Олександр Колинько
Сердце ронина

Автор: Олександр Колинько

Дисклеймер:

Настоящее произведение является вымышленной историей, созданной для развлекательных целей. Все персонажи, события и организации, упомянутые в тексте, являются плодом воображения автора и не имеют отношения к реальным людям, событиям или существующим организациям.

Автор понимает, что в произведении могут присутствовать элементы, которые могут не точно отражать культурные, исторические или социальные аспекты, а также адаптировать или изменять некоторые элементы традиций и обычаев для нужд повествования. Все ошибки или неточности в изображении культуры, поведения, нравов или других аспектов являются непреднамеренными и не должны восприниматься как утверждения о действительных практиках или верованиях.

Автор не несет ответственности за возможные недоразумения, которые могут возникнуть из-за представленных в произведении вымышленных фактов.

Сердце Ронина

Глава 1. Корни чести

Весна в провинции Ямато всегда приходила несмело, словно боялась разбудить древние горы и реки. Первая капель солнца пробивалась сквозь тяжелые тучи, озаряя деревья сакуры, чьи розовые лепестки робко начинали расцветать. В таких местах, среди рисовых полей и холмов, родился Тасуки Маринуси – сын самурая, наследник чести и традиций своего рода.

Семья Маринуси

Отец Тасуки, Маринуси Хиротака, был человеком строгим, но справедливым. Он происходил из старинного, пусть и не самого богатого самурайского рода. Служил верой и правдой своему даймё, а в свободное время обучал сына владению мечом, считая, что честь мужчины закладывается с первых лет его жизни.

– Стойкость важнее силы, – говорил он Тасуки, когда тот едва мог удержать деревянный боккэн. – Ибо даже слабый меч может стать грозным в руках того, чьё сердце крепко, как камень.

Мать, Маринуси Аой, была полной противоположностью отцу – нежной, мудрой, подобной самой природе. Она учила сына видеть красоту в простых вещах: как капли дождя танцуют на крыше, как птицы с рассветом поют песни о новом дне. Именно она приучила Тасуки к терпению, любви к каллиграфии и искусству чайной церемонии

.

– Воин не только сражается, он чувствует мир, – напоминала она, поправляя его черные волосы. – Помни, меч – лишь продолжение твоего духа, но не его сущность.

Детство Тасуки

Дни мальчика проходили в чередовании занятий: с утра – тренировки с отцом, днем – помощь в доме и поле, вечером – уроки письма и истории с матерью. Отец хотел, чтобы сын был готов к любым трудностям, а мать – чтобы он не терял чистоту сердца.

В восемь лет Тасуки впервые увидел, как отец сражается на дуэли. Это было против другого самурая, который оспаривал честь их рода. Хиротака вышел на деревянный помост, обнажил катану, и, когда бой начался, двигался с грацией тигра. Один удар – и противник пал, не успев даже понять что произошло. Этот момент навсегда врезался в память мальчика.

– Ты убил его? – спросил Тасуки, не отрывая глаз от застывшего тела.

– Нет, я пощадил его, – ответил отец, пряча клинок в ножны. – Великая сила не в том, чтобы отнять жизнь, а в том, чтобы знать, когда этого не делать.

Уроки матери

Вечерами Аой рассказывала сыну легенды о великих воинах прошлого. Особенно Тасуки нравилась история о самурае, который отказался от мести ради спасения невинных. Однажды после такого рассказа он спросил:

– Мама, а я стану великим воином?

Она улыбнулась и ответила:

– Ты станешь тем, кем должен быть. Главное не забывай, что сердце сильнее клинка.

Эти слова навсегда останутся с Тасуки. Он пока не знал, что судьба уготовила ему путь, где честь, меч и любовь столкнутся в жестокой борьбе. Но пока он был лишь мальчиком, растущим среди цветущих сакур и под мудрыми взглядами родителей, учась быть самураем – и человеком.

Глава 2. Искусство войны

Весна в Ямато пришла в полном разгаре. С каждым днем солнце все ярче сияло, пробивая туманные облака, и мир становился всё более ярким и живым. В этом мирном уголке Тасуки продолжал расти, но теперь его дни были полны не только обучения, но и борьбы.

С утра он, как всегда, просыпался до восхода солнца, а первые лучи едва касались земли, он уже был на тренировочной площадке. Здесь, среди старых дубов, стоял его отец – Маринуси Хиротака. Он был мастером боевых искусств, и каждый его жест, каждый взгляд наполнялись силой и мудростью, которые передавались Тасуки через тяжелую работу и постоянное совершенствование.

– Помни, Тасуки, – говорил Хиротака, пока мальчик, скрипя деревянным боккэном по земле, учился правильно держать меч, – настоящий самурай никогда не теряет времени. Даже в отдыхе он совершенствуется.

Но сам Тасуки чувствовал, как уходит его сила. Он всё больше уставал от долгих тренировок, каждое утро казалось всё более тяжёлым. Его мышцы болели, а руки, держащие меч, начинали дрожать. Меч всё труднее было удерживать, но мальчик не сдавался. Он стремился стать лучше, усерднее.

– Продолжай, сын, – наставлял его Хиротака, – Ты становишься сильнее с каждым ударом.

Тасуки не мог остановиться. Он хотел стать достойным сыном своего отца, продолжателем его рода. Но в то же время, что-то в его душе кричало о том, что отдых нужен не только телу, но и духу. И хотя он не мог ослушаться отца, он чувствовал, как уходит из него вся радость, оставляя только усталость.

Прошло несколько дней, и в один вечер, когда тренировка была завершена, а Тасуки сидел у стены, вытирая пот с лица, его мать, Маринуси Аой, подошла к нему.

– Ты слишком много тренируешься, Тасуки, – сказала она мягким, но настойчивым голосом, с нежной заботой в глазах. – Ты не можешь стать сильным, если измотан. Усталость сожжет твой дух, как огонь сжигает сухие листья.

