Анатолий Спирин
Вся жизнь в стихах

Сборник стихов – калейдоскоп жизненных переживаний.

О любви

Вот и осень пришла незаметно

Вот и осень пришла незаметно,

В парке желтый кружит листопад.

Между нами, как вечность забвенья,

Ниспадает любви водопад.

Как мне этот поток одолеть,

Твои руки в своих удержать?

За тебя я готов умереть,

И любовь твою нежную ждать.

Лист кружит, тихо падая вниз,

Устилая тропинку ковром.

На коленях склоняюсь я ниц,

Приглашая всевышнего в дом.

Дом, в котором тепло и уют,

Где достаток с любовью и свет.

Пред иконой я Бога молю:

Долгожданного слова – привет.

Я надеюсь, что взгляд твой мне скажет —

Мой любимый, ко мне подойди,

И в свой дом, как свою половинку,

Нежным жестом меня проводи.

Обращаюсь к судьбе благосклонной,

Мои просьбы услышит Господь,

И однажды с любимой мадонной

Страсть любви будет жечь мою плоть.

Пусть сгорает в любви моё тело,

И душа моя будет болеть…

Чтобы жизнь наконец захотела —

Побороть приходящую смерть.

Неотправленное письмо

Я перо обмакнул в бездну тёмных чернил…

Мне родной мой язык красотой своей мил.

И струится строка торопливо и рвано,

Пробуждая в душе позабытые раны.

Как любили друг друга и счастливы были!

Как же чувства ушли, неужели остыли?

В той дали, претерпевшей и любовь, и невзгоды,

Унося за собой и здоровье, и годы.

Боль щемила мне сердце. Я не вор, не предатель.

И твой образ во мне, мне рисует Создатель.

Нарушая покой, Он мне мстит за ту боль,

Что оставил тебе, злую жгучую соль.

Знаю, весточку ждёшь от седого пройдохи.

И поставив свечу, слёзы душат и вздохи.

Вот рука замерла, и слова я ищу,

Словно камень вложив в роковую пращу.

То письмо, как и прежде, руки жжёт от стыда.

Уж длинною в полжизни, ждёт в комоде суда.

Моя память – судья! Жизнь моя – обвинитель!

А комод, как и прежде, – молчаливый хранитель.

уже вечность холодные взгляды

Не тревожь мою душу, родная,

Я давно уже вовсе не тот,

И холодная стенка стальная

Пролегает меж нами не год.

Уже вечность холодные взгляды.

Как мы жили с тобой без тепла?

И погода, меняя наряды,

Наши души пургой замела.

Как любили друг друга, помнишь?

В унисон бились наши сердца.

Почему же теперь не гонишь

Равнодушия маску с лица?

Отпусти ты меня, родная,

На судьбинушку не серчай,

Не про нас с тобой свадьба златая,

По привычке меня не встречай.

Измена

Зачем тебе мои слова и боль?

Ты от любви другого не остыла.

Твои ресницы окропила соль,

Слезой во взгляде каменной застыла.

Напрасно ждешь пылающего гнева…

– Я потерял тебя давно.

И не проси прощения у неба,

Глядящего так холодно и зло.

Не вспоминай далеких жарких дней,

Когда ждала, всем телом трепеща,

И в напряженье у своих дверей,

Срывала шаль с горячего плеча.

Теперь другой целует твои губы,

И ощущает дрожь твоей груди.

А я уйду, сжимая крепко зубы…

Ты прошлого мольбами не буди.

Я отвернусь с холодною улыбкой,

И этим жестом всё тебе скажу,

И ты уйдешь походкой своей зыбкой…

Я чувств своих наружу не кажу.

________________________________

Я скучая, чуть выпью вина,

Пьяной дракой тоску заглушу.

И не выяснив, чья же вина,

Лишь под утро огонь потушу.

Я цветов тебе не дарил

Я цветов тебе не дарил,

И духами не часто баловал;

Непристойности говорил,

И вниманьем своим не жаловал.

Твой тоскливый, ревнивый взгляд

Принимал я всегда в штыки,

И смешной твой тогда наряд —

Раздражал, я казал клыки.

Так и длилось из года в год,

Я упреков твоих не ждал,

И с течением талых вод

Я портрет твой назад отдал.

Потускнели в тоске цветы,

Потерял я души покой…

Все дороги вокруг пусты,

Заблудился – идти, какой?

Лишь теперь, пробуждаясь от сна,

Грустным взглядом тебя ищу,

И скупая мужская слеза

Тихо катится по лицу.

Вспоминаю твои черты,

Доброту твоих серых глаз,

И щемят мое сердце версты,

Отдаляя всё больше нас.

Я готов был тебя вернуть

И прощенья просить в ногах,

Но, судьбы колеи не свернуть

– Дело в совести, не в богах.

