Настасья Сорокина
Живые нити

Пролог

Бабушка Аиша часто вспоминала о дедушке. Добрые, светлые истории об их молодости, ухаживаниях, первых годах брака. О том, как родилась мама и каким смешным и проказливым карапузом она была. О том, как дедушка, тогда еще красивый сильный мужчина, подкидывал её в воздух, и мягкие, как пух, детские кудри взмывали в небо под громкий визгливый смех. О том, как он читал сказки разными голосами и играл с дочкой в кукольные чаепития.

Бабушка Аиша была отличной рассказчицей. Обычные бытовые истории в её устах превращались в увлекательные приключения. Лейла слушала ее, открыв рот, хохотала каждый раз в одном и том же месте и просила бабушку рассказывать их снова и снова.

И только Дина сидела в углу молча. Она любила эти посиделки: бабушкин голос, теплый свет лампы, тягучий аромат травяного чая. Вот только истории не любила – воспоминания о дедушке отзывались в ней тянущей тоской. Не потому, что она скучала по нему, совсем наоборот. От баек про чудесного мужа и отца хотелось скривиться и смачно выругаться, потому что дедушка, болтливый весельчак с широченной белозубой улыбкой, был плохим человеком. Очень.

Однажды, спустя пару лет после похорон, захлебываясь некрасивыми истеричными слезами, Дина вопила во весь голос, уткнувшись в бабушкины колени, выплевывая из себя склизкие воспоминания. Бабушка Аиша выслушала несвязные всхлипы, а потом прижала её к груди и зашептала на ухо:

“Диночка, ну не кричи же, зачем кричать? Люди услышат… Какой бы ни был, он был частью нашей семьи. Не нужно говорить никому. Зачем младшенькой знать?… О мертвых либо говорят хорошо, либо никак. В нем же было и хорошее, так давай лучше это помнить”.

Дина предпочла бы в таком случае не помнить ничего, хотя солнцеликий образ деда сопровождал все семейные посиделки. Но то была щепотка перца в сладком пироге этих вечеров – можно и потерпеть.

Глава первая

Улица Мастеров, цветастая и громкая, бурлила, как котел с супом. Неутихающие крики рабочих, скрипы повозок по мостовой, редкие, но звонкие удары станков звучали как прекрасная, непонятная многим музыка. У мастерской плотника пахло свежим деревом. Из кожевенного выставочного зала – выделанной кожей. Чуть подвяленные на жаре фрукты источали сладкий, переспевший аромат с едва заметными алкогольными нотками.

Пыль от дороги не успевала оседать под ногами работяг и покупателей. Жаркий летний день перевалил за половину, но духота даже не думала отпускать Дину из крепких объятий. Резная тень от искусно связанного зонтика рисовала паутинку на её лице и руках: яркие лучи просачивались сквозь дырочки и заставляли щуриться. Люди обгоняли её, задевали плечами и сыпали торопливыми извинениями, подозрительно похожими на ругательства.

Дина обожала пешие прогулки: она напитывалась атмосферой Улицы Мастеров исступленно, как цветок насыщается капельками воды этим засушливым летом. Даже палящий зной не мог заставить её остаться в пустой мастерской ещё на один день. Она закончила последний заказ почти неделю назад и теперь сутками напролет расхаживала туда-сюда, переживая о будущем. Сегодня Дина наконец заставила себя нарядиться и сходить на долгий променад. Она даже побаловала себя новыми туфлями – из белёной змеиной кожи. Дороговато, но больше ничего её не радовало; покупка хотя бы принесла мимолетную иллюзию счастья.

Гончарная мастерская через дорогу закрылась и теперь пустовала. Усатый плотник, забивавший досками окна, прервался на траурный перекур и чуть приподнял кепку, когда Дина проходила мимо. Ей почудилось в этом мрачное предзнаменование, как будто он пытался намекнуть ей: “Вы следующие”. Дина через силу кивнула в ответ, тревожно сжала ручку сумочки и прибавила шаг.

Если бы не этот случайный жест, мальчишка, схватившийся за сумку, точно вырвал бы её из руки и мгновенно затерялся бы в толпе. Руку прострелило, отдавая в плечо неожиданной болью. Дина пошатнулась на каблуках, рефлекторно вцепилась в ручку второй рукой, зонтик глухо упал на асфальт. Мальчик дернул ещё раз, но, встретив сопротивление, бросил попытки и тут же исчез в переулке. Дина успела заметить лишь выцветшую блеклую рубашку, мелькнувшую на периферии зрения.

– Вот же поганец! – гаркнул плотник, роняя самокрутку изо рта. – Лови гаденыша! Полиция!

Дина сжалась ещё сильнее. Двое полицейских в яркой зеленой форме – и как они не варятся в ней живьем? – стояли к девушке спиной через улицу, разглядывая что-то в витрине.

– Н-нет, не надо, я в порядке, – сбивчиво пробормотала она, прижала сумку к груди и почти побежала вперед. Через квартал она замедлила шаг, переводя дух и стараясь успокоиться. Кражи стали нормой в последнее время и мало кого удивляли.

Дом семьи Дайвари возвышался над пешеходами: в ближней половине огромного здания находилась сама мастерская, в дальней – жилые помещения. Во внутреннем дворике было безлюдно, и от этого защемило сердце. Дина помнила, какой задорный гомон стоял здесь раньше: сделки, довольные лица, мастера и нитки, всюду нитки, яркие, мягкие, живые.

Общий кризис в стране, начавшийся ещё зимой, лишь усугубился жуткой засухой и ударил по всем горожанам. Заказов катастрофически не хватало; привычная жизнь на широкую ногу разваливалась на куски, захватывая с собой устоявшийся бизнес мастерской. Сейчас, когда часть помощников пришлось уволить, Дине казалось, что это место ссохлось и посерело. Она вздохнула и села на каменный парапет с маленькими колоннами, вмиг растеряв последние крохи хорошего настроения, собранные с таким трудом.

С улицы послышался звук скрипящих о горячий асфальт шин, и следом во внутренний дворик протиснулась Лейла. Младшая сестра, довольная и раскрасневшаяся, была одета в бриджи и рубашку для верховой езды. Заметив печальную Дину, спрятавшуюся в тени кустов, она приблизилась быстрым шагом, чуть ли не вприпрыжку, и примостилась рядом на парапет. От неё пахло конским потом.

– Как уроки верховой езды? – спросила Дина, не поворачивая головы.

– Тренер сказал, что я делаю успехи, – сестра с трудом сдерживала радость в голосе. – Спрашивал, почему ты перестала ходить.

Дина фыркнула.

– Ну спасибо, с меня хватит этой пытки.

– Но ведь лошади такие милые, у них грустные кроткие глаза…

– А от излишней доброты они могут скинуть тебя и наподдать копытом прямо в лоб.

Лейла звонко засмеялась: этот шутливый спор никогда не заканчивался. По негласным правилам, Лейла подкалывала сестру за глупые иррациональные страхи, а Дина для вида бурчала.

– У тебя все в порядке? – неожиданно посерьезнев, спросила Лейла. – Выглядишь озабоченно.

– Ничего нового…

Мимо прошла мастерица с корзиной, полной мотков шерстяной пряжи – сегодня был день окраски ниток. Раньше их было двое, они пели в процессе работы, чтобы было не так скучно. Теперь же в мастерской стояла гнетущая тишина. Мастерица, поджав губы, выдавила улыбку вместо приветствия, и Дина через силу ответила тем же.

– Скинь с плеч тяжесть всего мира, – Лейла потянулась, подняв руки над головой. – Каждый должен заниматься своим делом: мы с тобой – артизаны, в нашей крови магия и творчество. Мы должны созидать, дарить миру прекрасное. А наш отец – человек цифр, он считает деньги и отвечает за поставки. Он точно знает, что делать и как спасти мастерскую.

Дина едва не закатила глаза. Беззаботность и легкость сестры, за которые её так любили все знакомые, иногда раздражали.

– Ох, Лейла… Я же старшая в семье. Наша мастерская – моя забота.

– Бабушка Аиша – старшая.

– Бабушка уже совсем старенькая. С её тонкой душевной организацией остается только плакать над каждым увольнением.

– И она выполняет свою роль сполна, со всей самоотдачей…

– Поддержки от тебя – ноль, – Дина мрачно шикнула на сестру. – Иди уж. И аромат от тебя – так себе, даже мухам не понравилось бы.

Лейла захихикала, вопреки возмущениям старшей сестры полезла обниматься и потом скрылась в доме. Сразу стало тихо и будто бы тускло. Дина еще немного посидела в тени, собираясь с мыслями, и пошла следом.

В детстве Дина обожала придумывать сказки, представляя, как хитрые воришки пробираются по мастерской в поисках сокровищ. Мастерская казалась ей волшебным сказочным лесом, полным опасностей и секретов. Дина давно выросла, и ежедневная рутина развеяла мистическую ауру этого места. Но сейчас, проходя по пути, где столько воображаемых героев кануло в небытие, она неожиданно почувствовала отголоски былого трепета.

Вот здесь сушились окрашенные днем шелковые, шерстяные или хлопковые нити. Они бы тянули щупальца к несчастному воришке и обязательно исполосовали бы его цветными пятнами, но Дину этим не возьмешь. Безопасная тропа начиналась у стены и вела мимо пустых чанов для покраски – Дина сама проложила её методом проб и ошибок.

На втором этаже бедолага обязательно бы исцарапался о незаметные выступы целого выводка станков: несколько ткацких, старых, как сам род Дайвари, рам для гобеленов и вышивки, сундуков с ножницами. Но ловкая, как лисица, Дина с закрытыми глазами знала, куда наступать.

За дверью – лестничный пролет, где по вечерам горел свет из кабинета Великого Стража – отца, который любил возиться с бумагами и счетами до наступления темноты. Тут уж точно любой герой бы сплоховал; маленькая Дина так и видела, как воришка, пытаясь проскочить мимо, неизменно попадал под взор Стража. Взрослая Дина была уверена: даже обрушившаяся стена не отвлекла бы отца от расчетов, а незваные гости могли бы устроить здесь вечеринку в тщетных попытках привлечь его внимание.

– Не спишь? – она оперлась плечом о косяк, наблюдая за поседевшей головой, нависшей над толстенной учетной книгой.

– Что? Ах да, добрый вечер, доченька, – Каспар поднял голову и прищурился. За последние годы он явно стал хуже видеть.

– Ночь уже, – Дина неспеша подошла к столу и пробежала глазами по строкам. Представшая перед ней вверх тормашками вереница из цифр, казалось, начиналась из ниоткуда и уходила в бесконечность. – Как дела?

Отец тяжко вздохнул и вместо ответа потер пальцами переносицу и веки. Потом оперся головой о руку и взглянул на Дину снизу вверх.

– Сама понимаешь. Все ждали кризиса, вроде бы готовились… но грянул он почему-то неожиданно. Артефакты – это товары роскоши, они первым делом теряют покупателей. Так что в этом месяце выручка куда меньше, чем в прошлом.

– Мы много чего полезного можем создавать, не только товары роскоши, – Дина проговорила это с легкой ухмылкой, хотя радоваться было нечему. Ее всегда забавляла любовь отца к бухгалтерским словечкам. – Заговоренную одежду, например.

Не задержавшись у стола, она прошла к окну. Оттуда открывался вид на маленький внутренний дворик, заросший кустами миндаля. Ранней весной, еще до того, как пустить первые листья, кусты обсыпáло ароматными розовыми цветами; жаль, что они давно отцвели.

– Я увольняю портного, – голос Каспара прозвучал глухо. – Он столько лет нам служил, но нужно стать прагматичным и оставлять только жизненно важное. Есть вещи, которые в кризисной ситуации мы должны брать на себя… И может быть, уволить водителя? Я умею пользоваться автомобилем, и ты тоже.

– Я просто знаю на какие педали нажимать, но водить? Ну уж нет.

– Значит, для срочных поездок придется брать такси.

Уголки губ сами собой поползли вниз.

– Трудные времени требуют жестких мер, – стараясь не звучать пафосно, она улыбнулась отцу. Получилось похоронно. – Тебе нужно отдохнуть. Я могу чем-то помочь?

Каспар пожал плечами.

– Осталось подписать пару счетов для поставщика шелка и проверить цифры.

– Иди, я закончу.

Он на секунду засомневался, но потом махнул рукой и, скомкано попрощавшись, вышел из комнаты. Дина уселась в кресло и откинулась на спинку. В тепле мгновенно развеялось желание вникать в финансовые тонкости мастерской и искать какой-нибудь неочевидный выход из ситуации.

“Вряд ли я пойму больше отца”, – Дина пожала плечами и вытянула двумя пальцами папку с витиеватой надписью “Шелк”. – “Разберусь с необходимым минимумом и пойду спать… Где же вы, воришки? Дикий лес мастерской покажется вам испытанием для детишек, как только вы попадете сюда – в болото финансовых отчетов”.

Дина мрачно вгляделась в неуютную черноту за дверью. Ей даже показалось, что там кто-то есть, но она тряхнула головой, скидывая с себя страх темноты. Она выждала еще пару секунд, но так и не дождалась ни единого героя, желающего спасти её от таксистов, кризиса или хотя бы подготовки счетов. Тогда, печально вздохнув, Дина открыла папку.

На завтрак служанка сервировала пирог с сыром и шпинатом. Дина, с трудом разлепившая глаза поутру, несколько минут буравила тарелку полупустым взглядом, пока к столу собиралась остальная семья.

Лейла в цветочном сарафане цепанула кусок и откусила на ходу. Бабушка Аиша, наоборот, чинно устроилась на стуле и положила салфетку на колени: несмотря на ранний час, она уже подобрала украшения под платье и уложила волосы, разве что шляпки не хватало для полноты образа. Отец, уткнувшись в газету, закатывал рукава льняной рубашки – конец лета как всегда выдался душным, и сдался даже Каспар, обычно не расстающийся с костюмом-тройкой.

Разговор за столом не задался: отец читал, бабушка томно смотрела в сад, задумавшись о чем-то. Лейла ерзала, желая общения, но смиренно молчала. Нацедив из кофейника вторую чашку кофе, Дина наконец оттаяла и наколола кусочек пирога вилкой. Поднесла ко рту, подержала на весу и положила обратно: еда не лезла в горло.

Отец, сложив газету пополам, поднял глаза на семью.

– Я думаю устроить аукцион артефактов из коллекции мастерской. Давно пора расхламить хранилище.

Сёстры переглянулись. Бабушка ойкнула, словно очнувшись, и прижала руки щекам.

– Но как же… – её голос дрогнул. – Это же семейное достояние…

– Мы не будем продавать всё подчистую. Выберем что-то интересное покупателям. То, что нам будет не жалко.

– Мне жалко всё! Какой еще аукцион, это просто кощунство!

– Это бизнес.

– Ты не понимаешь, Каспар. Моя мама и бабушка, моя дочь, мои внучки – столько труда вложено в эти артефакты! Это не просто коллекция, это история нашей семьи.

– Аиша, вы сами знаете, что это вынужденная мера, – вздохнул отец. – Я показывал вам учетные книги. Если ничего не менять, то долго мы не протянем.

Они скрестились взглядами, как холодным оружием, но цифры были на стороне отца. Бабушка Аиша, еще секунду назад сидевшая с идеально ровной спиной, сгорбилась и поникла.

– Не расстраивайся, – Дина протянула руку через стол и коснулась её ладони. – Мы создаем артефакты, чтобы ими пользовались. Хватит им пылиться, пусть помогают людям.

Аиша поджала губы, одинокая слеза прокатилась по щеке, затерявшись в морщинах. Лейла обняла бабушку обеими руками, прижимая к себе и поглаживая по плечу.

– Аукцион – отличный повод напомнить о себе в обществе, – спокойно продолжил отец, старательно не замечая общего упаднического настроя. – Устроим банкет, покажем товар лицом. Расскажем о том, какие у нас рукастые мастерицы и сколько всего магического они могут создать.

Пока Лейла шептала что-то успокаивающее бабушке на ухо, Дина отставила тарелку в сторону и бездумно комкала салфетку на коленях. Она пыталась мыслить рационально – при необходимости, большую часть они с Лейлой смогут воссоздать. Да, для этого придется потратить много времени и распрощаться с привычным комфортом – для создания артефакта артизана добровольно принимала обет, ограничивающий какую-то важную сферу жизни. Магия, сдобренная этой жертвой, сочилась из пальцев и проникала в любые нитки, к которым прикасалась мастерица из Дома Дайвари.

Хотя аукцион казался Дине хорошей идеей, она все равно чувствовала беспокойство. Вроде бы решение нашлось, самое время успокоиться, но у нее никак не получалось. Сразу после завтрака она ушла в хранилище, долго гуляла между аккуратными свертками, разложенными по полкам, и размышляла, пытаясь понять причину тревоги.

Щелкнул замок, и внутрь проскользнула Лейла. Встретившись взглядами, сёстры печально улыбнулись друг другу.

– Вижу, ты тоже нервничаешь, – констатировала младшая, нарушая тишину хранилища.

– Да. И ты?

Лейла пожала плечами и прошлась вдоль шкафов, кончиками пальцев касаясь упакованных артефактов. Оберточная бумага скорбно шелестела.

– С большинством из этого нам придется попрощаться, – прошептала сестра, разглядывая надписи на свертках. – Мне так грустно от этой мысли…

Она присела в углу, потянула коробку, стоявшую под шкафом и тихо засмеялась. Дина подошла ближе и заглянула через плечо. Из коробки торчал вышитый угол самобранной скатерти.

– Я думаю, настал час! – торжественно возвестила Лейла и вытащила её целиком. – Идем скорей.

Её лицо озарилось хитрым, по-детски задорным светом. Она схватила Дину за руку, потянула за собой. Дина, как бы ни старалась казаться строгой и серьезной, легко поддавалась на такие провокации, будто продолжала играть с младшей сестрой даже теперь, когда та выросла.

Они выглянули в коридор, проверяя, нет ли слежки, и выскочили наружу одна за другой. Похихикивая, Лейла первой прокралась на лестницу и оттуда поднялась на третий, жилой этаж. Дина сначала заперла хранилище на ключ и проверила защитный контур, потом деловитой походкой занятого человека прошла на кухню и заварила чай. С большим подносом в руках она поднялась в комнату сестры и захлопнула дверь за спиной.

Лейла уже разложила самобранную скатерть прямо на полу. Тарелки с лакомствами заполняли все пространство полотна. Рисунок был такой реалистичный, что, казалось, стоит только протянуть руку, и можно схватить булочку, посыпанную корицей, или пышное безе. Тонкая, похожая на масляные картины вышивка переливалась шелковым блеском.

В хранилище лежало три таких скатерти с разным набором блюд, но Дина сразу поняла, какую именно сестра выбрала для их печального торжества. Больше десяти лет назад какие-то богачи заказали полотно, полностью расшитое сладостями и пирожными, но так и не выкупили его. Чтобы создать самобранную скатерть, нужно было принять суровый обет и не менее года провести в кропотливой работе, ограничивая себя во многом. Поэтому их вышивали только на заказ и только за большие деньги. Если поискать по закромам богатейших семей, то во всем мире едва ли нашлось бы больше десятка таких скатертей, появившихся за последние пару сотен лет. Две из трех скатертей, хранящихся у семьи Дайвари, вернулись к ним от заказчиков после долгих лет использования.