Тасуки не ответил сразу. Он поднял взгляд на мать и увидел, как она заботливо поправляет его беспорядочно причесанные волосы, а её лицо было полным беспокойства.

– Я не могу расслабиться, мама. Отец говорил, что настоящий воин должен быть готов к любым испытаниям, что каждый день тренировки – это шаг к победе. Я хочу быть достойным его.

Аой сидела рядом, её руки невидимо массировали его плечи, помогая немного снять напряжение.

– Ты уже достойный, Тасуки, – ответила она, её голос был тихим, но наполненным уверенностью. – Ты не должен искать свою силу в перегрузке тела. Великие воины, как и великие художники, знают, что мастерство требует времени. Ты не можешь стать мастером, если каждый день будешь изматывать себя до конца. Не забывай, что умение владеть мечом не только в теле, но и в сердце.

Тасуки посмотрел на мать с удивлением. Он не ожидал, что её слова окажутся такими важными для него. Он привык слушать отца, его строгие наставления и учения, но теперь он понимал, что мудрость матери тоже имеет значение.

В этот момент Хиротака, который был рядом, подошел к ним и, положив руку на плечо сына, произнес:

– Ты прав, Аой. Не всегда больше значит лучше. Пусть сын сам решит, как двигаться дальше. Важно, чтобы он слушал не только свои амбиции, но и своё тело. Только так он станет настоящим воином.

Тасуки почувствовал, как с его плеч спадала тяжесть. Отец и мать поддерживали его не только как учителя, но и как людей, которые хотели его благополучия. Он почувствовал, как его тело наполняется новой энергией, как его душа обрела покой.

– Вы правы, – наконец сказал Тасуки, – я буду работать не только над телом, но и над духом. Слушать себя и свое сердце.

Отец улыбнулся, его взгляд был одобрительным.

– Это очень важное открытие, сын. Путь воина – это не только борьба с внешними врагами, но и с самим собой. Твой меч всегда будет только продолжением твоего духа.

Мать тоже улыбнулась, и её глаза светились гордостью за сына.

– Ты уже на правильном пути, Тасуки. Но помни, что искусство войны – это не только победы на поле боя, но и умение быть в гармонии с собой.

В тот вечер, когда солнце опускалось за горизонтом, Тасуки понял, что его путь самурая не будет легким. Он будет полон тренировок, но также и размышлений, поиска баланса между телом и душой. Он знал, что путь, который он выбрал, не заканчивается на тренировочной площадке. Он продолжался в его сердце.

Так он сидел в тени сакуры, омываемый мягким светом заходящего солнца, и понял, что настоящий воин, чтобы быть сильным, должен знать, когда нужно остановиться и восстановиться, когда нужно позволить себе отдых, чтобы стать сильнее.

Глава 3. Внутренний мир и мир вокруг

Тасуки стоял на холме, рядом с полем, где ещё не была собрана весенняя жатва. Легкий ветерок трепал его волосы, а воздух был пропитан запахом свежей земли и цветущих цветов. Он смотрел на мир, как никогда раньше, и мысли его были полны вопросов.

Каждое утро, когда он начинал свои тренировки, мир казался ему ясным и простым: есть цель – стать сильным, стать мастером, быть достойным своего отца и семьи. Но сегодня, в этом моменте тишины, он задумался: зачем самураю нужно понимать природу? Зачем важен окружающий мир? Разве это имеет значение для воина, чья задача – защищать свою честь и честь своего рода? Как может всё это – нежность цветов, таинственность гор и тихие потоки рек – быть связано с мечом?

Он подумал о том, чему его учил отец. О том, как в любой битве важно чувствовать пространство, как на поле боя нужно быть чутким к каждому движению, каждому звуку. И хотя эти уроки часто звучали как истины, Тасуки не мог избавиться от ощущения, что есть нечто большее, что скрывается за всеми этими философиями и учениями. Почему природа и мир так важны для воина?

Он сделал шаг вперёд и почувствовал, как земля под его ногами немного поддаётся. Почти невидимые движения ветра заставляли траву вокруг колыхаться, а вдалеке на горизонте стояли старые, величественные горы, кажется, всегда неизменные, но одновременно такие живые и полные истории.

Тасуки закрыл глаза, прислушиваясь. Он слышал шепот ветра, шелест листвы, а вдалеке – звук воды, стекающей с гор. Он вспомнил слова матери, её тихие напоминания о том, как важно чувствовать мир.

– Меч – это продолжение твоего духа, – повторил он в мыслях её слова.

И вдруг его разум словно очистился. Слова матери стали ясно звучать в его сердце. Природа – это не просто фон для жизни самурая. Природа – это учитель. Тот самый мир, который окружает его, может подсказать ему, как двигаться в бою, как быть сдержанным, как найти баланс в своей жизни. Всё здесь имеет смысл, даже если не сразу можно понять, почему.

Он открыл глаза и вновь посмотрел на поля, где ещё не закончился сбор урожая. В его взгляде было спокойствие, которое пришло из глубины его размышлений. В этот момент Тасуки осознал, что самураю не только нужно знать о мире, но и научиться видеть его. Видеть не только его внешнюю сторону, но и душу, ту невидимую сущность, которая скрыта в каждом листе, в каждой капле дождя и в каждом дыхании ветра. Это понимание принесло ему покой и ясность.

Природа, как и самурай, была в поиске гармонии. И боевые искусства, как и жизнь, не должны быть делом лишь силы или мужества. Истинная сила приходит с пониманием, с умением слышать и ощущать мир вокруг. Это было то, что отец пытался донести, когда учил его чувствовать пространство, а мать – когда говорила о душе и сердце. Природа была не только его окружением, но и частью его пути, его внутренней силы.

