Евгений Беллард
Звездолет бунтаря

Пролог

Интерфейс рвал нейронные связи на мириады кварков. Невыносимая боль опутала все тело. На внутреннем экране мигала огромная, как галактика Ай-Си 1101 надпись: « Немедленно остановитесь! Вы будете арестованы… Сдавайтесь! Сдавайтесь добровольно. Или будете уничтожены! Сдавайтесь! Вы нарушили…» – дальше шёл список наших нарушений.

Я сжал голову ладонями, прикрыл глаза, выключить интерфейс я не мог. А мучения становились все нестерпимее.

– Осберт, сможешь сделать туннель? – обратился я к стоящему рядом худому, как трубка азотного охлаждения, парню.

Я прекрасно мог бы сам сделать этот туннель, рассчитать параметры. Но все равно дал приказ Осберту. Он профи, его мозги заточены только на эти действия. Каждый должен заниматься своим делом.

Плоское лицо Осберта с близко посаженными к носу глазами, казалось бесстрастным, не выражало ничего, он словно от всего отключился. И вся энергия ушла внутрь для охлаждения мозгов.

– Могу, конечно. Но энергии не хватит. Весь аппарат в щель не протеснится. Часть отвалится. Иначе никак.

Да, энергии не хватит и даже такой компьютерный гений, как Осберт, не может сотворить чудо.

– Ладно. Давай. Сделай, что можешь.

– Сделать-то я сделаю, – в уголках губ появилась едва заметная ухмылка. – Я вот думаю. А стоило ли эту планету грабить?

И зачем об этом напоминать?!

– Да, могли и мимо пролететь. Я тебя услышал.

Кто ж знал, что все так обернётся? Планетка, что мы нашли рядом с умирающим красным карликом, казалась абсолютно безжизненной. Каменный шарик. Ни атмосферы, ни воды, только глубокие каньоны опоясывали планету, да кратеры, темными воронками уходили вглубь.

Но зато! Зато в недрах этого мёртвого (как нам казалось) куска камня оказалась масса ископаемых – золото, молибден, вольфрам, платина – все металлы, которые возникают лишь при взрывах сверхновых. Это такая редкость.

Спустили нашего робота-рудокопа на поверхность, он начал качать все это богатство, плавить, отправлять к нам на корабль. А мы, дураки космические, предвкушали, как продадим эту красоту и полетим отдыхать на планету Полночь с ее шикарными пляжами, с набегающими на чистейший золотистый песок волнами.

И тут наша система безопасности мерзко взвыла. На внешнем экране закрутились в бешеном танце очертания здоровенной махины, смахивающей на летающего звероящера. У любого космического пирата душа уйдет в пятки от их вида.

Космическая полиция. Их корабль начал быстрое сближаться с нашим.

Пришлось бросить рудокопа и улепетывать со всех ног. Сработала система защиты наших тел – капсулы с гелем. Я врубил форсаж.

Но что-то опять пошло не так. Когда очнулись, обнаружили, что полиция быстро нас настигает. Их скорость оказалась раза в два выше нашей. И откуда у этих ублюдков такие движки? И перед всеми нами возникла замечательная перспектива оказаться на рудниках Теракрута. Там заключённые перетаскивают с места на место тяжеленые камни пустой породы. Дарлин, наш эксперт по инопланетным цивилизациям, называла это «сизифов труд». Не знаю, что это, интересуюсь только тем, что связано с технологиями, но звучало мерзко.

Арихман ее забери, именно Дарлин виновата в том, что не обнаружила разумную жизнь на этой планете. Раса этих существ построила под поверхностью огромные разветвленные коридоры-города. Их цивилизация достигла такого высокого уровня, что смогла вызвать космическую полицию.

Но досада и раздражение улетучились, когда перед внутренним взором возникла худенькая фигурка нашей Принцессы. Виноват я сам – торопил ее, и она сделала лишь поверхностный анализ.

– А если нас раздавит, витакамеры нас не восстановят! Не будет энергии!

– Заткнись, Лысый, – я погрозил кулаком. – Если косморептилии нас поймают, то мы проведем остаток жизни на рудниках. Это в лучшем случае. А если включат магнитный захват… От нас только пыль останется.

– Знаю, знаю, и ты знаешь, и все знают, – Лысый затрясся мелкой дрожью, зашатался, плюхнулся на задницу, оставляя мокрый след, попытался уползти в конец рубки.

Мы называли его «лысым» в насмешку, на самом деле, его грива, которую он тщательно отращивал и красил в какой-то мерзопакостный цвет (который ни я, ни другие члены моей команды не могли опознать), доходила до лопаток. А потерял он ее всего один раз, когда мы попали на планету Эдозелл (я назвал ее так в честь богини, которой поклоняются мусоросборщики). И там мой помощник угодил в какую-то яму с дерьмом, оставленную здоровенным летающим звероящером. Мы вытащили это чучело (я имею в виду, моего помощника), но пришлось сбрить все волосы.

Сейчас синяя кожа Лысого окрасилась в красно-бурый цвет, пошла волдырями, которые набухали и лопались, источая едва заметную вонь.

Пока я пытался утихомирить умирающего от страха Лысого, Осберт переключился в режим суперскорости и почти исчез из поля зрения. Его словно окутал серебристый туман, и там, как в капсуле он творил (я надеюсь) план нашего спасения.

– Все, я закончил.

– Выведи на внешний экран.

Всю глухую стену в капитанской рубке закрыла мерцающая картинка. В центре проступали очертания нашего звездолёта, похожего на длинного толстого червя, из множества секций, к каждой примыкал конусы – двигатели разных систем. По крайней мере всех, известных мне. Ядерные прямоточные, термоядерные, на антиматерии, на экзотической материи. Несколько ядерных реакторов.

Моя гордость, любовь всей моей жизни. Потерять такого красавца, которого я угнал в далёкие-предалекие времена, мне жутко не хотелось.

Звездолёт резко уменьшился и перед ним возникли соединенные в узком месте воронки, сверху побежали параметры нашего перехода. Выходило так, что при любом раскладе, мы потеряем треть нашего кормильца.

– И ничего другого сделать нельзя? – мой голос предательски дрогнул.

Осберт не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Мол, я сделал все, что мог. Решайте сами.

А что тут решать? Или попасть в лапы космических рептилий, которые могут распылить нас на кварки, или поверить в гениальный план Осберта.

Прикрыл глаза и скомандовал «Пуск».

Интерфейс показал длинную линию загрузки. 10, 9, 8…

С тихим шелестом подо мной выросло кресло, бережно обволокло приятной мягкостью. Выпрыгнула маска, закрыв рот и нос. Сверху спустилась выпуклая крышка, заключив меня в саркофаг. Внутри забили струи геля, заполняя своей массой капсулу. Около горла билось сердце, как бешеное. Как в самой глубокой стадии сна я перестал ощущать ноги и руки, не мог пошевелиться.

Сознание начало угасать. Медленно, как сухой лист, я падал в бездонную пропасть абсолютной темноты.

Но я знал, что на этот раз защитная капсула не успеет спасти мое тело.

7, 6, 5…

Перед внутренним взором с неимоверной скоростью начали пролетать картинки из прошлого моей жизни. Итог моей никчёмной жизни или старт в новую?

На меня будто упал слон, так навалилась страшная тяжесть, раздавливая каждую частичку моего тела. Боль немилосердно вонзала острые когти и разрывала на части. И перед глазами почему-то крутилась одна картинка – залитая болезненно-жёлтым светом голова слона с длинными бивнями, украшавшая стену капитанской рубки.

Глава 1. Поступление в Академию – И куда нас занесло?

– И почему же вы, молодой человек, хотите учиться в нашей академии?

В голосе мужчины, сидящего за похожим на саркофаг столом, сквозила презрительная снисходительность. И он не скрывал ее, даже наоборот подчёркивал.

Пустой взгляд сощуренных глаз фокусировался за спиной парня с вихрастым коротко стриженными волосами, что стоял перед ним. Все в этом кабинете, казалось, источает дух ушедшей навсегда эпохи. Шкафы из красного полированного дерева, уходящие в потолок.

За стеклянными дверцами просматривались ряды высоких толстых книг с тиснёнными золотом корешками.

Все это так не вязалось с видом высоких башен, которые вырастали за панорамным окном. Навевая мысли о звездолётах, выстроившихся рядами на старте, нетерпеливо рвавшихся в бездонное небо.

– Хочу стать пилотом звездолёта, – твёрдо ответил парень. – Хочу долететь до самых далёких уголков Вселенной. Открыть новые галактики, новые звёздные туманности…

Мужчина усмехнулся, тонкие синеватые губы скривила обидная улыбка. Заученная фраза вызвала у него презрение.

– Космодрайвером, молодой человек. А не пилотом. Это гораздо ближе к тому, что вы могли бы здесь получить.

– А я не могу? – парень нахмурился, желваки заходили под кожей.

– Ну почему же нет? А сможет ли ваш отец оплатить курс нашей академии?

Мужчина наклонил голову вбок, и впервые сфокусировал взгляд на лице молодого человека.

– Я прошёл все тесты с оценками по максимуму. Я лучший. Для меня должно быть место в вашей академии.

– Мы готовимся к войне, молодой человек. К войне. Мы собираем все средства, чтобы создать лучшее вооружение. Настали тяжёлые времена.

– И поэтому вам нужны новые пилоты! – парень осёкся и поправился: То есть космодрайвером. А я буду космодрайвером экстракласса.

– Ваш отец маршал Рей, – мужчина провел ладонью по поверхности стола, словно сметая невидимую пыль. – Может купить не только спейсфайтер в подарок своему сыну и наследнику. Ему не составит труда оплатить курс в нашей академии. Лучшей на планете. Не так ли? Лучшей! А у нас приоритет набора курсантов из бедных семей. Социальная справедливость. Помогать тем, у кого нет богатых родителей.

Парень промолчал, но желваки под кожей заходили сильнее, он сжал зубы так, что они скрипнули.

А начальник академии с пафосом продолжал:

– Да, ваш отец – большая величина в нашем комитете обороны. Можно сказать, он занимается там всем. Иногда увлекается. Его эти безумные идеи с этой, – он помахал в воздухе рукой, будто очерчивая неведомую математике фигуру, – Экзотической материей. Бесполезная трата времени и денег.

– Я обязательно передам ваше мнение отцу, – ядовито проронил парень.

Мужчина откинулся на спинку кресла, с нескрываемым осуждением посмотрел на парня.

– Не имеет значения.

Очертания стола, всего кабинета начали искажаться, расползлись. Проступила тьма. Едва заметное жужжание. Капсула открылась. Хлынул свет, ослепил, но глаза тут же привыкли.

Вокруг меня хлюпала кровавая жижа – все, что осталось от моего прежнего тела. Все-таки перегрузка убила нас в очередной раз.

Медленно-медленно рассеялся туман моего видения. Начальник академии и парень, каким я был давным-давно. На мгновение хлынули в голову болезненные воспоминания об учебе в академии, об отце. И как мне хотелось вернуться туда, в прошлое и вмазать начальнику академии по физиономии.