Скатертью с пирожными пользовались крайне редко – бессердечные взрослые признали такое количество сладкого вредным для здоровья. После того, как однажды маленькие Дина и Лейла выкрали скатерть и объелись до животных колик, артефакт заперли в одном их магических сундуков. Дина помнила о том, что она где-то хранится, но никогда специально не искала.

– Я случайно наткнулась на неё полгода назад, – призналась Лейла, с плохо скрываемой гордостью оглядывая находку. – Теперь периодически таскаю корзиночки с масляным кремом. Хотелось бы чаще, но увы.

Дина кивнула: если самобранную скатерть использовать слишком часто, блюда теряли вкус и превращались в красивую, но пресную и неаппетитную снедь.

Лейла царственно развела руками и несвойственным ей приказным тоном произнесла:

– Скатерть-матушка, накорми и напои нас!

И тут, словно первые цветы из грядок, вышитые блюда стали прорастать из скатерти вместе с тарелками и приборами. В воздухе разлился аромат свежеиспеченной сдобы с легкими нотами корицы. Пирожные всех мастей на изысканных фарфоровых тарелках усыпали пол, умоляя не выбирать одно, а понадкусывать их все сразу.

– Будто у меня день рождения, – пробормотала Лейла.

– Хотя повод больше напоминает поминки, – мрачновато прокомментировала Дина, садясь прямо на пол. – Тем более, твой день рождения уже был на прошлой неделе.

– Это просто к слову… Поиграем в принцесс на чаепитии? – Лейла театрально передала ей чашку с чаем. Дина подхватила суповую ложку и, не церемонясь, воткнула её в воздушный бисквит.

– Угу, – целая ложка пирожного отправилась в рот. – В нас столько аристократизма, что лопнуть можно. Твое здоровье!

– И пусть наша мастерская здравствует до конца времен, а аукцион пройдет успешно!

Они чокнулись чайными чашками.

Глава вторая

Алек откинулся на водительском кресле автомобиля и с силой нажал на виски. Головная боль не отпускала, хотя он выпил целый бутылек обезболивающей микстуры. После перестрелок голова всегда гудела, как огромный колокол, будто пули залетали внутрь и отскакивали от стенок черепа в хаотичном порядке. Вчерашняя же ночь пестрела неприятными событиями, погонями и звуками выстрелов. И кровью, её тоже было много.

Он тяжело вздохнул, нацепил шляпу и вышел из автомобиля к невысокой белой калитке. Двухэтажный побеленный дом стоял внутри гранатового сада. До него пришлось добираться сорок минут по отвратительным дорогам – никто не прокладывал асфальт в этот отдаленный район пригорода.

Алек не знал, зачем снова приехал сюда и что хотел спросить. Доркас Гракх – житель этого ничем не примечательного дома – много раз разговаривал с полицией еще до того, как разум начал покидать его. На что же рассчитывать теперь, когда дед перестал узнавать собственную сиделку и прогонял работников разных госслужб, постоянно околачивающихся около его дома?

Алек постучался в дверь и сделал шаг назад, ни на что, в общем-то, не надеясь. Он всегда удивлялся, почему такой богатый человек живет в таком захолустье. Разве он не может позволить себе усадьбу в центре города со всеми современными удобствами?

В этот раз, кажется, повезло. Открывшая дверь сиделка в благопристойном чепчике оценила его сверху вниз и спросила без вежливых прелюдий:

– По какому вопросу будете?

– Александр Зорбас, следователь Бюро Магического Контроля, – представился Алек, приподнимая шляпу. – Хотел поговорить с господином Гракхом.

– Господин болен и не желает принимать гостей, – холодно ответила сиделка, впрочем, обернувшись в сторону гостиной.

– Так вы у него лично узнайте, – Алек попытался включить всё своё обаяние, в существование которого не очень-то верил. Взгляд сиделки стал еще высокомернее, она буркнула что-то типа: «Сейчас спрошу» и хлопнула дверью перед его носом.

Алек прислонился к перилам большого деревянного крыльца и стал ждать. Он считал терпеливость своим положительным качеством, практически профессиональной чертой. Поэтому, когда ожидание затянулось на бесконечную четверть часа, он почти не возненавидел сиделку, старика и работу следователя.

Дверь распахнулась наотмашь.

– Заходите, – сиделка встретила его в дверном проеме с таким жутким выражением лица, что будь Алек поумнее, то рванул бы в противоположную сторону. Однако другой своей профессиональной чертой он считал безрассудную смелость, поэтому нырнул в негостеприимный коридор. Сиделка заставила его снять шляпу, переобуться в тапки с розовыми помпонами и проводила к старику.

Господин Гракх сидел в кресле-качалке, его ноги были укутаны клетчатым пледом. На кофейном столике стояла пашотница с яйцом и чашка с чаем – обе нетронутые. Старик встретил следователя добрым взглядом пронзительных голубых глаз.

– Александр, говорите? – переспросил он. – Присаживайтесь, молодой человек. Рад, очень рад.

Алек смущенно притулился на краешке дивана. Такого теплого приема он не ожидал.

– Вы что-то узнать хотели? Наверное, пришли поговорить про Гранулу?

– Да, – кивнул Алек, быстро включаясь в игру. – Именно. Как вы знаете, мы расследуем незаконное распространение Гранулы и ищем тех, кто занимается её производством. Вы обещали составить список людей, которые, по вашему разумению, могли бы нелегально достать формулу Гранулы. Помните?

– Конечно, помню, как же не помнить. Мы с Герой составили для вас список, но он куда-то запропастился. Эй, вы, где вы там?

Сиделка вынырнула из соседней комнаты. На Гракха она смотрела совсем иначе, с любовью и преданностью.

– А где список, который мы писали для следователей?

– Вы не писали, господин, – спокойно и нежно ответила сиделка. – Вы хотели, но потом разозлились на что-то и не стали.

– Ну вы мне голову не дурите, я что же, по-вашему, с ума сошел? Я же помню, как диктовал его Гере, а она сидела за моим столом и записывала. Чушь какая-то…

– Нет, господин, списка не было, – сиделка подоткнула выпавшее из-под ног Гракха одеяло.

– Поди вон, ведьма, – дед шикнул на неё с неожиданной злобой в голосе и закрутил головой. – Гера принесет. Гера! Подойти к отцу!

Почувствовав, что теряет его, Алек, прокашлявшись, привлек к себе внимание:

– Это не страшно, давайте поговорим без списка, кого-то вы можете назвать и так. Господин Гракх, я буду благодарен любой зацепке.

Лицо старика стало растерянным. Вместо ответа он протянул руку к столику и схватил чай. Громко хлебнул.

– Гранула не появилась в один день. Я долго искал формулу, которая могла бы усиливать магические способности, – сказал он, будто ни к кому не обращаясь. – Всю свою молодость. Алхимия не любит торопливости, иногда мысли нужно настояться, как и реактивам…

Алек вежливо кивнул и открыл было рот, чтобы отвлечь старика, но тот продолжил:

– Сейчас Гранула под защитой государства, допуск к формуле имеет всего трое алхимиков.

– Да, – перебил Алек чуть резче, чем стоило. – Каждый из них много раз проверен сотрудниками Бюро Магического Контроля и находится под непрерывной слежкой. Гранула выдается строго по специальному разрешению, но бандиты все равно умудряются продавать её подпольно. Я правильно понимаю, что просто увидеть формулу недостаточно, чтобы повторить её?

– Все верно, молодой человек, – Гракх запнулся на секунду, видимо, пытаясь, вспомнить имя Алека. – Алхимию нельзя учить по записям, нужно чувствовать потоки. Алхимия – артизанская магия, руки должны слушать, щупать, ощущать. Ингредиенты с вами говорят, у каждого своя энергетика. Создание Гранулы – длительный и кропотливый процесс, и быстро постичь его нельзя. Мы с учениками потратили несколько лет на изучение.

– А если сам алхимик примет Гранулу? Сможет ли он усилить свои способности, быстро понять суть и ускорить создание средства?

Дед хихикнул, плеснув чаем на колени.

– Все бы вам ускорять. Быстро только ветер свищет. Гранула влияет на силу мага, а не на скорость варки. Зато на других магов действует прекрасно, мы однажды с другом из дома Волка поспорили…

– Я бы с радостью послушал ваши истории, но спешу, – Алек с трудом заставил себя говорить спокойно, голова все ещё раскалывалась. – Могу ли я считать, что нелегального алхимика быть не может? Только те, которых мы знаем?

– Это маловероятно. Маловероятно… – повторил Гракх еще несколько раз. Его взгляд забегал по потолку, будто ловя невидимых солнечных зайчиков. – Они такие хорошие мальчики, мои ученики. Такие славные… Славные…

Чашка накренилась в его руке, чай пролился на колени. Алек рефлекторно подскочил, чтобы помочь, но сиделка, верным псом охраняющая Гракха, метнулась ему на перехват.

– Вам пора, вы его нервируете, – сказала она с вызовом.

– Но мы только разговорились.

– Вам пора! – повторила она жестко, подпихивая следователя к двери. Алек на секунду опешил от её напористости, и этого оказалось достаточно, чтобы сиделка вытолкала его в коридор.

– Я же не попрощался даже, – пробормотал он, понимая, что драться с женщиной ниже его достоинства. Тем более весь её вид говорил, что она будет стоять насмерть.

– Ничего страшного, он вас уже забыл, как всё неважное, – сиделка, с нетерпением дождавшись, пока Алек зашнурует туфли, сунула ему в руки шляпу. Алек натянуто улыбнулся и вышел.

Капитан Ава Варрон ураганом ворвалась в кабинет. Резко распахнутая дверь громко хлопнула о стену и отпружинила обратно. Стремительным чеканным шагом капитан пересекла комнату, с зычным царапаньем отодвинула кресло и рухнула на него.

Алек, сидевший на стуле для посетителей по ту сторону стола, не дрогнул, лишь слегка приподнял бровь. Когда он вошел в эти двери девятнадцатилетним парнем, полным рвения, надежд и амбиций, капитан Варрон зверски его напугала. Высокая дама за сорок, с крупным прямым носом, цепким взглядом и копной уложенных кудряшек, модных, но абсолютно не подходящих ни форме её лица, ни характеру. За шесть лет капитан не постарела ни на грамм, только кудряшки сменила на гладкий пучок, но это лишь украсило её благородный лик.

Конечно, тогда Алек не рискнул никому признаться: ему казалось стыдным бояться женщину. Сейчас он не стал бы этого стесняться, но и страх давно пропал. Осталось четкое осознание, что нервировать Варрон не нужно. Для эмпата её уровня ничего не стоило не спеша снять перчатки, ухватить его за тонкую и беззащитную шею и показать космос. То есть, бесконечное черное ничто, полное одиночества и ужаса. Алек лично видел, как один из преступников обмочил штаны после непродолжительного рукопожатия, а сама Варрон даже не отставила в сторону чашку чая, которую держала во второй руке.

“Все-таки эмпаты – самые жуткие из магов”.

– Следователь Зорбас, – с легкой хрипотцой произнесла она, вглядываясь в его лицо. – Как вы знаете, вчера ночью со старшим следователем Лукро произошел некоторый конфуз, и сейчас он лежит в больнице.

– Как он себя чувствует? – Алек не двигался, всем своим видом выражая скорбь по коллеге и внимание к словам начальства. На деле же он просто старался не трясти лишний раз головой. Тройная доза обезболивающего вперемешку с кофе сработала лишь частично – голова была ватная и противно ныла, но хотя бы этот жуткий неприятный гул пропал.

– Я только что ездила к нему. Похож на живой труп. Пуля вошла ему под лопатку, пришлось долго оперировать. Врач сказал, нужна еще одна операция, запланировали через пару дней. На следующие несколько недель вы будете исполняющим обязанности старшего следователя, пока Лукро не поправится.

Алек кивнул, пряча радость за маской безразличия. Если судить по поведению Лукро, то в его обязанности явно входило занудничать без меры, закатывать глаза от чужой глупости и несмешно язвить сквозь напомаженные усы. У Алека не было усов, но со всем остальным он справлялся не хуже – так же как и со слежкой, поиском улик и опросом свидетелей.

– Принято к исполнению. Чем мне заняться в первую очередь?

Капитан порылась в ящике стола и достала сигарету. Предложила Алеку, тот привычно отказался.

– Докладывайте, что интересного.

Алек наконец переменил позу, закинул ногу на ногу и сложил руки перед собой.

– По перестрелке из-за контрабанды Гранулы – ничего нового. Поиски информатора, сдавшего место сделки, закончились ничем. Перестрелка началась неожиданно, бандиты стреляли первыми. Они будто знали, что мы там.

– Если бы знали, то не пришли бы. Возможно, вас заметили.

Алек кивнул.

– Возможно, хотя мы предприняли все меры предосторожности. И звериное чутье не помогло. Сработало ровно в ту секунду, когда послышался первый выстрел.

– Понятно. Удалось ли взять кого-то живьем?

– Никого, – Алек разочарованно покачал головой. – Два трупа с их стороны, с нашей – один подстреленный Лукро и оперативник с легким ранением. Остальные ушли. Гранулу мы тоже не перехватили.

– Полный провал, – безэмоционально констатировала капитан.

– Нам нужен кто-то приближенный к банде Эстета. Обычными методами к нему не подкопаться, – Алек недовольно поморщился. Он старался не показывать разочарования, но очередная неудача практически растоптала его веру в собственную компетентность. – И, если говорить честно, я сомневаюсь в нашей стратегии. Чтобы закрыть Эстета, надо поймать кого-то посолиднее, не обычных шестерок на рядовых сделках. Вряд ли Эстет ездит на такие сделки лично, скорее сидит дома и получает деньги уже отмытыми через третьи, а то и четвертые руки.

– Да уж… – капитан выпустила дым изо рта.

Гранула, разработанная Гракхом пятнадцать лет назад, стала прорывом в науке и технологиях: всего треть чайной ложки мелкозернистых белых песчинок – и магические способности возрастали в разы, независимо от Дома, к которому принадлежал маг. Кроме приятного и полезного усиления магии, она вызывала зависимость и при неконтролируемом применении была крайне опасна для здоровья и жизни. К сожалению, Гранулу мгновенно стали использовать для темных делишек, и организованная преступность подобрала под себя почти весь оборот вещества. Правительство не сразу распознало масштаб проблемы, но в итоге Гранула попала под всеохватывающий контроль: от создания до распространения. Это должно было ограничить доступ бандитов к усилителю, но торговля просто ушла в подполье и расцвела новым буйным цветом. Бюро боролось с использованием Гранулы во зло как могло, выискивало распространителей и подпольных алхимиков, но это едва ли держало преступников и контрабандистов в узде.

– Вы уже общались с Эстетом по поводу наших подозрений?

– Я пытался. Меня уверили, что Эстет сейчас в отъезде и обязательно свяжется со мной, как только вернется, – Алек скривился. От упоминания этого имени во рту будто становилось кисло. – Нам нечего ему предъявить. Свидетельств его участия в контрабанде Гранулы нет. А то, что Эстет виноват в нападении на группу и ранении Лукро – и вовсе наше предположение.

– Но ваше звериное чутьё так говорит, – уверенно ответила капитан.

– Говорит. Но кроме этого должны быть и реальные доказательства, которых ноль.

Варрон помолчала, пуская дымные колечки.

– Что-то ещё?

– Гражданская полиция уведомила об увеличении краж на улицах и попросила нас быть внимательнее.

– Что ещё раз доказывает их некомпетентность и дает повод над ними насмехаться, – капитан дернула уголками губ. – Понятно. Скажите ребятам, чтобы не расслаблялись. Отчет по перестрелке мне на стол, пусть его напишет следователь Красс, как непосредственный участник. А у нас с вами сегодня особое задание.

– Какое? – обычно Алек унывал от бумажной работы. Стоило бы обрадоваться такому приказу, но хищный взгляд капитана не дал расслабиться раньше времени.

– Мышонок принес на хвосте приглашение на аукцион Дома Дайвари. Он состоится послезавтра вечером.

– Дайвари? – Алек нахмурился, вспоминая, кто это. – Семья магов-артизан, мастериц ниток?

Варрон кивнула, в голубых глазах метались коварные смешинки.

– Мы пойдем на аукцион?

– Я уже пообещала мышонку, что пойду с ним, так что не отвертеться. У него огромная коллекция артефактов, и он рассчитывает отхватить что-нибудь любопытное. Но после истории с Лукро я долго думала, и мышонок навел меня на мысль. Привычная защита не спасает нас в должной мере, поэтому сегодня мы пойдем к артизанам сами, чтобы принарядиться. Послушаем, что интересного нам может предложить прикладная магия.

Алек вздохнул.

“И куда только не заведет служба…”

С улицы мастерская Дома Дайвари мало чем отличалась от обычных домов, хотя Алек понимал: первое впечатление обманчиво. Артизаны – маги, создающие артефакты – соседствовали с простыми мастерскими и старались не выпячивать собственное богатство. Снаружи их особняки часто походили на дома успешных, но вполне обычных торгашей, при этом они занимали огромную территорию и были обставлены с высочайшим комфортом.

Над коваными воротами висела витиеватая надпись “Живые нити”. Ковка имитировала вязание – так и не понять, что вывеска на самом деле железная. Капитан дернула за цепочку звонка, и внутри раздалась громкая птичья трель.

Калитку открыла молодая девушка в фартуке, невысокая и хрупкая, почти кукольная.

“Слишком холеная для простой мастерицы, – подметил Алек. – Одна из Дайвари?”

– Добрый день, – начала капитан Варрон. – Мы из Бюро Магического Контроля. Хотели бы поговорить с вами.

К удивлению, девушка не расшаркалась перед ними в приветствии, а наоборот, настороженно пробуравила их острым взглядом.

– Полиция? Нас в чем-то подозревают?

“Видимо, есть в чем подозревать”, – опешил Алек, но капитан не подала виду:

– Мы с вопросом насчет ваших услуг. Мы можем войти и обсудить с госпожой артизаной наши пожелания?

Девушка явно заколебалась, но потом все же улыбнулась и вежливым жестом пригласила их внутрь:

– Пройдемте сюда. Мы готовимся к аукциону, так что в мастерской сплошной кавардак. Слышали про наш аукцион?

Пока капитан с едва заметной наигранностью поддерживала дружелюбный разговор, Алек привычным движением достал из нагрудного кармана крупные очки с желтоватыми стеклами – они позволяли улавливать отсветы магии, заложенной в предметы. Он натянул их на кончик носа так, чтобы можно было свободно смотреть поверх, и огляделся.

Небольшой внутренний дворик был окружен стенами с трех сторон – углами дом упирался в Улицу Мастеров. Во двор выходило три больших парных двери, по одной с каждой стороны. Сейчас все три были распахнуты, и всюду сновали люди с тюками. У автомобиля стояла невысокая худощавая старушка, указательным пальцем руководящая разгрузкой бутылок: вероятно, перед самим аукционом планировался фуршет. Двое слуг тащили огромный зачарованный сундук.

Девушка не повела гостей в центральную дверь, а свернула направо. Через минуту они оказались в небольшой уютной комнате с креслами и чайным столиком. Сбоку стояла ширма, у стены – крупный пузатый комод. Из приоткрытых ящиков выглядывали швейные принадлежности, сверху лежали каталоги, ножницы устрашающего вида и портновская лента.

– Сейчас я позову кого-нибудь, кто сможет принять ваш заказ. Чай тоже скоро принесут.

