Попаданец-Баранец
Кастор Близнецов

© Кастор Близнецов, 2025

ISBN 978-5-0065-9601-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Попаданец-Баранец
Кастор Близнецов

Аннотация

Попаданцы – они и в Африке попаданцы. Дмитрий Баранец попадает в непонятный мир. Фамилия дает ему некоторую фору…

От автора

Начинал я сей труд как рассказ-притча, или даже стёб, о возможном переносе личностей в неизвестный мир в определённый миг времени. Но в процессе написания, общения и раздумий решил продолжить повествование. Пишущая братия поймёт, как трудно писать, когда была одна мысль, одно наблюдение. А тут бац! Надо расширять поток сознания. Когда читатели ждут проды – на ум приходит рифма «роды»…

Глава 1

Хорватского теннисиста Чилича достали уже

вопросы типа: «Где мы будем чилить?»

Открываю глаза – тыква раскалывается! Ну, в смысле, головка вава! То есть бобо. Протираю очки. Я в каком-то отстойнике, кровать как на Токийской Олимпиаде, картонная. «Может это сон?» – думаю я.

Но вот кто-то проходит мимо картонной двери, и я пулей выскакиваю. Жить в неведении не мой стайл. Хоть я и не легкоатлет, но тело тренированное. Дверью чуть не сшибаю чела.

– Извини братан, чё здесь происходит?

– Аааа! – истошно кричит «проходимец», но потом, успокоившись, смотрит на меня с сочувствием. – Новенький?! Добро пожаловать в «Попаданцы». Это я так называю этот мир. Я Попаданец-Голодранец. А ты кто?

– Я Димон Баранец, -отвечаю, а сам таращусь вокруг.

«Голодранец», как я мысленно прозвал нового знакомого, – худощавый парень невысокого росточка с симпатичным лицом. Если бы он захотел сменить пол, то хирургу не пришлось бы много возиться над его телом. Сейчас ведь много любителей маленьких титичек. Силиконовые груди женщин, как и геи там, толерантность, русофобия, -разъедают Запад. Мы с Голодранцем находимся в бесконечном коричневом коридоре с картонными дверями.

– А твой ник какой? – спрашивает он, и видя мое замешательство добавляет, – Ну, погоняло…

– ?

– Ты заполнял анкету? Что писал в строке «Попаданец»?

– Баранец, вот что я написал! – я вспоминаю, что на КПП заполнял какую-то анкету.

– Слушай, повезло тебе! – Голодранец весь засветился от восхищения. – Я так понял, Баранец – это твоя фамилия?! А журналист Виктор Баранец, случаем, не твой родственник?

– Нет, просто однофамилец, – я до сих пор не врублюсь, при чем тут моя фамилия? – Мы где?

– Прежде чем ответить на твой второй вопрос, я расскажу в чем тебе повезло. Он, не будем богохульствовать, накрайняк будем называть Его — системой. Так вот, Он строго следит за правильностью рифмы. Если в графе «Попаданец» ты пишешь «страдалец», то сразу попадаешь в отряд засранцев. Да, да! Есть такая многочисленная группа. Рифму Он отслеживает четко. Но видно, что Он нерусский. И даже не хохол. Так бы заметил, что ударение в твоей фамилии не совпадает с «попаданцем». Он дает только одну попытку срифмовать свой ник. А так как первое что приходит на ум – это американец, либертарианец и тому подобное, то при совпадении звучит сигнал повтора, и ты попадаешь в засранцы. Хоть бы объяснял Он всем правила игры, если это игра. Но чувство черного юмора у Него есть.

– Умереть, не встать!

– А теперь подумай, какое сегодня число?

– 22-е июня, – отвечаю я.

– Мало того, 22-го июня 2022 года в 22 часа 22 минуты, 22 секунды, я полагаю, местного времени случился этот Постап.

– Пост Апокалипсис? – моему изумлению нет предела.

– Да. Каким-то образом две страны переместились сюда. Россия и Америка! Он тусовал людишек без разбора. Есть здесь стенд, на экранах которого, как на айпаде, можно руками найти никнейм и бывшие данные любого перца или девки. ФИО, где родился и т. д. На русском и на английском.

– А ты откуда, Голодранец?