Ведь чужая она

Невозможно понять: женский ум, женский нрав

– то готовы любить, то, вдруг в ступор загнав,

отвергают любовь, взглядом кошки убив;

бурной ночью желанье своё утолив.

В них пылает огонь, очи страстью горят,

но, остыв от экстаза, с холодком говорят:

«Не хочу тебя видеть – я другого люблю,

и в сознанье своём эту ночь утоплю».

Я понять не пытаюсь сущность женскую ту…

Красотой наслаждаюсь, отдаваясь стыду.

Понимаю, что подло свою плоть утолять…

Ведь чужая она – эта жадная страсть.

Ты душу мне сегодня не тревожь

Зачем томлюсь в страданиях и боли?

Прошу, уйди! – Сегодня я грущу!

Вкусив от жизни только горечь доли,

Тебя я птицей вольной отпущу.

Смотрю на блики нежного огня,

В камине жизнь тихонько замирает,

И с зарожденьем сумрачного дня,

Любовь с надеждой тихо угасают.

Ты душу мне сегодня не тревожь!

Слезу твою я больше не увижу,

Ты видишь, я на дьявола похож,

И всех вокруг, поверь мне, ненавижу.

Ты отошла и, трепетно дыша,

В моленьях руки с силой заломила,

И, повернувшись к выходу, спеша,

Меня глазами грустными молила.

Душой я видел все твои страданья,

Но плоть моя на время замерла,

Я от тебя закрыл своё сознанье.

Ты для меня навеки умерла.

Я не прощаюсь, ты меня поймешь…

Ты жизнь мою совсем не знаешь…

Из пепла уголь жаркий не возьмешь,

Тушить, слезой своей не станешь.

Не ласкают меня твои очи

Не ласкают меня твои очи,

Почему так холоден твой взгляд?

Вспомни жаркие зимние ночи…

За окном бушевал снегопад.

Как безумно любили друг друга!

Мы одни, и вокруг ни души.

Прогибалось лишь ложе упруго,

И слова: «Ты огонь не туши».

Я хочу лишь тобой любоваться,

В вечных узах до смерти прожить,

Мы не будем с тобой расставаться,

Если силой нас будут делить.

Помню всё – до малейшего вздоха,

Каждый жест и касанье руки.

Ну какой же, скажи, я пройдоха?

Без тебя я умру от тоски.

Ты прости, что я вечный скиталец,

Что когда-то ушёл от тебя.

Вновь кольцо я надену на палец,

Возвращаясь, как прежде любя.

Не гони же меня, сердобольная,

На блудливого пса не серчай,

Знаю: птица ты сильная – вольная,

Но неволи мне чуточку дай.

Не гони меня! Добрая, милая,

Вновь огонь в своём сердце зажги,

Ту далёкую ночь в старой хижине

Для себя и меня сбереги.

И под утро свеча, догорая,

Отражаясь в морозном окне,

Роль простую, казалось, играя,

Нам судьбу нагадала в вине.

Протянули мы руки к бокалам,

И вдруг замерли, встретившись вновь,

Видно, бегать устала по шпалам,

Настоящая вера в любовь.

Такая у любви натура

Как жаль – я стар, виски седые,

Морщин глубоких борозда…

А ведь когда-то молодыми

Мы были в прошлые года.

Вернувшись в серые годины,

Я б образ твой не отпустил,

И в сердце жарком холод льдины

Любовью страстной растопил.

Игра не кончена Амура,

Вонзает стрелы вновь и вновь,

Такая у него натура

– Будить огонь, волнуя кровь.

Не лги

Не лги – я изучил тебя:

пороки, мысли, волчью сущность,

твою красивую наружность,

безумно с горечью любя.

Я знал, другого любишь ты:

того, что речью был слащав…

Тебе он вечность обещав,

тоску оставил и цветы.

Цветы давно завяли в вазе;

лишь образ манит вдалеке…

Увидев прошлое в строке,

ты растворяешься в экстазе.

Зачем в глаза ты смотришь так…

Своим дыханьем обжигая;

И прижимаешься нагая,

Сжимая в ярости кулак.

В глазах слеза стоит, зараза.

Перед тобой не я.

И память, прошлое, коря,

Без роз стоит пустая ваза.

И плачет падшая душа,

Прося прощения у Бога.

Пока она ещё убога,

Молитву шепчет, чуть дыша.

__________________________________

Не зря в народе говорят:

Влюблённого глаза горят, сияя.

Жестокой истины души чужой не зная,

Лишь мёдом ложь, разбавленную, зрят.

Мы дождь с тобою пили в поцелуе

Мы дождь с тобою пили в поцелуе.

В пустыне погибая от жары,

Иссохшими губами припадали

К глубоким ранам чувственной коры.

Мы жили каждой клеточкой друг друга,

Живя любовью, как в последний раз,

И ветер лица обдувал упруго,

Штормами «успокаивая» нас.

