе размотала. Каждым замедленным движением старалась оттянуть разговор всеми возможными и невозможными способами. Если бы знала, что родители меня ждут дома, пошла бы длинной дорогой через крайний район со злыми собаками. Они бы меня надолго задержали, а там глядишь и каникулы закончились. Простой мечте не суждено сбыться. Я вернулась, и дома предстоит серьезный разговор с родителями.

– Чего не спите? Утро скоро, – решила уточнить.

Вдруг не я являюсь предметом ночного интереса?

– Рея, садись, поговорим, – ласково позвала мама и показала на стул.

Стул находился перед столом на самом освещенном месте. Не получится скрыть эмоции от родителей. С неохотой плюхнулась на сиденье и поняла, насколько сильно устала за сегодняшний день.

– Спасть сильно хочется, – захныкала по-детски, глядя попеременно на любимых родителей.

– Скоро пойдешь, – кивнула понятливо мама. – Рассказывай, как ты сегодня вышла замуж.

– Первый или второй раз? – ради справедливости уточнила я.

– Второй? Ты вышла замуж второй раз? – воскликнула мама.

– За кого? Когда? – засыпал вопросами папа.

Я хлопала глазами на заботливых родителей и не знала, кому из них отвечать.

– Не переживайте! Я уже развелась, – утешила взволнованных папу и маму.

– Развелась! – осипшим голосом прохрипела мама и схватилась за сердце.

– Дорогая! – всполошился отец.

Про два замужества и развод забыли мгновенно. Мы с отцом носились с водой, потом с отварами и в итоге я принялась лечить мамочку, клятвенно пообещав, что она останется жива. Впрочем, отец моей клятве не сильно поверил.

Целительством специально не практиковалась, но основы экстренной помощи мы проходили. Как нас учил директор академии господин ди Рив, маг должен владеть разносторонними знаниями.

Маму отправили в кровать отдыхать. На ней сказались хлопоты по подготовке к свадьбе, а напоследок свалилась новость о моем замужестве.

Против нашей заботы мама не возражала, она покорно улеглась отдыхать. А папа ухватил меня за локоток и повел вниз, явно намереваясь продолжить начатый разговор.

– Рассказывай, что еще успела сделать, – строго произнес родитель, усадив меня на прежнее место.

– Я не виновата! Это господин Жанс! Я привела ему мужа разводиться, а он взял и поженил нас. Во второй раз, между прочим. Куда магия смотрела? – закончила, недовольно ворча.

– Мне интересно, куда Жанс в это время смотрел? – нахмурился папа.

– Он опять сонный был. Я ему говорю: «разведите», а он талдычит свое упертое: «господин можете поцеловать свою жену». Вот я и не выдержала, – закончила короткий рассказ.

– Опять алтарь разнесла?! – побледнев, воскликнул папа и схватился за самое дорогое, что у него есть. То есть за кошелек.

– Господина Жанса подпалила, – успокоила родственника.

– Как? Он живой?

Чего пугаться, спрашивается?

– Конечно живой, что с ним сделается. Он смог заклинание развода рассказать. Считай один браком меньше. Осталось утреннего мужа найти, – объяснила папе и в задумчивости подперла щечку кулачком.

– Об этом, собственно, с матерью мы и хотели с тобой поговорить, – произнес отец таким тоном, что всякую расслабленность у меня, как рукой сняло, и заставило насторожиться.

– О чем? – насторожилась вступлению.

Отец кашлянул, потом начал говорить.

– Рея, ты давно достигла возраста, когда пора выходить замуж, – начал мой отец.

«Уже вышла» – прокомментировала про себя, но промолчала.

– Мы с матерью нашли для тебя жениха. Он очень хороший парень, – продолжил папа.

«Еще один» – отметила я.

И не обидишься на заботу и внимание родителей. Сама выскочила скоропостижно замуж, а заботливые родители заранее жениха подбирали.

«Интересно, конкурс проводили или просто ткнули в самого богатого?» – меня начало разбирать любопытство.