Тасуки улыбнулся. Он понял, что быть самураем – это не просто умение сражаться с мечом. Это знание, как быть частью мира. Это умение слушать и видеть, чувствовать каждое движение вокруг себя, как будто всё – и люди, и природа, и сам он – являются частью одного целого. Этот мир не делился на отдельные части, и самурай, стремящийся к гармонии, должен был понимать это.

Он продолжил стоять, вдыхая воздух, наполненный свежестью весны. Ветер нежно ласкал его лицо, а в душе было ощущение, что он наконец-то понял: сила самурая не только в его руках или в его клинке. Она в его способности быть в мире, быть с ним и в нем, понимать его. Ибо, как и природа, самурай сам должен быть в поиске своей гармонии.

Тасуки сделал шаг назад и направился к дому, где его ждали новые уроки и тренировки. Но теперь, в сердце его, был новый смысл, новая глубина в понимании того, что значит быть самураем. Он знал, что путь, который он выбрал, будет полон испытаний, но теперь он был готов не только сражаться с врагами, но и с самим собой, и с миром вокруг.

Его меч был продолжением его духа, но теперь он понимал, что этот дух будет всегда в гармонии с природой, с миром, с жизнью.

Глава 4. Честь и долг

Тасуки сидел на деревянной веранде, наблюдая, как дождевые капли срываются с веток сакуры и падают на землю, оставляя после себя маленькие круги на мокрой поверхности. В воздухе стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и звуками далеких птиц. В такие моменты Тасуки часто думал о своем месте в этом мире, о том, что означает быть самураем.

Он чувствовал, что был окружён благодатью природы, но всегда оставалась одна неотвратимая мысль – что бы ни происходило в жизни, самурай всегда должен помнить о чести и долге. Сегодня отец и мать решили поговорить с ним об этом, дать последние наставления, чтобы он мог понять важность своего пути.

Маринуси Хиротака, его отец, подошел и сел рядом. Его лицо было серьёзным, как и всегда, но в глазах сквозила горечь, словно он предчувствовал нечто важное.

– Честь – это основа самурая, – сказал он, его голос был низким и твёрдым. – Без чести человек становится пустым, как гора без вершины. Честь – это не просто слова, не просто то, что говорят о тебе другие. Это твой долг перед собой, своей семьёй, своим народом.

Тасуки слушал внимательно, но всё еще чувствовал, что в словах отца скрывается нечто большее, нечто, что он до конца не понимал.

Мать, Маринуси Аой, мягко поправила его кимоно и присела рядом, её голос был тёплым, наполненным заботой.

– Каждый самурай, – продолжала она, – должен жить так, чтобы его поступки никогда не ставили под сомнение его честь. Это не вопрос силы или победы, а вопрос внутреннего мира. Ведь, в конце концов, именно честь определяет, кто ты есть, а не то, как ты сражаешься.

Тасуки задумался над её словами. Он давно усвоил, что должен быть сильным и решительным, но теперь ему нужно было понять, что настоящая сила самурая не в боевых навыках, а в его способности сохранять свою честь, даже в самых трудных ситуациях.

Но прежде чем он успел продолжить свои размышления, издали раздался шум лошадиных копыт. Это были не обычные звуки – это был быстрый и тревожный топот.

Внезапно, как гром среди ясного неба, в деревню влетел почтальон, весь покрытый грязью и пылью, его лицо было искажено ужасом.

– Маринуси-sama! – закричал он, запыхавшись. – Армия самураев уже на подходе! Они пришли уничтожить ваш клан! Мы должны готовиться к битве. Ваша семья… они уже в пути!

Слова почтальона вызвали у Тасуки сильный шок. Он не успел осознать всего ужаса, как его отец поднялся с места, глаза его наполнились решимостью и холодной яростью.

– Мы будем защищаться, – сказал Хиротака твёрдо, с ненавистью в голосе. – Если это наш долг – стоять за свою честь, то мы будем стоять до конца.

Тасуки ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он никогда не видел отца таким решительным. Он был готов. Все в доме знали, что время пришло.

Когда они вышли на улицу, мир вокруг будто замер. Вдалеке они увидели приближающихся врагов – тёмные фигуры, как тени, двигались по полям, создавая огромные армии. И в их глазах не было ничего, кроме жажды крови.

Хиротака обнял сына.

– Защищай дом, сын. Это твой долг, – сказал он с тихим, но твёрдым голосом. – Помни, что самурай всегда остаётся верен своей чести.

Тасуки, не в силах оторваться от этих слов, кивнул. Он был готов. Но его сердце било тревогу, ведь он знал, что на поле боя не будет места для жалости, и что его отец должен был сражаться с ними всеми.

Битва была кровавой и жестокой. Вражеские самураи не щадили никого. Тасуки слышал, как снаружи громкие удары мечей смешиваются с криками и звуками гибели. Он спрятался в доме, прячась от ужасных звуков, но каждый момент его сердца сжималась от боли, наблюдая, как мир вокруг него рушится.

Через окно Тасуки видел, как сражаются его отец и другие самураи. Каждое движение Хиротаки было быстрым и смертоносным. Он сражался с грацией и мастерством, словно сам был частью этого мира. Но с каждым ударом меча земля становилась красной. Это был не просто бой, это было уничтожение всего, что когда-то было красивым и живым.

Тасуки закрыл глаза, стараясь не смотреть на смерть мирных жителей, женщин, детей. Всё это было слишком жестоко, чтобы воспринимать.

Но в самый разгар этого ада, когда дом был переполнен звуками страха и разрушения, в окно влетел его отец. В руках у него был окровавленный меч, его лицо и одежда были покрыты кровью. Он стоял в проеме, измождённый, с выражением ярости и боли.

Хиротака посмотрел на сына, и в его глазах была целая история – история мужества, долга и потери.

