Алекс Ключевской (Лёха), Илья Ангел
13-й демон Асмодея. Том 3

Глава 1

– Малый Совет собран, все ждут только вас, – в кабинет робко вошла новая помощница и тут же опустила глаза в пол, не решаясь посмотреть на Гавриила. Архангел в последние дни был, мягко говоря, не в духе.

Проблемы свалились неожиданно, и его брат, с которым и раньше отношения не ладились, сейчас совсем не хотел идти на контакт. От плохого настроения архангела теперь страдали все, кто имел глупость попасться ему на пути. Подобной участи не избежала и Гадариэль, которая верой и правдой служила Гавриилу несколько сотен лет.

Что с ней случилось, не знал никто, кроме её непосредственного начальника, а блуждающие по небесам слухи уже настолько разрослись, что многие ожидали очередного падения архангела прямо в пучину Адской канцелярии.

– Кто такая? – Гавриил поднял взгляд, буравя девушку пристальным взглядом голубых глаз.

– Атиа, ваша новая помощница, – хриплым голосом проговорила ангел, всё ещё изучая пушистый белоснежный ковёр под ногами.

– Я разве приказывал, чтобы мне искали нового помощника? – прорычал хозяин кабинета и резко встал, отодвигаясь в удобном кресле на колёсиках от стола.

От этого движения девушка-ангел вздрогнула и сделала шаг назад, испуганными глазами уставившись на своего нового начальника. То, что ей просто досталась короткая соломинка в розыгрыше нового места в отделе кадров, оформленное как повышение, Атиа старалась не думать. Как и не вспоминать, с какими лицами её провожали на новое место работы. А ведь своим коллегам она, между прочим, доверяла и никогда не думала, что её так подставят.

Гавриил молча прошёл мимо неё и вышел из кабинета, вызвав вздох облегчения. Не таким она представляла свой первый рабочий день в кабинете у этого архангела. Улыбнувшись своему бледному отражению, Атиа выдохнула и ринулась следом за начальником.

В большом зале, где был расположен длинный стол, стулья и большой проектор с изображением божественного артефакта в виде лука и стрел на одной из стен, всё было готово к незапланированному совещанию. Практически вся элита, которой мог довериться Гавриил, была в сборе и теперь с важным видом изучала документы, предложенные им для ознакомления перед началом совещания.

– Начнём, пожалуй, – громко оповестил о своём прибытии Гавриил. – Адская канцелярия не согласилась на временное сотрудничество с нами в поисках пропавшей реликвии. У Азраила есть план, который мы дали вам для ознакомления. Я его согласовал. Если есть вопросы, то коротко и по существу.

– Ты уверен, что дело в Луке, а не в уязвлённом самолюбии? – довольно резко поинтересовался один из собравшихся, пристально глядя на брата.

– Сариил, если тебя что-то не устраивает, можешь обратиться к вышестоящей инстанции и сменить меня в этом кресле, – мягко проговорил Гавриил, прожигая архангела тяжёлым взглядом. – Ты и так каким-то образом умудрился в нём ни разу не побывать.

– Я просто не понимаю, почему ты вместо того, чтобы просто дождаться нужного момента, идёшь на конфликт с Люцифером? Что такого в этом парне, и почему мы должны направить для решения этой, хм, проблемы столько сил? Ты будто нас на войну собираешь. А ведь надо всего лишь…

– Я не исключаю, что война начнётся, если Адская канцелярия не умерит свои аппетиты. И поверь, Сариил, после разговора с Люцифером я уверен, что этот объект на земле номер тринадцать по какой-то причине очень важен для Ада.

– Туманно и не объясняет ничего. Но план проработан, поэтому возражений не имею, – пожал Сариил плечами, захлопывая папку.

– Тогда приступим. Если ни у кого больше нет неуместных замечаний… – Гавриил обвёл каждого из присутствующих пристальным взглядом, улыбнувшись так, что у стоявшей возле дверей Атии по спине прошёлся холодок. Замечаний и возражений больше ни у кого не возникло.

***

Я встал с крыльца и распахнул дверь, призывая Дмитрия войти. Сам же остался на улице, чтобы помочь Ольге перетащить их вещи в дом.

Войдя в комнату, я застал там Дмитрия, стоящего посередине с задумчивым видом.

– Я надеюсь, ты очень хорошо подумал, прежде чем рваться сюда, – заявив это, я довольно злорадно улыбнулся и похлопал его по плечу. – На этом диване тебе никак нельзя расположиться, потому что в этом случае вся моя работа пойдёт Барончику под хвост. Остаётся второй этаж. Но вот в чём проблема: там стоит одна-единственная кровать, и она вам вполне подойдёт, но на ней спит Настя!

– Второй этаж – это не вариант, – проговорил Дмитрий, поглаживая подбородок. – Боюсь, я буду не в состоянии бегать туда-сюда по этому чуду лестничного искусства, чтобы элементарно облегчиться. Но ты прав, с этого ещё большего чуда, что носит гордое название «диван», я вообще не смогу встать.

– Эй, – я встал напротив него, сложив руки на груди. – Ты забыл про Настю.

– Да, ещё Настя… – Дмитрий бросил на девушку рассеянный взгляд, а потом перевёл его на меня. – Вы сможете сосуществовать вместе? В одной комнате я имею в виду? В той, что наверху?

– В одной постели? – мои глаза сузились. – Собственно, почему бы и нет, ведь нравственный Контроль скоро будет ликвидирован, значит, мне ничего не грозит.

При этих словах Настя бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала. Ну не готов я пока выносить наши отношения на всеобщее обозрение. Возможно… Да скорее всего, скоро буду готов, но пока нет.

– Нет, ты снова прав, тебе нужна будет отдельная кровать. Или нам нужна будет кровать, а ты и на диване неплохо выспишься, тем более что тебе не привыкать, – Дмитрий прошёлся взглядом по практически пустой комнате. – А вообще хорошая комната, здесь можно очень неплохой тренировочный зал устроить. Мне же нужно постепенно восстанавливаться, надоело чувствовать себя беспомощным.

– А может быть, лучше на второй этаж? – спросил я, прикидывая, как в одной комнате с молодожёнами буду жить. – У тебя такая хорошая сиделка под рукой, которая вполне с утками на первых порах справится, и не надо будет бегать в туалет.

Они так на меня посмотрели, что я только рукой махнул. Подумав, сел на единственный стул и с интересом посмотрел на Дмитрия.

– И что ты предлагаешь? – спросил я его.

– Я уже сказал, – он улыбнулся краешком губ. – Нам с Ольгой привезут нормальную кровать и кое-что для реабилитации. Мы отлично здесь поместимся. Не бойся, мы не будем тебя смущать, я ещё не набрал форму, чтобы медовый месяц устраивать. Подозреваю, подобные нагрузки мне вообще пока противопоказаны.

– Но спать вы будете вместе, – резюмировал я.

– Ольга – моя жена, – отрезал Дмитрий. – Это естественно, когда жена спит в одной постели с мужем.

– Тебя точно во дворце воспитывали? – я подозрительно посмотрел на цесаревича. – Какие-то у тебя мещанские понятия о супружеской жизни.

На этот раз он так на меня посмотрел, что я понял, желательно мне заткнуться, пока Дмитрий не оставил свою щепетильность и не разбил мне лицо, невзирая на то, что такие нагрузки ему действительно противопоказаны.

– Денис, – ласково проговорила моя любимая сестрёнка. – По-моему, тебе лучше заткнуться.

– Я понял, – подняв руки и улыбнувшись, я продолжил. – Ты меня будешь держать, пока твой муж будет меня бить.

– Вот ещё! – она фыркнула. – Зачем мне тебя держать, если существуют специальные заклинания? – и она выкинула вперёд руку.

Мои руки и ноги тут же притянули к стулу и привязали к нему невидимые верёвки. Я дёрнулся, но разорвать их не смог. Ладно, попробуем по-другому. И, призвав демоническую ауру, я немного увеличил силы. Рванулся ещё раз – хрен тебе, Дениска, по всей морде. На более радикальные меры я пойти не решился, используя исключительно скрытые демонические резервы. Сомневаюсь, что моя демонстрация в случае успеха скроется от трёх пар глаз, пристально глядящих на меня. А что-либо объяснять и придумывать мне не слишком хотелось. Тогда я свернул ауру и посмотрел на довольную мордашку сестры.

– Развязывай меня и показывай, как ты это сделала. Очень полезное заклятье, в хозяйстве вполне может пригодиться, – добавил я спокойно.

Ещё один взмах руки, и я почувствовал, что могу двигаться. Настя смотрела на нас широко открытыми глазами. В медицине нет места применению дара, и она сталкивалась со столь наглядным проявлением магии крайне редко. Всё-таки в тех же машинах магическая составляющая двигателя скрыта от посторонних глаз, а большинству обывателей всё равно, как машина работает. Ездит и ладно.

Я тоже при ней только один раз дар применил, когда артефакт печной заряжал. Но там всё было так: я подержал его в руках, он засветился. Готово! Здесь же проявление дара было гораздо заметнее и потому гораздо неожиданней.

Да и появление в её временном жилище Великого князя всё же выбило девушку из колеи. Пока они ехали сюда в одной машине, Настя, похоже, не поняла, что это происходит с ней на самом деле. А вот не надо было сыну ректора нос сковородкой ломать. Пару раз по яйцам бы стукнула, и всего-то. Парень бы точно отстал, жаловаться вряд ли побежал, и девочка не приехала бы в Аввакумово. Но с другой стороны, мы бы с ней в этом случае не познакомились, и детей бы мне пришлось самому лечить. Только вот как мне сейчас поддерживать с ней отношения? Осваивать сеновал? Чёртов Дмитрий! И что ему в столице не сиделось?

– Наверное, его лучше было не развязывать, – хмыкнул Дмитрий, видимо, что-то прочитав по выражению моего лица.

– Не нужно на меня проецировать свои дурные наклонности, – ответил я, поднимаясь со стула и скрестив руки на груди. – Когда достаточно восстановишься, будете с женой практиковать твои маленькие извращения, а меня в них не впутывай. И да, надеюсь, я к тому времени отсюда уеду, или вы уедете, что для меня будет даже предпочтительней.

– Оля, покажи своему брату этот замечательный приём, можешь даже снова его к чему-нибудь привязать для демонстрации. А я пока пойду насчёт нормальной кровати распоряжусь.

Несмотря ни на что, настроение у Дмитрия было отличное. Ну ещё бы! Женился на любимой девушке без разной мути с годовой помолвкой и другими извращениями. Ну и что, что она его, возможно, просто пожалела? Вовремя вызвать жалость – это тоже своего рода искусство. А потом и полюбит, если ещё пока не полюбила. В кого влюбляться-то, если не в него? И с кроватью он грамотно придумал. Ольга таким образом привыкнет к его телу, и их брачная ночь пройдёт как надо. Молодец, что уж там. Или Пхилу с подружками его чему-то всё же успела научить за такое короткое время?

Только вот нам с Настей что делать? Как вариант, тоже жениться. Ну а что? У отца дочь запрыгнула почти на трон, сыну можно и послабление сделать. Тем более что можно наплести про обновление крови, приведя в пример дядюшку Фёдора и самого Дениску.

Я посмотрел на Ольгу, которая демонстративно щёлкнула пальцами, разминая их, и показал ей кулак. Хоть она и Великой княгиней стала пару часов назад, но мне она сестрой быть не прекратила и вполне может огрести чисто братских… хм… В общем, огрести. Она хмыкнула, но руки опустила. Я же смотрел на её муженька. Мне его высказывание про распоряжение понравилось. Что, так можно было, что ли? Я хоть не цесаревич, но тоже не хрен с горы.

– Я надеюсь, что в течение часа нормальную кровать доставят графу Давыдову, потому что-то, что я увидел в его доме, никак не ассоциируется у меня с понятием «кровать». И новый диван, да, – поймав мой красноречивый взгляд, Дмитрий усмехнулся и добавил его в список требований, вероятно, чисто по-«братски». – Очень хорошо, я передам Денису Викторовичу, что через час кровать и диван у него будут, – холодно проговорил Дмитрий и повесил трубку, после чего повернулся ко мне. – Ну вот, через час привезут мебель, а потом я подумаю, что нужно будет ещё доставить.

– Иди ложись на диван, – я подошёл к нему, – или наверх поднимайся. Не будешь же ты час на ногах стоять. Так ты снова в больничку поедешь. Там и койка знакомая, уже под все твои выпуклости деформированная, – я вопросительно посмотрел на Настю, и та кивнула. – Даже не думай, казённое имущество я тебе не отдам даже на время.

– Да, ваше высочество, вам лучше подняться. Если вы хотите, чтобы те, кто доставит кровать, думали, что она всё-таки для Дениса, а не для вас, – твёрдо сказал девушка, подходя к нему, но останавливаясь в паре шагов.

– Я обычно не приветствую панибратства, – медленно проговорил Дмитрий, глядя на Настю, – но в данном случае, всё же будет уместно обращаться друг к другу по имени.

– Я не… – Настя растерянно повернулась ко мне.