– Кстати, меня в прошлой жизни Виктором звали. Я сам из Владика. Поэтому я многое узнал! Я не лежал, выпучив глаза. Ходил, бегал, общался. Например, я узнал, что Моргенштерн попал в ряды засранцев. Здесь бабло не играет никакой роли. Подозреваю, что Илон Маск тоже попадет в засранцы.

– Ну да, он своими мечтами об освоении Марса и прожектами типа Гиперлупа смог привлечь многих инвесторов. Кстати, он сам постоянно обижался, когда его называли не изобретателем, а инвестором.

– Так вот, Димон, я проходил мимо двери с надписью «Засранцы» и заглянул туда за дверь. Вонь ужасная! Перпендикулярно нашему вдаль уходит коридор засранцев. Цвет темно-коричневый. У нас здесь светло-коричневый, почти бежевый. Но они не могут выйти из своего коридора к нам. Кстати, столовая у нас своеобразная. Пища выдается автоматически, какая-то каша, напиток. Никаких кофе, чая, хлеба нет в помине. Секс запрещен под страхом понижения в засранцы. Но куда их бедолаг понижают? Одни вопросы. Например, я спал, когда меня переместили сюда. Уверен, ты тоже спал. Если людей перемещают во сне, то в нашем реальном мире сейчас паника. Ищут вакцину противосонную. Зачем такой мир, где нельзя поспать? А, Димон!?

– Согласен. А сейчас, Витя, покажи мне столовую, может накормят?

Глава 2

– Чем русские отличаются от японцев?

– Русские до сих пор ненавидят Америку за Хиросиму и Нагасаки.

– Ты такой простой, Дима, что я говею, – смеётся Голодранец. – Во-первых, отсеки или блоки тут разделяются по часовым поясам. Для каждого отсека своя столовка, душевое помещение и гальюн. Во-вторых, ночью тебя не будут кормить. Я, дождался 6 часов утра Дальневосточного времени, быстро съел паёк и отправился на прогулку.

– А посмотреть кого-нить из друзей, родни где можно?

– Представь себе Дима, информационное табло здесь в каждом отсеке. Пойдём глянем.

И мы идём налево от моей двери. Хорошо хоть без номера дверь. Простая табличка «Баранец». На русском языке. Если наступит амнезия, друг Голодранец дотащит меня до моей каюты. Проходим комнату Вегетарианца, и ещё с дюжину. останавливаемся возле табло.

– У меня братишка в Томске, – говорю, – вдруг сюда попал?

– Я так понял, тоже Баранец?

– Ты же сказал, что одинаковых ников не может быть в нашем бункере?!

– Ну да, не подумал просто. Хотя… Давай наберём город Томск, Баранец… братишку как зовут?

– Валерка.

– Валерий. Нет его ни здесь, ни в «Засранцах». Поди, тусовался ночью? Тогда ему повезло.

– А давай наберём Басандайка Томской области. Мы сами из этого посёлка. Вдруг Валерка на побывке в родных пенатах.

Голодранец быстро набирает Басандайку, но там нет братишки Баранца. Хочет уже поменять дислокацию, возможно на Владивосток, но тут я оживляюсь.

– Постой, постой Витя. Кажется, соседка моя, Иришка Тимофеева, сюда попала. Если с Москвой разница по времени 4 часа, то далеко ли идти?

– Забудь о дальности, всяк сюда входящий! Я думаю, Он испытывает нас. Гиподинамией хочет нас порешить. Пошли, пошли, Димон. Я думаю через 200 дверей дойдём до твоей знакомой.

И мы идём мимо однотипных картонных дверей. Благо ещё ночь всюду, народ спит. А дальневосточники далеко от нас. Где-то слышен храп, где-то несвязное бормотанье. Долго ли, коротко ли, но мы доходим до четвертого от Москвы часового пояса. Остановившись у двери с табличкой «Сорванец» стучим в дверь. В смысле, я стучу.

– Открыто! – слышим мы звонкий голос Ирочки.

Осторожно открываем дверь, на кровати сидит испуганная симпатичная девчонка лет 17—18. Но я-то точно знаю, что она ровесница моего братишки Валерки. Значит годков ей 19—20. Она сразу узнаёт меня и бросается на шею.

