# Чумная Полли и маскарад

Татьяна Лаас

Вот уже пять веков проклятие Чумной Полли не дает покоя Аквилите. Город прячется от него за масками Вечного маскарада, в карнавале и гуляниях. Ведь если не веселиться, призрак Полли нашлет чуму…

Виктория Ренар, первая в мире женщина-констебль, приезжает в Аквилиту в отпуск и встречает Чумную Полли на одной из площадей. На призрак она не очень-то похожа, да и люди подтверждают, что эта Полли ненастоящая. Неужели кто-то использует местную легенду в личных целях?

Виктория решает во что бы то ни стало разгадать тайну Чумной Полли, снять проклятие, если оно в самом деле есть, а также найти негодяев, запугавших город. Но кто защитит саму Викторию? Она маг, а магию в женщинах обычно запечатывают с самого рождения, иначе этот дар убивает их. Вот и врач Аквилиты предсказывает ей скорую смерть…

«У нас есть удивительная возможность взглянуть на город Вечного карнавала Аквилиту не через кружево маски. Это гремучая и гремящая смесь детектива и фэнтези. Яркая, будоражащая и немного тревожная история о красоте и смерти». – София Баюн, автор «Эксмо»

© Лаас Т., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

> «У нас есть удивительная возможность взглянуть на город Вечного карнавала Аквилиту не через кружево маски. Это гремучая и гремящая смесь детектива и фэнтези. Яркая, будоражащая и немного тревожная история о красоте и смерти».

> СОФИЯ БАЮН,

> автор «Эксмо»

## Глава 1. Неожиданный отпуск

За окном Управления полиции Восточного дивизиона Олфинбурга летели последние желтые листья. Осень сдалась предзимью, и скоро, буквально на днях, замерзнут лужи на узких улочках столицы, покроются корочкой льда немногочисленные речки, и снег сперва забьется в щели тротуарной плитки, а потом заметет их полностью. Наступало время замирания природы, время спокойствия и сна. Только город отказывался засыпать вместе с природой. Жизнь в Олфинбурге, столице Тальмы, не затихала никогда – даже ночью, даже зимой, а не только в предзимье.

В кабинете главы Управления пахло ванилью из-за старых бумаг в картотеке, пылью и кислой самодельной полиролью для дубовых стен. Окно было открыто настежь. Один из золотых листьев нагло прилип к краю верхней рамы и теперь трепетал на ветру, как флажок, отвлекая Вик.

Она стояла навытяжку вместе с сержантом Кирком перед столом суперинтенданта, держа свой кожаный шлем под мышкой. Левую руку ломило от боли. От рукава спешно надетого нового мундира пахло кровью. Значит, кровотечение все же не остановилось. Вик старательно делала вид, что ее в кабинете нет. От самого суперинтенданта Эвана Хейга невыносимо сладко несло розами из-за воды после бритья и огнем, и это значило, что он безумно сердит.

Хейг был магом и высокородным лером. Пусть официально считается, что звание суперинтенданта доступно любому констеблю, прояви он достаточно рвения на службе, на самом деле это далеко не так. Немаги до такой должности просто не дорастают, а неры, представители так называемого среднего класса, и керы-простолюдины не могут оказаться в кресле суперинтенданта в столь молодом возрасте, как Хейг, – ему было чуть за тридцать.

Нельзя сказать, что эту должность Хейг не заслужил – его уважали все констебли Восточного дивизиона, – но получил он ее весьма и весьма быстро. Пара громких дел – и старший инспектор стал главой Восточного дивизиона, одного из самых тяжелых районов столицы. Тут немногочисленные благополучные дома среднего класса медленно, но верно переходят в трущобы керов и фабричные районы. Кто-то даже говорил, что Хейга наказали этим повышением. Так ли это, точно никто не знал, но слухи на пустом месте не появляются.

Хейг сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла, и мрачно выслушивал сержанта Кирка, игнорируя замершую Вик. Сержант, затянутый в темно-синюю форму столичной полиции, молодцевато вытянувшись, докладывал:

– …окружили место предполагаемого нахождения банды карманников в потогонке Уильямсов. Нерисса Ренар…

Вик все же не выдержала – оторвалась от созерцания окна, за которым начался тихий осенний дождь вперемежку со снегом, и веско поправила его:

– Констебль Ренар, попрошу.

Стоять ровно было сложно, левую раненую руку сильно тянуло, несмотря на магобезболивание, но от предложения сесть она сама отказалась – позволишь себе слабость, позволишь себе быть женщиной, и тебя тут же выпнут из этого царства мужчин. Допустить подобное она не могла. И поэтому стояла навытяжку, сцепив зубы и уговаривая себя потерпеть.

Сержант бросил на нее косой взгляд, но все же поправился:

– Констебль Ренар, несмотря на мой запрет…

Она вновь решила вмешаться – никто, кроме нее самой, защищать ее не будет:

– Не было запрета, сержант! При всем моем уважении, фраза «а ты, детка, постой в стороне и съешь конфетку» не приравнивается к приказу не вмешиваться!

Сержант побагровел:

– Я попросил бы не перебивать меня, констебль Ренар, если вы действительно констебль!

Вик сцепила зубы и старательно проглотила все, что просилось на язык. Сержант нагловато улыбнулся ей – он знал, что применил грязный, зато действенный прием. Это нериссе Ренар позволено перебивать кера Кирка, а констебль Ренар должна подчиняться четкой субординации.

Суперинтендант молчал, старательно не вмешиваясь. Кирк, вдоволь налюбовавшись побелевшей от гнева девушкой, продолжил:

– Констебль Ренар самовольно приняла участие в задержании банды карманников, но они оказали сопротивление. Один из них, некто Коротышка Джек, нанес ножевое ранение нери… констеблю Ренар. Медицинская помощь была ей оказана на месте.

Медпомощь выражалась в перевязке и громкой, очень громкой ругани сержанта. В основном ругался он потому, что Коротышку повязала сама Вик, несмотря на рану. Пару выражений сержанта Вик даже старательно запомнила – самым страшным ругательством ее отца был «всеблагой Созидатель!», а это немного не то, что уважают на улочках восточных окраин Олфинбурга. Сержант же являл собой просто кладезь всевозможных ругательств. Жаль только, что он был упертым, хуже барана. Наверное, это свойство связано с возрастом – сержанту уже перевалило далеко за пятьдесят.

Он по-прежнему, даже спустя три луны службы Вик в полиции, глупо надеялся на слезы, истерики и на «я больше не хочу этим заниматься, серж!», но не на ту напал. Вик не могла себе позволить ничего из перечисленного. Она рвалась в Отдел сыска Восточного дивизиона, метила на вакантную должность детектива-инспектора, и если для этого нужно отслужить положенные полгода на улицах, она отслужит эти проклятые полгода, и плевать на предубеждения констеблей, ненависть в глазах сержанта, ночные дежурства на посту, усталость и постоянно желание спать. Плевать даже на преступников, которые, видя женщину в полицейской форме, машинально считают ее слабым звеном и именно ее атакуют при попытке побега.

Хейг, буравя глазами Ренар, которая старательно выпрямилась, хваля себя за то, что сегодня не отказалась от корсета под мундиром, уточнил у Кирка:

– Банду задержали?

– Так точно, лер!