– Пользуйся случаем, – я криво усмехнулся. – У тебя появляется уникальный шанс убраться отсюда, как только его высочество окончательно поправится в физическом и магическом плане и сможет самостоятельно защитить себя и молодую жену.

– Я подумаю, – тихо ответила Настя.

– Подумай, а тебе всё-таки желательно подняться и лечь, – я повернулся к Дмитрию. – Уж один раз ты сможешь преодолеть эту жуть, названную по недоразумению лестницей. Заодно проверим, не пострадал ли у тебя вестибулярный аппарат, потому что я всё ещё не уверен, что ты не ударился обо что-нибудь головой, – и я весьма выразительно посмотрел на Ольгу. Теперь сестра украдкой показала мне кулак. Правильно, за счастье надо бороться, иначе оно будет пресным.

Телефонный звонок заставил всех нас вздрогнуть. Я возвёл взгляд к потолку и медленно сосчитал до десяти, после чего прошёл мимо Дмитрия и взял трубку.

– Давыдов. Что у вас? – проговорил я устало.

– У нас какая-то странная аритмия, Денис Викторович, – прозвучал в трубке голос Саши.

– Опять? – я почувствовал, как теперь уже моё сердце на мгновение замерло и ухнуло куда-то в живот.

– Нет, здесь что-то другое, – голос Саши звучал сосредоточенно. – Я не могу объяснить, а сам пациент говорит, что у него вчера болел живот, и, собственно, всё на этом.

– Если у него вчера болел живот, то зачем он тебя сегодня вызвал? – я потёр лоб.

– Понятия не имею, но живот вроде бы спокойный, а вот с сердцем чёрт знает что творится.

– Высылай машину, – я уже понял, что надо смотреть, что там с пациентом, потому что по телефону обругать можно, а вот отлюбить никак нельзя.

– Так я выслал, Димка уже должен подъезжать, – ответил Саша, и я опустил трубку на аппарат.

– Денис, – тихо сказала Настя. Я поднял взгляд, а она указала на мой значок. Опустив глаза, я увидел, что он полыхает зелёным. Что за…

– Так, я побежал. Похоже, у пациента аритмия куда хуже, чем предположил Саша, – и я выбежал из дома, сразу же направляясь к подъехавшей машине. Нужно было торопиться, потому что значок продолжал гореть зелёным огнём, и это могло означать только одно: дело плохо.

***

– Но почему это должен сделать Велиал? – Асмодей поднялся с кресла, опираясь на столешницу обеими ладонями. Разговор с Люцифером явно шёл не по накатанному сценарию, и что такое субординация все, мягко говоря, уже давно забыли.

– Потому что свой шанс ты благополучно просрал! – не остался в долгу Люцифер, тоже вскакивая со своего места. То, что происходило сейчас в кабинете Асмодея, невозможно было назвать обычным совещанием. После встречи с Гавриилом и его крылатой командой настроение у всей верхушки Адской канцелярии было не слишком радужным.

– Но Велиал ослушался твоего приказа, – прошипел Асмодей, глядя на улыбающегося брата, который в это самое время сидел, развалившись на диване, пилкой обрабатывая и без того идеальные ногти на руках.

– Он всегда ослушивается моих приказов, – отмахнулся Владыка Ада и сел в кресло, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. – У нас тут война намечается, и Велиал самый подходящий кандидат.

– Он всё испортит. Ты же не просто так держишь его взаперти, – попытался воззвать к голосу разума Люцифера Асмодей.

– Он единственный обладает специфическими навыками, – нахмурился Люцифер. Ему тоже не особо нравилось, что придётся оставлять непутёвого братца на земле практически без присмотра, но другого выхода он не видел.

– Я вам не мешаю? Я вообще-то тут! – скривился Велиал, поднимаясь на ноги.

– Нет, не мешаешь, – хором гаркнули оба, даже не повернув головы в его сторону.

– Лук Небес был создан специально для Велиала, Асмодей. И никто из нас, кроме него, взять в руки его не сможет.

– Хорошо, но если из-за него нашему подопытному будет что-то грозить, я лично обломаю ему крылья, – нехотя согласился Асмодей, просчитывая варианты.

– Кстати, об этом, – пристально посмотрел в глаза хозяину кабинета Люцифер. – Я слегка подкорректировал планы в отношении него. Думаю, что нужно немного ускориться, раз уж пошли такие разговоры с Небесами.

Глава 2

К больнице подъехали, когда уже было темно. Я вошёл в приёмный покой и увидел спешащего мне навстречу Сашу. Похоже, его куда-то вызвали, и он ждал, когда подъедет машина.

– Почему все самые сложные случаи всегда случаются ночью? – спросил я фельдшера, остановившегося рядом со мной.

– Это на самом деле философский вопрос, требующий глубокого осмысления и не меньше бутылки на брата, – ответил Саша, задумавшись.

– Мне надо что-то ещё знать про пациента? – я посмотрел в сторону приёмника.

– Он выпивает, – ответил Саша. – Часто и много. Но вот сейчас трезвый.

– Аритмия может быть следствием того, что он как раз трезвый, – я невольно нахмурился.

– Может, – Саша пожал плечами. – А может быть, он как раз неделю назад хлебнул что-то подешевле и малосовместимое с жизнью. У него же неделю назад живот вроде бы болел. Мне он не признался в том, что пил. Может, вам признается?

– Возможно, – я снова посмотрел на него. – А ты куда?

– Да баба Клава Звягинцева вызвала для своей еженедельной дозы клофелина, – он усмехнулся. – Танька вам поможет, а там и я вернусь.

– Что за баба Клава? – я откровенно тянул время. Мне не хотелось идти к пациенту. Наверное, моя задница чувствовала, что с ним что-то не так, и настойчиво отговаривала вмешиваться. Только змея, зараза такая, продолжала светиться ярким светом, привлекая внимание.

– Да есть тут у нас бабка. Никаких таблеток не признаёт и каждую неделю вызывает, чтобы её клофелином ширнули, – Саша закатил глаза.

– А что ей мешает хотя бы клофелин пить в таблетках? – я помассировал затылок. Башка болит, надо бы тоже давление измерить.

– Вера не позволяет, – заговорщицки проговорил фельдшер, наклоняясь ко мне. – Вы бы шли уже к Баранову, Денис Викторович, – сказал он нормальным тоном, выпрямляясь. – А то змея никак не утихомирится. Хоть Славик и не жалуется особо ни на что, но… – и он указал на светящийся значок. Я как-то отстранённо отметил, что у Сашки такого украшения не было. Как-то несправедливо даже. Средний медицинский персонал что, не люди, что ли, не медики в смысле? – Потух, как только вы приехали, – проследив за моим взглядом, пояснил он. Ну вот, а я уже заговорщицких планов напридумывал.

– Да, надо идти, но всё настроиться никак не могу, – ещё раз помяв шею, решительно направился к пациенту по имени Славик, который вроде бы умирает, но при этом его почти ничего не беспокоит.

Саша же быстро пошёл к выходу, чтобы уколоть бабку-клофелинщицу и вернуться сюда, где его помощь была нужнее.

Славик спокойно сидел на кушетке. Умирающим он не выглядел. О чём-то тихо переговаривался с медсестрой, позволяя себе даже пару шуточек в её сторону отпустить. Татьяна уже поставила ему катетер, и теперь в вену медленно капал физраствор. Капал он просто так, без особой необходимости, чтобы вена была доступна.

Когда я вошёл, медсестра молча протянула мне ленту ЭКГ. Аритмия. Фибрилляция предсердий. Но это вроде бы не слишком страшно. Почему не прекращает гореть зелёным пламенем змея? Может, где-то в другом месте, неподалёку от меня находится умирающий и ждёт помощи? Не долбиться же мне в каждый дом, чтобы удостовериться в этом. Будем исходить из того, что имею в приёмном покое, а именно Баранова сорока трёх лет от роду с фибрилляцией предсердий. Да, молодой, но проблемы с сердцем и в ещё раннем возрасте бывают.

– Анализы? – я вопросительно посмотрел на Таню, она также молча протянула мне бланки, пожав плечами.

Я смотрел на показатели. Абсолютно нормальные, никаких изменений. По всем признакам этому Славику нужно купировать аритмию при условии, что она у него впервые, и отправлять домой. Но почему светится змея? И где черти носят дядюшку, когда он мне так нужен?

– Что беспокоит? – я подошёл к Славику и сел на стул, стоящий возле кушетки.

– Да ничего меня не беспокоит, я Сашке уже говорил. Сердце колотилось, как ненормальное, поэтому скорую и вызвал. А сейчас всё нормально. Да я Сашке говорил! Вообще не понимаю, зачем он меня сюда притащил, – хриплым голосом ответил Славик.

– Сколько времени уже колотится? – я осматривал мужчину, пытаясь понять, что же с ним не так. У меня всего сорок восемь часов от начала приступа, чтобы попытаться восстановить ему ритм. Если выйти за эти рамки, то только снизить частоту сердечных сокращений получится, чтобы осложнений не вызвать. Ну и на закуску самое сложное: внушить, что нужно пить таблетки каждый день, не пропуская, и отправить домой.

– Да часа три как, говорю же, скорую сразу вызвал, – проговорил Славик и перевёл взгляд на Татьяну, которая всё это время прожигала его прокурорским взглядом.

– Хорошо. Раньше сердце вот так колотилось? – задал я очередной вопрос.

– Да хрен его знает, может, и колотилось, – он наморщил лоб. – Не, не помню.

– Что пил в последний раз? – я вытащил фонендоскоп и теперь крутил его в руках. Таня подцепила к нему кардиомонитор, чтобы постоянно ЭКГ не снимать. Всё равно стоит без дела, и я заметил, что его мерный писк начал действовать на меня успокаивающе.

– Водку, – практически сразу ответил Славик, после того, как я его послушал. В лёгких чисто, шумов в сердце нет, а то, что ритм неправильный, так это и так было понятно. Застойных явлений нет, и это хорошо.

– Врёшь, – к нам подошла Татьяна, сложив руки на пышной груди. – У тебя на водку денег сроду не хватало. Постоянно ко мне занимать бегаешь на отборную сивуху, которую Зинка на какой-то траве настаивает. И я не поручусь, что трава эта не прямиком с Мёртвой пустоши в её зелье попадает. Для бешеной собаки сто километров – не круг, вот Зинка постоянно и носится к границе. Так что отвечай доктору, что пил и когда бросил?

– Ох и злющая ты баба, Танька! – Славик покосился на неё, но говорил осторожно, выглядывая из-за моего плеча. Он что, думает, я его защищать от карающей длани Татьяны буду, если он до чего-нибудь договорится? А может, поэтому змея светится, чувствует, что за длинный язык кого-то скоро будут жизни лишать? – Вот поэтому с тобой даже Димка не смог ужиться.

– На спину ложись, – быстро прервал я этого самоубийцу.

– Зачем? – он недоумённо посмотрел на меня.

– Я тебе живот потрогаю. Он же, вроде бы, болел у тебя?

– Это да, болел так, зараза, что моча брызгала в разные стороны, – признался Славик, заваливаясь на кушетку. Я потрогал абсолютно спокойный мягкий живот. Единственное – печёнка по размерам ниже пупка. Но это нормально для его стажа. Странно, что анализы при этом такие спокойные. – Но сейчас не болит. Говорю же, сейчас у меня ничего не бо…

Он не договорил. Замер, уставившись в одну точку, и захрипел. Что за… Я вскочил, и тут же монитор взвыл дурным голосом.

– Фибрилляция желудочков! – заорал я. – Сатурация падает. Отсутствие дыхания! Дефибриллятор, живо! Мешок Амбу! – мне в руки легли электроды. – Разряд!

Нужно было дышать за Славика, но я никак не мог перестать качать. В руки снова сунули электроды, а в вену пациента начали поступать нужные препараты. Мне даже не нужно было говорить, что вводить. Опытная медсестра и так всё знала,

Вбежал Саша. Он быстро понял, что происходит, и схватил мешок. Я же швырнул электроды Татьяне.

– Интубировать надо, – прошипел Саша, сжимая и разжимая мешок.

– Знаю, – процедил я. – Таня, качай.

Медсестра поменялась со мной местами и положила руки на грудь Славика.

– Аккуратнее, рёбра не сломай, – сказал я, мельком посмотрев, как она нажимает на грудину. Хрусть! Звук раздался в тот момент, когда я закончил говорить. Так, одно сломано. Ну и хрен с ним. Я схватил набор для интубации и взвёл клинок ларингоскопа. Вой монитора изменил тональность, побежала длинная прямая линия.

– Чёрт! – я подскочил к пациенту и положил руку ему на лоб, запрокидывая голову.

– Время, – Саша опустил руки. – Денис Викторович, – он тронул меня и чуть не получил ларингоскопом в лоб.

– Что тебе? – рявкнул я, разворачиваясь.

– Время. Посмотрите на свой значок. – Я перевёл взгляд на змею. Она уже не сверкала зелёным светом. В последний раз мигнул ярко-красный сигнал и потух. – Он умер. – Я помотал головой и снова запрокинул голову Славика. – Не нужно, он умер, его уже не вернёшь.

