Владимир Чёркин
Кровь на кустах сирени

   В кустах сирени лежал мужчина лицом в землю. На затылке в волосах запеклась кровь.

   Его нашла парочка, которая на зорьке зашла сюда провести утренние часы вдвоём. Пока девушка пучила глаза и закрывала рот руками, парень позвонил в полицию. У него спросили имя, фамилию, где живёт, сказали: «Ждите, сейчас прибудут криминалисты».

   Они приехали, фотографировали. Эксперт осматривал труп мужчины, на вид – средних лет. Один из оперов сказал:

– Убили трубой…

   Эксперт, сидящий на корточках возле трупа, сказал:

– Нет, убили дубиной, притом свежесрезанной и ошкуренной! И плохо ошкуренной…

– Почему ты так решил?

– Потому что в волосах есть волокна заболони…

– Это что такое?

– Под шкурками, лыком всегда находится слой заболони. Она и осталась в волосах… И ещё дубина эта была сделана из вяза!

– С чего ты это взял?

– Я нашёл здесь полоску лыка вяза. По—видимому, нападавший приготовил дубину второпях, поэтому и осталась эта полоса. И он, сидя здесь, поджидал свою жертву и решил дочистить её… Остальное скажу, когда проведу капитальную экспертизу.

   Криминалисты сфотографировали, описали всё вокруг, потом погрузили тело в труповозку, и она уехала. Капитан решил поговорить с собравшимся народом. Подошёл к ним.

   Одна женщина с синяком под левым глазом хотела ему что—то сказать, но в стороне стоявший мужик погрозил ей кулаком. Капитан обратил на это внимание и спросил:

– Почему ты грозил женщине?

– А твоё какое дело?!

   …На «оперативке» зачитывали результаты экспертизы. Как и говорил эксперт ещё при осмотре трупа, череп был проломлен ударом дубины, сильно повреждён мозг.

   Семён Витальевич Тёркин. Женат, имеет двоих детей. Матери и отца не имеет… Является братом Тёркина Николая Витальевича, плотника совхоза «Ленинский путь». Почему так назван – неизвестно, Ленин никогда в колхоз не стремился… Да, и ещё нашлись свидетели, которые показали, что у убитого в семье было не всё чисто. Жена его брата развелась с мужем и, получив большую долю наследства, почему—то подарила дачу убитому. Был он у неё любовником, хотя женатый. Выпивал, был не воздержан… Бил жену, иногда подносил кулак любовнице. А тут на селе драка двух соседей! Один накатал заяву в полицию… Приехали забирать… Этот дебошир сидел год за кражу двух мешков семечек. Вышел и подрался с соседом – якобы, тот донёс на него в полицию… При его аресте обратили внимание, что дверь сарая, где находились куры, была припёрта свежеочищенным колом. И на нём – следы крови…

   Решили там учинить ему допрос. Он отрицал всё: кол – не мой, как попал к нему – не знает… Забрали кол и его в полицию. В полиции на допросе отрицал принадлежность кола ему. Сознался, что дрался, гонял жену, но этой дубины в руках не держал! Стали допрашивать жену. Женщина навроде тихая, смирная… Тут такое – как говорится, брызгала словами на мужа! И пьяница, и мот, и ни одну юбку не пропустит, и это он, вероятно, убил человека… Записали в протокол – она расписалась. Проверили потожировые на окровавленной палке – а на ней только её пальцы! Её оставили в узилище, мужа выпустили под подписку, предупредили: до суда – никуда!..

   Её допрашивал следователь, капитан:

– Расскажите, за что и почему вы убили Семёна Витальевича Тёркина.

– Я никого не убивала!

– У вас во дворе нашли орудие убийства, и на нём – отпечатки пальцев ваши! Заметьте: только ваши!..

– Ой, да я утром покормила кур и дверь подпёрла палкой, что лежала возле двери… Они, паразиты, если дверь не закроешь, всю картошку в огороде изроют! Только и всего…

– Ты этой палкой только дверь подпёрла и всё?..

– Да.

– Тогда объясните, почему на этой палке кровь убитого и ваши отпечатки и потожировые вашей руки.

– А я знаю?! Это мой паразит что—то натворил – он знает, как заметать следы!.. А может, он кол бросил, а я, дура, взяла и дверь им подпёрла!..