Нет. Надо успокоиться. Я вдохнул побольше воздуха, выдохнул. Отогнал горькие воспоминания в самый дальний уголок сознания.

Я выскочил, отряхнулся.

Запустил сканирование сознания – помню ли я что произошло? Все ли витакамеры сумели переместить в мой новый мозг?

Уфф, нейронные связи восстановились, интерфейс выдал 99% целостности.

Вызвал робота-уборщика. Тихо хрюкая, словно от удовольствия, маленький помощник занялся очисткой.

Капсулы Осберта и Лысого не открылись. Одним прыжком я оказался рядом. Вызвал экранчик с показаниями уровня жизни. Уфф, оба живы.

Крышки капсул синхронно приподнялись по моей команде.

Осберт присел, осоловело оглянулся. Его покачивало. Глаза прикрыты. Бледная кожа стала совсем белой. Хреново ему пришлось.

А Лысый спал, свернувшись калачиком. На поверхности темно-красной жижи, как большая грязно-фиолетовая медуза плавала его грива. Я усмехнулся. Лысый опять стал почти лысым. Вита-камера восстанавливала тела по генетическому образцу, заложенному в банк данных. А Лысый каждый раз ленился обновить его.

Проверил интерфейс – и вздохнул с облегчением. Космические комиссары исчезли из поля видимости.

В голове совсем уже прояснилось. Вызвал карту. Ослепительно ярко вспыхнули мерцающие звёзды – цефеиды – маяки Вселенной. Но я не узнавал эту часть космоса. Совсем не узнавал. Конечно, галактик во Вселенной триллионы, и везде мы побывать не успели. Но всегда какие-то общие детали я подмечал. А тут.

– Ну и где мы? – поинтересовался я у подошедшего ко мне Осберта. – Где мы, Арихман нас побери? Где мы оказались? Между прочим, по твоей милости.

Осберт уже походил на себя, обычного. Глаза заблестели, лицо разгладилось, в уголках рта появилась обычная чуть снисходительная улыбка.

– Ну милость моя занесла нас похоже куда-то в спиральную галактику. В самую нижнюю часть её рукавов. Выведи планкарту чётче.

Я плюхнулся в выросшее подо мной кресло. Щелкнул пальцами, вызвал сферу под потолок рубки. Во всю ее ширь закрутилась плоская спираль из сверкающих пылинок.

– Подождите, – пронзила мысль. – А где у нас Дарлин?

Дарлин не было в рубке, когда мы совершали прыжок. Спасла ли ее капсула? Кончики пальцев похолодели.

Вжик-вжик. Разошлись двери рубки и на пороге предстала наша Принцесса. Пунцовая от злости.

– Что за бардак вы устроили? Почему я проснулась в гребанном дерьме. Куда делись мои волосы?

Действительно, вместо роскошной каштановой гривы с розовым оттенком на голове Дарлин красовались жалкие тонкие волоски. Дарлин так часто меняла свою прическу, что вита-камера путалась в её генетических образцах.

– Ты нас подставила! Вот и оказалась в дерьме! – Лысый уже проснулся и подскочил к девушке, размахивая руками. – Это ты! Ты не увидела, что на объекте есть разумная раса. Раса! Разумная! За нами гнались космоботы. Они размотали бы нас на кварки! И мы прыгнули. Прыгнули в воронку. Ты понимаешь, что ты наделала?

Ни одна жилка не дрогнула у Дарлин от воплей Лысого. Холодно отстранив его, легкой походкой прошествовала к нам.

– Уймись, Лысый, – миролюбиво проронил я. – С кем не бывает. Это я виноват, что не сказал нашей Принцессе просканировать всю планету. Все, забыли. Давайте думать, что делать сейчас.

– Ну что я могу сказать? – Осберт откинулся в кресле, прикрыл глаза. – Мы потеряли почти все топливо и баки для него. Это первое. Второе… Что второе? Ах, да. На данный момент мы абсолютно мертвы. С точки зрения Вселенной. Через пару часов отключится все электричество, гравитация. И мы все умрём, а наш аппарат будет вечно носиться в космосе, пока не рухнет на какую-нибудь звезду. Наша смерть будет долгой и мучительной.

Осберт, как никто другой, умел обнадёжить.

– Ты офигел совсем? Что за адскую глупость ты сейчас сочинил? – Дарлин бросила презрительный взгляд на Осберта, который даже не пошевелился. Только ухмылка в уголке рта стала больше. – Тебе бы романы в стиле Стивена Кинга писать. Все не так ужасно.

– Что такое «стивен кинг»? – Осберт приоткрыл один глаз. – Этот «король» умеет создавать кротовые норы?

– Не умеет! Он писатель.

– А-а-а, – Осберт сделал вид, что разочарован.

Дарлин поражала меня какими-то особыми знаниями о том, о чем никто не имел ни малейшего представления. Зачем она забивала свою головку ерундой?

– Мы сейчас находимся рядом с планетарной системой, – начала Дарлин. – Совсем близко.

Медленно погас свет, и вся кают-компания заполнилась бесконечным танцем звёзд, завихрений звёздных туманностей, ярко вспыхивающих и гаснущих цефеидах, по которым мы ориентировались во Вселенной.

Я помнил то далёкое время, когда в звездолётах устанавливали иллюминаторы. Круглые, овальные, квадратные. На любой вкус. Изобретатель суперпрочного стекла стал мультимиллиардером. Но потом случился прорыв. Учёные смогли синтезировать экзотическую тёмную материю. В промышленных масштабах. А конструкторы, наконец, получили топливо для двигателей, которые дали увеличение скорости в сотни тысяч раз. И теперь в иллюминаторы пассажиры звёздных лайнеров наблюдали лишь тьму. Пустоту пытались заменить на компьютерные симуляции, но это сразу вызвало взрыв негодования и разорение множества кампаний.

И тут пришло невероятно простое, но гениальное решение. На звездолётах начали устанавливать телескопы. Их сверхчувствительные сенсоры позволяли выводить на экраны невероятно реалистичную пёструю картину Вселенной. Погружать зрителей в пугающие своей невероятной красотой глубины космоса.

Наш звездолёт обладал интерферометром – по всей длине нашего звездолёта стояли телескопы разных типов – обычных зеркальных, радио, с инфракрасным и рентгеновским излучением. Мы наблюдали Вселенную такой, как она могла быть много миллионов, а то и миллиардов лет – свет далёких звёзд шёл так долго, что сама прародительница его могла уже давно взорваться, превратиться в крошечный белый карлик или черную дыру. А мы видели её живой, полной невероятной энергии и силы.

– В центре – жёлтый карлик G2 класса, – голос Дарлин вывел меня от красот космоса. – Мы можем собрать энергию. Вначале звёздным парусом, а потом и закачать насосами.

– Ближе не подобраться, – подал голос Ларри «Лысый».

Он уже совершенно успокоился. Лицо вновь приобрело обычный синеватый оттенок, а глаза перестали вылезать из орбит. Подошёл ближе к экрану, задумчиво теребя себя за подбородок.

– Может использовать гравитационный манёвр, – подал голос Осберт.

– Совершенно, верно, – отозвалась Дарлин.

Я не видел выражения лица девушки, но в голосе звучала досада. Этот мерзавец Осберт всё прекрасно знал, но специально подшучивал над нами.

– Для такого манёвра нужен объект большой массы, – вмешался я. – Увеличь изображение системы. Что там у них есть.

Звёздные вихри вновь пришли в движение, и во всю стену протянулась система с яркой звездой в центре.

– Тут четыре газовых гиганта. И четыре каменных планеты.

Я присвистнул, такая удача не часто посещала нас:

– Четыре каменных планеты? Так мы хоть на одной найдём металл?

– Найти-то найдём, – Осберт выпрыгнул со своего кресла, подошёл ближе. – Да вот только не хватит у нас энергии всё это вытащить, да переплавить. Так что зря вы тут пляшете от радости.

– Осберт, чего ты хочешь? – я старался сдержать раздражение. – Давай объясни нам.

– Я пытаюсь вам объяснить, что мы на краю гибели. Ещё шаг и все – катастрофа.

– А я пытаюсь и вытащить нас из этого дерьма. Дарлин, продолжай. Значит, четыре газовых гиганта. Для гравитационного манёвра топлива у нас хватит. И что там о каменных шариках? Подробней.

– Первая планета вращается рядом со звездой. Высокая температура на поверхности. Очень высокая. Скорее всего планета раньше была большой. Но после столкновения сорвало всю поверхностную оболочку. Вторая получше. Больше размером.

Дарлин провела рукой по интерфейсу экрана. На первый план вышло изображение шара, окутанного густым жёлто-синеватым туманом.

– Там есть атмосфера. Но пока сканирования я не проводила.

– А ты проведи, проведи. И тщательно, – не удержался от ядовитой усмешки Ларри. – А то получится, как в прошлый раз.

– Лысый, заткнись, а? – оборвал я парня. – Дарлин, что ещё удалось выяснить?

– Третья планета тоже имеет атмосферу. Спектральный анализ показал наличие чистого кислорода. Плюс азот. Это самая большая из всех каменных планет.

На центральном экране высыпались графики, побежали колонки цифр.

И я внимательно следил за ними, переводя всю информацию в свою базу данных.

– Всё это замечательно. Но зачем нам эти планеты? Робота-рудокопа у нас нет. Энергии добыть и переплавить металлы нет.

– Осберт! Чего ты хочешь, Арихман тебя забери! Мы знаем, что у нас мало энергии, оторвало баки с магнитными ловушками. Скоро все закончится – еда, вода, электричество, гравитация. Но ты-то что предлагаешь?

Осберт помолчал, и хитрая ухмылка затаилась в уголках тонких губ.

Повисла пауза и мне уже не терпелось задушить нашего айтишника.

Но тут Осберт взмахнул рукой, будто фокусник, и вытащил из сферы нечто, похожее на большой волчок, в котором угадывались очертания космической станции. Она казалась игрушечной в руках Осберта, но я понял, что высотой она со стоэтажный дом.

– Ну, как вам это?

– Значит здесь где-то на одной из планет есть разумная раса, которая эту станцию соорудила, – мрачно проронил Ларри. – Всё бесполезно и бессмысленно, – он ударил кулаком о ладонь.

– Ну почему же, – хитро усмехнулся Осберт. – Мы захватим станцию магнитной ловушкой, переплавим – на это энергии хватит. И вуаля – восстановим наш корабль в лучшем виде. Все баки, все двигатели. Ручаюсь, это будет сделать легко.

– Это как? Как это мы захватим эту станцию? Там же наверняка хозяева. Они что возражать не будут? И мы их тоже в печь? Ты в своём уме?

– А ты присмотрись, Эдгар. Присмотрись. Станция необитаемая. Она разрушена.

Изображение приблизилось и только теперь я заметил, что у станции отсутствует одно крыло, оно было словно отгрызено доисторическим зверем. Из станции торчали обломки труб, беспомощно обвисли провода.

– Все равно надо провести полное исследование. Дарлин, сможешь сделать биосканирование станции?

– Отсюда? Нет.