– Нет, мы… Монитор продолжал выдавать прямую линию. Таня подошла к нему и выключила, чтобы он не раздражал нас своим воем. – Но, как же… Как же так? – я опустил руки и посмотрел на часы. Ничего себе! Прошло уже двадцать минут от отпущенных идеальных шести на реанимацию. – Почему он умер? Что произошло?

– Не знаю, – вздохнул Саша, забирая у меня из рук неиспользованный набор для интубации. – Александр Савельевич скажет. Но пациенты иногда умирают. Мы не боги и не можем спасти всех.

– Саш, иди Вовку вызови и Белову сообщи. А я тут порядок наведу, – мрачно сказала Татьяна.

– У него родственники есть? – спросил я. – Кому-то сообщить можно?

– Нет, – Таня покачала головой. – Сосед он мой. Всю жизнь бобылём прожил. Как родители померли, так и вовсе один остался. Даже собаки с кошкой не завёл. Хоронить за счёт посёлка будем, – на мгновение остановившись возле кушетки, она посмотрела на Славика. – Ну что же ты так неаккуратно-то? – она покачала головой и принялась снимать с него электроды и убирать внутривенный катетер. Я же тупо стоял и смотрел в одну точку, не понимая, что же мне теперь делать.

– Денис Викторович, карту для Белова заполните, – в приёмник снова зашёл Саша. – Во сколько диагностировали смерть, во сколько прекратили реанимационные мероприятия, предварительный диагноз…

– Я не знаю диагноза, – встрепенувшись, поднял на него уже более осмысленный взгляд. – Я даже предположить не могу, что с ним произошло. ТЭЛА? Да, возможно, – я нахмурился. – Массированная ТЭЛА в принципе могла привести к одновременной остановке кровообращения и дыхания. Цвет кожных покровов не изменился, а это характерный признак, так что не похоже. Скорее всего, один из тромбов улетел прямиком на дно четвёртого желудочка. Фибрилляция же была, а во время остановки ЭКГ не снимали, поэтому монитор мог и не показать. Да, так, похоже, и было, – пробормотал я, садясь за стол. Татьяна ненадолго отвлеклась от подготовки Славика к транспортировке и протянула мне официальный бланк, который нужно было заполнить для патологоанатома.

– Можно дать вам совет, Денис Викторович? – Саша сел на соседний стул, глядя, как я быстро заполняю карту.

– Говори, – ответил я, пытаясь в свой предварительный диагноз втиснуть совершенно нормальные анализы.

– Съездите на вскрытие. Белов – хороший мужик. Он вас мурыжить не будет, всё расскажет и покажет. Вы же должны знать, что с Бобровым случилось, чтобы в следующий раз хотя бы попытаться спасти, если, конечно, это вообще возможно.

– А это можно сделать? – спросил я, нахмурившись.

– Да, – Саша пожал плечами. – Во всех инструкциях рекомендуют лечащему врачу присутствовать при вскрытии, чтобы избежать недопонимания. А Белов ещё никого не выгонял. Говорю же, хороший мужик.

– Я, пожалуй, так и сделаю, – поставив точку в сопроводительных документах, развернулся вместе со стулом и бездумно смотрел, как Татьяна ловко и явно не в первый раз, подвязывает челюсть покойному и связывает руки на груди. Ну да, скоро же гипертонус мышц начнётся. – Мы вот прямо так поедем? Ночью?

– Ну не оставлять же его здесь, – вздохнул Саша. – Пока доедете, пока всё оформите, уже и утро наступит.

– Я тогда домой позвоню, чтобы Егорыч с Настей меня не ждали, – встав со стула, направился в диспетчерскую. И мне в этот момент было совершенно наплевать, как именно звучат мои слова. Я очень плохо соображал, что происходит, а в голове упорным дятлом стучала всего одна мысль: «Что я сделал не так? Почему он так внезапно умер?»

Мы выехали почти через час. Я всё время заглядывал через окошечко в салон, ожидая какой-нибудь гадости в виде поднятия трупа. Не знаю почему, но мне где-то в глубине души этого хотелось. Хотелось уничтожить нежить и уже не думать о том, что же я сделал не так. Но труп не поднялся, и мы благополучно доехали до центрального морга в Твери.

Заполнение всех необходимых документов отняло у меня ещё час, как и предсказывал Саша. За это время подошёл патологоанатом и начал вскрытие. Я же после всех бюрократических заморочек сидел в коридоре и ждал, когда мне позволят войти. Почему-то просто ввалиться в прозекторскую я не мог себя заставить. Закрыв глаза, втянул стойкий запах смерти. А ведь раньше мне было всё равно. Почему сейчас находиться здесь доставляет мне определённый дискомфорт? Что-то во мне изменилось, но сейчас не время думать об этом. Нужно сосредоточиться на более неотложных делах.

– Денис, – я встрепенулся и увидел, что в коридор выглянул высокий темноволосый мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. У него были посеребрённые сединой виски, но тело крепкое, а мускулистые обнажённые предплечья указывали на то, что мужчина в прекрасной физической форме. – Зайди.

Белов исчез в прозекторской, а я вскочил со скамьи, на которой сидел и побежал за ним. На столе лежало вскрытое тело. На огромных весах лежал извлечённый мозг, а на полу валялся шланг, из которого тонкой струйкой к сливному отверстию текла вода.

– Что-то удалось выяснить? – спросил я, надевая маску и натягивая на руки перчатки.

– Полиорганная недостаточность, – ответил Белов и поманил меня пальцем. – А первичным был некроз поджелудочной железы. Смотри, от неё практически ничего не осталось, – и он показал мне пальцем чёрное нечто, напоминающее поджелудочную лишь формой и то отдалённо. – Он уже был мёртв, когда его привёз ваш фельдшер. Правда, сам этого не знал и почему-то ещё дышал, а сердце билось. Отсюда и нормализация анализов и всего остального. От огромных значений они пришли в норму. Я называю эту стадию «когда уже не болит». Ты не смог бы ничего сделать, даже если бы тебе хватило времени понять и поставить диагноз. Не в этот раз.

– Нет, не сходится, – я покачал головой, глядя на полностью разрушенную поджелудочную. – Он не мог бы терпеть подобную боль. Она же даже наркотиками плохо купируется, – я поднял взгляд на патологоанатома. Подозреваю, глаза у меня сейчас красные от недосыпа, как у кролика. – Да и его живот я хорошо посмотрел, но никаких перитонеальных симптомов не было, и не реагировал он никак.

– Значит, он нашёл, чем обезболить, – задумчиво проговорил Белов. – И, Денис, выясни, что он пил. Если в состав той бурды, которой он посадил себе поджелудочную, входило нечто, способное заглушить поистине адскую боль, то этой находкой ты сможешь облегчить состояние очень многих людей, вынужденных ежедневно испытывать мучительную боль.

– Вскользь было упомянуто, что он мог выпить ядрёную настойку трав с границы с Мёртвой пустоши, – я прикрыл глаза. Всё-таки мне придётся ехать в Петровку. Хочу я или нет, Белов прав, такой шанс найти новое обезболивающее нельзя упускать. При условии, конечно, что это не оно превратило Славика в труп.

– Ну вот, видишь, тебе есть от чего оттолкнуться, – Белов похлопал меня по плечу. – Денис, посмотри на меня. – Я поднял глаза и встретился со взглядом пронзительных голубых глаз. – Первый запоминается навсегда. На всю жизнь. У тебя будут ещё уходить пациенты, это неизбежно. И ты в конце концов перестанешь их запоминать. Может быть, будешь помнить диагнозы, но лица перестанут задерживаться в памяти. Все, кроме вот этого, – и он указал пальцем на Славика. – Его ты никогда не забудешь. Пройдут годы, а ты будешь иногда просыпаться посреди ночи и спрашивать себя, а вдруг я мог его спасти?

– Да, звучит утешающе, – пробормотал я.

– Такова жизнь. Я вот знаю гораздо больше всех твоих учителей-клиницистов. Я понимаю в патологических процессах всё и знаю, как и откуда начинался любой процесс, приведший к смерти. И даже знаю, как правильно лечить все эти процессы. Вот только для моих пациентов это уже бесполезно, – Белов невесело усмехнулся.

– Никогда не понимал тех, кто идёт сюда, – я обвёл рукой прозекторскую и поёжился.

– Кому-то надо и этим заниматься, – Белов подошёл к весам, на которых лежал мозг. – Послушай совета более опытного коллеги. Поезжай домой. Забей на работу, накати стакан и завали подружку. А завтра всё уже успокоится.

– Личный опыт? – я направился к двери. Никогда не думал, что мне может быть настолько хреново. Ну подумаешь, кто-то умер. И мне действительно было бы плевать, не пытайся я перед этим его спасти.

– Можно и так сказать, – Белов взял ручку и принялся записывать какие-то параметры, а я вышел из прозекторской.

Пожалуй, надо воспользоваться его советом. Правда, с пунктом насчёт подружки может не получиться из-за присутствия в доме сестры и цесаревича, а вот всё остальное… Ну почему бы и нет? А завтра я поеду в эту проклятую Петровку. Там где-то мужик живёт, у которого «рот болит», вот заодно и узнаю, что же у него со ртом. Нужен же мне какой-то повод, кроме поиска чудо-травы, настолько приглушающей боль.

Глава 3

Настя опустила трубку и закусила костяшки пальцев на руке.

– Что случилось? – тихо спросила неслышно подошедшая Ольга.

– У Дениса умер пациент, – Настя прошла в комнату и села на разобранный диван. – Он едет на вскрытие и неизвестно, когда вернётся.

– И ему обязательно ехать? – Ольга невольно нахмурилась.

– Желательно, – Настя встала и прошлась по комнате, обхватив себя за плечи. – Денис должен понять, что произошло. Это нормальная практика.

– Я никогда не понимала, что заставило его поступить в Военно-медицинскую академию, – Ольга задумчиво посмотрела на девушку. – И никогда не понимала, что это за работа, пока сама в шкуре младшей медсестры не побывала. И это учитывая, что я ухаживала за одним-единственным больным.

– Всё нормально, – Настя улыбнулась. – Нас готовят к тому, что это однажды может произойти. Как… Дмитрий? – она запнулась перед тем, как назвала Великого князя просто по имени.

– Он уснул. Всё-таки ещё не до конца поправился, а сегодня пришлось столько ходить… Я боюсь, что это как-то отразится на выздоровлении. Ольга подошла к окну: – О, похоже, привезли кровать и диван.

Настя подошла к ней в тот самый момент, когда Егорыч открыл ворота, а мужики начали вытаскивать из машины кровать. Но стоило им только подойти поближе к воротам, как прямо перед ними выскочила Мурмура и зашипела, раскрыв крылья. Мужики замерли, а потом один из них довольно нерешительно махнул ногой, словно хотел пнуть курицу, перегородившую ему дорогу. И Ольга, и Настя нахмурились, но тут из-за ворот, завывая на одной ноте, выскочил чёрный кот. Уже в прыжке он выпустил огромные когти и вцепился в ногу мужику, который так неосмотрительно её поднял на курицу.

Мужик взвыл, а Барон вдобавок ко всему впился в ногу клыками, издав победный мявк! Мужик выронил кровать и попытался схватить кота, но тут подскочила Мурмура. Подкравшись к нему сзади, она подпрыгнула и вцепилась обидчику в волосы. Вдвоём с котом они опрокинули грузчика на землю. Мужик заверещал так, что его услышали замершие у окна девушки.

– О чёрт! – выкрикнула Настя, и Ольга была с ней целиком и полностью согласна. Они подорвались и побежали наперегонки, чтобы спасти… Девушки сами не поняли до конца, кого именно они хотят спасать. Возможно, что и не мужика, а безобидных животных, на которых напали в их же собственном доме.

Егорыч в это время выскочил за ворота и бегал вокруг невнятно причитающего мужика, отбивающегося от курицы и кота. Но он не спешил оттаскивать от него разъярённых животных, чтобы самому не попасть под их клыки, когти и клюв.

Настя подбежала к воющей и катающейся по земле куче, в которой уже было не совсем понятно, где грузчик, где курица, а где кот.

– Да что же вы стоите?! – крикнула она и сумела выхватить из этой кучи Мурмуру, которую ловко закинула во двор.

Туда же полетел и Барон. Кота сумела оторвать от задницы несчастного грузчика Ольга. После этого девушки быстро закрыли ворота, которые сразу же содрогнулись, словно в них начали бить тараном.

– Ох ты ж, страсти-то какие! – Егорыч остановился, а затем осторожно приоткрыл калитку.

– Мяу-у-у, – в щель сразу же высунулась лапа с огромными выпущенными когтями.

– Я не хочу никого расстраивать, – раздался задумчивый голос Насти, – по, похоже, мы остались без кровати.

– Вот это да-а… – протянула Ольга, медленно обходя по кругу кровать со сломанными ножками и вывалившимся дном. – И что же нам теперь делать?