Тасуки замер, не в силах вымолвить ни слова. Всё вокруг них было разрушено, и только он, его отец и эти моменты остались. Всё, что осталось от их мира, теперь зависело от того, что они сделают дальше.

Это было начало пути, который изменит всё, что он знал.

Глава 5. Путь через тьму

Тасуки не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как его мир рухнул. В этот момент времени он был не больше, чем тень. Тень, бродящая среди руин своего прошлого. Он видел, как его отец сражался с врагами до последнего, как меч в его руках был ярким светом в тёмной ночи, но затем, как этот свет погас, и его тело упало на землю, обагренное кровью. Он видел, как мать пыталась защитить дом, её глаза полные любви и страха, а потом, как её жизнь была отнята – в тот момент, когда она пыталась увести его в безопасное место, когда её тело рухнуло под ударом.

Тасуки стоял среди мертвых, среди разрушений, и не мог понять, как такое могло случиться. Как его мир – мир, где были его родители, его род, его честь – мог исчезнуть так быстро, так жестоко.

Его взгляд стал пустым. Он не испытывал боли. Он не чувствовал ни гнева, ни печали. Он просто стоял. Этот момент стал для него тем, что он называл «концом всего». Концом того, что он знал и любил. Отношения с миром, которые он пытался построить, рухнули в одну ночь. И Тасуки, будто застывший в пустоте, продолжал стоять, не ведая, что делать, не ведая, куда идти.

Прошло несколько лет.

Тасуки уже стал взрослым. Он стал одним из тех, кто больше не чувствовал ничего. Его душа была поглощена тёмной пустотой. Он не был самим собой, он стал другим – не живым, но не мертвым. Он блуждал по миру, не зная, где его место.

Однажды, после долгих скитаний по деревням и городам, где он ел, что попадалось на глаза, спал под открытым небом и жил за счет того, что мог украсть или заработать тяжким трудом, он попал в новый клан.

Клан, который не задавал вопросов.

Клан, в котором он был просто оружием, инструментом для войны.

В тот момент, когда он оказался перед главой этого клана – старым, мудрым воином, который уже давно научился видеть не только силу, но и дух в человеке, – Тасуки почувствовал, что это был его шанс. Он увидел в нём не просто потерянную душу, а нечто большее – он увидел в нём талант, который мог бы пригодиться в борьбе, в сражениях.

– Ты хочешь быть воином? – спросил глава клана, его голос был холодным, но в нем звучала какая-то скрытая сила, которая сразу привлекала внимание.

Тасуки молча кивнул. Его глаза не выражали эмоций. Он был лишь пустым телом, которое могло подчиниться, которое могло стать частью чего-то нового.

– Ты будешь служить мне, и я научу тебя. Но знай, ты будешь моим воином до конца, – сказал глава, и это стало его приговором.

Тасуки тихо произнес:

– Я всегда буду служить вам, и до конца.

Эти слова не были обещанием. Это было заявлением. Он не мог вернуть то, что потерял. Он не мог вернуть свою семью, свою честь или свою душу. Но он мог служить. И это было единственное, что осталось у него.

Служение этому клану стало его жизнью. Он стал одним из лучших воинов. Он не чувствовал боли в сражениях, не испытывал страха, и не радовался победам. Он был пустым. Его руки были точными и безжалостными, его меч – продолжением его тела. Но в его глазах никогда не было радости. Тасуки был потерян. Он был застрявшим в моменте, который был слишком далёк, чтобы вернуться.

Глава клана ценил его за его мастерство и холодное спокойствие. Он знал, что Тасуки не имеет привязанностей и не будет колебаться в бою. И хотя его сердце было как камень, глава знал, что этот камень можно использовать, чтобы создать оружие, которое будет неумолимо и разрушительно.

Но в глубине души Тасуки всё ещё была пустота. Он продолжал жить, служить, сражаться, но ничего из этого не приносило ему удовлетворения. Он был тем, кого когда-то звали сыном, братом, человеком с мечтой, но теперь он был лишь машиной для убийства, частью механизма, не имеющей настоящего прошлого и не имеющей будущего.

Тасуки уже давно забыл, что значит чувствовать. Но он знал одно: он был воинами до конца, как и обещал.

Глава 6. Клан Чёрного Ветра

Среди множества военных кланов, скрытых в горах и лесах Ямато, один выделялся своей жестокостью, хитростью и безупречной тактикой. Его называли Кланом Чёрного Ветра – кланом без дома, без земли, без прошлого. Его воины были как сама буря: появлялись внезапно, сокрушали врага и исчезали, оставляя после себя только смерть и пепел. Их боялись, их ненавидели, но всегда признавали их силу.

Клан состоял из наёмников и отверженных воинов, тех, кто потерял свою семью, свой дом, свою честь. Здесь принимали только тех, кто мог доказать свою преданность и выжить в беспощадных тренировках. Это было не просто братство – это был механизм, созданный для войны.

История клана

Говорили, что Клан Чёрного Ветра появился во времена междоусобных войн, когда старые самурайские семьи предавали друг друга ради власти. Его основатель, человек по имени Сиратори Рэндзо, когда-то служил знатному даймё, но был предан своим господином и оставлен умирать на поле битвы. Его семья была убита, его имя вычеркнуто из истории. Он выжил, скрылся в горах и собрал вокруг себя таких же, как он – потерянных, преданных, забытых.

За годы клан превратился в силу, с которой приходилось считаться. Они не воевали за честь или славу – только за силу, только за выживание. Они работали на тех, кто платил больше, и всегда выполняли задание, как бы жестоко оно ни было.

Глава клана – Сиратори Рэндзо

Сиратори Рэндзо был легендой, человеком, который превратил боль предательства в оружие. Говорили, что он никогда не спит, что его сердце давно перестало биться, и что он живёт только ради войны.