– Ну хорошо. Тогда Дарлин и Ларри отправляются на станцию. И постоянно будьте на связи со мной. Если будет хоть малейшая опасность, немедленно возвращайтесь. И постарайтесь не умереть. Вита-камеры у нас не работают.

– Есть, командор. Приказ принят. Не умрём. Пошли, Ларри.

Створки с мягким шорохом сошлись за их спинами, а подошёл ближе к сфере, что крутилась в центре, рассматривая проплывающие астероиды и всякую космическую пыль. Спустил фильтр, чтобы не сжечь глаза – звезда всей этой системы сверкала невыносимым болезненным светом. Из поверхности вырвались длинные петли – протуберанцы. Да, звезда умирает, но мы сможем поживиться энергией.

– Ты вообще понимаешь, куда ты их послал? – Осберт решил просверлить во мне дыру злым взглядом.

– Знаю, что опасно. Не капай на мозги. Можно было андроидов послать. Но для них запас энергии тратить не хотелось.

Действительно, в кают-компании стало темнеть. Даже на голографическое изображение не хватало энергии. Сфера становилось все тусклее и тусклее. Станция вновь провалилась внутрь, и я уже не мог наблюдать, как Дарлин и Ларри пристыкуются к станции.

– Не понимаю, к чему эта идиотская проверка. Магнитная ловушка и добыча наша.

– Надо проверить, действительно там никого или нет. Всё. Дискуссия окончена. Вопрос закрыт.

– Эдгар, главное в этом мире – выживание, – покачал головой Осберт. – Надо бороться за свою жизнь.

– Там могут быть гуманоиды. Разумные.

– Ну и что? Ты же пилот войны. Сколько гуманоидов ты убил? Сто, тысячу, миллионы? Или миллиарды?

– Это были враги.

– Да пойми ты, главное – сохранить свою жизнь в этом мире. А все те, кто может тебе помешать в этом – твои враги. Сколько там было детей? Ну скажи, Эдгар? Ты считал, сколько там погибло детей?

Я промолчал. Разговор становился все нестерпимее, рвал душу на куски. Вызывал в памяти чудовищные картины. Злость и раздражение залила душу до краев.

– Ты дурак, Эдгар, дурак космического масштаба. Это я тебе точно говорю.

– Иди ты…

И тут, смывая неприятный разговор, в голову ворвался радостный голос Дарлин:

«Эдгар, мы прибыли! Здесь так красиво. Ты не представляешь. Тут все такое интересное. Такая обстановка, и кислород есть. Картины, мебель. Но все брошено.»

«Есть там ещё кто-то, кроме вас?»

«Я запустила сканирование. Подожди… Что-то странное. Ничего не понимаю. Ошибка какая-то…»

«В чем дело? Что случилось? Говори быстрее.»

«Странная штука. Если я сканирую количество гуманоидов, то система показывает только нас с Ларри. А если включаю показать любых представителей, то – ой, что такое?! Численность зашкаливает. Миллионы, миллиарды. Ошибка формата».

«Дарлин, что за чепуха? Какая ошибка? Твой сканер не исправен. Может быть, аккумулятор сел?»

«Нет, не сел… Нет!» – голос Дарлин сорвался на истошный крик. И оборвался.

«Дарлин, Ларри! Ответьте! Ответьте»

Я бросился к экрану, пытаясь разглядеть станцию. Она плыла, залитая серебристым светом над голубоватым туманом, скрывающим поверхность планеты.

– Они мертвы, Эдгар, – рядом, как призрак, возникла худая фигура Осберта. – Все. Включай магнитную ловушку, и мы сделаем захват.

– Нет. Я должен их вытащить, – я бросился к выходу.

– Остановись! – Осберт схватил меня за рукав и с силой притянул к себе. – Если мы восстановим оборудование, мы сможем их воскресить. По геному.

– Нет, не сможем, – я вырвал руку из цепких пальцев Осберта. – Для этого нужна живая материя.

– Мы найдём волос, частички кожи! Пойми, ты ничего не сделаешь. Ничего. Только глупо погибнешь.

– Вот, если я погибну, тогда включай захват. Все.

Не обращая внимания на ругательства Осберта, одним прыжком я оказался у лифта, который вёл на верхнюю палубу. Створки отошли с лязгом и, шагнув внутрь, я вспомнил, что здесь раньше находился телепорт. Звездолёт наш огромен. Чтобы попасть из ядерного реактора в хвосте корабля в оранжерею в центре, нужно преодолеть несколько километров.

Телепорты здорово помогали не терять времени.

Но после того, как один из моей команды – Кайл, перемещаясь из одной каюты в другую, превратился в кровавый обрубок – не хватило энергии восстановить все атомы его тела – я заменил телепорты на обычные скоростные лифты. В лифте можно застрять, но вот превратиться в склизкий комок нельзя.

Потом мы поставили вита-камеры, и могли восстанавливать наши тела, но я все равно решил перемещаться по кораблю, что называется, по старинке.

По дороге захватил скафандр. Быстро натянул. И через несколько секунд, казавшиеся вечностью выскочил на нижнюю палубу, где стоял мой старенький спейсфайтер – мой талисман, подарок отца.

Я обязательно выживу. И спасу тебя, Дарлин.

Глава 2. В незнакомом месте нужно быть осторожным

Перегрузка вжала в кресло, и система безопасности начала мягко обволакивать тело постепенно твердеющим гелем. Но я отключил всё. Перегрузку в 10G выдержу, а тратить время на то, чтобы потом освободиться от этой среды, не хотелось.

Из-за голубой дымки горизонта планеты подо мной, выплывала станция. Залитая слепящим серебром звёзды. Поражая своими размерами. Разумная раса, которая её создала, явно обладала очень высоким интеллектом.

В центре конструкции – ствол со 100-этажный дом, состоящий из секций-блоков, к каждому примыкал длинный модуль с раскрытыми звёздными батареями. Всю станцию пронизывала паутина труб и кабелей. И вся станция напоминала диковинное насекомое.

Дарлин и Ларри явно не смогли бы пристыковаться к чужеродной станции. Стыковочные узлы шлюза станции не подошли бы. Значит, их спейсфайтер они оставили вращаться вокруг. Хотя могли посадить на подходящую площадку.

Долетев до станции, я поставил спейсфайтер на автопилот, и пока тот кружил возле станции, внимательно изучал обстановку. Лишь на третьем витке заметил грузовой отсек с ангарами и контейнерами, выкрашенными в грязно-оранжевый цвет – насчитал штук шесть, и рядом вполне приличная площадка для посадки.

Сбросил скорость и включил вертикальную посадку, аккуратно посадил спейсфайтер. Моя «птичка» села тяжело, пол ангара просел на пару метров. Спрыгнул вниз – или, скорее, плюхнулся, едва не сломав лодыжки. Забыл включить искусственную гравитацию, а система безопасности скафандра исправила мою беспечность грубо и безжалостно.

Вблизи разрушения станции казались ещё больше: лохмотья металла, вырванные из обшивки станции. С верхней площадки сиротливо свисала прямоугольная дощечка, в которой угадывалась панель управления. Может быть, Осберт был прав – эту рухлядь стоило сразу отправить в переплавку. И не рисковать членами моей команды.

Все ворота, ведущие внутрь станции, встретили меня глухим непониманием. А лазерным резаком портить их не хотелось. Но мне повезло – у средних ворот чернела неглубокая ниша со светящейся голубоватым светом панелью. Просканировав всю начинку из примитивных модулей, даже подбирать код не понадобилось.

Беззвучно, но тяжело и натужно, створки разошлись, впустив меня внутрь. И я погрузился в непроглядную тьму. Фонарик на шлеме осветил грязно-серые стены с кабелями, висящими на креплениях, а впереди ещё одна дверь. Мощная, смахивающая на сейфовую в суперкрутом банке. Я обошёл все вокруг, все помещёние. Осветил каждый уголок. Проверил каждую щёлку.

Ничего! Я оказался в тупике. Как же Дарлин и Лари смогли попасть на станцию без всяких проблем, а я их капитан оказался в дураках?

Сканер скафандра проник внутрь этой монолитной стены, высветив на экране интерфейса неутешительные цифры. При всём желании такую толщину мой лазерный резак, если бы и осилил, то где-то к концу существования Вселенной.

И я уже собирался покинуть негостеприимный отсек, как неожиданно монолитная чудовищно толстая стена разошлась, открыв доступ внутрь – я шагнул внутрь и меня подбросило вверх, словно на струях фонтана.

Перед глазами открылся широкий коридор. Лампы в стенах, выкрашенных в цвет, металлик. Толстые кабели в несколько рядов вились по ним, как питоны.

Интерфейс весело пропищал и вывел информацию о состоянии атмосферы – кислорода почти ноль, едва заметное количество углерода и метана.

Наверху на рельсовых направляющих висели контейнеры, которые я видел снаружи. Видимо, через этот коридор доставляли грузы на станцию. И мне опять придётся искать выход в бытовые помещения.

Включил движок скафандра на малую мощность, я медленно поплыл по коридору, не торопясь, внимательно оглядываясь по сторонам. Неизвестно, что здесь может меня ожидать.

Краем глаза заметил на потолке едва заметное шевеление. Там расплылось большое пятно, будто черная плесень. Внезапно все пришло в бурное движение. «Плесень» сорвалась вниз, образовав черное мохнатое облако.

Приблизились ко мне. Облако вытянулось, бурление и шевеление приобрело странно знакомые очертания. И через мгновение я уже видел себя со стороны. Не очень чётко, не очень правильно. Но вся эта стайка странных существ довольно точно скопировала мой скафандр, шлем, даже ботинки с толстыми подошвами. Только оранжевый цвет скафандра воспроизвести они не смогли. А может быть эти крошки дальтоники?

Они не проявляли агрессии, не пытались меня обстрелять или поглотить. Кажется, только наблюдали. На всякий случай я увеличил защиту скафандра вдвое. С чужеродной материей, даже если её представители кажутся такими комичными и безобидными нужно быть начеку.

Малютки распались на отдельные группы и вдруг ринулись ко мне, облепили скафандр, стекло шлема. Бах! Я ощутил не сильный, но неприятный удар током. А за ним чудовищная боль пронзила мозг, парализовала. В голове закрутились, складываясь в порождённые безумной фантазией четырёхмерные фигуры. И сознание сжалось в точку, будто у дисплея отключили электричество.

Но буквально на миг. Невероятным усилием воли я вернул себя в этот мир. Включил движок скафандра, и меня отбросило в сторону. Ослепительный луч из бластера ударил в группу существ, заставив их замигать ярко-белыми огоньками. Пфф! Чёрное бурлящее облако обратилось в седой пепел, беззвучно и печально зависший, словно вуаль.

Фуу. Говорю ж себе – надо быть осторожным. Повёлся на маленьких, но злых существ.

Хотя, почему злых? Может быть, у них совсем нет понятия зла и добра. Увидели объект, оценили, скопировали. И попытались уничтожить за ненадобностью.

Так, первый контакт с флорой или фауной (кто их там разберёт) оказался не совсем удачным, но закончился полной моей победой.