– Я не знаю, что вы будете делать, дамочки, – второй грузчик оставил попытки поднять с земли своего изрядно потрёпанного товарища, – но лично мы уезжаем отсюда! Забирайте диван, и мы распрощаемся!

– Да как мы тяжёлый диван в дом затащим? – возмущённо спросила Настя.

– Это не наши проблемы, – отрезал грузчик, бросил постанывающего напарника и вместе с водителем принялся вытаскивать очень даже приличный диван.

– Эту рухлядь не забудьте забрать, – Ольга указала на сломанную кровать и сложила руки на груди. – Я так и передам его высочеству, что вы пытались всучить нам кровать, сломавшуюся от небольшого удара о землю. Мне страшно представить, что произошло бы с моим братом, если бы он уснул на ней. А вдруг ножки подломились бы посреди ночи, и Денис проснулся бы посреди руин?

– Если бы знойная девчонка не составила ему компанию, ничего не произошло бы, – буркнул грузчик.

– Что-о-о-о? – тёмные глаза Ольги сузились, и она сделала шаг к этому самоубийце. – Вы намеренно пытаетесь сейчас оскорбить графа Давыдова, предполагая, что он водит в этот дом девиц лёгкого поведения? Наплевав на то, что с ним под одной крышей проживает его сестра? И это я сейчас молчу про представителей нравственного контроля!

– Эм-м, я не это имел в виду, – промямлил грузчик. – Вы меня не так поняли, ваша милость.

Подбежавший к нему водитель ловко закинул в кузов сломанную кровать и помятого мужика. Дверца кабины захлопнулась, и машина сорвалась с места так быстро, что камешки из-под колёс полетели. До девушек и Егорыча долетел крик водителя, который орал на грузчика, не умеющего язык за зубами держать.

– Ты идиот?! Какого хрена ты начал пасть открывать?! Не видишь, что ли, что девки из аристократии?!

– Ну вот и меня в аристократки записали, – задумчиво проговорила Настя и посмотрела на диван. – Потрясающе. И как нам этого монстра в дом затащить? Степан Егорович, что вы скажете?

– Да что тут говорить, Настенька, – Егорыч вздохнул. – Попробую сейчас мужиков кликнуть, может, кто за денюжку малую в дом войти сумеет, переступив через себя. Они же думают, что проклятье тут на мужиков падает. Вот ведь напасть какая. Сейчас ещё большая слава гулять пойдёт. Это надо же было Барончику с курочкой так взбеситься! И что на них нашло?

– Воплощение проклятья наяву. Эта неравная битва добра со злом войдёт в историю.

Девушки резко обернулись на незнакомый мужской голос.

Выглядел обладатель голоса несколько своеобразно и сильно выделялся среди жителей Аввакумово как минимум белоснежным строгим костюмом. Молодой, лет двадцати пяти парень обводил место побоища цепким взглядом голубых глаз. Потом он взглянул на запертую калитку, чему-то слегка улыбнувшись. Тёмные волосы, утончённые черты лица. Это явно был кто-то из приезжих, причём из аристократии и далеко не низшей.

– Простите, а вы кто? – нахмурилась Настя, выходя немного вперёд.

– Я ищу господина Давыдова, – парень настолько пристально разглядывал девушку, что такое внимание к себе начало её постепенно раздражать.

– Его нет. Но вы так и не представились, – то, что за её спиной стояла Ольга, а где-то в доме находился сам цесаревич Дмитрий, явно придавало Насте уверенности.

– Меня зовут Аз… Александр Довлатов. Я прибыл по поручению высшего врачебного Совета. Мы занимаемся…

– Я знаю, чем вы занимаетесь, господин Довлатов, – резко прервала мужчину девушка, сложив на груди руки. – Разбираете клинические случаи и действия медицинских работников в своих кабинетах, даже не имея представления о том, что такое практическая медицина. И вашей единственной задачей является смешать с грязью и посуровее наказать любого, кто попадёт в ваши цепкие лапы.

Настя помнила, с каким трудом перенёс её отец разбирательство одного случая из своей практики и как потом долго восстанавливал пошатнувшиеся нервы и репутацию.

– Вы не правы, я всегда на стороне докторов, – покачал он головой. – Что бы вы ни думали и не слышали о нас от ваших коллег.

– Дениса Викторовича нет и сегодня не будет. Всего хорошего, – Ольга решила не оставаться в стороне и, поравнявшись с Настей, указала непрошенному гостю в сторону от ворот.

– Предупредите его, что я ещё несколько дней пробуду здесь. И мне необходимо с ним переговорить. Дело очень срочное. Простите, но разглашение невозможно, – он поднял руку, останавливая готовый сорваться вопрос. – Всего хорошего. Не буду вас больше отвлекать, – улыбнувшись и слегка склонив голову перед Ольгой, Довлатов развернулся и неторопливо удалился.

– Что это было? – прямо спросила у Насти Ольга, провожая незнакомца подозрительным взглядом.

– Кто-то явно решил утопить Дениса, натравив на него не только контроль, но и медицинский совет. Хотя я не помню, чтобы он совершал какие-то врачебные ошибки, – покачала головой Настя, задумываясь о том, к чему могут привести разбирательства. Тем более что Давыдов ещё не был полноценным врачом, а всего лишь студентом на практике даже без руководителя.

– Надо Диме рассказать. Пусть начнёт уже разбираться, за что и по какой причине на Дениса столько проблем сваливается, – проговорила Ольга, сжав кулачки.

Настя в это время подошла к калитке и приоткрыла её. Нужно было отвлечься от этого неприятного разговора, обдумывая который, девушка заметила странности в поведении Довлатова. Что-то нём было неправильное, но что именно, ответить даже самой себе она не могла. Во дворе стояла тишина. Заглянув туда, она увидела, что оба исчадия мирно сидели рядышком на земле и приглаживали шерсть и перья.

– Объясните мне, зачем вы это сделали? – задала она вопрос и пошла открывать ворота. В ответ Мурмура квохтнула и направилась к конюшне. За ней поспешил Барон, посмотрев на Настю с жалостью. Мол, о чём с дурочкой вообще разговаривать, если она ни черта не понимает?

Настя только головой покачала. Она распахнула ворота, и одновременно с этим к дому подошёл Егорыч.

– Самим придётся, – он сплюнул на землю.

– Нет уж, – Настя решительно развернулась и пошла к дому. – Сегодня Сергей дежурит. Они в Володей здоровые парни, и в больнице никто не боится этого дома. Пойду позвоню. Если они не на вызове, то помогут.

– А я пойду обрадую Диму, что нам, похоже, придётся на втором этаже пока остаться, – задумчиво проговорила Ольга, глядя вслед Насте. – Сейчас внизу будут стоять сразу два дивана и ни одной кровати. А Диме с его раной нужна именно кровать. Ну что же, начнём учиться по лестнице ходить. И, надеюсь, Денис с Настей сумеют в одной комнате ужиться. Это, конечно, даже звучит очень неприлично, но. что поделать. Мы не можем рисковать, укладывая Диму на неудобное ложе.

***

Мне удалось поспать в машине на обратном пути. Дмитрий меня не тревожил, и возле дома я уже чувствовал себя практически выспавшимся.

Махнув рукой водителю, направился к воротам, но, не дойдя пяти шагов, остановился, разглядывая примятую траву, на которой отчётливо были видны бурые пятна. Что здесь произошло? Присев перед подозрительными пятнами, я сорвал несколько травинок и поднёс к носу. Едва уловимый запах серы заставил резко выпрямиться. Демоны? Здесь были демоны?!

Все мрачные мысли, неуместные самокопания и рассуждения на тему «есть ли у меня душа», сразу же улетучились. Вскочив, я бросился к воротам. Как же так, вашу мать?! Я что, зря дом обносил демоническими ловушками?

По двору вышагивала Мурмура. Приглядевшись, я увидел, что у неё явный недостаток перьев. Это что же получается? Ночью и утром, когда мне было так хреново, я мог чувствовать боль своего фамильяра, но принял её за собственные метания? Похоже на то.

– Что здесь произошло? – я схватил заоравшую курицу и поднёс её к лицу. – Что у вас произошло?!

Курица прекратила орать и моргнула, а потом уставилась мне в глаза своими чёрными злобными бусинами. И я уже не мог оторвать от них взгляд, проваливаясь всё глубже и глубже…

Вынырнув из чего-то жутко похожего на воспоминания Мурмуры, я выпустил её из рук, за что ощутимо получил клювом по голени. Помотав головой, пришёл в себя и посмотрел на курицу, чуть прищурившись.

– Я, конечно, знал, что ты способна отмудохать любую Адскую тварь, – проговорил задумчиво. – Ты специально не дала этому тупорезу войти, чтобы он не застрял в демонской ловушке, вызвав кучу ненужных вопросов? Заметь, про Барона я не спрашиваю. Думаю, он с радостью напал на демона. Этот котяра и меня бы с удовольствием растерзал, но мы успели заключить сделку.

Мурмура мне не ответила, только посмотрела очень пристально и направилась по своим курячьим делам. Я же вошёл в дом.

На кухне сидели за столом Дмитрий и Ольга, а Настя разливала чай.

– Денис, мы тебя ждали, – сказала Настя, ставя на стол четвёртую чашку. – Нам надо быстро позавтракать и в больницу идти.

– Зачем? – я сел, глядя при этом на Дмитрия.

– Буквально час назад позвонила Наталья Сергеевна и сказала, что Владимир Семёнович полез в погреб, чтобы приготовить его к осеннему приёму овощей и разных банок с вареньем. Лестница старая, одна ступенька не выдержала, и он сломал руку, – она вздохнула и села рядом со мной. – Его в Тверь повезли, там какой-то сложный перелом. Хорошо, что рука левая, но плохо, что ему металлоконструкцию придётся ставить.

– Я всё ещё не поним… – не договорив, я прикрыл глаза. – Амбулаторный приём.

– Да, Денис, – Настя вздохнула. – Я бы тебе помогла, но я совсем ничего не понимаю во взрослых болячках.

– Примерно как я в детских, – и я посмотрел на кофе. Вот же гадство какое!

– Владимир Семёнович сможет потом приём вести и с конструкцией на руке, но пару дней придётся тебе.

– Денис, тут ещё кое-что произошло, – посмотрел на меня цесаревич. – Тобой интересовался представитель медицинского Совета некто Довлатов. Слышал о таком?

– Нет. Но разбирательства Совета мне не грозят, – отмахнулся я. – Студенты в этих разборках не участвуют, а за все их косяки отвечает непосредственный руководитель.

Почему-то эта новость во мне не вызвала никаких эмоций. Совершенно. Тем более что свои права я прекрасно знал и сомневался, что на меня будут наседать, учитывая как минимум мой статус.

– Всё равно такое пристальное внимание к тебе настораживает, – буркнула Настя. – С ним тебе так или иначе придётся встретиться.

– Я думаю, что господину Довлатову будет проще на приём ко мне записаться, чтобы о чём-то переговорить. Отстоять очередь, отбиться от страждущих, а потом уже в совершенном раздрае и эмоционально нестабильном состоянии рассказать мне о цели своего визита. В общем, если я сдохну, считайте меня героем, – вздохнув, я повернулся к Дмитрию. – Пошли, пару швов сниму.

И, поднявшись из-за стола, вошёл в комнату. Долго смотрел на стоящие у разных стен диваны. После чего повернулся к Великому князю.

– Дима, я сейчас дурацкий вопрос задам, но где, вашу мать, кровать?

Мимо меня проскользнула Ольга и принялась на стол выкладывать всё что нужно для перевязки.

– Это на самом деле очень интересный вопрос, и будь уверен, я не оставлю его просто так, – Дмитрий сел на диван. Не на мой, а на второй, он хотя бы выглядел более устойчиво. – Но пока вам с Настей придётся делить эту комнату.

– Охренеть! – я покачал головой и направился к ванне, чтобы руки вымыть перед перевязкой. – В общем так. Если случится что-то совсем непредвиденное, то я всем буду говорить, что это ты заставил меня жениться, чтобы отпраздновать упразднение Контроля.

– Жениться? – Ольга резко повернулась ко мне. – Постой, ты сказал “жениться”?

– Да, ты всё верно расслышала. И, сестрёнка, вы мне вообще выбора не оставляете, – развернувшись, я столкнулся с побледневшей Настей. – Эм-м, – протянул я, – давай ты не будешь меня бить сковородкой. Я просто обрисовал своей сестре и её мужу перспективу. Возможно, в них проснётся совесть, и они просто уедут, – сказав это, я быстро прошмыгнул мимо неё, надеясь, что все примут моё высказывание за не совсем удачную шутку.

***

– Я слышал, твой прислужник получил по суслам и вылетел прямиком на рабочее место? – Асмодей поднял неприязненный взгляд на вошедшего в его кабинет Велиала.

– Это не твоё дело, – князь откинулся на спинку стула, выразительно глядя на этого заносчивого, самоуверенного падшего ангела.