– Дядя Дима, какое счастье видеть Вас в трудную минуту рядом с собой!

Её тело сотрясается от всхлипов. Она и плачет, и смеётся. И крепко прижимается. Мне становится неудобно перед новым знакомым. Тем более, пробуждается жгучее желание, низ живота становится тёплым, подлый предатель поднимает голову и хочет осрамить меня перед всеми. Я немного отстраняю нижнюю часть тела вопреки хваткой удавки Ирки. Засовываю руку в карман. «Попался вражина?!» Прижимаю его к ноге. Нельзя нам сейчас в засранцы!

– Иришка, ну какой я тебе дядя?! Я тебе в «мой молодой человек» гожусь. Рассказывай. Да, это мой новый приятель. Зовут Виктор, он из Владивостока.

– Ой, здравствуйте дядя Витя! Я Ирина Тимофеева из Басандайки.

– Здравствуйте Ирина! Мне кажется, я даже моложе Вас. Давайте на «ты»?!

– Давайте… Давай попробуем, – Ирина снова переводит счастливый взгляд на меня. – Дядя Дима, куда мы попали? Расскажите, а то я в трансе до сих пор.

– Ты неисправима, Ирка. Как прилежная ученица всех на «вы» зовёшь. Итак, мы здесь все ПОПАДАНЦЫ. Ты, поди, в анкете написала «сорванец»?

– Да. А как Вы узнали?

– Нашли мы тебя по Басандайке. А никнейм там на табло был твой указан. Как-то я нескладно заговорил. Кстати, Витя считается здесь долгожителем. Он всё разведал. Ну-ка, братан, расскажи девчушке что почём тут.

И Виктор рассказывает Ирине обо всём, что разведал. Но она спохватывается.

– Может вы присядете? Кровать правда хлипкая…

– ГГ был плоским, мало того, он был картонкой, – пытаюсь приколоться я.

– Дядя Дима! Главный герой? Поясните!

– Он – это лежак. Который развалится, если мы все втроём усядемся на него. Бум-бум?

– Ну Вы прям как литературный критик и юморист в одном флаконе. Мне просто неудобно сидеть перед вами.

– А ты приляг, Ирчонок. Витя может присесть на тумбочку, а я обопрусь об косяк. Хотя он тоже картонный. Сдаётся мне, неспроста всё здесь картонное! Может мы попали на перевалочную базу?

Ирина лезет в карман и достаёт початую плитку шоколада.

– Ребята, а у меня вот что есть! – она как ангелочек вскидывает вверх лакомство. – Давайте предадимся радостям жизни!

– Ирка, притормози, – я хмурю брови. – По крайней мере, я отказываюсь от твоего угощения в твою же пользу. Сейчас тебе Витя расскажет про столовку, и ты станешь немного взрослее.

– ??? – Ирина вопросительно глядит на Виктора.

– Хрен да каша, пища наша! – А Виктор то, тоже весёлый парень! – Вернее, ни хрена ты, Ира, здесь хрен не сыщешь. Если только кто-то не сунул этот корень в карман, как ты шоколадку. Каша без соли. Бурда вместо кофе. Всё пресное, невкусное. Ваша рыгаловка откроется часа через 2—3.

И Виктор продолжил рассказ про часовые пояса, распорядок, отделение «Засранцев».

Глава 3

Если бы вам удалось надавать под зад человеку, виновному

в большинстве ваших бед, вы неделю не смогли бы сидеть.

– А кроме нас и «Засранцев» кто-нибудь ещё есть? – прерывает Виктора Ирина. – Мы, я так думаю, середнячки…

– Да вот в том то и дело, что Димон помешал мне узнать. Как выскочит, как выпрыгнет…

– Да ладно, на Димона всё валить, – встреваю я. – За 11 часов (разница часовых поясов) я бы на твоём месте, Витёк, на 3 раза всё оббежал.

– Ирина пусть остаётся, ей скоро завтракать. Вдруг здесь один раз в день кормят? А мы, Димон, можем пойти на разведку.

– Нет, нет, ребята! Не оставляйте меня одну.