По сторонам потянулись закрытые светло-серыми панелями стены. Их унылое однообразие нарушали лишь толстые кабели, которые иногда уходили в трубы, появлялись вновь, провисая, как питоны на ветке. Иногда попадались застеклённые кабины управления, но я опасался туда заплывать – мало ли какие твари могут там скрываться. Пару раз я оказывался в тупике – перед очередным закрытым шлюзом. Но рядом всегда обнаруживалась панель управления, которую я с лёгкостью взламывал.

Впереди вырос очередной круглый щит шлюза. Я поднырнул вниз в поисках панели. Ничего. Всплыл вверх, обшарил каждую заклёпку, каждую выпуклость, каждую щель. Глухо. От бессильной злости вдарил кулаком по щиту. Меня отбросило вниз. Бах. Я вляпался во что-то мягкое. Обернулся. У самого поля покачивался труп в скафандре. Стекло шлема треснуло. Серо-зелёная кожа обтянула череп. Зрелище мерзопакостное.

И тут меня осенило. Я стащил с трупа небольшую сумку с инструментами, обшарил там все и обнаружил электронный пропуск с тускло блестевшим чипом, и бело-голубой эмблемой со стилизованной станцией в окружении лаврового венка. Ещё раз внимательно проверил шлюз и наконец заметил щель электронного замка. С замиранием сердца вставил карточку, провёл. Ничего не произошло.

Но тут щит сдвинулся, плавно поехал вверх, открыв мне путь к свободе. Выдохнув воздух, я медленно и осторожно заплыл в новое помещёние.

Облитые светом ярких фонарей, встроенных в стены, беззвучно, как призраки, туда-обратно скользили по направляющим на потолке грязно-оранжевые контейнеры. Некоторые были плотно закрыты, некоторые зияли темным нутром. Станция мертва, но автоматика деловито работает, имитируя жизнь.

Я уцепился за один контейнер, решив узнать, куда они все направляются.

То ли я уснул, пока ехал, то ли просто потерял бдительность и задумался. Но лишь страшный разряд вернул меня к действительности. На мгновение я застыл, растопырив ноги и руки, как дохлая лягушка.

Но через мгновение сконцентрировался, включив движок скафандра на полную мощность, который отнёс меня к стене.

И только сейчас заметил, как из-за контейнера поднимается темно-фиолетовый купол со свисающей бахромой. Ослепительно-яркие зигзаги пробегали по гладкой поверхности. Тварь направилась ко мне, медленно шевеля отростками, что придавало ей вид огромной медузы.

Я выхватил бластер. Мощный луч лишь ударил в стену, оставив черное пятно гари. Я выругался. Мерзкая тварь внезапно оказалась у меня за спиной. И на меня обрушилась мутная зеленоватая жидкость. Застилая стекло шлема. Интерфейс среагировал, выдал, что меня облили агрессивной средой, состоящей в основном из концентрированной соляной кислоты. Скафандр выдержал.

Зараза! Едва я успел отскочить в сторону, уйдя от очередного удара током, как чудище возникло слева от меня. Выстрел из бластера лишь пронзил металлическую стену контейнера, оставив в ней огромную дыру. Я мучительно соображал, как эта громадная мерзотина умудряется так молниеносно уходить от удара. Словно перемещалась сквозь телепорт.

Вновь направилась ко мне. Но я включил форсаж движка скафандра и начал на автопилоте хаотично перемещаться вверх-вниз, влево-вправо. Включил программу в интерфейсе, чтобы найти алгоритм движения чудища. Через мгновение я увидел решение.

Сменил бластер на пушку порталов. Выстрел – дыра в стене напротив. Ещё выстрел— ещё одна дыра. Тварь уже направилась ко мне. Секунды показались вечностью. Сердце заколотилось у самого горла. Выхватил бластер и выстрелил в противоположную сторону, в дыру в стене. Тонкий, как спица луч пронзил тварь. Она затряслась. Пфф. Распалась на лохмотья. Они растаяли, обнажив нутро чудища.

Едва не стошнило прямо в шлем скафандра. На месте уничтоженного исчадия ада медленно и печально закружились грязновато-белые черепа, берцовые, лучевые кости, остатки кистей рук с фалангами пальцев. Это мерзкая гнида жрала гуманоидов. Таких же, как и я.

Видимо, вначале тварь оглушала объект мощным электроразрядом, заливала желудочным соком, который начинал переваривать ткани, а потом сжирала.

Надо скорее выбираться отсюда. Попасть в жилые помещёния станции. Хотя, кто знает, какие страшные гады встречаются там. И, судя по сообщению Дарлин, которое она успела передать, их тут видимо-невидимо. В её биосканере даже не хватило формата для их численности.

Я проследил путь контейнера и заметил, что он останавливается в определённом месте, а затем уходит куда-то вверх. Едва заметная вибрация сообщила мне, что там открывается люк. Осторожно оглядываясь по сторонам, перемещаясь по возможности у самого пола, я доплыл до места отправки.

Уцепившись за стенку, влез в пустое нутро. Потащило вверх-вверх. И вынесло в квадратный зал, заставленный рядами стеллажей, агрегатами на массивных станинах, смахивающими на допотопные металлорежущие станки. Люк закрылся, контейнер поехал в конец, и, чтобы не дожидаться конца путешествия, я выпрыгнул.

Блямс! Я свалился на бетонный пол с таким грохотом, будто уронили огромный ящик с инструментами. Скафандр, как мог, смягчил падение, но первое время я лежал, не шевелясь, стараясь сдержать слёзы, брызнувшие из глаз. Твою же сингулярность.

Оказывается, здесь уже наблюдалась обычная гравитация и интерфейс заботливо вывел информацию на внутренний экран:

Кислород (чистый) – 20,3%

Азот – 74%

Аргон, углекислый газ, метан – 0,03%

Вывод: среда, пригодная для дыхания, опасности для организма нет.

Я встал на четвереньки, с трудом поднялся. Медпомощь скафандра латала мои ушибы, впрыснула болеутоляющее. Ничего. Через полчасика я буду, как новый. Все заживёт. Но сейчас я мог лишь ругать себя последними словами, за то, что потерял бдительность.

Огромный зал напоминал аквариум – с трех сторон прозрачные стены, за которыми простирался океан тьмы с едва поблёскивающими точками звёзд. Я задрал голову, пытаясь определить, что находится на потолке. И мне совсем не понравилось то, что я там обнаружил. Весь потолок заполняли жуткие твари, и я не смог справиться с ними, даже со своим оружием.

Я ринулся к стене, где явно просматривались ворота. Рядом – прямоугольные полупрозрачные иллюминаторы с отливающими тусклой медью рамами. А твари уже медленно, но неотвратимо, как сама смерть, начали спускаться.

Глухие непроницаемые створки ворот не поддавались. И никаких панелей ввода кода! Я попытался найти электронный замок. Снял перчатки, пальцы едва заметно дрожали. Но карточка, что я забрал у трупа, не произвела никакого впечатления на защиту этой системы. Я заколотил в дверь со всей силы, на которую был способен. Но лишь мёртвая тишина стала ответом.

Обливаясь холодным потом, я медленно обернулся. Уши заложило, волосы зашевелились на голове. Дьявольские создания непроницаемой стеной выросли передо мной, заслонив окна. Желтовато-тусклый свет ламп, встроенных в стеллажи, мерцал причудливыми неясными пятнами на их гладких шкурах. Ноги подкосились и, прижавшись спиной к дверям, я медленно сполз вниз. Вытащил пушку порталов, бластер. Живым они меня не сожрут. Ни за что.

Глава 3. Мой главный враг в Академии – Знакомство с землянами

– Так ты придёшь на мою кола-бола-пати?

– Я же сказал – нет.

– Так и хочешь умереть девственником, – Оланда тряхнула гривой вьющихся иссиня-черных волос, с которыми так не вязался цвет огромных серо-зелёных, как волны океана, глаз.

Чуть хрипловатый голос, мягкий, пробирающий до самых печёнок. Заставляющий дрожать пальцы.

– Я умру адмиралом.

– Адмиралом? Адмиралом, Эдгар? – девушка коротко рассмеялась, оборвала себя, но в уголках губ осталась усмешка, как и в глазах, пристально изучающих меня. – А почему не маршалом?

– Маршал – сухопутное звание. А я – пилот.

– Да-да, ты лучший пилот в Академии. Ты лучше всех пилотируешь спейсфайтеры, космолёты, орбитопланы, звездолёты и даже космобайки. У тебя самый развитый нейроинтерфейс, самый высокий интеллект…

Оланда сыпала комплиментами, но таким нарочито издевательским тоном, что это унижало сильнее, чем откровенная грубость. И я ждал, чем же по-настоящему обидным она закончит.

– Но ты неудачник, Эд. Не-у-дачник. Знаешь почему?

– Потому что не оставляю на твоей нежной шейке засосы? В твоей роскошной спальне. В которой побывала вся команда квадробола? Или только её капитан? Который стоит всей команды. А то и двух.

Девушка побледнела, личико вытянулось, пропали ямочки на щеках. Ноздри маленького носика раздулись. И я уже приготовился получить пощёчину. Но она лишь вскинула головку.

– Нет. Потому что ты засохший книжный червь, – отчеканила она. – Читаешь руководства, приказы, распоряжения, изучаешь фолианты с чертежами. Но ты так ничего не добился. Всего-навсего лейтенант. А вот он, – она кивнула головой куда-то за мою спину. – Уже майор.

Я машинально бросил взгляд через плечо. В конце коридора появился высокий белобрысый парень. Синяя куртка пилота небрежно переброшена через плечо. Гордо расправленные плечи именитого спортсмена, мускулистая шея. Короткие рукава белой рубашки обнажают рельефные бицепсы, трицепсы. Рядом его подхалимы. Шли они медленно, как герои какого-то дурацкого героического комикса. Но все в коридоре расступались с каким-то благоговейным трепетом.

Кельси Хов, капитан команды квадробола. Оланда – капитан команды поддержки.

– Оланда, зачем я тебе нужен? Для коллекции? Поставить мой аватар в твой нейроальбомчик?

– Дурак ты, Эдгар. Правильно тебя зовут Кроликом. У тебя мозг с кулачок. Как у кролика ушастого.

Девушка вдруг стала серьёзной. И в бездонном колодце её глаз утонула горькая печаль. Будто она сожалела о чем-то навек потерянном.

Развернулась, повела плечами, руками приподняла гриву волос, заставив их распасться, скрыв плавные очертания плеч. И всё её существо казалось дрожит от возмущения. А я не мог отвести взгляд от совершенных форм, обтянутой брюками попки. И вспоминал мои сны, где обладал девушкой, наши жаркие, совершенно безумные оргии. Рассыпанные на подушке тёмные кудри, припухшие от поцелуев губы. Стоны и крики. И казалось, это не только сны вожделения, но мы связаны тайными узами.

Но наяву она принадлежала всем, но только не мне.

– Что, Кролик? Отказала тебе наша царевна? – Кельси со своими холуями оказался уже рядом.

