Настя Орлова, Анастасия Ридд
Громкий развод

Глава 1

– На этом наш прямой эфир заканчивается. С вами была Аделина Царева. До скорой встречи.

С приклеенной к моим губам профессиональной улыбкой я ожидаю долгожданных слов «стоп, снято», и услышав их от режиссера, облегченно выдыхаю. Случаются такие эфиры, которые выжимают из тебя все соки. Вот сегодняшний как раз один из них.

– Лин, как дела? – моя близкая подруга Карина, работающая на телевидении сценаристом, оказывается рядом, чтобы вручить мне бутылку воды. Она отлично знает меня и всегда чувствует, когда что-то не так.

– Нормально, – я захожу в гримерку, где кроме нас с Кариной никого нет, и обессилено опускаюсь на кожаный диван.

– Что-то ты бледная сегодня, – она присаживается рядом.

– Наверное Лика нанесла слишком мало румян, – пытаюсь пошутить над работой штатного визажиста, но выходит не очень.

– Аделина, что случилось? – прямо спрашивает подруга.

Сделав глубокий вдох, прикрываю глаза и некоторое время молчу. Обычно такое состояние я списываю на усталость, но сегодня все не так – я точно знаю, с чем оно связано.

– Сегодня у нас с Даном годовщина, – тихо произношу я. – Три года.

– Да, точно. Прости, вылетело из головы. Поздравляю, – Карина осторожничает в словах и, глядя на мое состояние, боится обронить лишнее.

– Спасибо, – мрачно отвечаю я.

Подруга смотрит на меня в упор, ожидая продолжения, а я не знаю, с чего начать. О личной жизни я стараюсь не распространяться из-за своей публичности – не делюсь даже с близкими людьми, но сейчас мне очень хочется излить душу.

– Так в чем дело? – спрашивает Карина.

– Вчера вечером мы поругались. В последнее время мы часто ругаемся, – я чувствую, как к горлу подступает тугой ком. – И он ушел. Сказал, что должен подумать. В три часа ночи написал сообщение, что домой не придет и переночует в гостинице рядом с офисом.

Последнюю фразу я произношу шепотом, сдерживая собственные эмоции. В силу особенностей своей работы я отлично с этим справляюсь, но иногда мне просто хочется выплакаться. Сейчас именно такой момент.

– Лин, не кисни. Царев безнадежно в тебя влюблен вот уже сколько лет, – Карина пытается меня подбодрить, но и она после моего признания пребывает в замешательстве. – Он любит. Просто у вас сложный период. Все-таки вы известные люди, вашу жизнь постоянно обсуждают. Может, он устал от этого, и дело совсем не в тебе. Сегодня говорили?

– Он пришел утром, переоделся и уехал на работу. На прощание поцеловал, – вспоминаю сегодняшнее утро, когда я чувствовала себя разбитой и взвинченной, потому что после ссоры с мужем мне так и не удалось поспать.

– А с годовщиной что? У вас были какие-то планы? – мягко интересуется подруга.

– В том-то и дело, что были, – делаю глубокий вдох носом и резко выдыхаю. – Еще пару недель назад я освободила этот вечер и забронировала столик в нашем любимом ресторане.

– Туда сложно попасть, – кивает подруга. – Думаешь, он забыл?

– Скорее всего, – пожимаю плечами.

– Попробуй поговорить с ним откровенно, пусть он скажет, что, по его мнению, вообще между вами происходит.

– Пробовала. Он говорит, чтобы я оставила весь этот бред и не лезла к нему со всякими глупостями, – я встаю с дивана и достаю из сумочки мобильный. – Ни одного звонка от него.

Я бросаю телефон в сумку и возвращаюсь обратно на диван. Устало прячу лицо в ладонях, наплевав на макияж, над которым так старался визажист.

– Напомни ему сама, – предлагает Карина. – За ужином в спокойной обстановке все и обсудите.

Я обдумываю слова подруги. Пожалуй, она права. Вместо того, чтобы сидеть и киснуть, можно сделать первый шаг самой. Все-таки мы с Богданом не чужие люди.

– Знаешь, что может быть хуже всего? – неожиданно в голову приходит неприятная мысль. – За ним постоянно следит желтая пресса. И если кто-то видел, как Дан ночью входит в гостиницу… Мне не нужны лишние пересуды, Карин. Я ненавижу, когда мое имя полоскают в прессе.

– Не выдумывай. Дан тот еще конспиратор. Ему тоже внимание этих стервятников не нужно – он так не подставится, – она понижает голос.

– Спасибо, – я беру подругу за руку и легонько сжимаю ее тонкие пальцы. – Мне стало немного легче.

– Обращайся, дорогая, – улыбается она и опускает взгляд на наручные часы. – Вот черт, уже надо бежать. Скоро приедет Алексей Николаевич, а я еще должна подготовиться. Все будет хорошо, Лин. Не грузи себя понапрасну.

– Хорошо, – выдавливаю из себя улыбку.

Карина выбегает из гримерки, оставляя меня наедине с самой собой. А я думаю, как же хочется поскорее пройти этот сложный этап в нашей с Богданом семейной жизни, чтобы все наконец-то вернулось на круги своя. Мы ведь когда-то были так счастливы…

Я открываю сумочку и снова достаю мобильный. Набираю номер мужа, но абонент оказывается недоступен. Странно. Личный телефон Богдана включен и исправно работает всегда за исключением случаев, когда он находится в самолете. Решаю отправить ему сообщение и открываю нужное приложение, но пальцы застывают над экраном.

В папке входящих – десять непрочитанных сообщений с незнакомого номера. Я вижу только последнее.

Он тебе изменяет.

Дрожащими пальцами я тычу в экран гаджета, но не сразу попадаю в нужный контакт. Сердце стучит как сумасшедшее, когда мне все же удается открыть ветку переписки. Сердце замирает, а глаза застилает пелена слез – здесь не только слова об измене, здесь есть фотографии, на которых мой муж и эффектная шатенка едва не сливаются друг с другом в поцелуе.

Он мне изменяет. Мой Богдан. Тот, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы. Я смотрю на снимки и не верю своим глазам. У нас не самый простой период в отношениях, но не до такой же степени…

Внутри – пустота, словно эти фотографии выжгли в груди черную дыру, которая саднит и кровоточит. Моя душа разлетается на мелкие осколки без возможности восстановления. Как вернуть разбитой вазе первозданный вид? Ответ прост – никак. Так же и с ней, с моей душой.

Самое ужасное, что я знаю эту девушку. Знаю. Эльза. Его бывшая. Та, что была до меня. Дан боготворил ее, а она его бросила. Неужели они снова вместе? Неужели он все еще любит ее? Что если он ушел вчера только потому, что хотел быть с ней, а не со мной? Что если Богдан продолжает наши отношения только из-за публичности? В последнее время мы так отдалились друг от друга…

Так или иначе, прежде, чем ставить жирную точку в нашем браке, я хочу посмотреть ему в глаза. Наверное, я безнадежная дура, но слабая надежда на то, что у происхождения этих снимков есть безобидное объяснение, еще теплится в груди. Я хочу, чтобы он рассказал мне правду. Даже если будет невыносимо больно – я смогу выдержать. Как и вычеркнуть его из своей жизни – предатели мне не нужны.

Отправляю мужу сообщение с напоминанием о годовщине и ужине в ресторане, но оно не доходит до Богдана. Кажется, он говорил, что у него сегодня важные переговоры. Возможно, он в офисе с партнерами, поэтому мобильный и отключен.

Офис Дана находится не слишком далеко от студии, где работаю я, поэтому недолго думая, я спускаюсь на парковку и, прыгнув в автомобиль, выжимаю педаль газа.

– Ну ты и подонок, Царев, – в сердцах бью ладонями по рулю, когда останавливаюсь на перекрестке на красный сигнал светофора. – Как ты мог?

Я ощущаю на щеках соленую влагу и быстро смахиваю эти непрошенные слезы. Я хочу быть сильной. По крайней мере сейчас. Слабость оставлю для домашней подушки.

Через десять минут я останавливаю свой автомобиль на парковке для сотрудников, доступ к которой я получила от мужа. Сегодня это сыграло мне на руку – не придется объяснять охране, кто я такая и зачем пришла.

– Отлично, – шепчу про себя, когда замечаю на парковке машину супруга. – Значит, он в офисе.

На лифте поднимаюсь на пятнадцатый этаж – именно там располагается кабинет Богдана, и сразу же сталкиваюсь с секретаршей.

– Аделина Юрьевна, добрый день! Какой приятный сюрприз, – эта милая женщина вот уже несколько лет работает на Богдана. – Так давно не видела вас, только по телевизору. Вы как всегда прекрасно выглядите.

– Здравствуйте, Марина Павловна! Это взаимно, – обмениваюсь любезностями с секретаршей. – Большое спасибо. Мне очень приятны ваши слова. Как у вас дела? Как дети?

– Все хорошо, спасибо, – с улыбкой отвечает она. – Как у вас?

– Тоже хорошо, – натянуто улыбаюсь. – Богдан занят?

Вижу, как выражение лица женщины быстро меняется, хоть она и пытается сохранить беззаботный вид. Или же она просто переживает, что может сказать лишнего?

– Его нет на месте, Аделина Юрьевна, – запинаясь, произносит она.

– А когда будет? – стараюсь сдерживать свои эмоции. – Я могу подождать.

– Боюсь, что его сегодня не будет, – отвечает она, торопливо отводя глаза.

– Но машина стоит на парковке. Может, он в офисе? – с нажимом спрашиваю.

– Он не приходил сегодня, – встречаясь со мной настороженным взглядом, быстро говорит она.

– Я поняла, – киваю. – Хорошего вечера.

– И вам, – извиняющимся тоном произносит секретарша.

Цокая каблуками по дорогому паркету, я возвращаюсь к лифту и спускаюсь на нулевой этаж. Как только я устраиваюсь на водительском сидении, на мой мобильный приходит сообщение:

«Этот абонент снова в сети».

В ту же секунду экран вспыхивает. Мне звонит Дан.

– Лина, ты звонила мне? Что стряслось? – в голосе слышатся напряженные нотки.

– Ничего. Неужели жена не может просто так позвонить мужу в годовщину их свадьбы? – фыркаю я.

– Извини, я замотался и забыл. Сегодня? – уточняет он.

– Да. Я отправила тебе сообщение, – не могу скрыть обиду в голосе, но, кажется он не замечает мою интонацию. Он вообще перестал замечать что-либо.

– Не читал. Не было времени.

– Ты приедешь в ресторан? – интересуюсь я.

– Да, но чуть позже. Подождешь полчаса? – на фоне раздается какой-то шум.