Причина, по которой Абигору пришлось рвать когти с земли под номером тринадцать, была совсем иная, чем сверхагрессивный фамильяр Фурсамиона. Но об истинных причинах бегства пока не знал никто, кроме Асмодея и Люцифера. Последний уже битый час бьётся с небесами, стараясь связаться с Гавриилом. Все достигнутые договорённости полетели ангелам прямо в пушистый зад буквально через сутки от того момента, как все бумаги были подписаны. Такой подлости от небесной канцелярии не ожидал никто, это же не Ад, в конце-то концов! Но дело сделано, и обе стороны засветились, поэтому сейчас будет важно, кто кого переиграет первым.

– Хочу тебя обрадовать, – Велиал сел напротив него, мило улыбаясь. – Если бы твой лизоблюд прошёл ворота, то он бы там и остался. Этот ваш Фурсамион напичкал дом демонскими ловушками, словно отравой для тараканов.

– А ты откуда это знаешь? – Асмодей не отводил тяжёлого взгляда от падшего.

– У меня тоже есть прислужники, – улыбка Велиала превратилась в оскал. – Я не знаю, что вы задумали с Люцифером и зачем так измываетесь над бедным демоном… —Он замолчал, а потом добавил: – Страшно сказать, но даже я до таких пыток в своё время не додумался. Вы даже на полпункта в моих глазах выросли. Всегда считал вас слишком мягкотелыми. Но это детали. Так вот, я не знаю, что вы затеяли, но хочу предупредить. В ближайшие дни я отправляюсь на землю под номером тринадцать, чтобы забрать лук. И хочу дать тебе почти дружеский совет: убери оттуда своих идиотов, если кто-то из них ещё остался в этом отсталом мирке, потому что мне будет сложно сдержаться при встрече с ними.

Он резко встал и направился к выходу. У вазы, стоящей весьма неустойчиво на тумбочке, Велиал остановился, а затем пальцем столкнул её на пол.

– Ой! Я такой неловкий! – он снова ослепительно улыбнулся и вышел из кабинета.

– А вот не был бы ты такой законченной сволочью, я, может быть, сказал бы тебе то, что успел выяснить мой посланник. А именно, что в доме у тринадцатого лука нет. Он не пеленгуется никакими радарами. Так что удачи, Велиал. Она тебе очень понадобится, если ты, конечно, и с ней не умудрился испортить отношения, – и Асмодей задумчиво щёлкнул пальцами, возвращая разбитой вазе первоначальный вид.

Никаких распоряжений от Светоносного в отношении Велиала не поступало, поэтому князь решил оставить эту часть плана без каких-либо изменений. Да и что может случиться непредвиденного, если хозяин просто хочет вернуть обратно себе свою вещь?

Глава 4

Я зашёл в кабинет амбулатории с некоторой опаской. В коридоре уже сидели три благообразные старушки и о чём-то разговаривали. Пока я проходил мимо, меня словно рентгеном просветили, определяя всю подноготную. И самое главное, при этом даже не отвлеклись от своих важных разговоров об огороде, шумном соседе и повышении цен в местной лавке. Как они умудрялись говорить на три совершенно не связанные между собой темы практически одновременно, оставалось для меня загадкой. Вроде бы больше страждущих не было, да и старушки не выглядели смертельно больными. Ну, это ещё терпимо.

Вот так под пристальными взглядами я и подошёл к кабинету. Уже открывая дверь, услышал громкий шёпот: – Это кто ещё такой? Без очереди пролезть хочет?

– Так врача пока нет. Может, чего у Оксанки спросить хочет? – возразила ей вторая.

– Да знаю я таких! Сначала к Оксанке идут, а потом до приёма там сидят, чтобы первыми пройти. Никакого уважения к старшим, – вторила ей первая, повышая голос, чтобы я совершенно точно услышал, о чём они говорят.

– Тьфу на вас, дуры старые, – подключилась третья. – Это врач и есть!

– А чего он такой молоденький? Михайловна, чего он такой молоденький-то? Точно врач?

– Точно тебе говорю. Он Юрке, племянничку моему паскудному, морду шил.

– Лучше бы он Юрке твоему глотку зашил, больше бы толку было…

Я заскочил в кабинет и закрыл за собой дверь, не дослушав, что ещё я Юрчику должен был зашить. Возле одного из сдвинутых столов стояла молодая темноволосая женщина и забирала длинные волосы в хвост. Судя по белому халату, это была не пациентка.

– Денис Викторович, – она улыбнулась и с размаху закинула расчёску в стол. – А я всё думала, кто сегодня будет приём вести?

– Мне бы что-нибудь надеть, – я огляделся по сторонам, прикидывая, как буду мимо бабок снова проходить, чтобы сбегать в ординаторскую и забрать оттуда свой халат.

– Ой, ну конечно же! – девушка метнулась к шкафу и вытащила халат. – Вот. Для вас уже давно принесли. Я так и знала, что когда-нибудь и вам придётся хлебнуть. Меня, кстати, Оксана зовут, и я медсестра амбулатории.

Она продолжала так весело щебетать, что я сразу понял, всё это не к добру. Появилось очень иррациональное желание закрыть дверь на ключ и сбежать отсюда через окно. Переборов себя и снова прикинув, что в коридоре всего-то три бабульки, я оделся и сел за стол, пытаясь освоиться.

– Это всё очень непривычно, – наконец сказал я, осторожно кладя перед собой фонендоскоп. – Я не привык к такому… хм… конвейеру.

– Ну вообще-то только кажется, что приём – это что-то лёгкое. На самом деле у нас есть всего несколько минут, чтобы понять, что с пациентом, и принять решение о дальнейших действиях, – Оксана посмотрела на меня сочувственно. – Главное не считать, что те, кто сюда приходят, в неотложной помощи не нуждаются. Всякое бывает, всегда нужно быть настороже. Ну и диагностический поиск в голове выстраивать от простого к сложному. А то так у каждого пациента лихорадку западного Нила можно заподозрить. Но и про неё забывать всё равно не стоит, – протараторила она и скромно улыбнулась.

– Не могу сказать, чтобы вы меня успокоили, – я покачал головой, обдумывая всё, что она говорила.

Нам в академии ничего про ведение больных в амбулаториях не рассказывали и не готовили к такому. И правда, зачем военному врачу заниматься подобной ерундой? По статусу не положено, да и, как мне казалось, знания здесь всё же специфичные нужны.

– Ничего, освоитесь, – решительно ответила она.

– Проблема в том, Оксаночка, что я не хочу здесь осваиваться, – тяжело вздохнув, я повертел в руках ручку. – Записывать обязательно?

– Конечно, – она пожала плечами. – Вы же прежде всего для себя запись делаете и для коллег. Или у вас феноменальная память, и вы прекрасно запомните каждого пациента?

– Нет, у меня память не настолько хорошая, ты права, – я бросил ручку рядом с фонендоскопом. – К тому же, если дело дойдёт до дисциплинарной комиссии, эти записи будут моим единственным доказательством того, что я не олень и всё делал правильно.

– Ну вот видите, у вас уже получается, – Оксана широко улыбнулась. – Да не волнуйтесь. Сегодня немного народу. Записано семнадцать человек. По неотложке ещё пять-шесть придут, не больше.

– И это немного?! – вырвалось у меня непроизвольно.

– Конечно, – она пожала плечами. – У нас, как ни крути, центр куста. Только в самом Аввакумово проживает около четырёх тысяч человек, плюс ещё округу нужно учитывать. Давно уже вопрос поднимается о втором фельдшере в амбулаторию, да никто ехать сюда не хочет. О постоянном враче и не мечтаем даже.

Я моргнул и посмотрел на окно. Почему-то даже не думал, что в Аввакумово столько людей проживает. Да и откуда мне было знать? Экскурсию по посёлку мне никто не проводил, а сам я только маршрут от дома до работы знаю. Ну и ещё дом, где местный глава поселения живёт.

Идея сбежать отсюда к такой-то матери вернулась с новой силой и становилась навязчивой. Оксана смотрела на меня сочувственно некоторое время, но, кинув взгляд на часы, решительно поднялась со своего места.

– Ну что же, готовы? Я отрицательно помотал головой. – Отлично, тогда я приглашаю первого.

Медсестра сделала шаг к двери, но она в этот момент сама распахнулась, и в кабинет вполз на четвереньках мужик. Судя по всему, невысокий, довольно плотный, лет сорока на вид. Он дополз до стула для посетителей и навалился на него грудью, выдохнув сквозь стиснутые зубы: – Уф-ф… После чего поднял на меня глаза, в которых застыло страдальческое выражение, и довольно внятно проговорил: – Здрасте, доктор.

– А-э-э… – протянул я и посмотрел на Оксану. Та только руками развела и подошла к двери, закрывая её. Тогда я снова посмотрел на мужика и добавил: – Понятно. Как вас зовут?

– Николай я, Николай Васильевич, – ответил мужик, похоже, не собираясь подниматься.

– Николай Васильевич, вам там удобно? – спросил я, пытаясь понять, что здесь делают с сумасшедшими.

– Да как вам сказать, Денис Викторович, – ответил он неопределённо.

– Может быть, вы сядете на стул, и мы поговорим о том, что вас беспокоит? – я снова посмотрел на Оксану, которая стояла рядом с мужиком и хмурилась, сложив руки на груди.

– Не стоит, я лучше вот так постою, – Николай Васильевич стукнулся лбом о сиденье. И тут до меня дошло, что с ним происходит.

– Вы можете встать, Николай Васильевич?

– Нет, не могу. И разогнуться не могу, спину заклинило, чтоб её! Нинка моя уже и настойкой какой-то вонючей растирала, и песок горячий клала на поясницу, ничего не помогает, – пробубнил он.

– Надо было кирпич брать, – ответил я уверенно, вставая со стула. – Да с размаху.

– И что, помогло бы? – спросил Николай, но в его голосе прозвучало сомнение.

– Конечно, помогло бы, можете даже не сомневаться, – я присел на корточки рядом с ним и принялся пальпировать остистые отростки позвоночника. Когда дошёл до того места, где произошло «заклинивание», Николай Васильевич взвыл и даже попытался разогнуться. – Оксана, мы здесь обезболить сможем?

– Блокаду? – спросила она, и я, прикинув все за и против, неохотно кивнул. Правда, изначально я думал исключительно об обезболивающем уколе. Но блокада поможет явно быстрее. Чисто теоретически я знал, как она ставится, пора было на практике проверить.

– Давай с новокаином и гидрокортизоном, – ещё немного подумав, я принял решение. – Николай Васильевич, у вас аритмии нет?

– Чего у меня нет?

– Аритмии. Сердце не болит, не бьётся как попало? – переспросил я.

– Нет у Константинова аритмии, Денис Викторович, – вместо Николая ответила Оксана. – Он в прошлом месяце ЭКГ снимал на профилактическом осмотре.

– Это хорошо, – я обернулся и посмотрел на дверь в манипуляционную. – Та-ак. Похоже, Николай Васильевич туда даже заползти не сможет. Придётся здесь колоть.

– В качестве исключения можно и здесь, – немного подумав, ответила Оксана и скрылась за дверью в манипуляционную.

Вернулась она через пару минут. Медсестра поставила на стол лоток с уже набранными в шприцы растворами и принялась без слов освобождать от одежды спину Николая Васильевича. Оксана обильно смазала кожу спиртом, пока я надевал перчатки, и отошла к столу, взяв шприц в руку. Тут дверь распахнулась, и в кабинет заглянула одна из бабулек, сидевших в коридоре, когда я сюда пришёл.

– А чего это он так долго? Сказал, что на минуточку заскочит, а сам здесь полчаса уже сидит? – спросила она грозно, глядя при этом на Оксану.

Медсестра вместе со мной посмотрела на «заскочившего» ползком Константинова, сунула мне в руку шприц и подскочила к бабульке, выдворив её в коридор и захлопнув дверь. Что она говорила, я не расслышал да и не прислушивался, потому что впервые делал «лимонную корочку» из новокаина, чтобы обезболить место входа основной иглы.

Дверь открылась, и в кабинет зашла Оксана. Она прошла к раковине и тщательно вымыла руки, после чего подала мне второй шприц, забрав при этом тот, с помощью которого я делал анестезию.

Через минуту я снимал перчатки, а Оксана помогала Николаю подняться на ноги и разогнуться. Я же в это время быстро заполнял карту. Когда Константинов уже смог самостоятельно пройтись по кабинету, я протянул ему листок с назначением и второй с направлением.

– Вам нужно сделать рентген, сходите сейчас. А вот это нужно купить и проставить в уколах.

– А кто же мне будет ставить эти уколы? – Константинов почесал затылок.

– Николай Васильевич, вы же рядом с Кольцовой живёте, – тут же ответила ему Оксана. – От вашего дома до больницы меньше ста метров. Вот направление в процедурный кабинет.

– Так там же кровь берут, – он снова почесал затылок.

– И уколы ставят, – отрезала Оксана. – Идите, а то вас в коридоре порвут, и не нужно будет ставить никакие уколы.

– Да, это уж точно. Пойду я, пожалуй, а то Михайловна сегодня в ударе, – Константинов повернулся ко мне. – Спасибо, доктор.