Любви спокойной уж настало время,

И кровь сосуды хрупкие не рвёт,

Но не пустует у «Пегаса» стремя,

Крылами вдохновения зовёт.

Я до сих пор пишу любимой строчки,

Что на душу ложатся не спеша.

Любовь седа, и взрослы наши дочки.

И так спокойно сердце и душа.

Не зря о них всё это говорят

У рыженьких девиц особый взгляд

– Он более насыщен и игривый.

Не зря о них всё это говорят,

О бестиях, особенно – красивых.

Посмотрят так… Очами обожгут,

Себя всегда навеки предлагают,

И бестии с насмешкой ждут,

Как перед ними «соколы» порхают.

И думают, влюбляясь, мужики,

Они себе любимых выбирают;

В уловках мы любовных слабаки.

На этом поле женщины играют.

Прости родная

Как жаль – с тобою мы расстались.

За расставанье не виню…

В душе огнём пылает память,

Но не отдам её огню.

Пусть жгут меня воспоминанья…

Твоя любовь и нежность рук,

Во искупление страданий

Несу я крест душевных мук.

Зачем храню я эти строки,

Любви ушедшей навсегда?

Меня измучили пороки,

Ошибок горьких череда.

О, если б всё вернуть обратно,

Я б для тебя достал звезду,

Звезду любви безумно страстной,

В своём придуманном раю.

Простишь ли ты мою измену,

То был безумья страсти миг,

Где вышел пьяным на «арену»

И распоясал свой язык.

Прости меня за оскорбленья,

Я пред тобою виноват.

Свяжи в едино наши звенья,

Что разорвал и бросил в Ад.

Прости родная! Заклинаю,

Люблю по-прежнему тебя,

Я от страданий умираю,

Себя за прошлое казня.

Она ушла в осенний вечер

Она ушла в осенний вечер,

Весна покинула мой дом;

Сдавило грудь: поникли плечи,

И в горле судорожный ком.

Не говори, что мы мужчины.

Слеза смогла на миг блеснуть,

Ища возможные причины

Любовь угасшую вернуть.

Она другого полюбила

В тени багровой тишины,

И в ярком танце закружила

Палитра яркая листвы.

И голова от чувств кружилась,

Упав на шелест сухих трав;

Картиной чувственной явилась,

Моё сознание поправ.

Возможно, ревность моя дика.

Возможно, вовсе я не прав.

Но апогей немого крика

Мне вторит чувствами, устав:

В листве, одеждою помятой,

Возможно, это не предлог.

Пусть будет это всё неправдой.

Но подозреньем давит мозг.

Распять любовь на крест проклятий

Или разумный монолог?

И вновь улыбка. Россыпь прядей

Мне кровью бьют в больной висок.

Гоню я прошлого виденья…

Они сжигают разум мой.

Нет прежней силы, того рвенья,

Когда спешил к себе домой.

Не прокрутить назад – в то время,

Когда душа с душой слились,

Когда вдвоём несли мы бремя,

И плотью жаркою срослись.

Дом мёртвым стал без твоей ласки,

Без слова тихого: «Привет».

Потухли жизненные краски,

Являя пасмурный рассвет.

И не раскрыть уже объятий,

Мой дом безликий и пустой.

Я сам несу себе проклятья,

Мечтая снова быть с тобой.

Мы прожили с тобою вечность

Мы прожили с тобою – вечность…

Оказалось, всего лишь – миг…

Молодая ушла беспечность,

Вот и старости рядом пик.

Наша жизнь пролетела птицей,

Прикоснувшись любви крылом…

Вспоминаю родные лица,

И родимый, когда-то, дом.

Всё ушло, только дарит память

Лишь картины ушедших дней,

Продолжая мне сердце ранить,

С каждой датой, рубя больней.

Свою душу открыв пред Богом,

По-людски я старался жить,

Не корил, непреложным слогом,

Но за подлость не грех побить.

Что оставил я в жизни этой?

Задаю я себе вопрос…

И, возможно, последним летом,

Мне Всевышний назначит спрос.

Возвращение любви

Настали дни осеннего пейзажа,

Укрыло землю яркою листвой,

Но нет в душе былого вернисажа,

Что любовались ранее с тобой.

И дождик плачет, чувства охладив,

Укором веет от потухших взглядов,

Когда-то нас любовью наградив,

Но нет уже тех праздничных нарядов.

Верни нам осень чары прошлых дней,

Когда в душе мелодия играла…

И мириадами танцующих огней

Душа любовью прежней воспылала.

И мир взорвётся красками горя,

И вдохновенье прежнее вернётся,

И утром ранним новая заря

На горизонте пламенем займётся.

Прошлое

Погубили меня страдания,

Отзвенела души струна;

К сердцу чуткому нет внимания,

И проблескивает седина.

Я прошу тебя, добрая, милая,

К сердцу жаркому ты прижмись,

Сероглазая и красивая,

Над невзгодами поднимись.