– Собирались тебя с женихом познакомить на свадьбе Ланы. Вот незадача, утром господин Жанс все перепутал, – хлопнул сердито ладонью по столу отец, отчего подпрыгнула на стуле от неожиданности. Помолчав, он стал говорить дальше. – Твоя неожиданная свадьба получилась слишком неожиданная. В общем, не стали мы с женихом знакомить.

Ко мне стали подбираться подозрения. Настойчивый кавалер с близко посаженными глазками. Он меня знал, а я его нет. Его предложение жениться после часа знакомства. не он ли мой жених, выбранный родителями.

– Имя у моего жениха есть? – подозрительно уставилась на отца, стараясь вывести их интриги на чистую воду.

– Ритар Висель, – спокойно ответил отец, посеяв в моей душе панику. Не заметив моего перепуганного выражения, продолжил, расхваливая предложенный товар. – Сын нашего мэра, учился в Академии королевских чародеев. С тобой, правда, не пересекался, но наслышан. Мы с ним много беседовали. Очень хороший и воспитанный молодой человек.

– Хранимая Дестиэль, – потрясенно прошептала я.

– Ты его знаешь? – поинтересовался отец.

– Ага, познакомились, – сглотнула, – в храме …. Когда разводились.

– Как это разводились? – сильно удивился отец.

– Я говорила, – начала задумчиво водить пальчиком по столу, растягивая слова, стараясь отдалить неминуемый родительский нагоняй, – что сегодня второй раз замуж вышла.

– И развелась, – поддакнул непонятливый родитель.

– Как раз за вашего Ритара Виселя замуж и вышла, – развела руками и надула щеки в характерном жесте, сжав губы и выпустив воздух.

Мол, без вины виноватая я, простите дочь любимую.

Отец второй раз за раннее утро побледнел, но схватился теперь за менее ценное место, чем кошелек, за сердце. Я его понимала. Иметь дочь, способную в один день выйти замуж два раза, разбить алтарь, потом его собрать, а под конец подпалить мага храма, дело хлопотное.

– И развелась, – после того, как перевел дыхание, произнес отец.

– Верно, – подтвердила ему. – Может водички? – участливо спросила я.

– Нет, у меня тут есть, – папа полез к поясу и вытянул фляжку, сделал несколько глотков и стал завинчивать пробку. Потянуло запахом крепкого алкоголя.

Пауза затянулась, но добавить нечего.

– Как думаешь, Ритар Висель не захочет еще раз на тебе жениться? – наконец произнес мой родитель.

Ценю заботу родных о себе. Но это же надо! Он о каком-то Виселе беспокоится в данный момент больше, чем обо мне. О моем желании выходить замуж за разведенного мужика, отец даже не спросил. Я обиделась. Честно!

– Не согласится. Я на него магическую печать наложила, – буркнула родственнику недовольно.

Отец понимающе кивнул, причем возражать или ругать не стал. Снова повисла тишина. Небо стало сереть, явно намекая, что разговор затянулся и пора заканчивать. Но, когда я в ладонь прятала второй зевок и думала, что тема исчерпана, мой папа снова заговорил.

– Нужно найти мужчину, за которого утром вышла замуж, – словно откровение произнес мой родитель.

– Всей душой к этому стремлюсь, – сквозь очередной зевок произнесла я. – Посплю и поеду в столицу разыскивать франта в фиолетовом плаще и сапогах с пряжками.

– Рея, я серьезно, – вновь грохнул ладонь по столу отец.

– И я не шучу. Думаешь, мне приятно, когда … – закашлялась и смутилась, договаривать не стала.

Мало радости, когда представляешь поцелуй с красавчиком, а руки печет, будто в жаровню с углями засунула. Испытание врагу не пожелаешь.

– Вернуться нужно в академию, – веско произнес отец. – Помнится, ты говорила, ваш директор из бывших чародеев?

– Вроде, – неуверенно подтвердила я, понимая, к чему он клонит.

– Значит, возвращаешься в академию и идешь к директору. Все ему рассказываешь, без утайки! Я тебя знаю! – пригрозил ошеломленной мне родитель. – Он мужик умный, поможет найти твоего мужа.