– А вы сами не можете принять заказ? – подал голос Алек, внимательно следя за хозяйкой. Та чуть покраснела и смущенно улыбнулась:

– От следователей ничего не скроешь. Мне пока нельзя. По правилам семьи, я смогу принимать заказы после того, как мне исполнится восемнадцать. Я позову сестру, и она ответит на ваши вопросы.

Оставшись одни, Алек и капитан переглянулись.

– Я же говорила, что будет любопытно, – Варрон неспешно обошла комнату по кругу, выглянула в открытое окно, выходящее в тот же шумный внутренний дворик.

– Вы говорили, что для нас это может быть полезно.

– Одно другому не мешает.

Через пару минут принесли чай. Алек отхлебнул из чашки, откинулся на спинку кресла и навострил уши, больше по привычке, чем от необходимости.

На улице недовольный баритон устраивал слугам нагоняй: что-то нужное не привезли, да и разгрузка шла нерасторопно. Поскрипывали колеса, кряхтели грузчики. Потом сквозь шум и возню проступили два едва слышных голоса.

– Лейла, ты не можешь бросить меня одну с этими… полицейскими, чтоб их, – шипел один голос где-то в глубине коридора так тихо, что обычное человеческое ухо не заметило бы и намека на звук.

– А что я могу? Ты представляешь, что бы было, если бы я их выгнала? Может, бабушку позовем? – ответил второй, более тонкий. Вероятно, это была их провожатая.

– Да ты с ума сошла? Её от встречи с полицией хватит удар.

– Тогда что будем делать?

– Я сама справлюсь… Ох, сейчас с мыслями соберусь. И ты идешь со мной. Но лучше молчи.

Алек с интересом вперился вгляделся в дверной проем. Через минуту там появились две фигуры.

Сестра оказалась высокой, худой и строгой. Тонкий нос был едва припорошен робкими веснушками, каштановые волнистые волосы собраны в аккуратный пучок, перевязанный поверх широкой лентой. Глаза цвета темного шоколада смотрели пристально, с ноткой подозрения, но в остальном девушка вела себя приветливо. Провожатая выглядывала из-за её спины.

– Добрый день, добро пожаловать в артизанскую мастерскую “Живые нити”! Меня зовут Дина Дайвари, я одна из мастериц-артизан нашего Дома. А это моя младшая сестра Лейла.

Она протянула руку, и капитан, не снимая перчаток, первой ответила рукопожатием.

– Капитан Ава Варрон, глава Бюро Магического Контроля. А это старший следователь Александр Зорбас.

Алек пожал руку девушки; пальцы были тонкими, но сильными.

– Мы рады вас приветствовать. Чаю?

– Нас уже угостили, – Варрон улыбнулась. – У нас мало времени, поэтому предлагаю сразу перейти к делу.

Дина кивнула и уселась на край кресла. Ей очень шло сосредоточенное лицо.

– Специфика нашего отдела ставит сотрудников в опасное положение чаще, чем хотелось бы, – Алек чуть не прыснул от речи капитана: одним из легендарных талантов Варрон были длинные образные монологи. – Это не только холодное оружие или револьверы, но и магические артефакты. Нередко нападение происходит исподтишка, что усложняет защиту. В основном мы используем металлические амулеты, заказываем их у артизан из Домов дерева и металла. Амулеты легко и быстро производить, удобно носить, но они перестают покрывать наши нужды. Правонарушители знают про них, и это существенный минус.

Дина задумчиво кивала. Вторая сестра – кажется, Лейла, – оперлась на спинку кресла, вникая в суть монолога. Сейчас, когда разговор пошел о работе, обе казались все менее и менее подозрительными. Звериное чутьё молчало, поэтому Алек несколько расслабился, продолжая следить за ними краем глаза.

– Раньше Бюро не пользовалось услугами вашего Дома, но сейчас я начинаю осознавать эту оплошность. Что вы думаете об этом, госпожа Дайвари?

Дина задумчиво пощипала подбородок.

– Вы правы, капитан. У нас обширный выбор услуг и артефактов, но должна предупредить сразу: ручная работа стоит дорого, особенно, если мы говорим о магической защите.

– Я знаю. Я не в первый раз пользуюсь услугами артизан. Можем ли мы рассчитывать на скидку, если договоримся о постоянном сотрудничестве?

– Давайте сначала договоримся, – улыбнулась Дина, и капитан хохотнула. Алек подавил желание закатить глаза и потянулся к чайнику.

“Знаем мы эти улыбочки. Сейчас они в три минуты договорятся о заказе, и потом час будут торговаться”.

– Мне кажется, вам хорошо послужат защитные рубашки, – прежде чем Дина успела подать знак, младшая сестра уже принесла с комода альбомы с рисунками. – Во-первых, мы можем взять фасон из полицейской формы, так что никто не заметит разницы. Во-вторых, мы можем подобрать удачный набор свойств и учесть особенности каждого сотрудника. Часто защитные амулеты негативно влияют на магию того, кого охраняют. Мы можем сделать так, чтобы рубашки усиливали, а не блокировали дар. К тому же, защитные рубашки носят поверх нательных, контакт с телом не обязателен, как для металлического амулета. Значит, их можно реже стирать.

Алек, сначала скучающий, поймал себя на том, что с интересом слушает рассказ и рассматривает фасоны через плечо Варрон.

“Не понятно, кто тут более страшная ведьма: наша Варрон или эта Дайвари. Кажется, она из того типа людей, при которых даже моргать чревато. На долю секунды потерял выдержку – и уже идёшь с покупками в руках”.

– Отлично, – капитан перелистнула страницу каталога, где были представлены какие-то полотенца. – Прежде чем заказывать большую партию, мне бы хотелось протестировать один экземпляр. И, разумеется, мы пришлем договор о тайне: вам нельзя будет рассказывать кому-то, кроме членов семьи, о заказе и его подробностях.

– Конечно, звучит разумно. Позволите снять с вас мерки?

– Я привела вам подопытного, – Варрон обернулась к Алеку с серьезным лицом, но в глазах плясали хитринки, воспетые в легендах сотрудниками Бюро. – Следователь Зорбас, окажите честь. Станете нашим первопроходцем, попробуете на себе новую защиту.

Алек тяжело вздохнул и ответил ей долгим многозначительным взглядом, наконец, понимая, зачем он здесь. В глубине души, ему даже льстило, что капитан выбрала его, но показывать это он не собирался.

– Ладно, – Алек вопрошающе посмотрел на хозяйку. – Что мне делать?

– Нужно, чтобы портной снял с вас мерки, – замешкалась Дайвари. – Но он сегодня не в мастерской…

– Снимите сами.

– Я обычно только с женщин снимаю… – переглянувшись с сестрой, она решительно поднялась на ноги и едва ли не нависла над Алеком с бескомпромиссной отвагой в глазах.– Но, разницы никакой нет, согласна.

– Раздеваться прямо здесь?

– Пройдемте за ширму, – Дайвари указала рукой в противоположный от окна угол комнаты. Алек покосился на капитана: та наслаждалась каждым моментом, наблюдая за ними с фарфоровой чашкой в руках.

– Не переживайте, госпожа Дайвари. Если следователь будет кукситься, снимем с него мерки прямо здесь. Мы в Бюро давно не стесняемся друг друга, – сказала Варрон. Алек неожиданно скукожился под её взглядом и понял, что спустя столько лет все-таки немного стесняется. Он выскочил из кресла с поразительной прытью и под тихое, слышное ему одному хмыканье, скрылся за ширмой.

– Господин Зорбас, снимите, пожалуйста, жилет, галстук и рубашку.

Алек расслабил узел на галстуке, стянул его через голову и перекинул через ширму. Следом отправились жилет и рубашка. Он остался стоять в одной майке, оглядел себя в узком зеркале в пол. Легкий горячий ветерок из открытого окна не охлаждал, но без нескольких слоев одежды стало куда приятнее.

Ощущения были странные. Алек всегда шил одежду на заказ, но молоденькие девушки еще ни разу не снимали с него мерки. Возможно, стоило подождать и прийти потом, когда портной будет на месте, но в таком случае Варрон будет хихикать над ним еще неделю.

Спустя несколько мговений зашла Дайвари, измерительная лента висела на плече. Щеки окрасил легкий румянец, но в остальном она держалась очень уверенно.

– Это не займет много времени. Повернитесь, пожалуйста, спиной ко мне, – сказала она, не глядя ему в глаза. – Лейла, записываешь?

– Да, – послышалось из-за ширмы.

Алек отвернулся и сразу почувствовал на шее проворные теплые руки и следом – измерительную ленту. Кончики пальцев касались аккуратно, почти нежно; по спине пошли мурашки.

– Обхват шеи – шестнадцать с половиной.

Секунда – и мурашки скользнули ниже. Едва задевая ткань майки, девушка пропустила портновский метр подмышками, подтянула так, чтобы полоска измерительной ленты обняла плотнее, касаясь груди. Тихий голос за спиной назвал цифры.

Тонкая рука все так же подушечками пальцев – а не ладонью, как обычно делали портные, – прошла вниз, находя самое тонкое место на талии. Алек не двигался, будто бы боялся спугнуть легкие, едва осязаемые прикосновения. Пальцы продолжали ощупывать его спину, выискивая выступающие точки, потом дотронулись до плеча.

– Согните локоть, нужно измерить длину рукава.

Алек повиновался. Дайвари коснулась голой кожи на локте, и от этого на руках поднялись волосы. Измерительная лента прильнула ко внешней стороне запястья, и Дайвари зажала её у основания большого пальца, крепче, чем до этого, но все еще несильно.

– Повернитесь ко мне лицом, пожалуйста.

Он повернулся. Девушка оказалась высокой – или это всё туфли на каблуках? Она могла бы заглянуть ему в глаза, не поднимая головы, если бы захотела, но явно избегала этого. Портновский метр отточенными движениями прижимался к разным частям тела всего на пару секунд.

– Какая у вас магия, господин Зорбас?

– Я кроссбрид, магия зверя.

– Вы из Дома Волка? – она не отвлекалась от работы. Белые длинные пальцы порхали вверх и вниз, почти не касаясь кожи, но оставляя после себя горячие точки.

– Из Дома Оленя, – Алек прочистил горло. – У меня не первая кровь, так что усиление способностей было бы весьма кстати.

– Первая кровь такая редкая, что её носителей можно показывать в музеях, – уголок губ Дайвари дрогнул в вежливой улыбке. – Что-то еще, что мне нужно знать?

– Это всё.

– Тогда я закончила, спасибо.

Девушка выскользнула из-за ширмы быстрее, чем он успел отблагодарить её или хотя бы заглянуть за пышные ресницы. Алек выдохнул, пригладил ладонями волосы, поправил очки. Замер на секунду, потом быстро оделся и вышел следом.

Дайвари с капитаном уже обсуждали детали заказа и оплаты.

– Что ж, договорились, – Варрон встала, прощаясь. – Ожидайте курьера с договором сегодня во второй половине дня. Если подпишете быстро, то предоплата поступит на ваш счет уже завтра. Мы заинтересованы в том, чтобы рубашка была готова как можно быстрее.

– Мне нужно проверить наличие материалов, но быстро не получится. Чтобы эффект был сильнее, простая вышивка не подойдет, и я сама буду ткать для рубашки ткань. К тому же у нас планируется аукцион, и в эти два дня я не смогу начать работу. Так что постараемся отдать вам рубашку через десять дней.

– Долго, но терпимо. Благодарю. Проводите нас, пожалуйста.

Алек последовал за ними в духоту улицы. К полудню стало так жарко, что он ощущал себя колбаской на сковородке, томящейся в собственном соку. Дайвари не повела гостей через главных вход: попетляв по саду, она вывела их через небольшую калитку за углом.

На выходе Алек все же поймал взгляд девушки. Глянул на неё поверх очков и коснулся лба, прощаясь. Она слегка кивнула, отвечая ему; по-деловому пожала руку капитану.

– Ну как тебе? – спросила Варрон, усаживаясь за руль открытого автомобиля. Она обожала водить и никогда не ездила пассажиром. – Не надумал со мной на аукцион?

– Любопытно, но нет, – ответил Алек, задумчиво крутя в руках очки. Потом, помолчав, добавил. – Не хочу портить ваше с мышонком свидание.

Капитан кивнула с невозмутимым лицом, хотя в её глазах играли хитринки.

Глава третья

– То есть, мы зареклись никогда не связываться с полицией и только что взяли у них заказ. И потенциально они могут стать постоянными клиентами, – убитым голосом констатировала Лейла.

Дина поджала губы и невпопад пробормотала:

– Я купила дорогущие туфли из змеиной кожи…

– Что?

– В стране кризис! – чуть громче произнесла она, поворачиваясь к сестре. – Заказов все меньше, а нам надо содержать семью и сохранить работу сотрудникам. Представляешь, какие деньги мы сможем на этом заработать?

– Но полиция… Что будет, когда бабушка узнает?

– Мы ей не скажем, – Дина вздохнула. – Скажем только отцу, он же занимается бумагами и прикроет нас.

– Но у нас в семье никогда не было тайн друг от друга, – Лейла прижала руки к груди и заломила брови домиком. Дина почувствовала себя старой, циничной, умудренной опытом женщиной. Подавив злую усмешку, она положила ладонь сестре на плечо.

– В нашей семье навалом тайн. Одной больше, одной меньше.

– Девочки, вы тут замышляете что-то? Расскáжете? – бабушка Аиша подкралась со спины и обхватила их обеих за талии. Дина еще помнила, как они были одного роста, но это время давно ушло: сейчас даже Лейла, кажущаяся миниатюрной рядом с Диной, была выше бабушки.

– Секреты на то и секреты, бабуль, – засмеялась сестра, приобнимая Аишу в ответ. Получилось наигранно.

Дина насмешливо приподняла брови и перевела тему:

– Чем помочь? Мы еще ждем откуда-нибудь посылки?

– Да, – бабушка деловито потерла руками. – С минуты на минуту ваш отец должен привести сундучок из банковской ячейки.

– Там что-то особенное?

– Скоро увидите, – бабушка загадочно подмигнула.

Несмотря на то, что в своем корне ситуация была плачевная и скорее грустная, бабушка большую часть времени пребывала в прекрасном расположении духа. Она шутила, смеялась, обнималась без повода, что обычно было ей несвойственно. Кажется, её бодрила и вдохновляла мысль о том, что в доме скоро снова будет настоящий прием, куча гостей в красивых нарядах и – главное – тонны восхищения талантом её Дома. Дина тихо злилась: на бабушку и её хорошее настроение, на Лейлу, выбирающую красивое платье, на богатых и элегантных гостей, не понимающих истинную причину аукциона. И самое главное, она злилась на себя, потому что в глубине души тоже хотела быть хозяйкой вечера, упиваться похвалами своих работ и с легкой ленцой рассказывать о расставленных по дому артефактах.

“Я – человек бизнеса, – мысленно повторяла она. – Меня интересуют деньги, прибыль, популярность Дома. Всё остальное – глупости.”

Верилось с трудом.

Лейла умчала вместе с бабушкой, чтобы составить меню и список покупок. На Динину долю осталось выбрать живые цветы. Чем еще украсить зал летом? Они со служанкой провели в оранжерее три часа, сомневаясь между малиновыми, алыми и бордовыми розами, а потом до вечера возились в подсобке, выбирая вазы, бокалы и блюда.

Когда стемнело, Дина пробралась в гостиную и, не включая свет, растянулась на диване. Скинула туфли, вытянула пальцы ног, чуть не застонав от удовольствия, и блаженно замерла. Она почти задремала, когда резкий высокий голос Лейлы грянул под боком: “Агааа!”. Дина подскочила и выругалась словами, которых приличные девушки не должны знать.

– Сумасшедший день, – сестра рухнула в соседнее кресло.

– И завтра будет не лучше, – проворчала Дина, застыв без движения. – И послезавтра. Нужно еще подумать про эту дурацкую рубашку, материалы подобрать…

– Хочешь посмотреть, что бабушка будет выставлять на аукцион? Она полвечера тяжко вздыхает и разглядывает тюки. Кажется, она намерена ночевать в хранилище – прощается с семейным наследием.

– Вы так быстро перетаскали всё на второй этаж?

– Ага, – Лейла зевнула, прикрыв рот тыльной стороной руки. – Слуги были не рады, но кажется, они тоже ей сочувствуют. У бабушки перепады настроения: то весело выбирает канапе, то через минуту плачет над кухонным полотенцем.

– Надо её поддержать, – пробормотала Дина, поворачиваясь на бок. – Сейчас полежим десять минут и поднимемся к ней.

Обе сестры замолчали. Тишина, темная и вялая после дневного пекла, уютно обнимала Дину со всех сторон, баюкая.

– Спишь?

– Нет, – сонным голосом ответила Дина. – А что?

– Хотела спросить, с кем ты пойдешь на прием? На светские мероприятия принято приходить парами.

– С папой, – ни на секунду не замешкавшись, ответила Дина. – Это мой главный кавалер.

– Скука смертная! Неужели после Янниса у тебя даже мало-мальского кавалера не появилось? – Лейла хмыкнула и нахмурилась. – Ты бы мне рассказала, правда же?

– Не было времени составить список кандидатов в мужья, – сестра хмыкнула, но Дина не шутила. – Надо подойти к делу со всей ответственностью. Мастерская останется на мне, а значит, мне нужен партнер, толковая правая рука. Желательно достаточно богатый, чтобы не обобрать семью, и хорошо бы с экономическим или юридическим образованием. Или рекламщик – тоже приличная партия.

– Твои размышления о браке такие беспросветные, что я почти плачу. А как же любовь?

– Они разумные, – Дина все-таки собралась с силами и приняла вертикальное положение. Прическа растрепалась; шпильки пришлось вытащить, и пучок окончательно развалился. – Любовь в браке – необязательное дополнение. Отношения должны быть основаны на взаимной выгоде и, главное, на доверии, тогда их не разрушить… А ты?

– Что я?

– С кем пойдешь? Можешь пригласить своего таинственного поклонника, который проникает в твое окно по вечерам. Давно пора познакомить его с родителями. Я бы тоже с радостью увидела женишка при свете дня, а то в прошлый раз я даже не разглядела его лицо.

Лейла захохотала в голос:

– Он твое тоже не разглядел! Но, кажется, уверен, что ты – жуткая грымза, которая гоняет влюбленных парней кочергой!

– Кочерга оказалась в моей руке абсолютно случайно, – Дина состроила из себя строгую воспитательницу, но не выдержала и тоже засмеялась. – И ему незачем было спускаться по веревке с третьего этажа, как какому-нибудь пирату. Кроме поедания пирожных, мне нечего было вам предъявить.

Лейла, продолжая хихикать, покачала головой.

– Нет, время не пришло. Но ты будешь первая, с кем я его официально познакомлю… Надеюсь, ты не рассказала об этом отцу?

– В нашей семье нет тайн друг от друга, – передразнила Дина и наконец поднялась на ноги. – Конечно, не рассказала. Пойдем поищем бабушку.

Хранилище напоминало бункер. Сверху, снизу и с боков его обрамляли комнаты, лишь в торцевой, самой узкой стене расположилось небольшое окно, занавешенное черной шторой. Окно тоже было магическим – оно открывалось только изнутри, а разбить его и вовсе невозможно. Добротная дверь с железной сердцевиной сейчас была распахнута, и лучи света от лампочки переливались через край комнаты в коридор. Дина и Лейла подкрались и заглянули внутрь.