– Ирка права, – медленно проговариваю я. «Какая же она стала красивой! Невеста…» – С востока могут нагрянуть мародёры и насильники. Без обиды, но не секрет, что на Дальнем Востоке много потомков сосланных Сталиным неблагонадёжных элементов. Далее. Теперь не только амеры и персонажи из Ветхого Завета ориентируются по сторонам света, но и простые русичи. И ещё. Надо сделать какую-то зарубку. Вдруг мы попали в «день сурка»? И завтра всё повторится по новой? Видеокамер не видно. Но Всевидящему Оку техника не нужна.

– Не буди лихо, пока оно тихо. Не вспоминай Его всуе…

– Ты хоть понял, что сказал, Витя? Система, Он, Всевышний… Какая разница, раз мы в такой заднице? Почти в рифму… Ты, Витёк, можешь продолжать свой движ, а я поохраняю Ирку. Может она соснуть хочет. Ну, в смысле ещё поспать. А нет, так покажу ей табло, душевую, все дела.

– Лады ребята, пробегусь в западный конец. Там скоро пиндосы должны заполонить коридор. Вот потеха-то будет! Моя лачуга, если разойдёмся, на востоке. Надпись на двери «Голодранец». Не прощаюсь.

– Давай, дёргай уже, – ухмыляюсь я.

– Успехов Виктор, – застенчиво говорит тихим голосом Ирина.

Настало время описать внешность героев. Я, Дмитрий Баранец ростом шесть футов два дюйма. 25 лет. Глаза карие. Окончил Томский универ. По распределению попал в Объединённый институт ядерных исследований в город Дубну, что под Москвой. Спортом не занимаюсь, но делаю зарядку и обливаюсь холодной водой. Ирка Тимофеева соседка в посёлке Басандайка. Обычно мы не помним, или даже не знаем ребят и девчат моложе себя. Но Ира своими подвигами прогремела в посёлке, но это уже совсем другая история… Рост примерно пять с половиной футов, стройная, глаза синие. Витя примерно того же росточка, живчик. Глаза зелёные. У нас в помещениях сейчас 90 градусов по Фаренгейту. Что, не нравится?! Вот и мне тоже. Любите свой язык и свою Родину!

– Ты Валерку, братишку моего, давно не видела?

– Дядя Дима, он же в Томске в Вашем универе хвосты подчищает. Я тоже закончила первый курс, но в медицинском университете. С отличием! Поэтому была на каникулах в Басандайке.

– Когда-то универ в Томске был один. Потом все институты кинулись повышать свой статус до университета, и, при возможности, до академии. Значит он готовился к экзаменам?! Но скорее тусил на уикэнде. А ты значит спала?

– Я ведь жаворонок, дядя Дима. Спала, конечно. А почему Виктор говорит, что именно в 22 часа 22 минуты 22 секунды 22-го июня случился перенос наших тел? И в 2022 год, который у нас на дворе?

– Ну, во-первых, Ирка, ты могла бы спросить его об этом напрямую. А во-вторых, ты не заметила на его руке часы? А я заметил. Он просто проснулся, глянул на часы, маленько подумал и пришёл к такому выводу… Я вот ни хрена не перетащил сюда. Правда, у меня есть туфли, футболка и джинсы. А как ты будешь выживать в халатике и шлёпках? Не представляю. Хорошо хоть в халатике заснула. Так бы бегала в одном лишь лифчике.

– Хорош издеваться, дядя Дима! – краснеет она, но это только делает её прелестней. – Спать мне ни капельки не охота. Давайте я схожу в душ, а Вы посидите тут?!

– Давай я тебе покажу где душ. Ни мыла ни зубной пасты тут не дают. Полотенца тоже. Чем будешь вытираться?

– Не знаю.

– Вот тебе мой носовой платок, он чистый, – протягиваю я ей ещё один «подарок судьбы». Привычка носить носовой платок в заднем кармане.

– А там душевая женская, или общая?

– Честно говоря, Ирка, сам ещё не был в душевой. Но в туалете хоть кабинки с дверками. Короче, сомненья прочь…

И мы идём в коридор. Ирина сначала идёт в туалет. Я в это время проверяю душ – никого! Затем Ирина заходит в душ, а я в туалет. Надо поступать всегда, как королева Виктория (или Елизавета?): если видишь туалет, хочешь-не хочешь посети его. И выхожу я из туалета вовремя. Какие-то «восточники» хотели заглянуть в душ. Но я грудью закрываю вход:

– Занято!