– Да, конечно. Хотела кое-что обсудить с тобой, – как бы невзначай говорю я.

– Отлично. У меня тоже к тебе есть разговор, – его голос серьезен.

– Тогда я жду тебя, родной, – нарочно выделяю последнее слово.

– До встречи, родная.

Я подъезжаю к ресторану раньше времени. Занимаю забронированный столик и прошу официанта принести воды. Есть не хочется, несмотря на то, что за весь день я съела только круассан и выпила две чашки кофе. От нервов и переживаний меня немного подташнивает.

Мобильный оповещает о новом сообщении от мужа. Богдан пишет, что задержится еще на полчаса, что окончательно выводит меня из равновесия. Я печатаю ответ и стираю, снова печатаю и стираю. А когда я решаюсь на отправку, с незнакомого номера получаю очередное фото. На нем Эльза и Богдан мило беседуют у автомобиля мужа. Я бы могла поверить в то, что все эти снимки – подстава или что-то из прошлого, если бы на них мой муж не был одет в ту же самую одежду, в которой сегодня утром вышел из дома.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, а затем также медленно выдыхаю. Как же больно, когда обманывает любимый человек. Я никогда не думала, что со мной может произойти нечто подобное, что мой мужчина пойдет на предательство. Но как же трудно спорить с фактами.

Официант ставит передо мной стакан воды, спрашивает, готова ли я сделать заказ. Я прошу принести салат, просто чтобы он от меня отвязался. В ожидании мужа я снова беру в руки мобильный. Пальцы дрожат. Перед глазами все плывет. Это стресс, боль и, возможно, недосып. Я стараюсь успокоиться. Отвлечься. Нарочно игнорируя папку сообщений, отрываю новостной канал. Ничего не помогает. Богдан не идет из головы. Его предательство. Наше прошлое.

Нас ведь уже несколько лет называют одной из самых красивых пар столицы. Приватных и закрытых, несмотря на публичность, которая сопутствует моей профессии и его положению в бизнес-элите страны. Это наше правило – жить ради друг друга, а не ради толпы, которая так и ждёт, когда можно будет тряхнуть грязным бельем. За все время нашего союза, мы никогда не были замешаны ни в одном скандале. Разве что постоянно ведутся обсуждении об отсутствии у нас детей. Помогает только полный игнор всех любителей засунуть свой нос не в свои дела.

Мой мобильный оживает снова. На этот раз звонит подруга.

– Лин, как ты? – ее настороженный голос передает волнение и мне.

– Все нормально, Карин, – отвечаю мрачно. – Ну или почти нормально. Он перезвонил. Жду его в ресторане, но Дана пока нет. Сказал, что опоздает.

В трубке воцаряется молчание, и я даже смотрю на экран, чтобы убедиться, что вызов еще идет.

– Карин, ты здесь? – хмурюсь я.

– Аделина, ты, наверное, еще не видела? Просто ты так спокойна…

– Не видела чего? – непонимающе переспрашиваю.

– Паблики со сплетнями открывала? Там все пестрит… – Карина запинается. – Фотографиями Богдана.

– Нет, нет, только не это, – шепчу растерянно, прекрасно понимая, о чем она говорит.

– Если хочешь, я могу приехать, – предлагает подруга. – Или ты приезжай ко мне.

– Нет, спасибо. Я справлюсь с этим, – уверенно говорю я. – Я должна узнать обо всем от него.

– Удачи. Знай, что я всегда рядом. В случае чего – сразу звони, Лина, – с теплотой в голосе произносит Карина.

– Хорошо.

Я сбрасываю вызов и, открыв в мобильном одну из ссылок, которые прислала подруга, прикрываю рот в ужасе. Все кишит фотографиями Богдана и Эльзы. Мои здесь тоже имеются, но в малом количестве.

«Бизнесмена Богдана Царева уличили в измене. Что скажет супруга – известная телеведущая Аделина Царева?»

«Будет ли развод в семье Царевых?»

«Сможет ли известная телеведущая Аделина Царева простить своего мужа бизнесмена Богдана Царева?»

«Разлад в идеальной семье Царевых. Что будет дальше?»

«Загадочная любовница Царева. Идеальная семья разрушена!»

Один заголовок кажется хуже другого. Ненавижу их. Журналистов, которые это пишут. Папарацци, которые снимают. Никто не станет разбираться в правде, все будут рыться в куче грязного белья, которую за собой оставил мой муж. Его я ненавижу еще сильнее. Он подставил под угрозу мою карьеру и репутацию, но самое главное – он уничтожил то светлое, что мы создавали на протяжении долгих лет. Любовь… Да и была ли она когда-нибудь, если он смог по первому же зову помчаться к бывшей?

Горечь, смешанная с обидой и болью, расползается по телу. Я будто только сейчас осознаю все происходящее и то, как моя жизнь рушится. Внутри нестерпимо жжет – такой раздавленной я не чувствовала себя, пожалуй, никогда. Прокручиваю в памяти события последних двух месяцев, и общая картинка постепенно начинает вырисовываться. Богдан стал чаще задерживаться на работе и ездить в командировки почти каждую неделю. Наши многочасовые разговоры за ужином о прошедшем дне превратились в короткие предложения, типа «как дела» и «все нормально». Я списывала это на усталость, но дело было в другом. В другой, точнее. В женщине, для которой он когда-то был недостаточно богат.

В руке звонит мобильный, и я опускаю голову, чтобы посмотреть имя абонента. На экране светится имя моего мужа.

– Дождись меня. Я в пяти кварталах, – отрывисто произносит Богдан. По его голосу я понимаю, что он тоже знает о шумихе.

– Хорошо, – выдавливаю из себя.

Я оборачиваюсь на шум, доносящийся со стороны входа. Вот черт! Только не это! Папарацци. Как они пронюхали о том, что я здесь?

Я резко вскакиваю со своего места и быстрым шагом, почти бегом, направляюсь в противоположную сторону.

– Вот она!

– Это она!

Несколько человек догоняют меня, а через доли секунды к ним присоединяются остальные. Я оказываюсь в ловушке.

– Аделина, как вы прокомментируете измену мужа? – раздается справа от меня.

– Аделина, о чем вы подумали, когда впервые увидели снимок вашего мужа с любовницей? – вторит другой слева.

– Аделина, вы уже подали на развод?

– Аделина… Аделина…

Голова взрывается. Из-за сильного волнения я теряюсь в толпе журналистов и в ужасе понимаю, что не могу найти выход. Мне нужен воздух. Паника оказывается сильнее меня – еще чуть-чуть, и я разрыдаюсь на глазах у зевак.

Я озираюсь по сторонам – кто-то уже достал мобильный, а кто-то развернулся на стульях в ожидании представления. Ощущаю себя цирковым клоуном, вот только мне нисколько не смешно.

Неожиданно сильная мужская рука обнимает меня за талию и вытягивает из роя назойливых папарацци.

– Без комментариев. Дайте пройти! – резко бросает мой муж.

– Убери от меня свои руки, – потрясенно шепчу я, пытаясь скинуть его ладонь, но Дан лишь крепче прижимает меня к себе. – Я подаю на развод.

– Шшш, Лина. Никакого развода не будет.

Глава 2

Оказавшись на улице, я жадно вдыхаю свежий сентябрьский воздух, который проникает в мои разгоряченные легкие и помогает унять приступ паники.

– Дыши, – командует Дан, бережно обняв меня за плечи.

Я хочу сказать ему, чтобы меня не трогал. Не после того, как этими же руками обнимал свою бывшую всего пару часов назад. Чтобы оставил меня в покое, но молчу, размеренно вдыхая и выдыхая, слушая барабанную дробь своего сердцебиения и отдаленный шум – это охрана моего мужа оттесняет от нас свору писак. Господи, если бы Дан не появился, они бы меня просто растерзали…

Сейчас, когда муж рядом, когда я чувствую его тепло и до боли знакомый запах, поверить в то, что он мог так бессовестно обмануть меня, становится еще сложнее. Да, Царев непрост, да, у него очень скрытный характер, да, порой мне казалось, что он умалчивает что-то, не желая волновать меня своими проблемами, но вот так за моей спиной встречаться с Эльзой – я не понимаю, как мы до такого докатились. Просто не понимаю.

Я ведь всегда была с ним честна. Если он хотел быть с ней – он мог мне во всем признаться: как бы ни было больно, я бы ушла, подала на развод. Но это… Своим поступком он просто втоптал меня в грязь перед всем миром. Что скажут родители? Что скажут друзья? Что скажет мое руководство? Разве ведущая вечерних новостей на респектабельном канале может мелькать на первых полосах желтой прессы в связи с изменой мужа? Моей репутации после сегодняшней бомбы просто конец… А это обязательно наложит свой отпечаток и на мою карьеру.

– Поехали домой, – миролюбиво предлагает Дан, заметив, что мое дыхание выровнялось, и я перестала дрожать.

– Я никуда с тобой не поеду, – протестую я, вырываясь из его рук.

– Давай без сцен, Лин. У меня был чертовски тяжелый день.

– У тебя был тяжелый день?! – вспыхиваю я, недоверчиво глядя в каменное лицо Царева. – Как мило! Какой день, ты думаешь, был у меня? Пока я ждала, что мой муж вспомнит о нашей годовщине, он развлекался со своей любовницей!

– Дома обсудим, – шипит Дан сквозь зубы, обхватывая стальной хваткой своих пальцев мой локоть. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Отпусти меня, – на мой отчаянный протест он даже не реагирует, тащит меня за собой и буквально вталкивает на пассажирское сидение своего автомобиля.

– Моя машина на парковке, – замечаю резко, когда муж садится на водительское.

– Пригонят.

– Я не оплатила счет в ресторане.

– Оплатят.

– А воду в вино ты случайно превращать не умеешь? – говорю язвительно.

На мрачном лице Дана возникает нечто отдаленно похожее на улыбку. Он бросает на меня внимательный взгляд, я вижу, как разглаживается залом между его бровей и смягчается линия губ.

– Лин, нам надо поговорить, – произносит он уже мягче. – Вся эта ситуация яйца выеденного не стоит.

– Серьезно? Я хотела поговорить с тобой до того, – делаю упор на этой фразе, – как весь мир узнал о том, что у тебя есть другая!

– У меня нет другой! – рычит муж, пронзая меня мрачным взглядом. – Неужели ты поверила в эту чушь?

Его неподдельная ярость заставляет меня на мгновение усомниться в измене, а потом я вспоминаю фотографии – те, на которых он целуется с Эльзой в уединении незнакомой мне квартиры или гостиничного номера, и все сомнения отступают на второй план. То, что я ощущаю теперь – это дикий коктейль злости, обиды, ревности и боли.