Он был высоким, худощавым, но в его движениях была звериная грация, а в глазах – холодный разум хищника. Его длинные седые волосы собирались в тугой хвост, а лицо пересекал глубокий шрам – напоминание о том дне, когда его оставили умирать.

Он носил чёрное кимоно без символов, без знаков отличия – он не верил в гербы и рода. Его оружие было простым, но смертельно эффективным: катана, заточенная так, что могла разрезать шелковую ткань, падающую на лезвие.

Рэндзо говорил мало, но каждое его слово имело вес. Он верил в силу, верил в выживание и никогда не прощал слабости.

Как клан добился успеха

Клан Чёрного Ветра не строил крепостей и не собирал армии. Они были скрытой силой, живущей в тени. Их успех строился на трёх правилах:

1. Невидимость – они никогда не оставляли следов. Их нападения были быстрыми и точными. Если клан приходил за тобой, у тебя не было шансов сбежать.

2. Безжалостность – они не знали жалости, не делали исключений. Женщины, дети, старики – их судьба не волновала воинов Чёрного Ветра. Враг должен быть стёрт с лица земли.

3. Лояльность – каждый воин давал клятву служить клану до конца. Предательство каралось мгновенной смертью.

Они работали на знатных господ, которые хотели избавиться от врагов, на даймё, которым не нужны были свидетели их грязных дел. Они не задавали вопросов, не требовали объяснений – только плату, только кровь.

Тасуки в Клане Чёрного Ветра

Когда глава клана впервые увидел Тасуки, он сразу понял, что перед ним не просто ещё один воин. Он видел в его глазах пустоту, но в этой пустоте был скрыт потенциал.

– Ты не боишься смерти, – сказал Рэндзо, глядя в лицо юного самурая.

Тасуки молча кивнул.

– Это хорошо. Значит, ты готов жить ради другого. Ты готов стать частью чего-то большего, чем просто человек.

Так Тасуки стал частью Клана Чёрного Ветра.

Он прошёл жёсткие испытания, привык к крови, привык к боли. Он больше не задавал вопросов, не думал о прошлом. Он служил. Он убивал. Он был тенью.

Но глубоко внутри, в самых тёмных уголках его души, ещё теплился вопрос: А что, если честь всё ещё имеет значение?

Глава 7. Дни в Клане Чёрного Ветра

Жизнь в Клане Чёрного Ветра текла, как река, где каждый воин был каплей, двигающейся по её течению. Здесь никто не спрашивал, чего ты хочешь. Здесь не было времени на сомнения, сожаления или мечты. Каждый день был одинаково строг, наполнен сталью, кровью и дисциплиной.

Но в этой однообразности был порядок, и Тасуки следовал ему так же беспрекословно, как лезвие следует за движением руки.

Рассвет. Время стали.

С первыми проблесками солнца лагерь оживал. Разбитый глубоко в лесу, среди вековых деревьев, он оставался скрытым от чужих глаз. Воины поднимались рано, сразу переходя от сна к действию, словно механизм, работающий без остановки.

Тасуки просыпался раньше других. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе роскошь долгого сна. Иногда ему казалось, что он вообще разучился спать. Его тело привыкло к вечной готовности, как будто даже во сне он мог ощутить приближение опасности.

Протирая лицо холодной водой из ближайшего ручья, он чувствовал, как его кожа становится более живой. Но внутри – пустота. Он не знал, что было бы страшнее: ощущать боль или не чувствовать ничего.

Лес вокруг был наполнен звуками пробуждающегося мира – где-то каркали вороны, ветер мягко качал ветви деревьев, а где-то вдалеке пробежал дикий олень, прячась от невидимых хищников.

Но воины Чёрного Ветра не были частью этого живого мира. Они были его тенью.

Утренняя тренировка: кровь и пот.

Первая часть дня посвящалась тренировкам. Это было обязательным для всех, независимо от возраста, статуса и опыта. Если ты не тренируешься – ты слабеешь. Если ты слаб – ты мёртв.

Тасуки выходил на поляну вместе с остальными. Здесь не было слов, не было приветствий – только действие.

Фехтование начиналось сразу. Воины стояли друг напротив друга, катаны встречались в смертельном танце, воздух наполнялся лязгом металла. Удары были быстрыми, без предупреждения, без жалости.

Тасуки дрался так, будто не существовал. Его движения были плавными, выверенными. Противник не мог предугадать его следующий шаг. В один миг он казался медлительным, в следующий – его клинок уже был у горла соперника.

– Ты не человек, ты призрак, – однажды сказал ему один из старших воинов, тяжело дыша после спарринга.

Тасуки лишь кивнул. Он давно перестал чувствовать разницу.

После фехтования начинались упражнения по скрытности. Клан Чёрного Ветра не сражался в открытую – они были охотниками, а их враги даже не осознавали, что стали добычей.

Тасуки научился двигаться бесшумно, сливаться с тенями, растворяться среди ветвей деревьев. Он мог исчезнуть в темноте так, что даже опытные воины не могли его заметить.

Но в этом искусстве было что-то пугающее. Быть невидимым – значит перестать существовать. Иногда он ловил себя на мысли: а существую ли я вообще?

Полдень. Дисциплина и контроль.

После тренировок воины собирались у большого костра. Здесь обсуждали новые задания. Клан Чёрного Ветра работал на тех, кто мог заплатить: знатные господа, даймё, торговцы, даже преступные группировки.

Сиратори Рэндзо, глава клана, сидел на камне, облокотившись на свою катану. Его глаза были полны ледяного спокойствия, его поза – воплощение силы, но без напряжения.

– У нас есть новая работа, – его голос был ровным, но в нём было что-то, заставляющее каждого замереть.

Все молчали, слушая.

– Один даймё хочет, чтобы его враг исчез. Не просто погиб. Исчез. Полностью. Вместе с семьёй, слугами, даже с его домом. Как будто его никогда не было.