– А ты откуда знаешь? – спрашивает тот, что покоренастее. Второй, высокий как жердь, интеллигентно помалкивает. – Ты же только что с толчка слез?!

– Там моя жена, – просто отвечаю я. – Не верите, подождите пять минут, и она выйдет.

– Лёха, сечёшь? – шкрябает свою грудь под тельняшкой коренастый, – сюда в «Попаданцы» и семейные пары попадают! Сиги есть?

– Нет.

– А если найду? – тут коренастый хохочет, и даже длинный улыбается. – Пошли дальше Лёха, не будем семейных обижать.

И парочка «восточных» двигается дальше. А я принимаю решение заглянуть в душевую. Тем более, что сам ещё не знаю – что да как там всё обустроено. Тихо стучу в дверь. Тишина. Приоткрываю дверь и захожу внутрь. В помещении кабинок 20 и столько же раковин для умывания. Двери кабинок тоже картонные. Я заглядываю в первую кабинку, и обращаю внимание на матово-серый цвет всего. В том числе и леек и ручек. Никаких крючков, никаких подставок для мыльниц. Смотрю на раковины – они тоже серого цвета. Под вид молотковой эмали, только всё гладкое, и светопоглощающее. Сначала умываю лицо. Так как платка нет, отряхиваю руки и мотаю лицом по-собачьи. Подаю голос:

– Ирка, ты где?

– Дядя Дима, я заканчиваю, – слышен голос из дальней кабинки.

– Эх, ничего нету под рукой, так бы спинку тебе потёр, – кричу.

– Ну Вы шутник, дядя Дима. Всё, выхожу.

И рыжая бестия выходит с мокрой головой, в мокром халате. Хорошо всюду 90 градусов по Фаренгейту, это по Цельсию около 32 градусов. Жара!

– А ты знаешь, Ирка, мне пришлось назвать тебя женой двум восточникам, чтобы они прошли дальше. А то ведь в душевую хотели зайти.

Мы вышли из душевой и направились к табло.

– Значит Вы мой спаситель, – задорно говорит она и смеётся.

На табло с разбегу не могу найти никого знакомого. Вот вижу, правда, Майкла Бома. Написано по-английски. Он гражданин США, но, видать, отирается в Москве. Участвует во всех ток-шоу на политические темы.

– Я, честно говоря, не знал, а вдруг там в душевой один рожок, и ты голенькая перед ними предстанешь? Архаровцев полно, не все знают, что за секс идёт понижение в «засранцы».

– Фу, как некрасиво.

– Забудь слово «некрасиво», всяк сюда входящий!

– Что-то это мне напоминает, дядя Дима.

– И мне. Без ГУГЛа как без рук. Тебе не холодно? Вон соски затвердели!

– Да ну Вас, дядя Дима. Только в краску вгоняете.

Тут мимо проплывает толстый сердитый мужик. Двигается он с востока. За ним виднеется уже человек 8 «восточников». Мы с Ириной благоразумно заходим в её комнату.

– Скидавай халат, знакомиться будем, – с серьёзным видом говорю я. Люблю прикольнуться…

– Вы серьёзно, дядя Дима? – задумчиво спрашивает она. Но не возмущается. И главное, не краснеет. Но глазки потупила.

«Девчонки любят, когда их уговаривают. Но я не такой!»

– В мокром халате вмиг простуду подхватишь. Я отвернусь, а ты в постель быстро юркнешь. Пусть халат и трусики сохнут.

– Океюшки! – не дожидаясь, пока я отвернусь, Ирка-шалунья раздевается и запрыгивает под одеяло.

«Хороша дивчина!»

– Могу массаж спины сделать, – на всякий случай говорю я.

– Всю жизнь мечтала! – с восторгом восклицает она.

Я тру ладони, хоть и жарко в комнате. Присаживаюсь осторожно на край картонной кровати и откидываю её рыжую косу со спины. Затем до пояса опускаю покрывало. Внизу живота становится тепло. Поправив в тесноватых джинсах своё хозяйство, приступаю к массажу спины. Кроме «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» знаю ещё несколько приёмов. Жамканья, надавливания, хлопки, «коготки» – негусто конечно. Но Ирка млеет от наслаждения. И в конце шутливо заявляет:

– Мур-мур-мур… Теперь я Ваша, дядя Дима. Спина – моё слабое место.

