Евгений Шорстов
Выдавленный

– Валерий Артёмович, ну что… Пришли результаты анализов, – молодой доктор медлил, сверля глазами больничную карту. Он трусливо оттягивал вердикт, потирая желтоватую бумагу тонкими длинными пальцами.

– Что там? – тихо спросил Валера, впрочем, уже мало заинтересованный в ответе доктора, чей голос казался ему каким-то неестественным, точно записанным на кассету.

– Ну… пару месяцев, не больше, – на выдохе пробубнил врач и случайно выронил карту из рук.

Листы чуть слышно ударились о деревянную столешницу. Валера вздрогнул:

– Давайте операцию делать, раз надежды нет. Хоть отсрочим…

– Валерий Артёмович… – растерянно начал доктор. – У вас рак мозга неоперабельный, метастазы к тому же, понимаете… Надо принять, Валерий Артёмович… Какое отчество у вас необычное, вроде и много Артёмов, а Артёмовичей редко встретишь.

– Что вы со мной как с ребёнком? – фыркнул Валера и поднялся.

Покачиваясь, он на ватных ногах проковылял к выходу.

– Валерий… – говорил доктор что-то ему вслед, но Валера уже не слушал.

Вечер, несмотря на лёгкий ветерок, стоял душный. Солнце ещё не успело спрятаться за горизонт, когда из дверей мрачной городской больницы вышел поникший Валера в чёрной застиранной толстовке. Он накинул капюшон и не спеша поплёлся к ближайшей автобусной остановке.

«Молока надо купить, – думал он, почёсывая больной лоб, – батона, масло…»

И вдруг поёжился. Дурацкий поход в магазин при таком диагнозе показался до того незначительным, что Валера плюнул, решил никуда не ходить и сразу отправился домой.

Теперь всё стало издевательским. Дребезжащая маршрутка медленно расшатывала его нервы: в салоне отвратительно пахло, присесть было некуда, пришлось мучиться стоя. От каждого резкого торможения хотелось закричать. А хмурые лица пассажиров виделись чересчур надменными и довольными. Валере думалось, будто все здоровые люди отчего-то единодушно разозлились на него, умирающего.

На своей остановке он первым выскочил из автобуса и побежал в сторону дома.

Знакомые стены родного подъезда подарили Валере пару мгновений доброго забвения: на несколько секунд он даже позабыл, что болен, и, запыхавшись, с лёгкой улыбкой на лице позвонил в дверь.

На пороге стояла его жена Света. Красные глаза и трясущиеся губы сразу выдали её волнение. И ужас вернулся в Валерино сердце.

Света помогла мужу разуться, усадила его за стол на кухне, села напротив и тихо, боясь рассердить, спросила:

– Ну что там, Валерочка?

– Ничего, будем жить… – отшутился он.

– Да расскажи за ради бога!

– Я там в справках не разобрался…

– Милый! – затряслась жена.

– Два… – муж осёкся, стиснув зубы.

Света сдавленно ахнула.

– Два месяца дают, солнышко, – процедил Валера, сжав кулаки. – Всё, Светочка…

Его плечи вдруг потяжелели, в груди защемило, а на глазах навернулись слёзы.

Побледневшая от ужаса Света упала на колени и обняла мужа за ноги. Она плакала навзрыд, шепча под нос какую-то неизвестную Валере молитву, а он лишь гладил безутешную жену по волосам и рассматривал догорающее солнце за квадратным кухонным окном.

– Мне пройтись бы, обдумать… – сказал Валера, когда Света немного успокоилась.

Он поцеловал её в лоб и пообещал, что скоро вернётся.

Стены подъезда больше не успокаивали, от них теперь веяло чем-то вражеским, мерзким. Валере было тошно даже смотреть на них, поэтому он поехал вниз на лифте.

В ближайшем магазине Валера схватил литровую бутылку водки и направился на кассу. Очередь из семи человек походила на бесконечную змею, у которой что не чешуйка, то гниль.

– Пропустите меня, пожалуйста, у меня только вот… – попросил Валера невысокую женщину средних лет и показал ей бутылку.

– А у меня вот, – та приподняла корзину, доверху забитую продуктами. – Стой, как все, не один ты торопишься, алкаш. Я после работы детям еду покупаю! Пропусти его… Когда ж вы все подохнете от своей водки!

