Ольга Брюс
Дом на отшибе

Глава 1

Июнь 1973

В этом июне была адская жара, раскаленное солнце било в лобовое стекло, и «Волга» деда лениво гудела, поднимая клубы пыли на дороге. В салоне пахло бензином, горячим кожзамом и слабым табачным душком – дед курил редко, но запах от его папирос въедался намертво.

Петя сидел сзади, высокий, нескладный, почти уткнувшись коленями в переднее сиденье. Время от времени он приоткрывал окно, но горячий ветер в лицо только усиливал тошноту. Парня укачивало, он периодически закрывал глаза и пытался уснуть, но ничего не выходило.

– Гляди, как поле разошлось… – пробормотал дед, кивая на фермерские поля, верхушки кукурузы стремились к небу, только вот солнце сжигало всю листву.

Петя не ответил. Он смотрел вперед, в точку, где дорога сливалась с небом. Дед бросил взгляд в зеркало.

– Чего молчишь-то?

– Ничего, – буркнул Петя и отмахнулся.

Дед нахмурился, но больше не спрашивал.

Машина подпрыгнула на выбоине. Петя закрыл глаза, но становилось только хуже. В памяти вспыхнул тот день. Прошлое лето. Ребяческая выходка, что обернулась трагедией. Запах мокрой травы, звуки, его глаза… Мишка…

Петя резко открыл глаза и уставился в зеркало заднего вида. Он смотрел на себя, он вырос за год и очень изменился.

Июнь 1972

На кухне стоял запах свежих блинов, топленого молока и жареного мяса. В маленькой деревенской кухне бабушка хлопотала у печи, мелькая в переднике то туда, то сюда.

– Куда торопишься? – укоризненно взглянула она на Петьку, который наскоро заглатывал куски мяса, а потом, не успев прожевать, запихивал в рот еще теплый, рассыпчатый пирог. – Ты хоть дыши между кусками-то!

Но Петька чувствовал, что надо торопиться. Он думал – друзья наверняка уже узнали, что он приехал. Они должны были услышать шум мотора, увидели, как дед заезжал во двор. Скоро прибегут…

– Нет! Володь! Ты на него посмотри! – вскрикнула бабушка.

Дедушка зашел на кухню и засмеялся.

– Пускай! Он каникул год ждал! – сказал дед с улыбкой.

Бабушка продолжала ворчать, а Петя стал запивать еду молоком, он сердцем чувствовал, что вот-вот придут те, кого он так ждал. И точно. Со двора послышались звонкие крики, топот ног по деревянному настилу крыльца.

– Петька-а-а!

Бабушка покачала головой, вздохнула.

– Ну вот, не дают человеку спокойно поесть, – пробормотала она, вытирая руки о передник.

Дверь скрипнула, и в дом ворвались двое мальчишек – растрепанные, загорелые, шумные. Мишка, первым влетевший в кухню, остановился на пороге, втягивая носом воздух.

– О, да у вас тут праздник!

– Ага, у нас тут праздник! – передразнила бабушка. – А вы, оравка, небось, голодные, как черти?

Ребята переглянулись.

– Не откажемся, – выдал Витька, с хитрой улыбкой облизывая губу.

– Ну, раз пришли, садитесь! – неохотно махнула рукой бабушка.

Еще пару минут назад стол ломился от еды, но теперь бабушка видела, как трое одиннадцатилетних мальчишек сметают все до последней крошки.

***

После сытного обеда дед вытащил из сарая велосипед. Тот самый, на котором Петька гонял прошлым летом. Рама слегка облупилась, на руле еще держались старые, потрескавшиеся резиновые накладки, а цепь, кажется, чуть заедала. Но велик был рабочий, а главное – быстрый.

– Ну, давай, городской, покажи, не забыл ли, как кататься! – хохотнул Витька, хлопая ладонью по своему велосипеду.

Петька усмехнулся, закатил штанину и запрыгнул на седло. Вжик – и педали пошли в ход. Велосипед заскрипел, но послушно двинулся с места, набирая скорость. Витька и Мишка вскочили на свои велики и тут же помчались следом.

Они мчались по деревне, мимо пролетали знакомые дома с кривыми заборами, выцветшие ставни, дворняги, лениво прячущиеся в тени, курицы, всполошено разбегающиеся с дороги. Воздух был наполнен запахом травы, пыли и дымом от печек.

– Ну и как там в вашем городе? – прокричал Мишка, догоняя Петьку.