– Поверила, – муж сам отвечает на заданный ранее вопрос. – Видишь, нам просто жизненно необходимо поговорить!

– Я не хочу с тобой разговаривать, – чеканю я, демонстративно сложив руки на груди.

– Тогда будешь молчать и слушать, – отрезает Дан, поворачивая ключ зажигания.

– Сегодня, когда я как дура названивала тебе, натыкаясь на автоответчик, ты был с ней? – вырывается у меня отчаянный вопрос, и я почти сразу о нем жалею.

Поджатые губы и вздувшиеся желваки мужа – более чем красноречивый ответ на него. Он действительно был с ней. Это все не розыгрыш, не чья-то злая шутка. Что бы он ни сказал, это не изменит факта – он видится со своей бывшей регулярно и день нашей годовщины он тоже провел с ней.

Внезапно перед капотом появляется начальник охраны Виктор и, бурно жестикулируя, просит Дана на два слова. С раздраженным вздохом муж щелкает ремнем безопасности, который успел застегнуть, и, бросив на меня задумчивый взгляд, выходит из машины.

В тишине бронированного салона я смотрю, как он внимательно слушает охранника и все сильнее мрачнеет. К ним подходит еще один мужчина, они о чем-то громко спорят, смотрят в направлении входа, где все еще толпится несколько человек с фотоаппаратами, а я воспользовавшись этим моментом, открываю дверь и, оставшись незамеченной, выскальзываю из автомобиля.

Недалеко от парковки – подземный переход и спуск в метро. И еще сейчас час-пик, легко затеряться.

У меня нет плана. Нет каких-то четких мыслей. У меня с собой сумочка, в которой есть телефон с зарядкой, паспорт, пластиковая карта и совсем немного наличных, и понимание, что я не хочу оставаться с Даном. Возможно, завтра у меня будут силы встретиться с ним, выслушать его оправдания, принять какое-то решение, которое изменит всю мою жизнь. Пока же я просто хочу испариться – в одиночестве поплакать, зализать свои раны, забыться. А не слушать объяснения мужа, которым я вряд ли поверю. Не теперь, когда доказательства его встреч с Эльзой есть у всего мира.

Спустившись в метро, я проезжаю две остановки, потом пересаживаюсь на другую ветку, еду еще три. Сознательно остаюсь в центре, просто блуждаю по кругу, словно хочу запутать следы. Знаю, что легко смогу найти в этом районе отель, только переживаю, что если Дан задастся целью найти меня, он легко сможет сделать это – за последнее время у него появилось много влиятельных знакомых в самых разных кругах. С другой стороны, зачем ему меня искать? Этот вечер, вечер нашей годовщины, он может теперь беспрепятственно провести с ней. С Эльзой, которая спустя столько лет все еще его волнует.

На глаза наворачиваются слезы, но я не даю им пролиться. Выхожу из подземки на улицу, впервые за все время с момента побега беру в руки телефон. Поставить его на беззвучный режим было правильным решением. На экране светятся десятки звонков, уведомлений в мессенджерах, отметок в соцсетях. Не стоит сомневаться, что новость о предательстве мужа дошла до всех…

Я не успеваю убрать телефон обратно в сумочку, как он вспыхивает новым входящим звонком. Дан.

Мой первый порыв – сбросить. Но в конце концов, я глубоко вдыхаю и снимаю трубку.

– Что за шутки, Лина? – в динамике звучит разъяренный голос мужа. – Ты где?

– Это не шутки. Я хочу побыть одна. Мне нужно время, чтобы подумать.

– Скажи мне, где ты, я заберу тебя, – напирает муж, будто не слышит моих слов.

– До свидания, Дан.

Не успеваю отключиться, как на телефон прилетает звонок от мамы. Оставляю его без ответа. Как и еще один звонок от Дана. И потом от подруги. И еще несколько – с незнакомых номеров. Я даже боюсь представить, что творится в папке сообщений.

Запахнув пальто в попытке согреться, иду по вечернему городу. Мимо спешат люди, в окнах горит свет, движение на дорогах все такое же загруженное – все идет своим чередом, только у меня ощущение, будто моя жизнь разрушилась.

На горизонте вижу светящуюся неоном вывеску сетевого отеля. Без раздумий иду к нему, на стойке ресепшн бронирую и оплачиваю номер на сутки. Администратор меня явно узнает, но сохраняет профессионализм – передает ключи и рассказывает, где накрывают завтрак, хотя мы оба знаем, что я на него не пойду, предпочтя уединение номера любопытным взглядам. У меня никогда не было проблем с публичностью. Когда я шла на телевидение в рейтинговые шоу, я прекрасно понимала, с чем столкнусь. Но сейчас моя популярность кажется мне самым страшным наказанием.

В номере я сразу иду в ванную комнату, чтобы смыть тяжелый макияж, который остался у меня со съемок. Но не только его. Мне кажется, что события вечера оставили свой грязный отпечаток на всем моем теле, на волосах, на одежде. Сбросив одежду, захожу в душ, долго стою под горячими струями воды, ощущая, как напряжение понемногу оставляет меня. Но вместе с ним ослабляются защитные барьеры, которые не позволяли мне плакать все это время. Сейчас же соленые ручейки беспрепятственно текут из глаз, смешиваясь с горячей водой.

Как Богдан мог?.. Мы вместе столько всего прошли. Когда мы познакомились на дне рождения общего приятеля, он строил свою жизнь с нуля – у него были колоссальные проблемы в бизнесе, его бросила невеста, та самая Эльза, умер отец. А я заканчивала университет, и на фоне моих беззаботных и ветренных одногруппников, он показался прекрасным принцем – взрослым, умным, заботливым. Он стал моим первым мужчиной, а вскоре, несмотря на то что родители были не в восторге от моего выбора, мужем. И я никогда не жалела ни о чем. До этого вечера…

К черту. Все к черту. Я так долго старалась быть для него лучшей – женой, подругой, любовницей, а в итоге получила нож в спину. Ничего уже не изменишь. С этим надо жить. На руинах брака строить свое будущее. Мне только двадцать пять. Вряд ли я когда-то еще смогу настолько довериться мужчине, но жить буду. Обязательно.

Вытерев насухо тело и закутавшись в гостиничный халат, я возвращаюсь в комнату и, позвонив на ресепшн, делаю заказ в Room Service. В ресторане я так и не дождалась салат, и теперь, когда первый шок прошел, организм напоминает мне, что кроме скудного завтрака я за весь день ничего не ела.

Избегая смотреть на экран, ставлю мобильный на зарядку. Завтра я с головой нырну в весь этот ад, но перед этим я хочу одну единственную ночь тишины. Я ее заслужила.

Через пятнадцать минут раздается тихий стук. Уверенная, что это официант с моим заказом, я резво бегу к двери, распахиваю ее и тут же горько об этом сожалею. За ней стоит не официант. Это Дан. Мрачный как грозовая туча… и такой потрясающе красивый.

– Думала, я тебя не найду? – спрашивает муж, бесцеремонно оттесняя меня от двери, не позволяя мне захлопнуть ее прямо перед его носом. Впрочем, учитывая его состояние, я сильно сомневаюсь, что закрытая дверь его остановит.

– Не думала, что у тебя возникнет такое желание, – лепечу я, глядя как он неприязненно оглядывает номер.

– Неужели? Ты – моя жена, – цедит он, пронзая меня ледяным взглядом. – Разумеется, я имею право знать, где ты проводишь ночи вне дома.

– Так же как я имею право знать, где ты проводил свои? – уточняю язвительно, намекая на все то время, что он посвятил Эльзе.

– Я тебе не изменял.

– Я тебе, как видишь, тоже, – демонстративно развожу руками, не замечая, что от этого движения халат, который мне слегка велик, распахивается на груди.

Спохватившись, туже затягиваю пояс, но поздно – Дан все замечает. Я вижу, как загораются его глаза, как напрягаются желваки, а лицо приобретает хищное выражение. И я чувствую отчётливое сексуальное напряжение, которое вспыхивает между нами, подпитанное яростью, взаимными обидами и их последствиями.

– Нет, – успеваю шепнуть я за секунду до того, как муж стремительно сокращает расстояние между нами и, прижав меня к себе, впивается в мои губы.

Этот поцелуй – жестокий, злой, отчаянный – как насмешка над всем хорошим, что было между нами. Дан врывается языком в мой рот, прикусывает зубами губы. И несмотря на то, что физически я откликаюсь на эту атаку, а мое тело наполняется болезненным томлением, эмоционально я просто раздавлена.

Как мы докатились до этого?..

Когда муж, наконец, отстраняется, выпуская меня из своих стальных объятий, я, не раздумывая, поднимаю ладонь и звонко шлепаю его по щеке.

– Не смей так со мной обращаться! – сама не узнаю свой голос, хриплый и севший от напряжения. Мои губы горят, щеки пылают, каждый нерв в моем теле напряжен до звона.

– Ты – моя жена, – повторяет он снова, словно находит в этом какое-то мрачное удовлетворение.

– Ненадолго! – выкрикиваю я, чувствуя, как от этих слов сердце сжимается до боли.

– Развод ты не получишь, – вкрадчиво предупреждает Дан, окончательно беря себя в руки.

– А это мы еще посмотрим! – отражаю я. – А теперь уходи и оставь меня в покое. Сегодня у меня нет никакого настроения видеть тебя.

Никогда за все годы брака мы с ним не общались в таком тоне и таком ключе. Я это понимаю, но и Богдан тоже видит огромную трещину между нами, которая с каждой секундой становится глубже.

– Ты не можешь меня выгнать.

– Выгнать я тебя, может быть, не могу. Но тогда я здесь не останусь! – бросаю запальчиво, всем своим видом демонстрируя решительность. – Уходи, Дан. Не порти то последнее, что еще осталось между нами.

В глубине глаз мужа я замечаю вспышку боли, вызванную моими словами, но она так быстро гаснет, что я даже не уверена, была ли она реальностью или лишь плодом моего воображения. Его мрачное лицо становится еще более отрешенным и холодным. И когда он молча разворачивается и идет к двери, я едва не кричу ему, чтобы остановился.

Трещина между нами становится пропастью. И когда за Даном с легким щелчком закрывается дверь гостиничного номера, мне кажется, нам ее уже никогда не преодолеть.

Глава 3

Я просыпаюсь рано утром и с тоской смотрю на пустую сторону постели. Да, сейчас я в гостиничном номере, но к такой картине в последнее время мне не привыкать. Богдан стал вставать раньше. Когда он уезжает на работу, я только открываю глаза. На все мои вопросы, куда он так рано, отвечает односложно: «Много дел». Вернее, отвечал. Наверное, это все теперь в прошлом.