– Всё, что складываем на эти полки, нужно будет развесить по комнатам, – проговаривал отец, сверяясь с массивной амбарной книгой. – А сюда – те артефакты, которые вынесем только на сам аукцион. И еще нужно решить что-то с …

Бабушка Аиша стояла посреди хранилища в полной прострации. Она явно не слушала того, что говорил ей отец; потерянный взгляд блуждал по полкам, любовно ощупывая свертки. Дина не помнила и половины артефактов, хранящихся тут, а бабушка словно видела их сквозь бумагу и заранее прощалась с каждым, даже с теми, которые продавать не планировали.

Сёстры рука об руку шагнули внутрь хранилища, и в комнате сразу стало тесновато.

– Иллюстрации и описания я подготовлю, – сказала Дина, безрезультатно борясь с зевотой. – Типография откроется в восемь утра, я уже буду там.

– Отлично, – отец бодрился, но бабушкино уныние опутывало всех вокруг щупальцами, высасывая энергию. – Давайте финально пройдемся по списку и посмотрим, что тут у нас хранится.

Бабушка Аиша тяжело вздохнула, прижимая к груди кулек с неизвестным содержимым. Нежно и ласково, как младенца, она уложила его на полку. Напоследок коснулась кончиками пальцев.

– Если тебе так тяжело на сердце, зачем мы вообще это делаем? – Лейла обняла её за плечи. Бабушка тут же успокаивающе погладила её по руке, будто это не она печально вздыхала каждую минуту, а наоборот.

– Ничего, – пробормотала она, шмыгая носом, как пятилетняя девочка. – Мне даже нравится идея, что все эти артефакты не будут пылиться на полках и в сундуках. Новые хозяева получат от них пользу.

Дина огляделась. На каждый артефакт приклеили бирочки: красная – в зал, зеленая – на аукцион, обе – и туда, и туда. Она вытащила у зазевавшегося отца амбарную книгу и прошлась по списку.

“Нужно подготовить всё для буклетов”, – приказала она сама себе, пытаясь пробудить в себе энтузиазм. Увы, все эти бесконечные бумажки, измерения и описания навевали тоску.

– Вот этот гобелен плела ваша прабабушка, – рассказала Аиша, указывая на рулон, завернутый в белый плотный хлопок. – Он работает как зеркало, но каждый видит только свое собственное изображение. Это был заказ тогдашней королевы, её раздражало постоянное окружение из десятка фрейлин и слуг, и она хотела хоть где-то оставаться в одиночестве.

– Какая красивая легенда, – Лейла с удивлением прикоснулась к рулону. Его только вчера привезли из банковской ячейки, и никто из них не видел гобелен живьем.

– Отлично, повесим его рядом со входом, – отец деловито прицепил на него красную бирку.

– А это… это веревочная колыбель, – бабушка любовно погладила другой сверток, из которого торчали концы каната, оформленные бахромой. – Её плела моя мама. Младенец в ней спит сладко, не просыпаясь, и ему снятся хорошие сны.

– Я помню, как в ней качали Лейлу, – пробормотала Дина, находя пункт в списке. – Её у нас с руками оторвут, главное не продешевить.

– А как же ваши детки… – бабушкин голос дрогнул. – Где же мы будем их качать?

– Новую сплетем, – Лейла ободряюще улыбнулась и потянулась за зеленой биркой.

– Дожить бы сначала до деток, – мрачно пробормотала Дина себе под нос. – Еще что-то про сон у нас есть?

– Да, тут подушки, – глухо ответила Лейла, заглядывая в огромную коробку в углу. – Только от них какой-то недобрый флёр. Они что, навевают кошмары?

– Это не кошмары, а несбывшиеся надежды, – ответила бабушка. – Чтобы уснуть и погрузиться в них с головой.

– Звучит приятно, но ощущение какое-то жуткое. Зачем мы их вышили?

– Заказ такой был, – бабушка пожала плечами. – Это тебе по молодости кажется, что это кошмарно. Вот поживешь с моё и поймешь, что не всем надеждам суждено сбыться. Сон с ними приносит утешение.

– Или зацикленность и нежелание отпустить, – добавил отец, с непонятной грустью подержав подушку в руках и, будто резко очнувшись, приклеил на неё зеленую бирку.

Дина, как раз закончившая с перчатками, галстуками и шейными платками – каждый со своей уникальной силой – поставила перед Лейлой коробку с домашним текстилем.

– Там вечно-холодные и вечно-горячие вафельные полотенца, предлагаю оформить их пачкой. Упакуешь?

– Мы что, и самобранную скатерть продадим? – сестра проигнорировала коробку, округлившимися глазами уставившись на очередной сверток с зеленой биркой. – Только не с пирожными!

– Почему нет? – отец кинул в её сторону удивленный взгляд.

– Потому что она наша! – возмущенно подскочила Лейла. – И бабушка так долго её вышивала, целый год угробила. Вот этими руками!

Лейла выразительно подняла ладонь Аиши в воздух. Та не сопротивлялась, блеснули глаза, полные слез.

– Нужно подходить к этому философски…

– Ну уж нет, я костьми лягу! – возмутилась Лейла. – С этой скатертью связаны мои лучшие воспоминания. Давайте другую возьмем, у нас же их три! Ну отец, ну пожалуйста!

Дина подняла глаза: бабушка, сминая угол скатерти, была на грани того, чтобы расплакаться. Дина поджала губы, вспоминая, сколько сил она положила на этот артефакт. Чтобы магия сработала, пришлось принять строгий обет: Аиша целый год не видела дневного света, прячась в комнате без окон и выходя на прогулку только ночью.

– Отец, какая нам разница? Давай возьмем другую. Вот эту, например, – Дина встала на носочки и достала сверток с верхней полки.

Найдя в сестре поддержку, Лейла резко затихла, распахнув большие грустные глаза. Каспар тяжко вздохнул, потом улыбнулся, сдаваясь, и кивнул:

– Хорошо, раз так решил семейный совет. А скатерть со сладостями положите обратно.

Пока сестра поспешно прятала артефакт подальше – а то отец может и передумать – Дина на миг поймала грустную ностальгическую волну. Ей всегда было тяжело прощаться с привычными вещами, особенно с памятными, хранящими историю семьи. В глубине души что-то заскреблось, будто вместе со старыми вещами, помнящими руки давно умерших прабабушек, она продает частичку своего сердца.

“Не нужно драматизировать, – Дина нехотя вернулась к списку. – Мы шили и вышивали всё это на заказ, чтобы отдать другим людям за деньги. Просто бизнес”.

Дина до последнего руководила приготовлениями: расставляла артефакты, направляла поваров и декораторов, раздавала указания нанятым на один вечер официантам. В конце концов, Лейле, уже наряженной в тонкое шелковое платье нежно-розового цвета, пришлось насильно выгнать Дину, иначе та так и осталась бы фартуке поверх ситцевого комплекта.

“Вечер даже не начался, а я уже с трудом держусь на ногах”, – Дина рассмотрела в зеркале свое изнуренное невыспавшееся лицо, потыкала пальцами в мешки под глазами. Обычно она с большим удовольствием прихорашивалась и наряжалась, но сегодня – в тот день, когда это было действительно важно – измотанность взяла своё. Выглаженное изумрудное платье с пышным длинным рукавом, узкой талией и юбкой ниже колен ждало её на вешалке. Завернутые в бумагу новые туфли из белой змеиной кожи – те самые – отдыхали рядом на полу. Служанка уже второй раз заглядывала в приоткрытую дверь, намереваясь накрутить Дине кудри плойкой. Но Дина продолжала сидеть в нижнем белье на пуфе, оперевшись спиной о столешницу и вытянув ноги. Потом, наконец, тяжко вздохнула и пошла в ванную комнату.

Задержка стоила ей сожженной впопыхах пряди волос, поэтому прическу быстро пересобрали в праздничный пучок с жемчужными шпильками. Нацепив платье и подведя глаза подслюнявленным черным карандашом, Дина бросила на себя последний взгляд в зеркало.

“Приемлемо”.

Она поправила помаду, быстрым шагом выскочила из комнаты и спустилась к первым гостям.

Слуги в праздничных ливреях уже разносили напитки и закуски. Дина сначала потянулась к шампанскому, но на середине движения остановила руку: сегодня это лишнее.

Она огляделась. Весь первый этаж превратили в огромную галерею. Двери были открыты нараспашку, приглашая гостей рассмотреть экспонаты, развешанные и разложенные то тут, то там.

Несколько парочек уже дефилировали с бокалами в руках. Все-таки аукцион в доме артизан – это редкое событие, прекрасный повод провести вечер, выгулять коктейльные платья, выпить и закусить за чужой счет. Многие из пришедших не планировали ничего покупать, и Дина могла бы стимулировать парочку спонтанных покупок. К сожалению, она не обладала мощной харизмой Лейлы или добродушной энергетикой бабушки Аиши, настолько милой, что просто хочется порадовать её, прикупив безделушку. Даже строгий деловой подход отца был ей чужд, хотя Дина всеми силами пыталась его в себе воспитывать. Ей всегда было интереснее создавать артефакты, а не продавать их.

Дина застыла у входа в комнату с наигранной улыбкой, не зная, что делать. Потерла руки, пригляделась к одной паре – пожилые господа у стенда с гобеленом – решительно шагнула к ним навстречу, но тут они шумно заобнимались со знакомыми. Дина остановилась, делая вид, что поправляет ремешок на туфлях. Огляделась в поисках других жертв – вдалеке стояла одинокая женщина в шляпе с большими полями и почему-то смотрела в окно. Дина неспеша направилась к ней, как из-за угла выскочила Лейла, взяла женщину за руку и уволокла за собой вглубь комнат. Дина сдалась и малодушно ушла встречать гостей у дверей со стопкой брошюр.

Небо едва начало окрашиваться закатно-розовым, когда люди неиссякаемым потоком полились через двери их дома. Щеки натруженно ныли; Дине оставалось надеяться, что это всё еще улыбка, а не звериный оскал.

– Добрый вечер! Спасибо, что заглянули в артизанскую мастерскую “Живые нити”! Эта брошюра расскажет вам о лучших артефактах Дома Дайвари! Нет, я совсем не устала, и почему все спрашивают? Проходите, чувствуйте, себя как дома, пожалуйста, угощайтесь…

Руки, которые нужно пожать, и всё новые и новые лица. Дина не ожидала, что гостей будет так много – видимо, папины бизнес-знакомства, бабушкина сеть сплетниц-распространительниц и реклама в газетах сработали куда лучше, чем она ожидала. Благодаря её тревожности, буклетов напечатали в два раза больше необходимого, но даже так стопка уменьшалась на глазах.

– Да у вас тут настоящий аншлаг, – гудящим басом возвестил знакомый голос из-за спины. Дина обернулась, искренне улыбнувшись. Яннис стоял в дверях, держа под руку жену и сжимая во второй руке ладошку двухлетнего сына, наряженного в уморительный костюм-тройку.

– Я очень рада вас видеть! Здорово, что вы добрались до нас!

– Мы не могли пропустить такое событие, здесь же весь город собрался! – ответила румяная жена Янниса, протягивая ей ладонь. Дина на секунду замешкалась: “Как же её зовут?” – но в итоге решила просто побольше улыбаться. Жена забрала у Янниса мальчика и, ловко лавируя между гостей, выхватила из толпы официанта с закусками.

Дина и Яннис расстались мирно: разорвали помолвку, согласившись, что это неудачное решение принесло бы кучу неудобств их Домам. За прошедшие три года она лишь пару раз видела его жену – с ней он обручился всего через три месяца после расставания с Диной, ведь эту девушку ему выбрали родители.

“Как будто это было вчера, а их сын уже ходит”, – Дина не ожидала, что встреча с ним может так легко выбить её из колеи.

– Я планировала на днях наведаться к вам в общину, – она оторвала взгляд от ребенка и усилием воли вернулась к деловой беседе. – Для нового заказа мне нужна шерсть оленя. Добудешь?

– Хм, не то чтобы у нас здесь было много оленей, сама понимаешь. Но найдем. Приезжай завтра вечером, всё будет в лучшем виде. Если захочешь почесать мне пузико, я всегда к твоим услугам.

– Я подумаю, – Дина усмехнулась и переключилась на других гостей, возможно, быстрее, чем следовало бы.

Яннис был носителем первой крови Дома Волка. Кроссбриды первой крови, обладая магической связью со своим легендарным первопредком, могли обращаться в зверя по собственному желанию. В прошлом кроссбриды жили закрытыми общинами, передавая эту способность из поколения в поколение. Сейчас же открытый свободный мир позволил им жениться и рожать детей от того, от кого они заходят, и сила крови стала угасать. В других, менее консервативных Домах редко можно было найти кроссбрида, способного к трансформации в зверя, но Дом Волка славился приверженностью традициям и удивительной плодовитостью, поэтому среди них до сих пор существовали настоящие люди-волки. Дедушка Дины давно заключил с ними договор, и Дом Дайвари начал использовать шерсть кроссбридов, обращенных в волков, при создании магических артефактов. Собственно, так Дина и Яннис познакомились. И, разумеется, такие глупости, как несостоявшаяся свадьба, не стали преградой установившемуся бизнесу.

– Ох, госпожа Дайвари, – Дина сморгнула дважды, отвлекаясь от собственных мыслей, и сфокусировалась на высокой блондинке в черном прямом платье, с красной помадой и сигаретой в мундштуке.

– Добрый вечер и добро пожаловать, – заученно оттарабанила она, пытаясь вспомнить знакомое лицо. Потребовалось несколько бесконечных мгновений, чтобы она сообразила.

– Капитан Варрон? – Дина дернула уголками губ в легком смятении. – Выглядите изумительно. Я даже не сразу вас признала.

– А вы выглядите измученной, уж извините за прямоту, – капитан затянулась сигаретой сквозь улыбку.

– Это объясняет жалостливые взгляды гостей. Но для вас этот вечер обязательно будет приятным. Выставка артефактов – направо и налево, угощайтесь, пожалуйста, закусками. Начало аукциона… – Дина сверилась с часами, – через тридцать пять минут.

Вскоре поток приходящих гостей иссяк. Во внутреннем дворике зажглись фонари, разгоняя стремительно накатывающие сумерки. Дина практически выпала на улицу, в густой, до сих пор дышащий жаром вечер. Легкий теплый бриз нежно обдул лодыжки, не принося при этом прохлады. Ноги гудели: новые дорогущие туфли натерли мозоли в абсолютно неожиданных местах, и Дина отругала себя, что не разносила их заранее. На самом деле, это было невозможно – туфли привезли только утром.

– Или я выпью кофе, или усну в клумбе, – Дина потерла лоб, пробежалась пальцами по прическе. Бросила сочувствующий взгляд на замершего посреди дворика официанта – устал, бедолага, – и уверенным шагом вернулась обратно в здание. Лавируя между гостями, она ввалилась в кухню, еще более шумную, душную и людную. Поискала глазами человека без дела и с печальным осознанием пристроилась сбоку с туркой в руке, чтобы никому не мешать. Слуги и нанятые официанты носились туда-сюда; кухарка, казалось, сейчас взорвется от количества задач, требующих её внимания. Было даже забавно, что появление Дины осталось абсолютно незамеченным.

Кофе заварился как раз вовремя. С чашкой в руке Дина вылавировала в большой зал, где отец взобрался на подготовленный для этого дела постамент и возвестил:

– Дорогие гости, прошу вашего внимания! Аукцион Дома Дайвари начинается прямо сейчас!

Приготовленных стульев катастрофически не хватало, но гости, кажется, не особо страдали из-за этого – перешептываясь в небольших группах, они рассредоточились у открытых окон, надеясь уловить хотя бы намек на прохладу. Женщины обмахивались веерами, мужчины расслабляли узлы гастуков.

Отец распинался об истории Дома Дайвари и талантливых руках артизан. Дина уже настроилась выпить все похвалы до дна вместе с кофе, как её дернул за рукав устроитель вечера, он же управляющий.

– Госпожа Дина, – нервным подвывающим голосом зашептал он ей на ухо. – У нас кончилось вино и шампанское. Все три ящика.

Дина нахмурилась то ли от обжигающего дыхания у своей шеи, то ли от необходимости снова что-то решать.

– Мы купили четыре ящика, – зашипела она в ответ.

– Но в подсобке только три.

Дина выругалась про себя. Она нацепила приветливое выражение лица и с сожалением покинула зал. Четвертого ящика и в самом деле не оказалось там, куда его поставили, и Дина вместе с управляющим бросилась искать его по всем комнатам. Ящик нашелся на втором этаже в коридоре, рядом с официантом, разглядывающим лестницы и двери.

“Это что, тот же самый, что прохлаждался во дворе? Лентяй! Пожалуюсь на него управителю”.

Когда проблема с выпивкой была решена, Дина почти успела вернуться в зал, гудящий от выкриков покупателей. Управитель, хватаясь за голову и почти рыдая, поймал её в дверях:

– Госпожа Дина, грузовой автомобиль от мастерской скульптора перегородил выезд! Гости не смогут выехать из дворика!

– Уже почти ночь! Что там они разгружают поздно вечером? Совсем с ума сошли… – Дина, обругав про себя управителя за полную бесполезность, выбежала на улицу. Каждый шаг на высоких каблуках отдавался болью в голенях.

Так неудачно припаркованный грузовой автомобиль стоял в гордом одиночестве: на улице не было ни души, лишь скрипнула дверь мастерской напротив, закрываясь на защелку. Дина, сжав челюсти, перешла через улицу и постучала кулаком так сильно, что дверь задрожала. Никто не ответил, хотя она была уверена, что мастер и его рабочие там, за дверью.

– Может быть, кинуть в окно камешек? – трусливо жался подкравшийся управитель.

Дина, зверея покруче любого кроссбрида, сжала зубы. Ноги ныли, мозоли болели, спина отваливалась, невыносимо хотелось спать или – на худой конец – послушать, как отец развлекает толпу, талантливо и незаметно продавая артефакты подороже.

“Ах, они удумали игнорировать меня!” – она огляделась. Потом вернулась к грузовому автомобилю, схватилась руками за деревянный борт, оттолкнувшись носком туфли от колеса, достала до верха и вытащила кусок мрамора размером с голову. Дина не смогла удержать его в руках, перекинув кусок через борт грузового отсека, и он с громким треском рухнул на землю.

– Да что же вы творите, госпожа Дина, вы же все мне сломаете! Не надо другим людям мешать делать дела! – скульптор выскочил из легко распахнувшейся двери, с недоуменным ужасом следя за Диной. Она сощурилась, резко выдохнула и налетела на него, с трудом сохраняя лицо и не скатываясь в похабный ор.

– Уберите свой дурацкий автомобиль отсюда, а не то… а не то я этот камешек в окно вам кину… – она поиграла желваками, не понимая, чем может его испугать.

– Пожалуйста, – миротворчески добавил управляющий, – очень вас просим!

Скульптор недовольно кивнул. Уже возвращаясь в дом, Дина услышала, что за спиной её обозвали ведьмой и страхолюдиной. Сжав кулаки, она пронеслась мимо какого-то гостя, застрявшего в воротах, и влетела обратно в прихожую. Голос отца громко выдал какую-то шутку, и зал взорвался хохотом.

– Госпожа Дина, – её догнала служанка, теребя фартук. – У нас тут чрезвычайная ситуация!

Дина схватилась за голову, выматерилась – на этот раз вслух – и развернулась на каблуках в сторону говорящей…

Когда аукцион кончился, Лейла нашла её сидящей на бордюре у дома с полупустой бутылкой шампанского.