– Да что там… – махнул рукой тот, продолжая шустро крутить педали. – Мелочевка всякая: в кино ходил, на аттракционах катался…

– Во-о-от! Городские развлечения! – фыркнул Витька. – Аттракционы им подавай! А у нас тут и без этого весело будет, да, Мишка?

– Угу, – кивнул тот. – Чувствую, это будет самое крутое лето!

Витька поддал газу, обогнал Петьку и, сделав невероятно четкий вираж, вылетел к опушке, уводя всех с дороги. Они промчались по тропинке через поле, а потом спустились вниз, к реке.

С берега веяло прохладой. Вода неспешно бежала между камней, лениво неся по течению сорванные листья и сухие ветки. Где-то на другом берегу порхали бабочки.

Петька спрыгнул с велосипеда, уткнулся носком ботинка в мягкий, чуть влажный песок.

– Кто дальше закинет? – спросил Мишка, подбирая плоский камень.

Он крутанул его в пальцах, прицелился и швырнул. Камень отскочил от воды четыре раза, прежде чем ушел ко дну.

– Так себе, смотри, как надо, – Петька тоже нашел камешек, провел по нему пальцами, ощутив гладкую, обкатанную водой поверхность, и метнул его низко над водой. Камень подпрыгнул пять раз.

– Ладно, ладно, признаю, ты мастер, – рассмеялся Витька, запуская свой.

Ребята уселись на траву, скрестив ноги. Ветер играл в их волосах, солнце поднималось все выше и выше. Они перебрасывались словами о том, что будет дальше, спорили, кто первый залезет на старую сосну у мостика, кто быстрее доплывет до другого берега.

Лето только начиналось. И казалось, что впереди у них целая вечность.

***

Через пару дней Петьку разбудила бабушка, она смотрела на него сердито…

– Там твой Витька сумасшедший примчался… Тебя зовет! – сказала она.

Солнце только поднималось над деревьями, было совсем рано, но Витька не мог просто так прибежать, особенно в такую рань, поэтому Петя быстро натянул футболку и штаны и пошел на веранду.

– Я такое сейчас узнал! – заорал Витька, как только увидел своего друга.

Петька, все еще не мог до конца проснуться, он совсем не понимал, что вообще происходит.

– У нас тут в соседней деревне пункт сбора открыли! – продолжал Витька, запыхавшись. – Давай-ка собирайся… Будем макулатуру собирать! Накопим – и накупим всего, чего захотим в магазине!

Петька зевнул, уставился на него мутным взглядом.

– Макулатуру? – пробормотал он, садясь на старой кровати.

– Ну да! Газеты, книги старые, тетради – всё, что найдём! Там за килограмм платят, считай, бесплатно деньги дают!

В этот момент в дверях показался Мишка.

– Ты идёшь, нет? Мы уже мешки нашли!

Петька вздохнул, но спорить с друзьями было бессмысленно. Через пять минут он уже стоял во дворе, натягивая ботинки, а друзья крутились вокруг с пустыми мешками, размахивая руками и обсуждая план.

Так началась их большая охота за макулатурой. Они ходили по деревне, стучались в дома.

– Тётя Нина, у вас газет ненужных не завалялось?

Тётя Нина, ворча, выносила старый свёрток.

– Только чтоб порядок после себя навели!

В соседнем доме им отдали потрёпанные журналы, из которых выпало несколько открыток.

– Эх, хорошая была «Работница», столько рецептов… – вздыхала хозяйка, но, увидев их загорелые, пыльные лица, махала рукой. – Берите уж.

В сараях они нашли кучу старых тетрадей, исписанных до последнего листа. В кладовках попадались даже пожелтевшие газеты времён войны.

– Глянь, тут про Гагарина пишут! – воскликнул Мишка, держа перед собой газету.

– Эй, так нам её сдавать или читать? – засмеялся Витька.

К концу дня мешки были наполнены до краев.

– Ну что, пацаны, на мороженое точно хватит, – сказал Петька, завязывая мешок.

– Да какое мороженое, на велосипеды копим! – возмутился Мишка.

– Да ладно, хоть по одному-то можно! – Витька хлопнул его по плечу, и они расхохотались.

***

День клонился к вечеру, воздух тянул прохладой, и ребята шли домой, волоча за собой набитые мешки с макулатурой. Пыль прилипала к вспотевшим шеям, ноги гудели от усталости, но в душе было радостно – день прошел не зря.