Ренар позволила себе улыбнуться – про задержание Коротышки ею лично сержант не сказал ни слова. Хейг, заметив ее улыбку, приподнял вопросительно бровь, но промолчал. Вик тоже решила, что сейчас важнее промолчать – ей под Кирком еще три луны ходить.

– Позвольте добавить, лер!

Хейг разрешающе качнул головой, и Кирк выпалил:

– Констебль Ренар у нас как красная тряпка для быка. Если она стоит в оцеплении, то все преступники просто бегут на нее.

– А она?

– Простите, лер?

– Она что? Бежит, кричит, просит о помощи или что?

Ренар влезла вновь:

– Я лишь честно выполняю свой долг, лер. Так, как могу. Так, как меня научили.

– Да она!.. – взревел сержант и тут же заткнулся под ледяным взглядом Хейга.

Одного у Кирка было не отнять – он знал, когда надо молчать. Он подумал и все же добавил, уже тихо и без ругательств:

– Хочу напомнить, что у констебля Ренар это уже третье ранение за время службы. Я советую перевести ее в архив – там нужны машинистки и телефонистка.

Вик с трудом проглотила все только что выученные ругательства. Из архива она уже не выберется, да и не засчитывают службу там для доступа к экзаменам на должность детектива.

Хейг кивнул и сухо сказал:

– Хорошо, сержант Кирк. Я вас выслушал и учту ваше мнение. Прошу вернуться к службе. И… погуляйте сегодня в «Королевском петухе», я оплачу счет. Вы отлично поработали с парнями…

Ренар предпочла не напоминать о себе, только вот Хейг сам добавил:

– …и с первой девушкой на службе в полиции. Вы заслужили отдых.

Сержант козырнул и направился к двери. Туда же, ловко развернувшись через правое плечо, заспешила Вик, но вслед ей прозвучало:

– А вас, констебль Ренар, я попрошу остаться. Есть серьезный разговор.

Она громко и страдальчески выдохнула, явно обрадовав пожилого сержанта – тот широко улыбался, закрывая за собой дверь. Скоро весь дивизион будет знать о выволочке, устроенной «выскочке-нериссе».

Вик вернулась к столу. Хейг кивнул в сторону дивана:

– Присаживайтесь, констебль Ренар.

– Можно я постою, лер?

– Не можно, – отрезал Хейг, вставая и обходя стол.

Вик опустилась на диван, старательно расправила простую форменную юбку в пол и замерла, ожидая головомойку. Мысленно она приготовила кучу оправданий, еще когда возвращались с задержания на полицейском паробусе.

Хейг подошел к двери и закрыл ее на замок. Еще и магией запечатал на всякий случай. Любопытных в управлении было много. Гораздо тише, но все так же холодно он сказал:

– Можешь расслабиться, Виктория.

Хейг сел рядом с ней и провел рукой над раной на плече, не прикасаясь к ткани мундира – неприлично же. Хотя, как маг огня, он мог прижечь кровящие сосуды. Только вряд ли он перенесет ее вид в одном корсете без сорочки. А иначе рану не обработать – кинжал неудачно вошел в верхнюю треть плеча, оторванным рукавом блузки тут не отделаешься.

Вик чувствовала, как начал намокать манжет. Хуже то, что при этом мог намокнуть и кожаный браслет, удерживающий на запястье защитный механит. Магохлыст с батареей из потенцита когда-то подарил ей отец для защиты. Он, как никто иной, знал, что даже столичные улочки бывают опасны.

– Плохо? – уточнила на всякий случай Вик.

Хейг… точнее, Эван был темнее тучи.

– Плохо, – подтвердил Эван. – Сейчас же отправляйся к Деррику, пусть осмотрит тебя. И это не обсуждается.

Нер Деррик был семейным доктором семьи Хейг, а Эван Хейг, к сожалению Вик, был ее женихом, еще с колыбели. С ее колыбели, не с его. Это же надо было отцу так удружить…

Во времена Южных Колониальных войн он умудрился спасти жизнь старшему Хейгу, графу Игнису Двенадцатому, отцу Эвана. Заслонил его собой от заклинания водной сети. Потом две луны с ожогами валялся в госпитале. Граф этого не забыл – после войны он оказывал протекцию Ренару, открывшему свое детективное агентство – довольно процветающее, кстати, и отошедшее после его смерти брату Вик. Поэтому-то она и штурмовала сейчас полицию в надежде стать детективом-инспектором, а не продолжала семейное дело – брат был против ее работы в агентстве.

Когда в семье Ренар после первенца-сына Чарльза родилась Вик, граф Игнис предложил соединить два рода в один. Семья Ренар была богата даже по меркам неров, и Вик могла принести много денег лерам Хейг в качестве приданого. Отец не отказался. Как же! Возможность для потомков поменять класс, стать титулованными особами – от такого не отказываются! Мнения Эвана, которому на тот момент уже было двенадцать, никто, разумеется, не спрашивал – долг жизни и деньги затмили все. И вот, когда все леры вовсю входили в пору юности, флиртовали, влюблялись и сами присматривали себе невест, Эван Хейг терпеливо ждал, когда его невеста заслужит право носить платья ниже колен и будет прогуливаться с гувернанткой, а не с няней.

Надо ли объяснять, что между Эваном и Вик не то что любви – даже сердечной симпатии не сложилось? Разница в возрасте оказалась катастрофической. К чести Эвана, жалоб на загубленную молодость он Вик не предъявлял, а терпеливо ждал ее полного совершеннолетия, чтобы расторгнуть ненужную им обоим помолвку. Двадцать один год Вик исполнится в следующем году, так что терпеть ее общество подле себя Эвану оставалось совсем недолго.

– Хейг…

Он холодно ее поправил:

– Эван, пожалуйста. Сейчас нас никто не слышит, Виктория.

– Эван, – послушно поправилась она.

От манер Эвана скулы сводило – хоть бы раз назвал ее «Вик» или еще как-нибудь! Нет, только «Виктория», и никак иначе. Даже наедине. Ненависть у леров такая – вежливая, несмотря ни на что.

– Я не пойду в архив.

– Знаю.

– И телефонисткой работать не буду, – продолжила настаивать Вик.

– Знаю.

– И… Эван…

Он оборвал ее:

– Я все знаю. У меня прекрасная память, Виктория.

Она старательно улыбнулась, перебарывая боль в плече.

– Тогда… я пойду, да? И завтра с утра отправлюсь на дежурство.

– Нет.

Он продолжал пристально смотреть на нее.

– Эван?

– Ты берешь отпуск по состоянию здоровья. Я подпишу его.

– Нет! – громче, чем было нужно, возразила Вик.

Только ее, как обычно, не услышали.

После смерти отца опека над ней как над незамужней девицей могла перейти или к брату, или к жениху. Вик выбрала Хейга и, кажется, прогадала. Но Хейг хотя бы не заставлял ее срочно выходить замуж, в отличие от брата. Ее свадьба не была в интересах Эвана.

Он твердо сказал (холод так и чувствовался в каждом слове):

– Это не обсуждается. Ты берешь отпуск на десять дней и едешь на курорт залечивать раны. На твой выбор – термальные источники Дады, морские прогулки в Грейдене или карнавал в Аквилите. Не выберешь сама – выберу я.

Это больше походило на ультиматум, чем на дружеский совет. Вик возмутилась:

– Я же умру от скуки в Даде или Грейдене! Ты смерти моей хочешь, Эван?

Тот сухо сказал:

– Я тебя услышал, Виктория.

