# Белое небо. Ловушка

Дмитрий Корсак

Ты только вышел из перенесшей метаморфозу Зоны, но вынужден вернуться обратно.
Ты не знаешь, сумеешь ли преодолеть границу. Не понимаешь, с чем столкнешься внутри.
Тебе не позволили собрать свою команду. Трое спецназовцев, столичный психолог и девчонка-сталкер не те люди, на кого можно положиться.
Тебя одолевают мрачные мысли. Ты думаешь, что тебя отправляют в ловушку.
Но ты все равно идешь.
Потому что Зона угрожает привычному мироустройству. Впрочем, разве когда-то было иначе?

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году


© Корсак Д., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Глава 1. Восемнадцать лет назад

Что сделано, того не воротишь. Вчера Антон активировал Ключ: капля крови оросила «алтарь». Яркие всполохи прогулялись по поверхности «бублика», осветив стены пещеры. Огромное напряжение, не отпускавшее последние месяцы, ушло. Затаив дыхание, он ждал. Фантазия рисовала самые невероятные картины. Черный Шар – явно инопланетный предмет, так кем же он, Антон, теперь станет? Какие ворота откроются перед ним? Секунды сменялись минутами, но ничего не происходило. Он прислушивался к себе. Невероятные способности? Новые знания и необычные мысли? Ничего подобного, он был все тем же Антоном Шахмановым, стажером лаборатории биофизики научно-исследовательского института. Он чувствовал себя почти обманутым.

Но ничего не происходило здесь, в пещере, а наверху, в тайге, колоссальный выброс энергии зажег зарево на полнеба, его наблюдали в Булганске и даже в Чите. Приборы зафиксировали сильное ионизирующее излучение, на пульте охраны института тревожно замигали индикаторы, взвыла сирена. Объекты «Турбаза» и «Метеостанция» спешно эвакуировались, объект «Пещера» перешел в автономный режим. Ученым, а точнее двум стажерам – Антону и Кристине, находившимся в подземном комплексе, предписывалось не выходить на поверхность и ждать дальнейших распоряжений. Исследование артефактов – Черного Шара и «бублика» – надлежало прекратить до особого распоряжения.

Научный руководитель института академик Мишкин пытался спорить, пробивался на прием в высокие кабинеты и даже написал гневное письмо «наверх» длиной в два экрана, в котором оборот «или осознанная диверсия, или вопиющее головотяпство» выглядел далеко не самым резким. В ответ пришли две строчки: «Займитесь отчетами. Воспользуйтесь вынужденным простоем с пользой».

Ученым в Москве ничего не оставалось, кроме как писать отчеты, на которые никогда не хватало времени, а Антону с Кристиной – следить на мониторах за поверхностью. Выброс повалил и растащил деревья, расчистив идеально ровную, словно залитую стеклом, площадку в форме шестиугольника, над центром которой повисла огромная прозрачная капля Аномалии. Смотреть на нее Антону никогда не надоедало. Он мог часами глядеть на экран, однако внутри росло и крепло желание увидеть Аномалию вблизи и – чем черт не шутит! – дотронуться.

Вскоре пожаловали гости. Первой оказалась разведгруппа местной воинской части, то ли не знающая о повышенной радиации (именно такой слух пустила служба безопасности института), то ли получившая приказ оценить обстановку невзирая. Они обшарили развалины бывшего лагеря японских военнопленных, под руинами которого располагался научный комплекс, долго пялились на Аномалию, но приблизиться не решились. Затем появились какие-то частники и начали обустраивать базу – устанавливать исследовательские купола и сборные домики. Наблюдать за самозванцами, шастающими по территории, когда сам связан приказом не выходить на поверхность, было очень обидно, Антон только и ждал, когда авантюристов выкинут вон. Тем временем самозванцы, оказавшиеся научным отделом корпорации «Меркурий», уже приступили к исследованиям. Антон видел, как они безуспешно пытались приблизиться к висящей в воздухе капле, но Аномалия никого не подпустила к себе.

Вынужденное безделье тяготило Антона. Еще больше тяготило внезапно возникшее ощущение, что Ключ (в мыслях он уже давно называл «бублик» Ключом) дает ему право менять действительность вплоть до физических законов. Он вдруг испугался свалившейся на него ответственности. Как ученый, он должен исследовать границы своих возможностей, но внезапно открывшийся внутри трус истерично вопил: «Не делай этого!» Его одолевали сомнения. Кто он такой, чтобы решать за всех? Ни знаний, ни жизненного опыта, ни одного серьезного поступка в жизни. Как он может решать, что хорошо, а что плохо? Что полезно, а что вредно? Что нужно, а что нет? Если бы перемены касались только его, он бы не боялся, но решать за многих и многих людей? Все чаще накатывало чувство, будто ему дано право, которым он пренебрегает. Ему в руки вложен инструмент, которым он не пользуется, и это неправильно. По всему получалось, что он занял чужое место. Сел за штурвал самолета, а летать боится. Страх, неуверенность, сомнения стали постоянными спутниками Антона. Единственное, что осталось неизменным и в чем он не сомневался, – его чувства к Кристине.

Кристина задавала вопросы, но ни на один из них ответить он не смог – у него просто не было таких слов, чтобы описать происходящее с ним.

Объяснение с Кристиной произошло у экрана монитора, от которого Антон не отходил последние дни.

– Это как сон, только наяву, – пытался растолковать он. – Видения, голоса, мысли, знания. Рассудок как бы существует на двух уровнях. Вот сейчас я с тобой, и мне очень хорошо. А на другом уровне, в другой плоскости, мне надо выбрать достойного человека, потому что себя таковым я не считаю.