Когда они миновали узкую тропку между холмами, Петька вдруг замедлил шаг. Он заметил дом – обветшалый, с покосившимся забором и крышей, на которой торчали пучки соломы, будто сам дом уже давно разваливался, но упорно держался.

– Чей это? – спросил он, кивая в сторону жилища.

Витька и Мишка как по команде сбавили шаг и переглянулись.

– Это? – Мишка почесал затылок. – Это бабка Тося тут живёт.

– Кто? – Петька перевёл взгляд с одного на другого.

– Да никто, – быстро ответил ему Витька, ускоряя шаг. – Пошли дальше.

– Не, подожди, – Петька ухватил его за локоть. – Почему туда никто не ходит?

– Да так… – Мишка нервно оглянулся на дом. – Взрослые не велят.

– Говорят, она ведьма, – шепотом добавил Витька, будто боялся, что его услышат.

Петька фыркнул.

– Ведьма? В нашем-то селе?

– А ты думаешь, нет? – серьёзно ответил Мишка. – Ты помнишь Петруху Кривого?

– Ну, помню, – пожал плечами Петька.

– Он однажды сдуру полез через её забор. Хотел в окно заглянуть. А на следующее утро весь его огород выгорел, прям дотла.

– Может, окурок бросил не туда?

– Ага, а корова у него сама собой сдохла еще через неделю?

Петька насупился.

– Ну, мало ли…

– И вот так у всех, кто к ней приближался, – подытожил Витька, понизив голос. – Беда за бедой.

Они стояли в зарослях травы, а старый дом казался пустым, безмолвным, но при этом живым – будто за ними кто-то наблюдает из-за грязных окон.

– Так что, если умный, туда не суйся, – сказал Витька, перехватывая мешок с макулатурой покрепче.

– Да я и не собирался, – буркнул Петька.

Июнь 1973

Машина медленно остановилась у знакомого забора. Дедушка заглушил мотор. Петя видел, что на веранде стояла бабушка, прищурив глаза от солнца, и махала рукой внуку.

– Ну, приехали, Петька, – сказал сухо дед, хлопая его по колену.

Петя молча открыл дверцу, вышел из машины. Он медленно оглянулся, будто ждал, что время обернется вспять, и все будет как в прошлом году.

Но во дворе было пусто.

Он поднялся на крыльцо, бабушка тут же заключила его в крепкие объятия, торопливо расцеловала, как делала всегда.

– Ох, вырос-то как… – пробормотала она, поглаживая его по плечу. – Совсем парень стал.

Петя натянуто улыбнулся.

Проходя внутрь дома, он ощутил что-то странное. Дом был тот же, но будто все в нем изменилось. Или это он сам изменился? Лёгкий холодок пробежал по спине, когда он шагнул через порог. На кухне за столом сидел Витька. Он заметил Петьку сразу, неловко привстал, словно не знал, стоит ли подходить.

– Привет… – пробормотал он, но голос его прозвучал неуверенно.

Петька сжал кулаки, открыл было рот, но тут же закрыл. Как поздороваться? Что сказать?

Витька выглядел почти так же, как год назад, но в его глазах было что-то другое.

Они молча сели за стол. Бабушка, будто не замечая напряжённого молчания, повернулась к холодильнику.

– Давайте, буду вас кормить… – сказала она, начав выкладывать на тарелки все, что наготовила.

Петя посмотрел на Витьку. Тот уставился в стол, ковыряя ногтем деревянную кромку.

Лето только начиналось, но теперь все будет иным.

Глава 2

Июль 1972.

Ребята сидели на берегу реки, они болтали ногами под водой. День был чудесный. Мешки с макулатурой они вчера благополучно сдали, и теперь в карманах у каждого весело шуршали рублевые купюры. Эта сумма им казалась огромной, хотя, конечно, ничего сверхъестественного они не заработали.

– Ну что, пацаны, что будем брать? – спросил Витька, вынимая из кармана свои сложенные вчетверо деньги и любовно их разглаживая.

– Велосипед, – не раздумывая выпалил Мишка.

– На троих один? – хмыкнул Петька.

– Ага, и кататься будем по очереди, – Витька захохотал.

– Не, ну правда, – Мишка стал серьезным. – Мы же можем еще подкопить!

– Ты знаешь, сколько он стоит? – прищурился Петька.

Мишка замолчал. Все они понимали: на велик они не насобирают.

– Значит, надо тратить с умом, – объявил Витька, доставая из-за пазухи свой список. – Вот, я вчера вечером написал!

Он развернул помятый листок и гордо продемонстрировал его друзьям.