Он, очень осторожно ступая, вышел из кабинета. В дверях его чуть не сбила с ног та самая бойкая бабулька, что заглядывала сюда во время процедуры. Не глядя на отшатнувшегося Константинова, она сразу же плюхнулась на стул и придвинулась вместе с ним к столу.

– Добрый день… – я вопросительно посмотрел на Оксану, и та сразу протянула мне карту бабульки. Прочитав имя, я закончил: – … Валентина Тихоновна. И что вас беспокоит?

– У меня большой сахар, – заявила она в категоричной форме. – И не снижается, вот хоть ты тресни!

Я снова мельком глянул на карту. Ага, диабетик с потребностью в инсулине. Судя по записям, может измерять сахар крови в домашних условиях и самостоятельно регулировать единицы короткого инсулина. А значит, и про диету, и про всё остальное должна знать по идее всё.

– Конечно у вас большой сахар, Валентина Тихоновна, – сладко улыбаясь, сказала Оксана, подходя к ней и начиная измерять давление. – Откуда ему маленьким-то быть, если я лично видела, как вы вчера конфеты в нашей лавке покупали.

– Какие конфеты, что ты вообще такое лопочешь?! – вскинулась бабулька, но медсестра с невозмутимым видом продолжала измерять давление. Наконец она вытащила беруши фонендоскопа из ушей и ответила.

– Шоколадные. Под названием «Лунная ночь». Два килограмма. Бабулька уставилась на неё, но Оксана, всё также улыбаясь милой улыбкой, добила её. – Я прямо за вами в очереди стояла, но вы меня, скорее всего, не заметили.

– Кха-кха, – откашлялся я, привлекая внимание медсестры. – Какое давление?

– Сто двадцать на семьдесят, – отрапортовала Оксана. – Как у аэронавта рейсового дирижабля, – она собрала тонометр и села на своё место.

Я же посмотрел на Валентину Тихоновну. И что мне делать? После двух килограммов «Лунной ночи» я даже внутривенным введением инсулина не смогу сбить ей сахар. О каком именно сахаре в крови идёт речь, предпочитаю не знать, чтобы не травмировать и так подорванную психику.

– И что, все два килограмма? – наконец спросил я у Валентины Тихоновны. – За один день?

– Да я всю жизнь ничего слаще морковки не ела! – бабулька приподнялась на стуле, яростно глядя на меня. – Ты что же хочешь, чтобы я и в старости голодала?

– Сядьте! – прошипел я, непроизвольно добавляя в голос демонического подчинения, уже прекрасно понимая, что обычным разговором тут ничего не добьёшься, кроме нервного срыва у себя любимого. – Лично я ничего не хочу, кроме одного. Я хочу понять, вы зачем ко мне пришли? Вы хотите, чтобы я сделал что?

– Сахар этот проклятущий снизил, – уже более смиренно ответила Валентина Тихоновна, а я не удержался и закатил глаза.

В этот момент в коридоре поднялся такой шум, что я сам себя слышать перестал. Я уже начал было приподниматься, но тут подскочила Оксана и ломанулась к двери.

– Я сама разберусь, занимайтесь Валентиной Тихоновной, Денис Викторович, – мило улыбнувшись, она выскочила в коридор и оттуда сразу же раздался её голос. – Тихо! Или доктор сейчас уйдёт к себе в стационар, и приём окончится!

– А кто нас осмотрит? – завопила ещё одна бабулька.

– По скорой осмотрят всех, – отрезала Оксана. – А теперь посидите тихо, дайте нам работать.

Всё это время мы с Валентиной Тихоновной прислушивались. Оксана вошла в кабинет и села на своё место.

– Что там случилось? – тихо спросил я. Сидящая рядом со мной пациентка навострила уши.

– Какой-то тип по виду совершенно здоровый попытался пройти без очереди и без записи, – отмахнулась Оксана. – Не пустили.

– Прорвётся? – мне стало действительно любопытно.

– Через Михайловну-то? – Оксана вместе с Валентиной Тихоновной посмотрели на меня с таким удивлением, что я почувствовал себя неловко. – Нет, не прорвётся. Это полностью исключено.

За окном в это самое время мелькнула молния, и раздался гром, от которого даже стёкла задребезжали. Но солнце светило ярко, а на небе не было ни тучки.

– Странно. Чего это гремит? Похоже, опять на пустоши что-то происходит, – пробормотала старушка, ёрзая на своём стуле.

От её былой прыти не осталось и следа. При этом было совершенно очевидно, что громом и молнией её ничуть не напугать. Ну мало ли какой неудачник опять на пустоши куда-то залез! Присмотревшись, я понял, что слегка не рассчитал, и Валентина Тихоновна всё ещё находится под моим воздействием. Ну, так-то лучше. Так и поговорить можно. И даже быть уверенным, что она поймёт и конфеты килограммами жрать перестанет. Возможно. Я надеюсь на это.

– Ну что же, – я снова посмотрел на Валентину Тихоновну, не отпуская демоническую ауру. – Давайте попробуем разобраться в том, что такое диета и как без неё может быть плохо. Особенно больным сахарным диабетом.

***

– Да что ты себе позволяешь?! – вопила Михайловна, соскакивая со своего места и замахиваясь тростью на молодого человека в белоснежном костюме. Он только подошёл к двери кабинета, в котором принимал доктор Денис Давыдов, даже пока не предпринимая попытки открыть её. – А ну отошёл от двери!

– Простите, но я не пациент… – попытался возразить Азраил и ловко увернулся от трости, которой бабулька явно пыталась перетянуть его вдоль хребта.

– Так какого рожна припёрся тогда?! – бабка вперилась в него злобным взглядом. По коридору, постепенно заполняющемуся людьми в основном преклонного возраста, прошёл одобрительный гул.

– Да успокойтесь вы! Я из столицы с проверкой. И у меня совершенно нет времени, чтобы с вами спорить, – начал злиться ангел, хотя вспышки гнева, как и проявления каких-то других эмоций были для него не характерны.

– Так и катись в свою столицу, нечего честному люду жизнь портить и от работы отвлекать, – продолжала горланить бабка, оттесняя ангела от двери и наступая на него своей весьма пышной грудью.

Из кабинета выскочила медсестра, в одно мгновение всех успокоив. Азраил хотел было окликнуть девушку, но бабка, прущая на него, как танк, воткнула в его ботинок свою клюку, чуть не пробив в ступне дырку, и зашипела.

– Только рот открой и сунься без очереди! Совсем молодёжь старость перестала уважать!

– У меня нет времени на препирательства с вами. Мне нужно всего пять минут наедине с доктором Давыдовым, а после вы меня никогда больше не увидите, – попытался вновь достучаться до бабульки ангел, остро сожалея, что без разрешения сверху решать проблемы радикальным путем на земле номер тринадцать ему было запрещено.

– У меня его тоже нет! Меня машина, думаешь, вечность ждать будет?! – завопила в очередной раз Михайловна, но быстро сбавила тон, косясь на дверь кабинета. – Я сначала тебя пропущу, потом ещё кого-нибудь, а в Соколовку обратно ты меня потом повезёшь?! Вон договаривайся с остальными, а своё место в очереди я тебе не уступлю!

Ангел только моргнул, продолжая отступать. С самого появления Азраила в этом мире всё шло не так, как он планировал. Сначала ангел долго искал вместилище, затем трясся в поезде, чтобы добраться до этого Аввакумово, потому что по какой-то причине ему не хватило сил переместиться сюда напрямую. Скорее всего, всё дело было в Мёртвой пустоши, но драгоценное время ускользало, и разбираться в подобном феномене было некогда. На земле он мог находиться всего девяносто шесть часов, из которых девяносто пять уже прошли. А ещё ничего не было сделано!

Небесного оружия тут не было, он это ощущал ясно. Но какие-то отголоски его ауры исходили от этого молодого доктора, который был интересен Небесам и, как оказалось, Аду тоже. Нужно было с ним поговорить во что бы то ни стало. Именно такое задание дал ему Гавриил лично. Ничего сложного, как казалось на первый взгляд, в этом не было. Но прошли почти четверо суток, а даже просто встретиться с Давыдовым у Азраила пока не получалось.

Время. Никто бы не подумал, что оно может быть ограничено для небесного создания, причём далеко не слабого, каким считал себя Азраил многие сотни лет.

А с этим человеческим упёртым созданием спорить было бесполезно, ангел это прекрасно понимал. Сделав несколько шагов назад, чтобы скандальную бабку не опалило ангельской аурой, он расправил крылья, наполнив коридор ярким светом, насылая на сидящих людей морок и подчиняя их своей воле.

За окном раздался гром, и небо озарило яркой вспышкой молнии. Все как зачарованные смотрели на мужчину, ожидая дальнейших указаний небесного посланника.

– Ну здравствуй, брат, – знакомый голос, от которого у Азраила покрылось мурашками всё тело, тут же заставил свернуть крылья и освободить людей от своего влияния. – Не думал, что вы станете настолько бесполезными. Даже с людьми не можете договориться.

Азраил медленно обернулся, глядя в глаза тому, кого увидеть никак не ожидал. Велиал не выходил на землю, хм… да практически никогда с тех пор, как пал.

– Велиал, – ровным голосом поприветствовал своего брата Азраил. То, что Велиал стоял перед ним в своём человеческом облике, и ему не требовалось искать себе вместилище, заставило его вспомнить, насколько силён был этот ангел. И одновременно с этим Велиал был чудовищно жестоким и беспринципным.

– Азраил, – усмехнулся он и сделал шаг вперёд. Все собравшиеся в коридоре внимательно следили за этой парочкой, ловя каждое сказанное ими слово. – И как тебе наше изобретение? Очереди и поликлиники придумали в нашей канцелярии, а уж тот, кто придумал их совместить, даже от меня заслужил похвалу и уважение.

– Что ты здесь забыл? – не сводя взгляда с Велиала, поинтересовался ангел в белоснежных одеждах.

– То же, что и вы все. Только вы сами понимаете, своё я не отдам никому. Можешь передать это наверх в качестве предупреждения и жеста доброй воли.

Нервы Азраила сдали, и он позорно ретировался, не давая Велиалу прикоснуться к себе. О том, на что он был способен, знали на Небесах все. Даже иногда поговаривали, что не того падшего назвали Сатаной и сделали повелителем Ада.

– Неинтересно, – скривился Велиал и резко обернулся, почувствовав знакомую ауру.

Слабенькую, смешанную с чем-то непонятным. Но узнать отголоски силы своего собственного оружия он мог даже спустя тысячелетия разлуки. Она была сильнее, чем тот едва уловимый фон, исходящий от демона, над которым так славно поиздевался Асмодей. Резко обернувшись, падший встретился взглядом с молодой девушкой, которая теребила в руках платок и прожигала падшего ангела любопытным взглядом.

Глава 5

Азраил решил вернуться в амбулаторию, увидев, что Велиал куда-то вышел с довольно фигуристой девицей. Он презрительно усмехнулся. Этот гад всегда был падок на земных женщин. Настолько, что мог отвлечься от по-настоящему важных дел, лишь бы провести приятно время с очередной красоткой. Ну что же, грех будет не воспользоваться ситуацией и не попробовать всё-таки прорваться к этому мальчишке. Тем более что у него есть ещё целый час.

Далеко переместиться архангел не смог. Что-то в этом проклятом мире блокировало его силы. Он только кулаки мог сжимать и разжимать от бессилия, но ничего поделать было нельзя. И ведь не только возможность перемещений была отключена у него напрочь, так он даже на простых, даже неодарённых людей не сумел как следует воздействовать. Такое было с ним впервые, и потому Азраил пребывал в жутком раздражении в тот момент, когда снова зашёл в проклятую амбулаторию.

Очереди из страждущих в коридоре не было, и он выдохнул с облегчением. Той жуткой старухи, что ни в какую не хотела его пропустить всего-то задать пару вопросов Давыдову, тоже не наблюдалось. Азраил ещё раз огляделся, убедился, что никого нет, и решительно открыл дверь в кабинет.

В небольшой комнатке за столом сидела девушка и внимательно с улыбкой слушала, что ей говорила какая-то очередная старушка.

– Так вот, милая, я всего-то на крышу залезла, а когда слазить начала, так у меня так голову повело, что я едва со стремянки не кувыркнулась, – доверительно говорила старушка.

– Да зачем вы на крышу полезли, Таисья Фёдоровна? – спросила медсестра, протягивая ей бумажку.

– Как это зачем? Показалось, что черепица одна отошла. Неужто ждать буду, когда полдома в дождь затопит! – возмутилась старушка.

– Таисья Фёдоровна, – закатила глаза медсестра, – вы же с сыном живёте! И внук ещё не женился, в родительском доме пока проживает. Вы зачем сами-то туда полезли, если два здоровых мужика – вот они. Прекрасно могут сами все черепицы до одной проверить и без последствий.

– Вот ещё! Эти остолопы обязательно что-то пропустят! Нет уж, лучше самой всё как следует осмотреть. Только голова, зараза такая, кружится.