На работу сегодня мне не нужно. Как и всю следующую неделю. Еще до истории с Эльзой я попросила у начальства отпуск. Даже не так – потребовала этот недельный отпуск, рассчитывая на то, что мы с Богданом после годовщины сможем отдохнуть. Он давно обещал, что отложит дела, чтобы мы провели время вместе, а я, наивная глупая Аделина, ему верила. Только сейчас пришло четкое осознание – для Дана наш брак означал совсем не то же самое, что для меня.

На прикроватной тумбочке вибрирует мобильный, возвращая меня к реальности. Ночь я провела в режиме тишины и меня никто не донимал – ни родные, ни абоненты, звонящие с незнакомых номеров, ни Богдан.

– Вот и наступило утро, – произношу горько и тянусь за гаджетом, на экране которого светится «мама». – Привет, ма. Ты рано.

– Доброе утро, Адель. Как ты себя чувствуешь?– спрашивает она, но в своей манере даже не удосуживается дать мне возможность ответить. – После того шума, что подняли вокруг Дана эти сплетники… А ты что, еще в постели? У тебя сонный голос. А как же эфир?

– Мне не нужно на работу, – спокойно отвечаю.

– Как? Почему? Неужели из-за этого недоразумения ты решила бросить работу? – ахает она.

Недоразумения? Она это всерьез?! Меня опозорили, сделали из меня набитую дуру, а для моей матери это всего лишь недоразумение?

– Мама, с какой стати я должна бросать работу? У меня отпуск. Давай уже ближе к делу. Судя по всему, мы совершенно по-разному воспринимаем то, что произошло вчера, – чеканю я, вставая с кровати.

– Конечно. Ты как наивная школьница поверила в этот цирк. Очевидно же, что его подставили. Наш Богдан – видный мужчина.

– С каких пор он «наш Богдан»? Напомнить мне, как ты к нему относилась до нашей свадьбы?

– Сколько воды утекло с тех пор! – отмахивается мама. – Он давно доказал, что достойный мужчина. И он тебя очень любит.

– Мам, я даже не хочу это слушать, – вот именно поэтому я не хотела вчера отвечать на ее звонок. Она души не чает в Богдане, а я даже не понимаю, на фоне чего развилась эта ее любовь, разве что на фоне его неоспоримых финансовых успехов.

– А лучше бы послушала, дочка, – продолжает мама как ни в чем не бывало.

– Зачем ты звонишь? Чтобы выгородить передо мной своего зятя? Это он тебя попросил? – раздраженно уточняю я.

– Нет. Но я разговаривала с ним ночью – он с ума сходит от беспокойства.

– Кто бы сомневался, – бурчу в ответ.

– Адель, – мама делает выразительную паузу. Кстати говоря, только она меня так называет. Лина – звучит для меня привычнее. – Ты должна понимать одну простую вещь – мир не делится только на черное и белое. И порой все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

– Мам, я взяла трубку в надежде, что ты поддержишь меня, а в итоге ты выгораживаешь моего мужа-изменника, который за моей спиной встречается с бывшей. Если у тебя все, то давай закончим этот разговор. Как появится другая тема для беседы, тогда и созвонимся.

– Как скажешь, дочка, – с обидой в голосе произносит она. – Но ты сейчас неправа. Ты знаешь, что я и папа всегда на твоей стороне. И ты можешь приехать к нам в любое время.

– Спасибо. Я приеду, но позже, – смягчаюсь я.

– Хорошего тебе дня, Адель. И мой тебе совет – выслушай Дана. Каждый человек имеет право на последнее слово.

– Пока, мам.

Я сбрасываю вызов. Разговор с мамой дал мне пищу для размышлений, и, стоя в душе, я продумываю дальнейший план действий. Мама с отцом живут в пригороде. Возможно, поехать к ним – не такая уж плохая идея, чтобы на время исчезнуть с радаров и поразмыслить о своей жизни. С другой стороны, самые ушлые журналисты, конечно, в первую очередь будут искать меня там. Да и мама, защищающая Богдана, – не самая лучшая компания в моем состоянии.

Даже если не брать во внимание измену, моя семейная жизнь давно дала трещину. Встречи мужа с Эльзой, к сожалению, далеко не единственная из наших проблем. Я чувствую, что мне сейчас нужно побыть одной, чтобы понять, как быть и как выстраивать свою жизнь, в которой, возможно, не будет Богдана. Он обманул меня и унизил перед миллионной аудиторией, которая смотрит мои эфиры. Что может быть хуже? Даже если поверить его словам и предположить, что между ним и Эльзой ничего не было, очистить свою репутацию от этой грязи будет практически невозможно. Прощу ли я ему не только публичное унижение, но и крах карьеры?..

Я вызываю такси и указываю домашний адрес, одновременно надеясь, что Дан еще дома и что его там нет. Не знаю почему, но говорить с ним об Эльзе в нашей квартире, в которой мы были так счастливы, мне не хочется, хотя я понимаю, что в любом другом месте нас могут подслушать… Впрочем, шансы застать сейчас мужа ничтожно малы – я уже и не вспомню, когда он в последний раз был дома в такое время

По дороге я покупаю билет на самолет в Барселону. Очень люблю этот город – о нем так много приятных воспоминаний, в том числе и связанных с Даном, но меня это нисколько не тревожит. Я точно знаю, что там мне удастся перезагрузиться и, возможно, иначе посмотреть на свою семейную жизнь.

Я подъезжаю к дому и, расплатившись с таксистом, поднимаюсь в нашу с Богданом двухуровневую квартиру с потрясающим видом на парк. Три раза провернув ключ в замочной скважине, толкаю дверь, но не тороплюсь войти. Прямо передо мной на полу в трех огромных вазах красуются шикарные букеты цветов, руку к которым явно приложил мой супруг. Я не удивлена, он часто дарит мне цветы, знает, как я их люблю. Дан никогда не покупает готовые букеты – он всегда собирает их сам, в этом и есть их изюминка, что моментально бросается в глаза. По крайней мере мне, знакомой с его вкусом.

Сердце болезненно сжимается, когда я прикасаюсь кончиками пальцев к бархатистым лепесткам чайной розы. В начале нашего брака Дан каждую неделю привозил мне цветы, а теперь мы не можем даже поговорить, не кидаясь друг в друга обвинениями… Мама права. Я должна дать ему шанс объясниться, даже если просто для того, чтобы поставить в наших отношениях точку. Цивилизованную. Пусть наше грязное белье выставили на потеху публики, я не должна уподобляться этим стервятникам, паразитирующим на чужой боли.

Я переступаю порог квартиры и, закрыв дверь, сбрасываю обувь. У меня есть примерно три часа. За это время я должна успеть собрать вещи и встретиться со своим мужем. Взгляд цепляется за небольшой конверт на комоде, и я останавливаюсь. Дрожащими пальцами открываю его и удивленно смотрю на написанное небрежным почерком:

Давай поужинаем сегодня вдали от чужих глаз. Я буду ждать тебя в кофейне на окраине, где мы были с тобой в наше первое свидание. В семь часов. 

P.s. Я не хочу потерять тебя, Лина.

Две крупные слезы стекают по щеке, а затем падают на записку, размывая гелевую ручку синего цвета. Душа просится к нему, к моему мужу, но хладнокровный разум буквально кричит: «Не ведись на эти демонстративные жесты». Сцепив зубы, я сдерживаю эмоции и не позволяю себе заплакать. Еще успею нарыдаться, а пока время собирать вещи.

Мне хватает полчаса для того, чтобы сложить в чемодан все необходимое. В крайнем случае, я всегда смогу купить то, что потребуется.

Прежде чем уйти из дома, набираю номер подруги. В нынешней ситуации я могу сообщить место моего пребывания только ей, и точно знаю, что она не расколется, даже если Царев будет ее пытать.

– Кариша, привет! – начинаю я. Пытаюсь говорить так, чтобы мой голос звучал бодро.

– Привет, ну как ты? – спрашивает она осторожно.

– Более или менее.

– С Даном поговорила?

– Не очень успешно, – признаюсь я. – Мы поругались.

– Ничего удивительного, – сочувственно произносит подруга. – Он как вообще комментирует все происходящее?

– Ты знаешь Дана. Он никогда не признается в собственных ошибках. Но, справедливости ради, вчера я и не дала ему возможности объясниться. Было слишком больно…

– Что собираешься делать?

– Я не знаю. Мне нужно время, чтобы подумать. Разобраться в себе. Я купила билет в Барселону. Хочу на несколько дней испариться.

– Просто испариться? – с сомнением уточняет Карина.

– Не просто. По пути в аэропорт заеду к Дану в офис. Хочу его выслушать.

– А вот это верное решение, – поддерживает подруга.

– Карин, я хотела тебя попросить не рассказывать никому, что я уехала из страны.

– Какие вопросы? Конечно.

– Несколько дней в Барселоне – что может быть лучше? – нарочито бодро тяну я.

– Да-а, – нараспев протягивает Карина. – Я бы поехала с тобой с радостью, но меня завалили работой. Мне отпуск еще месяца три не светит.

– Прокатимся еще. Уверена, у нас еще будет время… много времени.

– Что-то мне не нравится твой настрой, – в ее голосе слышатся настороженные нотки. – Не принимай скоропалительных решений, не будучи уверенной в них.

– Именно поэтому перед отъездом я хочу поговорить с ним.

– Ладно. Поговорите, потом езжай в отпуск. Отдохни. Ты со всем этим справишься, Лин.

– Спасибо, Кариш.

Я отключаюсь, после чего открываю приложение для заказа такси. Через десять минут машина приедет. Отлично. Богдану позвоню уже в такси.

Надеваю на себя куртку и кроссовки и, схватив чемодан, выхожу из квартиры. Спустившись на первый этаж, неспеша иду к входной двери, но, не дойдя несколько метров, застываю на месте. Сквозь стеклянные двери я вижу приближающегося ко мне мужа.

Я собиралась ехать к нему на работу, но здесь и сейчас оказываюсь совершенно неподготовленной к встрече. Действуя под влиянием порыва, прячу за стойку консьержа чемодан, чтобы Дан раньше времени не узнал о моем отъезде, и выпрямляюсь, пытаясь собраться для нового столкновения.

Когда муж заходит в подъезд и замечает меня, он останавливается. Несколько секунд мы просто молча буравим другу друга взглядами. Я физически ощущаю сильнейшее эмоциональное напряжение, как бывает перед бурей, которая вот-вот разразиться.

– Куда-то уходишь? – наконец, спрашивает Дан, с подозрением разглядывая мой повседневный наряд. На работу я одеваюсь иначе, и он это знает.