Листья осени тихо падают,

Лето жаркое позади,

Холод взгляда меня не радует,

Я прошу тебя, подойди.

Подойди и улыбкой искренней

Лед в душе своей растопи;

Не заметив прохлады утренней,

Ты любви моей уступи.

Ты простишь меня нерадивого,

Я от счастья глаза сомкну,

И рассказа не жди правдивого,

Я, жалея тебя, солгу.

Письмо родному человеку

Как я долго не видел Вас,

И тоскуя, письмо пишу.

Чистой каплей слезы из глаз,

Создавая строку, спешу.

Не писатель я, не поэт,

Но душой своей мыслить рад.

Сердцем чувствовать не запрет,

И от жизни не жду наград.

Как мне ваши черты родны,

Близок прошлого силуэт,

Судьбы разные нам даны,

Пожелтел на стене портрет.

Нет милее и ближе Вас,

Но длинны, тяжелы версты.

Колокольный тревожит бас.

Ввысь златые летят кресты.

Богу верим, поклон кладем,

Жизни связана крепко нить.

Мы судьбы своей лучшей ждем,

И охота еще пожить.

Отдавая свою любовь,

Только радость, тепло даря,

Там вдали, замирает кровь,

Нас за прошлое не коря.

Да, любовь – это радость и боль,

Что в душе неустанно горит.

На висках проступает соль,

Об ушедшем она говорит.

Серых глаз твоих чары сильны

Серых глаз твоих чары сильны;

Я любуюсь твоей красой.

И движенья твои вольны;

Взгляд бросаешь на всех косой.

Ты небрежно роняешь фразы,

И смеёшься всегда в лицо;

Собираешь влюблённых разом,

Украшая собой крыльцо.

И мечтает, наверно, каждый,

Что подаришь ему себя;

Он от счастья слезою влажной

Грудь омоет твою любя.

Тронуть сердца её не смог

– Не красавец я, не богач;

Я у окон её промок,

Разделяя осенний плач.

Уезжая, оставил взгляд,

В сердце выжженном и больном;

И осенний тускнел наряд,

Уступая зиме седой.

Жизнь проходит неровной строчкой,

Зашивая за годом год.

И ушедшей далёкой ночкой

Не растопишь холодный лёд.

Весеннею порой

Весеннею порой, когда трава слезится,

Дверь тихо приоткрой – прохлада будет литься.

Лаская белизну проснувшегося тела,

К губам твоим прильну – ты этого хотела.

Как лепестки нежны и чувств полны ланиты,

Мне так они нужны, чуть тайною прикрыты.

Души спокойствие, любовь со мною обретешь,

По жилам пламенную кровь сквозь сердце пронесешь.

Твои красивые глаза ресниц накроет тень,

Твой стан, как гибкая лоза, ты вся, как ясный день.

Нежнейшим светом озарил луч света твою стать.

Он первым счастье подарил, тебе его отдать.

Отражение прошлого

Как красивы её глаза!

Помню нежный, манящий взгляд…

Вспоминаю, была гроза,

Осень красила свой наряд.

Вся промокла тогда насквозь

И дрожала, как нежный лист.

Взгляд манящий увидел вскользь,

Зачарованно лился Лист.

Я ударил по тормозам,

Приглашая к себе в тепло.

Покорился ее глазам.

Капли падали на стекло.

Не увидел своей судьбы

– Разминулись мы с ней тогда…

Замелькали дорог столбы,

Унося за собой года.

Я не верил в её любовь,

И ответа совсем не ждал.

И, увидев случайно вновь,

Жест приветствия ожидал.

Но вниманьем своим она

Удостоить меня забыла.

Подкатила слезы волна

– Рана сердца от боли ныла.

Я, окликнув, её назвал…

Повернувшись, она застыла.

Взгляд немой, потускнев, пропал.

Неужели меня забыла?

Отступать уже не хотел,

Намекая на тот сезон…

И в виденьях своих летел,

Вспоминая, как дивный сон.

Взлёт ресниц, и блестит слезинка.

Опускалась на землю мгла.

– «Заросла твоей милой могилка».

Только вымолвить и могла.

Проклинал я себя невольно,

В эту звёздную тихую ночь.

Резануло мне душу больно.

Предо мною – родная дочь.

На колени пред ней упал,

Обнимая родную кровь,

И безудержно зарыдал,

Вспоминая свою любовь.

Русалка

Русалка с бледными устами,

Сидит, тоскуя, средь ветвей.

Сокрыта гибкими кустами

– Её завлек сюда злодей.

В глазах слеза и грусть мерцает,

И в полуночной высоте

Звезда любви с надеждой тает

И гаснет в дивной красоте.

Вот бледным заревом покрылся

Далекий, нежный горизонт,

И снова тянет сквозь забвенье

Трясина жуткая болот.

Она ушла в пучину вод,

Тревожа дремлющий челнок.