Некоторые из воинов переглянулись. Они привыкли к убийствам, но такие задания всегда были самыми опасными.

– Нам заплатят в три раза больше обычного, – добавил Рэндзо, переводя взгляд на Тасуки. – И ты, – сказал он, указывая на него, – пойдёшь с основной группой.

Тасуки кивнул. Он не задавал вопросов.

Но внутри него что-то дрогнуло.

Исчезнуть.

Как будто никогда не существовал.

Он вспомнил ту ночь. Огни. Крики. Разрушение.

Разве не то же самое сделали с его семьёй?

Но он отбросил эту мысль. У него не было права думать. Он – часть клана. Он – оружие. Он не должен чувствовать.

Личная встреча с Рэндзо.

Поздним вечером, когда лагерь готовился ко сну, Тасуки остался на поляне, продолжая отрабатывать удары катаной. Ему не нужен был отдых.

Где-то в стороне раздался голос:

– Ты бьёшь слишком ровно.

Тасуки повернул голову. Перед ним стоял Сиратори Рэндзо.

– Ты слишком точен. Слишком чист, – продолжил глава. – Хороший удар – это не просто техника. Это хаос. Это инстинкт.

Он медленно обнажил свой клинок и сделал короткий резкий взмах перед собой. Движение было странным, будто рваным, но в нём была сила.

– Ты боишься хаоса, Тасуки?

Тот не ответил.

Рэндзо усмехнулся.

– Я знаю, что ты чувствуешь. Ты думаешь, что если перестанешь подчиняться приказам, ты потеряешь себя. Что если снова начнёшь чувствовать, то рухнешь.

Тасуки сжал рукоять меча, но не ответил.

– Но я скажу тебе одну вещь, – тихо сказал Рэндзо, наклоняясь ближе. – Ты уже рухнул. Ты не человек, ты тень. И либо ты примешь это, либо тень однажды сожрёт тебя полностью.

Он развернулся и ушёл в темноту, оставляя Тасуки одного с его мыслями.

Долгое время он стоял, не двигаясь, глядя в ночное небо.

Я уже рухнул?

Вопрос остался без ответа.

Но что-то внутри него продолжало бороться.

Глава 8. Пепел и тени

Враг, который должен исчезнуть

Клан, который им предстояло уничтожить, назывался Серебряный Лотос. В отличие от Чёрного Ветра, они жили открыто, служа одному из даймё центральных земель. Это были искусные воины, приверженные кодексу самураев, верные своему господину до последнего дыхания. Они не прятались в тенях, не убивали скрытно, а встречали врага лицом к лицу, с честью, пусть и слепой.

Их глава, Хирамацу Нобору, был человеком чести, но честь не спасала от стали. Говорили, что он был благородным воином, добрым к своим людям, уважаемым даже врагами.

Но в мире, где золото решает судьбы, честь ничего не значила. Даймё, которому служил Хирамацу, нажил могущественного врага. А этот враг заплатил Клану Чёрного Ветра, чтобы Серебряный Лотос исчез. Полностью.

Не просто убит – стёрт из истории.

Приближение к деревне

Они двигались ночью.

Чёрные тени скользили среди деревьев, не издавая ни звука. Клан Чёрного Ветра состоял из убийц, знавших, как растворяться в темноте. Их путь вёл к деревне, где жили воины Серебряного Лотоса, их семьи, слуги, кузнецы, фермеры.

Тасуки шагал в первых рядах. Катана висела на поясе, но он ещё не обнажал её. Дыхание ровное. Сердце бьётся спокойно.

Он не чувствовал ни гнева, ни ненависти.

Это был просто приказ.

Когда они добрались до края леса, лагерь вражеского клана уже был виден. Дома стояли ровными рядами, в центре возвышался главный дом Хирамацу Нобору – простое, но крепкое здание, украшенное белыми флагами с символом лотоса.

Факелы освещали улицы. Стражники патрулировали периметр, но они не ожидали нападения. Кто бы осмелился атаковать их так дерзко?

Чёрный Ветер осмелился.

Сиратори Рэндзо поднял руку. Это был безмолвный приказ. Воины приготовились.

А затем – атака.

Резня

Тишину ночи прорезал первый крик.

Тасуки двинулся вперёд вместе с остальными. Стражники не успели понять, что происходит. Первые из них пали, даже не обнажив мечи.

Клинок Тасуки прошёл сквозь плоть, разрезая шею врага. Тёплая кровь хлынула на землю, но он не остановился.

Люди выбегали из домов, хватая оружие, но было уже поздно.

– Враги! – закричал кто-то из воинов Лотоса.

Но их голоса тонули в резне.

Чёрный Ветер действовал быстро и безжалостно. Они врывались в дома, вырезая всех, кто был внутри. Мужчин, женщин, детей.

У Тасуки не было времени думать. Катана двигалась сама. Ещё один удар – враг падает. Ещё один. Ещё.

Крики женщин, плач детей. Огонь уже начал охватывать дома, вспыхивая от подожжённых факелов.

Где-то в центре деревни сражался Хирамацу Нобору. Он бился яростно, отчаянно, но даже лучший воин не мог выстоять против натиска безжалостных убийц.

Когда его окружили, он не просил пощады.

– Будьте вы прокляты… – выдохнул он, когда клинок Сиратори Рэндзо прошёл сквозь его сердце.

Его тело упало в пыль.

Серебряный Лотос был мёртв.

Огонь, пожирающий всё

Когда последние враги были убиты, деревня уже горела.

Огонь лизал крыши, рушил стены, пожирал всё на своём пути. Черный Ветер стоял среди этого хаоса, наблюдая, как умирает ещё одно место, ещё одна часть истории.

Тасуки смотрел на пламя, не моргая.

Он не чувствовал ничего.

Рядом Сиратори Рэндзо сложил руки на груди, наблюдая за пламенем с удовлетворением.