– Почему умный? – спросила потрясенная я, совершенно игнорировав замечание, что он может помочь.

Будто в способностях розыска не сомневалась, а в глубине ума руководства академии даже очень.

– Потому что дураков в чародеи не берут, – отрезал отец.

– Не пойду! – Затрясла головой. – Ни за что не пойду!

– Почему? – строго спросил родитель.

– Я его боюсь, – прошептала и стала оглядываться в опасении, что господин ди Рив может услышать.

– Ты вроде господина Шортана боишься, – прокомментировал мое заявление отец.

– Серого волка я просто боюсь, – отмахнулась на слова родителя, – он всего лишь съесть может. А господин директор чародей. Говорят, от них еще никто живым не уходил.

Судорожно сглотнула и моргнула. Живая фантазия стала подсовывать картинки, где я, распростертая на сером каменном, холодном полу молю о пощаде, а директор академии магией, исходящей из его рук, вытягивает из меня последние капли жизни. Картинка меняется, и я уже вишу (или висю) на цепях и опять из меня господин ди Рив вытягивает все соки. А вот еще … Фантазия разбушевалась, но вернул меня к реальной жизни голос отца:

– … Утренней каретой выезжаем, – закончил свою, надо думать, проникновенную речь родитель.

– Куда? – честно удивилась я.

– В твою академию, – не менее удивленно пояснил отец.

– Зачем? – после бессонной ночи и длинного дня никак не могла сообразить, какой ожидает новый катаклизм.

– Чтобы с директором поговорить, – пояснил папа. – Ты не слушала, что ли? – возмутился он.

– Слушала, – вяло опровергла справедливое обвинение.

– Я и вижу. Слушала она. Все! Собирай вещи, мы выезжаем! – стукнул по столу ладонью отец, и я сразу проснулась.

В моменты, когда моей свободе хоть что-то угрожает, я мобилизуюсь быстро, и мозг иногда правильно включается.

– Папа! – остановила я поднимающегося родителя со стула. – Я сама пойду к директору!

– И все ему расскажешь? – подозрительно спросил родитель, увы, хорошо меня знавший.

– Расскажу! – шлепнула ладонью по крышке стола.

Звук получился не такой солидный, как у отца. Опыта у него больше. Все же двух дочерей растил, да и ладонь шире. Хотя первый пункт мне казался ближе к истине. Отец послушал колебания от моего хилого шлепка и потребовал:

– Поклянись!

Приплыли!

– Ты родной дочери не веришь? – возмутилась я.

– Клянись своей магией или как там у вас принято? Печатью? – Ух, какая осведомленность! Я была восхищена и на долю мгновения замерла, чем воспользовался мой отец. – Или мне с тобой выезжать?

Угроза прозвучала реальной.

– Клянусь! Что расскажу директору академии ди Риву о своем браке и попрошу помощи в розыске мужа! – произнесла торжественные слова, и магия обвила мои кисти рук.

Магическая печать обещания не позволит смухлевать.

«Только срок я не указала в клятве» – с облегчение произнесла про себя.

Поблажку никто не дал. Отец настолько боялся потерять завидного жениха в лице сына мэра нашего города, что мои вещи, распакованные наполовину, были самолично засунуты отцом в дорожные сумки. Родитель за руку отволок на постоялый двор и впихнул в дорожную карету в сторону моей дорогой академии.

Я очень надеялась провести каникулы с семьей, поесть маминых пирогов. Наверняка рыжики грустили обо мне всю зиму. Но нет! Папочка запихнул родную кровинушку в почтовую, холодную карету и отправил к жуткому директору на растерзание.

Мерное покачивание на снежной дороге, скрип полозьев по снегу быстро прикачали утомленную меня. Сквозь сон недовольно подумалось: «Если ему нравится сынок мэрский, сам бы и женился».

Мозг и логика отрубились окончательно. Подумать о том, что мой родитель женат несколько лет на женщине, являющейся моей мамой, просто не догадалась. Самым верным вариантом выхода из глупейшей ситуации казалось – женить отца на моем втором бывшем муже.