Пламенный гнев обуял Валеру, его губы дрогнули. Он со злобой оттолкнул хамоватую тётку и уже хотел двинуться к кассе, как вдруг сильная рука обхватила его шею. Кто-то, стоявший сзади, решил вступиться за женщину.

Валера развернулся, но не успел ничего сказать. Первый удар пришёлся ему в челюсть, второй – прямо в висок. В голове что-то щёлкнуло, и Валера упал на четвереньки. Третий удар последовал незамедлительно, ярый защитник безжалостно топтал обидчика, не позволяя тому подняться.

– Не бей меня! – хрипел Валера. – Не бей, я болею!

Но удары всё сыпались.

Всё было как в тумане. На крики прибежал хлипкий пожилой охранник. Вместе с высоким лысым заступником они вытащили бесчувственного, как тряпичная кукла, Валеру на улицу и посадили его на землю у палисадника.

– Не вставай лучше, урод, – прорычал лысый и со всей силы зарядил Валере ногой в бок.

Боль обожгла туловище, дыхание спёрло, Валера не смог даже вскрикнуть. Он просидел на месте с полчаса: сначала плакал, хватаясь за волосы, а потом жалобно стенал, потирая саднящие рёбра дрожащей рукой.

Звонок мобильника привёл его в чувства, Валера схватил трубку, но не сумел принять вызов: его сознание стало мутным, всё вокруг поплыло, лишилось цвета и сгинуло во мраке. Валера шлёпнулся набок и следующих звонков уже не слышал.

Сквозь болезненную дремоту до него доносились редкие голоса прохожих, сливающиеся в единую какофонию бессвязных звуков, но одну фразу всё-таки он разобрал:

«Смотри, – говорила какая-то бабка, – не дай Бог так пить… Он живой хоть? Какая страсть…»

И он был бы рад вскочить и объявить во всеуслышание, что он не падший алкоголик и не бездельник, а больной, поражённый смертельным недугом, непонятый и отвергнутый, доживающий свои последние дни. Но не было сил в его ногах и руках. Валера пролежал на земле до глубокой ночи и очнулся только когда измученная ожиданием Света, оставившая на его телефоне больше сотни пропущенных, сама вышла на поиски и вскоре нашла любимого мужа.

– Ты что же, Валерочка, – плакала она, поднимая его. – Зачем же ты…

– Света, солнышко, – мямлил он, перебирая в воздухе руками. – Я не пил, солнце, я не пил…

Валера задыхался, морщился, то раскрывая рот, то стискивая зубы. Света обнимала его, захлёбываясь горячими слезами, целовала мокрый лоб и холодные щёки.

Валера запомнил, как она отряхнула его грязную толстовку, помогла встать и повела к дому.

Наутро он проснулся у себя в постели, завёрнутый в одеяло. Жена мирно сопела рядом, положив на Валеру тонкую ручку.

В ушах гудело, кости ломило, а вспотевшая спина ныла от неудобной позы. В комнате было жарко, губы слипались, горло неприятно щекотало изнутри.

– Света, Света… – шептал он, и слова болезненным эхом отдавались в чугунной голове.

Жена вздрогнула и села на кровати.

– Валерочка, ты чего? – испуганно протараторила она, обхватив мужа ладонями за щёки.

– Мне бы кофе.

– Сейчас, сейчас, мой хороший, – засуетилась Света, растерявшись спросонья.

Высвободившись из одеяла, Валера приподнялся на локтях и уставился на пятно света за бордовыми занавесками.

Жена вернулась спустя пару минут с чашкой тёплого кофе. Валера сделал два глотка и вновь откинулся на подушку.

– Я не пил водку, Светочка… – говорил он, с болью выдавливая из себя каждое слово. – Меня побили там, на кассе…

Жена ничего не ответила и снова тихонько захныкала.

* * *

Спустя неделю Валера оправился от избиения. Он проснулся очень рано и, потянувшись выглянул в окно.

Без умолку кричали грачи, они сидели в гнёздах на вершинах тонких сосен.

– Переживёте лето, твари крылатые? – буркнул Валера. – Осень встретите…

И он с отвращением задёрнул шторы.

Когда проснулась Света, муж уже сидел на кухне, потягивая кофе с шоколадными конфетами.