– Какой чудесный был вечер! – сестра порхала вокруг Дины, воодушевленная, свежая, восторженная. Летящее розовое платье из тонкого шелка кружилось вокруг неё нежным облаком. – Я так много говорила и шутила, что даже язык заболел! А отец! Он был неотразим, я никогда не думала, что он такой искусный оратор!

Лейла присела рядом, приобняла сестру и положила голову на плечо.

– Я жила бы так каждый день…

Дина хмыкнула и глотнула шампанского прямо из горла.

Глава четвертая

Её разбудил крик. Даже не крик, а душераздирающий рёв. Дина подорвалась с кровати, запуталась в балдахине и чуть не упала. Дернулась – ткань балдахина натужно затрещала, но не порвалась – и осоловело огляделась. В комнате никого не было.

Крик превратился в затяжной заунывный вой, захлопали двери, послышались быстрые шаги. Дина выскочила в коридор как была – босая, растрепанная, в хлопковой ночной сорочке в пол.

– Что происходит? – Лейла, уже одетая, но с неприбранными волосами выглянула из своей комнаты.

Дина пожала плечами. Служанка пробежала мимо в дальние комнаты; её испуганное лицо окрасилось красными пятнами.

– Что там случилось?

Ответа не последовало. Сёстры переглянулись и, не сговариваясь, помчались вниз по лестнице.

Бабушка Аиша полулежала в кресле, хрипя и задыхаясь. Слуга пытался напоить её водой, одновременно обмахивая веером. Отец замер у открытой двери в хранилище, спиной к Дине. Его плечи были опущены, руки свисали безвольными плетьми.

– Отец? – Дина тронула его локоть, но Каспар не отреагировал. Краем глаза она заметила темный провал, обернулась и застыла, будто обращенная в мраморную статую. По спине пошла мерзкая щемящая дрожь

– Что вы стоите? Бабушке плохо! Нужно врача, наверное, звать… – Лейла протиснулась между ними и осеклась на полуслове. – Это… это…

– Нас ограбили, – констатировала Дина. – Дайте бабушке успокоительного и протрите льдом лицо.

Она легонько похлопала себя по щекам и, подвинув отца плечом, вошла внутрь. Штора на небольшом окне была одернута, а рама открыта настежь – Дине показалось, что провал окна похож на рот, распахнутый в истеричном хохоте. Половина стеллажей, забитых вчера до отказа, пустовала. Больше всего пострадали ближние к выходу полки, те самые, на которые складывали проданные на аукционе артефакты. Несколько кулей валялись на полу. По комнате, мерно покачиваясь, летал пух из распоротой подушки.

“Зачем они порвали подушку?” – единственная мысль крутилась в её голове. – “Зачем им рваная подушка?”

– Дверь была прикрыта, но не заперта на ключ, – глухо произнес отец. – Ума не приложу, когда это произошло. Наш дворецкий лично относил экспонаты сюда после выкупа. Лейла всегда сопровождала его, ключ был только у неё. Перед сном я дергал за ручку – было закрыто.

– Вы активировали на ночь сторожевые артефакты?

– Конечно. За кого ты меня принимаешь? – отец наконец отмер и тоже шагнул внутрь хранилища. Поднял с пола маленький сверток и бездумно положил его на пустую полку.

– Входную дверь проверили? Она сломана?

Отец покачал головой, шумно сглотнул.

Из коридора послышался стон, и Дина прыжком оказалась снаружи: бабушка небольшими глотками пила воду из Лейлиных дрожащих рук, проливая часть на сорочку.

– Бабуль, ты как? – Дина потрогала холодный мокрый лоб, убрала прядь выбившихся из косы волос. В ответ по морщинистым щекам потекли тихие крупные слезы:

– Я думала… – прошептала она, отодвигая кружку. – Я думала, что мы решим все проблемы. Я не знала, не знала, что так может произойти…

Дина обняла её голову и покосилась на сестру, сидящую на полу с полупустой кружкой в руке.

– Надо вызвать полицию, – тихо сказала Лейла, но бабушка тут же оттолкнула Дину и цапнула младшую за руку:

– Никакой полиции не будет в этом доме, пока я жива! Ни одна нога не ступит… – она закашлялась и захлебала воду, как вьючное животное, изнывающее от жажды.

– Но нога уже ступила, – пробормотала Лейла, ища поддержки в старшей сестре, но та ничего не ответила.

– Нет! – бабушка оттолкнулась от лежанки, выравниваясь. – Каспар! Где ты?

Лицо отца, выглянувшего из хранилища, было даже более ошарашенным и беспомощным, чем до этого. Осознание произошедшего медленно доходило до него, пугая всё сильнее.

– Каспар, – бабушка, шатаясь, поднялась на ноги, чуть не снеся Лейлу на своем пути. – Мы не будем связываться с этими мерзкими, продажными, бездушными негодяями. Никакой полиции, ты слышишь?

– Никакой полиции, – эхом повторил он, сдвинув брови. – Я сейчас же свяжусь со знакомым детективом, он поможет. Мы вернем всё по горячим следам.

Лейла прошептала одними губами: “Скажи им!”, но Дина оцепенела, обхватив себя руками. Лицо её покойного деда, так не вовремя возникшее перед глазами, шипело: “Им нельзя верить! Если ты чувствуешь, что полицейские могут быть замешаны – они замешаны, и точка. Если вопрос касается денег, их руки замараны до локтей”.

“Вы выглядите измученной”, – улыбалась красными губами капитан Варрон. – “Вечер обязательно будет приятным”.

– Я… – она прочистила горло. – Я сегодня собиралась в общину Дома Волка. Яннис никогда не говорил об этом, но все знают, что волки не гнушаются незаконных делишек. Я попрошу его навести справки.

Дорога на автомобиле до общины заняла полтора часа. Водитель всё время молчал. Обычно Дина терпеть не могла это бесполезное, скучное время, но сейчас в глубине души мечтала, чтобы поездка никогда не заканчивалась. Они так и остались бы навечно в пути между мастерской и точкой прибытия, в том самом небытии, где не нужно решать проблемы и выбираться из-под груза ответственности, к которому оказалась не готова.

К сожалению, неровная лесная дорога слишком быстро вывела их к небольшому поселению, огражденному высоким забором. Дедушка-охранник на блокпосту сразу узнал их и, коснувшись кепки двумя пальцами в знак приветствия, пропустил внутрь. Они пронеслись мимо аккуратных двухэтажных домов в самый конец поселения, к добротной деревянной усадьбе с покатой черепичной крышей.

Дина бездумно разгладила складки на юбке, поправила волосы и вышла из кабины автомобиля. Пыльное пекло опустилось на улицы, готовое сожрать любого с потрохами, предварительно обжарив в собственном соку. Сощурившись и прикрыв глаза рукой, Дина шагнула под навес крыльца и торопливо постучалась: желание спрятаться от испепеляющего солнца здорово помогало набраться смелости и справиться с сомнениями.

Дверь открыла жена Янниса, все такая же румяная, но куда менее нарядная – простое ситцевое платье в пол без намека на талию, тугая русая коса на плече.

– Госпожа Дайвари! – она радушно схватила гостью за руки и втянула внутрь. Девушка щебетала так быстро, что Дина не могла вставить ни слова, поэтому приходилось просто кивать. – Хотите прохладного лимонаду? Вы к Яннису? Он наверху, я сейчас за ним схожу. Вы присаживайтесь вот тут, к подушкам, вы, наверное, утомились в дороге? Жарко в автомобиле столько трястись?

Дина не любила шум и устала от её тарабарщины за минуту. Она натянуто улыбнулась, принимая стакан с домашним лимонадом, и села в углу.

Шаги у Янниса были тяжелые, громкие, будто сверху спускался огромный дикий зверь. В каком-то смысле так и было.

– Дина, добро пожаловать! Я сегодня утром телеграфировал в зоопарк, и твой заказ должны привезти с минуты на минуту. Поужинаешь с нами?

– Спасибо, нет аппетита. У меня есть еще одно дело. Можно с тобой поговорить наедине?

Жена понимающе опустила глаза и, подобрав подол, скрылась наверху.

“Интересно, она знает, что мы были помолвлены? Или теперь, когда она жена и мать, это уже не имеет значения?”

– Яннис, мы знакомы много лет, и то, что я спрошу, очень важно. Поэтому давай избавим друга друга от намеков и недомолвок и поговорим напрямую, – Дина выпрямилась и посмотрела ему в глаза. – Про Дом Волка ходят разные слухи. Мне нужно знать, насколько правдивы некоторые из них.

– Так, – Яннис перестал улыбаться, потянул стул и оседлал его спинкой вперед. – Что ты хочешь знать?

– Связан ли твой Дом с неким криминальным авторитетом, который в прошлом творил много грязи, а теперь строит из себя приличного пенсионера?

– Допустим, – он оперся локтями о спинку стула, сцепил пальцы.

– Если мне нужно узнать что-то с той стороны, ты сможешь добыть информацию?

– Смотря какую.

Дина скомкала ткань юбки, закусила пересохшие то ли от жары, то ли нервов губы, потом наклонилась к нему и тихим голосом произнесла:

– Сегодня ночью после аукциона нас ограбили. Замки не взломаны, а открыты, ключ от хранилища был только у членов семьи. Охранная система не сломана, но не сработала. Осталось открытое окно и пустые полки – и никаких улик. Мне нужно знать, кто это сделал и как до него добраться.

Глаза Янниса округлились. Суровое взрослое лицо, обросшее жесткой бородой, на секунду стало похоже на мордочку испуганного щенка.

– Да ты шутишь! – вскрикнул он, а потом сам перешел на шепот, склонившись к ней в ответ. – И много чего вынесли?

– Примерно половину проданного вчера на аукционе. Некоторые украденные экспонаты очень дорогие, некоторые – мощные артефакты.

– Ты думаешь, они охотились за чем-то одним?

– Взяли всё подряд, то, что лежало на пути от двери к окну.

Яннис почесал бороду, задумчиво поиграл желваками.

– Отец был связан с бандой Эстета. Я попробую что-то узнать.

От одного имени по телу пробежала нервная дрожь и будто бы стало темнее в комнате.

– Думаешь, это мог быть он? – хрипло спросила она. К горлу подкатила тошнота.

– Да ну, – Яннис дернул бровью. – Зачем ему это? Денег у Эстета и так достаточно. Если только там не было чего-то очень волшебного.

– Не знаю, что могло показаться ему таковым.

– Я постараюсь аккуратно вызнать что-то и сообщить тебе. Вы уже связались с полицией?

– Бабушка против, сам знаешь. Отец решил нанять частного сыщика. Без его освидетельствования нам не получить выплаты от страховой, если мы не сможем ничего вернуть, – голос задрожал, и Дина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она чуть дернула подбородком кверху, чтобы слезы не выкатились, и переключилась на деревянный брусчатый потолок. Глубоко вдохнула и выдохнула. Почувствовала, как большая теплая ладонь накрыла её руку.

– Все будет хорошо, я узнаю, что смогу. Всё-таки вы мои самые странные, но самые любимые заказчики. В сезон линьки вы незаменимы.

Дина, сдержав слезы, невольно улыбнулась. Дом Волка занимался лесничеством и лесозаготовками и вряд ли кто-то ещё, кроме Дайвари, расчесывал спины обращенным в волков кроссбридам.

– Это правда, с тебя одного я могу начесать достаточно шерсти, чтобы связать плюшевого волка в полный размер.

Яннис гулко засмеялся, но глаза остались серьезными.

В дверь громко постучали, и Яннис мягко поднялся со стула, чтобы встретить нового гостя. Его движения были тягучими и упругими, неожиданными для мужчины такого роста и размера – никакой неуклюжести или угловатости. Даже в человеческом теле Яннис оставался зверем, и сложно было этим не любоваться. Дина отвела взгляд.

– Твой заказ доставили, – Яннис вернулся с небольшим кулем. – Лето – не сезон для вычесывания пуха, сама знаешь, но в местном зоопарке нашлось немного с прошлой зимы.

– Удивительно, как быстро ты решаешь проблемы.

– Стараюсь, – Яннис развел руки. – Так что с ужином?

– Спасибо, я лучше поеду. – Дина положила на край стола стопку купюр. – Ехать долго, не хочу задерживаться.

– Хорошо. Я свяжусь с тобой на днях.

По дороге домой автомобиль изо всех сил догонял закатное солнце, и Дина, прильнув к стеклу, старалась не думать ни о чем. Мысли, к сожалению, всё равно лезли в голову размытыми разрозненными образами, в основном какие-то дурацкие, с легким флёром “ах если бы”. Дина непоколебимо гнала их от себя, но они догоняли её, как волчья стая.

Детектив сразу не понравился Дине – у неё была аллергия на людей с надменными лицами. Его звали господин Милонос, это был высокий плотный мужчина в угольном костюме-тройке и в галстуке кричащего фиолетового цвета. Ярче галстука светились только его рыжие волосы и борода.

Они встретились ближе к полудню следующего дня. Не ожидая подвоха, Дина выскочила в коридор в одном халате и столкнулась с ним на третьем, жилом этаже, хотя хранилище было на втором.

– Госпожа Дина или госпожа Лейла? – Милонос окинул её оценивающим взглядом сверху вниз так, что она невольно прижала халат на уровне груди.

Растерявшись, Дина решила, что нападение – это лучшая защита.

– А вы собственно кто, как здесь оказались и зачем интересуетесь? – она постаралась, чтобы это звучало не слишком агрессивно, но, кажется, получилось плохо.

– О, колючая и дерзкая, значит Дина, – он самодовольно кивнул. – У меня к вам парочка вопросов, соизвольте ответить.

– Прямо сейчас? Соизвольте подождать на первом этаже в гостиной, пока я не приведу себя в порядок, – она шагнула обратно в комнату спиной вперед, не отрывая глаз от склизко улыбающегося рта детектива.

“Не стоило так открыто ругаться с ним. Теперь он подумает, что я тут главная злодейка”, – Дина потерла ладонями опухшее от усталости лицо.

Настроение становилось паршивее и паршивее с каждым днем. Она не высыпалась: едва дремала до рассвета, пока было не слишком жарко, потом поднималась, выпивала две чашки кофе и пыталась замазать пудрой синяки под глазами.

Поморозив детектива с полчаса – хотя в такую погоду она сама не отказалась бы поморозиться – Дина все-таки спустилась в гостиную и сразу потянулась к кофейнику. Детектив сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и осматривал её внимательно и одновременно насмешливо.

– Неудачные дни?

“Ты что, дурак?” – хотела спросить Дина, но поймала себя на полуслове и остановилась.

– Да, не каждый день мою семью обкрадывают, – скупо процедила она. – Из-за этого я плохо сплю.

– Понимаю, – Милонос достал из кармана маленький блокнотик и карандаш и снова странно вытаращился на неё. – Давайте сразу к делу. Я уже осмотрел место преступления и теперь задаю вопросы всем жителям дома: членам семьи и слугам. Вы понимаете, что от правдивости ваших ответов зависит ход расследования?

Дина кивнула. Кофе не помогло: она всё так же чувствовала себя выжатой и опустошенной.

– Отлично. Где вы были вечером в день аукциона?

Дина старалась отвечать вежливо и по существу, но странный взгляд Милоноса постоянно её отвлекал и раздражал.

“Да что ему надо? Почему он так на меня вылупился?”

– Что еще странного вы помните о том вечере?

– Больше ничего, – Дина утомленно откинулась на спинку дивана, потом снова потянулась к кофейнику за второй чашкой.

– Понятно. Тогда мне нужно поймать вашу сестру. И я буду рад любому содействию.

“Надеюсь, у неё под дверью ты дежурить не будешь”, – Дина пыталась отвязаться от липкого неприятного ощущения, возникшего от общения с детективом. Его жутковатый взгляд будто бы проникал под кожу; она потерла плечи, прикрытые блузой, и встала.

– Тогда спешу откланяться.

Детектив, никак не прокомментировав её фразу, достал из кармана портсигар и выудил сигарету.

– У нас не курят, – с легким злорадством бросила Дина.

Милонос с недовольством захлопнул портсигар и, помолчав немного, сощурился:

– Пока ваше дело звучит как страховое мошенничество. Но я с большим уважением отношусь к вашему отцу, поэтому продолжу расследование и выдам необходимые для банка бумаги. Надеюсь, я ошибаюсь в своем первом впечатлении.

Дина с трудом подавила желание впиться ногтями в это снисходительное лицо.

– Какое право вы имеете называть мою семью мошенниками? – зашипела она, невольно делая шаг навстречу к нему. – Как вы смеете насмехаться над нами в такой момент?

– Мне жаль, если вы увидели насмешку в моих словах, госпожа Дина. Я максимально серьезен, – он не спеша поднялся из кресла; детектив был выше Дины почти на голову. – А теперь, прошу вас, займитесь чем-то полезным. И если встретите свою сестру, скажите, что я жду её здесь.

Дина сцепилу руки, чтобы не залепить Милоносу пощечину. Она бросила на него долгий уничижительный взгляд и вылетела из комнаты, столкнувшись в дверях с отцом.

– Диночка, ты уже познакомилась с…

– Да, – рыкнула она на ходу, взлетая по лестнице в свою комнату.

Документы для банка были готовы после полудня. Отец вручил ей папку и обнял рукой за плечи.

– Здесь бумаги по экспонатам аукциона, которые остались у нас. Отдашь их представителю банка, пусть начинают оформление. Мы с тобой и Лейлой упакуем их и подготовим к передаче как можно скорее. По поводу кражи пока банкирам ничего не говори, пусть сначала оформят это. Иначе, если начнутся тяжбы за страховые выплаты, нам не удастся завершить даже те сделки, по которым проблем нет.

Дина сглотнула ком в горле и кивнула. Прижав папку к груди, она уселась на заднее сидение автомобиля и задумалась.

“Этот кошмар грозит нам не только финансовым крахом, но и потерей репутации. Аукцион окончен, документы подписаны. Покупатели ждут артефакты, которые мы им продали. Да, кражу нельзя было проконтролировать, но когда это останавливало людскую молву и недовольство покупателей? Вдруг они тоже решат, что мы сами это подстроили?”

От нервов у неё зачесались руки, и Дина переплела пальцы между собой, противясь порыву. Автомобиль несся по полупустым улицам, разгоняя пыль, обгоняя изнуренных рабочих, обмотавших головы тряпками. Брызжущие зеленью кустарники, растущие вдоль дорог, пожухли и пожелтели без дождя, только небо оставалось ослепительно синим, без единого облачка. Дина хотела было высунуть голову из окна автомобиля, чтобы её обдало хоть какой-то иллюзией прохлады, но одернула себя: негоже приходить в приличное место с растрепанной прической.

В банке был аншлаг: кажется, сегодня выдавали зарплату. Дина протиснулась сквозь очередь, начинающуюся сразу за дверьми, и заметила знакомый силуэт за столом.

– Добрый день, господин Спанос, – она постаралась выглядеть жизнерадостной и добродушной. – Я принесла документы по аукциону.

Личный менеджер семьи Дайвари тут же отложил дела и расплылся в дружелюбной улыбке. Его стол находился в общем зале, в углу, огражденный от толпы символической деревянной оградкой.

– О, госпожа Дина, я так счастлив вас видеть! Присаживайтесь скорее, сейчас мы махом все провернём. Мы с супругой тоже заглядывали на ваш аукцион, какой чудесный был вечер!

Дина устроилась на стуле для посетителей и положила папку ему на стол.

– Я очень рада, что вам понравилось

Господин Спанос углубился в бумаги, довольно кивая. Дина едва успела вяло порадоваться, что хоть что-то идет по плану, как вдруг…

– Всем лежать, – рявкнул пронзительный мужской голос где-то в толпе за спиной, – это ограбление!

“Твою ж мать”, – пронеслось в её голове, когда послышался выстрел из револьвера.

Глава пятая

Бюро Магического Контроля, несмотря на все жуткие притчи во языцех, состояло из трех комнат и пяти человек – и это с учетом капитана. Старший следователь Лукро лежал в больнице, стараясь побыстрее выздороветь, что в его состоянии напоминало скорее “не отдать концы”. Капитан уехала в Главное управление с отчетом о перестрелке, и теперь казалось, что Бюро вымерло вовсе.

Руфин Красс, следователь второго ранга, раскачивался на стуле, закинув ноги на стол. Он был примерно одного возраста с капитаном, вот только ей годы были к лицу, а в его случае явно работали против. Подтянутое во времена полицейской академии тело обзавелось животиком, щеки округлились, а макушку словно прополола от сорняков настойчивая бабушка. Между тем, черные усы с едва проклюнувшейся сединой были все так же игриво уложены, как и замысловатоватый кудрявый локон на лбу, блестящий от воска.

Несмотря на то, что Алек был старше его по рангу, а теперь временно и по должности, он испытывал отцовский пиетет перед фигурой Руфина: шесть лет назад тот взял Алека под свое крыло и помог адаптироваться к работе. Гонял и подкалывал тоже, но это было частью воспитательного процесса.

Стул под Руфином удручающе скрипел, грозясь не выдержать авторитета и рухнуть, и Уллия Скорпин, последняя из следователей, сверлила Руфина тяжелым взглядом, надеясь что он сам все поймет. Руфин талантливо её игнорировал: Уллия резко и грубо отказалась от его навязчивого наставничества, после чего отношения между ними не заладились. Два мага-энергета в таком маленьком коллективе невольно состязались в талантах и успехах. Напряжения добавляло ещё и то, что Уллия – самая младшая в Бюро – получила второй ранг полиции, сравнявшись с сорокалетним Руфином, но при этом выглядела как подросток: невысокая, юркая, с короткой стрижкой.

– Ты можешь перестать? – не выдержала Уллия.

– Перестать не может перестать, – хохотнул Руфин, оглушая кабинет душераздирающим скрипом. – Уля, почему ты такая бука?

– Я тебе не Уля!

Алек закатил глаза. Последние ночи он почти не спал, ворочаясь до самого рассвета. Голова из-за этого была чугунная и пустая, как котел, и абсолютно отказывалась варить. Он литрами глотал кофе из старенького кофейника, но это не помогало: бодрости не прибавилось, но зато постоянно хотелось куда-то бежать и что-то делать. Сегодня же в голове стало едва заметно, но удручающе звенеть, будто из этого пустого чугунного котла сделали колокол.

Руфин чиркнул спичкой и закурил, Алек поморщился.

– Я же просил, – едва сдерживая раздражение, сказал Алек. – Не кури в кабинете, я задыхаюсь от сигаретного дыма.

– Капитану ты претензий не высказываешь.

– Ага, ей выскажешь… Затуши по-хорошему, очень прошу.

Руфин, не планируя что-то менять, отправил в сторону коллеги колечко из дыма.

– Я не сено курю, а сигареты высочайшего качества. Кажется, это последняя поставка перед тем, как железная дорога начала забастовку. Со мной поделились по великому блату… Да что ты, как подросток, в самом деле. Даже попробовать не хочешь? Курево добавит солидности твоей новой должности.

– Да иди ты! – буркнул Алек, хмурясь лучезарной улыбке из-под напомаженных усов. Уллия недовольно скривилась:

– Старший по званию тебя попросил. Неужели ты даже сейчас препираешься?

– По званию может и старший, а на деле-то – родной цыпленочек, выкормленный отцом в моем скромном лице… Уж прости, Алек, без обид?

Алек не ответил. Так и не решив, что нервирует его больше: скрип стула, перепалка или запах сигаретного дыма, он на правах главного следователя пробурчал что-то важное и скрылся в кабинете капитана. Звуки притихли, все равно просачиваясь через плотно закрытую дверь, но жить стало легче. Алек отхлебнул очередную партию кофе из огромной кружки, больше похожей на супницу, поморщился: он пил только сладкий кофе, но в этот раз забыл насыпать привычные три ложки сахара. Он оценил ситуацию в соседней комнате, махнул рукой и устроился на гостевом стуле. Покосился на кожаный и комфортный стул капитана, но не рискнул. Казалось, она шестым чувством узнает про несанкционированное вторжение и оттаскает за уши, как нашкодившего котенка.

На столе лежал напечатанный машинисткой отчет по перестрелке, копию которого Варрон увезла с собой.

“Надо подшить в архив”, – лениво подумал Алек, не торопясь выполнять план. Притянул к себе бумаги, пробежался глазами.

Алек не любил участвовать в облавах: как у сына Дома Оленя, у него был острый слух, резко реагирующий на оглушающие звуки выстрелов. Дарованные легендарным первопредком интуиция и чутье на опасность отдавали комом в солнечном сплетении и резким выбросом адреналина: он легко мог понять куда бежать, двигался быстрее человека, быстро отзывался на любой звук, отблеск света и запах. После таких приключений Алек всегда боролся с бессонницей и ломотой в висках, отходил несколько мучительных дней. При этом его образ жизни, кофе и алкоголь никак не помогали, лишь удлиняя восстановление, но отказаться от них Алек не мог – тогда жить было совсем невыносимо.

В ту ночь в порту он, Лукро, Руфин и отряд полицейских окопались вокруг доков, точно там, где указал информатор. Покупатель Гранулы опаздывал. Продавцы волновались, переминаясь с ноги на ногу. А потом тот, что стоял в центре, долговязый, в широкополой шляпе, неожиданно дернулся в их сторону. Револьвер уже был в его руке, когда кровь Оленя наконец взыграла в Алеке. “Нас заметили!” – бросил он, но фраза была слишком длинной. На последнем слоге пуля уже достигла места схрона и разбилась о бетон. Руфин ответил первым, следом Лукро и сам Алек. Оперативники поддержали их буквально через доли секунды. Продавцы действовали организованно, совсем не как неподготовленные бандиты с улиц: прятались в автомобили, прикрывали друг друга, не стреляли напропалую. Руфин попал одному в голову, тот упал лицом в асфальт и больше не шевелился. Второго подстрелил оперативник на бегу. Погоня сразу не удалась – опергруппа не успела ничего сделать, и автомобили, стоявшие на месте сделки, в секунду увезли остальных контрабандистов вместе с Гранулой. Долговязый уже из автомобиля попал в Лукро; Руфина не задело чудом. Алек рванул было следом, но Руфин перехватил его за руку, качая головой: делу конец, не рискуй собой.

Дверь в кабинет приоткрылась без стука. Лохматая макушка Уллии возникла в образовавшейся щели.

– Алек, у нас там чрезвычайная ситуация! – сказала она таким спокойным тоном, каким извещают о готовности кофе.

– Ну что там опять? – Алек поднял головой, приходя в себя.

– Центральный Банк ограбили, вынесли стену, – так же скучающе ответила Уллия. – Кажется, наш случай.

Алек мчал к банку на предельной скорости, Руфин невозмутимо сидел на пассажирском сидении и прижимал шляпу к голове, боясь, что она слетит – окна были открыты, и ветер ревел в ушах. Когда они прибыли на Центральную площадь, белая известняковая зола еще не осела до конца, зависла клубами в горячем воздухе.

– Я тут со свидетелями поговорю, а ты иди в банк, господин старший следователь, – Руфин выразительно приподнял шляпу и скрылся за углом. Алек понимал, что это дружеский подкол, но все равно почувствовал острое желание наподдать коллеге подзатыльник.

Полицейский, ограждающий место преступления от зевак, хотел было его остановить, но осекся и пропустил внутрь.

Алек осмотрелся. Стена банка, выходящая на площадь, зияла провалом. Кирпичные огрызки, похожие на зубы древнего животного, торчали во все стороны. Под ногами скрипела известняковая крошка, да и все вокруг было укрыто толстым слоем трухи в перемешку с пылью. Всюду валялись ошметки стены, некоторые куски отлетели далеко, к самому центру площади. Алек поднял глаза, оглядывая рваную рану здания: складывалось ощущение, что дыру выломали огромным осадным тараном прямо изнутри. Она получилась такой большой, что в неё легко пролез бы человек.

Алек обошел здание и вошел внутрь через главный вход. Закашлялся, прикрыл рот платком – в комнате стоял настоящий пылевой туман. Посетителей и служащих уже вывели наружу: белый ковер из пыли украшали цепочки следов.

Алек подозвал к себе стоящего посреди зала полицейского, раздающего указания. Лицо было смутно знакомым.

– Следователь Зорбас, Бюро Магического Контроля. Что у вас тут произошло?

Полицейский, сначала не выказавший должного уважения, вытянулся по струнке и отчеканил:

– Сегодня, примерно в 4 часа 25 минут пополудни в здание банка ворвался человек. Он известил присутствующих о том, что это ограбление и сделал два предупредительных выстрела в воздух…

– Гильзы от пуль нашли?

– Пока нет, – полицейский развел руками. – Сами видите, что тут творится.

Алек поморщился. Возмущаться смысла не было – редкие лучи солнца, проникающие внутрь через окна и провал в стене, освещали зал, будто бы покрытый дюймовым слоем грязноватого снега.

– Понял. Продолжайте.

– Грабитель вместе с управляющим подошел к сейфу и приказал ввести код. Управляющий отказался. Тогда грабитель ударил его по голове. Тот потерял сознание…

– Управляющий жив?

– Да, сейчас в больнице. Сказали, что сотрясение, но ничего страшного.

Алек надавил на переносицу, чтобы не чихнуть – это явно убавило бы ему солидности.

– А что потом?

Полицейский поджал губы:

– Давайте я лучше покажу.

Алек нахмурился и проследовал за ним. Похожая на золу бледно-серая пыль оседала на черный пиджак, и следователь поморщился: придется сдавать в химчистку…

Он замер на середине мысли. Брови неконтролируемо поползли вверх.

Дверь в сейф была выломана. Не просто вскрыта. Не просто снята с петель, что само по себе было невозможно, но Алек хотя бы мог это представить. Дверь выломали вместе с куском стены и опрокинули плашмя. Судя по характеру дыры в стене, какой-то великан с нечеловеческой силой дернул дверь на себя, выдернув её с корнем, и откинул в сторону. Денег внутри осталось символически мало, будто грабитель оставил банкирам и полиции чаевые.

– Ну вот как-то так, – неловко констатировал полицейский.

– Что было дальше?

– Грабитель собрал деньги по сумкам, крича на посетителей. Сделал еще два или три выстрела в воздух, напугав толпу. Потом вышел в общий зал. В этот момент приехала полиция и приказала ему выходить с поднятыми руками, но они не успели договорить, как грабитель разбежался и выломал стену. Потом он скрылся в неизвестном направлении.

– А что в это время делала полиция?

– Никто здание с той стороны не охранял, – полицейский, до последнего пытавшийся держать лицо, вдруг сорвался на взволнованный шепот. – Мы даже не предполагали, что такое возможно! Кирпичи полетели во все стороны, мы подумали, что взрывчатка… Пока сообразили, его уже и след простыл!

– А это не взрывчатка?

– Никак нет, мы проверили. И свидетели подтвердили… Вы вообще такое встречали когда-нибудь? – закончил он озадаченно.

Алек задумчиво покачал головой, медленно достал из нагрудного кармана очки с желтыми стеклами и нацепил на нос. Огляделся.

Мир вокруг засиял новым светом. Предметы будто намазали сливочным маслом: многое в банке было сделано с применением магии. Решетки на окнах залоснились, переливаясь жирным блеском. Больше всего блестела дверь сейфа, очевидно, заговоренная от десятков способов вскрытия.

“Но любая тончайшая работа не устоит против обычного лома”, – мрачновато констатировал Алек, подходя к двери поближе. Она лежала внутренней частью кверху, являя миру половину, обычно скрытую от посетителей. Алек внимательно рассмотрел её со всех сторон, попытался перевернуть и потерпел фиаско – дверь была огромной и неподъемной.

“Интересно”.

Он прошелся вокруг, оглядывая зал. Ничего подозрительного: засыпанная строительной пылью бумага, упавшие стулья, пара одиноких денежных купюр.

– Грабитель обчистил кассу?

– Нет, сразу отправились к сейфу. Касса не тронута.

“Интересно”, – повторил Алек, разглядывая паутинку следов на полу. Потом замер на секунду, выскочил из здания и снова оказался перед пробоиной с той стороны. Присел на корточки.

– Что там у вас? – из пролома показалась голова полицейского.

– Сюда никто не подходил? Отлично. У вас есть с собой фотографический аппарат? Или хотя бы художник? Я нашел след преступника.

Припорошенные пылью, на земле отчетливо виднелись отпечатки обуви. Ботинки были действительно огромными: следователь оценил свою ногу, и ступня бандита была на четверть, а то и на треть больше.

Покружив по банку и не найдя больше ничего стоящего, Алек вышел к свидетелям. Служащие банка и посетители сидели на лавочках у выхода: кто-то давал показания, кто-то пил чай из огромного термоса в цветочек, который притащили из соседней кофейни. Одна бабушка надрывно плакала.

Руфин, не доверяя коллегам из полиции, опрашивал пострадавших по второму кругу, и непонятно, что сулило им больше стресса: само ограбление или опыт общения со следователем Бюро. Алек едва слышно хмыкнул и хотел было перекинуться с Руфином парой слов, как заметил примостившуюся на бордюре знакомую.

Он не спеша подошел, подтянул брюки на коленях и сел рядом.

– Госпожа Дайвари, если не ошибаюсь?

Она выглядела уставшей. Пучок на голове растрепался, и несколько волнистых прядей выпало и запуталось в воротнике. На темной юбке, неровным облаком окружающей девушку, повсюду были белые меловые пятна. Она подняла на него глаза и кивнула, то ли приветствуя, то ли просто показывая, что узнала его. Алек ожидал увидеть на её лице испуг, но заметил только мировую печаль.

– Я уже дала показания вашему напарнику, – словно через силу проговорила она. – Я ничего не видела, упала со стула после первого выстрела, и Спанос – банковский служащий – утащил меня под стол. Слышала взрыв, крики. Стало нечем дышать, и затем меня вывели полицейские. Это всё.

Он задумчиво кивнул.

– Видели лицо грабителя?

Она покачала головой, потом как-то тяжело вздохнула и спросила:

– Как думаете, банк теперь объявит о банкротстве?

– Маловероятно, – Алек пожал плечами. – Но его ждут не очень приятные времена. Особенно с учетом инфляции и кризиса.

Госпожа Дайвари промолчала в ответ, задумавшись о чем-то своем.

– Если вы уже дали показания, то можете ехать домой, – Алека вдруг растрогал её печальный вид. Дайвари фыркнула и произнесла:

– Посижу ещё тут, вряд ли дома мне удастся успокоиться. Иронично, но кажется, этот бордюр – самое спокойное место в городе.

Алек хмыкнул, не задавая вопросов, посидел ещё минуту рядом и поднялся на ноги.

– Может быть, хотите чаю из термоса?

– Не откажусь.

Набирая чай в стаканчик, он подозвал жестом Руфина.

– Останься здесь, пожалуйста, и проследи за опергруппой. Как бы они не просмотрели какие-то улики. Все важное собери, опиши и вези к нам. Я забираю у вас художника и еду в больницу к управляющему, попробую составить портрет грабителя.

Он молча передал госпоже Дайвари стакан чая – судя по запаху там была ромашка и мелисса – и, не задерживаясь более, сел за руль.

Алек откинулся на пассажирское сидение автомобиля и задумчиво разглядывал портрет грабителя. Теплый ветер из открытого окна трепал волосы, отгоняя усталость. Смеркалось.

Лицо с рисунка смотрело на Алека с легкой насмешкой. Массивная челюсть, объемный нос, пушистые брови. Щербинка между зубами. Глубоко посаженные глаза будто бы спрашивали: “Ну, следователь, что теперь?”

Алек подпер щеку рукой, отвлекшись на смену пейзажа за окном. Вся эта история дурно пахла.

“Невозможно стать супер сильным, если ты человек. Отметаем обычных бандитов сразу. Остаются маги, наша юрисдикция…”

Видов магии немного, и никто из её носителей не смог бы такое провернуть. Эмпаты влияют на эмоции и восприятие реальности – но этот гигант физически выломал дверь, а не запудрил свидетелям мозги. Энергеты могут забрать свойство предмета и передать его другому предмету – грабитель не изменил агрегатное состояние двери, он просто дернул её за ручку, и та выпала вместе со стеной. Не похоже. Артизаны и вовсе бесполезны в таких делах, их стезя – создавать артефакты. Остаются кроссбриды, дети зверей.

“Большая физическая сила даруется детям Дома Медведя, но “медведи” никогда не могли пробить двойную кирпичную стену насквозь, даже под Гранулой”…

Снова и снова возвращаясь мыслями к Грануле, Алек незаметно для себя начал нервно барабанить пальцами по колену. Ничего не сходилось, он никогда не слышал о таком: да, немного Гранулы усиливало магические способности, чем больше съешь – тем сильнее эффект. Но половина чайной ложки уже считалась пограничным количеством: маг мог либо достигнуть личного магического потолка, либо перегореть и потерять способность к колдовству, либо и вовсе отправиться к праотцам. Либо встретиться с праотцами на следующее утро из-за побочек: невыносимой мигрени, тошноты, лихорадки, тахикардии. В любом случае, даже если сын Дома Медведя принял пол чайной ложки Гранулы, его способности ограничивались собственным магическим потенциалом: он не смог бы выломать огромную стальную дверь и пробить двойную кирпичную стену.

“Или в городе завелся какой-то сверхсильный уникум. Или сверхумный алхимик, который создал новый тип Гранулы без побочек”. Оба варианта звучали безумно, нереалистично и от этого пугающе.

– Едем ко мне домой, а не в Бюро, – бросил он оперативному художнику, сидящему за рулем. Тот хотел было возмутиться, но наткнувшись на прожигающий насквозь взгляд Алека, поджал губы и кивнул.

Алек называл свою квартиру Берлогой, хотя был из Дома Оленя, а не Медведя. Он бывал там нечасто, в основном ночью, а гостей и вовсе не приглашал. Из-за зашторенных окон сумерки внутри казались более густыми, похожими на патоку. Алек прошел всю квартиру насквозь к шкафу и порылся в хаосе вещей. Выудил рабочие штаны, мятую дешевую рубашку, кепи; на скорую руку переоделся, подцепил подтяжки. Потом он нашел в бардаке коробку для маскировки и приклеил небольшие накладные усы. Дождался, пока клей засохнет и выскочил через черный выход на быстро потемневшую улицу.

До рабочего квартала было минут пятнадцать пешего пути. Алек шел развязно, чтобы отвлечься и расслабиться, и, когда, наконец добрался до места, его походку было не узнать. Он шаркал и загребал ногами, засунув руки в карманы и опустив кепи почти на нос.

Он притормозил через дорогу от бара, оперся о стену, приглядываясь к посетителям. Ничего необычного в этом баре не было. Деревянная дверь хлопала туда-сюда, впуская и выпуская простых работяг с такими же усами и в таком же кепи, как у Алека. Лишь название “Чаща” могло намекнуть прохожему на то, что хозяин заведения – кроссбрид, как и многие посетители. Если и стоит искать сплетни про кроссбридов, то именно здесь.

Алека и бармена связывали длительные и самые стабильные отношения: товарно-денежные. Бармен прекрасно понимал с кем имеет дело, поэтому за определенную мзду делился со следователем интересными сплетнями. Алек, в свою очередь, этим не злоупотреблял. Во-первых, сплетни – дело хорошее, но дорогое, а чек в бухгалтерию не приложишь. Во-вторых, он не хотел прикрывать бармена от совсем уж откровенных нарушений закона – пока им обоим удавалось балансировать на грани. К тому же Алек знал наверняка, что здесь из под полы можно прикупить Гранулу. Бармен, осознавая щекотливость положения, делился информацией о поставках и барыгах – ни разу не соврал, чем заработал огромное уважение всех следователей Бюро.

– Сандр, здорово.

– И тебе не хворать, Аргос. Что по пиву?

– Утром был свежий завоз темного, будешь?

Алек кивнул, устроился у барной стойки и настороженно повел головой. Он называл это “погреть уши” – кровь Дома Оленя позволяла слушать самый тихий шепот в отдаленном углу комнаты, даже если вокруг было шумно.

В баре пахло кислым: пивом, мочой и потом. Тихо шуршал потолочный вентилятор, разгоняя застоялый душный воздух. Ритмично капало из пивного крана в поставленный от протечек стакан. Тихо, нежно поскрипывали доски пола. Общий гул разговоров сливался в странную песню на десятки голосов, без слов, но с диковинной, одному Алеку заметной мелодией. Он сосредоточился, и ровный поток звуков рассыпался перед ним бисером: каждый голос зазвучал отдельно, будто говорящие нашептывали ему на ухо.

– … Цены нынче растут так быстро, на той неделе я еще мог себе позволить…

– … Жена заходит в комнату, а он там без штанов, и рядом соседка…

– … И зарплату задержал! А он уже на той неделе не заплатил…

– … И спишь на этой подушке, и сны чудесные, даже просыпаться не хочется…

– … Мастер сказал, если заказы не пойдут, придется уволить. А где ж взять их, заказы-то…

Гудящий улей из человеческих судеб захлестывал Алека с головой; одна история перетекала в другую без начала и конца. Звуки и слова играли в салки внутри черепной коробки, и Алек путался и плутал в них, будто и впрямь оказался в чаще. Время шло, но охота не задалась – из разговоров так и не удалось выловить ничего полезного. Люди сменяли друг друга, обсуждали растущие цены и маленькие зарплаты и расходились по домам. Все-таки середина рабочей недели – не лучшее время для загула. Несколько раз упомянули Центральный банк, но больше волнуясь о выплатах и сбережениях, чем о необычном ограблении.

Алек успел приметить пару кроссбридов, явно не дружащих с законом, но они не задержались в баре, молча выцедив по шоту и скрывшись в ночи.

“Все-таки я олень, а не охотник”, – мрачновато констатировал Алек, чувствуя, что уже изрядно окосел от пива. Захотелось черного кофе, но в “Чаще” такого не подавали: предлагалось бодриться еще одной порцией алкоголя и, для пущего эффекта, дракой. Алек решил повременить со вторым и попросил дешевого виски. Часы показывали полвторого.

– Ну что, Сандр, – бармен со скучающим видом притулился рядом, блеснул в темноте волчьими глазами. – Как дела на улице?

– Живем помаленьку. Банк обчистили в центре, слыхал? – Алек цедил слова сквозь зубы, как и было принято в этом районе. – Стена прям выпала, жуть какая.

– Слыхал. И в самом деле жуть, – подыграл бармен. – Пока одни люди едва на хлеб наскребают, другие забирают чужое. Что ж с банком будет?

– Неведомо. Разберутся как-то. Откуда-то ж в банке берутся деньги, – Алек сверлил его взглядом, сощурившись. – Повезло кому-то, столько деньжищ. Я б не отказался тоже.

Бармен подошел еще ближе.

– Сизый каждый вечер у меня околачивается, вчера весь вечер шушукался в углу с каким-то друганом. А сегодня не пришел.

– Не слыхал про такого… – Алек зевнул. – Что за хер?

– Сизого не знаешь? Во даешь. Он лоб здоровый, под два метра.

– А почему Сизый?

– Потому что не бурый и не белый, – бармен отчетливо выделил последние слова.

“Значит все-таки Дом Медведя… но откуда у нас вообще такой уникум завелся?”

– Как-то не пересекались. Давно его знаешь?

– Давненько. Да его тут все знают, парень-то заметный. Добрый, в общем-то, нормальный парень.

Алек, “погрев уши”, попытался выловить кроссбридов среди оставшихся посетителей и не нашел никого. Значит, некому неожиданно их подслушать.

– Если он такой добрый и нормальный, – проговорил он одними губами, скрытыми за накладными усами. – То как решился на грабеж?

Бармен потянулся за пустым стаканом и ответил – так же, даже не шепотом, а намеком на шепот:

– А кто их, Эстетских, знает…

После чего скучающей неторопливой походкой ушел на другой конец стойки. Алек допил препоганое пойло, вытряхнул последние капли в рот – работяги не раскидывались добром – и рассчитался, незаметно докинув “чаевые”. На такую сумму можно было бы купить несколько бутылок коллекционного виски, а не этой дряни. Вышел, не спеша прогуливаясь до дома окольным путем. Чуть пошатывало, но Алек держался.

Эстет – бывший воротила организованной преступности, сейчас якобы ушел на покой, но в Бюро знали наверняка: незаконный оборот Гранулы, оружия и других малоприятных вещей проходил через него. Вернее, конечно, не через него лично, а через целую сеть подсадных уток, но деньги оседали в огромном сейфе на его вилле у моря. И если в молодости Эстет не гнушался любых, даже самых грязных делишек, сейчас же действовал очень аккуратно, дружил с судьями и чиновниками и не держал рядом дураков.

Каждый раз, слыша его имя, Алек боролся с резкой и мерзкой, как запах затхлости, ненавистью – к счастью, здравый смысл и профессионализм всегда побеждали. Бюро уже давно пыталось поймать старика за хвост, но результаты оставляли желать лучшего. Алек был готов рвать глотки, давить бандитов и следить за ними без отдыха и сна, но капитан Варрон придерживалась другой политики. Алек неизменно уступал: бессмысленно спорить с её авторитетом и опытом.

“Неужели какая-то шестерка решилась на такую самодеятельность? Не боится деда или делает это по его указке?”

Кажется, придется наведаться к Эстету еще раз.

Едва стукнуло девять утра, а Алек, одетый с иголочки в костюм-тройку несмотря на уже набирающую обороты жару, сидел в приемной огромной загородной виллы. Вид отсюда открывался удивительный: цвет воды в лагуне у подножия виллы был такого концентрированного лазурного цвета, что хотелось зажмуриться. Белые колонны обрамляли морской пейзаж, так что он казался картиной в экзотической раме.

Считалось, что удостоверение следователя Бюро Магического Контроля открывало любые двери, но нет – эту дверь приходилось брать на таран, а жителей виллы – измором. Приход Алека талантливо игнорировался семейством Ласкарис уже не менее четверти часа, хотя то ли дворецкий, то ли секретарь дважды предлагал ему чая и сигар. Хотелось кофе с ромом для опохмела – можно без кофе – но Алек героически молчал.

Информатор еще на рассвете сообщил, что Линос Ласкарис, в широких кругах известный под именем Эстет, показался в собственной вилле накануне ночью. Алек жаждал засвидетельствовать ему свое непочтение, замаскированное дружелюбием.

Когда наконец дверь с тихим шорохом отворилась. Алек, любовавшийся видом из окна, обернулся и встретился с Эстетом взглядом. Ластарис сдал: полноватые гладко выбритые щеки осунулись, синяки под глазами почернели, а по шее пошли пигментные пятна. Эстет держался ровно, хоть припадал на обе ноги и опирался на франтоватоватую трость, идеально подходящую по цвету к его костюму новейшего фасона. Глядя на него, принарядившийся Алек все равно почувствовал себя грязным расхлябанным бездомным.

– Доброе утро, Зорбас. Я только прибыл домой из санатория и чрезвычайно занят. Чем я могу вам помочь?

Он не предложил присесть и не протянул руку в качестве приветствия. Алек не подал виду.

Было время, когда от одного имени Эстета на глаза Алека падала кровавая пелена. Нет, он ничего не крушил и даже не кричал, но душу будто выворачивало наизнанку. Зная это, Варрон не поставила его главным следователем по делу о Грануле – холодная голова всегда лучше горячей. С тех пор утекло много воды. Алек стал спокойнее и куда флегматичнее в вопросах собственных эмоций.

– Я не задержу вас надолго, – произнес он уверенно. – Давно пытался связаться с вами.

– Я был на курорте в горах, лечил кашель. Из-за моря и жары здесь слишком влажно. Доктора посоветовали сухой и более прохладный воздух.

– Почему же вернулись так срочно? Погода у нас не улучшилась, как видите.

– А вы не знаете? – Эстет хмыкнул, поправил уложенные назад белоснежные волосы. – Большая часть моих сбережений лежит в Центральном банке. Я взволнован произошедшим вчера и думаю, вы здесь за этим же. Узнать, знаю ли я что-то.

– Вы совершенно правы. А вы знаете?

– Пока нет. Я приехал всего шесть часов назад, удивительное везение, что вы застали меня дома, – он изошелся кашлем, но быстро взял себя в руки.

– Я крайне удачлив. Вам знаком некий сын Дома Медведя, известный как Сизый?

Алек внимательно всматривался в лицо собеседница, выкрутив на максимум все звериные инстинкты. Ласкарис глянул на протянутый портрет и даже не дрогнул:

– Нет, я никогда не видел этого человека.

– Странно, ведь говорят, что это приближенное к вашей семье лицо.

Ласкарис ухмыльнулся:

– Многие говорят, что приближены к моей семье, надеясь, что это повысит их статус. В действительности у нас очень тесный круг друзей.

Он держался хорошо: говорил уверенно, с легкой ленцой в голосе, смотрел прямо и твердо. Эстет располагал к себе с первой секунды.

– Послушайте, Александр, – Ласкарис приподнял чуть подрагивающую руку, останавливая следующие вопросы Алека. – Давайте начистоту. Вы копаете не туда. Моя семья давно завязала с любыми делами, которые вы могли бы счесть грязными. Проверьте нашу бухгалтерию, поговорите с людьми – нам нечего скрывать. Я больной пожилой человек, к тому же, меня не было в городе два месяца. И сейчас я в последнюю очередь хотел бы ругаться с полицией. Мы занимаемся аграрным бизнесом, лето очень жаркое, и посевы высыхают. Наш банк на грани банкротства. У меня куча проблем, которые нужно решать и без ваших глупостей. Понимаете?

– Я ни в чем вас не обвиняю, господин Ласкарис, – Алек проглотил фразу “пока не обвиняю”. – Просто пытаюсь узнать, слышал ли такой человек, как вы, полезные для следствия сплетни?

– Если услышу что-то, то обязательно поделюсь с вами. А теперь позвольте откланяться, дела не ждут.

Алек попытался спросить что-то еще, но спина Эстета скрылась за дверью поразительно быстро для человека, опирающегося на трость. Понимая, что ловить больше нечего, следователь направился к выходу.

“Как минимум, теперь я знаю, что Эстет в городе, – недовольно констатировал он. – И что он либо не причастен к ограблению банка, либо проворачивает какую-то денежную махинацию. Хотя для него это слишком топорно…”

На ступеньках, ведущих к стоянке, он заметил молодого парня, заводящего красный кабриолет. Высокий стройный шатен чуть за двадцать, модная стрижка, расхлябанного вида рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, легкая щетина. Ярко-голубой шейный платок, поблескивающий на солнце атласным светом. Алек тут же вспомнил, что и сам уже несколько дней не брился, но щетина превращала его в неприятного подозрительного типа, окончательно отдаляя от образа щеголеватого красавца.

Алек перегородил автомобилю дорогу и с вежливой улыбкой оперся о капот.

– Добрый день, Александр, – без удивления сказал Ласкарис-младший. Они не встречались лицом к лицу уже несколько лет, хотя Алек постоянно так или иначе держал его делишки в поле зрения.

Следователь, замешкавшись на секунду, пожал протянутую руку. Ладонь шатена была мягкая, но сильная.

– Срочно нужно ехать по делам бизнеса, на поле был пожар, я крайне спешу. Я могу чем-то помочь?

– Один вопрос. Вам знаком этот человек?

Алек протянул Ласкарису портрет, тот на миг задержал взгляд и покачал головой.

– Увы, нет. Это преступник?

– Да, – Алек весь превратился в слух, но чутьё так и не дало знака. Никакого подвоха в этом разговоре не было. – Благодарю за помощь.

Ласкарис младший кивнул и вырулил на дорогу. Перед тем как уехать, Алек скинул пиджак и жилетку и расслабил узел галстука. Уже отъезжая, он заметил дрожащие шторы в окне второго этажа.

“Жаль, что после перестрелки в доках у меня нет никаких улик, которые можно было бы ткнуть старому интригану под нос и послушать чутьё”, – ветер обдувал волосы, не принося прохлады, и Алек продолжал задумчиво следить за дорогой.

Младшему Ласкарису хотелось верить. Честные глаза и открытая манера держаться очень располагали: мерзавец был крайне харизматичен с самого детства. Вот только Алек никому из этой семейки не доверял. От них стоило ждать многоходовой партии, сложных схем и махинаций, хотя звериное чутье Алека ни разу не забило в набат.

“Ладно, посмотрим, что там нарыл Руфин”, – решил Алек и прибавил газу.

Ехал долго. Центр города перекрыли забастовщики: завод по переработке мрамора объявил о сокращениях и уменьшении смен, и улицу наводнили злые до одури рабочие. Пришлось бросить машину в одном из дворов и дойти пешком, лавируя между митингующими мужчинами и женщинами. В толпе мелькала полицейская форма, но пока всё проходило довольно мирно, хоть и шумно.

Алек пробрался в здание Городской Полиции с черного входа, чтобы не нервировать толпу, и, миновав несколько переходов, оказался в крыле Бюро.

Уллия курила в открытое окно прямо у кабинета.

– Хорошо, что ты здесь, – вместо приветствия Алек слегка хлопнул её по плечу. – Объявляю общий сбор по делу Центрального банка. Соберём всё, что удалось нарыть, я тоже кое-чем поделюсь.

– Обязательно. Сейчас разберемся с нашей гостьей и сразу начнем.

– С какой гостьей?

Глава шестая

– Ой, какая ты растрепанная. Там что, ураган? – Лейла захихикала над своей шуткой. Она сидела в гостиной с пяльцами в руках, огненно-красная шелковая нить летала вверх-вниз, оставляя на ткани тонкие штрихи.

– Да, – Дина рухнула в кресло, скинула туфли-лодочки, стала медленно вытаскивать шпильки из волос. Потом откинулась на спинку и замерла. Служанка с подносом, на котором стояла одна чашка, застыла в нерешительности в дверном проеме.

– Принесите госпоже Дине тоже чашечку.

– Никчему, – пробурчала она. – Отец дома?

– Да, у себя в кабинете.

– Бросай всё и пойдем.

– Я не могу. На кухне износилось вафельное полотенце, которым мы сохраняем тепло блюд. Я решилась помочь, пока нет заказов, а то потом…

– Пойдем! – резче, чем следовало, бросила Дина. Лейла поджала губы и молча пошла за босоногой сестрой по лестнице и по переходу в мастерские. Одинокая работница красила нитки в дальнем углу. На их шаг она подняла голову и крикнула:

– Госпожа Дина, индиго почти кончился, осталось на один раз!

– Спасибо, – процедила Дина со странной смесью благодарности и сарказма в голосе и добавила себе под нос. – Индиго, скотина. Самый дорогой краситель, как назло…

Зарывшийся в бумаги отец поднял на них красные от усталости и недосыпа глаза и улыбнулся:

– Ну как, Диночка? Все удалось?

Дина закусила губу и рассказала, как есть. На моменте с выстрелами Лейла охнула и закрыла рот ладонью, отец сцепил руки перед лицом, уткнувшись в них, как в щит.

– Представители банка ничего мне не ответили, – глухо закончила она. – Я видела, что в хранилище: в двух словах, там пусто. Вероятно, что-то пошло не так еще до ограбления. Грабитель был один и убежал на своих двоих, вряд ли он смог бы унести очень много денег. День зарплат был вчера, но сегодня стояла целая очередь недовольных рабочих. Я сомневаюсь, что мы сможем вывести оттуда наличные или стребовать с них страховые выплаты.

– Одно ограбление за другим, – голос отца дрогнул. – В городе орудует какая-то банда?

– Ну у нас хотя бы стены на месте, – мрачно сыронизировала Дина. – Почерк не похож, но думаю, ничего хорошего ждать не стоит. Я послушала разговоры рабочих после взрыва, люди недовольны и пессимистичны.

Каспар постучал пальцами по столешнице, покрытой тонким слоем бумаг, как скатертью.

– Тогда нам остается полагаться только на себя. На себя и на детектива Милоноса, который сегодня уже начал расследовать наше дело. Кстати, он зайдет завтра утром, хочет обсудить что-то со всеми членами семьи.

Дина из последних сил старалась держать себя в руках, но услышав фамилию детектива, не смогла больше контролировать ярость, перемешанную со страхом и усталостью под легким соусом отвратительного дня.

– Милонос – козел, – рыкнула Дина. – Он в лицо сказал мне, что считает ограбление страховым мошенничеством и будет искать этому доказательства!

– Милонос – друг вашего дедушки и давний знакомый семьи. Между нами, он очень уважаемый человек и работает на правительство. Диночка, не нужно устраивать драму… – лицо отца принято то самое серьезно-строгое выражение, от которого у маленькой Дины сердце проваливалось в пятки. Оно сработало бы и сейчас, но Дину начало потряхивать от злости и невыпущенного адреналина.

– Подожди, отец, то есть у меня нет повода для драм? Нас обворовали! Я чуть не погибла во время ограбления банка от пули. Да что там пули, меня могло пришибить осколком стены. Наши покупатели не получат экспонаты аукциона: одни – потому что их артефакты украли, хотя договор с ними мы не расторгаем и делаем вид, что всё в порядке. Другие – потому что банк, через который мы проводили все операции, вероятно, обанкротится. А твой детектив пытается очернить нас! В итоге у нас не останется ни денег, ни репутации!

– И что ты предлагаешь? – взвился он, подскакивая на месте. Дина в испуганном удивлении отступила шаг назад. Отец никогда не был громким, эмоциональным или импульсивным. – Или ты считаешь меня за дурака, который не осознает масштаб катастрофы? Спасибо, дочь, я осознаю! Какие у тебя есть варианты?

– Для начала уволить козла, который вместо того, чтобы помогать, копает нам могилу!

– Никто кроме него не может нам помочь! – Каспар явно хотел сказать что-то еще. Желваки на лице заиграли, руки напряглись, он уже открыл рот, но потом глубоко вздохнул и закончил спокойнее. – А вы, может быть, займетесь делом?

– Ну да, дай-ка посмотрю список наших заказов из нуля пунктов! – Дина развернулась на пятках и выскочила из кабинета. Она вихрем промчалась по коридорам, напоследок хлопнув дверью в свою спальню. Её потряхивало, руки дрожали, в глазах было мокро. Спутанные волосы, каскадом выпавшие из наполовину распущенного пучка, обжигали жаром спину. Она сглотнула ком, стянула и бросила на пол платье в пятнах, белых от пыли банковских стен.

Холодная вода привела её в чувства. Стоя под струей, будто смывающей этот дурацкий день, Дина терла руками лицо до тех пор, пока щеки не раскраснелись. Потом выбралась из ванной и, не вытираясь, вернулась в спальню.

– Есть только один способ успокоиться, – пробормотала она в пустоту. На скорую руку она натянула ситцевый домашний комплект, заплела косу и вышла в мастерскую.

Один заказ у неё все-таки был.

Как и у всех артизан, у дома Дайвари были Семейные Дневники – огромные рукописные тома о том, как творить магию. Для любых артефактов правила всегда были одинаковыми: выбирать нужные материалы, использовать ручной труд и принимать обет. Казалось, все очень просто, но на деле тома Дневников росли в числе: из поколения в поколение женщины рода Дайвари экспериментировали с собственной магией и записывали те комбинации, которые срабатывали лучше, быстрее, эффективнее. Какие-то этапы работы можно было поручить обычным мастерам, на каких-то ни в коем случае не допускались чужие руки – и это тоже обязательно передавали потомкам. Отдельным пунктом шло описание принятых обетов: любая магия требовала от мастера “жертвы”, осознанного отказа от личного комфорта. Чем сложнее артефакт, тем бóльшую жертву нужно было принести: иногда в ткань вплетали собственные волосы или добавляли в красители кровь.

Дина прошерстила все Дневники, изучая истории своих предков о защитных рубахах для кроссбридов, и вкратце набросала на листке план действий. С этой бумагой Дина и зашла в мастерскую, ловящую окнами последние лучи солнца.

В мастерской стояло несколько ткацких станков, но Дина всегда выбирала один и тот же. Деревянная рама была покрыта темным лаком, и хотя запах выветрился еще до рождения Дины, от прикосновения к станку возникало странное чувство свежести. Будто притрагиваешься к чему-то новому – возможно, к ещё не сотканному полотну?

Она щелкнула выключателем, и над станком загорелась одинокая лампа. Дина тщательно вымыла руки, чтобы не замарать белоснежные хлопковые нитки, глубоко вздохнула и тронула указательным пальцем лоб, подбородок и яремную ямку на шее. Это означало, что работа начинается и обет принят. Теперь Дина не сможет остановиться до тех пор, пока полотно не будет соткано целиком, иначе его магия развеется.

Катушки с хлопковыми выбеленными нитями стояли в отдельном шкафу склада – целая шеренга из тяжелых бабин. Дина вытащила одну и, не задерживаясь, начала заправлять основу. Это был самый унылый и долгий этап: нужно отмерить длину ниток, привязать к навою станка, протянуть специальным крючком через ремизки – ушки в перекладине. Дина планировала получить тонкую полотняную ткань, так что нужно было подготовить огромное количество нитей основы. К счастью, в её руках нитки никогда не путались, не обрывались и будто бы сами прыгали в ремизки.

Дина помнила, как в детстве подслушала разговор приглашенных мастериц: одна из них злилась и завидовала женщинам из рода Дайвари. Любое рукоделие давалось им легко, не нужно всю жизнь набивать руку, чтобы достигнуть мастерства. Нитки любили Дайвари, будто бы играли в поддавки, сами ложились как надо, быстро, идеально ровно. Дина до сих пор не понимала, чему тут завидовать: любой артефакт требовал от артизан часы ручного труда. Да, в итоге получалось нечто волшебное, но ничего не давалось артизанам просто так: в каждый артефакт вкладывали много сил и магии. Это не сказка, где все происходит по мановению руки.

За работой Дина впадала в транс. Казалось, что время замедлялось, обволакивало её со всех сторон толстым пуховым одеялом, отрезая от остального мира. Воздух был вкусным, тело невесомым, а руки порхали вокруг быстро и легко, словно диковинные заморские птицы. Разум становился четким и резким, как острие ножниц. Ничего не беспокоило и не отвлекало от повторяющегося танца простых действий: растянуть, привязать, поддеть крючком, зафиксировать.

Когда Дина закончила заправку, была уже глубокая темная ночь – до рассвета оставалось совсем недолго. Она на ходу размяла шею, заправила нитку в челнок и довольно улыбнулась: сейчас будет самое интересное. Она пустила челнок из правой руки в левую, и первая нить легла в основание будущего полотна. Дина нажала на подножку, и ремизки сместились, перекрещивая нити основы.

Станок издавал особый волшебный звук, успокаивающий и нежный. Шшшшух – челнок летит под нитками из угла в угол. Чик – подножка едва слышно вжимается в пол. Щелк – перестукивают ремизки вверх-вниз, сменяя друг друга. Тук – уверенным движением Дина прибивает новый ряд, чтобы полотно получилось плотным и ровным. И всё заново.

Утро встретило Дину за работой, принося в музыку её ткацкого станка новые нотки: шуршащие об асфальт колеса машин, голоса рабочих, стук повозок и каблуков. Мастерица, пришедшая на смену, поздоровалась с ней в пустоту: никто не ожидал ответа от артизан за работой.

Когда спину стало прижигать раскочегарившееся солнце, она последний раз пустила челнок в полет и перепроверила длину получившейся ткани. Ручной станок позволял ткать узкое полотно, поэтому длина отреза должна быть не меньше четырех метров. Дина довольно, но устало кивнула сама себе, срезала ткань со станка и поднялась с табуретки. Спина и шея затекли, но, несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось – от магии оставался приятный шлейф бодрости и удовлетворения, и Дина улыбалась сама себе. Запоздало поздоровавшись с работницей в ответ, она выскользнула из мастерской и спустилась в столовую.

Семья еще не собралась на завтрак, лишь отец сидел за пустым столом, листая утреннюю газету. Дина, чуть стесняясь, подошла к нему со спины, обняла за плечи и уткнулась носом в седеющую макушку.

– Прости за истерику, – пробормотала она. – Меня пугает будущее. Я боюсь, что мы не справимся и разоримся.

Напряженные плечи отца расслабились, теплая ладонь накрыла её запястье.

– И я боюсь, – прошептал он в ответ, и в этот момент Дине стало так страшно, что захотелось продолжить истерику. Она закусила губу почти до крови и сильнее прижалась щекой к затылку отца. Они замерли так, не рискуя спугнуть хрупкое чувство защищенности и единения. Каспар первым нарушил молчание:

– Я знаю, что Милонос тебе не нравится, но дай ему шанс. Я безоговорочно доверяю ему.

– Хорошо, – ответила Дина через силу. Она сомневалась, что первое впечатление можно исправить. – Он уже пришел?

– Будет здесь после завтрака.

– Я так рада, что вы помирились! – ещё из коридора взвыла Лейла. – Я попросила приготовить нам что-нибудь эдакое.

– Диночка, тебя просят подойти к телефонному аппарату!

Дина оторвалась от отца и с любопытством выскользнула в гостинную. Телефонный аппарат установили давно, но она никогда им не пользовалась. Бабушка Аиша с заговорщицким видом передала Дине трубку и даже подмигнула. Ничего не понимая, Дина прислушалась.

– Алло?

– Доброе утро, – прозвучал бодрый голос телефонистки. – На связи Дом Волка, соединяю.

Дина вцепилась обеими руками в трубку, холодея.

– Яннис?

Сквозь шипение и пощелкивание пробился далекий, плохо различимый голос.

– Что за дурацкая машина! Дина, это уже ты? Ты меня слышишь?

– Слышу, – крикнула она в ответ в полный голос. – Это я, Яннис. Как дела?

– Я решил позвонить по твоему вопросу, помнишь, ты спрашивала позавчера?

Дина нервно кивнула, потом осознала, что он не видит её, и закричала снова:

– Да! Есть какие-то новости?

– Я спросил у знакомого, который дружит с семьей босса. Ты понимаешь, о чем я?

Дина сглотнула, осознавая, что телефонистка может слушать их прямо сейчас – не время бросаться именами бандитов.

– Понимаю. И что сказал твой знакомый?

– Он сказал, что босс ничего не знает о твоем деле. Это не их фирма. Больше я пока не могу узнать, но если вдруг удасться, я протелефонирую.

– Хорошо, спасибо!

В трубке щелкнуло, и загудели длинные гудки. Дина вздохнула, не понимая, радоваться этой новости или нет. Само имя Эстета наводило на неё ужас, но это был понятный и известный враг. В глубине души она с самого начала подозревала именно его, но если это не Эстет – то кто?

После завтрака Дина почувствовала первые намеки на усталость. Она поплескала холодной водой в лицо, переоделась в дневное платье и спустилась на первый этаж. Ещё на лестнице, до того, как голоса достигли её уха, настроение стремительно поползло вниз. Она заглянула в гостиную – вся семья ждала её там, рассевшись по диванам. Милонос сидел в кресле напротив; его слащавая ухмылка не предвещала ничего хорошего.

– Диночка, господин Милонос хотел поговорить с тобой, – произнес отец с нажимом. Дина вздернула уголки губ и выжидающе посмотрела на детектива.

– Я чем-то могу вам помочь?

– Можете. Хранилище было закрыто ночью, это подтверждает господин Каспар, – кивок вежливости в сторону отца. – На дверь установлен особый замок-артефакт, его нельзя открыть обычной отмычкой или копией ключа, только специальными ключами, созданными вместе с замком. Господин Каспар утверждает, что они есть только у членов семьи. Мы проверили – все остальные экземпляры на месте и работают. Остался ваш.

– Хорошо, я принесу свой. Я не ношу его с собой.

– Буду ждать вас у хранилища.

Отец проводил их ободряющей улыбкой, Лейла почему-то вторила ему.

Ключ хранился в ножке кровати – нужно было открутить верхушку и потянуть за едва заметную леску. Дина быстро вернулась на второй этаж, где детектив ждал её в одиночестве.

“Почему вообще отец так ему доверяет?”

Под зорким взглядом детектива Дина отперла дверь ключом и отдала его Милоносу. Тот внимательно изучил ключ и попробовал щелкнуть замком сам.

– Что ж, настоящий, – произнес он с едва различимым разочарованием. – Тогда все понятно…

– Что вам понятно? – Дина с трудом давила агрессию в голосе. Милонос поднял голову и окинул её неприятным взглядом, будто просвечивающим до костей.

– Вы вчера были на месте ограбления банка? – ответил он вопросом на вопрос.

– Да.

– Как часто вокруг вас происходят ограбления. И что же вы там делали?

Дина отстранилась, скрещивая руки на груди.

– Относила деловые документы.

– Планировали подать бумаги о страховке? Я как раз вчера отдал вашему отцу бумагу от меня.

– Вы подозреваете меня в пособничестве ворам или в махинации со страховкой? Вы не перепутали меня с главой преступного мира?

Милонос растянул рот в довольной улыбке, в углу рта мелькнула щербинка.

– Я рассматриваю много вариантов, госпожа Дайвари.

Дина вцепилась пальцами в предплечья, чувствуя, как непроизвольно раздуваются ноздри.

– Как вы узнали, что я была в банке?

– У меня всюду маленькие глазки, которые докладывают обо всем, что видят.

– Давайте я переведу. Вы следили за мной, стараясь доказать свою теорию, вместо того, чтобы искать настоящих похитителей?

– Если они есть.

– Они есть и разгуливают на свободе, – Дина резко подалась вперед и зло зашипела. – Или вы горазды только сочинять наговоры на приличную семью? Подéлитесь своими подозрениями с моим отцом, который платит вам за расследование?

– Ну у меня нет претензий ко всей семье… Я обязательно поделюсь с ним информацией в самое ближайшее время. Хорошего дня, – детектив, продолжая улыбаться, кивнул и пошел вниз по лестнице.

Дина поняла, что дрожит, несмотря на выматывающую жару. Не до конца осознавая, что делает, она прокралась на улицу мимо гостиной, в которой еще звучали голоса детектива и семьи – удивительно дружелюбные.

Сегодня во внутреннем дворике было пустынно. Слепящее солнце старательно выжигало зелень в клумбах, и, хотя слуги поливали их каждое утро, трава пожелтела и стала напоминать солому. Дина опустила шляпку пониже, пряча глаза. Прогуляться, подумать, прийти в себя – это именно то, чего ей сейчас хотелось. Она механически дошла по улице до ближайшего ресторанчика, села за столик, наугад ткнула в меню, чтобы официант отвязался.

“Детектив не намерен искать грабителей и подозревает меня, – с пугающим спокойствием подумала она. – Наверное, он считает, что я сама открыла ворам дверь и втайне от отца хочу получить страховку. Яннис не может мне помочь. Я осталась одна и не знаю, что делать”.

В голове было пусто, сердце билось громко, где-то на уровне шеи. Дина поковырялась в принесенном десерте, попробовала и отложила вилку в сторону.

“Яннис сказал, что это не банда Эстета, – повторяла она про себя по кругу. – Тогда остается самый очевидный вариант”.

Рукой она подозвала официанта.

– А принесите 100 грамм виски.

“Вариант, о котором я никому не скажу”.

Она залпом осушила стопку, расплатилась и вышла из кафе. Пыталась поймать такси, но улицу перегородила толпа людей, выкрикивающих лозунги на все лады. С Улицы Мастеров они шли на Центральную площадь, как раз тем же маршрутом, который был нужен Дине.

Дина свернула с главной улицы и быстрым шагом отправилась в центр города дворами. Уже через полчаса она стояла у двери в Бюро Магического Контроля.

Бюро встретило её двумя парами глаз: коротко стриженная девушка в углу у двери зыркнула на неё исподлобья, будто бы враждебно. Высокий крупный мужчина с усами за дальним столом наоборот разулыбался и подскочил со стула.

– Добрый день, милейшая, – добродушное лицо мгновенно расположило Дину к себе. – Мы чем-то можем вам помочь?

– Я… – Дина пожамкала ручку сумочки. – Я ищу капитана Варрон, мне нужна её помощь.

– Капитана нет, и вряд ли сегодня мы её дождемся. Но мы все здесь прекрасные специалисты и сможем вам помочь. Если это не личный секретик?

Девушка в углу звучно встала из-за стола и, буркнув что-то вроде: “Забыла, у меня дела”, выскочила в коридор. Дина проводила её удивленным взглядом, неуютно поджала плечи.

– Ой, не принимайте на свой счет, Уллия у нас с характером, – следователь театрально махнул рукой. – Присаживайтесь, милейшая. Я следователь Руфин Красс.

Дина села на стул, вмиг растеряв и так едва тлеющий запал.

– Может, чаю?

Она кивнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Руфин же наполнил чашку из чайника, недовольно потрогал бортик. Потом потянулся к столу и вытащил зажигалку. Едва огонек зажегся, он бесстрашно тронул его пальцами, второй рукой обхватывая чашку. Чай тут же задымился, источая сладковатый травяной аромат.

– Вы маг-энергет? – Дина улыбнулась этому легкому фокусу: любой энергет мог передать энергию одной субстанции другой, обычно используя свою способность для чего-то более глобального, чем просто подогрев воды.

– Да, балуюсь немного, – следователь снова улыбнулся, на этот раз загадочно, так, чтобы любая девушка поняла – хитрец преуменьшает собственные способности. – В чем же ваше дело?

Дина только открыла рот, как дверь распахнулась и внутрь вошли недружелюбная девушка и её спутник – следователь Как-там-его с широкими плечами под лямками белой майки. “Когда я уже начну запоминать имена?” – Дина сощурилась, пытаясь отыскать в памяти фамилию. Безуспешно.

– Вы? – брови следователя подскочили вверх. – Что-то вспомнили про банк?

– Нет, – Дина сжала кулаки и выпалила. – Наш ом ограбили.

– И почему вы думаете, что это дело Бюро? Напишите заявление в Гражданскую полицию этажом ниже.

– Вы не понимаете. Вынесли не просто вещи, а целую коллекцию артефактов прямо из хорошо защищенного хранилища внутри дома.

– Стену-то хотя бы не вынесли? – спросил Руфин с легкой улыбкой.

– Вообще никаких следов, – ответила Дина, продолжая краем глаза следить за замершим у стола следователем. – Я бы хотела написать заявление. Или что там принято делать в таком случае?

– Два ограбления за два дня, как тебе, Алек? Думаешь они связаны?

“Александр! Точно!” – Дина чуть выдохнула, хотя обращаться по имени к следователю было совсем уж неловко.

Александр подставил стул ближе и, внимательно всматриваясь в Динино лицо, попросил:

– Расскажите всё, что знаете.

От этого пристального взгляда Дине стало неуютно, но быстро взяла себя в руки. Она подробно пересказала, как утром после аукциона они нашли дверь открытой и что там увидели. Умолчала только о том, что услышала от Янниса – не хотела его подставлять.

– Понятно, – ответил Александр. – Нужен список пропавших вещей, список членов семьи и слуг. Руфин, пожалуйста, займись. Опроси всех, узнай алиби, осмотри место преступления…

– Есть одна проблема, – вставила Дина, распрямляясь. – Расследование нужно вести тайно, так, чтобы моя семья не узнала.

Три пары глаз воззрились на неё с удивлением. Дина стушевалась, но решила не показывать виду и держать лицо до последнего.

– У нас в семье не жалуют полицию. Отец нанял частного сыщика, но у меня есть сомнения по поводу его компетентности, поэтому я пришла к вам. Если отец или бабушка узнают, то они все равно вас не пустят.

– Если вы подпишете заявление, то они не смогут воспрепятствовать.

Дина поджала губы:

– Если вы не будете действовать скрытно, то я не подпишу. Моя семья не должна понять, что я вас вовлекла.

Следователи переглянулись.

– Госпожа Дайвари, это какая-то глупость, – успокаивающим тоном начал Руфин. – Это препятствует следствию.

– В чем причина такой неприязни? – Александр подался вперед, прислушиваясь.

– Я не намерена о ней распространяться, и к делу она отношения не имеет.

– Но при этом заказ капитана вы приняли.

– Приняла и работаю над ним, – Дина с вызовом дернула подбородком. – Вы может быть не заметили, но в стране кризис, я не могу раскидываться заказами. А семье не обязательно знать об этом.

Дина так и не придумала, как сказать отцу о деньгах, которые поступят за заказ, но сейчас эта проблема казалась настолько маленькой, что не стоила её переживаний.

Александр помолчал, и от этой тишины стало неуютно. Вся ситуация всё меньше и меньше нравилась Дине; она начала жалеть, что пришла сюда.

– Госпожа Дайвари, я не люблю недосказанность. Не знаю, как нам работать в таких условиях. Какие-то детские глупости. Предлагаю отложить на время ваши семейные тайны и позволить нам помочь вам. Ну?

Дина сжала челюсти так сильно, что стало больно, поднялась со стула и ответила:

– Нет. Спасибо за ваше время, но расследование нужно провести на моих условиях или никак.

– Ваш выбор, – Александр встал следом. – Проводить вас?

Дина покачала головой и развернулась к двери.

– То есть заявление не пишем? – скорее констатировала, чем спросила коротковолосая девушка у двери. Дина остановилась у её стола и покачала головой.

– Давайте сделаем вид, что я и вовсе не приходила.

Она кивнула на прощание, мазнув взглядом по столу, и замерла. На кипе бумаг, аккуратными стопками разложенными по столешнице, лежал пакет с маленьким неровным клочком ткани. Дина вздрогнула: холодок пробежал по телу волной от кончиков пальцев на руках до пяток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.