– Вот эти таблетки попьёте, которые вам доктор прописал, два раза в день, и поменьше будет кружиться, – добродушно улыбнулась медсестра и буквально всунула в руку старушке бумажку. – И, Таисья Фёдоровна, таблетки нужно купить и начать пить. Я приду и проверю, вы же меня знаете. Не поленюсь посчитать, сколько выпили.

– Я всегда всё пью, что мне доктора прописывают, – старушка нахмурилась.

– А я всем всегда верю, но проверить не забуду, – и медсестра улыбнулась ещё шире, после чего подняла взгляд на Азраила. – Что у вас? Если к доктору, то приём окончен. Денис Викторович сейчас в приёмном покое. Если у вас что-то срочное, то попробуйте туда подойти.

– Я, пожалуй, так и сделаю, – процедил Азраил, поправил свой белоснежный пиджак и вышел из кабинета. – Да что здесь творится? Меня сколько не было? Когда он успел всех принять и куда-то убежать? Так, спокойно. Приёмный покой, значит. Отлично. Там же наверняка нет очереди из желающих во что бы то ни стало оздоровиться.

Архангел развернулся и направился к выходу, чтобы через улицу зайти в другую дверь и отловить уже такого неуловимого Давыдова.

Каково же было его удивление, когда перед приёмным покоем он увидел… Очередь?! Трое мужчин сидели на довольно короткой скамье. Четвёртый стоял, подпирая стену. На соседней скамье сидела молодая женщина с мальчиком лет шести на вид, и хорошенькая блондинка внимательно осматривала ребёнка. И если она осматривала его в коридоре, то что творится сейчас непосредственно в приёмном покое?

– Да вы издеваетесь! – процедил Азраил и сделал шаг в сторону двери, но тут она распахнулась, и в коридор вышел слегка растрёпанный темноволосый парень.

Архангел сразу же узнал в нём Давыдова. Сделав шаг в сторону Дениса, он уже открыл рот, чтобы попросить парня отойти с ним всего на минуту в сторону, но Давыдов быстро подошёл к тому мужчине, что стоял, прислонившись к стене. При этом на странного типа в белоснежных одеждах он не обратил никакого внимания.

– Когда конкретно он почувствовал себя плохо? – спросил Давыдов, а мужчина, к которому он обратился, встрепенулся и посмотрел на часы.

– Три часа назад. Сказал, что в груди давит, словно кто-то сердце в кулаке сжимает, и что плохо дышать, – ответил мужчина на вопрос. – Я его сразу в машину и сюда. Мы смотрели лесной массив на границе с Мёртвой пустошью. Получили разрешение на вырубку по краю. Там у деревьев дополнительные свойства появляются… – он говорил вяло, видимо, переволновался, а сейчас наступила апатия. – Доктор, что с ним?

– Инфаркт, – коротко ответил Давыдов. – Мне время было нужно, чтобы понять, как именно лечить начинать. Если вам нужно, можете уезжать. Вашего бригадира всё равно в Тверь отправляем, к вечеру за ним специальная машина приедет.

И он развернулся, чтобы направиться обратно в приёмный покой. Азраил не мог допустить, чтобы этот мальчишка вот так ушёл, и бросился к нему наперерез.

– Денис Викторович, постойте, мне нужно с вами поговорить…

– Мне некогда, – и Давыдов положил руку на ручку.

– А если я тоже нуждаюсь в вашей помощи? – Азраил с трудом удержался, чтобы не схватить его за руку.

– И что с вами? – Давыдов неохотно обернулся к нему.

– Меня клещ укусил, – ляпнул архангел первое, что в голову пришло. Он где-то слышал, что для людей укус клеща – это ужас-ужас!

– Подождёте, – отрезал Давыдов и снова взялся за ручку.

– Нет, я не подожду, – Азраил сжал зубы и принялся разворачивать ауру. – Вы хоть знаете, кто я такой?

– Да мне плевать! – рявкнул Денис. – У меня вон там двое тяжёлых пациентов, и всего одна задача: сделать так, чтобы они дожили до того момента, когда их заберут отсюда в губернскую больницу! А вы мешаете мне пройти и выполнить уже свою работу! Ваш клещ никуда не денется. И да, по протоколу, я могу вас не осматривать в течение семидесяти двух часов с момента укуса. Потому что с вами за это время ничего не случится, в отличие от них! И фельдшеров моих тоже не советую отвлекать, у них и так сейчас дел невпроворот. Сидите и ждите! И дайте мне пройти, или клянусь, вы пожалеете!

От такого отпора Азраил слегка опешил и сделал шаг назад, а Денис рывком открыл дверь, и все услышали звук работающего монитора.

– Тварь бездушная, – прошипел Азраил, уже с трудом себя контролируя.

Давыдов крикнул кому-то, кто находился в кабинете: – Начинайте тромболизис!

После чего аккуратно прикрыл дверь и резко развернулся к Азраилу. Его тёмные глаза опасно сверкнули, когда он обратился к архангелу.

– Я очень добрый, отзывчивый и пациентоориентированный доктор. И прямо сейчас от моих действий зависят жизни двух людей. А вам с вашим клещом в заднице я предлагаю прямо сейчас прогуляться к великой китайской горе к херам. Направление задать не могу, потому что мне некогда, но не сомневаюсь, что вы прекрасно найдёте туда дорогу самостоятельно. Если клещ мешает вам жить, то по дороге к этой живописной горе загляните в амбулаторию. Там прелестная медсестра Оксана быстро избавит вас от попутчика. Ко мне же вы вернётесь не раньше, чем через семьдесят два часа. Именно столько обычно занимает поход к той чудесной горе. До свидания.

И он быстро зашёл в приёмный покой, громко хлопнув дверью. В коридоре всё то время, пока он говорил, стояла почти гробовая тишина. А потом раздался звонкий голос ребёнка.

– Мама, а что это за китайская гора “к херам”?

Азраил почувствовал, что ещё пара секунд, и он начнёт убивать. А за такое его по головке точно не погладят, и вряд ли он отделается скучной работой по перекладыванию бумажек. Поэтому, позволив себе крепко выругаться сквозь зубы, он выбежал из этой проклятой больницы. Тем более что срок его пребывания в мире под номером тринадцать подошёл к концу.

***

Приём закончился довольно быстро. Кроме скандальной Михайловны, которая как только вошла в кабинет, превратилась в этакий «божий одуванчик», ничего серьёзного ни у кого не было. В основном люди хотели согласовать лечение, назначенное им на постоянной основе.

Я только-только отошёл от старушки восьмидесяти трёх лет, у которой после подъёма на крышу закружилась голова, как в кабинет заглянул Саша.

– Денис Викторович, я привёз мужчину пятидесяти лет с подозрением на инсульт. И там ещё доставили с дальней деляны бригадира. Похоже, инфаркт долбанул, – быстро сказал фельдшер.

– Твою ж мать! – произнёс я с чувством, быстро накарябал название сосудистого препарата для старушки и протянул Оксане. – Закончи здесь без меня.

Уже выходя из кабинета, опустил голову и посмотрел на полыхающую зелёным огнём змею. Да, твою мать!

«Предположительно инфаркт», оказался классическим инфарктом с идеальным подъёмом сегмента ST во всех грудных отведениях. Такой идеальной «спинки кошки» на электрокардиограмме я не видел уже… никогда. Даже в учебнике она была нарисована, по-моему, кривовато, в отличие от этой красоты.

А вот инсульт мне не понравился гораздо больше, потому что очень сильно напоминал геморрагический. Слишком уж цианотичное лицо было у мужика, и склеры инъецированы. Да и общее состояние было гораздо тяжелее, чем бывает обычно при ишемическом инсульте. А то, как он кричал, хватаясь за голову, до приезда нашей скорой, только подтвердило мои подозрения, что на банальный ишемический инсульт это состояние совершенно не тянет.

Вдобавок ко всему какая-то добрая душа засунула ему в рот аспирин, чтобы голова меньше болела. Других же препаратов в природе не существует! Начитаются романов про аристократов, где при любом случае главные герои за аспирин хватаются, и начинают считать его чуть ли не панацеей. Лучше б подорожник приложили. Эффекта никакого также не было бы, но и вреда бы не причинили.

Поэтому сейчас больной находился в сопоре и практически не реагировал на внешние раздражители. Ну хоть головную боль не чувствует. Хотя откуда нам это знать, может, просто никак показать не может, чтобы ему эту голову отрубили, и он больше не мучился.

Связавшись с клиникой, я получил заверение, что они будут в самое ближайшее время. Теперь мне оставалось только следить за жизненно важными показателями. Зато узнал, что такое судороги при повреждении головного мозга. Думал уже всё, не откачаем, потому что обычные противосудорожные препараты не помогали. Но неожиданно эпилептический приступ закончился, и пациент вернулся в своё практически овощеподобное состояние.

Понаблюдав за ним несколько минут, вспомнил о том, что где-то в диспетчерской меня ждёт бригадир, который молча следил за тем, как мы носимся вокруг его соседа по приёмному покою. Бегло его осмотрев и удивившись просто нереальным цифрам тропонина, отправился в коридор, чтобы узнать у привезшего бригадира мужика, стоит проводить тромболизис или уже поздно. Хотя рубец на электрокардиограмме до сих пор не появился.

Интересно, как они вообще тут жили без врача? Или все именно сейчас решили начать умирать, чтобы персонал больницы уже отмучился и продолжил жить дальше до того момента, как сюда сошлют очередного неудачника?

И вот тут ко мне подошёл одетый в белоснежные одежды ангел. Он явно притащился ко мне. И я даже знаю, зачем он пришёл. За луком. А ведь пока эта небесная цацка пылилась в замке того некроманта – извращенца, никто ни ухом, ни рылом не водил. А тут просто парад уродов всех мастей, начиная с бывшего шефа.

Даже интересно стало, кого ещё сюда может принести. Люцифер с Михаилом у меня во дворе не схлестнутся, я надеюсь. Тогда уж всем не поздоровится. Обычно их решение внутрисемейных разборок на земле пафосно называют концом света. Мир этот, может, и устоит, но от одной деревеньки вряд ли что-либо останется, кроме общего некролога на последней странице «Имперского вестника».

Кто бы ни был этот ангел, мне было вообще не до него. У меня в приёмнике мужик собирался помирать, и я бесился, потому что не знал, как ему помочь. Потому что если при ишемическом инсульте я хоть что-то мог бы сделать, то вот сейчас мне оставалось только беспомощно наблюдать за ним и стараться купировать симптомы. А тут ещё этот в белом костюме и с клещом в заднице!

Я его послал. Предельно вежливо и корректно. Всё-таки рядом находилась Настя и ребёнок. Выяснять отношения и мериться силами непонятно с кем не хотелось. Я не знал всех ангелов на Небесах. Более того, я половину архангелов не знал, даже если бы они передо мной в истинном обличье появились. Да и некогда мне было выяснять, что это за хрен с горы. Посторонних он не тронет, если они не относятся к его заданию, у них там с этим строго. Люцифера вон с компанией прямо в Ад сбросили, когда те в позу насчёт людей встали. Так что за окружающих я не боялся. Не будет этот хлыщ рисковать падением, иначе не стал бы себе клеща придумывать.

Зайдя в приёмник, я не удержался и захлопнул дверь. Пускай это пернатое отродье катится ко всем чертям по очереди, а мне нужно людей лечить.

На этот раз из Твери приехали быстро. Я только давление у инсультника снизил, судороги купировал и тромболизис завершил у бригадира, когда машина въехала во двор больницы.

Приехал Глеб Леонидович, тот самый реаниматолог, что здесь, возле Дмитрия, недолго дежурил и так и не смог уговорить Великого князя уехать из Аввакумово. Протянув мне руку, он, слегка усмехаясь, спросил: – Слушай, Давыдов, тебя случайно никто не проклял? Такое количество разной дряни иные врачи за всю жизнь не видели. У тебя же за неполный месяц чего только не было.

– Головы отрубленной не было, – буркнул я, вспоминая, как Сашка однажды рассказывал про свой вызов. Причина была обычная: плохо. И то, что когда он приехал и открыл дверь дома, к его ногам голова выкатилась, к «плохо» не относилось. Этому уже было хорошо. Плохо было его дружку, который словил белочку и носился по двору с топором. Всё это в Петровке той злосчастной происходило. Надо отпуск взять и на денёк туда съездить развеяться. И больных посмотреть, и вспомнить про контракты. Давно не практиковался, мало ли какие ещё особенности у меня проявятся. А то я застопорился в своём развитии. Так скоро и тех сил, что есть, лишусь. А мне бы этого ой как не хотелось.

Пока я мрачно смотрел на реаниматолога, пытался обдумать то, что он только что сказал. Откуда мне может быть известно, прокляли меня или нет? Проклятья обычно невидимы. Их и архимаги могут пропустить. А может быть, это вовсе и не меня прокляли, а Дениску. У кого бы узнать-то?

– И что, есть возможность выяснить? – вырвалось невольно у меня. – Про проклятье, то есть.

– В Петровку съезди, – посоветовал Глеб. – Там есть умелицы. И наложить могут такое, что демонам тошно станет, и найти, если кто-то другой постарался. Да и снять помогут. Пустошь с этой Петровкой рядом, жители так все немного радиоактивные.