– Я собиралась ехать к тебе, – говорю честно, благодаря бога, что мой голос не дрожит, а звучит вполне буднично.

– Сегодня не работаешь?

И почему всех это так волнует?

– Нет, у меня другие планы, – отвечаю уклончиво.

– Не посвятишь?

Вместо ответа, я делаю два шага навстречу мужу и, оказавшись рядом, смотрю в его глаза зеленовато-орехового оттенка, пытаясь в них найти опровержение всему происходящему или же наоборот подтвердить то, о чем вот уже сутки говорят все без исключения. Но взгляд Царева непроницаем. Он будто закрытая книга. И мы словно два незнакомца.

– А ты почему не на работе? – спрашиваю я, пристально наблюдая за его реакцией на мои слова.

– Приехал переодеться. Ночью на складе в Королеве произошел пожар. До самого утра пришлось общаться с полицией и пожарниками, чтобы завели уголовное дело.

– Ты считаешь, что это был поджог? Кто-то пострадал? – спрашиваю я, на мгновение забывая о другом пожаре в нашей жизни.

– Без жертв. Несколько работников получили травмы, – отвечает Дан напряженно.

– А ущерб?

– Разберусь с этим, Лина. А ты? Вернулась?

– Я никуда не уходила. Я просто хотела побыть одна, чтобы подумать, – говорю тихо.

– Я рад, – уголки его губ почти незаметно приподнимаются. – Подумала?

Я пожимаю плечами. Он опускает глаза на наручные часы.

– Поднимемся домой? – предлагает он. –  Разговор и так заставил себя ждать.

– Нет. Я хотела выпить кофе, – быстро говорю я. – Дома закончился.

– Здесь за углом готовят вкусный кофе, – предлагает он. – Идем?

– Да.

Мы выходим на улицу и, завернув за угол, подходим к одному из моих любимых заведений. Раньше мы с Даном были здесь частыми гостями, но в последнее время я все чаще и чаще прихожу сюда одна.

Рефлекторно озираюсь по сторонам в поисках журналистов. Я, конечно, не звезда первой величины, и обычно спокойно хожу по улицам. Но я знаю, как работает медиа бизнес – после вчерашнего скандала они так быстро не оставят меня в покое.

– Возьмем кофе с собой, хорошо? – говорю осторожно, стараясь не выдать внезапной паники, но он все понимает.

– Хорошо. Подожди меня в машине, – он передает мне ключи от своего огромного джипа. – Тебе как обычно? – он спрашивает о кофе.

– Да, благодарю.

Я разворачиваюсь к парковке, Дан – к входу в кофейню. И снова мне на ум приходит сравнение с двумя незнакомцами. Как же это больно…

– Ты видела записку? – спрашивает Богдан, передавая мне в руки картонный стаканчик с латте. Наши пальцы касаются друг друга, что отдается внутри меня теплой волной. Но я быстро одергиваю руку. – Ты не отвечала на звонки и сообщения, так что я решил пойти традиционным путем.

– Я видела, – произношу тихо. – Я не смогу. У меня другие планы.

– Какие? – хмурится он.

– Не такие, какими были твои, когда тебя застукали с Эльзой, – не упускаю шанса уколоть его.

Дан явно не ожидал от меня такой резкости, потому что его лицо становится мрачным и угрюмым.

– В другой день?

– Это не имеет смысла, Дан. К чему сейчас эти демонстративные жесты? Цветы, ресторан… – я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.

– Если это не имеет смысла, почему ты решила поговорить со мной? В чем подвох, Лина?

– Даже осужденному дается последнее слово, – бросаю равнодушно, хотя внутри все закипает от смешанных эмоций.

– У меня с ней ничего нет, – почти по слогам произносит мой муж.

– Это фотошоп? – прищуриваюсь я.

– Нет, я действительно находился в компании Эльзы, – сдержанно отвечает Богдан.

– И как? Понравилось? – сердце в груди ускоряет свой ритм. – Хотя стой, можешь не отвечать.

– Я был там, но между нами ничего не было. И не может быть, Лина, – он опускает ладонь на мою руку, но я резко вырываю ее.

Глаза щиплет от непрошенных слез. Дан делает глоток из своего стакана, а я опускаю взгляд на свой, тем самым подавляя эмоциональный порыв.

– Богдан, а ты вообще видел те снимки? – спрашиваю я.

– Я согласен, на них все выглядит неоднозначно…

– Неоднозначно? – морщусь я. – Там все более чем очевидно.

– Ты же знаешь, как журналисты любят интерпретировать все по-своему. Не тот ракурс, не то положение ног, рук, головы… И имеем мы то, что имеем.

– Ты встречался в гостинице со своей бывшей, Богдан, – выпаливаю я. – О какой интерпретации ты говоришь? Ты находился с ней в одном номере ночью. Что вы там делали?

– Ночью я спал. Один, – уточняет он. – С ней мы виделись вечером. Не более десяти минут.

– Зачем тебе вообще понадобилось с ней встречаться? – я непонимающе качаю головой. – Что-то я не ухожу от тебя ночью и не бегу к своим поклонникам.

– А их так много? – хмурится Царев.

– Давай только без приступов ревности, хорошо? В нынешней ситуации это как минимум смешно, – холодно произношу я. – А как максимум невозможно.

– Лина, между мной и Эльзой ничего не было и нет. Да, мы общаемся. На это есть веская причина, – в его взгляде как будто мелькает сожаление. Или же я хочу видеть то, чего на самом деле нет.

– Какая же? – склонив голову набок, спрашиваю я.

– Я не могу сказать. Пока не могу.

– То есть ты мне не можешь называть причину, но втаптывать меня грязь – милости просим? – потрясенно выдаю на одном дыхании. – Мне вообще непонятна твоя логика. Я – твоя жена. И ты предпочитаешь, чтобы я плавала в этом дерьме, а Эльза вышла сухой из воды. Так, что ли?

– Нет, не так. С журналистами я все улажу. Сделаю заявление. Привлеку к ответственности всех, кто причастен к этому сливу. Подам заявление о клевете. Мои люди уже работают над этим. Чистят паблики. Затыкают рты всем, кто много говорит. Все, о чем я прошу тебя – это мне поверить, Лина, – говорит он серьезно. – И дать немного времени.

– Вокруг тебя всегда крутились толпы девушек, я закрывала на это глаза. Но с Эльзой, Дан, – это перебор. Я не могу тебе верить, пока у меня не будет объяснений или доказательств.

– Моего слова тебе недостаточно?

– Теперь нет.

– Хорошо, я предоставлю тебе доказательства, – его голос кажется злым и раздраженным. Он не привык оправдываться, и сейчас, очевидно, наступает своей гордости на горло. – Но не сейчас.

– Тогда сейчас предоставишь развод. Спасибо за кофе, – допиваю свой кофе и, бросив напоследок разочарованный взгляд на мужа, выхожу из автомобиля.

Принятое решение о временном отъезде оказывается как раз тем, что в настоящий момент мне жизненно необходимо.

Глава 4

Глядя как за окном такси проносятся пейзажи пригорода Барселоны, я нервно верчу в руках телефон. Он все еще переведен в авиарежим, хотя в Испании я приземлилась два часа назад. Мне страшно снова выходить на связь – уверена, меня ждут десятки новых вызовов и сообщений от самых разных людей. И возможно от Богдана. А я не готова давать ему объяснения о своем отсутствии точно также, как он не был готов давать их мне сегодняшним утром.

Неужели он всерьез думал, что я куплюсь на его смехотворные оправдания? Поверить ему, а не собственным глазам? К черту! 

О том, что я улетела, так никто и не знает, кроме Карины и моего программного директора Льва Николаевича Славского. Он позвонил мне, когда я уже шла на посадку, а звонки от него – большая редкость. Я сняла трубку и призналась, что улетаю. Он пожелал мне хорошего отдыха и сказал, что ждет по возвращению в офисе, чтобы обсудить новое ток-шоу. Судя по деловому тону, увольнять меня он все же не собирается. Уже что-то, учитывая, что мысленно прощаясь с браком, я прощалась и со своей карьерой тоже.

Маме я про Барселону говорить не стала – она при первом же удобном случае сдаст меня мужу. Мне это не нужно. У меня впереди несколько дней, чтобы перезагрузиться и понять, нужен ли мне вообще такой муж. Муж, которого я все еще люблю, но которому больше не доверяю. А любовь без доверия – это утопия. Ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Так и не решившись включить мобильный, прошу таксиста отвезти меня в пригород с рекламного проспекта, который я взяла в аэропорту. Богдан при желании может узнать, каким рейсом я летела. Но вряд ли он станет искать меня в небольшой деревушке, где я собираюсь снять квартиру посуточно.

Мне везет. Хозяйка, миловидная женщина за шестьдесят, сдает мне небольшую мансарду за наличные и даже не просит паспорт. Беспечно с ее стороны, но мне подобное поведение только на руку.

Оставив вещи и переодевшись в легкое платье, иду на улицу и долго брожу в поисках места, где я смогу поужинать. Еще в самолете меня начало подташнивать, и я подозреваю, что это потому, что последние два дня я просто отвратительно питаюсь. Ну и нервы, конечно. Дан своим поступком превратил меня в невротичку, которая боится включать телефон и даже в глухой испанской деревне нет-нет, но опасается встретить знакомых.

Только накормив себя отменной паэльей и запив ее бокалом легкого вина, я решаюсь встретиться с реальностью. По-детски зажмурившись, включаю телефон, а потом с ужасом смотрю на горящие иконки – пропущенные звонки, сообщения, «взорванные» соцсети. Я знала, что так будет, и все же оказалась не готова…

– Адель, это что еще за сюрпризы? – трещит в трубку мама, когда я ей перезваниваю. – Мы волнуемся, Дан тебя потерял.

– Дан меня действительно потерял, мама, – отвечаю горько. – А ты не волнуйся. У меня все хорошо. Я взяла отпуск. Вернусь – расскажу.

– Что ты такое говоришь, дочка? – возмущается мама. – Вы с Даном идеальная пара. Не дай завистникам сломать вам жизнь!

– Нам не нужны завистники. Богдан сам со всем справился. Пожалуйста, хватит его выгораживать. Он глядя мне в глаза сказал, что видится с этой женщиной.

– Но он же с ней не спит! – возмущается мама.

– Разве это имеет значение? Он врал мне. И за моей спиной встречался со своей бывшей невестой.

– Он сказал, что накажет всех виновных!

– А себя мам? – мое негодование все же выплескивается наружу, когда я вижу упорное нежелание мамы видеть очевидное. – Себя он накажет? Потому что во всем этом в первую очередь виноват он сам.