– Достойного для чего?

– Ну… Для того, чтобы… – Нужные слова так и не нашлись.

Кристина непонимающе хлопала ресницами и обижалась. Особенно ей не понравилось, когда он сказал, что сделал выбор.

Антон показал на девушку с длинными черными волосами из группы ученых «Меркурия».

– Вот, выбрал. Замечательная девушка.

– Лучше меня? – ревниво уточнила Кристина.

– Это другое. Тебя я люблю, а здесь… – Он задумался. – Здесь как бы констатация факта, что она подходит для определенной работы.

Но Кристина все равно обиделась.

Сегодня заточение казалось особенно невыносимым. Шесть этажей подземного комплекса давили, хотелось на воздух, и Антон не выдержал. Стараясь не попадаться на глаза камерам, он пробрался к лифту и нажал кнопку с цифрой «0». Лифт поднял его в подвал старого лабораторного корпуса, оставшегося со времен Второй мировой. Темно и пусто, только старый хлам разбросан для маскировки. Не выходя из здания, Антон поднялся по ветхой лестнице на второй этаж. Вжимаясь в кирпичную, с остатками штукатурки стену, проскользнул к оконному проему, лишившемуся стекол еще в прошлом столетии. Устроился на грязном полу и с удовольствием вдохнул свежий, пахнущий лесом воздух.

Отсюда площадка просматривалась почти целиком – щитовые домики, палатки охраны, наскоро собранные навесы и растянутые купола, один из которых полностью скрыл Аномалию. Чуть в стороне топорщилась почерневшими от времени трубами древняя котелка, да продолжали рассыпаться ветхие бараки – все, что осталось от лагеря японских военнопленных. Легкий ветерок доносил обрывки разговоров, в кронах деревьев шумели птицы, тарахтел генератор – «Меркурий» обустраивался надолго и всерьез. А возле купола с Аномалией начиналась заваруха: прибывшие на вертолете военные пытались выставить зарвавшихся частников с объекта.

Коренастый подполковник брезгливо прохаживался по территории базы. Молодой человек в модной ветровке – сын владельца «Меркурия» Меркулов-младший – что-то усиленно ему втолковывал, но подполковник только отмахивался. Небрежно, как от докучливого котенка. Разговор шел на повышенных тонах. Вернее, это Меркулов-младший, срываясь на крик, убеждал и втолковывал, на что подполковник коротко качал из стороны в сторону фуражкой. «Наверняка наши безопасники постарались, – подумал Антон, – натравили на “меркурианцев” военных с требованием…» Додумать мысль он не успел. Внезапно возник яркий и четкий импульс: сейчас произойдет нечто важное. В подсознании всплыло смутное ощущение неправильности происходящего – будто он смотрел спектакль, который видел уже не раз, но сейчас актеры вдруг начали фальшивить, а затем на сцену вышел персонаж, которого нет в сценарии. И он действительно появился – лохматый парень лет восемнадцати в серых камуфляжных штанах и теплой фуфайке из флиса. Это летом-то!

Антон пропустил момент появления незнакомца – казалось, он возник прямиком из купола, накрывшего Аномалию. Только вряд ли. Антон достаточно долго наблюдал за куполом, чтобы знать: допуск внутрь ограничен несколькими учеными, в число которых мальчишка явно не входил.

Парень скрылся за домиком, и Антон переключился на черноволосую девушку, которая пряталась за стволом дерева. Ту самую, которую он «выбрал». Девушка вся превратилась в слух, словно боялась пропустить хоть одно слово из перепалки Меркулова с военным. Когда подполковник в очередной раз произнес: «Чтобы послезавтра вас здесь не было», ее лицо изменилось. Сначала на нем отразилось недоумение, как бывает с человеком, который отказывается верить услышанному, а затем ее глаза сузились: она приняла твердое решение.

Внизу на лестнице хрустнуло кирпичное крошево – кто-то поднимался по ступеням. Антон вскочил на ноги и вжался в стену. Мысль лихорадочно заметалась: сейчас его обнаружат! И хорошо, если найдут военные, тогда можно сказать, что он из «Меркурия». А если это кто-то из ученых? Или еще хуже – охранников Меркулова?

Антон подошел к оконному проему и с сомнением выглянул вниз. Второй этаж, внизу поросшая травой куча мусора, но прыгать нельзя – заметят и те, и эти.

Шаги приближались. Человек явно спешил и совсем не скрывался.

Антону казалось, что он перестал дышать. Авось пронесет. Авось пройдет мимо. «Ну что тебе стоит!» – взмолился он, но внутренний голос возразил: и не надейся.

Кирпичная крошка на полу захрустела совсем близко.

– Привет.

Тот самый парень. Поздоровался так, будто они давно друг друга знали.

Антон вглядывался в незнакомые черты. Лет восемнадцать, не больше. Давно не видевшая расчески копна русых волос, ввалившиеся щеки, едва пробившаяся неопрятная поросль на подбородке, круги под глазами – похоже, давно не спал или был сильно измотан. Наверное, лицо самого Антона выглядело донельзя удивленным, потому что мальчишка, дернув уголком губ, сказал:

– Мне нужна твоя помощь.

Антон во все глаза пялился на незнакомца, на что тот устало и где-то даже обреченно вздохнул:

– Ты – Антон Шахманов. Несколько дней назад ты активировал Ключ и решил передать право доступа Аните…

– Какой Аните? О чем ты?

– Вон Анита. – Мальчишка выглянул в оконный проем и кивнул в сторону черноволосой девушки, которая все еще пряталась за деревом. – Завтра утром она шагнет в Аномалию и останется там на восемнадцать лет, а здесь образуется Зона.

– Какая зона? – вопрос вырвался сам собой.

– Аномальная.

Показалось или в голосе мальчишки прозвучала насмешка?

– С кучей смертельных ловушек, – продолжил он. – Знаешь, что такое «сковородка»? Название само говорит за себя, поджарит до головешки. Или «расколотка», она еще хуже. Перемелет как в мясорубке и выплюнет. А еще можно вляпаться в «кисель», влипнуть в «гриву», застрять в «паутине», сгинуть в пространственно-временном «пузыре». Вот попадешь в такой – и останешься там навечно.

– Что ты несешь? Откуда ты вообще взялся?

– Времени нет на разговоры. Хотя ладно…

Рассказ мальчишки выглядел абсолютным безумием, но Антон поверил сразу, как только услышал про активацию Ключа – как тянулись за каплей крови ворсинки, как вспыхнул «бублик», как играли отсветы на стенах пещеры. Такое не выдумаешь, если не видел сам. Но последние слова совсем добили его:

– Вы с Кристиной оказались в разных Зонах. Ее выбросило на Фолкленды. Год она провела в Аргентине, ждала тебя, но ты так и не объявился. Науку она бросила, ушла в монастырь. А потом ее убили…

– А где был я? – вопрос прозвучал совсем глупо.

– Ты остался здесь, в Забайкалье, Зона тебя не выпустила. Когда я тебя встретил, ты уже мало чем напоминал человека.

Парень вздохнул; на мгновение его лицо показалось Антону изнуренным, как если бы он долгое время тащил на себе непосильную ношу, но потом губы сжались, на щеках проступили желваки.

– Если хочешь изменить будущее и спасти Кристину, нужно остановить Аниту, – твердо сказал мальчишка.

– Нужно ей все объяснить…

– Не поможет, – энергично помотал головой парень. – Я уже пытался. Не поверила.

– А если попробовать поговорить вдвоем? Я все-таки старше, и я ее выбрал – значит, между нами есть связь. Меня она должна послушать.

– Пробовали. Тебя она почему-то сразу пугается. Единственный вариант – просто ее не пустить.

– Силой, что ли? Да ты что!.. – Антон задохнулся, поняв, что именно на такой выход и намекает парень, но тот перебил, повысив голос:

– Ты хочешь быть с Кристиной или нет? – И добавил уже спокойнее: – Другого выхода просто нет.

Антон молчал, переваривая услышанное. Спорщики внизу, под окном, тоже затихли. Подполковник, выставив обтянутый мундиром живот, удалился в сторону вертолета. Меркулов-младший со всей дури впечатал кулак в ствол ближайшей сосны. Выглядел он злым и подавленным. Видимо, договориться не удалось. Значит, завтра днем «меркурианцы» уедут. Тогда, если мальчишка прав, времени на то, чтобы что-то предпринять, у них совсем немного.

– Мне нужна твоя помощь. У вашего же института есть внедорожник?

– Есть, – буркнул Антон. – Зачем он тебе?

Идея выглядела полным безумием: не дожидаясь утра, силой вывезти девушку в Булганск. Полный беспредел, но… «И чего я, взрослый человек, иду на поводу у незнакомого пацана?» – спрашивал себя Антон, спускаясь вниз по лестнице.

До турбазы, где парковались транспортные средства института, добрались уже к ночи. Антон ненадолго зашел в здание и вернулся с ключами.

– Все в порядке, поехали.

Стемнело слишком быстро. Вроде бы только что над макушками сосен золотился закат – и вдруг тайгу накрыла непроглядная ночь. Макушки деревьев слились с чернотой неба, остались только звуки и запахи. Где-то ухал филин, шелестели, качаясь, ветки деревьев, под осторожными лапами ночного зверья потрескивал валежник. Внедорожник медленно тащился по грунтовке, чтобы ненароком не задавить выскочивших на дорогу животных, но все равно машину изрядно потряхивало. В свете фар мелькали разлапистые ветви елей да пушистые метелки придорожной таволги. Попутчик молчал, а у Антона наконец-то оформился в голове давно назревавший вопрос:

– Послушай, а ты не мог пораньше объявиться, до того, как я активировал Ключ? Если ты действительно из будущего и можешь приходить в мое время и возвращаться обратно по своему желанию, то чего ты пришел так поздно? Вернулся бы раньше и остановил меня до активации Ключа.

Парень вдруг разозлился.

– Вот спасибо! А то я, дурень этакий, не догадался, – процедил он сквозь зубы. – Не получается раньше. Выбрасывает в одно и то же время, ни раньше, ни позже.

Больше вопросов не было. К базе «Меркурия» они приближаться не стали, оставили внедорожник под прикрытием деревьев. Но дальше все пошло наперекосяк.

– Эй, мужики, вы кто такие?

Свет фонарика бил прямо в лицо.

– Мы туристы с турбазы, заблудились, – нашелся Антон, прикрыв ладошкой глаза.

Нескладный очкарик из группы ученых «Меркурия» убрал фонарь, а со стороны купола уже подходили двое охранников. Короткоствольные автоматы в их руках смотрели прямо на незваных гостей.

– Далеко же вы забрались, – недоверчиво хмыкнули наемники.

– Может, пустите нас переночевать, в лесу страшно, а утром мы уйдем, – шмыгнул носом, поддакивая Антону, мальчишка.

– Пустить-то пустим, но, уж извините, запрем на ночь. У нас тут приборы дорогие, редкие. Может, вы и приличные люди, но лучше вас не вводить в искушение.

Под конвоем наемников «туристов» проводили к сборному домику. Бросили на пол пару спальников и бутылку воды.

– Если кому нужно отлить, давайте сейчас, потом я дверь запру, – буркнул охранник, доставая ключи.

Щелкнул, закрываясь, замок, и домик погрузился во тьму, но уже через минуту куцый огонек зажигалки осветил мальчишеское лицо.

– Посвети, – зажигалка легла в руки Антону.

Первым делом парень бросился к окну. Увы, стекла снаружи прикрывали плотные ставни. Просунув нож, он пытался отжать створку – не удалось. Тогда он метнулся к двери. Дернул за ручку, но та не шелохнулась. Вставленное в щель лезвие ножа крошило дерево, но открыть замок не получалось. Мальчишка пыхтел и ругался сквозь зубы. Вновь ринулся к окну. Долго ковырял замок, запирающий ставни, но и тут его попытки выбраться на свободу не увенчались успехом.

Антон, понаблюдав за потугами парня, опустился на спальник.

– Давай спать. Утром разберемся.

Мальчишка пробормотал нечто смурное – он явно был не согласен, – но дельных предложений у него не нашлось. Зажигалка погасла. Было слышно, как он возится и тяжело вздыхает, шурша спальником.

Заснуть никак не удавалось. В голову лезли разные мысли и прежде всего – о будущем. Не о таком он мечтал, когда смотрел, как капает кровь на ворсинки «бублика». Получается, он – причина грядущих катаклизмов? Но они же еще не произошли! Значит, их можно остановить? Или уже поздно? Механизм запущен… Антон перевернулся на бок, в кармане брюк что-то твердое впилось в бедро – зажигалка. Нужно будет вернуть утром, успел подумать он перед тем, как провалиться в сон.

* * *

Они проспали!

Проснулись от скрежета и треска – это содрогались стены. Домик нещадно скрипел; казалось, сейчас он попросту развалится от разгулявшейся стихии.

Вчерашний знакомец на четвереньках выбрался из спальника, повел ошалелыми спросонья глазами и бросился к выходу. Замолотил кулаками по двери:

– Откройте, что б вас! Выпустите нас!

Антон мог только догадываться, что происходит снаружи. Ощущения были такими, будто он оказался в эпицентре катаклизма. Тело растягивали и сжимали одновременно, на грудь словно положили тяжелую бетонную плиту. Он вдруг начал задыхаться, голову точно тисками сдавили. Не удержавшись, он застонал.

– Что?.. Что происходит?

Мальчишка оглянулся. Его лицо выражало такое отчаяние, такую безысходность, что стало понятно: они опоздали. Уже ничего не исправить.

Он вновь заколотил в створку, впечатался в дверное полотно плечом. Раз, другой. Зарычал как раненое животное… И дверь открылась! Но не от его ударов: снаружи стоял вчерашний тощий очкарик.

– Ребята, тут сумасшедший дом! – крикнул он. – Выходите быстрее!

Вокруг творился ад. Неизвестная сила выворачивала пласты земли, пропахивала глубокие рытвины, выкорчевывала с корнем деревья. Из расщелин вырывался огонь и черный, смрадный дым. А над головой медленно и жутко растекалась белизна чистого листа. Белое небо… Нет, это не может быть небом! Это ничто. Пустота. Пробоина, которую нечем заполнить. И это ничто расширялось, сжирая небесную синеву. Воздух дрожал, искажая пространство, близкие объекты казались далекими, а те, что находились далеко, внезапно возникали перед глазами. Кажется, изменилась даже гравитация, потому что тело стало невыносимо тяжелым. Охрана беспорядочно палила из автоматов. Люди, обезумевшие, окровавленные, метались по территории в поисках убежища. Чей-то испуганный голос истошно вопил: «Нужна эвакуация!» Другой, не менее растерянный, раз за разом повторял: «Нет связи! Отказ всей электроники!»

Антон совсем потерялся в дыму. Кто-то толкнул его, и он упал. Впереди промелькнула фигура в сером камуфляже. С трудом балансируя на растрескавшейся земле, мальчишка пытался прорваться к куполу с Аномалией. Он увернулся от рухнувшего дерева, перепрыгнул через глубокую канаву, но дальше путь преградил вздыбившийся пласт земли. Из каверны вырвалась струя обжигающего пепла.

– Убьешься, твою мать! – крикнул неизвестно откуда возникший очкарик.

Ему удалось схватить парня, чуть не угодившего в расщелину, но тот отпихнул «спасителя» и бросился к проступившим сквозь дым контурам купола. Очкарик крикнул ему в спину, что нужно уходить, выругался и бросился следом. На секунду он пропал из вида, а потом, нелепо взмахнув руками, с коротким криком пропал в расщелине.

## Глава 2. Зона показывает зубы

– Вот, Олежек, товарищ… вернее, господин, хочет с тобой побеседовать о Зоне.

Конечно, о ней. О чем еще можно беседовать с оперативником «Периметра», за восемнадцать лет исходившим Зону вдоль и поперек?

Полковник Костюченко занимал кресло во главе большого рабочего стола в форме буквы «Т», но стулья вдоль «гостевой» части были пусты. Господин-товарищ, которого полковник почему-то забыл представить, стоял спиной и что-то высматривал за окном. Олег Гончар мазнул взглядом по невысокой фигуре, обтянутой серым драповым пальто, по начинающейся лысине и повернулся к начальству. Гостя он решил игнорировать – не здороваться же со спиной, в самом-то деле.

– Все написано в отчете, – сухо заметил Олег. – На вопросы отвечу, если начальство разрешит.

– Начальство разрешит, – кивнул полковник.

Похоже, с куда бо`льшим удовольствием он послал бы гостя во все ловушки Зоны разом, но почему-то был вынужден изображать гостеприимство.

Гончар громыхнул стулом, собираясь сесть (не стоя же разговаривать?), но незнакомец вдруг отлип от окна, буркнул «пойдемте» и направился к двери. На Олега он смотрел без интереса, как на старого знакомого, однако Гончар был уверен: этого типа он видит впервые. Даже в памяти рыться не нужно. Хотя такого хрен запомнишь – невысокий, лысоватый, неприметный человечек со стертой внешностью.

– Иди, Олежек, иди. – Полковник, разочарованно поджав губы, покивал Олегу. При этом выражение его лица было как у ребенка, которого взрослые выставили за дверь.

Ситуация нравилась Олегу все меньше, но просьбу (или приказ?) начальства пришлось выполнять.

«Драповое пальто» молча шагал к лестнице. Олег шел позади. Навстречу попадались люди в форме «Восточного Периметра» – деловитые, с непременными фирменными папочками в руках. Некоторые со смутно знакомыми лицами здоровались и даже протягивали ладонь. Две девушки поднимались навстречу по лестнице. Узкие форменные юбки оставляли открытыми коленки, приталенные кители с лычками подчеркивали фигурки. Туфельки на каблучках, длинные ресницы, улыбочки. Вот и сейчас, завидев Олега, заулыбались, глазки кокетливо заблестели. Девушкам Гончар всегда нравился – подтянутый, с коротким ежиком волос, он выглядел моложе неполных сорока. В другое время он непременно бы поболтал с девушками, но незнакомец целеустремленно топал вниз.

Сколько людей в Управлении «Восточного Периметра»? И все чем-то заняты. Координационно-аналитический отдел, отдел специального назначения, информационный, исследовательский, международный, экономический, медицинская и научная лаборатории. Еще надо добавить разросшуюся до шести кабинетов бухгалтерию, три конференц-зала и столовую размером с небольшой фудкорт. Четыре этажа, два крыла и флигель. Если разобраться, то для руководства хватило бы одного полковника Костюченко. Ну и бухгалтера оставить, который зарплату начисляет. Нет, Гончар ничего не имел против девушек с открытыми коленками, но ставить свою жизнь в прямую зависимость от «кабинетников», протирающих штаны и юбки, не хотел. Сколько распоряжений, приказов, директив и прочей бумажной лабуды было ими написано, разъясняющей, что ему, Гончару, делать в Зоне! Если бы Олег следовал их предписаниям, давно бы уже пребывал в ином мире.

В Булганске оперативники – люди, которые реально бывали в Зоне, которые водили в Зону ученых и спасали сбежавший от мамки за гнилой романтикой молодняк, – занимали крошечный двухэтажный особнячок, оставшийся после сбежавшего из города ресторатора. В одной комнате – штаб с огромным столом посередине и школьной доской на стене. Здесь разрабатывали план операций. Во второй – Елена Сергеевна, которая одна тянула всю административную работу. В третьей технарь Костик со своими компьютерами. Четвертая – склад и оружейная. Пятая – медпункт. Всё.

«Драповое пальто» тем временем спустился в вестибюль и подошел к турникетам, явно намереваясь покинуть управление.

Интересно, кто таков? На столичного чиновника не похож, но и не пресса, этих Костюченко отваживал быстро. Может, ученый? Только какой-то странный ученый, молчаливый слишком, обычно эта братия болтает без умолку да вопросами сыплет. Мутный тип. Интуиция подсказывала, что таких, как он, лучше обходить за версту, но просьбу полковника приходилось выполнять.

А «мутный тип», не останавливаясь, просочился через турникет, пересек холл и вышел на крыльцо здания. Гончар следовал за ним, борясь с назревающим желанием послать молчуна подальше. Вот куда он сейчас идет?

Впрочем, тот уже никуда не шел – остановился на площадке с колоннами прямо под вывеской «Управление “Восточного Периметра”».

– Где здесь можно спокойно поговорить?

Вопрос застал Олега врасплох.

– Есть такое место, – хмыкнул он и размашисто зашагал к фургончику с надписью «Хот-доги и бургеры» на краю площади.

Гончар не оборачивался – был уверен, что незнакомец следует за ним. Взял бургер с двойной порцией сыра, американо и подошел к скамейке, показывая, что вот оно, то самое место, и никуда отсюда он не уйдет. Возле скамейки в ожидании подачки суетились голуби, на них задумчиво взирал с постамента гранитный Ленин.

«Мутный тип» ничем не выказал недовольство, купил стаканчик эспрессо и пристроился рядом. Кроме них желающих подкрепиться на свежем воздухе не нашлось – холодно, да и рано еще для обеда.

– В последние десять дней в мире произошли события, которые нас тревожат, – с ходу начал незнакомец. Бумажный стаканчик он держал в руках, но дегустировать кофе не собирался. – Через два дня после вашего возвращения из Зоны в Калифорнийском заливе около города Лос-Мочис произошло землетрясение. В тот же день на Чарлстон в Южной Каролине обрушился ураган. Ураганы на Атлантическом побережье не редкость, но не ранней весной.

Олег сделал большой глоток. Прерывать собеседника он не собирался. Молча рассматривал визави. Возраст оценил под пятьдесят, рост – низким, телосложение – хлипким, внешность – заурядной. Разве что выделялись глаза – небольшие, близко посаженные, очень цепкие и умные. Еще взгляд цеплялся за слегка оттопыренные уши.

– Через пару дней в Нигерии в городе Кано произошел крупный теракт. Ответственность взяла на себя исламистская группировка «Боко Харам». В тот же день в Африке в Бужумбуре началась серьезная заваруха между хуту и тутти…

– И что тут тревожного, дорогой товарищ-господин-не-хочу-представиться? – не вытерпел Олег.

– Можете называть меня Порфирий Петрович, – разрешил незнакомец.

Олег удивленно поднял брови. Для себя он уже решил, что мужик из какого-нибудь диковинного отдела ФСБ или иной спецслужбы. Ну а кто? Явно же не оперативник и не штабной. Эксперт какой-нибудь. Только зачем экспертам клички?

– Серьезно? Ваши родители так любили Достоевского или у вас в конторе погоняла как у сталкеров? – усмехнулся Олег. – А насчет Африки – ничего удивительного. Сколько себя помню, столько там воюют, да и наводнения – далеко не редкость. И вообще, вы вроде хотели поговорить о Зоне, так какое отношение имеет к ней вся эта география?

– Самое прямое, – поджав губы, заметил Порфирий Петрович. На «погоняло» он, похоже, обиделся. – Если провести ось через центры Забайкальской и Фолклендской Зон, то точки земной поверхности, где происходят напряженные события, будут находиться на равном расстоянии от обоих центров, то есть на условном экваторе, а все катастрофы начались через день после вашего возвращения и продолжаются поныне. Мы думаем…

– Что во всем виновата Аномалия, – закончил за Порфирия Петровича Гончар.

– Да, именно так. – Ехидства в голосе Олега он не заметил. – Мы считаем, некие повторяющиеся процессы в Аномалии вызывают напряжение в определенных точках земной поверхности. Первая пульсация вызвала напряжение в тех точках, которые я назвал, во время следующих добавились другие области. Так, в Хьюстоне произошел взрыв на химпредприятии, были жертвы. На Мадагаскар обрушилось цунами, в австралийском Брисбене произошло сильное наводнение. Дальше – хуже. В Индийском океане возник остров, зато другой остров…

– И за всеми этими бедами стоит Аномалия. – Олег даже не пытался скрыть скепсис в голосе.

– Все локации находятся на одной линии, причем некоторые из этих природных явлений взаимоисключаемы, – быстро возразил Порфирий Петрович, – они никак не могли возникнуть одновременно.

Но Олег только фыркнул:

– Восемнадцать лет никаких «явлений» не возникало, а тут вдруг Аномалия решила проявить характер?

Хотя, может, и решила. Что вообще известно об этой чертовой штуковине?

Аномалия – огромная, больше человеческого роста капля или нечто, похожее на висящую в воздухе каплю – была обнаружена в забайкальской тайге восемнадцать лет назад. Штуковина с ходу выдержала натиск ученых, показав себя при этом редкой недотрогой. Приблизиться к ней не смог никто, получилось только у одной девушки по имени Анита из научной экспедиции «Меркурия».

Гончар и сам испытал на себе воздействие Аномалии в августе прошлого года, когда, не сдержав любопытство, попытался подойти к артефакту. Чистая, прозрачная капля, парящая в пространстве, внутри женское тело в желтом защитном костюме. Казалось, тело висит в воздухе. Желание подойти ближе оказалось сильнее чувства опасности. Олег переступил белую линию – головная боль ощущалась вполне терпимой. Еще несколько шагов до следующей линии. И вот тут Аномалия взялась за него всерьез – невыносимо сдавило виски, в глазах потемнело, казалось, боль скрутила тело, не позволяя приблизиться ни на миллиметр.

Тогда никто не понял, почему Аномалия приняла Аниту и отвергла всех остальных. Правда открылась всего десять дней назад после рассказа Шамана. Оказалось, Аниту выбрал он – тогда еще никакой не Шаман, а простой стажер секретного научно-исследовательского института Антон Шахманов. Институт изучал Черный Шар – артефакт явно внеземного происхождения, а лаборатория, в которой трудился Антон, занималась «бубликом» – некрупным, размером с ладонь, объектом, который лежал на постаменте рядом с Шаром. Собственно, Аномалия и появилась после того, как Антон активировал «бублик» каплей своей крови. А Зона возникла, когда Анита вошла в Аномалию.

Но при чем тут все эти цунами и взрывы за десять тысяч километров от Забайкалья?!

Порфирий Петрович продолжал бубнить о нарастающей угрозе. Олег не слушал. Над головой синело весеннее небо, на площади в поисках крошек тусовались голуби, навстречу шли симпатичные девушки – все разговоры о страшном выглядели нелепостью. Какие еще катаклизмы в Америке? Какая война в Африке? И сама Зона отсюда, из центра Читы, казалась всего лишь сказкой. Страшной сказкой.

Голубое здание с белыми колоннами Управления «Восточного Периметра» ничем не напоминало о жестокой и непонятной Зоне. Многие жители Читы до сих пор полагали, что внутри размещается Управление Забайкальской железной дороги. И светло-желтое здание, занявшее рядом с площадью целый квартал и принадлежащее военным, тоже выглядело на редкость мирно, хотя там разместилось специальное подразделение на случай агрессии Зоны. Даже Олегу Зона сейчас казалась чем-то нереальным, сродни рассказам Лавкрафта, хотя он вернулся оттуда всего десять дней назад. А все слова мутного Порфирия Петровича – глупость, бред выжившего из ума фээсбэшника, или кем там он является. Аномалия у них во всем виновата! Как она может воздействовать на события в Калифорнийском заливе, на Мадагаскаре, в Австралии?.. Чушь все это. Чушь и паранойя.

Гончар развернул бургер и, сжав булку в руке, приготовился откусить.

– Черт!

Из края бургера на куртку брызнул соус.

Порфирий Петрович глубокомысленно покивал:

– Вот так это и происходит.

Олег зло взглянул на него: нашел повод для смеха! Однако Порфирий Петрович был вполне серьезен.

– Вы сильно нажали на центр булки, и по периметру потек соус. Так и с Аномалией: кто-то сильно нажимает на центр Зоны.

– И кто это, по-вашему? – проворчал Олег, счищая салфеткой капли майонеза. – Вы сами-то, кстати, кто?

Вторую половину вопроса мутный Порфирий Петрович проигнорировал, а на первую ответил незнакомой фамилией.

– А это кто еще?

Вместо ответа Порфирий Петрович достал из внутреннего кармана прозрачный «файлик» с бумагами. С первой страницы на Олега смотрела фотография Лешки.

– Нашли виноватого, – фыркнул Олег. – Восемнадцать лет цунами в Мексике возникали сами по себе, а теперь их Аномалия вызывает?

Он начал заводиться. Ради чего полковник сорвал его из Булганска? Чтобы он теперь выслушивал подобные бредни?

– Аномалия – это инструмент, а целеполагание задает человек.

– Что? – Гончар удивился настолько, что забыл про бургер. – Вы хотите сказать, что Зону, все эти ловушки – это кто-то специально сделал?

– А вы так и не поняли, что произошло? – Порфирий Петрович ухитрился самодовольно потереть ладошки, не выпуская из рук кофе. – У вас было достаточно данных, да и десять дней на раздумья – не так уж и мало.

– Я не аналитик, я оперативник, – пробурчал Гончар. – Что мне данные? Если знаете, что там произошло, – говорите.

– Черный Шар исполняет желания. – Порфирий Петрович поставил стакан на скамейку и сцепил руки на коленях. – Для этого надо активировать Ключ, который вы называете «бубликом». И вот когда Антон Шахманов капнул кровью на Ключ, Шар исполнил его желание. А хотел Антон справедливости. Не для себя, для всего человечества. Ну, вы понимаете – преимущества советского воспитания, счастье для всех, пусть никто не уйдет обиженным. Вот это все, да-с. – В манере Порфирия Петровича внезапно прорезались интонации персонажа Достоевского. – Но беда в том, что власть – справедливую власть – Антон видел именно так: всемогущий правитель, который висит в недоступном для всех месте в 3D-очках, вершит суд, карает бесчестных, поощряет порядочных, в общем – чинит справедливость. Ничего не попишешь – недостатки советского образования, усугубленные откровениями девяностых. Но вот себя Антон считал недостойным быть правителем мира…

– Это тоже преимущества советского воспитания? – Олег не хотел признаваться даже себе, но слова Порфирия Петровича его зацепили, вот и пытался ерничать.

– А? Нет, просто неуверенность. Антон же тогда совсем молодой был. Вот он и решил поставить вместо себя кого-нибудь. И выбрал Аниту. «Славную девушку», как он назвал ее про себя. Действительно славную. А еще одинокую, напуганную, ничего не понимающую в том, что происходит с ней, да и вокруг тоже. Представьте себе – за полмира от привычного быта, в страшной Сибири, без любимого человека, вокруг армия, охранники… Собственно, Зону создала Анита – конечно же, не желая ничего подобного. Олег, вы же почти двадцать лет ходили по Зоне, неужели вы ни разу не почувствовали, что такое могло сотворить только подсознание несчастного и одинокого человека? Которому вовсе не нужно всемогущество, а хочется просто спрятаться ото всех?

– Не почувствовал, – буркнул Гончар, а сам подумал, что в эту теорию все укладывается – даже неработающее оружие и запрет на убийства.

– Странно. Почему-то никому не приходила в голову эта, в сущности, очень простая мысль. Да-с. А теперь Ключ активировал – как вы его зовете? – Лешка.

– И какая же цель у Лешки? – в голосе Гончара слышалась неприязнь.

Порфирий Петрович глубокомысленно поджал губы.

– Вот и я хотел бы знать. Рассчитывал, что вы поможете понять. Вы же с ним не один день провели вместе, тем более в нечеловеческих условиях, которые, как известно, сближают. В такой ситуации люди раскрываются. Да и вы достаточно опытный человек, должны разбираться в людях.

На лесть Гончар никогда не поддавался.

– В людях я, может, и разбираюсь, хотя…

Олег швырнул недоеденный бургер в урну – аппетит был испорчен.

– Хотите знать, что за человек Лешка? Хороший человек, правильный. Досталось ему. Другой бы на его месте озлобился, скурвился, но не он. Даже если допустить, что Лешка с помощью Аномалии может воздействовать на некоторые точки земной коры за десять тысяч километров, то не ради того, чтобы навредить людям.

Порфирий Петрович вновь с сомнением поджал губы, затем набрал в грудь воздуха, собираясь возразить, но его остановило тихое гудение. Он предупреждающе поднял руку и, потянувшись к внутреннему карману, достал айфон. Выслушал короткое сообщение. Выражение лица его не изменилось, но Гончар почему-то решил, что полученная информация крайне важна.

– Вы на машине? Поехали. Договорим по дороге.

Да, точно, и голос стал совсем другим – резким, нетерпеливым.

– Куда поехали? – Олег не спешил подниматься со скамейки.

– В Булганск. Объясню по дороге.

Вопреки обещанию, всю дорогу до Булганска Порфирий Петрович молчал, только писал сообщения да изредка принимал звонки, но отвечал односложно – и не догадаешься, о чем разговор. Зато Гончар вволю предавался размышлениям и мрачнел с каждым километром – слишком уж все напоминало события десятидневной давности. Опять Костюченко подсунул ему мутного типа. Опять они едут в Булганск. И наверняка в обозримом будущем опять случится какая-то гадость. Хотя нет, точного повторения не будет: тогда пришлось вести гостя в Зону, а сейчас это невозможно. Зона закрылась. Закуклилась.

Затем мысли вновь вернулись к Лешке. Неплохой парень. Немного наивный, горячий, но неплохой. Искренний. Если прав господин-товарищ Порфирий и Аномалия работает с подсознанием «хозяина», тогда один черт разберет, чего ждать дальше. Осознанно Лешка ничего плохого людям и мирозданию в целом желать не станет, но что у него творится в подсознании? Какие демоны там живут? Кто знает, что ему довелось пережить перед тем, как попасть в детский дом? Да и в самом детдоме наверняка жизнь была не сахар. В Зоне он говорил, что его звала Анита, которую он должен спасти, – проигрывался сюжет из сказки о мертвой царевне. Ну да, кто в восемнадцать лет не видит себя героем, способным спасти принцессу? Только спасти никого не удалось. Да и Анита, как оказалось, использовала парня – с его помощью наложила на себя руки. Скорее всего, догадывалась, что остается живой только внутри Аномалии и непременно погибнет, если окажется снаружи…

И все-таки: что же загадал Лешка, активировав Ключ? Что задумал? Он видел и несправедливость, и жестокость, и жадность, и смерть. Но осознаёт ли он, что истинные, невысказанные желания могут отличаться от декларируемых? Эх, гадай – не гадай, все равно ошибешься…

Олег взглянул на Порфирия Петровича. Тот сосредоточенно читал длинное сообщение на экране айфона. Скажет он, наконец, зачем ему срочно понадобилось в Булганск? Неужели граница Зоны вновь стала проницаемой?

Или «мутный фээсбэшник» умел читать мысли, или произошло удивительное совпадение, потому что тот вдруг оторвался от айфона и сказал:

– Обе Зоны – и Забайкальская, и Фолклендская – изменили размеры.

– Вранье. – Олег уверенно покачал головой. – Если бы это было так, оба «Периметра» уже бы на ушах стояли. И от меня Костюченко точно бы не стал ничего скрывать.

Однако у Порфирия Петровича нашлось объяснение: информация о Забайкальской Зоне поступила только что, к тому же Костюченко, как и Олег, отнесся к ней довольно скептично.

Первое сообщение пришло с КПП Фолклендской Зоны. Несколько дней назад капралу «Западного Периметра» показалось, что граница Зоны сдвинулась вперед – совсем немного, может быть, на полметра. Вроде бы приметный валун раньше стоял чуть дальше от иссиня-серого тумана. Осторожный запрос на КПП Забайкалья показал, что там ничего не заметили. А так как капрал не был уверен в своих выводах, то все списали на обычное «померещилось». А сегодня тревогу уже забили всерьез: Фолклендская Зона уменьшилась, отступив на десятки метров назад, оставив широкую полосу измененной земли возле границы. И ровно на те же десятки метров скакнула вперед Зона в Забайкалье. Группу научников Костюченко, конечно же, отправил к границе, вот только результаты придут не скоро: пока ученые развернутся на месте, пока проведут исследования, пройдет время.

– Почему же не объявили «красный код»? – начал Олег, и тут телефон в кармане требовательно пискнул.

Пришло сообщение: «Всем оперативным сотрудникам “Восточного Периметра” срочно собраться в штабе».

## Глава 3. Шаман

Лешка буквально вывалился из Аномалии. Казалось, только что он вошел в огромную переливающуюся каплю – и уже через мгновение выпал обратно. Именно выпал – ноги мальчишку держали с трудом. Белое небо над головой мигнуло – словно экран перезагрузился. Мигнул и Шаман. За секунду до этого он помнил встречу с парнем восемнадцать лет назад иначе, а теперь новые воспоминания как по волшебству заслонили прежние. Теперь он припоминал, как продирался к начинающему разваливаться куполу с Аномалией, как не нашел внутри мальчишку, хотя точно видел, что тот вбежал внутрь. Как недоумевал, куда он пропал, звал его, пытался найти в творившемся бедламе. Как нашел раненого очкарика, который, спасая парня, угодил под рухнувший валун. Очкарик вскоре умер у него на руках. Затем, ругая себя последними словами, бросился к развалинам лабораторного корпуса, потому что там, на шестом уровне, осталась Кристина, но лифт уже был заблокирован и спуститься вниз Антон – да, тогда он все еще был Антоном – не мог. Еще он помнил, как сидел на оплавленной, спекшейся, но уже остывающей земле и смотрел на белое ничто над головой, борясь с отчаянием и пустотой внутри.