И на прощание остался

Качаться на воде венок.

Слезой росинки упадут

– Мелодию играя грусти,

Кругами по воде уйдут,

И первый луч рассвет отпустит.

Я увидел ее впервые

Я увидел ее впервые

И не мог отвести глаза.

Как чудесны в ней сочетания:

Нежный голос, стройна как лоза.

И сердечко мое заекало

– Уколола стрела Амура.

А она удалялась гордая,

Уходила моя натура.

Я по памяти образ её,

Так любил иногда рисовать;

Думал, встречу её ещё,

Чтоб рисунок и сердце отдать.

Печальная встреча

Я увидел её случайно…

Взгляд печальных, зовущих глаз

повстречался с моим нечаянно,

тонкой нитью связуя нас.

Жаль, окликнуть её не смог

– эта ниточка ведь незрима.

Чёрной лентой асфальт намок,

унося её образ мимо.

Подари мне немного любви

Подари мне немного любви,

Радость ласки и нежность взгляда.

И любимым меня назови,

Приоткрыв двери райского сада.

Я в объятьях твоих утону,

И заботы мирские забуду,

Обретая на миг страну,

Где ласкать и любить тебя буду.

Я губами коснусь нежной кожи,

В дикой страсти к себе прижму,

Прогибаясь, застонет ложе,

Погружаясь в ночную тьму.

С тихим стоном сольются спазмы,

Обретая желанья вновь,

Поцелуи нежны и страстны,

Обжигает вскипая кровь.

Она такая красивая

Она такая красивая

– Каждый посмотрит вслед.

Гордая и строптивая,

На свете прекрасней нет.

Улыбка, глаза чарующе

Сводят мужчин с ума.

Первой она не скажет

Слово «люблю» сама.

Смотрела на всех с иронией,

Чувствуя силу чар.

От власти своей пьянела,

Используя божий дар.

Стройная, сероглазая,

Длинных ресниц изгиб,

В вечном огне сгорая,

Вспыхнув свечой, погиб.

Твоя пленила красота

Твоя пленила красота…

Я тайно профилем любуюсь…

Как мне мешает простота…

Я пред тобою не рисуюсь.

Твой взгляд нечаянно ловлю,

Огонь сжигающий пронзает…

Я понимаю, что люблю,

Границ любовь моя не знает.

И это томное страданье

Зовёт в любви признаться ей…

Мы кружим в танце мирозданья,

Сплетая судьбы всё сильней.

Я чуть руки её коснулся,

И сердца слышен стук…

От грёз любовных не проснулся,

В томленье страстных мук.

Руки своей не отняла

И взглядом нежным одарила,

Мое вниманье приняла,

Надолго сердце покорила.

Уже прошло немало лет…

Тебя как прежде я люблю.

И если рядом тебя нет,

Я бога за тебя молю.

Прошу тебя

Прошу тебя: мне взглядом расскажи

Все чувства, мысли, и ни капли лжи.

И я пойму тебя, родной мой человек.

Я вижу, друг ты мне в тяжелый этот век.

Роняет осень лист багряный и резной,

Как мне легко с тобой, веселой, озорной…

Прошу тебя, не опускай глаза.

В них жизни смысл, и радость, и гроза.

Перед твоею красотой

Перед твоею красотой

Я припадаю ниц,

И чувствам нежности простой,

Поверь мне, нет границ.

Я выпью чуточку вина

Из чар твоей любви;

Близка дорога иль длинна,

Ты только позови.

В мою ты душу загляни,

Увидишь дивный рай…

Пока он светел, не черни,

Во мне не умирай.

Дочурке

Вся жизнь устроена не так…

Она в скитаниях и муках,

Лишь в этих маленьких руках

Кусочек счастья в наших душах.

И эти милые черты,

Улыбка радости безмерной,

Ты даришь нежности цветы

И тягу силы непомерной.

Твой лепет ясен только мне,

И топот ножек неокрепший,

Ты прижимаешься ко мне,

И слышу я твой голос нежный.

Посвящение дочери

Ты кровинка – доченька моя!

Ты – как птица, брошенная стаей…

Как душа изранена твоя,

Только сердце матери лишь знает…

Как болит сердечко и душа?

Пред иконой, на коленях стоя,

Я в моленьях тихо – не дыша,

Шёпотом прошу для вас покоя.

Чтоб любовь моя согрела вас,

Чтоб вселяла веру и надежду,

Чтоб Господь услышал тихий глас,

Узаконив душ родных беседу.

Мимолётный взгляд

Мимолётный твой взгляд, как молния,

Моё сердце стрелой пронзила…

Страстью жгучей меня наполнила,

И покоя вконец лишила…

Заболела душа, измаялась,

Как хотелось тебя увидеть,

Но надежда снежинкой таяла,

Улетала свободной птицей…

И судьбою, в дождливый вечер,

Мне навстречу, как дивный сон…

Силуэт тот знакомый, плечи,

И задумчивость под зонтом…

Я окликнул её по имени.