– Теперь их не существует, – сказал он.

Тасуки не ответил.

Он просто стоял и смотрел, как огонь пожирает мёртвый клан. Как жизнь превращается в пепел.

Как исчезает ещё один кусок мира.

Глава 9. Цена пустоты

Возвращение в тени

Они уходили так же, как пришли – без звука, без следов, растворяясь в ночи, словно само убийство было лишь дуновением ветра, мимолётным сном, который никому не запомнится.

Но запах крови преследовал их.

Пламя всё ещё полыхало позади, освещая горизонт багровыми языками. Где-то в руинах сгоревшей деревни могли остаться выжившие – раненые, прячущиеся в завалах, дети, зарывшиеся в золу, – но клан Чёрного Ветра никогда не оборачивался. Их дело было завершено.

Они двигались быстро, слаженно, как стая волков, знающая, что добыча повержена. Никто не разговаривал. Убийцы не обсуждают свою работу – клинки говорят за них.

Но мысли не замолкали.

Тасуки шёл в середине отряда, держа руку на катане. Кровь уже высохла на его одежде, и теперь он выглядел так же, как и несколько дней назад, до нападения. Только внутри что-то изменилось.

Перед глазами всё ещё стояли сцены резни. Они не тревожили его, не вызывали страха или сожаления, но словно застряли глубоко в разуме, как заноза в плоти.

Они действительно исчезли.

Этот клан, эти люди – их больше нет. Они были здесь, они жили, умирали, любили, строили дома, воспитывали детей. Теперь от них остался только пепел.

И всё это ради чего?

Золота. Приказа. Воли того, кто сильнее.

Тасуки знал, что это мир, в котором они живут. Мир, где сила решает всё. Где слабость – это не просто недостаток, а смертный приговор.

Но если всё так просто, если всё подчинено этому закону, почему в глубине души он всё ещё искал смысл?

Разговор в пути

Лес был густым, деревья качались на ветру, но звуки их шагов были едва слышны.

– Тебе есть, что сказать? – раздался голос сбоку.

Тасуки повернул голову. Рядом шёл Гэндо, один из старших воинов клана. Он был невысоким, жилистым мужчиной с проницательными глазами и всегда немного насмешливым выражением лица. Его меч был запачкан кровью, но он даже не пытался его очистить.

– Нет, – коротко ответил Тасуки.

Гэндо усмехнулся.

– Многим резня приносит радость, другим – тревогу. Но ты… ты просто пустой.

Тасуки не ответил.

– Не так-то легко убить целый клан и не почувствовать ничего, – продолжил Гэндо, глядя вперёд. – Многие пытаются притворяться, что их это не трогает, но в глазах всегда что-то есть. Страх. Вина. Даже удовольствие.

Он повернул голову и внимательно посмотрел на Тасуки.

– А у тебя – ничего.

Тасуки только сжал челюсть.

– Может, ты уже мёртв, а?

Он сказал это с усмешкой, но в его голосе была капля настоящего интереса.

Тасуки наконец заговорил:

– Разве мы не все мертвы?

Гэндо фыркнул.

– Возможно. Но тогда зачем ты всё ещё идёшь?

На это Тасуки не знал ответа.

Встреча с главой

Они вернулись в лагерь под покровом ночи. Костры уже горели, воины отдыхали после долгого пути. Кровь ещё не отмылась с их рук, но никто не обращал внимания.

Тасуки отправился в центральную часть лагеря, где его уже ждал Сиратори Рэндзо.

Глава клана сидел у низкого стола, спокойно пьянствуя с парой старших воинов. Его катана лежала рядом, и хотя он выглядел расслабленным, Тасуки знал, что этот человек всегда остаётся настороже.

Когда он вошёл, Рэндзо поднял на него взгляд.

– Всё прошло так, как я ожидал, – произнёс он, отставляя чашу сакэ.

– Они уничтожены, – подтвердил Тасуки.

– Хорошо.

Между ними повисло молчание.

Рэндзо пристально посмотрел на него, будто выискивая что-то в его лице.

– Как ты себя чувствуешь?

Тасуки промолчал.

– Пусть будет так, – кивнул глава. – Завтра мы отправимся за наградой. Даймё ждёт отчёта.

Он сделал паузу и добавил, с лёгкой усмешкой:

– Убийцы должны получать оплату за свою работу.

Тасуки склонил голову и вышел.

Но его мысли не замолкали.

Цена работы

Ночь была тихой, но в этой тишине звучало слишком многое.

Золото. Оно было причиной всему. Оно сотрёт даже следы крови, заставит забыть о жертвах. Но может ли золото купить что-то большее, чем просто жизнь?

Тасуки не знал.

Завтра они отправятся за наградой.

Но с каждым шагом он чувствовал, что что-то внутри него становится всё тяжелее.

Тишина перед рассветом

Тасуки не спешил ложиться спать.

Он вышел за пределы лагеря, туда, где костры уже не светили, где оставался только ночной ветер и слабый лунный свет. Здесь было спокойно. Только шелест листьев, отдалённый крик ночной птицы и холод, пробирающийся под одежду.

Но даже среди этой тишины он чувствовал, как за ним наблюдают.

– Ты снова думаешь, – раздался голос.

Гэндо.

Тасуки не повернулся. Он знал, что тот подкрался бесшумно, как и всегда. Гэндо был мастером скрытности, но сейчас не пытался скрываться.

– Я не думаю. Я жду, – ответил Тасуки.

– Ждёшь чего?

Тасуки чуть склонил голову.

– Чего-то, что изменится.

Гэндо хмыкнул и встал рядом.

– Ничего не изменится, Тасуки. Всё будет так же. Мы пойдём за деньгами, вернёмся, получим новый приказ. И снова убьём.

Он развернулся и посмотрел на него прищуренными глазами.

– Или ты вдруг решил, что мир работает по-другому?