– Я никуда не…

– Карнавал в Аквилите, – решил за нее Эван. – То, что тебе и требуется, – отоспишься вволю. Пиши заявление. Я же пока телефонирую Деррику и заодно вызову тебе паромобиль. Поезд на Аквилиту – сегодня в восемь вечера. Тебе хватит времени собрать вещи?

– Что?! – опешила Вик.

Эван холодно повторил:

– Заявление. Паромобиль. Деррик. Вещи. Поезд в восемь. Я заеду за тобой.

– И почему у меня ощущение, что ты это спланировал заранее, без привязки к моему сегодняшнему ранению?

– Потому что я это действительно спланировал заранее. В Аквилите лечишь рану, отсыпаешься, наслаждаешься жизнью. Я приеду сразу же, как освобожусь тут. Дней через пять, скорее всего.

Вик попыталась воззвать к благоразумию жениха и суперинтенданта в одном флаконе:

– Эван… Аквилита же – последний Вольный город…

– Именно.

– Ты суперинтендант. Тебе не дадут разрешение на посещение Аквилиты.

– Как суперинтенданту не дадут. Как твоему жениху – куда они денутся? Тем более за пару дней я не уничтожу их прелестный городок. Главное для меня – ты. Ты лечишься и отдыхаешь.

– Эван…

Он встал и напомнил:

– Ты могла выбрать источники Дады. Было бы проще.

Эван протянул ей руку. Вик по-детски хотелось проигнорировать его помощь, но рана болела сильнее и сильнее – не время доказывать самостоятельность, тем более что со стороны Эвана это обычное соблюдение этикета, не более того. Он еще раз оглядел ее, явно заметив, с какой силой она оперлась на его протянутую руку, и сказал:

– Впрочем, приказ я подпишу сам и привезу его к поезду. Там и ознакомишься с ним. А сейчас – срочно к доктору. Я провожу.

Вик качнула головой:

– Нет, дойду сама, я в порядке. Тебе даже не стоит вызывать паромобиль – сама на площади поймаю…

– Виктория, это неразумно.

Она строго напомнила:

– Неразумно – нарушать наш договор, а то я могу подумать, что ты тоже против моей службы в полиции.

Вик, как и Хейг, скрывала детали своей помолвки на службе. Ни к чему это – еще начнут придумывать всякие нелепицы. Это только ухудшит и так шаткое положение Вик в дивизионе. Хорошо, что Восточный дивизион – не высший свет, где даже спустя двадцать лет помнят о чужих помолвках и отношениях.

Восточный дивизион набран в основном из низшего сословия, которое не читает светскую хронику, тем более двадцатилетней давности. Да и три луны назад, подавая заявление о приеме на службу, Вик и не подозревала, что Эвана переведут именно сюда. И кем! Суперинтендантом! Конечно, он тут начинал детективом, но все равно это было неприятно и неожиданно.

Хейг молча прошел к двери и, убрав магзащиту, открыл ее.

– Счастливо отдохнуть! – пожелал он выходящей из кабинета Вик и тут же распорядился своему секретарю: – Гудвин, проводите нериссу Ренар и поймайте ей паромобиль на площади.

Вик обернулась и прожгла Эвана недовольным взглядом. Вот любят некоторые оставлять за собой последнее слово! Впрочем, дверь за Хейгом уже закрылась.

Неприятные мысли, что сюда она, быть может, уже не вернется, одолели Вик. Поездка Хейга в Аквилиту, да еще в качестве жениха… В дивизионе только и будут говорить о его протекции. Такого констебли, а уж тем более сержант, ей не простят. Она сцепила зубы, хотя мать не раз ругалась на нее за такое – нерисса всегда должна быть красива, мила и уютна, ведь женщины созданы богами именно для этого…

Ничего. Не получится тут – есть еще Северный дивизион. Западный. Центральный. Два Южных, хотя соваться туда совсем не хотелось. Железнодорожный дивизион. Дивизион метро. Она все равно станет детективом, ведь главное рекомендательное письмо о том, что у нее есть данные для службы детективом, Эван уже написал, причем давно, еще три луны назад. Вик улыбнулась – наверняка он уже жалеет об этой глупости! Но письмо есть, осталось набрать три луны службы на улицах.

Вик справится. Она сможет.

## Глава 2. Поездка

Стемнело. Вик собрала вещи в дорогу. Получилось немного – саквояж и портплед.

Брат был принципиален, когда она заявила, что выбрала опеку Хейга, но Чарльз не был тварью. Он не запрещал ей забрать все свои вещи, хотя по закону они принадлежали отнюдь не Вик – у женщин Тальмы своей собственности нет. Вик тоже оказалась принципиальной – зачем ей в новой жизни вечерние или тем более бальные платья? Она забрала с собой только самое необходимое: деловые троттеры, блузки, платья-реформы. Так что отправлялась в Аквилиту она налегке – не было у нее нарядов для маскарада. Может действительно удастся отоспаться в бурлящем весельем городке?

Надо же – Аквилита… Вик все еще не могла в это поверить. Сперва Аквилита была недоступна Вик в силу возраста, потом из-за деятельности отца. Его бы туда не пустили – городок тщательно хранит свою независимость, связанную с проклятием Чумной Полли. В Аквилиту даже королю требуется разрешение на въезд.

«Проклятая», «веселая», «безумная» Аквилита – как только не называют этот городок, до которого все никак не может добраться храм во главе с Владыкой – Вечный карнавал им как кость в горле. Он начинается в период поста на Явление Созидателя, длится ровно луну и заканчивается четко за день до Явления – смешивать два праздника даже властям Аквилиты показалось неразумным. Вся знать веселится на карнавале вместо покаяния и смирения, как предписывают традиции.

Храм уже пять веков терпит это, потому что, согласно проклятию Чумной Полли, если не будет Вечного карнавала, если не будет в последнюю луну года маскарада в Аквилите, то чума вернется в город и продолжит свою кровавую жатву. Возможно, слишком вольным городом бы и пожертвовали, но ведь чума может вырваться и за пределы городка, как уже было, когда один из королей попытался окоротить вольности Аквилиты.

А вот храм дореформистов, чудом уцелевший в Аквилите, карнавалу потакает. Их Владыка организовал продажу храмовых милостей, прощающих все прегрешения, совершенные в карнавал. Не можешь остановить безумие – научись получать с него прибыль. Дело дошло до того, что даже тальмийцы стали покупать милости запрещенного храма как приятный сувенир из Аквилиты.

Городок тщательно хранит свою свободу, не пуская на свою территорию под видом традиций карнавала проклятийников, высоких полицейских чинов и прочих, кто бы мог сунуть нос в изучение проклятия. Власти и Аквилиты, и Тальмы понимают, что, как только будет разгадана тайна проклятия, дающая городу свободу от власти храма и короля как Защитника Веры, сразу же падут и все вольности города. Поэтому Вик сомневалась, что Хейга пустят, даже с учетом того, что он ее жених.

Впрочем, это его трудности, а не ее. Ее трудность в том, что ехать все же придется – воля опекуна не подлежит оспариванию.

Вик посмотрела на часы на каминной полке своей небольшой комнаты, которую она снимала в доходном доме неры Клариссы Эртон. Реклама, на которую купилась в свое время Вик, утверждала, что тут «домашний уют за умеренную плату!». Скорее «благородная бедность за приличную плату». Комната оказалась отчаянно мала, в ней уместились только кровать, умывальный столик и старый шкаф для вещей. Уборная и душ – одни на весь этаж. Зато Вик повезло – в ее комнате есть камин, а значит, и тепло, правда, за отдельные деньги.