– Кро-о-о-лик, – протянул, сузив губы трубочкой, один из подхалимов Максвелла, закатив глаза. – Ути-пуси.

Заржал, как лошадь.

Нарываются. Провоцируют. Хотят, чтобы я влез в драку.

– Что молчишь, ублюдок? Говорил я тебе, чтобы ты к Оланде даже не приближался, – Кельси притянул мою рубашку, прищемив ворот двумя пальцами. Брезгливо, как берут в руки дохлую крысу, чтобы выкинуть в помойку.

Я молча высвободился. И терпеливо ждал, когда он выпустит свою злость наружу и уйдёт.

– А знаешь… – Кельси потеребил свой длинный, разделённый глубокой ямкой, подбородок, как бы в задумчивости. – Я предлагаю тебе…

– Пари? – подал я голос.

– Нет. Дуэль.

– И на чем будем драться? На бластерах, или в шахматы? Ну или по-простому. Как мужики. На кулаках?

– Нет. Это слишком просто. Я уделаю тебя в два счета. Скука.

Чесались кулаки, чтобы вмазать по его холеной роже, которую он явно подрумянивал в солярии, чтобы казаться крутым перцем. Кожа у него была, как у юной девочки – слишком гладкая и нежная, с едва заметным пушком под носом. Я же мог вполне себе бороду отрастить. Но в Академии запрещалась любая растительность на лице. Кельси же всеми силами пытался замаскировать свою инфантильность. Но загар быстро сходил (порой вместе с кожей, оставляя красные пятна), и смазливость вылезала наружу.

– Вот, что я тебе предложу, Кролик. После лекции будет тест. Тест на управление космическим кораблём…

– «Звёздным странником», – я решил показать осведомлённость в таком деле.

– Ну да, ну да. Все верно, – помолчал, хитро прищурился. – В общем, так. Если я наберу баллов в тестировании больше, чем ты. То ты… —протянул он, обвёл взглядом подхалимов, которые, кажется, внимали подобострастно каждому его слову. – Ты разденешься догола, залезешь на крышу нашей Академии и будешь там кукарекать.

Шестёрки Кельси загоготали хором. Особенно надрывался один, тоненьким голоском. Субтильный парень, для которого даже формы пилота не нашлось по размеру, брюки и куртка болталась на узких плечах.

– Ну, а если я наберу больше баллов, то это сделаешь ты. Правда, Кельси?

Какое извращённое воображение нужно иметь, чтобы придумать такую мерзопакость? Но ведь Кельси рискует, ох, как рискует. Даже не представляя себе, насколько я хорошо знаю прототип «Звёздного странника». Но ведь все может быть. Все.

– Ну ладно, соперник, пошли.

Кельси решил приобнять меня за плечи. Но я брезгливо сбросил его руки, даже не пытаясь скрыть гадливость. Этот ублюдок хотел, чтобы мы пришли в аудиторию вместе. Показать хочет, что и я, аристократ-одиночка, стал членом его грёбанной команды. Никогда ты не дождёшься этого, Кельси.

Отошёл к окну, присев на широкий подоконник. Кельси хмыкнул, сделал широкий жест своим холуям, и они также медленно отчалили.

Оперся на подоконник и задумался. За широким, во всю стену окном, раскинулся большой парк с тенистыми аллеями. Широкие дорожки пересекались друг с другом под идеально прямым углом. Сходились на площадке со стелами-памятниками знаменитых пилотов, учёных, конструкторов. Такой импровизированный музей исследования Вселенной.

В центре парка силуэт стилизованного космического корабля окружали высокие струи воды, бьющие из дюз двигателей. Тихо и плавно скользили над дорожками сухопутные трамвайчики обтекаемой формы, смахивающие на больших блестящих жуков.

После невыносимо тяжёлого разговора с Оландой и Кельси, я пытался собраться с мыслями. Настроить себя на работу. До лекции уже оставалось пара минут, и на внутреннем экране, заслоняя вид из окна, выскакивала планка с кричащим красным предупреждением об опоздании.

Казалось, огромный зал, с уходящими вверх по спирали рядами кресел, заполняли курсанты, сидевшие так близко друг с другом, что могли коснуться локтями. В одинаковой форме – синяя куртка с рядами пуговиц, значок Академии. Аккуратная короткая стрижка.

Но привычным взглядом я насчитал лишь с десяток студентов, которые решили посетить лекторий. Остальные прислали 3D-аватары, почти не отличимые от их настоящих сущностей. Лишь едва заметное дрожание контуров, да порой чересчур идеальность лиц, выдавала искусственность.

Кельси застыл в пятом ряду, олицетворяя собой идеал курсанта – вдумчивого, примерного, готового внимать каждому слову лектора. Развязность растаяла, как роса под лучами восходящего Акрукса. Не могу не удивляться, как он ловко умеет мимикрировать, играть, как хороший актёр. Притворство – вторая натура Кельси.

Сотни камер тщательно следили за любым проявлением эмоций. Равнодушная цифровая сущность всё заносила в базу данных. Жёсткий контроль и полное подчинение всем правилам.

Подхалимы Кельси разбежались от него по другим местам. Также, как он, превратившись в статуи полного внимания, скрестив взгляды на центральной площадке, где возвышалась круглая колонна, уходящая в потолок.

В воздухе закружилась и растаяла планка, возвестившая о начале лекции. Стало темнеть. Колонна растворилась в воздухе, проявилась трёхмерная фигура лектора Тайрана Грина. Смахивающего на старого клоуна, которого давным-давно выгнали из цирка, а он так и не сменил свой облик.

Растрёпанные седые волосы вокруг худого вытянутого лица с высоким лбом интеллектуала. Седые усы, круглые, устремлённые куда-то в бесконечность тёмные выпуклые глаза. Растянутый бежевый свитер. Облик Эйнштейна в старости. Что совсем не вязалось с реальной внешностью Грина.

Перед ним возникла тонкая голографическая панель с изображениями курсантов. Пару минут профессор внимательно изучал её. Казалось, он бездумно передвигает изображения туда-сюда, на самом деле изучал оценки за выполнение заданий.

Наконец, Грин отодвинул панель. И над площадкой чуть дрожащими голубыми линиями прочертились очертания, поражавшего невероятным видом и размерами космического корабля.

– Курсант Рей, расскажите нам об этом прототипе.

Управляя лазерной указкой через свой нейроинтерфейс, я начал рассказывать:

– Прототип корабля космического флота серии «Звёздный странник». Имеет на борту ядерный реактор для производства стержней обогащённого урана для ядерных прямоточных двигателей первой ступени. Они позволят кораблю совершать перелёты до звёзд ближнего круга.

– Каких конкретно? – спросил Тайран Грин. – Перечислите.

– Которые находятся в районе 30-40 световых лет от Тильцевара. Галактика Джи-18, Галактика «Лошадиная голова». Также на звездолёте будут установлены двигатели на экзотической темной материи, – быстро добавил я, опасаясь, что препод меня перебьёт. —Которые позволят создать так называемый «пузырь», когда впереди корабля пространство будет сжиматься, а сзади расширяться. И тем самым мы сможем преодолеть предел скорости света. Что не противоречит теории относительности. Поскольку не сам корабль будет двигаться быстрее света, а пространство вокруг него. Таким образом, мы смогли бы…

– Экзотическая тёмная материя – это лишь фантазия, пока ничем не подтверждённая, – на лице Тайрана Грина возникла презрительная ухмылка, глаза сузились. – Бесплодные попытки. Необоснованное финансирование подобных вздорных проектов наносит вред нашему государству, – отчеканил он уже с совершенно каменным лицом, и злой взгляд упёрся в меня.

Спорить я не стал, хотя прекрасно помнил, как отец рассказывал мне о работах с этой материей. Как далеко продвинулись учёные. И скоро мы сможем получить её в промышленных масштабах. Это будет настоящий прорыв. Наша раса сможет попасть в любую точку Вселенной. Даже за пределы её видимости в наши телескопы.

– Да ты всё врёшь! – внезапно Кельси выскочил из-за стола. В два прыжка оказался рядом и вмазал мне по лицу.

Я опешил, хотел отстраниться. Но лишь содрогнулся от другого болезненного удара. Попытался скрестить руки перед лицом, они не слушались, невыносимая тяжесть сковала все тело, будто гравитация возросла в сотни раз.

Я бросил взгляд на профессора, почему он не одёрнет хулигана. Но тот будто бы и не замечал, что произошло.

Всё вокруг расползлось темными хлопьями, фигуры Кельси, курсантов стали полупрозрачными, задрожали. И рассеялись, как утренняя дымка.

Спиной привалившись к стене, я сидел на чём-то, похожем на жёсткий металлический ящик. А человек, стоявший напротив, хлестал меня по щекам. Высокий, настоящий великан. С чёрной бородкой, обрамлявшей круглое лицо. Длинный нос с горбинкой делал его похожим на хищную птицу.

Его губы шевелились, мои сенсоры фиксировали звуки его низкого басовитого голоса, но я не мог разобрать ни одного слова. Мой нейроинтерфейс сломался? Почему он не переводит мыслеобразы чужака на мой язык?! Бросило в жар.

Но тут в голове прояснилось, и я услышал вполне ясно:

– Ну? Ну, как? Пришёл в себя?

– Да. Всё в порядке, – я перехватил его руку, которую он машинально занёс над моим лицом.

– Да, какой к чертям собачьим порядок? – рядом нарисовался ещё один мужчина, пониже ростом, но в таком же плотно обтягивающем тело костюме. – Как ты вообще там оказался? И кто ты такой, дьявол тебя забери? – Он говорил очень быстро, глотал слова и картавил, это выглядело комично при всей его злости. – Мы тебя не нашли в списках команды. И скафандр у тебя совсем не похож на наш.

– Хватит, Серёга, орать на человека. Смотри, он живым остался после встречи с зорлаксами.

– С кем?

– А ты почему не знаешь? – второй собеседник сдвинул кустистые тёмные брови, которые так не вязались с бледным худым лицом. – А мы-то подумали вначале, что ты из спасательной команды.

Опершись на руку, я с трудом привстал. Интерфейс высветил мои повреждения. Незначительные. К ушибам добавилось несколько ожогов. Видно, эти твари всё-таки сумели поразить разрядом тока.

– Нет, я не из команды спасения, – просипел я. – Воды не найдётся? В горле пересохло.

– Сейчас, сейчас, – высокий голос явно принадлежал женщине.

Передо мной проявилась стройная фигурка, чьи плавные изгибы тела облегал костюм из тёмно-синей плотной ткани. Короткая стрижка ярко-рыжих волос, и как будто светящиеся изумрудные глаза.

Я жадно выпил из стакана, отдал ей. И огляделся.

Помещёние походило на склад, скорее всего, армейский. По обе стороны длинного коридора за металлической сеткой стеллажи с деревянными ящиками, часть вскрыты, часть запечатаны. Наискосок на стенке ящика красным надпись. Но разобрать я не смог. Коридор упирался в узкую дверь, выкрашенную серо-зелёной краской. В центре коридора, где я сидел на ящике, была широкая квадратная площадка, и друг против друга высокие ворота. Видно, через них меня и перетащили сюда.