Тасуки промолчал.

– Скажу тебе одну вещь, – Гэндо скрестил руки на груди. – Я видел таких, как ты. Молодых, быстрых, умных. Те, кто убивает, но при этом всё ещё пытаются задавать вопросы.

Он усмехнулся.

– Вопросы не делают тебя сильнее. Они делают тебя слабее.

Тасуки медленно перевёл взгляд на него.

– А ты сам когда-нибудь задавал вопросы?

Гэндо на мгновение замер.

Затем ухмылка сползла с его лица.

– Когда-то.

Он развернулся и ушёл в сторону лагеря, оставив Тасуки одного.

Но слова Гэндо застряли в его голове.

Вопросы делают тебя слабее.

Значит ли это, что он действительно становится слабым?

Первый свет

Когда небо начало светлеть, лагерь проснулся.

Воины Чёрного Ветра вставали, чистили оружие, готовились к предстоящему походу. Сегодня был день получения награды, день, когда их работа оплачивалась.

Тасуки не торопился. Он наблюдал за тем, как оживал лагерь, как люди бесстрастно готовились, как будто вчерашняя ночь и резня были всего лишь рутиной.

Гэндо сидел у костра, чистя ногти кинжалом.

Сиратори Рэндзо, как всегда, был спокоен. Он уже был в седле, готовый вести свой клан за золотом.

Когда Тасуки приблизился, глава клана посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

– Ты хорошо спал?

– Достаточно.

Рэндзо кивнул, затем повернулся к остальным.

– Пора.

Путь к награде

Их путь лежал в сторону небольшого замка даймё, человека, который нанял их для этого дела. Дорога пролегала через горные перевалы, где воздух был свежим, но холодным, и даже лошади ступали осторожно по извилистым тропам.

Тасуки ехал в середине отряда. Лошади двигались ровным шагом, а их всадники молчали.

Но молчание не было пустым.

Каждый думал о чём-то своём.

Кто-то о том, как потратит награду – на женщин, на вино, на новую катану.

Кто-то, возможно, о том, кого они убили.

Но большинство… большинство просто принимали это как часть жизни. Как утренний ритуал, как вдох и выдох.

Тасуки смотрел на горизонт.

– Что ты будешь делать с золотом? – раздался голос рядом.

Это был Кадзи, молодой воин, недавно присоединившийся к клану. Он был жадным до жизни, с огнём в глазах.

– Мне оно не нужно, – ответил Тасуки.

Кадзи удивлённо взглянул на него.

– Тогда зачем ты всё это делаешь?

Тасуки не знал ответа.

– Просто так, – произнёс он.

Кадзи усмехнулся.

– Все мы делаем это не просто так. У всех есть причина.

Тасуки задумался.

У него была причина. Когда-то.

Но теперь…

Теперь он просто шагал по дороге, ведущей к награде, которую он не желал.

И ничего не чувствовал.

Замок даймё

К полудню они достигли места назначения.

Замок стоял на скалистом утёсе, окружённый массивными деревянными стенами. Гвардейцы у ворот напряглись, увидев приближающийся отряд, но быстро опустили копья, когда узнали приближённых Рэндзо.

Ворота медленно отворились, и Чёрный Ветер въехал внутрь.

В этом месте пахло богатством.

Дома были построены из крепкого дерева, крыши покрыты дорогой черепицей. В центре возвышался сам замок – мощный, строгий, символ власти.

Они прошли внутрь, двигаясь к главному двору.

На пороге их уже ждал даймё Ёшимура Хидэтака – невысокий, полный мужчина с хитрыми глазами и гладко выбритым лицом. Он был облачён в богатые шелка, но держался так, будто вес этого шелка был ему в тягость.

– Мои верные псы вернулись, – произнёс он, широко улыбаясь.

Тасуки заметил, как Рэндзо слегка склонил голову, но в его глазах не было уважения.

– Всё выполнено, как вы приказали, – спокойно ответил глава клана.

Даймё хлопнул в ладоши.

– Прекрасно! Значит, Серебряный Лотос действительно больше не существует?

– Не осталось ни одного.

Ёшимура рассмеялся.

– Ах, как прекрасно! Мир стал чище, не так ли?

Тасуки смотрел на него, не отвечая.

Чище…

Ещё одно имя вычеркнуто из истории.

Ещё один клан стёрт, словно его никогда не было.

Но действительно ли мир стал чище?

Он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, но быстро подавил это чувство.

– Вы привезли золото? – спросил Рэндзо.

Даймё кивнул.

– Конечно. Сейчас принесут.

Он хлопнул в ладоши, и слуги поспешили в глубину замка.

Они привезли сундуки.

Тяжёлые, массивные, полные золота.

Монеты звенели, когда их открыли, сверкая на солнце.

Тасуки смотрел на этот блеск, но ничего не чувствовал.

Рэндзо шагнул вперёд и поднял одну монету, перекатывая её между пальцами.

– Этого достаточно.

Ёшимура усмехнулся.

– Я рад, что вы довольны.

Он повернулся к Тасуки, оглядев его с любопытством.

– А этот… Этот юноша впечатлил меня.

Рэндзо кивнул.

– Он – одно из лучших орудий нашего клана.

– Правда? – даймё улыбнулся. – И каково это? Уничтожать людей ради золота?

Тасуки посмотрел ему в глаза.

– Это просто работа.

Ёшимура рассмеялся.

– Ах, как я люблю таких людей!

Тасуки отвернулся.

Его руки пахли кровью.

А мир становился всё грязнее.

Легенда клана Ёшимура Хидэтака

За блеском золота и холодной расчётливостью, скрывалась история, от которой зависел вес и мощь целого клана. Даймё Ёшимура Хидэтака не был рождён в роскоши – его путь к власти и славе выковывался в огне испытаний, предательства и мудрости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.