Время приближалось к семи вечера – пора одеваться. Вик выбрала удобный дорожный костюм: блуза, свободная юбка, короткий жакет, привычно скрывающий защитный механит. Правда, его пришлось надеть на правую руку – левой, на которую наложили пять швов, нер Деррик настоятельно просил не пользоваться. Короткое пальто и шляпка без полей, на которой закреплены гогглы. В Олфинбурге они не понадобятся, тут везде газовое уличное освещение, а вот что ждет в Аквилите, куда поезд прибудет под утро, кто знает. Искать гостиницу в темноте – не самое приятное занятие. Тут без гогглов, обеспечивающих в том числе и ночное зрение, не обойтись.

Вик посмотрела в последний раз в небольшое зеркало над камином, поправила медные, почти неуправляемые локоны, выбившиеся из простого пучка, и вздохнула, смиряясь со своим видом. Красавицей она никогда не была – слишком много взяла от отца, а уж после третьего ранения ей тем более не впечатлять мужчин. К огромным, практически бесцветным глазам и слишком длинному носу добавились бледная, почти болезненная кожа, на которой сейчас особенно сильно выделялись неистребляемые веснушки, и узкие бескровные губы. М-да. Она подмигнула своему отражению:

– Впрочем, замуж ведь мы не собираемся, подружка!

Так что нет разницы, как она выглядит.

С улицы донесся одиночный свист паромобиля – Хейг выполнил свою угрозу и заехал за Вик. Она подхватила свой багаж и пошла на выход, уже представляя, как на нее будут смотреть девушки-соседки и хозяйка Эртон. Паромобили леров – нечастое явление в этой части города, особенно такой мобиль, как у Хейга. Любили Игнисы пафос. Собранный под заказ, на высоком шасси, с сияющими в ночи защитными механитами, с ярко-алым капотом и гербом Игнисов на дверцах, паромобиль потрясал воображение обитавших в доме неры Эртон юных девиц, буквально прилипших к окнам. По возращении из Аквилиты ей прохода не дадут, поняла Вик, останавливаясь на крыльце дома и замечая, как из гостиной, старательно поправляя статуэтки на каминной полке, через окно зачарованно смотрит на паромобиль сама нера Кларисса.

Поймав ее осуждающий взгляд, Вик поняла, что ее выпнут. Не станут даже разговаривать. По возвращении ее будут ждать вещи на пороге дома и полное осуждения молчание неры Клариссы. Вик передернула плечами – не только от холодного ветра, пробравшегося под тонкую ткань пальто, но и от нравов Олфинбурга. Тут не любят вмешиваться в чужую жизнь, компенсируя это любовью к домысливанию. Так сплетни и рождаются на свет.

Из паромобиля навстречу Вик выскочил водитель в форме дома Игнисов и забрал ее вещи. Эван тоже вышел к ней – не мог отсидеться в теплом салоне, что ли?!

Девушки на верхних этажах заахали – да, с Эваном потом кому-нибудь повезет. Он был хорош, это даже Вик понимала. Высокий, атлетически сложенный, темноволосый, с благородной сединой на висках, с правильными чертами лица – ходячая девичья погибель, особенно когда улыбается.

К счастью, улыбался он редко. Во всяком случае, Вик нечасто видела его улыбку, с ней он всегда был сказочно серьезен. Ненависть – она такая, да. Неулыбчивая.

Эван, несмотря на снег, был в одном черном костюме. С небольшим букетом в руке он подошел к замершей Вик и предложил ей руку.

– Добрый вечер, Виктория. Как твое самочувствие?

Она горько улыбнулась, принимая букет и спускаясь по ступенькам.

– Если скажу, что плохое, отменишь поездку?

Он остановился, внимательно осматривая ее.

– Если все настолько плохо, то я поеду с тобой.

Вик качнула головой:

– Прости, неудачно пошутила. Со мной все в порядке.

Эван еще раз оглядел ее с ног до головы и обратно:

– Виктория, я…

– Едем! – твердо сказала она, нервно оглядываясь назад.

Нера Кларисса уже перестала делать вид, что занята наведением порядка. Она, как и все, замерла в окне эркера, наблюдая странную сцену, разыгравшуюся у порога ее дома. Эван проследил за взглядом Вик… и водитель, послушный одному неуловимому жесту господина, достал из паромобиля шикарный букет и направился в дом неры Эртон. Вик нахмурилась. Хотела бы она знать, что происходит… Эван добровольно пояснил:

– Приручение одной домоправительницы. Не хочу, чтобы кто-то строил нелепые домыслы о наших с тобой отношениях.

– Эван…

Он вновь подал руку Вик и направился по ступенькам вниз.

– Виктория, я помню наш договор. Я помню все его пункты, от финансовой независимости до свободы выбора жилья. Просто поверь, пункта об отсутствии заботы о тебе как о своей невесте там нет. Или ты хочешь, чтобы по возвращении в Олфинбург тебя ждали вещи на пороге этого дома?

Он сам открыл дверцу паромобиля, помогая Вик подняться в салон по крутой лесенке.

Вик замерла – она не ожидала, что Эван настолько хорошо разбирается в нравах восточных районов Олфинбурга. Впрочем, он же здесь начинал службу. Наверняка история об увезенной любвеобильным лером девушке из бедного района всплывала не раз.

История эта стара как мир. Сколько потом бастардов растет в трущобах, куда после великосветских кутежей попадают такие вот простушки! Сопливых, в чужих обносках, босоногих виконтов, баронов и герцогов пруд пруди в бедных районах города. Доказать родство невозможно, а молодые леры не отягощены муками совести. Всегда найдется дурочка, которая согласится уехать в ночь с богатым лером – все мнят себя «другими». «Той не повезло, потому что она дурочка, но я-то совсем не такая, меня не бросят!» Вот и облагораживаются кровью леров и богатых неров трущобы…

Водитель вернулся и, садясь на руль, отчитался:

– Нера Эртон усмирена. Она пожелала невесте сиятельного хорошего отдыха и к ее возвращению обещала сделать ремонт в комнатах.

Чуть заскрежетал кулисный механизм, переключаясь, и паромобиль стронулся с места и влился в загруженное вечернее движение проспекта.

Вик только застонала, поняв главное: Эвану плевать на договор, он всегда и во всем оставляет за собой последнее слово. «Комнаты»! На деньги, которые получает за службу в полиции, она могла себе позволить всего лишь комнату с ужином, не более того. А теперь… Эван явно оплатил разницу между «комнатой» и «комнатами». Удивительно, что он влез только сейчас. Надо было объявлять об эмансипации, а не надеяться на честность Хейга!

– И как ты выдержал три луны, Эван? – тихо проговорила она.

За окном, на которое быстро налипал снег, проносились ярко освещенные дома и улочки с неспешно прогуливающейся приличной публикой.

Хейг не стал отпираться и признался:

– С трудом. И с таким же трудом выдержу остальные луны до твоего совершеннолетия.

Вик заметила, что он не сказал «до расторжения помолвки». Это ему в плюс, но все же…

– И как же пункт о финансовой независимости, Эван?