– Как только Владимир Семёнович сможет приём вести, сразу съезжу. Всё равно давно собирался, – ответил я. Ну вот и решено. Может, к старшему фельдшеру домой заглянуть да контрактик какой подсунуть? И кости ему сращу, и от амбулатории до конца практики отделаюсь. Я это отдельным пунктиком в контракт включу.

– Ну и хорошо, – Глеб одобрительно кивнул. – Пошли покажешь своего инсультника. Вклинения нет?

– Я-то откуда знаю? У меня здесь только рентген допотопный в наличии имеется, да и я не невролог, – я развёл руками.

– Ладно, главное, живым довезти. А там пусть нейрохирурги решают, что с бедолагой делать, – махнул рукой реаниматолог и пошёл смотреть пациентов на предмет транспортабельности. Надо, чтобы обоих забрал, и мне не важно, где инфарктника он будет вести. Хоть на крыше. Главное, чтобы их в моей больничке через полчаса не было.

Я же побежал заполнять документы. На улице уже смеркалось, и хотелось домой. Принять горячий душ, пожрать и завалиться спать. Желательно завалиться на диван к Насте, и мне сейчас плевать, что подумают Дмитрий с сестрицей. Я тоже человек, в конце концов! Внезапно я замер с ручкой в руке. Я что, действительно подумал о себе, как о человеке? Я что, человек?! Так, надо успокоиться и запланировать поездку в Петровку. И если это действительно проклятье, то клянусь, я найду эту суку, которая или меня, или Дениса прокляла, и тогда кто-то действительно может пострадать.

Глава 6

– Ответь мне, Гавриил, зачем вы сунулись на землю под номером тринадцать? – архангел задумчиво посмотрел на брата. В своём кабинете Гавриил видел его за последние сто лет всего однажды. Михаил же, сидевший напротив него, принялся внимательно изучать отчёт, который предоставил в небесную канцелярию Азраил. Вылазка оказалась не совсем удачной, но кое-какую почву для размышлений всё же предоставила. – Пользы от этого лука Небесам нет никакой. Им может воспользоваться только один ангел, а уничтожить половину нашего войска ему под силу и без божественных артефактов.

– Но он тоже открыл охоту на лук, – ответил Гавриил. – Если уж Люцифер выпустил Велиала погулять, то та сторона явно что-то затевает.

– На земле тринадцать? – Михаил оторвал взгляд от отчёта и посмотрел на брата. – Ты вообще знаешь, почему почти десять веков двери в этот мир для ангелов были закрыты?

– Ангелы на этой земле не могут пользоваться всей доступной им силой, – Гавриил лишь пожал плечами. Даже тех крох, что доступны ангелам на этой проклятой земле, вполне хватит, чтобы противостоять людям, к примеру. Или демонам.

– Ты сам ответил на свой вопрос. Сворачивай операцию, незачем подвергать ангелов опасности. Только…

– Да, Михаил, кто-то может помимо Велиала пользоваться артефактом. И кто это, пока ускользает от меня, – Гавриил выхватил папку из рук своего собеседника. – Всех Падших проверили. Никто на земле тринадцать не обитает, собственно, как и до Ада никто не долетел.

– Интересно, – задумчиво проговорил Михаил. – На эту землю я не спущусь ни при каких обстоятельствах. И запрещаю вам туда соваться без моего согласования, пока у меня не будет достаточно информации, чтобы санкционировать эту прогулку.

– Но Велиал…

– Что Велиал? Он ангел, такой же как и мы. И знаешь, за этим даже будет любопытно понаблюдать.

***

– Я так и знала, что между вами что-то есть, – голос сестры вырвал меня из полудрёмы, в которой я пребывал.

Приоткрыв один глаз, посмотрел на стоявшую надо мной Ольгу. Потом повернул голову к пискнувшей что-то неразборчивое Насте, пытающейся в это время поглубже забраться под одеяло.

– Молодец, возьми с полки пирожок, – я потянулся и снова посмотрел на сестру. – И нет, я перед тобой отчитываться не собираюсь. И вообще, что ты забыла с утра пораньше в моей комнате?

– Я не требую от тебя отчёта. Я хочу знать про твои планы, – Ольга скрестила руки на груди, проигнорировав мой вопрос.

– И это тебя тоже не касается. Ты замужняя женщина, и у тебя своя семья…

– Денис, я сейчас не о тебе говорю, – Ольга нахмурилась. – И всё-таки надеюсь, что мой брат порядочный человек.

– О чём это ты? – Настя перестала прятаться и села, удерживая одеяло на груди, удивлённо глядя на Ольгу.

– Она говорит, что мы должны пожениться, раз уж додумались спать вместе, – я снова потянулся и зевнул. – Лично я не против. Если ты согласна, то мы найдём того типа, который их поженил, и избавим мою сестрицу от мук совести. Тем более, что Контроль ещё не упразднён официально.

– Я не понимаю, – Настя теперь смотрела с удивлением на меня.

– Настя, если ты не хочешь, чтобы меня наказали вплоть до смертоубийства, то должна проникнуться и выйти за меня замуж, – я улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал в лоб, потом посмотрел на Ольгу. – Я собираюсь вставать и настоятельно рекомендую тебе отвернуться.

– Зачем? – она всё ещё хмурилась, но уже не так интенсивно.

– Затем, что я голый! Нет, ну если ты хочешь сравнить тела своего брата и муженька, то пожалуйста, я излишней стыдливостью не страдаю…

– Кретин! – прошипела Ольга, резко отворачиваясь.

Я же быстро встал, нашёл под кроватью штаны и натянул их на себя. Трусы сунул в карман и без лишних слов направился в душ. Уже под аркой меня нагнал голос Насти.

– Как и все девушки на свете, я иногда мечтала о том, как мне сделают предложение, но не думала, что оно прозвучит вот так.

– Настя, – я повернулся к ней. – Ты знала, кого в свою постель пустила. Я догадывался, чем всё это закончится в итоге, и был изначально готов. Потому что попадать под пресс нравственного Контроля мне совсем не хочется. Неужели ты даже предположить не могла, что возможен такой исход? Глупой ты мне никогда не казалась.

– Мой брат – идиот, – вклинилась Ольга, садясь на краешек дивана рядом с Настей, – но в одном он прав. Если Денис так демонстративно себя повёл, значит, уже обдумал все последствия. Думаю, когда Дима проснётся, мы всё обсудим. А пока ты мне поможешь завтрак приготовить, а то я не умею?

– Конечно, – слабым голосом ответила Настя.

Ничего, привыкнет. К тому же Ольга права: я намеренно сегодня остался на её диване и не вернулся на то убожество, что мне предназначалось. Потому что когда я, вымотанный до предела, пришёл вчера к Насте, она приняла меня без лишних разговоров. Да и с курицей моей они вроде бы подружились.

Быстренько приведя себя в порядок, я вышел из ванной, повесив полотенце на шею. Сделал я это вовремя, потому что в этот момент зазвонил телефон.

– У меня, кажется, появляется навязчивая идея, – сказал я, с ненавистью глядя на телефон.

– Какая? – в коридор вышел Дмитрий. Он шёл самостоятельно, правда, медленно, рефлекторно прижимая руку к животу.

– Я хочу разбить этот телефон, – признался я. – Нет, не так. Я хочу взять топор и медленно, с наслаждением разрубить его на сотню маленьких кусочков. А то, что останется, сжечь, а пепел захоронить на Мёртвой Пустоши, чтобы никто не смог его вернуть, починить и вновь установить в этом доме.

– Тебя можно понять, – усмехнулся Дмитрий, разглядывая меня. – Сегодня привезут тренажёры, чтобы я смог начать реабилитацию. Думаю, тебе они тоже пригодятся.

– Не впечатляю? – довольно равнодушно спросил я, разглядывая продолжающий звонить телефон. Все мои планы по совершенствованию собственного тела, которые я строил в тот самый момент, когда ехал в это место, разлетелись в труху. Как телефон в моих мыслях.

– Ты гармонично сложён. Немного связки развить да мяса на мышцы нарастить, – он пожал плечами. – И тебе это практически ничего не будет стоить, и Насте будет приятно. Если тебе, конечно, дадут на тренировки хотя бы час свободного времени, – и он перевёл взгляд на телефон, который начал звонить по новой.

– Ольга уже рассказала? – я посмотрел на него.

– Да я сам слышал, не глухой. Вы с Олей очень эмоционально отношения выясняли. Сразу видно, родственники. Я, кстати, сегодня утром оформил имперский запрос, чтобы тебя перевели на время практики в другое место, более, хм, спокойное, – усмехнулся он, глядя мне в глаза. – А сюда я планирую направлять уже квалифицированных специалистов и штат полностью укомплектовать. Из всего того, что я увидел, в Аввакумово не хватает как минимум двух врачей, не считая реаниматологов. Всё-таки моя проверка принесла определённые плоды.

– Наказывать особо провинившихся будешь, ссылая сюда? Тебе не кажется, что это слишком жестоко, – хмыкнул я, уже другими глазами глядя на цесаревича. То ли такое небольшое количество времени, проведённое рядом с моей стервозной сестрой, дало такие плоды, то ли он изначально отличался изощрённой жестокостью по отношению к своим подданным, просто искусно скрывая свою истинную сущность за маской патологической порядочности.

– Сначала будем поощрять материально, – ответил Дмитрий. – А дальше как карта ляжет. Но Аввакумовский куст больше без квалифицированной помощи я оставлять не намерен. Ты отвечать будешь? – и он кивнул на телефон.

Я не ответил и, схватив трубку, прорычал: – Давыдов!

– Денис Викторович, тут такое дело, – раздался жизнерадостный голос Саши, от которого я только крепче сжал в руке трубку. – В Петровке живёт такой крендель, Митька Савин. Помните, Вовчик говорил, что у него загул начал. Но Митька какой-то грустный был, поэтому он к Гальке перекочевал.

– Да, помню. Вовчик сказал, что у этого Митьки рот болит, – ответил я.

– Да-да, тот самый, – Саша запнулся, а потом продолжил. – Я сегодня у него был. Во рту у этого Митьки какое-то образование на языке. Он отказался ехать, но надо бы посмотреть. Съездите в Петровку, осмотрите Митьку, а?

– Зачем? – я потёр лоб. – Если он отказался, то дальнейшее – это его проблема.

– Да, но нужно запись сделать, чтобы никто за неоказание помощи не смог предъявить, – быстро добавил Саша. – Моя запись да ваша, и пускай помирает дома, раз ему так хочется.

– А что, твой отец уже сможет сидеть на приёме? – спросил я, прикидывая, что же делать.

– Так я посижу. Сегодня ночь спокойная была, даже поспать удалось, – ответил Саша.

– Ну хорошо.

Я прикинул, что для меня лучше: сидеть на амбулаторном приёме или съездить наконец в Петровку? Выбор был очевиден. Петровка победила с разгромным счётом, – Машину прямо сюда присылай. Я сейчас позавтракаю и сразу поеду.

– Ага, я так и понял. Димке сказал, чтобы через полчаса подъехал…

– Стой, – я лихорадочно соображал. В Петровке мне свидетель в виде водителя был не нужен. Я хотел там осмотреться, пару сделок попробовать заключить, а то я что-то слишком очеловечился. Уже и мысли разные нехорошие в голову лезут. – Князь Безносов же оставил нам пару небольших армейских машин?

– Да. А что? – осторожно спросил Саша.

– Давай сделаем так: я приду в больницу сам. Анастасию Сергеевну заодно провожу и поеду в Петровку на этой машине. Дима мне дорогу покажет и пускай едет домой отсыпаться. А я там немного побуду и потом сам вернусь. Медпункт же в Петровке имеется?

– Конечно, – Саша задумался. – Наверное, так даже лучше будет. Я тогда сейчас Дианке позвоню. Она у нас этот медпункт караулит. Может, пару бабок каких притащит заодно вам показать, с которыми сама справиться не может.

– Это немного не то, на что я рассчитывал… – начал я, но Саша уже положил трубку. – Ну и ладно. Уж пару бабулек я потерплю. Тем более что раз они не хотят приехать в Аввакумово, то не горят желанием, чтобы врач их вообще осматривал. Так что, думаю, справлюсь быстро.

Положив трубку на аппарат, я развернулся и столкнулся с Настей. Судя по её влажным волосам, она только что вышла из душа.

– Скажи мне, что вы это не серьёзно говорили, – прошептала девушка, глядя на меня в упор. – Я понимаю, что мне особым положением в обществе не похвастаться, но ведь моё решение тоже должно как-то учитываться. К тому же о нас знают только они. Не станет же твоя сестра Контроль на тебя натравливать.

– Почему тебя так пугает перспектива выйти за меня замуж? – я невольно нахмурился.

– Денис, но ты же меня не любишь, – она посмотрела с мольбой.

– Настя, давай мы позже выясним все эти моменты. А пока пойдём позавтракаем, потому что я скоро поеду в Петровку, и мне понадобятся все силы, я просто уверен в этом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.