# Дверь в лето

Геннадий Долбин

Иногда, в преддверии зимы, из мрачного школьного подвала может открыться дверь в лето…

– Глянь, глянь!

– Ну чего еще? – скучающим тоном отозвалась Галя. Она равнодушно смотрела на доску, время от времени выпуская сквозь губы струю воздуха, пряди свисающей на глаза челки взлетали жидким фонтанчиком, приоткрывая недовольно нахмуренные брови и бугорок прыща в центре лба, старательно замазанный маскировочным карандашом.

Соседка по парте белобрысая Надюха фыркнула:

– Сейчас на посадку пойдет.

– Кто? – Галя лениво посмотрела на подругу.

– Семёныч пойдет, вишь, уже закрылки выпустил.

Сергей Семенович стремительно вычерчивал на доске треугольник, проводил медиану без линейки, нес непонятную тарабарщину, от которой Галю клонило в сон. И что с того, что глаза преподавателя горели фанатичным огнем, а ноздри крупного носа хищно раздувались, словно закрылки истребителя, идущего на посадку? Ну да, математик, любит свой предмет, а как же! Главное – не особо достает. Отбубнит тему, а тут и звонок. Хороший мужик.

На первом уроке всегда так. Полкласса еще спит, как добрели до школы – непонятно никому. Загадка! Видимо – шли на автопилоте. Но ведь дошли же! А там упали – и до звонка не кантовать.

– Да ну, подумаешь – закрылки! – отмахнулась Галя. – Представь, вот если бы он шасси выпустил, я б на это посмотрела…

Подруги переглянулись. И заржали:

– Ы-ы-ы! – стонала от смеха Надюха. – Шасси-и-и-и! Ты меня уби-и-ла!

Галя не поняла, чего такого смешного сказала, но Надюха смеялась так заразительно…

– Смирнова, Рыбакова, вон из класса! – услышали они гневный голос Сергея Семеновича, и это лишь подлило масла в огонь.

Класс покидали едва не ползком, то и дело сгибаясь пополам от хохота. Класс гудел как улей, пчелки и трутни 9 "Г" проснулись, словно их веткой разворошили. Сергей Семенович, точно психотерапевт, делал руками успокаивающие пассы, правда, без особого успеха.

В коридоре было прохладно и пусто, за окнами брезжил синий ноябрьский рассвет. Полчаса – и солнце наконец взойдет. Холодное, почти зимнее, оно не сможет растопить хрустящую корочку льда на лужах.

– Фу, Галя, – выговорила Надюха, слегка успокоившись, – ну ты и пошлая!

– Я?! – притворно возмутилась подруга. – Я пошлая? Да я ваще не вкурила, чо ты ржешь.

– Да? А чего тогда хохотала?

– Над тобой.

– Так я и поверила! – хитро подмигнула Надюха. – Ну что, успокоилась? Попросимся обратно? Семеныч – добрый, простит.

– Ага, – проворчала Галя, – вот сейчас все брошу и пойду картошку окучивать! Нет уж, сперва покурим.

– Да ты что! – ахнула Надюха, и ее светло-серые глаза испуганно округлились, а губы широкого рта сложились в букву "О". – Петровна же заловит!