– Его никто не отменял. Просто нашей семье никто и никогда не отказывает в скидках и небольших уступках. Твоя финансовая независимость никак с этим не связана. Твоя арендная плата не изменилась и не изменится. Я не внесу ни летты, как мы и договаривались, Виктория.

– Ты просто отплатил нере Клариссе иначе, нематериально.

– Это не запрещено, – возразил Эван.

– Почему сейчас?

– Я… оказался в небольшом долгу перед тобой.

Вик на чем угодно была готова поклясться, что пауза между словами ей не показалась. Эван был смущен! Впервые смущен!

– За Аквилиту? – не отстала она.

Эван как-то слишком легко согласился:

– Да. За Аквилиту.

Вик прищурилась, рассматривая жениха в полумраке салона, но, кроме промелькнувшего смущения, больше никаких эмоций уловить не удалось. Он опять был спокоен и непроницаем.

– Это как-то связано с проклятием Аквилиты? – напрямую спросила она.

– Виктория, пожалуйста, давай не будем об этом.

Он, явно меняя тему, взял с небольшого столика папку и бархатную коробочку, задумчиво подержал их в руках и протянул Вик.

– Это тебе. В папке билет на поезд, справка от Деррика с рекомендациями по твоему дальнейшему лечению, адрес гостинцы, где ты остановишься, и чековая книжка, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я старался предусмотреть все, но это, сама понимаешь, крайне сложно.

Вик медленно ответила:

– Хорошо…

Просматривать папку она не стала – еще будет время в дороге. Ее больше заинтересовала бархатная коробочка – уж больно она была похожа на те, в которых дарят ювелирные украшения.

– Что это?

Вместо ответа Эван лишь сказал:

– Открой – и увидишь.

– Эм…

Она замерла. Знакомая эмблема одного из домов моды пугала. Это очень дорогой дом.

– Не бойся. Этот подарок тебя ни к чему не обяжет.

– Я не боюсь, просто…

Эван вопросительно выгнул бровь. Вот же… сдержанность!

Вик решительно открыла коробочку. На атласной подложке лежала кружевная маска без прорезей для глаз – кружево и так было достаточно тонким. И дорогим, надо заметить. Эван сказал:

– Прошу, носи ее в Аквилите, не снимая. Особенно по ночам.

– По ночам я собираюсь спать!

Эван улыбнулся. Вик замерла – он улыбнулся! Он, даже даря подарки на ее дни рождения, был чрезвычайно серьезен, а сейчас улыбался! Вик поняла, что сказала какую-то глупость, хотя и не поняла какую.

– Я не хочу, чтобы Чумная Полли добралась до тебя.

– Это пятисотлетние предубеждения.

– Это пятисотлетняя защита от чумы или что там на самом деле было. Маска защищает от проклятия и от Полли.

– Ты веришь?..

– Я не верю – я знаю.

– Но…

Вик не договорила – Эван оборвал ее:

– Виктория, пожалуйста, сейчас не время устраивать спор. Просто прошу, носи маску не снимая. Это несложно.

И пусть Эван проговорил это ровно, Вик почувствовала себя ребенком, которого отчитали. Она отрешенно согласилась – глупо показывать Хейгу свои настоящие эмоции.

– Хорошо. Ради твоего спокойствия буду носить не снимая.

– Спасибо!

В его голосе не было даже намека на насмешку. Вик отвернулась к окну, лишь бы не видеть Эвана и не продолжать нелепую беседу.

Скорее бы приехать на вокзал! Скорее бы!.. Вик не сдержала смешок… Скорее бы в Аквилиту! Подальше от Эвана!.. Как быстро иногда меняются желания!

Паромобиль как раз въезжал на территорию Южного вокзала. Причем он не свернул на стоянку, а поехал мимо массивного здания вокзала прямо на перрон. Привилегии леров – это что-то. Мир потихоньку меняется, стремится в более равноправное будущее, а леры по привычке остаются в прошлом, отказываясь меняться даже в мелочах. Вик слышала, как вслед паромобилю несутся сдавленные проклятия грузчиков и случайных прохожих, вынужденных спешно уступать дорогу.

Поезд уже ждал пассажиров. Вик и Эван одновременно выругались – состав сплошь состоял из каретных вагонов. С одной стороны, это очень удобно, сразу с перрона попадаешь в свое купе, не толкаясь в общем проходе, но с другой – еще неизвестно, кто окажется твоим попутчиком, а сбежать из купе некуда, пока поезд не остановится. Узкая ступенька вдоль всего вагона – так себе путь для побега. По статистике, добрая половина всех преступлений на железной дороге приходится именно на такие вагоны.

Вик не боялась преступлений, она могла за себя постоять. Все, что пугало ее, – это словоохотливые старушки-попутчицы. От них сбегать неприлично, а выспаться в дороге хотелось ужасно.

Водитель лихо притормозил у нужного вагона и выскочил, чтобы открыть дверцу паромобиля. Эван вышел первым, игнорируя его помощь и оборачиваясь к Вик с протянутой рукой. Вик могла выпорхнуть сама, как делала раньше, но рана… Рана делала ее неуклюжей и слабой. Вик тяжело оперлась на руку Эвана, и того явно скрутило от ненависти – так заходили желваки на его обычно спокойном лице. Пахнуло жаром. Точно, он недоволен. Как обычно, ненавидит ее. Вик спешно спустилась по ступенькам и буквально вырвала свою руку из ладоней Эвана. В Аквилиту, к рогам Сокрушителя – куда угодно, лишь бы подальше от Хейга! Вик неуклюже попрощалась, дождалась, когда проводник проверит ее билеты и поможет с багажом в крайнем, полностью свободном купе, и захлопнула дверь прямо перед носом Хейга.

Вот за что это все?! Можно подумать, она специально сунулась под кинжал! Можно подумать, она сама себе враг!

Вик села на диван в купе, поправила шторку на двери и успела заметить, как в нагрудный карман железнодорожного мундира проводника Хейг запихнул бумажный ройс. Что ж… Присмотр за ненужной невестой он обеспечил. Небеса, скорее бы день рождения и полная независимость от мужчин!

Прогудел паровозный гудок, заставив вздрогнуть, проводник что-то прокричал на перроне, заспешили провожатые, огибая паромобиль, а Хейг так и стоял у двери, словно чего-то ждал. Еще один гудок – и вагон медленно, почти незаметно тронулся. Поезд начал плавно набирать ход.

Аквилита ждала Вик. Жаль, сама Вик не особо ждала встречи с ней.

* * *

Эван проводил глазами растворяющиеся в темноте красные сигнальные фонари последнего вагона. Вик… Его Вик уехала, и – боги! – пусть она будет осторожна! Тут он мог защитить ее, ставя на дежурства на спокойные и безопасные улочки, отправляя вместе с самыми надежными констеблями и самым опытным сержантом, хотя даже Кирк не смог справиться с ее темпераментом и тягой к приключениям. А там, в Аквилите… Остается только надеяться, что после трех лун службы она мечтает об одном – о сне. Во всяком случае, он после положенного полугода в патруле с шести утра до девяти вечера мечтал только о подушке.

Он сел в паромобиль и приказал:

– В клуб «Дуб и корона»!

У него было одно неоконченное дело…

Эван быстро пересек погруженный в полутьму зал мужского клуба, на ходу здороваясь со знакомыми, которые проводили сегодняшний ненастный день здесь. Ему было не до них.