– Давай знакомиться, – бородач подал мне руку. – Анатолий Зайцев, можно просто Толян.

– Эдгар. Эдгар Рей.

– Ясно. А вот он, – он указал на парня с кустистыми бровями. – Зовут Сергей Павлов. Серёга. Это Света, – кивнул на рыжеволосую девушку. – Светлана Туровская.

Что-то засипело у него на поясе. Зайцев нахмурился. Снял с пояса плоскую штуку, похожую на маленький ящик, поднёс к уху.

«Да, слушаю. Да, сейчас придём. Есть товарищ Григорьева».

Показалось, последние два слова он выговорил чуть заикаясь, испуганно, хотя и старался это скрыть. Что при его комплекции выглядело комично.

– Эдгар, нам надо к начальству нашему тебя отвести. Не возражаешь? Ну, там поговорим о разном.

Я привстал с ящика, любопытство одолевало. Кого же так боится этот великан? Мой нейроинтерфейс почему-то не смог объяснить мне слово «товарищ».

Мы прошли до конца коридора, до узкой двери с маленьким окошком. Зайцев постучал в дверь. С лязгом раскрылось квадратное окошко. Повисла пауза, кто-то изучал меня. Затем со скрипом дверь распахнулась.

Всё выглядело, как рубка управления. За широким окном, во тьме проглядывали переплетённые причудливым образом конструкции станции. Сломанные балки, бессильно повисшие оборванные кабели. Под окном протянулась в обе стороны допотопная панель управления, вся из маленьких экранов, по которым пробегали столбики цифр, крутились цветные столбики, диаграммы. Несколько кресел. Одно из них развернулось к нам.

Женщина. Крупная, немолодая. Короткая стрижка седых волос. Оплывший овал лица. Все формы, высокую грудь, туго обтянул костюм. Но в отличие от тех, с кем я уже познакомился, на плечах просматривались планки с двумя красными полосками, на которых проглядывала большая жёлтая пятиконечная звезда.

– Вот, – с какой-то странной подобострастностью, в которой сквозил и страх, произнёс Зайцев, чуть заикаясь. – Привёл нашего гостя.

– Хорошо. Идите.

Зайцев резво развернулся и быстро-быстро исчез за дверью.

Не дожидаясь приглашения, я выдвинул и уселся в него. Что явно даме не понравилось. Она нахмурилась.

– Меня зовут Анна Николаевна Григорьева. Майор государственной безопасности. Расскажите подробно, как вы попали на станцию. Зачем. По какой причине.

Всё это стало очень сильно напоминать допрос. Я помолчал. Потом медленно начал рассказывать о том, как прилетел сюда на звездолёте со своей командой. Как послал Дарлин и Ларри разведать, что находится на станции. Когда связь с ними оборвалась, я отправился на их поиски.

– Хм. Вы отлично говорите по-русски, у вас внешность обычного человека, – Григорьева провела взглядом по моей фигуре, будто сканером. – Ощущение, что вы родились и выросли вовсе не за миллионы световых лет отсюда. А здесь, на Земле.

– Я не говорю по-русски. Я не знаю, что такое Земля. И эти расспросы мне кажутся странными.

– Что значит, вы не говорите по-русски? Вы как раз это делаете. И без всякого акцента. А имя у вас англоязычное.

– Я вам объясняю, майор … эээ

– Майор Григорьева.

– У меня в мозгу стоит нейроинтерфейс, который связан с базой данных моего звездолёта. Он переводит мыслеобразы моих собеседников на мой язык. И наоборот, все, что говорю я, становится тем языком, который вы понимаете.

Женщина откинулась в кресле и задумалась, не сводя пристального взгляда.

– Что такое нейроинтерфейс? – наконец поинтересовалась она.

– Это электронное устройство, которое имплантируют в мозг на моей планете. Оно помогает решать множество задач. Вся информация выводится на внутренний экран, который формирует мой мозг.

– Как интересно. А как же артикуляция губ?

– Это иллюзия, – тяжело вздохнул я.

Я не мог взять в толк, что хочет от меня эта строгая женщина. Что хочет узнать, почему так недоверчиво смотрит.

– Иллюзия? Хорошо. А как вы смогли проникнуть на станцию. Здесь везде стоит многоуровневая защита.

Я криво ухмыльнулся – и те экранчики с кодами они называют защитой? Смешно.

– Сканером нейроинтерфейса я считал алгоритм кода и ввёл его.

– То есть взломали нашу защиту. Проникли на станцию нелегально…

– Да, я взломал защиту. Да я попал в технический отсек вашей станции, где у вас живут мерзкие твари. И я сумел убить парочку этих тварей… – у меня уже лопалось терпение.

– Каких именно? – она взяла со стола планшет и показала мне.

– Вот таких, – я указал на мелкоту, которая копировала меня. – И такого я уничтожил.

Маленькие глаза Григорьевой округлились от удивления.

– Вы убили зорлакса?

– Да понятия не имею, как он называется. Эта тварь похожа на огромную медузу. Купол, снизу отростки. Двигается очень быстро. Стреляет мощным разрядом тока и поливает соляной кислотой.

Тонкие губы моей мучительницы разошлись в едва заметной улыбке.

– Вы лжёте. Вы не могли этого сделать. Просто, потому что это существо двигается быстрее, чем может уловить человеческий глаз. Чем вы его уничтожили?

– Я включил портальную пушку, сделал пару входов-выходов и рассчитал через свой нейроинтерфейс, где эта мерзкая тварь появится. Лазер её добил.

– Послушайте! – она шумно хлопнула ладонью по столу. – Перестаньте лгать! Придумали какую-то портальную пушку. Придумали звездолёт, который якобы может пролететь всю Вселенную. Ни один человек не поверит в ваши фантазии! Вы прекрасно говорите по-русски, вы родились и жили на Земле!

Я устало прикрыл глаза. Эта дамочка сводила меня с ума, и хотелось её задушить. В голове даже промелькнула картинка, как мои пальцы сжимают массивную шею.

– Зачем мне врать? – я взял себя в руки.

– А вот зачем. Вы – приговорённый к смерти преступник, – в голосе зазвенел металл. – Вы сбежали с Земли на челноке, пытались отсидеться на каком-нибудь спутнике или базе. Потом проникли на эту станцию, чтобы поживиться чем-нибудь. Когда мы вас поймали, сочинили всю эту чушь про звездолёт, команду. Наспех придумали себе имя, даже не подумав, как оно похоже на земное. Только англоязычное. А на самом деле вы просто враг, заговорщик или член какой-нибудь банды.

Как странно. А ведь эта жуткая дама совсем недалёка от истины. Совершенно случайно она задела самые болезненные струны моей сущности.

Я действительно вор и убийца. И сбежал со своей родной планеты, чтобы спастись от смерти, к которой меня приговорили. И скитаюсь теперь по Вселенной. Несчастный беглец.

Впрочем, вряд ли законы той планеты, куда я попал, можно применить ко мне.

– Ну и, что вы собираетесь делать?

Я устал от всех этих бессмысленных разговоров. Чтобы убедить эту даму, что я из другой галактики, нужно показать звездолёт, команду. А этого я сделать не мог.

– Мы пошлём ваши биометрические данные на Землю для поиска вашего настоящего имени. И если вы реально преступник, значит…

– Расстреляете или повесите? – перебил я её. – У вас как это делают? Или бросаете диким зверям?

– Перестаньте паясничать! Пока мы отправим вас с тюрьму временного содержания, а затем решим, что делать…

– Послушайте, майор Григорьева. Я прибыл на эту станцию, чтобы спасти моих людей. И мне дорога каждая минута. Понимаете вы?! Может быть, они где-то умирают здесь. И ждут помощи.

Она привстала, нависла надо мной всей массой тела:

– Нет у вас никакой команды! – сорвалась на дикий визг, пришлось даже приглушить эмоциональную окраску. – Нет никакого звездолёта! Вы – враг, преступник, подонок, мерзавец, дрянь! На таких, как вы даже пули тратить жалко. Вас надо живьём закапывать в землю!

Она распаляла себя все больше и больше. Лицо побагровело, сжались кулаки. Волны её гнева обрушились на меня, как штормовые волны. Оглушили.

Глава 4. Новые технологии в дар землянам

В дверь заколотили. Громко, настойчиво, по-хозяйски. Григорьева шумно выдохнула и упала в кресло.

– Кто там? – сипло крикнула.

– Ань, открой. Это я!

Григорьева медленно приподнялась, прошествовала к двери. Открыла. Влетел такой же высокий мужчина, как Зайцев, но более стройный. Статная военная выправка. Сине-белый лёгкий скафандр. Левое плечо залито зеленоватой грязью, уже засохшей. Тёмные короткие волосы растрепались, вымокли от пота. В руках – в чёрных пятнах гари шлем. На груди я заметил большой значок, похожий на орден.

– Мы в полной ж.. – крикнул он с каким-то странным весельем, что совсем не вязалось со взглядом его печальных карих глаз. – Да, Аня, зорлаксы уничтожили две линии обороны. А это кто? – он бросил взгляд на меня, в котором загорелась явная заинтересованность.

– Это нарушитель, мы его обнаружили в технических отсеках…

– А, прекрасно, прекрасно, – похоже, он даже не слушал. – Михаил Николаевич Туровский, – протянул мне руку. – Командую этими гавриками.

– Эдгар Рей. Капитан звездолёта «Звёздный странник».

Рукопожатие сильное, энергичное.

– А это про вас мне Зайцев рассказал. Вы из другой галактики. Здорово. Оружие есть у вас какое-то?

– Конечно.

Вытащил из кобуры бластер и передал ему.

– Ух ты, какая вещь, – во взгляде, что он бросил на меня, загорелся неподдельный интерес. – Лазер? Зайцев сказал, что вы этой штукой зорлакса завалили. Круто. Да.

Он чем-то напомнил мне отца. Тот тоже воспринимал любые новинки с таким же по-детски непомерным восторгом.

– Не совсем лазер, – объяснил я. – Это дезинтегратор. Разрывает электромагнитные связи между атомами.

– Понятно, понятно, – Туровский задумался. – Это даже лучше. И любой предмет рассыпается в прах.

Туровский опустился в кресло, положив шлем рядом. Глаза сузились. Ушёл в себя. Между бровей залегла глубокая складка.

Григорьева засеменила в конец рубки, чем-то зазвенела и через пару минут принесла на блюдечке маленькую, из толстого фарфора, чашечку с кусочком сахара. Едва заметный пряный, чуть острый аромат защекотал ноздри. Эта стерва мне кофе не предлагала. Поставила на стол рядом с командиром. И вернулась в кресло. Лицо разгладилось, ушла ярость и злость. Теперь все её существо выражало благодушие и радость от присутствия начальства.

Я поразился перемене её настроения. Неужели Туровский имел такое большое влияние на эту гадину?

– А, спасибо, – Туровский открыл глаза, поднёс чашечку к губам, сделал пару маленьких глотков: – В общем и целом, – нам скоро кранты. Да, Эдгар, вы свою технологию сможете нам передать? Мы отблагодарим, как сможем. Ну, если кто-то в живых останется.