Резанули меня глаза:

В них тоска и душа ранимая,

Отраженьем была гроза…

Я о чувствах её гадал…

Разговор под зонтом не клеился,

И что шанс изменений мал,

Я развеять уже не надеялся.

Под порывами ветра берёзы,

Ветви гнутся, шумя как прибой,

И с дождинками капают слёзы,

Робкий шёпот: – «Пора нам домой…»

И скрестившись однажды ладони,

нас судьбою связало навек.

В этой жизни я многое понял…

Без любви – сирота человек.

Она вошла походкой гордой лани

Она вошла походкой гордой лани,

на окруженье бросив дерзкий взгляд.

Кого-то уколов, кого-то в сердце ранив,

надев эротики чарующий наряд.

Я любовался женщиной прекрасной…

Такую рядом хочется иметь…

И воспылав безумством неги страстной,

Я боль любви не мог уже терпеть.

Но, зная все законы тесной связи,

Такая женщина опаснее огня,

И ревновать её в убийственном экстазе

Не хватит мне единственного дня.

Я выбрал ночь – мне дни уже подспудны…

В любви ту ночь провёл на небесах…

И расставаний миг, сжигающий и трудный,

И вкус любви прощальный на губах.

Свою любовь я больше не увижу,

Но тот огонь сожжёт меня дотла…

Корю себя, страдая, ненавижу,

Что совесть моя трещину дала.

Она, как сон, явилась мне

Она, как сон, явилась мне

Походкой грациозной лани,

Как благодарность той весне,

Красой безумной одурманив.

Я потерял покой и сон,

Тот образ ангельский манил,

Природы чувственный закон

Любви мне муки подарил.

Как я безумно ревновал,

Сомненья мучили и страсть,

От чувств пришедших я страдал,

Рвала мне душу её власть.

В бреду, во сне, как наяву,

Ласкал я нежность её кожи,

Как воплотить мечту в канву

И быть вдвоём на тесном ложе?

При встрече только быстрый взгляд.

Ты под рукой всегда у мужа.

Но очи, страстью говорят,

Что пламя в них горит – не стужа.

Она пришла ко мне сама…

«Ты только душу мою тронь»,

И закружилась ночи тьма…

Сказала: «Брось меня в огонь».

И долго, долго, под завесу,

Мы ждали тризну жаркой ночи,

Я проронил: «люблю» – не к месту,

Не посмотрев друг другу в очи.

Огонь любви сожжён уж в пепел,

И муки совести проснулись…

Ведь мы вдвоём, под этот трепет

Души чужой грехом коснулись.

Посвящается жене

Твои глаза, как бесконечный мир,

Где глубина источника – бездонна.

Я окунаюсь, словно в звуки лир,

В соитье душ, звучащих благородно…

Я жизнь отдам за лёгкий ветерок,

Пахнувший от мелькнувших складок платья,

За нежность непосредственную строк,

Рифмованных безумной силой страсти!

Я не забуду губ прикосновенье,

И по плечам распущенных волос,

Тот поздний час, сознанья пробужденье,

В лучах рассвета безмятежных поз…

Всю жизнь прожить воспоминаньем даты,

Когда навек связали судеб нить,

И большей мне не надобно награды,

Я эту чашу буду вечно пить.

Не отпускай меня родная

Не отпускай меня, родная,

Ты знаешь – мой характер плох.

Как жаль, что дурь моя шальная

Не приняла прощальный вздох.

Зачем таким я был холодным

И чёрствым сердцем обижал?

Тогда казалось это модным,

Не тем я людям подражал.

Кляну период прожитого,

Когда устала ждать меня,

Уже совсем немолодого,

Испепелившего себя…

Я помню всё: любовь и ласку,

Твои зовущие глаза…

Как променял я эту сказку?

Мужская жжёт меня слеза.

Слеза укора – не прощенья…

Как нам обоим тяжело…

Вернуть бы прежнее мгновенье,

Пока в сердцах ещё тепло.

В своём сознанье, я презренный,

Вдруг, слышу шёпот: «Всё прощу»,

Твой взгляд ловлю благословенный,

Путь к сердцу милому ищу…

Тропинку ту, где мы любили,

Где целовались до утра…

Мы чувства дней тех не забыли,

И снова встретиться пора.

Ты надежду мою убила

Ты надежду мою убила —

Не дала завершить полёт…

В жилах кровь, как стекло, застыла,

Превратилась в холодный лёд…

И так холодно мне говорила:

О любви неземной своей…

Сердце, душу мою убила.

Так возьми и совсем добей!

Философия

Я не сторонник лжи

Я не сторонник лжи и излияний желчи,

И не люблю напрасной, праздной речи.

Я – мирный дух, и верен простоте,

Меня влечёт к душевной красоте.