– Ничего не слипнется? – улыбнулась жена, остановившись в дверях. – Доктор же сказал, чтобы сладкого поменьше… – она вдруг сконфузилась, умолкла и стыдливо опустила глаза. – Прости, Валерочка, я что-то…

– Будешь кофе? – пробубнил он с набитым ртом. – Давай наведу!

– Что ты, что ты! – суетилась Света, размахивая руками. – Я сама, ты ешь, не вставай.

Валера нахмурился.

– Не надо делать из меня немощного, – сурово заявил он, поднимаясь. – Я пока ещё в состоянии. Садись, сейчас…

С недовольным лицом он поставил перед слегка озадаченной женой кружку кофе, сел напротив и посмотрел в Светины глаза: голубые, цвета летнего неба, они заблестели, наполнившись слезами.

– Спасибо… – прошептала она. – Валерочка, у тебя вся подушка в крови. Я подумала, может, попросить у врача какие-нибудь витамины…

Валера зажмурился и громко выдохнул.

– Прогуляемся? – Света перевела тему. – Там погода сегодня…

– Я один хотел сходить, – перебил её муж. – Мысли в порядок привести.

– Хорошо, ты только на звонки отвечай, – тревожилась она, утирая костяшками пальцев капельки с уголков глаз.

Валера кивнул.

Обувшись, он взял ключи и уже собрался выйти за дверь, но вдруг зацепился взглядом за что-то необычное. На одной из полок серванта лежал деревянный квадрат с расчерченными клеточками. Валера достал его и принялся с любопытством рассматривать.

– Кроссворд твой, – улыбнулась Света, надевая потёртые зелёные тапки. – Помнишь? Я его с той квартиры притащила, пока ты отдыхал.

– Не помню, – отмахнулся он и убрал квадрат на полку. – Таскаешь хлам.

Света пожала плечами.

– Ладно, я ненадолго, не скучай, – буркнул Валера, безразлично чмокнув жену в лоб.

Конечно, он прекрасно помнил этот кроссворд. Валера сам нашёл квадратную деревяшку, выпилил и зачистил четыре бруска из тёмного дерева для красивого обрамления, расчертил по линейке и выжег пустые клеточки; оставалось только написать тонкими чернилами вопросы в левом нижнем углу и покрыть всё изделие лаком, однако работу он так и не закончил.

Этот кроссворд Валера делал для своего отца. Артём Валентинович – мужчина добрейший, отработавший более сорока лет на заводе, – имел весьма скромную и даже забавную мечту. Он хотел попасть на телепередачу «Поле чудес», о чём однажды, четыре года назад, сказал своему сыну.

«Туда кроссворд нужно отправлять, мужики рассказывали, – всплывали в Валериной голове слова отца, ещё здорового и полного сил. – Давай займёмся как-нибудь…»

Валера зашёл за дом, спустился в овраг, где росли старые ели, и сел на покосившуюся лавочку с прогнившей спинкой. Он поставил локти на бёдра и уткнулся лицом в дрожащие ладони.

«Давай займёмся как-нибудь…» – электрическим разрядом ударило воспоминание.

Валера хотел сделать отцу сюрприз и не спешил показывать неоконченную работу. А старик слёг с онкологией и сгорел всего за одно лето, не узнав, над чем трудился его любящий сын.

Губы Валеры тряслись, грудь вздымалась, он никак не мог надышаться, удушая самого себя воспоминаниями.

– Валерка! – закричал кто-то с тропинки. – Ты?! Валерка!

Это был один из давних друзей Валеры – Руслан. Он достиг большого успеха на службе и теперь занимал пост главного врача в местной поликлинике.

Руслан присел рядом, слегка приоткрыл рот, желая что-то сказать, но тут же осёкся и откашлялся от неловкости.

– Как самочувствие? – наконец выпалил он. Голос его сорвался на писк, отчего доктор снова закашлял.

Мрак скрывал его пунцовые от стыда щёки.

– Хреново, – отозвался Валера.

– На поликлинику справки из больницы пришли, – тихо, чтобы не допустить очередного противного писка, говорил Руслан. – Я всем велел молчать, но сам понимаешь, слухи скоро поползут.

– Да мне-то что, пускай ползут.

– Какие планы-то?

– Никаких, вилкой в розетку ткнуть, – буркнул Валера, подобрав с земли маленькую сухую палочку. – Какие планы, Руся? Неделю провалялся ничком, сейчас хрен знает как сижу, гудит всё.