– Конечно. Есть у вас трёхмерный принтер?

– Разумеется, – в голосе Григорьевой зазвучала непритворная обида. – Что же вы думаете, мы совсем отсталая раса?

Куда делось подозрение ко мне? Почему она вдруг стала легко воспринимать тот факт, что у меня все же имеется серьёзное оружие? Мерзкая баба. Без принципов. На беспомощного орёт, а перед начальством пресмыкается.

Туровский выпил из чашечки. Поставил с лёгким стуком обратно и присел на кресле.

– Зайцев! – позвал негромко.

Бородатый великан распахнул дверь почти через пару секунд, будто там и стоял, ожидая вызова.

– Толя, возьми Эдгара с собой. Отведи в лабораторию. И попробуйте там скопировать его оружие. Пристреляйте его. Ну, ты сам все знаешь.

– Да, все понятно. Все сделаем. Эдгар, идём, покажу тебе нашу лабораторию.

Мы прошли до конца коридора, Зайцев наклонился, с трудом откинул толстую крышку люка. Сделал мне жест, чтобы я следовал за ним.

Осторожно переступая по проржавевшим скрипучим ступенькам, я последовал за Зайцевым, и мы оказались в ещё одном длинном прямом коридоре. Металлические панели из серебристо-серого металла (скорее всего, титана) прерывались длинными окнами, за которыми угадывались очертания оборудования, столов, заставленных колбами, мензурками, узкие высокие шкафы со стеклянными дверцами.

– Вот, пришли.

Свернули налево, и мы оказались напротив двухстворчатой двери. Зайцев набрал код на панели. Надавив всем телом, раздвинул створки. Свет залил довольно большое помещёние, выгнав из углов все тени. У стен, выложенных белой кафельной плиткой – несколько столов со столешницами из металла.

В центре расположилась длинная прозрачная труба на массивной станине. Зайцев открыл отсек с левой стороны трубы.

– Давай сюда свою пушку, – Зайцев аккуратно положил мой бластер в отсек, закрыл крышку и начал колдовать над панелью, установленной на агрегате. – Будем тебя размножать.

Не очень-то я верил, что представители этой планеты смогут скопировать нашу технологию. Но любопытство всё же взяло верх.

– Ну, вроде бы мы могём. Вполне могём, – не очень внятно пробормотал себе под нос Зайцев, углубился в изучение информации, которая выскочила на панели. Я подошёл ближе. Бросил сбоку взгляд. С удивлением обнаружил, что текст вполне достоверно описывал моё оружие. Из каких материалов сделан, дал трёхмерный чертёж, разложил на мелкие детали.

– Ну что? Попробуем? – Зайцев бросил на меня хитрый взгляд. – Сам нажмёшь? Вон ту большую красную кнопку. Везде и всем нужна большая красная кнопка.

– Да, большая красная кнопка всегда нужна. Особенно в таком деле, – поддержал я его шоу.

Чуть пригас свет, когда я вжал кнопку, что заставило меня чуть присесть. Но затем лампы, встроенные в потолок, вспыхнули вновь. Установка с едва заметным гулом принялась за дело.

Зайцев отошёл на шаг назад и стал наблюдать за работой, покачиваясь с пяток на носки. Пару раз дёрнул себя за подбородок, скрестил пальцы. Явно нервничал. Я тоже не мог сдержать дрожь, по телу предательски ползли мурашки. Я поёжился, ощутив холодок между лопаток.

Стеклянную трубу заполнили ослепительно-яркие сполохи, будто молнии пытались разбить стенки и выбраться наружу. Свернулись в сверкающую всеми цветами спектра змею, готовую вырваться из стеклянных оков наружу. Как заворожённый, я не мог оторвать взгляда от процесса, который продолжался, кажется, целую вечность. И просто загипнотизировал меня.

– Усе, усе готово, – весёлый голос Зайцева оторвал меня от созерцания. Молнии успокоились, и лишь в центре трубы осталась тонкая струна света. Зайцев распахнул отсек с права и вытащил точно такой же бластер, который лежал в левом ящике. – Вот она, наша прелесть, – Зайцев бережно взял в руки предмет, ласково провёл рукой по поверхности, будто кота гладил.

– Ну, а проверять-то как будем?

– Не дрейфь, проверим.

Оказалось, что из этого зала дверь ведёт в ещё одну комнату, напоминающую тир. Стены из монолитных металлических плит с заклёпками. Только вместо мишеней Зайцев вызвал несколько толстых пластин.

– Твоя пушка какую толщину пробивает?

– Она не пробивает, – объяснил я. – Она на частицы всё раскладывает. Уничтожает электромагнитные связи. В атоме между протонами и электронами пустота. А чтобы мы через неё не проваливались, электроны создают магнитное поле. Вот эта штука уничтожает это поле.

– Во как, – Зайцев в каком-то замешательстве почесал лоб. – Я о таком только в фантастике читал. Не думал, что такое можно создать.

– Поставь на малую мощность. Иначе всё тут в пыль превратится.

От этих простых моих слов, Зайцев едва не выронил бластер, на лбу даже бисеринки пота выступили. Я выхватил из его дрожащих рук пушку, перевёл рычажок на самое первое деление.

Шшш. Ударил тонкий, невероятно яркий луч. Пфф. Панели распались в мелкую труху. Мягко спланировали на пол чёрным облачком.

– Да, бл… – от неожиданности Зайцев даже присел. – Ни хрена себе сила. И что человека так можно … распылить?

– Конечно. Человека проще простого. И не одного. Только перезарядка нужна.

– А энергия откуда берётся? На такой заряд?

– Вот отсюда, – я взял ранец, открыл и показал переплетение проводов, трубок. – Мощный аккумулятор на обогащённом уране. Заряжается. И бамс – все в пыль. Жаль у меня стержней урана мало с собой.

– Да этого добра у нас хоть ж… ешь. Целый склад с ураном. Мы не знаем, куда его девать.

Зайцев продолжил эксперименты. А я отошёл к одному из столов, устало опустился на стул с металлическим сидением и спинкой из трубок блестящего металла.

Только сейчас я ощутил, как устал. Прошло уже немало времени, как я отчалил от звездолёта. Дрался с тварями. И ни на шаг не продвинулся к спасению Дарлин и Ларри. Интерфейс, откликаясь на мои мысли, вывел изображение Дарлин, несколько живых картинок.

– О, красивая деваха, – весёлый голос Зайцева заставил вздрогнуть и вспомнить с досадой, что интерфейс спроецировал изображение Дарлин наружу, на внешний экран. – Жена? Или подруга? – хитрая улыбка раздвинула полные губы, подмигнул.

– Да нет. Это член моей команды. За ней и ещё одним парнем – его Ларри зовут, я на эту станцию и проник. Как думаешь, есть шанс их найти? Живыми?

– Ну смотря, куда они попали и когда. Но в общем, шанс есть. Шанс всегда есть. Хотя…

Он вздохнул и отошёл к принтеру, продолжив свои эксперименты. Создав ещё один бластер, он вытаскивал его, осматривал и аккуратно укладывал в небольшой деревянный ящик с надписью красной краской – Собственность СА.

– Слушай, Анатолий… А вот вопрос можно тебе задать? Почему вы не взорвёте к дьяволу эту станцию? Ведь здесь всё равно уже ничего не сделаешь. Всё заполнили эти мерзкие твари. И да. У меня ведь здесь спейсфайтер есть. Я бы мог всех выживших вывезти на свой звездолёт. А потом вернуть на вашу планету.

Подумал, что неплохо все-таки превратить эту станцию в нужный нам металлический хлам.

– Взорвать? – казалось, Зайцев испугался до полусмерти, даже лицо вытянулось. – Ты что?! Нельзя. Это же государственная собственность. На неё офигенные народные средства были потрачены. Если мы ее уничтожим, то нас… – он сделал резкое движение рукой около горла.

– Что? Расстреляют что ли? – я вспомнил визги и вопли Григорьевой. Насколько реально она могла осуществить свои угрозы?

– Расстреляют, – Зайцев усмехнулся. – Этого мало. Наши семьи пошлют куда-нибудь в заснеженные края ягель собирать.

– Ну так это же не ваша вина, что тут эти гады расплодились. Очистить вы станцию не можете. Смысл жертвовать собой ради горы железа?

Зайцев помолчал, отвернулся.

– Ты не поймёшь, – наконец, пробормотал он. – Это сложно объяснить. Может быть, маршал что-то сможет сделать. Он умный, знает много.

– Маршал – это кто? – не понял я.

– Туровский. Он сам вызвался помочь нам. Прилетел сюда. Может какой-то у него план появится. Как этих тварей истребить и станцию очистить.

– А как это все началось? Ну, с этими тварями? Как они тут появились?

– Дело было так, – Зайцев отошёл к стене, вытащил ещё один стул. Оседлал его, положил руки на спинку. – В станцию врезался метеорит. Мы его проглядели. Разрушил несколько конструкций. Но не так уж сильно. И вот на этом метеорите мы нашли бактерии. Какую-то совсем необычную форму. Которой на Земле никогда не было. Очень интересную. Мы ведь на этой станции как раз и изучали, как может возникнуть иная жизнь. Как она зарождается. Мы стали изучить эту популяцию. И поначалу все было безобидно, в рамках. Но потом… Что-то пошло не так. Один из наших лаборантов перепутал какие-то реактивы и случайно полил эти бактерии раствором в десять раз большей концентрации.

– И бактерии превратились в монстров.

– Не совсем. Они просто стали быстро размножаться. И мы заметили, что они могут имитировать предметы. Это так интересно. Могли превратиться в кружку, или в пробирку. Ну а потом, мы пришли в лабораторию, а там… В общем, мы назвали его зорлаксом. Огромная фиолетовая медуза. Очень агрессивная.

– Да, и жрёт людей, – понимающе продолжил я.

– А ты уже знаешь. Да. Мы едва спаслись тогда. И вот с тех пор эти твари стали быстро размножаться, заполонили всю станцию. Превратились в целую армию. Мы виноваты, конечно. И должны ошибку нашу исправить. Понимаешь? Иначе нам каюк.

– Ну, если мы тут задержимся, нам и так каюк. Тем более, вон Туровский сказал, что зорлаксы две линии обороны прорвали.

Чудовищной силы удар потряс станцию. Я едва не сверзился со стула, аж сердце подскочило до самого горла.

Зайцев замер и медленно перевёл на меня широко открытые глаза, в которых бился ужас.

– Что это такое? – просипел он.

Зашипел приёмник на столе. Зайцев схватил его.

– Ребята, у нас проблемы! – раздался голос Туровского, в котором не слышалось ни малейшей прежней весёлости. – Возвращайтесь.

Станцию затрясло, как больного в лихорадке. Бум-бум-бум. Словно огромный молот бил по металлическим конструкциям.

Сложив бластеры в ящики, мы с Зайцевым выбежали в коридор. Всё болталось из стороны в сторону, как при сильной штормовой качке. Хватаясь за стены, я двинулся по коридору. Зайцев, шатаясь, шёл за мной.