И внезапно обхватывает меня руками в районе таза. А левая рука ложится как раз в районе паха.

– Не стоит благодарности, Ириша, – а сам аккуратно передвигаю её левую руку на ногу. «А может это любовь?»

Гляжу на её красную спинку и бережно укрываю простыней. Ирина лежит и млеет. Потом начинает тихонько посапывать. «Заснула». Чтобы не разбудить – да и нога затекла – медленно встаю. Она просыпается.

– Дядя Дима, а давайте я Вам спинку помну?! – звонким ангельским голоском восклицает Ирина.

«Ну всё мне в ней нравится! Неужели у неё нет недостатков?»

– Да как-то неудобно, – блею я как пацан. – Скоро завтрак у тебя, вдруг тут ограничения по времени приёма пищи. Да и Витёк может заглянуть…

– Завтрак не убежит, – Ирина задорно глядит на меня, продолжая лежать на животе. – Второе. Виктор не помешает, ведь это разрешено?! И третье. Я прошла курсы массажа. Как чувствовала, что пригодится в жизни!

«Будь проще. Такая красавица сама к тебе всей душой! А ты…»

– Хорошо, Ирка! Я сейчас разденусь до пояса и сяду к тебе на кровать.

– Нет-нет, дядя Дима! Только лёжа надо делать массаж. В смысле, клиент должен лежать! И не до пояса. Ягодицы тоже надо обработать. Там проходят всякие нервы, синапсы, узлы. Здесь два варианта. Или Вы раздеваетесь до трусов, и я, обернувшись покрывалом, провожу сеанс массажа. Или Вы в брюках и носках заваливаетесь на покрывало – гигиена прежде всего! – а я голышом делаю Вам массаж.

Я как интеллигентный человек, к тому же гость, разделся до трусов. Нельзя девушек ставить в неловкое положение. Надо при первой возможности носить их на руках…

Ирина значительно лучше делает массаж. Пальчики так и скачут. Конечно, ей не надо бояться сделать больно… Да и с её весом можно было бы прыгать и бегать по моей спине – одно удовольствие, как представлю. Но вот она начинает водить руки по спине зигзагами, чуть касаясь пальчиками кожи. И мурашки бегут по телу. Затем она ложится на меня и начинает страстно дышать мне в ухо. По крайней мере, мне так кажется.

– Ну чё, дядя Дима, живой? – шепчет она мне на ушко.

От её губ мне становится щекотно и смешно. «Может она целовала меня в ухо, а делала вид что шепчет?»

Я думаю: «Ещё мгновенье, и меня не удержат даже семеро!»

– Ох, Иришка, как хорошо ты это делаешь! – стараюсь говорить грубым голосом, чтобы не поплыть. – Минутку полежу и начнём приседания.

– Какие приседания? – Ей бы в секс-по-телефону работать. Елейный голосок!

– Пойдём на разведку. Вернее, ты позавтракаешь, а потом пойдём на запад. За Витей.

– С вами хоть на край света, дядя Дима!

– А ты знаешь, что секс тут – табу?

– Ну, Виктор мельком коснулся этой темы…

Глава 4

Все имеет свой закат. Только ночь заканчивается

рассветом. Владислав Гжегорчик

– Тише, Ирка. Ничего не слышишь?

– Какой-то гомон и топот. На всякий случай оденусь. Не смотрите дядя Дима.

– Да-да, как оденешься – скажи. Я тоже в одних трусах…

Ирина, а затем Дима быстро одеваются и выходят в коридор. Ну конечно же все идут в столовую. При входе в столовку надо нажимать на датчик. На Ирину датчик реагирует. Дима пробует тоже нажимать, но датчик никак не реагирует.

– Иришка подкрепись сама, а я пока у табло постою, тебя подожду.

– Хорошо. Только обязательно дождитесь…

Дима идёт к табло. «А с чего мы взяли в голову, что Моргенштерн именно рэпер? Может фамилия такая у некого чувака!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.