   Хотели взять её мужа, но следователь решил: для суда всё ясно – кровь на орудии убийства и следы на нём. Он подписал дело и понёс на утверждение начальнику. Но тот посмотрел на него:

– Аким Акимыч, вам, опытному следователю, неужели не ясно, как это делается? Могли стереть все отпечатки и подбросить дубину во двор ей? Могли. Она не знала – уцепилась за неё… Копни глубже! Может, это сделал её благоверный, а потом стёр и жене подсунул к двери?..

– Но ему не выгодно убивать!..

– А ей – выгодно?! Ищи, кому это выгодно. Покопайся среди родственников…

– Да я думал уже об этом…

– Ну и что?..

– Вроде в семье всё благополучно… Брат убитого разведён, платит алименты… Родственники… От них и слова не добьёшься, заладили одно: какое горе, какое горе! Он был тихий, смирный, муху не обидит… Только вот одно настораживает: он получил дачу от разведённой жены брата…

– Ну вот и мотив – ревность!..

– Какая ревность? Жили, конечно, не душа в душу… Дачу, которую он получил от бывшей жены брата, он переписал на брата.

– Это почему он так сделал? Вот и уцепись за эту странность, узнай, почему это такой круг добрых людей – одаривают просто так, за спасибо живёшь… Ну что, задумался?..

– Загоню я себя в тупик!.. Тут всё ясно: орудие убийства есть, пальцы на нём, кровь убитого…

– А мотив?.. Судья спросит: а мотив? Без мотива не убивают!..

– Боже, Борис Борисович, у нас сплошь и рядом убивают в «бытовухе», за стакан водки и хвост селёдки!..

– Это в квартире, на кухне – а тут в кустах сирени! Зачем он туда попёрся? Не бутылку выпить… Может, его там женщина ждала?

– Вот—вот! Она его зазвала туда и там его и кокнула!

– Не думаю. Слишком легко это. Ты поезжай в это село, поговори с участковым, с близкими людьми, которые живут рядом, может, кто и надумает сказать правду Так что не спеши… Посадим человека, а ну—ка вывернется какая правда – журналисты нас слопают с потрохами! Они ведь дотошные… И как ещё судья посмотрит на наше законченное дело? Кто—то этот свежий кол делал. И почему на нём одни следы? Могли ведь быть следы мужа – он мог кол брать… Почему нет следов ничьих?.. Ты спрашивал, где она взяла эту палку, свежеочищенную от лыка? Сказала ли она тебе, где срубила эту почти полутораметровую дубину? И почему на ней отпечатки одной руки? Ведь, думаю, для женщины такой полной надо махать и бить только двумя руками! Не спеши… – пододвинул он ему дело.

   Капитан ушёл в свой кабинет.

   Вскоре милицейский «УАЗ» катился в село Терновка, к администрации, где был кабинет участкового.

   Его встретил белокурый голубоглазый старлей. Поздоровались.

– С чем пожаловало к нам столь высокое районное начальство?

   Такой тон не понравился капитану:

– У тебя одно убийство за другим, а ты веселишься?!

   С него весёлость, как в осень листву с дерева ветром срывает, слетела:

– Какое ещё убийство?..

– А такое: его нет, но будет! Убийцу мы не поймали…

– Так вы же посадили вроде в «кутузку» женщину, Валю Трошину?..

– Надо поговорить с её соседями, надо поговорить со вдовой убитого… Может, у тебя есть человечек, который тебе капает, тайны тебе несёт в кармане?..

– Есть такой. Рыбак, любит рыбачить и чужие тайны собирать…

– Где работает?

– Скотник у фермера. Фураж ворует и рыбу им прикармливает… Фермер на него жалуется, так я ему говорю: «Ты, едрит твою вошь, у человека воруешь, благодетеля!» А он – мне: «Не могу, Иваныч, чтоб что-то не спереть! Не гневись!.. В колхозе в советское время был «несуном», вот и сейчас… Отвыкнуть тяжело…» Так что надо с ним поговорить…

– И где он сейчас?

– Рыбачит теперь! Ночь на ферме отдежурил – и на рыбалку! Рыбу наловит, торганёт, купит пивко, посасывает…

– Знаешь, где? Пошли, пока он не насосался…

   И они зашагали к Волге. Берега её поросли тростником. Вот ведь какое существо, этот тростник! Почка у него внутри стебля, вот он и в воде растёт!..

   Они подошли к месту рыбалки. Тут в тростнике была проторена дорожка, на резиновой лодке пеньком сидел человек…

– Эй, чучело! А сделай «явление Христа народу»!.. – негромко сказал участковый.

   Тот дёрнулся, не оглядываясь, стал грести к ним на лодке.

– Чё надо? – подплыл он к ним.