Весь обратный путь я сладко спала, причем припадала головой на своих соседей. Они фыркали, пинались, отпихивались. Вредные какие! Человек со свадьбы едет, устал. Ему и передохнуть нельзя? Я вообще собиралась спать сегодня в кровати, но родитель посчитал иначе, из-за чего, люди добрые, терпите сонную девушку на ваших плечах.

Наконец я нашла неприхотливого и доверчивого попутчика. Меня приняли на плечо достаточно обширное и даже обняли, укутав в плащ, чтобы теплее было. Улыбнулась благодарно во сне и больше ни на какие мелочи не отвлекалась.

Меня окутал мужской запах. Он приятно обволакивал и давал ощущение покоя и защиты. Бессонная ночь в беседе с сестрой, ранний подъем, затем три свадьбы, причем две из них моих, развод, опять бессонная ночь. События забрали столько сил, что спала я крепко до самого прибытия, удобно утроившись в чьих-то добрых руках, как отданный беспородный котенок, доверчиво мурлыкая в новых хозяйских руках. Меня даже остановка на постоялом дворе, где перепрягали пристяжных лошадей, не разбудила.

– Студентка Варас! – раздалось над моим ухом.

– Я учила! – мгновенно подскочила, отозвавшись на собственную фамилию и знакомый голос куратора.

Открыв глаза, с изумлением обозревала почтовую карету и посмеивающихся пассажиров.

Сомнений не оставалось, кто является объектом веселья. Все, буквально все смотрели на меня и хихикали. Оглянулась сонным взглядом и просила вслух: «А где аудитория?». До сознания очень слабо стала пробиваться мысль, что я в карете прибыла в город студентов.

– Студентка Варас! – рыкнуло еще раз надо мной.

– А-а?! – повернулась на голос и судорожно сглотнула.

Передо мной сидел ужас моих учебных лет – Люк Шортан. То, что мы с ним собирали недавно алтарь в родном городе, из памяти просто вылетело. А его злой взгляд перед тем, как я выбила дверь аудитории, вновь вспыхнул в воспоминаниях.

Глава 6

Сейчас глаза волка полуоборотня смотрели мало сказать строго, скорее меня опять хотели съесть. Судорожно сглотнула и быстро зашарила рукой в поисках узелка с вещами. Когда отец отправлял обратно в академию, забрать все вещи не позволил, аргументируя нехваткой времени, а мама оставшееся позже с почтовой каретой отправит на квартиру. В итоге садилась в возок со скромной дорожной сумкой, и найти ее не удавалось никак.

Поерзав на месте, не обнаружила узелок на жесткой лавке почтового возка. Наверно, поклажа упала на пол. Кто будет заботиться о багаже спящей пассажирки? Без объяснений резко наклонилась вниз головой и начала осмотр пола в поисках потерянного багажа. Увиденное заставило меня зависнуть на какое-то время в неудобном положении.

Под скамейкой находились сапоги с квадратными пряжками. Те самые, которые носил мой первый муж, когда совершалась церемония бракосочетания в храме. Не столько наличие находки заставило замереть в неудобном положение, сколько странное положение сапог. Выходило, будто под лавкой в скрюченном положении находился человек, обутый в искомую обувь.

«Это он!» – обрадовалась я, обнаружив своего мужа. Из-за неудобного положения кровь прилила к сонной голове, в висках застучало, и я стала думать дальше.

«Почему он едет под лавкой? Ему не хватило денег, и мой муж едет зайцем?» – согласна, мысль не сильно умная, но мой интеллект только просыпался и набирал обороты.

«Бред! Не будет человек ехать под лавкой, он просто не поместится в узком пространстве!» – прорезалась более разумная мысль.

«Живой не поместится» – возразила себе и стала присматриваться к мужу, опознанному мной по сапогам с квадратными пряжками.

«Его убил кучер и засунул под лавку!» – подсказала ответ студенческая смекалка. Вполне логично. Кучеру понравились сапоги или тугой кошелек пассажира, и он его убил на станции, а труп засунул под лавку, чтобы выкинуть в безлюдном месте.