– Чего-то раньше такого не было, – пробормотал Зайцев, чуть заикаясь.

Шарах. Коридор качнуло, и мы сползли по стенам. Бластеры раскидало в стороны. Я бросился их собирать, но их разбросало по всему полу. Сунув несколько штук в ящик, я постарался встать. Зайцев ничком лежал на полу, подтянув левую ногу. Стонал.

– Сильно ушибся? – я протянул руку, помог подняться.

Держась за стену, Зайцев приподнялся, потряс головой:

– Ну, бл… что это вообще было?

– Да пошли уже! Узнаем.

Болтанка то замирала, то начиналась с удвоенной силой. Я представить не мог, что может её вызвать. Если бы метеорит врезался в станцию, то это был бы один удар. Ну, пара штук. Но тут казалось, будто кто-то шутя кидает станцию, как мячик.

Наконец, мы добрались до конца коридора, вылезли по лестнице. Дверь рубки распахнута. Туда набились все. Сгрудились вокруг экрана, свисавшего с потолка. Внешние камеры передали изображение. Поначалу я не заметил ничего пугающего. На небольшом мониторе безобидная тёмная клякса заслонила часть металлических конструкций. Но тут перед глазами промелькнула вся станция, её невероятные размеры. Один только центральный ствол высотой с небоскрёб. И страх присутствующих начал передаваться мне.

Хрупкую фигурку рыжеволосой девушки сотрясала крупная дрожь. Она, словно в молитве, сложила перед собой руки, прижала к телу, а Туровский заботливо приобнял её. Григорьева, тяжело опершись на стол, вперилась невидящим взором в экран, и пальцы заметно подрагивали. Лицо Павлова, того парня, что был так недоверчив, приобрело абсолютно белый цвет, зубы постукивали друг об друга. Будто ледяная змейка пробежала у меня по позвоночнику, когда я смог осознать размеры этой твари.

За пределами станции живая тьма сложилась в очертания исполинского спрута. Странно, что на монстра не действовала невесомость. Он будто прилип магнитом к поверхности. Резво перебирался то вверх, то вниз. Перепрыгивал с одного уступа на другой, от чего вся станция ходила ходуном. Щупальца сжимали металлические балки, беззвучно ломая их, как щепки. И вся масса клубилась, менялась, пробегали волны, расходились в глубокую воронку, вылезал большой продолговатый глаз, исчезал, растворялся в общей массе и возникал где-то вверху. Порой возникало несколько глаз, вверху, сбоку, и все они вращались и смотрели в разные стороны.

– Да твою ж мать! – Туровский, кажется, единственный, кто не потерял самообладания. – Откуда эта тварь вылезла?! Как нам до неё добраться?! Эх, если бы не разбился наш челнок! Невезуха!

Челнок? Что это такое, я не смог сразу понять. Пришлось обратиться к базе данных. Пара мгновений показались вечностью. Проявилось изображение, побежали колонки цифр технических характеристик. Обычный космолёт. Они называют челноком то, что мы называем спейсфайтером. И тут меня осенило.

– У меня есть челнок. Я на нём сюда прилетел.

– И где он? – Туровский обернулся ко мне, в глазах вспыхнул живейший интерес. – Оружие там есть у тебя?

– Конечно. Квантовая пушка, лазерная, дезинтегратор. Это же боевой челнок. Я оставил его у входа в технический туннель. Посадил на площадку. Но добираться туда…

– Не надо долго добираться, – оборвал меня Туровский. – Толя, покажи Эдгару короткий путь. Давайте, ребята. На вас вся надежда. Иначе эта гадина разнесёт станцию в щепки. Толян! Скафандр надень. И будьте осторожны! Вернитесь живыми!

Глава 5. Твари на космической станции

Яркий диск звезды, название которой я не знал, плыл в пугающей бездне космоса. Но я слился в единое целое со своим летательным аппаратом, и ничего не боюсь. Никаких жутких монстров. И всегда знаю, что могу запрыгнуть в кресло пилота, развернуть перед собой панель управления. И моя «птичка» унесёт меня от любой опасности на другой конец Вселенной.

Но не сейчас. Когда передо мной вырастала громада космической станции, созданной руками разумной расы. Они так похожи на меня.

Эта мысль не давала мне покоя, мучила, изводила до изнеможения. Во Вселенной триллионы галактик, звёздных туманностей, чёрных дыр, вокруг которых в зоне обитаемости триллионы триллионов планет. И вероятность возникновения разумной жизни невероятно высока.

Но странное дело. Носясь по бесконечному космосу, я встречался не раз с разумными существами. И все они были так не похожи на нас. Цвет кожи, количество конечностей, растительность на теле – невероятное разнообразие форм, размеров. Не все прямоходящие и раздельно говорящие. Иногда они ходили на четвереньках, или ползали. Один глаз, несколько или десяток. Роднило их одной – они умели мыслить.

И вдруг, за миллионы световых лет от моей родной галактики, я нахожу разумную расу, которая абсолютно схожа с нами. Комплекция, цвет волос, глаз. Они все разные, не похожи друг на друга, но все нас объединяет одно – мы единый вид.

Мимо проплыл ещё один цилиндр, утыканный антеннами, с раскрытыми, как лепестки цветов, звёздными панелями. Над планетой я заметил множество таких аппаратов. Ради интереса посмотрел статистику. Нейроинтерфейс равнодушно вывел таблицу с техническими характеристиками рукотворных конструкций. Почти сорок штук. Облака космического мусора из обломков тоже говорили о том, что разумная раса начала осваивать пространство над своей планетой уже очень давно. Они отстали от нас, но добились многого.

Хррр. Я недовольно бросил взгляд через плечо. В кресле второго пилота спал Зайцев. Нет, вы представляете? Я спасаю мир, а он дрыхнет.

Зайцев смог быстро довести меня до площадки, откуда я начал свой путь по станции. Я ощутил себя полным кретином, когда понял, что мне не нужно было вскрывать двери в технический отсек, а просто залезть на балкон, выступающий над площадкой и выбить дверь, которая вела в служебные помещения.

Тут тоже скопилось немало всякой живности, но Зайцев шутя распылял их бластером и радовался, как ребёнок, когда очередная чёрная плесень взрывалась маленьким облачком. Только перед самым выходом путь нам преградило месиво из обрушившихся балок, кусков обшивки стен. Зайцев растерянно остановился. Я отстранил его, и нажал кнопку бластера. Пфф. Образовалась огромная дыра. Я шагнул через неё.

– Да, ёшкин кот, – Зайцев шлёпнул себя перчаткой по шлему. – Я и забыл, что эта штука и мёртвую материю буравит.

Я промолчал, усмехнувшись.

Тусклые блики на фюзеляже, стекле кабины спейсфайтера. Вот он, моя гордость, целый и невредимый. И я выдохнул с облегчением, когда дверь в салон отошла. Круглые светильники, встроенные в потолок, залили мягким светом салон с двумя рядами кресел бежевого цвета с высокими спинками. Маленький столик с парой стаканчиков.

– Давай садись, – обратился я к Зайцеву, который стоял за вторым креслом, разглядывая приборную панель.

– Я… это, – на лице читалась растерянность. – Не умею челноками управлять.

– Да кто ж с тебя это требует? Поедешь пассажиром.

Зайцев радостно заулыбался. Будто только этого и ждал, плюхнулся в кресло, поёрзал, удобно устраиваясь. Положил руки на подлокотники, погладил. Только что не понюхал.

– Здорово, мягко как. Прямо как в собственной постельке.

И вот мы уже в космосе, нарезаем круги вокруг станции.

Дело оказалось ещё хуже, чем мы думали. Монстров, что пытались разрушить станцию, нашлось несколько. Камеры довольно хорошо отсняли одного из них. Загрузил в базу данных параметры. Но надпись «Поиск» лишь мигала, показывая, что занята, а я все сильнее и сильнее злился. Обычно я получал данные мгновенно. То ли связь со звездолётом прервалась, то ли действительно база данных знать-не знала об этих чудищах. И как мне их уничтожить?

– Хватит дрыхнуть, – я толкнул Зайцева в плечо.

Он мотнул головой и захрапел ещё громче.

Мерзавец! Ну я тебе покажу, соня!

Подал мощный импульс в движок. Спейсфайтер бросило вперёд. Перегрузка вжала в кресло. И Зайцев, подскочил, как очумелый. Огляделся непонимающе.

– Толян, как ты вообще спать можешь в таком состоянии?

– Чего-то меня разморило, – пробормотал он. – Устал я, брат. Пару суток не спал. Случилось чего?

– Да ничего не случилось. Просто нам полный каюк пришёл. Всего-навсего. А ты дрыхнешь. Расскажи-ка мне про этих чудищ, которые напали на станцию. Что ты о них знаешь?

– Да вроде я тебе все рассказал.

Досада острыми зубами впилась в мозги. Только время потерял. Надо попробовать хоть что-то.

Ввёл в систему характеристики удара для квантовой пушки. Побежали, радуя глаз, аккуратные строчки символов. Система оповестила о готовности. Спейсфайтер начал разбег, отклонился, его начало уносить всё дальше и дальше от станции.

– Ты куда? – непонимающе вглядываясь в тьму, пробормотал Зайцев.

– Никуда. Система выстроила новую траекторию полёта. Понятно?

– Я вижу, что новую. Но почему мы улетаем?

Я промолчал. Объяснять некогда. Спейсфайтер уже вернулся на орбиту подлёта к станции. И гнал к одному из монстров, который весело прыгал по уступам. Пуск! Экран начертил луч, указывая путь удара квантовой пушки. Бах!

И ничего. Никакого эффекта. Зайцев, вытянув шею, вглядывался в экран. Разочарованно откинулся на спинку кресла.

– Промазал.

– Не промазал. Вижу, для этой мерзотины квантовая пушка, как для слона дробина.

Другой заход. Удар из лазера. Ослепительно яркая струна протянулась на миг от спейсфайтера до монстра.

И рассыпалась на его шкуре в весёлый фейерверк брызг.

Зайцев обидно фыркнул. От злости я стукнул кулаком по панели, включил автопилот. Устало откинулся в кресле, пытаясь усмирить сердце, которое бешено колотилось у самого горла.

Бах! Система взвыла, оповещая об опасности. Вздрогнув, я открыл глаза.

И не увидел ничего через лобовое стекло кабины. Мощный разряд тока сотряс чудовищной болью всё тело. «А-а-а!» – услышал тускнеющим сознанием душераздирающий вопль Зайцева.

Я вцепился в подлокотники, сжал зубы до выступившей из дёсен крови. И напряг все мозги, чтобы не отключиться.

Интерфейс вывел на экран видеозапись с внешней камеры.

Пока мы пролетали возле станции, одна из гадин вдруг растворилась, исчезла с поверхности. И через мгновение уже проявилась на фюзеляже нашего аппарата. Треск ломаемых переборок. Тварь сжимала в смертельных объятьях аппарат, как хрупкую скорлупку.

– Толян? Ты живой?

– