Анна Урусова
Визуал

– Если ты вместо десятых джинсов с нитками, загрязняющими желудки раков, покупаешь сотый набор милых стикеров, биоразлагаемую маечку и неизвестно какой по счёту дизайнерский шоппер для экологичных походов по магазинам, это не означает, что ты становишься Матерью Природы. Это означает только то, что тебе успешно придумали пару новых проблем и кучу решений к ним. – Стройная блондинка неопределённого возраста, чаще называемого бальзаковским, с видимым отвращением покрутила в руках сложенную вчетверо сумку-шоппер с логотипом известной косметической фирмы. Покрутила и уронила обратно, на простенький диван, обитый синим велюром. – Тридцать лет ты маешься этими глупостями. Не надоело?

– Это не глупости. Это забота. И верни руку на место, Котя.

Собеседница блондинки, названной Котей, была практически скрыта огромным – и редким! – деревянным мольбертом, стоящим точно в центре комнаты. За её спиной валялись на полу, висели на стенах и едва умещались на этажерках бывшие и будущие герои первого плана, скромные труженики фона и несчастные, купленные под влиянием момента и не имеющие ни единого шанса попасть на картину. Стена напротив мольберта была превращена в огромное панорамное окно, обрамлённое сверху чёрной рулонной шторой. В хорошую погоду из окна виднелся и Дон, и озеро на его правом берегу, и даже самые высокие крыши Батайска. В плохую – вид был не менее живописным, но получался исключительно с помощью фантазии смотрящего.

– Так я же её и не двигаю. – Котя на всякий случай повернула голову налево – туда, где на огромном кристалле лежала её раскрытая ладонь и чудом удерживающееся на ней огромное красное яблоко.

– Это тебе так кажется. Ты двигаешь левую, и вместе с ней непроизвольно дёргается правая. Не шевелись, в общем. – Художница нервно притопнула обутой в простой серый кроссовок ногой. – Лучше бы ты залезла в метавселенную, как я сразу предложила. Молчала бы и сидела смирно.

Блондинка попыталась расхохотаться, но быстро вспомнила о том, что на нужную позу влияют даже самые неочевидные вещи, и ограничилась искренней улыбкой.

– Ты, Крысик, всё равно услышала бы от меня это рано или поздно. А метавселенные я так и не научилась любить.

Разговор закончился сам собой. С полчаса художница усердно работала, изредка произнося что-то вроде «угу» весьма довольным тоном. Затем быстро и очень небрежно проговорила:

– Я вчера у офтальмолога была.

Котя судорожно вздохнула и приоткрыла рот, ожидая продолжения рассказа. Но Крысик молчала, ожесточённо притопывая ногой.

– Ты мне скажешь, что тебе сказали, или будешь ждать, пока я сама что-то придумаю?

– Из понятного – только то, что нужен и имплант, и какая-то точечная модификация левого глаза. Типа организм привык уничтожать ткани правого, теперь нужно что-то аккуратно подправить, чтобы он не продолжил по накатанной. Ну знаешь, такой боксёр, который с первого удара вырубил противника, но уже начал второй, и сейчас порадует рефери, который стоит за ограждением.

– Я поняла, о чём ты говоришь. Что собираются править: ткани глаза или что-то в иммунной системе? – Котя облегчённо вздохнула: она опасалась, что всё закончится намного хуже.

– Даже запоминать не стала. Всё равно не пойду. Так что радуйся: твоя рука с яблоком жертвы может стать последней работой Кристины Абрамян!

– Что?! Но… – Первым побуждением Коти было вскочить с дивана и заявить, что никакого позирования не будет до тех пор, пока Крысик не выполнит все положенные манипуляции. Но потом Екатерина Рыжова, сорокадевятилетняя управляющая городской сети модных робрестов, взяла себя в руки. Задев в Крысике художника, можно было добиться только одного: моментального прекращения общения без права на помилование. Нужно было действовать тоньше. – Ладно, давай, как сегодня закончишь, пойдём куда-нибудь выпить кофе, и ты мне всё нормально объяснишь.

Примерно через час Кристина – среднего роста брюнетка с крупными чертами лица и неожиданно зелёными глазами – вышла из-за мольберта.

– Не хочу никуда идти. Давай лучше тут посидим. – Дождавшись кивка подруги, она громко скомандовала в пустоту. – Робби, две чашки капучино и картошек пять к кофе. Как раз переоденусь, пока электронный дармоед всё сделает.

Катя фыркнула: после особо глубоких погружений в работу её подруга обычно оказывалась перемазанной краской в самых неожиданных местах. На сей раз когда-то белое платье- рубашка выглядело так, словно художница Абрамян писала картину не кистями, а буквально всем телом.

Из кухни вкусно запахло свежесваренным кофе. Кристинка вынырнула из соседней комнаты в таком же платье-рубашке, но чистом, и Котя последовала за ней, лениво раздумывая: обновляла подруга сегодня мозги Робби или не обновляла.

– Ах ты тупая железная тварюшка!