И если мир искусства – царство,

То это – мой глоток богатства.

Живительный родник кристальной чистоты,

Где нет измен и нет коварства.

В стихах звучит не только рифма

В стихах звучит не только рифма,

Там мысли выстроены в ряд,

Там вязь строки неповторима,

И музыкальный стройный лад;

Там жизни выстрадан рассказ;

Там боль души открытой раной,

И нет чужих избитых фраз,

Набором ударений странных.

И тишина в прерывистом рыданье

Туманный луч холодного рассвета

Скользнул по окнам брошенной церквушки;

Там оживил на стенах образа

И облик сгорбленной и плачущей старушки.

Колени режут битые осколки,

А руки тянутся в моление к кресту,

И лик святой ей взглядом вторит колким,

А плач старушки слышен за версту.

И тишина в прерывистом рыданье

Рвёт душу вечного когда-то звонаря…

И даже пламя плачет от страданья

Свечой оплавленной седого фонаря.

Здесь всё живое – даже тень прозрачна,

Но дух остался прежнего бытья,

И силой призрачной, такой на вид невзрачной,

Даёт глоток священного питья.

Питья любви и жизненных страданий,

Потерь, ушедших в вечность навсегда…

Приблизил миг её исповеданий,

И ожиданья вечного суда…

Дорогу пробивая к славе

Когда поэт не так тщеславен,

Как безутешный графо-бас;

Дорогу пробивая к славе,

Не бьёт копытом, как «Пегас».

Он в тишине сидит забвенья

И дифирамбы не поёт,

Не тот полёт его стремленья,

Где лживый выпячен почёт.

Он не познает голой правды,

Одетой в праздничный наряд,

Где графоманы лести ради,

Вкушают желчи маскарад.

Возможно, кто-то и пробьётся

На поэтический «Олимп»,

И сердце с гордостью забьётся,

Что ты в элиту эту влип.

Всё в этом мире «безупречном»,

Сей правде – ломаный лишь грош,

Где парадоксам бесконечным

Нам эхом вторит лесть и ложь.

Но так устроен человек

– Он ждёт сочувствий и вниманья,

Каким бы ни был время бег,

Нам не хватает пониманья

Чужих сознаний и сердец.

Из рая в ад

Мне не понять жестокий мир,

Где правит сущность лжи безмерной…

Как жалкий злой немой сатир

Играет нами во вселенной.

Никто не скажет, где конец,

Безумству разума и злости…

И возлагаем мы венец

Той вечной подлости на кости.

Истлел злой прах и вновь воскрес,

И сатаной чумной вселился,

– Исчадье ада, жуткий бес,

На всю вселенную взбесился.

Он дирижирует оркестром

В тупых безмозглых головах,

И раздувает ересь ветром,

Прославив дьявола в словах.

Весь мир погряз в вулкане желчи.

Народом правит сатана.

Он копья с ядом всюду мечет,

Меняя суть и времена.

И вечна битва тьмы и света,

Добро объято злом.

И тайна истины ответа,

В ядре пылающем земном.

Возникнет ли огонь отмщения,

Рубя безжалостным мечом,

Испепеляя тьмы творения,

Своим божественным лучом?

В мечтах весь мир и ожидания,

Что Он придёт из выси той,

Высокой силы мироздания,

Со щедрой ласковой рукой.

И спросит Он с землян ответ,

Грехов земных и покаяния.

Предстанет страшен тот портрет,

Морали общего признания.

И скажет Он, мрачнея ликом:

– Зачем вы предали меня,

Живя в позорном стаде диком,

Порокам храмы возведя?

Я дал вам шанс – цветущий рай,

Природы бесконечность блага.

Чертога вижу я сарай,

– Загон для дьявольского стада.

Из душ вы выгнали мораль,

Молитву срамом заменили,

Не смея кинуть взоры в даль,

Всевышнего давно забыли.

Вы что хотите, жизнь меняя,

Прощенье душ и покаяние?

Порочность вашу измеряя,

Довлеет горечь сострадания.

И лишь один совет я дам:

Для Рая нового создания

Отдать все силы и старания

Во славу истинным трудам…

Преобразятся ваши лица,

А в душах человек проснётся,

И мысли светлая ядрица,

Над миром чистым вознесётся.

Стою я молча над могилой

Стою я молча над могилой,

Перекосились все кресты,

И матери, старушки милой,

Я долго вспоминал черты.

Слеза скупая не просохнет,

Она в душе моей, занозой,

Невдалеке фигурка мокнет

Под ливнем, не меняя позы.

Вот так вся жизнь моя прошла…

И седина уж серебрится,

Виденьем прошлого ушла,

Слезою дождь о крест стучится.

Давно покинул отчий дом,

И смутно помню лица близких,

На сердце камень, в горле ком,

От нот рыдающих и низких.

Я понимал, что не верну,

Ушедших дней и ласку детства,

Когда-то, резко я свернул,

Меняя жизнь, а с ней и средства.

Моральному уроду

Не лги себе – ты не мудрец,

Ты гном, пожизненный скиталец.

Тебя гнетёт сурово память,

Пророча сумрачный конец.

Уже потух в душе огонь,

И нет запала, только тлен.

Твоё сознанье – это плен,

И мыслей падших стон.

Зачем ты жил в вертепе Ада?

Зачем ты дьяволу служил?

Ты Бога, напрочь позабыл

И с совестью не ведал лада.

Что нажил ты, то не твоё:

Не принесут пороки счастья.

И в путах сумасшедшей власти

Уродство прячешь ты своё.

Умрёшь без веры и любви,

И нет тебе прощенья.

Сидит в тебе желанье мщенья,

Ты Бога, смрадом не гневи.

Посвящается Ельцину

Мозги, как сливочное масло…

Коль разогреть – оно течёт,

а заморозить – станет твёрдым,

и невозможно растолочь.

И несмотря на состоянье,

в какое вводит его власть…

легко отринет горечь правды,

глотая лжи банальной сласть.

Все беды общего народа,

в потоках алчности и лжи,

где стонет ложная свобода,

изъяном правя рубежи.

Ничто не может изменить

порочной сути злой системы,

коль сами мы не видим нить

неразрешимой теоремы…

И учат нас, как жить в аду,

моральной гнили злая кучка;

заставив петь в одну дуду,

а при отказе – будет взбучка.

Как странно всё и нелогично:

ведь мы – большой народ…

А правит миром хаотично

морально вырожденный сброд.

Мир тонет в алчности и лжи

Мир тонет в алчности и лжи,

И войн бушует в мире пламя.

Врагами сжаты рубежи,

Убрав все символы и знамя.

И скуден мир становится безумный.

Мораль и совесть умерли давно.

И в мире редок диалог разумный,

Звуча как гимн – нам всё равно.

Нет в человечестве кумира

– зажечь в умах звезду,

– звезду величественного мира

В мирском, божественном раю.

Мораль сей жизни такова

Он был отличным семьянином,

Во всём, везде – авторитет.

У женщин был всегда любимым,

И не стрелял он сигарет.

Но это всё – до дня веселья,

Где первый раз спиртного влил,

И в этот миг для всех влюблённых

Свиньёй он вечною прослыл.

Мораль сей жизни такова:

Спиртного ты не пей,

И будет светлой голова

Среди таких «друзей».

Ностальгия

Покидая родимый дом,

Подступила души слеза,

И оконный немой проем

Мне с укором смотрел в глаза.

Удаляясь, я этот взгляд

В своем сердце всегда храню,

И судьбы почерневший ряд

Жизнью прожитой не кляну.

Жизнь прошла, задевая струны,

Но мелодия не звучала,

Отдаваясь печальным звуком,

В сердце рванное мне стучала.

Вот конец наступил пути,

Оставляя незримый след.

Боже праведный, мне прости

– жизнью прожитый, грешный бред.

Письмо

Я помню ночи бег…

И мать моя босая…

Упала, обессилев, в снег,

Слова конвою лютые бросая.

Я проклинаю ночь.

Тогда луна светила,

И уходил я прочь,

А мать в слезах молила…

______________________________

Боялся я, в глаза ей посмотреть,

Нет силы слышать горькие рыданья;

Не даст ей Бог спокойно умереть;

Я не желал ей причинять страданья.

Я не жалею о своем поступке,

Я боль души возмездьем заглушил,

– Не шел на сделки, подлые уступки,

И с совестью в согласье жил.

Письмо пришло, писала мать больная.

Писала в даль, последнюю строку.

И мысль побега мучила шальная:

Увидеть мать я больше не смогу.

Письмо читаю бесконечно.

Слова дрожат, размытые слезой,

А за решеткой облака беспечно

Роняют снег, холодный и сырой.

И вот бегу, взрывая рыхлый снег.

Лай непрерывный слышится в округе.

И сердце садит беспощадный бег

В полночном, озарённом круге.

С тоски умру, отдав полжизни зоне.

Я не вернусь, пусть псы меня порвут.

Пусть пуля жгучая пробьет мне сердце.

Живые там, поверьте, не живут.

Настигли псы, работает заточка.

Пот жаркий заливает взор.

Тяжелой выдалась заснеженная ночка.

Роняла кровь рябиновый узор.

Визжат собаки, рык уже слабеет,

И вот они, беззлобные, лежат.

Там горизонт безжалостно бледнеет,

А ноги от усталости дрожат.

Мольбы мои природа приняла:

Порывы ветра снегом захлестнули,

Пространство мглою белой замела,

И ноги вновь в безмолвие шагнули.

Прости, родная. Мать, не умирай.

Живой твой взгляд увидеть я желаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.