Завершив беседу с мамой, я какое-то время сижу, уставившись в одну невидимую точку на горизонте. Этот разговор, кажется, отнял у меня последние моральные силы. Не понимаю, как мама может защищать Богдана? Интересно, как бы она отреагировала, если бы папа на регулярной основе общался с одной из своих бывших пассий.

– У вас занято? – я удивленно вскидываю глаза, услышав русскую речь с едва уловимым акцентом. – Свободных столиков не осталось, так что если вы не против компании…

Напротив стоит привлекательный парень, который с улыбкой смотрит на меня. На вид ему лет двадцать пять, максимум, тридцать, русые волосы в беспорядке падают на лоб, пестрая рубашка расстегнута на две пуговицы ниже, чем того позволяют приличия, на губах блуждает жизнерадостная улыбка.

– Конечно, – отвечаю я чуть заторможенно. – Я уже собиралась уходить.

– О, останьтесь! – восклицает парень, усаживаясь на стул. – Иначе я буду думать, что вы уходите из-за меня.

– Я уже поужинала.

– Но не допили вино, – замечает незнакомец.

– Мне достаточно, – я все же поднимаюсь на ноги. В первое мгновение я подумала, что, возможно, легкая и ни к чему не обязывающая беседа с человеком, который меня не знает, пойдет мне на пользу. В конце концов, почему нет? Дану бы это не понравилось, но разве мне есть теперь до этого дело? Но потом я вдруг почувствовала, что просто не хочу сейчас ни с кем общаться.

– Меня зовут Мартин, – не успокаивается парень. – А вас?

– Аделина.

– Из России?

Я киваю.

– А я из Чехии. Но у меня мама русская, и я два года учился в Москве.

– Так вот откуда акцент, – замечаю я.

– Так заметно? – он широко улыбается.

– На самом деле нет, Мартин. У тебя превосходный русский. Хорошего вечера. Мне правда пора.

– Как жаль, – он, кажется, вполне искренне расстроен. – Ну, может быть, в другой раз.

Я вновь киваю. Вряд ли этот «другой раз» случится, но я не против сделать вид, что все возможно. Как показала последняя неделя, в жизни действительно возможно все: годовщину свадьбы я провела в одиночестве, а теперь путешествую без Дана.

Выйдя из ресторана, я снова разблокирую мобильный. Тайно надеюсь, что может быть за то время, пока я была не в сети, в медийном поле случилось что-то более скандальное, чем вчерашний слив снимков моего мужа с другой женщиной, но я не такая фартовая. Звонки продолжают сыпаться, в основном, с незнакомых номеров. Их я сознательно игнорирую, опасаясь, что это репортеры, так же как пропускаю и единственный вызов с телефона мужа.

Я не понимаю, почему он продолжает попытки связаться со мной. Разве между нами еще не все сказано? У него был прекрасный шанс сказать мне правду, но он предпочел ее умалчивать. Это его выбор. Но я свой тоже сделала. И как бы ни кровоточило внутри мое раненое сердце, гордость у меня тоже в наличии. Дан меня унизил не только публично – его нежелание говорить мне правду наедине стало для меня не менее болезненным ударом, потому что все время в браке я наивно верила, что он меня любит и я для него на первом месте. Оказалось, что все это было просто иллюзией.

Пока я не спеша возвращаюсь к дому, чтобы наконец лечь спать, перезваниваю Карине – рассказываю, что устроилась и поужинала, а она, понизив голос, сообщает, что на работе сегодня все только и сплетничали, что обо мне и Богдане, но Славский велел всем заткнуться и работать. Это меня порадовало – значит, мне не показалось, и директор действительно на моей стороне.

– Дан мне звонил, – признается Карина, когда я уже собираюсь с ней прощаться. – Искал тебя.

– Надеюсь, ты ничего ему не сказала? – мое сердце едва не выпрыгивает из груди от волнения.

– Про Испанию нет. Но мне кажется, он знает, что ты уехала из города, – говорит она задумчиво. – У него был такой расстроенный голос. Мне, знаешь, даже жалко его стало…

– Я удивляюсь, что у него хватает времени на то, чтобы названивать тебе и моей матери, – произношу, не скрывая горькой иронии. – В последнее время у него на меня не было свободной минуты, а тут он даже душу успевает вам обеим излить.

– Слушай, Лин, может быть, он правда ни в чем не виноват? – осторожно спрашивает подруга. – Сегодня шептались, что несколько пабликов удалили информацию про его встречи с той женщиной и фотографии, испугавшись исков о клевете, которыми он угрожает всем направо и налево. Ну и я сегодня еще раз свежим взглядом посмотрела на все фотографии с этой женщиной. Да, они стоят близко, но ракурсы спорные. Ты же сама понимаешь, что при желании и нужном информационном прогреве, можно притянуть что угодно…

– Карин, он с ней видится, – перебиваю я нетерпеливо, не желая слышать, как подруга оправдывает Дана. – И видится регулярно. Он сам мне это сказал.

– То есть, он признался тебе, что изменяет? – ахает она.

– Нет. Он сказал, что встречи с ней не отрицает, но озвучить их причину не может, – выдаю возмущенно. – Ну и уверял, что не спит с ней. Не знаю, на что он рассчитывал. Что я счастливо улыбнусь и как ни в чем ни бывало буду жить с ним дальше, пока он будет ездить на свидания с бывшей? Я такое терпеть не собираюсь.

– Мудак! Представляю, что было бы, если бы ты ему подобное заявила, – поддерживает мое возмущение Карина. – Это же его бывшая? Журналисты не соврали?

– Бывшая, – подтверждаю я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. – Судя по всему, у него к ней остались чувства.

– А вот в это я не верю, – категоричность подруги меня даже удивляет. – Он от тебя без ума. Я же не слепая, вижу, какими глазами он на тебя смотрит. И разыскивает тебя он не просто так – понимает, что теряет. Но он же мужик, а значит, кобель. Захотелось ему, видать, разнообразия, а может потешить свое самолюбие. Вот и появилась эта Эльза.

– Мне все равно, что ему захотелось.

– Значит, ты окончательно решила разводиться?

– Да, как только вернусь в Москву, найму адвоката, – говорю я, проглатывая горький ком в горле.

– Это правильно. Адвокат тебе нужен точное Вам еще столько предстоит делить.

– От него мне ничего не надо! – произношу твердо, ежась от одной мысли, чтобы претендовать на бизнес Царева. – Я сама в состоянии обеспечить себя.

– Тогда зачем адвокат? Вроде бы, без детей сейчас процедура развода максимально быстрая.

– Это если вы разводитесь полюбовно, – поясняю я. – У нас другая история.

– В смысле?

– Дан сказал, что ни за что не даст мне развод, Карин, – говорю со вздохом. – И ты знаешь, в этом я ему верю. Когда мы дойдем до суда, это будет так громко, что вчерашний информационный шум покажется мне легким бризом.

Завершаю разговор с подругой я уже у дома. Прячу мобильный в сумочку, прохожу через сад к входной двери, потом тихонько поднимаюсь в свою мансарду. Здесь простенько, но чисто и уютно. И хотя я привыкла к совсем иному уровню комфорта, я рада, что оказалась здесь.

На часах почти десять, когда я после душа забираюсь в постель. И хотя я измотана и физически, и морально спасительный сон не идет. Вместо него перед глазами калейдоскопом проносятся картинки моей жизни с Даном. И там все – хорошее. Знакомство, свадьба, медовый месяц, первые совместные выходы в свет, его поддержка моей карьеры и его собственные успехи, которым мы радовались вместе…

В тишине чужой комнаты в другой стране я начинаю плакать. Ты можешь быть сильной только какое-то время. Рано или поздно приходит осознание, что ничто уже не будет как прежде.

Глава 5

Кажется, с недавних пор у меня развилась особая фобия – страх телефонов. Впервые за два дня проснулась в хорошем настроении, но стоило взять в руки мобильный…  Снова несколько десятков пропущенных вызовов, около сотни сообщений с различных номеров – очевидно, что в покое меня оставят еще не скоро.

Бегло прокручиваю вниз журнал вызовов, ища знакомые номера. Семь пропущенных от мамы. Пока она на стороне Дана, говорить с ней у меня нет никакого желания, а общаться на другие темы она сейчас со мной вряд ли станет. Останавливаюсь, когда дохожу до пяти вызовов Карины подряд. Неприятное предчувствие сжимает сердце.

– Карин, привет! Что-то случилось? – я напрягаюсь, когда в трубке слышится взволнованное дыхание подруги.

– Привет! Еще спрашиваешь! На ушах все стоят. Особенно твой муж.

– Он снова звонил тебе? – осторожно спрашиваю я.

– Звонил? – восклицает она. – Он приезжал сюда.

– К-куда? – запинаюсь. – На телевидение? Зачем?

– Искал тебя, пытал меня, – вздыхает Карина.

– Что это значит, Карин?

– Он приехал в восемь часов, когда мы снимали утренние новости. Чуть не разнес здесь всё, – тревожные нотки проскальзывают в ее голосе. – Пришлось даже охране вмешаться. Он искал тебя и не мог поверить, что никто не знает где ты находишься. Тем более я.

– Только не говори, что ты раскололась, – говорю настороженно.

– С ума сошла? Конечно, нет, – возмущается Карина. – Но он точно знает, что в городе тебя нет. Если ещё вчера сомневался, то сегодня знает наверняка.

– Я была к этому готова.

– Значит, он скоро тебя найдет.

– Не найдет, – произношу уверенно.

– Он сказал, что достанет тебя из-под земли. Как только твой муж выяснит, куда ты улетела, он первым же рейсом вылетит к тебе, – серьёзно говорит Карина. – Это дословно.

– Пусть летит. Мои следы в аэропорту Барселоны теряются.

Именно в этот момент я хвалю себя за то, что решила не ехать в ранее выбранную гостиницу Барселоны. Богдану не составило бы труда найти меня там. Но здесь, в этой небольшой деревушке, вероятность того, что мы встретимся, равна нулю. Богдан хорошо знает мои вкусы. И он знает, что такое место для отдыха я бы не выбрала. По правде говоря, я и сама от себя не ожидала, что вместо шумного города предпочту уединение в деревне. Но мне здесь очень хорошо.

– Так ты не там!? – удивленно восклицает подруга.

– Нет.

– Лин, молодец. Восхищаюсь тобой, – в голосе Карины слышится одобрение. – Спрашивать, где именно, я не стану. Мне не нужна эта информация.

– Так и чем закончилась история с Богданом?

– В конце концов, Славский с помощью охраны отправил его за дверь, – весело усмехается она. – Это ему явно не понравилось.