Лимонад – по две бутылки каждому

Мороженое – по три штуки

Петарды (если останутся деньги)

Журнал про машины

Рыболовные крючки

– Дурак, – покачал головой Мишка. – Петарды зачем?

– А ты не хочешь посмотреть, как будут банки взлетать?

Петька рассмеялся и взял у Витьки список.

– Ну в целом, план неплохой, – кивнул он. – Только лимонад по три бутылки надо.

– И мороженое не три, а четыре! – добавил Мишка.

– Вот так всегда, – Витька с притворным вздохом скомкал список и засунул обратно в карман. – Я тут, значит, стратегию разрабатываю, а вы только и делаете, что тянете одеяло на себя. Ладно! По ситуации посмотрим!

Они смеялись, бросаясь камнями в реку, обсуждая, кто что купит, кому достанется самое вкусное мороженое, и хватит ли денег на пирожки у тёти Гали в сельпо. Конечно, было ясно, что придется немножко урезать свои желания, но мечтать же никто не запрещал.

***

Когда на деревню опустились сумерки, а окна домов светились мягким желтым светом, Петька вылез из окна своей комнаты и направился к сараю.

Там было темно и пахло деревом, сеном и железом. Петька, стараясь не шуметь, нащупал в углу брезентовую палатку. Осторожно потянул её к себе, но ткань за что-то зацепилась, и раздался тихий, но предательски резкий скрип.

– И куда это ты собрался, разведчик? – раздался голос деда прямо за спиной.

Петька вздрогнул и обернулся. Дед стоял в дверном проёме, уперев руки в бока.

– Эм… да тут, это… – Петька не знал, что сказать, но потом вздохнул и сдался. – Мы с ребятами в поход идём. В лес, на опушку. С ночёвкой.

Дед насупился, оценивающе посмотрел на внука.

– В лес, значит?

– Ну да… У нас еда есть! Мы деньги на макулатуру выручили. Печенье, мороженое, лимонад…

Дед кивнул.

– А костёр?

– Разведём! Мы ж не маленькие!

– А комары не сожрут?

– Да ладно, дед, комары не страшные, – улыбнулся Петька.

Дед помолчал, почесал подбородок.

– Ну ладно. Только чтоб утром были дома! И если что – сразу назад!

Петька кивнул так резво, что его кепка чуть не слетела с головы. Дед махнул рукой, разрешая брать палатку.

– Ну, давай, турист. Только не порвите мне палатку!

Ребята дошли до опушки в сумерках, когда лес уже начинал наполняться ночными звуками. Мишка первым принялся ставить палатку, Витька тем временем разводил костер. Петька таскал хворост, бросая ветки в горящую груду, пока пламя не разгорелось ярко и горячо.

– Вот оно! – Витька довольно хрустнул конфетой.

Они расселись вокруг костра, ноги вытянули к огню. Лицо у каждого светилось от счастья.

– Ну, вот, и пригодились наши труды, – с набитым ртом сказал Мишка, запивая печенье лимонадом.

Пламя плясало в темноте, где-то в далеке ухала сова, в воздухе пахло травой и дымом.

– Как думаешь, будет ещё лучшее лето? – спросил Петька, кидая в костёр сухую ветку.

Мишка улыбнулся, прикрыл глаза.

– Не знаю. Но этот вечер точно самый классный.

Они смеялись, травили байки, жарили хлеб на палках, пили лимонад, наверное, именно о таком ты потом рассказываешь детям и внукам. Именно это и есть детство или отрочество. Так все и должно было быть.

Огонь потрескивал, время от времени подбрасывая в воздух искры. Костёр уже начал потухать, угли светились алым, но пламя всё ещё было достаточно ярким, чтобы освещать лица ребят. Они сидели, завернувшись в куртки, морщась от укусов комаров, но никто не хотел идти в палатку.

– Давайте страшилки рассказывать! – вдруг предложил Витька, бросая в огонь сухую ветку.

– Давай, только без всякой чепухи! – сказал Мишка, устраиваясь поудобнее.

– Ну, вот тебе и не чепуха! – Витька приглушил голос, придвинулся ближе. – Вы же знаете тот старый дом, что стоит между сёлами? Тебя Петька он очень заинтересовал!

Петька поежился, перед глазами встал полуразвалившийся дом с покосившейся крышей, заросший травой двор и темные ужасные окна.

– Знаем, – кивнул он.

– Там старуха живёт, – продолжил Витька. – Но она не просто старуха… Ей триста лет.