Заместитель комиссара полиции Олфинбурга Стаффорд нашелся в дальнем углу в компании самого комиссара и суперинтенданта Центрального дивизиона. Не обращая внимания на их присутствие, Эван стащил перчатку.

– Добрый вечер, леры. Приятного аппетита.

Он кинул перчатку на стол прямо перед заместителем комиссара лером Стаффордом.

– Завтра на рассвете. Выбор места и оружия за вами, Стаффорд.

– Вы обезумели, лер Хейг? – рыкнул вместо Стаффорда комиссар Тернер, откладывая в сторону столовые приборы – Хейг им ужин сорвал.

– Никак нет, комиссар, – четко ответил Хейг. – Я предупреждал, что сам решу все с поездкой в Аквилиту. Настолько торопить меня, как это делал сегодня лер Стаффорд, я не просил. Я предупреждал – на следующей седмице! Я просил одного – не вмешивать мою невесту в происходящее!

– Сядьте, – веско велел Тернер. – Это приказ, суперинтендант.

– Да, лер.

Старательно демонстрируя недовольство на лице, Хейг сел.

– Доказательства, суперинтендант?

– Допрос Джека Смита по прозвищу Коротышка проводил сержант Кирк. Все записи уже отосланы вам, лер. Он назвал и тщательно описал того, кто нанял его, чтобы нанести ранение констеблю Ренар. Что-нибудь еще?

Стаффорд, отодвигая перчатку в сторону, пробормотал:

– Время поджимает.

– Ничего. Мы пять веков терпели – король может потерпеть пять дней, – ответил Хейг, переводя взгляд на Стаффорда – бледного, напуганного и явно недоумевающего, за что же его вызвали на дуэль.

Непотизм – зло Тальмы!

Тернер повторил за заместителем комиссара:

– Времени почти нет.

Хейг криво улыбнулся:

– За ошибки разведки пусть разведка и отвечает, а не моя невеста. Я не извинюсь и не отступлю. Завтра на рассвете. Игнисы не прощают, леры. Вам ли не знать.

Он встал:

– Не буду напоминать, что женщин никогда не вмешивают в дела страны.

– Она не женщина. Она констебль. Не вы ли это доказывали, когда уговаривали дать ей шанс на службе в полиции, лер Хейг? – сурово сказал комиссар.

– Тогда предлагаю вам всем нанести себе по ранению в плечо проклятым кинжалом. У меня все. Еще возражение, и – леры, слово чести! – я вызову на дуэль каждого присутствующего за этим столом… Честь имею!

И он пошел прочь.

– Какого… демона, Стаффорд?! – не выдержал Тернер, отбрасывая салфетку прочь. – Что за самодеятельность?! Просил же напугать, а не покалечить!

– Ее и должны были только напугать, лер…

– Утром хоть на коленях извиняйтесь перед Хейгом… И да, проклятый кинжал я вам пришлю – попробуете его в деле. На себе попробуете!.. Хотя-я-я… Так даже лучше…

## Глава 3. Руки вверх, конфетка!

Ложиться спать было еще рано – пока поезд крался по предместьям Олфинбурга, в купе в любой момент могли сесть попутчики. Темнота за окном сменялась неприятным электрическим освещением на перронах. Стоянки, шум вокзалов, крики проводника, хлопанье дверей, гудки паровоза… Поезд жил своей жизнью. Из слухового окна соседнего купе доносились девичий смех и бормотание – кажется, там юные леры ехали в Аквилиту веселиться. Через час закончатся остановки, и поезд въедет в Серую долину – место битвы за столицу, прошедшую четверть века назад. Тогда Тальма чуть не пала, увлеченная битвами в колониях и ослабившая собственные земли.

Серая долина представляла собой место взрыва потенцита. Тогда этот редкий металл, стоящий дороже золота, собирали со всей еще не захваченной врагами страны. Все ювелирные лавки, сокровищницы леров, украшения лер и нер, вся храмовая утварь, все механиты – тогда королевские гвардейцы забирали все, лишь бы страна уцелела. Горстка королевских гвардейцев, вставшая Тонкой Золотой Линией на пути врага, соединенных войск Ондура и Моны, приняли бой, совершив подвиг… и уничтожили активированным потенцитом все лиги страны вместе с собой и врагами – во имя короля и страны, как и принято в Тальме. До сих пор что-то сделать с Серой долиной, чтобы вернуть этим землям жизнь, ни магам, ни ученым не удалось. Здесь властвуют только потенцитовая пыль и прах.

Как только поезд заедет в Серую долину, можно будет лечь спать – три часа без остановок гарантированы.

Вик задернула шторы на боковых окнах, отгораживаясь от мира. Была очередная остановка, и на перроне смешались провожающие, уезжающие и пассажиры поезда, для которых накрыли столы с чаем и легкими закусками.

В купе кто-то вежливо постучал, и Вик откликнулась, разрешая войти. Это был проводник. Отрабатывая деньги, он принес на небольшом подносе закуски и чашечку чая.

– Не побрезгуйте, лера!

Кажется, положение Вик в обществе он не так понял, но кто виноват?

– Скоро поедем. Следующая большая остановка только перед долиной будет, лера. Отдыхайте, вас никто не потревожит – уж я прослежу.

Проводник суетливо поклонился и вышел из купе спиной назад, словно она королева. Вик вздохнула – раболепство некоторых ничем не вытравить.

Стукнула дверь, и Вик вновь осталась одна. Недолго думая, она быстро стянула с себя тяжелые зимние ботинки и, с ногами забравшись на диван, принялась просматривать содержимое папки, которую ей передал Эван. Кроме документов, там заботливо лежала и газета. «Вестник Тальмы» – солидное издание, неподвластное современным вольнодумным веяниям. Самое то для чтения сиятельными и, как оказалось, Вик. Она сама предпочитала более демократичную и дешевую газету «Утренний Олфинбург». Мир как-то ее мало волновал, а вот новости столицы – да.

Вик, отдавая должное сэндвичам с бараниной, просмотрела первую страницу – там была огромная статья в честь поминального поста. Не самое интересное событие. Из года в год всегда писали одно и то же: покаяние, смирение, ожидание чуда – мир может и не пережить Явление Созидателя, приходящееся на самый короткий день в году. Храм до сих пор внушал, что каждое зимнее солнцестояние может оказаться последним, несмотря на расчеты астрономов.

Минут через десять проводник вернулся, забрал поднос с пустой чашкой и укрыл увлеченную научной статьей на второй странице газеты Вик пледом. Услужливый проводник еще где-то и дорожную подушку нашел и принялся с кучей извинений уговаривать «сиятельную» отдохнуть. Тревожить на остановке перед долиной он ее не будет, если «сиятельная» сама не захочет полюбоваться видом на Серую долину со смотровой площадки. Вик от любования отказалась и была оставлена проводником со сплошными заверениями в том, что теперь можно спать и ее никто не побеспокоит.

Больше Серой долины Вик заинтересовала статья в газете. Очень тревожная статья. Просто невероятно, что редакторы ее пропустили, потому что перспективы вырисовывались страшные. Или никто так больше не считал, кроме Вик? Отец часто говорил, что у нее живое воображение и она часто видит все в негативном свете.

В пример при этом он всегда приводил почему-то Хейга-младшего.