– Еще бы. Но он рисковал сорвать рабочий день, а Славский не мог этого допустить, – против воли улыбаюсь, представляя нашего сдержанного директора противостоящим Богдану.

– Ты уверена, что он не найдет тебя? – сомнением в голосе спрашивает подруга.

– Да, на сто процентов.

– Ладно, я пойду работать. Славский итак рвет и мечет после незапланированного визита Царёва, так что лучше его лишний раз не провоцировать.

– Это точно. Ладно, я тоже пойду собираться на завтрак.

– Завтрак в Испании… Как же я тебе завидую, – смеется Карина. – Отдыхай и набирайся сил. Я буду держать тебя в курсе событий.

– Договорились.

Я сбрасываю вызов, а затем поднимаюсь с кровати и иду прямиком в душ. Разговор с подругой снова всколыхнул во мне воспоминания о Дане. И пока я стою под тёплыми струями воды, в памяти всплывает один случай, который я давно выбросила из головы.

Это произошло почти сразу после свадьбы. У Богдана был корпоратив на работе, на котором я не смогла присутствовать. Съемки затянулись до поздней ночи, а домой я вернулась даже позже своего мужа.

– Я ждал тебя, моя дорогая жена, – он встретил меня горячим поцелуем. – Очень соскучился.

– Привет, муж, – смущенно произнесла я. В то время я ещё не привыкла к новому статусу. – Рано ты.

– Зато ты поздно, – прищурившись, ответил Богдан. 

– Очень много работы было. Я же тебе рассказывала о новом проекте?

– Да, но это сейчас последнее, о чем я хотел бы слышать, – задумчиво глядя на меня, сказал он.

На этом наш разговор подошел концу, а Богдан подхватил меня на руки. Я даже не заметила, как мы оказались на кровати в спальне. В тот момент я чувствовала себя желанной, любимой. Мне казалось, что счастливее меня нет в мире женщины, а его чувства так же сильны как и мои. 

Спустя час я пошла в душ и случайно задела стул, на котором висели его брюки. Из кармана выпала губная помада, принадлежащая не мне.

– Дан, у тебя тут помада какая-то, – нахмурившись, сказала я.

– Помада? – он удивленно приподнял брови. – Понятия не имею, откуда она у меня. Лин, выброси ее.

– Ничего не хочешь объяснить?

– Малышка, что тут объяснять? Я женат на самой прекрасной женщине в мире, и нашим отношениям завидуют многие. Уж поверь мне. 

– Хочешь сказать, кто-то нарочно подкинул тебе её в карман? – с сомнением в голосе спросила я.

– Не удивлюсь. Иди ко мне.

Я медленно подошла к кровати, и Дан потянул меня к себе.

– Верь мне, Лина. Всегда. У меня слишком много недоброжелателей. Нас ещё не раз попытаются разлучить. Ты должна быть готова.

Тряхнув головой, я прогоняю воспоминания о Дане из головы, но не из сердца. Я помню каждое его прикосновение, каждый взгляд, каждый поцелуй. Как избавиться от этого? Как выжечь из своей души все то хорошее, что между нами было?

Выйдя из душа, я снова проверяю свой мобильный. Телефон оповещает о новом сообщении от Карины, которое не сулит мне ничего хорошего:

“Богдан вылетел в Барселону”.

***

Иногда все мы принимаем желаемое за действительное. Я не исключение. В разговоре с Кариной я беспечно заявила, что Богдан меня не найдет, потому что я спряталась в деревне. Но на самом деле я лукавила: я прекрасно знаю возможности своего мужа и его влиятельных друзей – они могут очень многое, не зря Дан так быстро вычислил, на каком самолете и в каком направлении я улетела. Остается лишь надеяться, что в другой стране даже он не всесилен.

Несмотря на нервозность, я хорошо завтракаю и отправляюсь на прогулку. Сидеть в номере и гадать, появится ли муж, – это не для меня. Я с ума сойду от волнения. И пусть мой отпуск получился совсем не таким, как я планировала, я все же буду им наслаждаться! Последние несколько месяцев я работала нон-стоп и заслужила отдых. Учитывая планы Славского, непонятно, когда в следующий раз у меня будет такая возможность.

День я провожу за осмотром достопримечательностей. Несмотря на то, что городок маленький, здесь все дышит историей: выложенные брусчаткой узкие улочки, обшарпанные фасады многовековых зданий, скульптурные фонтаны и роскошные католические храмы. Поедая мороженое на тротуаре у моря, я рассеянно смотрю на резвящихся на берегу детей. Я ведь тоже так хотела малыша… Представляла себе маленького темноволосого мальчика с глазами Богдана и мечтала о том, как обрадуется муж, когда я скажу ему, что у нас будет ребенок. Судьба жестоко посмеялась над моей мечтой. Теперь я понимаю, что все к лучшему: я так и не смогла забеременеть несмотря на то, что мы уже полгода специально не предохранялись.

Внезапно на меня набегает тень. Я ежусь от дискомфорта, запуская руку в сумку, чтобы достать кофточку, но прежде какая-то неведомая сила заставляет меня обернуться. Моя рука так и зависает в воздухе. Сердце в груди замирает, а потом начинает биться быстро-быстро…

Не может быть! Он все же это сделал.

Богдану понадобилось всего полдня, чтобы найти меня в другой стране. Есть ли что-то в этом мире, что ему неподвластно?

– Я присяду? – спрашивает муж спокойно, замечая мое замешательство и откровенно наслаждаясь произведенным эффектом.

– А у меня есть выбор?

Вместо ответа он садится на лавочку рядом со мной, вытягивает ноги, подставляет лицо солнцу. Выглядит почти умиротворенно, но я знаю, что все его тело под модной одеждой напряжено, как у пантеры перед прыжком.

– Как отпуск? – спрашивает Дан непринужденно.

– Было хорошо до того, как ты приехал, – огрызаюсь я, раздраженная его поведением.

Этот мужчина просто непробиваем! Зачем он появился? Что еще ему от меня нужно?

– Ну и ну, – присвистывает Дан, открывая глаза и впиваясь в меня взглядом. Теперь я замечаю в их глубине тлеющие огоньки – муж в бешенстве. – Как мило, что ты устроила себе отпуск, не поставив меня в известность.

– Я говорила тебе, что мне нужно время.

– Жаль, что ты не упомянула смену страны.

– После всего того, что произошло перед моим отъездом, я имела право ничего тебе не говорить! – пытаюсь уколоть его, но он остается совершенно невозмутимым.

– Итак, время и развод, насколько я помню, – произносит он язвительно.

Его слова заставляют мое сердце забиться чаще. Я ощущаю, как в животе расползается неприятное ощущение невесомости. Неужели он все обдумал и готов развестись? Я должна радоваться, правда? Тогда откуда эти болезненные уколы куда-то в область сердца?

– Да, – произношу тихо, стискивая пальцы в кулаки, так что ногти врезаются в нежную кожу ладоней.

– Об этом можешь забыть, – отрезает он бескомпромиссно. – Три года назад мы дали друг другу обещание быть вместе и в радости, и в горести. Так что ты можешь на меня злиться, можешь обижаться, но на развод я никогда не соглашусь.

– Твоего согласия может и не потребоваться, Дан. Нас разведут и так.

– Черт возьми, Лина! – взрывается он. – Ты этого не хочешь!

– Ты для этого прилетел сюда? Чтобы сказать мне, чего я не хочу? – уточняю холодно, в который раз поражаясь его самонадеянности.

– Я приехал, чтобы объясниться.

– Я давала тебе возможность объясниться в Москве. Для этого не стоило искать меня в Испании.

– Тогда я не был готов к этому.

– Ты думаешь я была готова ко всему этому? – вспыхиваю я. – К журналистам, звонкам, унижению? К твоему вранью и скрытности? Другая бы на моем месте хлопнула дверью и ушла в закат. Я дала тебе возможность рассказать твою версию событий. И что я услышала, Дан? Ничего! Пустые обещания и никакой конкретики.

– Я сожалею, что все вышло так. Тогда я не мог иначе.

– А сейчас можешь?

– Сейчас могу, – он тяжело вздыхает и напряженно трет пальцами переносицу.

Я впервые смотрю на мужа будто бы со стороны – замечаю усталую складку у бровей, тени под глазами, опущенные вниз уголки губ. Он может и позиционирует себя суперменом, но даже ему необходим отдых. Потому что сейчас кажется, что он на пределе.

– Я действительно виделся с Эльзой, – начинает Дан тихо, глядя вдаль на дымчатую полосу горизонта. – Несколько раз до тех фотографий. Еще раз вчера.

Я едва не задыхаюсь от шока. Вчера? После того, как он убеждал меня, что у него с этой женщиной ничего нет, он снова пошел к ней?

– Эльза обладала информацией, которая была мне необходима.

– Уверена, что она обладает не только информацией, – замечаю горько, представляя мужа с этой… этой женщиной, с которой он когда-то еще до меня делил свою жизнь и постель.

– Я не спал с ней! Черт возьми, Лина, сколько еще раз я должен это повторить? – Дан пронзает меня яростным взглядом. – Эльза помогает мне. На мою компанию уже несколько месяцев идет массированная атака со стороны конкурентов. Авария танкера в Каспийском море, пожар на складе, бесконечные налоговые проверки, трудовая инспекция… Эльза связалась со мной примерно три недели назад. Сказала, что у нее есть информация о людях, которым выгоден мой крах. Я встретился с ней. Мы поговорили. Она передала мне файлы, которые были мне нужны и обещала достать новые.

– Почему ты не сказал мне? – спрашиваю я, одновременно отчаянно желая ему поверить и негодуя, что он скрыл от меня свои проблемы.

– Потому что, черт возьми, на карту было поставлено слишком многое! – рычит Дан. – Я мог потерять все, абсолютно все. Я бы стал нищим и даже это не покрыло бы все долги! Что ты хотела, чтобы я сказал тебе? Что мне нужно взять у тебя деньги на сигареты, потому что мои счета арестованы?

– Плевать мне на деньги! На что мне не плевать – это на то, что ты обсуждал все это с Эльзой, а не со своей женой! Встречаясь с ней в гостиницах!

– Мы встречались там, где нас не могли увидеть и услышать.

– Это даже смешно, – говорю с мрачной иронией. – Вас увидели, засняли и выставили на всеобщее обозрение! Ни одна из фотографий, которые слили в сеть, не выглядит как обсуждение деловых вопросов, Дан.

– Между нами ничего не было и нет, Лина, говорю в последний раз! Мы только разговаривали. Эльза помогла мне сохранить бизнес.