Услышав беззлобную выразительную ругань Крысика, Катя ускорила шаг. И через несколько мгновений, войдя в маленькую сиренево-серебристую кухоньку, убедилась: Робби получил обновление этим утром. На круглом стеклянном столе стояли две высокие узорчатые кружки – привезённый откуда-то из Средней Азии подарок Крыскиного брата. А между ними, на расписном керамическом блюде, высились сложенные аккуратной горкой пять тщательно вымытых картофельных клубней.

Хотя сегодняшний день и не располагал к веселью, но Катерина не выдержала: расхохоталась от души, уткнувшись в плечо подруги. Через мгновение смеялись уже обе женщины, под вежливо-обезличенное:

– Хозяйка, Робби сделал капучино и подготовил пять картошек к кофе. Должен ли Робби сделать ещё что-то?

– И как мой дармоед это учудил? Я же помню, что вносила картошку в список исключений.

Промах робота был должным образом зафиксирован, чтобы вечером оказаться в сетях и личных журналах метавселенных, картошки крахмальные – заменены картошками бисквитными, и подруги наконец-то приступили к кофепитию. Кристина, закинув ногу на ногу, задумчиво рассматривала сложенные манипуляторы, которыми система умной кухни и совершила акт вандализма, заменив пирожные овощами.

– Сегодня среда, а по средам у всех моделей Робби обновление. – Катя легонько пожала плечами. – Иногда во время обновлений слетают пользовательские списки, вот и всё. Но получилось круто. Так почему ты не хочешь лечить глаза?

Кристина скривилась и машинально провела пальцами по длинному куску искусственной кожи, закрывающему опустевшую глазницу.

– Страшно. Новые не отработанные технологии, экспериментальные схемы лечения. А вдруг хуже будет?

– Кристина! Я не специалист в истории, но всякую фигню в рот и черепа ещё какие-то обитатели Южной Америки вставляли. Геномное редактирование, конечно, не так давно используют, но тоже не вчера открыли. И потом, ты ведь можешь почитать отзывы, поискать людей, которым это делали. Пара дней на раздумья у тебя ведь есть?

Кристина сложила большой и указательный пальцы кружочком и приложила к здоровому глазу, рассматривая в получившуюся «лупу» серьёзное лицо подруги.

– Котя, напомни, сколько уже было скандалов с пластическими клиниками, которые пациентов себе тупо генерили? Ты продолжаешь верить отзывам?

– Так то частники были, их проверяют уже после скандала. А глаза ты будешь лечить в государственном центре, им-то кто даст пациентов и отзывы генерить? – Катя откинулась на спинку стула, принялась слегка раскачиваться, отталкиваясь от пола ногой в ярко-зелёном носке. – Что-то врёшь ты мне, подруга, не в отзывах дело, да?

– Да. – Кристина опустила голову и принялась медленно водить пальцем по столу, вырисовывая бесконечные прямые линии. Катя молча ждала, сложив руки на груди. Наконец, Кристина вскинула голову и, со слезами в голосе, практически выкрикнула в лицо подруге. – Один глаз – имплант, второй – генная модификация! Вроде как и не человек больше! А я художник, я должна видеть и видеть так, как видела всегда! Да лучше уж научиться писать вслепую!

– Теперь я понимаю. – Катя плавно соскользнула со стула, присела на корточки возле подруги, заглянула ей в лицо. – Ты можешь поискать людей, которые уже прошли подобную процедуру, спросить, как им живётся и чувствуют ли они себя изменившимися. Думаю, пары человек будет достаточно.

– Глупо. – Кристина всхлипнула и бережно промокнула здоровый глаз от слёз. – Но я попробую

***

К вечеру, заново отредактировав список исключений Робби и добавив пару штрихов к яблоку жертвы, Кристина добралась до создателя реальностей, как она иногда называла мощный компьютер с VR-комплексом. Даже зная, сколько призрачных копий и несуществующих личностей бродит по закоулкам метавселенных, начинать поиски обладателей имплантов всё равно стоило оттуда.

Первым делом она зашла в саму популярную, «Мечталию», отличающуюся от остальных более строгим следованием законам реального мира. Не в том смысле, что жители были обязаны выбирать себе имена и облики, хотя бы частично перекликающиеся с реальными, – нет, «Мечталия» тоже была переполнена неестественно тонкими красотками (могу себе позволить поддерживать фигуру безо всяких дурацких тренировок!) и превосходящими их чуть ли не в два раза красавчиками. Но легионы Аттилы здесь дома не штурмовали, и грозные седобородые маги не гоняли фаерболами то ли драконов, то ли птеродактилей, то ли их невозможных гибридов.

Для близких здесь существовал маленький домик на опушке леса, обставленный в стиле Беатрис Поттер, и куда более молодой аватар с очевидно крысиными очертаниями носа и подбородка – Кристина любила своё школьное прозвище. Виртуальный же дом художницы Кристины Абрамян (только настоящее имя, только истинное лицо) был кристаллом. Огромный, строго огранённый «багетом» алый камень в верхней части раскрывался в девять лепестков лотоса, тоже алых и огранённых. Иногда Кристина проводила здесь перфомансы, договариваясь с композиторами или скульпторами, иногда – выставляла какие-то из своих картин, подвешивая их к лепесткам так, чтобы праздношатающиеся по виртуальности люди не могли их не увидеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.