В статье рассказывалось о гениальном открытии процесса электролиза потенцозема, в результате которого получается чистейший потенцит без гигантских затрат на амальгамирование и дальнейшую его очистку – единственный известный метод его получения до последнего времени. Это открытие кружило голову от одного только осознания дальнейших возможностей. Вот оно – будущее, которое уже не на пороге, оно уже вошло в мир!

Потенцит – единственный металл, легко накапливающий магию и так же легко ее отдающий. Он применяется для изготовления механитов, амулетов, оружия и везде, где требуется магия. Только его цена зашкаливает, не дает технологиям развернуться. Немногие могут себе позволить изделия с потенцитом. Пусть залежей потенцозема полным-полно, пусть он есть почти повсеместно (где-то больше, где-то лишь мелкие месторождения) и влияет на магический фон, его добыча всегда была тяжелой и дорогой.

Тальма, кстати, самая богатая потенцоземом страна. Именно это и обеспечивает ее господство в мире. Магов тут рождается много.

Электролиз потенцозема гарантирует доступ к нужному металлу почти всем слоям населения. Прогресс шагнет семилиговыми шагами. Одна проблема – открыли электролиз в Вернии. Это бывшая провинция Тальмы, отсоединившаяся четверть века назад под шумок Тройственной войны. Верния до сих пор находится под торговой блокадой Тальмы. И, насколько помнила Вик, как раз в Вернии нет залежей потенцозема. Вообще. В Вернии не рождаются маги. Она славится своими учеными. И вот за головы этих ученых, открывших электролиз потенцита, уже было заранее страшно. Их же или уничтожат, чтобы сложившийся рынок потенцита не обрушился, или выкрадут – разведка Тальмы любит такое… Или… Вик грустно улыбнулась, шурша газетой. Или она привычно видит все в черном свете, а мир ожидает небывалый рассвет маготехнологий.

Поезд набирал ход, вагон мягко покачивался, стуча на стыках рельс, гомон в соседнем купе стих. Можно было подремать. Последние луны научили Вик засыпать при любой возможности, а уж в пустом купе под перестук колес, под теплым пледом сам Созидатель велел! Ей даже что-то снилось, она не заметила продолжительной остановки перед Серой долиной, когда пассажирам предлагалось освежиться перед долгим перегоном.

Что ее вырвало из сна, она в первый момент не поняла. Только лежала, прислушиваясь. И вот звук снова повторился – громкий хлопок, за которым последовали сдавленные крики. Вик резко села на диване, приникла к слуховому окну и прислушалась. Какое-то бормотание, кажется, женский голос читал молитву. Само окошко было закрыто с той стороны – кто-то не поленился и заткнул его тряпками.

Вик сдавленно выругалась, отодвигая штору. За окном быстро неслась чернота со вспышками редких молний от взрывов потенцитовой пыли – Серая долина во всей красе.

– Ох ты ж белочки! – пробормотала Вик.

Так ругался ее брат Чарльз, никогда не поясняя тайну белочек. Правда, скрутив не одного пьяницу на своем участке, Вик поняла, какие белочки имелись в виду.

Руки уже застегивали крючки на ботинках. Она констебль, а это значит, что она закон и порядок, несмотря ни на что, даже на бешеную скорость поезда! Грабитель или убийца, проникший в соседнее купе, на такой скорости явно не будет выскакивать из поезда. Он предпочтет другой способ избавления от свидетелей – просто выкинет лер из купе, и все. Значит, надо спешить.

Вик стащила с себя жакет – он только будет сковывать движения. Поддернула вверх манжет блузы, освобождая механит на правой руке. Проверила его зарядку. Стрелка уверенно держалась в синем секторе шкалы – потенцитовая батарея полностью готова к применению.

Вик сцепила зубы и резко дернула дверь купе. В лицо ударил ветер, перехватив дыхание. Вик уцепилась правой рукой за поручень, идущий снаружи вдоль всего вагона, левой рукой – за дверцу, и высунулась из купе в поисках проводника. Левую руку заломило от боли – ветер пытался шире открыть дверцу. Длинная подножка была пуста вдоль всех вагонов, вплоть до паровоза. Скорость потрясала, только сумасшедший выйдет из купе, когда поезд так мчится. Помощи от проводника можно было не ждать.

Вик подалась назад в купе. Штора больно ударила ее по лицу и заставила снова подумать о белочках. Еще чуть-чуть, и Вик вспомнит утреннюю фразу сержа – самую подходящую по настроению.

Вик не была особо религиозна, но… она наложила на сердце священный треугольник – так спокойнее будет. Повернувшись спиной к проносящейся долине, пустой и пыльной, Вик заставила себя сделать шаг на подножку. Нога предательски повисла в пустоте. Пришлось, ругаясь на себя, сильнее податься из вагона. Наконец под ногой оказалась узкая полоска подножки. Вик выдохнула и заставила себя встать на нее двумя ногами. Правой рукой она кое-как, преодолевая сопротивление, смогла закрыть дверь купе.

Ветер трепал ее кудри, кидая их в лицо. Проклятая свободная юбка тут же обвилась вокруг ног, мешая шагать. Вик пришлось бороться за каждый вдох – семейный доктор не раз говорил, что у нее слабые легкие, вот их и перехватывает постоянно от малейшего ветерка. Ему бы такой ветерок в лицо!

Шаг за шагом, перехватывая поручень то левой, стонущей от боли, рукой, то правой, то сразу обеими, когда становилось особенно страшно. Надо было дойти до двери чужого купе. Если дверь не вовремя откроется… Вик просто скинет с подножки в пустоту.

Пугая до смерти, завыл гудок паровоза. До Вик не сразу дошло, что машинист поприветствовал идущий ему навстречу состав. Увидев яркий фонарь приближающегося по другому пути поезда, Вик ускорилась, забыв о страхе, – ей не удержаться на подножке, если она попадет между двумя составами. Ее просто затянет под колеса.

Вик, даже не успев толком рассмотреть происходящее в купе, рванула дверь на себя.

Дама солидного возраста, гувернантка или компаньонка, осела на диване. На груди полностью закрытого черного платья расплывалось темное пятно. Стало ясно, что за легкий хлопок вырвал Вик из сна.

Лера лет пятнадцати, не больше, лежала под раненой (или убитой) без сознания. Видимых ранений не было.

Лера лет двадцати пяти сидела с закрытыми глазами на другом диване и судорожно шептала молитвы. Из порванных мочек текла кровь. Кажется, грабитель был совершенно неразборчив и ничего не боялся.

Еще одна лера, тоже лет двадцати трех – двадцати пяти, забилась в угол купе и тряслась от страха.

Мужчина, хорошо одетый. Возраст… Да плевать! Главное, что он стоял к Вик спиной, а в чуть отведенной в сторону руке у него был «питбуль». Короткоствольный. Пятизарядный. Калибр 450. Очень любимый грабителями и лерами за компактность. Потенцитовое глушение отдачи и подавление звуков. Дорогая игрушка.

Вик, не задумываясь, полностью разрядила магохлыст в спину хозяина «питбуля». Тот только судорожно охнул, когда его прошил электрический разряд, и, рухнув на пол, перегородил и так узкое купе.

Вик выругалась – на нее смотрело дуло длинноствольного «питбуля» в ондурской модификации. Семизарядного. Самовзводного. Без потенцитовых наворочек. Дешевая, но крайне убойная модель.

– Да твою же мать через!.. – Вик добросовестно процитировала всю фразу сержанта Кирка – пригодилась-таки!