– Фигня, – отмахнулся Мишка.

– Да не фигня! Я тебе говорю, она ведьма! Знаешь, почему её дом обгорел?

Петька и Мишка молчали.

– Во время войны в деревню зашли фашисты, – начал Витька, ещё сильнее приглушая голос, чтобы казалось, будто шёпот приходит из темноты. – Они стали хватать людей, жечь дома, расстреливать… Дошли и до её дома. Но они не знали, с кем связались.

Огонь медленно потрескивал, тени на лицах ребят играли и рисовали узоры.

– Она вышла к ним, маленькая, худая, страшная. Смотрит на них – и улыбается. А потом что-то прошептала. Фашисты засмеялись… А через минуту у них глаза начали вытекать.

– Чушь собачья! – воскликнул Мишка, но в его голосе все же чувствовался страх.

– Да ты сам подумай! – Витька вскочил на ноги. – Почему к ней никто не ходит? Почему никто не знает, как её зовут? Почему все обходят её дом десятой дорогой?

– Да просто бабка старая, отшельница… – пробормотал Мишка.

– Ага, отшельница, – усмехнулся Витька. – Боишься?

– Не боюсь!

– Ну так иди и докажи! – Витька ухмыльнулся. – Сходи к её дому, загляни в окно.

Мишка замер.

– Чего?

– Чего слышал. Раз ты такой смелый, раз ведьм не бывает, вот и сходи.

Петька переводил взгляд с одного на другого. Он знал Витьку – если тот взял кого-то «на слабо», значит, не отступится.

– Да ну вас, дураки вы! – пробормотал Мишка.

– Ну, значит, боишься! – тут же воскликнул Витька.

Мишка сжал кулаки.

– Ничего я не боюсь.

Витька усмехнулся.

– Ну так иди. Посмотри в окно. Или так и останешься трусом.

– Сейчас, что ли?

– Да нет… Когда смелости наберешься, тогда и иди…

Петька понял, что дело пахнет керосином…

– Ну всё! Прекращайте! Спать пора! Пошлите в палатку, а то нас комары сожрут!

Мишка вскочил, посмотрел обижено на Витьку и убежал в палатку. Петя смотрел на друга с небольшим укором.

– Не смотри на меня так! Вот не надо!

– Зря ты…

Петька тоже пошел в палатку, а Витька стал тушить костер…

Июнь 1973

Река тихо плескалась о берег, течение было ленивым, неспешным, словно сама природа замедлила ход. Витька и Петька шли вдоль воды, не глядя друг на друга. Пыль липла к подошвам, солнце нещадно палило, но ни один из них даже не обращал на это внимание.

Они не могли начать разговор. Молчание давило, но казалось, что любое слово, которое они произнесут не будет иметь никакого смысла. Они дошли до своего старого места – того самого, где когда-то сидели втроем. Ребята опустились на песок, Витька первым взял плоский камень, покрутил в пальцах, а потом запустил в воду. Камень отскочил один раз, потом утонул. Петька тоже кинул свой, не особо стараясь. Он ударился о гладь реки, сделал два слабых прыжка и исчез.

Витька вздохнул.

– Думаешь, я виноват? – тихо спросил он, не глядя на Петьку.

Петька посмотрел на друга. Витька медленно повернул голову, их взгляды встретились.

Петька покачал головой.

– Мы оба виноваты…

Витька сжал челюсти и снова уставился в воду. Солнце продолжало опускаться к горизонту, день таял в золотом свете.

Глава 3

Июнь 1972

Мишка избегал Витьку. Не приходил на рыбалку, не появлялся у реки, даже по деревне ходил окольными путями, лишь бы не столкнуться. Витька сначала не замечал, потом начал злиться, а теперь уже ходил и спрашивал у всех подряд:

– Чего он, обиделся, что ли?

Петьке от этого тоже стало не по себе. В один из дней он видел, как Мишка сидел на крыльце, уткнувшись в книгу, и делал вид, будто никого вокруг не существует. Витька махнул рукой и ушёл кататься на велике, но Петька решил разобраться.

Он зашел в дом Мишки, постучал в открытую дверь.

– Можно?

– Проходи, – буркнул Мишка, даже не отрываясь от книги.

Петька сел напротив, выждал немного, а потом спросил:

– Чего ты так себя ведёшь?

Мишка молчал.

– Ты что, правда обиделся? Или…

Мишка резко закрыл книгу.

– Я боюсь, – выдохнул он.

– Чего боишься?

– Что Витька не отстанет, – Мишка сжал книгу в руках. – Что он будет лезть дальше. Что скажет мне снова: «Ну давай, докажи, что не трус».

– Так не иди, – пожал плечами Петька.

Мишка фыркнул, в его глазах была злость.

– Ты-то уедешь, тебе всё равно… А я тут останусь. И Витька весь год будет донимать меня, говорить, что я струсил.

Петька задумался.

Витьку он знал давно. Тот действительно мог докапываться, напоминать, подкалывать – не со зла, просто потому что считал это игрой.

– Ладно, – наконец сказал Петька. – Пойдём туда вместе.

Мишка резко поднял на него глаза.

– Чего?

– Ну а что? Тоже мне дело! Все вместе пойдём, заглянем в это окно и уйдём.

Мишка открыл было рот, но закрыл его, обдумывая слова.

– Ты серьёзно?

– Конечно! – усмехнулся Петька. – Чего там бояться? Просто старый дом.

Мишка замолк. Но кивнул. Решение было принято.

***

Когда ребята вышли к старому дому, солнце уже садилось за деревья, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. Дом стоял мрачный, обветшалый, с перекошенной крышей и почерневшими от времени стенами. Трава у забора росла высокая, словно ее никто не косил годами.

– Ну вот, – выдохнул Витька, пытаясь скрыть в голосе напряжение. – Давай, Мишка, раз уж ты такой храбрый.

Мишка сглотнул, но отступать было некуда. Он шагнул к крыльцу, доски под ногами предательски заскрипели.

– Эй… Бабушка? – позвал негромко он, стуча в дверь.

Но в ответ была только тишина.

– Может, не дома? – пробормотал Петька, чувствуя, как внутри растёт неприятное чувство.

– А может, и дома, но не хочет выходить, – хмыкнул Витька, но без прежнего задора.

– Бабушка, вы дома? – громче позвал Мишка.

Тишина. Ребята стояли, переминаясь с ноги на ногу. Было тревожно, неуютно.

– Всё, пошли, – сказал Петька. – Никого нет, значит, не судьба.

– Да, хватит, – поддержал его Витька, хотя сам же их сюда и притащил.

Но Мишка отрицательно покачал головой.

– Я загляну в замочную скважину.

– Да ну тебя! – зашипел Витька.

– Струсил?

– Да я-то нет! Просто… Просто не надо туда лезть!

Но Мишка уже наклонился, прильнул глазом к ржавой, узкой щели в старом замке.

Он замер. Стоял, не двигаясь.

– Ну что там? – шёпотом спросил Петька.

Мишка молчал.

– Эй? – Витька шагнул ближе, протянул руку, чтобы его дёрнуть…

И вдруг Мишка закричал так неистово, так жутко, что их всех пронзило холодом. Он отшатнулся, схватился за голову и рванул прочь.

– Бежим! – только и крикнул Петька.

И они бросились вслед за ним, ломясь через траву, натыкаясь на ветки, не оборачиваясь назад. Дом остался позади. И лишь тёмные окна по-прежнему смотрели им вслед.

– Мишка!! – орал Витька, пытаясь догнать друга.

– Стой, дурак! – кричал Петька, но тот не слушал.

Он бежал как сумасшедший, будто за ним гналось что-то страшное, невидимое. Его ноги заплетались, он пару раз споткнулся, но не останавливался.

А потом… Он просто рухнул прямо на землю. И закричал.

Это был не просто крик – это был животный, неистовый, оглушающий вопль, полный ужаса, боли и чего-то ещё, чего ребята не могли понять.

– Мишка! Мишка, очнись! – Петька бросился к нему, схватил за плечи, начал трясти.

– Эй, очухайся, это мы! – Витька упал рядом, хлопнул его по щекам.

Но Мишка продолжал орать. Его истерический крик разливался по округе, оглушая мальчишек, в глазах которых читался истинный ужас, пробудившийся от Мишкиного непредсказуемого поведения. Глаза его были распахнуты, но он будто не видел друзей. Лицо побледнело, губы дрожали.

– Да что с ним?! – прошептал Витька, испуганно глядя на Петьку.

– Не знаю… Не знаю!

Петька обернулся, туда, где за деревьями темнел силуэт старого дома. Внутри что-то похолодело.

– Надо тащить его домой!

Они схватили Мишку под руки и, спотыкаясь, побрели в сторону деревни. Тот был тяжелый, его ноги волочились по земле, а сам он лишь всхлипывал и стонал.

Когда они добрались до его дома, крики Мишки уже переполошили всю округу.

Из сарая выбежала его мать – растрёпанная, в глазах ужас и паника.

– Миша?! Что случилось?!

Она упала перед ним на колени, схватила его за лицо, провела ладонями по голове, проверяя, цел ли.

– Где болит? Ты упал? Ты дрался?!

Мишка не отвечал. Он просто смотрел сквозь неё, тяжело дыша.

Мать в панике оглянулась на Петьку и Витьку.

– Что случилось?!!

Тут прибежал и его отец. Невероятно мощный мужик, взгляд был суровым, он думал, что они опять что-то натворили, так что в руках уже держал толстую палку.

– Что тут за ор?! – рявкнул он, а потом увидел сына. – Вы что с ним сделали?!

– Мы… Мы ничего! – заикался Витька.

– Где вы были?

– Мы просто… Просто…

Мужчина прищурился.

– Где?!

Петька сглотнул, посмотрел на Витьку. Тот покраснел, но все же выдавил из себя:

– У старого дома…

На мгновение повисла гробовая тишина. Женщина в ужасе прикрыла рот рукой. Мужчина со злостью выдохнул:

– Какого чёрта вы туда полезли?!

Он собрался было еще что-то сказать, но тут во дворе раздались тяжелые, решительные шаги.

– Петька!

Это был дед. Он пришел быстро, будто уже знал, что что-то случилось. Его лицо было хмурым, глаза – сердитыми.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он резко, переводя взгляд с Петьки на бледного, дрожащего Мишку.

– Да они… Они в старый дом ходили! – взорвался отец Мишки. – И вот что теперь!

Дед на секунду замер. А потом стиснул челюсти.

– Иди сюда!

Он схватил Петьку за локоть и потянул прочь.

– Дед, да я…

– Молчи.

– Но мы же просто…

– Я сказал – молчи!

Хватка деда была настолько твердой, что Петька даже не пытался сопротивляться. Он только обернулся на мгновение: Витька стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу, а мать Мишки всё ещё пыталась привести в чувства своего сына. Петька сглотнул. Что-то было не так. Дед молчал всю дорогу. И от этого становилось только страшнее.

***

Петька ворочался в кровати, простыня сбилась в комок, а подушка казалась твердой, как кирпич. В комнате не было так уж темно, окна были чуть приоткрыты, и сквозняк приносил с улицы запах сырой травы и дыма.

Страх сковывал Петьку изнутри. Не такой страх, как когда лают собаки в темноте или как когда ждешь двойку за контрольную. Этот был другой – липкий, глухой, иррациональный.

Он не мог сформулировать, что именно произошло у того дома, не мог объяснить себе, почему Мишка закричал так, будто увидел что-то жуткое, но чувствовал нутром: это было что-то немыслимое. Что-то, что не возможно не испугаться.

Часы на стене с глухим щелчком отсчитали три. И вдруг издалека донёсся гул двигателя. Машина.

Петька сел в кровати. У них в деревне в это время никто не ездил. Разве что была какая-то серьезная необходимость. Он осторожно встал, натянул штаны, прошмыгнул по скрипучему полу, стараясь не разбудить бабушку, и тихо подошел к двери.

Когда он открыл ее, холодок ночного воздуха ударил в лицо.

На крыльце сидел дед. В темноте едва было видно его очертания, но тлеющая сигарета светилась в руке красной точкой. Дед не обернулся.

– Дед… – прошептал Петька. – Ты тоже не спишь?

– Нет, внучек.

Старик сделал глубокую затяжку.

– Ты слышал машину?

– Слышал. – Петька шагнул ближе. – Это кто?

Дед пожал плечами, не поворачивая головы:

– Фельдшер, наверное. Из соседнего села. Такому и среди ночи звонят.

Петька прикусил губу.

– С Мишкой всё будет хорошо?

– Утром разберёмся, – тихо ответил ему дед. – А сейчас ступай. Не тревожь душу раньше времени.

– Но я не могу спать.

– Попробуй.

Голос деда был ровным, но в нем сквозила усталость. Не физическая – другая, глубже. Петька медленно вернулся в дом. Лёг. Закрыл глаза. Но сон так и не пришёл.

***

Бабушка молча накрывала стол к завтраку. На столе появлялись одна за другой знакомые с детства тарелки – каша, варенье, хлеб, парное молоко. Всё было как всегда. Только вот атмосфера уже была другая.

Петька сидел за столом, перебирая ложкой овсянку, не притрагиваясь к ней. Бабушка то и дело косилась на него – не строго, не с упрёком, а как-то тревожно, будто боялась чего-то сказать.

– Ба… – тихо спросил он, не поднимая глаз. – Там что, всё совсем плохо?

Она остановилась, держа в руках полотенце, и посмотрела на него. В глазах её скользнуло что-то неясное – сожаление, страх, плохое самочувствие…

– Дом тот нехороший, – наконец произнесла она, почти шепотом. – И баба там живёт тоже нехорошая.

Она положила полотенце на стол и присела напротив.

– Я не знаю, что вы ей сделали, но она… Она на многое способна.

Петька хотел что-то сказать, спросить, что именно бабуля имеет в виду, но не успел. В кухню вошёл дед. Суровый, невыспавшийся, с напряженным выражением лица. Бабушка тут же затихла, отвернулась, как будто её только что поймали на чём-то запрещённом.

– Не забивай пацану голову чепухой, – буркнул дед, проходя к столу. – Не рассказывай всякий бред.

– Это не бред, – сказала бабушка, не глядя на него. – Ты сам знаешь…

Дед налил себе чаю, шумно отхлебнул. Стало еще тревожнее.

Петька ковырялся в каше, потом отодвинул тарелку.

– Я, наверное, к Мишке пойду, – произнёс он нерешительно.

Дед застыл. Повернулся к нему.

– Нет уж, – строго сказал он. – Я сам схожу. Сначала поговорю с его отцом. Спрошу, что и как.

– Но…

– Никаких «но»! – оборвал дед. – Вам пока там делать нечего.

Петька сжал губы и опустил глаза. Кашу он так и не доел.

Глава 4

Петька сидел у окна. Каждый раз, когда где-то за забором кто-то проходил или проезжал, он вскакивал, но всё напрасно – деда всё не было.

Время тянулось мучительно медленно. Тень от вишни за окном ползла по двору, а парень всё сидел, сжимая кулаки, и пытался выкинуть из головы картину вчерашнего вечера: Мишка, закативший глаза; крик, как будто вырывавшийся из самой глубины его души. И этот ужасный дом.

Дед ушёл почти час назад, но Петьке казалось, что прошла вечность.

Не выдержав, парень натянул кеды и выскользнул за калитку. В голове крутилась мысль: может, Витька знает что-то?

Он дошёл до их дома быстро – пару поворотов по знакомым тропкам, обогнул старый сарай с облезлой табличкой "Осторожно, собака" и постучал в калитку.

Вместо Витьки вышел его старший брат Вова – широкий, угрюмый, лет шестнадцати, с огромными плечами. Он прищурился, увидев Петьку, и не стал открывать.

– Чего тебе?

– Мне Витьку, поговорить надо…

Вовка хмыкнул.

– Поговорить? А еще чего?

Петька смутился.

– Ну… просто хотел узнать, как он…

– Никак. Он под замком.

– Что?

– Отец его вчера за шкирку домой притащил и велел до завтра из комнаты не выпускать. Без разговоров. Сказал, если хоть в окно выглянет – получит по полной.

Петька переминался с ноги на ногу.

– Понял…

Вовка уже собирался захлопнуть дверь за собой, но замер и посмотрел на Петьку, чуть склонив голову.

– Знаешь, вы идиоты.

– Чего?

– Сунуться к ведьме… Да вы же настоящие идиоты, – буркнул он. – Детвора бестолковая…

Петька хотел что-то возразить, но слов не нашлось. Он повернулся и пошёл прочь.

***

Время было к полудню, когда во дворе наконец послышались шаги. Петька выскочил на крыльцо – сердце бешено стучало в груди. Дед шел неторопливо, устало. Он снял кепку, провел рукой по жиденьким волосам и только тогда поднял глаза на внука.

– Ну? – выдохнул Петька.

Дед не сразу ответил. Подошел ближе, сел на скамью у стены, тяжело вздохнул и достал папиросу.

– Отец его вчера сам за врачом поехал, в райцентр, – сказал он наконец.

– Из-за… Того? – Петька сглотнул.

Дед кивнул.

– Врач сказал, у парня острый невроз. Перепугался сильно. На нервах. Усталость, стресс… Такое бывает. Сказал – нужен покой, тишина. Отдых.

Петька молчал. В горле стоял ком.

– Сейчас никого не пускают, – продолжал дед. – Родители попросили не беспокоить. Ни тебе, ни Витьке туда соваться не надо.

Он посмотрел на Петьку пристально.