– И откуда же у Эльзы доступ к такой важной информации? – Мой голос сочится сарказмом. – Тебе не кажется это подозрительным?

– У нее много знакомых, Лина, в самых верхних эшелонах власти. Всегда так было. И ты это прекрасно знаешь.

– Понятно, – говорю напряженно, понимая, что он прав. Эльза была актрисой, но ее семья уже много десятилетий входит в элиту светской Москвы. – И что же Эльза попросила взамен за свою помощь? Полагаю, это не вечная благодарность.

– Ничего. Она ничего не попросила.

– И ты ей веришь? После всего, что она с тобой сделала в прошлом?

– Для нее это – способ попросить прощения.

– О, господи, Дан, ты взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок! – потрясенно восклицаю я. – Эльза – хищница! Она никогда не станет делать что-то просто так. Она бросила тебя пять лет назад, потому что ее не устраивало твое финансовое положение. Теперь, когда ты добился успеха, она появилась снова.

– Благодаря Эльзе я сейчас смог сохранить свой бизнес, – рычит Дан, сжимая руки в кулаки. – Если бы не она – от успеха бы ни черта не осталось. А то, что было у меня с ней пять лет назад уже давно забыто. У меня есть ты.

– А у Эльзы? Кто есть у нее? – спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

– Я не лезу в ее личную жизнь.

– Зато она лезет в твою!

– Ты ее не знаешь, чтобы говорить так! Эльза изменилась.

– Мне и не надо ее знать. Ее репутация идет впереди нее.

– Это бессмысленный разговор, Лина, – произносит Богдан примирительно. – Ты хотела знать правду. Я тебе ее рассказал.

– Почему ты не рассказал ее тогда, когда я спрашивала тебя? В отеле или в машине?

– Потому что тогда я еще мог потерять все… – он избегает смотреть мне в глаза, хмурится. – Эльза передала мне последние данные лишь вчера.

– Плевать мне на твой бизнес и эти данные! Неужели ты думал, что для меня деньги важнее наших отношений? В конце концов, я же не нищая. У меня есть работа.

– Я – мужчина. Я брал на себя ответственность за тебя. Я бы никогда не стал жить на твои деньги.

– То есть, деньги и свой бизнес ты поставил на ступень выше меня, так получается?

Дан молчит. Ерошит пальцами волосы на затылке. Устало трет ладонями лицо.

– Есть вещи, за которые должен отвечать мужчина. Это была та самая ситуация.

– Понятно. И ты примчался в Испанию, чтобы сказать мне это?

– Я бы примчался на Северный полюс, если бы была такая необходимость, – отражает муж.

– Тебе бы не нужно было никуда мчаться, если бы ты с самого начала был со мной честен! – наступаю я. – А ты не только скрыл от меня факт встреч со своей бывшей, но и поставил под угрозу мою карьеру и репутацию.

– Я не хотел этого. Встречи с Эльзой должны были навсегда остаться нашей с ней тайной.

– И ты смеешь мне это говорить, Дан? Видит бог, даже если ты физически мне с ней не изменял, то как ты ведешь себя все это время – это моральная измена!

– Ты опять драматизируешь.

– Я драматизирую? Отлично. Пусть так. Пусть я буду плохой в этой ситуации.

– Лина, ничего подобного я не говорил. Ты перегибаешь.

– Я перегибаю? Ну, как скажешь, – говорю не скрывая иронии.

– Я приехал не ругаться с тобой.

– А для чего, Дан?

– Рассказать тебе правду. И попросить тебя вернуться домой.

С минуту мы молчим. Я прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям, чувствуя что Дан не лжет. Но даже то, что он не лжет, не избавляет его от ответственности за то, через что я прошла по его вине. За то, что он мне врал. За то, что доверился Эльзе, а не мне.

– Я не вернусь домой, – говорю тихо, глядя под ноги. – По крайней мере сейчас. Мне все также нужно время, чтобы подумать. Понять, как жить со всем этим дальше.

– Не произошло ничего такого, из-за чего ты могла бы уйти. Я тебе не изменял. И опровержения в прессе все это подтвердят.

– Это уже не важно. Я просто… – я перевожу дыхание. – Я просто больше никогда не смогу доверять тебе, Дан. А брак без доверия… Вряд ли это возможно.

***

Остаток отпуска я чувствую себя разбитой и опустошенной. Разговор с Богданом будто открыл мне глаза – сколько бы я ни храбрилась, я вдруг отчетливо осознала, что вся моя привычная жизнь полетела к чертям. Наверное, со временем станет легче, но сейчас… Я будто тону. Выходить на улицу совсем не хочется, но я заставляю себя каждое утро вставать с постели, напоминая себе, что нахожусь в прекрасном месте и не должна тратить драгоценное время впустую. Я исследую местные достопримечательности и посещаю пустынные пляжи. И даже нахожу в этом какое-то успокоение, но ровно до того, как мысли о Богдане проникают в мою голову.

На звонок мамы я отвечаю лишь за день до отъезда. На протяжении всего времени я ограничивалась короткими сообщениями, дабы не портить настроение ни себе, ни ей.

– Доброе утро, ма! – здороваюсь я, мысленно готовая к словесному потоку с ее стороны.

– Доброе утро, дочка, – устало произносит она. – Очень рада слышать тебя.

– И я. Как дела? – спрашиваю непринужденно.

– Все в порядке. Как ты чувствуешь себя… – она запинается, – после всей этой шумихи?

– Уже лучше, спасибо, – отвечаю растерянно.

– Адель, я хотела попросить у тебя прощения, – сдержанно говорит мама, чем удивляет меня еще сильнее. – Мне нравится Богдан, я этого не скрываю. И после разговора с ним я убеждена, что он не изменяет тебе.

– Мама…

– Но ты моя дочь, – ее голос срывается. – И в тот момент, когда тебе плохо, я должна быть рядом, оказывать поддержку. Прости меня, я больше не стану донимать тебя. Это твоя жизнь и только тебе ею распоряжаться.

– Утро стало по-настоящему добрым, – мягко усмехаюсь и сразу же добавляю: – Спасибо за это, мам.

– Я знаю, что Богдан нашел тебя.

– Говорила с ним? – не удерживаюсь от вопроса.

– Он заезжал. Мы немного поговорили, – продолжает мама. – На нем лица не было. Таким потерянным я никогда его не видела.

– Мам, ты опять? Давишь на жалость?

– Нет, Адель, я всего лишь говорю о том, что он переживает.

– Не очень-то на него похоже. Ладно, я пойду завтракать. Завтра буду в Москве. Я позвоню, когда прилечу. Пока.

– Целую, милая.

Не спеша привожу себя в порядок и, выбрав легкое шифоновое платье, выхожу из дома. Я сегодня пропустила завтрак, а вчера – ужин, потому решив полноценно поесть, иду в кафе, где была в первый день своего отпуска.

Стоит войти внутрь, как я ловлю на себе заинтересованный взгляд. Мартин… Тот самый русскоговорящий парень из Чехии. Все столики в кафе заняты, а Мартин приглашающе поднимается со своего места и зовет меня. Ближайшее заведение, где можно нормально поесть, находится в паре кварталов отсюда, поэтому мне ничего не остается делать, как согласиться на предложение парня.

– Уверен, это судьба, – смеется он, отодвигая для меня стул. – Доброе утро, Аделина.

– Это единственное место, где можно позавтракать в радиусе трех кварталов, – отвечаю с улыбкой. – Вряд ли судьба настолько предсказуема.

Ко мне подходит официант, и я, не раздумывая, выбираю для себя завтрак – кофе, тосты с авокадо и омлет.

– Как вы оказались здесь? – спрашивает Мартин, не скрывая любопытства. – Я имею ввиду, целенаправленно планировали отдых в этой маленькой деревушке?

– Нет.

– Тогда, решили сбежать от лишних глаз, – догадывается он. – Я здесь по той же причине.

– Правда? – удивляюсь я, решая не отрицать очевидное.

– Да, простите, что я так прямо говорю, но я узнал вас, Аделина. Наверное, любому, кто хоть раз включал телевизор в России, ваше лицо покажется знакомым.

Я поджимаю губы, раздосадованная, что даже в этой богом забытой глуши я не могла сохранить анонимность. Но Мартин склоняется ко мне чуть ниже и тихо произносит:

– Я не собираюсь никому говорить о нашей встрече здесь. Вам не стоит из-за этого волноваться. В конце концов, я тоже здесь скрываюсь.

– Неужели?

– Я актер. Начинающий, я бы сказал, но мой последний сериал имел оглушительный успех, – он по мальчишески закатывает глаза и обаятельно улыбается. – Я рад, безусловно. Но вместе со славой пришли и ее последствия. Так что я тоже знаю, что это такое – искать уединения и тишины.

– Обычное дело в актерском деле, – пожимаю плечами.

– Так и есть. Но порой все это выходит из под контроля.

– Понимаю вас, Мартин.

Официант ставит передо мной тарелки с омлетом и тостом и чашку кофе и, пожелав приятного аппетита, быстро уходит.

– Если хотите поговорить – я не плохой слушатель, – предлагает парень. – Я еще в первую нашу встречу заметил, что вы чем-то расстроены. И сейчас…

– Я бы не хотела об этом, – отвечаю я, отправляя кусочек омлета в рот. Каким бы милым ни казался этот парень, обсуждать с им свой лопнувший как пузырь брак я, конечно, не стану. – Но спасибо за предложение.

Больше «опасных» тем мы с Мартином не касаемся, и наш диалог переходит в иное русло. Мы болтаем на отвлеченные темы, и я почти забываю о своей грусти, настолько мне легко и комфортно. Давненько я не чувствовала себя так. В Москве я не могу расслабиться из-за ощущения, что за моей жизнью постоянно наблюдают, а здесь все иначе. Сейчас я даже рада, что встретила этого парня. Он мой ровесник и знаком с изнанкой славы – у нас с ним куда больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Посмеиваясь над очередной шуткой Мартина, я вдруг ощущаю неприятное жжение в области лопаток. Возникает тревожная мысль, что за мной следят. Неужели мама обманула меня, и Богдан не уехал? Рефлекторно оборачиваюсь, но ничего особенного не замечаю. Посетители кафе все также заняты своими делами и разговорами. Кто-то ест, кто-то разговаривает, кто-то таращится в телефон. В нашу сторону даже никто не смотрит…

– Все в порядке? – хмурится мой собеседник, заметив мою нервозность.

– Мне кажется, будто за нами кто-то следит, – тихо произношу я.

– Я не вижу ничего подозрительного, – уверяет меня Мартин, но я не могу успокоиться.

– Мне пора, – говорю сдержанно. – Спасибо за компанию. И всего хорошего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.