– Руки вверх, конфетка!

Мужчина, явно кер (настолько неавантажно он выглядел в старом затасканном костюме), стволом подсказал нужное движение. Вик обреченно выполнила команду – пять или чуть менее пуль, оставшихся в его «питбуле», намекали, что лучше подчиниться. Пусть купе и небольшое, ударить и вывести из строя преступника Вик не могла – ей мешало тело оглушенного магохлыстом. Ну кто бы мог подумать, что не одна она способна на подвиги!

– Даже не пробуй свою игрушку на мне! – ощерился мужчина.

– И не думаю, – прошептала Вик. – У нее скорость восстановления медленная. Пять минут.

Левая рука просто расцвела огнем боли.

Мужчина у ее ног застонал и зашевелился, пытаясь прийти в себя. Крайне не вовремя! Длинноствольный «питбуль» опустился вниз. Вик видела, как медленно стал надавливать указательный палец на спусковой крючок. Только этого не хватало… Она закрыла глаза и повторно выругалась:

– Да твоего отца туда, и!..

Она выпустила из себя магию и остановила на несколько секунд сердце преступника. Ему этого хватило. Он кулем рухнул вниз, на первого пострадавшего от рук Вик. Надо отдать тому должное – тот успел чуть отползти, вывернуть револьвер из рук преступника и резко опустить его дулом вниз. Пуля прошила деревянный пол вагона.

С трудом вставая после удара магохлыстом, мужчина пробормотал:

– И… что… это… было?..

Вик, спешно поднимая с пола его короткоствольник и выбивая из камор пули одну за другой, пробормотала:

– Сомлел.

Только после этого она позволила себе обернуться и закрыть дверь купе.

– От… чего?..

Язык у мужчины заметно заплетался. Трясущимися пальцами он проверил длинноствольный «питбуль» и сунул его себе в карман шинели.

– От моей невоспитанности, – пояснила Вик, убирая пули в карман юбки и протягивая уже разряженный пистолет его владельцу. – Ваше?

– Мое…

Он неуклюже достал из кармана шинели наручники и надел их на преступника. Тот так и валялся без сознания.

– Детектив-инспектор… полиции… Аквилиты… Томас… Дейл… К вашим услугам…

– Приятно познакомиться.

Вик тем временем склонилась над пожилой дамой, проверяя ее пульс. Магия подсказывала, что если ее доставить в больницу в течение часа, то она выживет. Своим платком она затампонировала рану как могла.

– Раненой нере срочно нужна медицинская помощь. Очень срочно… Леры, все хорошо. Можно перестать читать молитвы – преступник задержан и будет передан в руки правосудия. С вами констебль полиции, больше ничего страшного не случится.

Ответом ей были испуганные взгляды лер, тут же бросившихся друг другу в объятия, и смешок инспектора. Довольно симпатичного, кстати. Коренастый блондин, не старше двадцати пяти (может, двадцати восьми) лет, с голубыми глазами и смешинками в уголках полных губ. Вик старательно отвела взгляд в сторону – не дело так разглядывать мужчину.

Она не удержалась и украдкой магией обезболила рану у женщины. Только в этом она никогда не признается. Жаль, что на большее она не была способна.

Магии в Тальме для женщин нет. Храм это объясняет особенностями строения женского организма. Якобы магия, и особенно потенцит, плохо влияют на женское здоровье. Отец же говорил, что все дело в том, что мир просто не знает, что делать с женщинами-магами, только и всего. Процедура запечатывания дара обязательна для всех новорожденных девочек. Только вот Вик она не коснулась.

Вик была своевольной и родилась на корабле во время плавания. Корабельный храмовник запечатал дар Вик как мог, а мог он несильно много. Отец же, узнав о проснувшейся магии у дочери, не только не потащил ее в храм, а принялся сам обучать девочку – в жизни все пригодится.

И вот пригодилось. Только признаваться Вик не собиралась ни в чем и никому. Запечатать себя она не даст.

Бедняга инспектор без сил опустился на диван.

– И все же… Что случилось с грабителем, лера?..

Вик, приводя в чувство молоденькую девушку, которую от выстрела защитила гувернантка, представилась:

– Виктория Ренар.

Дейл не сдержал смешок, услышав родовое имя. Вик свернула глазами.

– Не смешно. Мы даже не родственники тех самых Ренаров. Просто однофамильцы.

В Тальме при королевском дворе был небольшой клан оборотней-лис, приехавших сюда из далекой островной колонии Нерху. Личная гвардия короля, самые верные его телохранители.

– Простите, у вас волосы просто…

Вик кивнула. Она знала, что они на свету отдают красным оттенком – тем самым, присущим лисам клана Ренар.

– Знаю. Поэтому сразу и говорю: это просто совпадение.

– Хорошо… И все же, лера Ренар…

Версия о сомлевшем преступнике его явно не устроила.

Хорошо, что в этот момент открылась дверь, и в купе ввалился бледный, но настроенный крайне воинственно проводник. Он замер, удивленно рассматривая Викторию, Дейла и все так же продолжающих обниматься лер.

– Леры, нер… прошу прощения.

Он опустил дубинку.

– Станция скоро? – строго спросила Вик.

– Через десять минут, лера…

Виктория поднялась с дивана и улыбнулась:

– Хорошо. Я думаю, инспектор Дейл дальше справится сам. Простите, леры, неры и кер… Я вас покину!

Она резко открыла дверь, запрещая себе бояться, ступила на подножку и направилась в свое купе.

– Вот это девуш… – донеслось до нее, но остатки восхищения в голосе Дейла заглушила громким хлопком закрывшаяся дверь.

Небеса, как же она хочет спать!.. У нее есть еще часа три на сон.

## Глава 4. Знакомство с городом

Назвать это утром сложно, но им всем надо было на службу, так что…

Эван твердо сказал:

– Примирение невозможно!

Он без напоминаний скинул с себя пальто и пиджак, дождался, когда секундант Стаффорда проверит его на отсутствие бронезащиты, и спокойно надел на запястье магблокиратор. Сразу стало холодно, утренний морозец стал пощипывать через тонкую ткань сорочки.

Было темно. Небо утопало в звездах – снежные тучи к утру растащило. Деревья замерли, укутанные в иней, как в серебро. Аллеи Аллонского парка, привычные к дуэлям, были тихи и пустынны. Желтый, мягкий свет газовых фонарей рисовал круги на белоснежном покрывале из снега, которого за ночь прилично нападало. Хорошее утро, и отнюдь не для смерти, а просто хорошее.

Хотя за честь женщины и умереть не грех.

Секундант Эвана, Роберт Янг, проверил Стаффорда на броню и проследил, чтобы тот надел магблокиратор. Бледный, все еще не верящий в происходящее, Стаффорд поджал губы и замер, выбирая пистолет из дуэльного ящика, протянутого секундантом.

Место в полиции Стаффорд получил по протекции семьи. Даже в Тальме не бывает двадцатисемилетних заместителей комиссаров, тем более курирующих отделы сыска и тем более таких идиотов, посылающих на встречу с дном восточных районов своего легко узнаваемого секретаря. Еще бы на гербовом паромобиле его отправил!

Но дурость и наглость Стаффорда сыграли на руку Эвану, иначе он бы еще долго искал заказчика нападения на Вик. Заказавшего второе нападение он до сих пор не нашел – тот оказался умнее и действовал через подставное лицо.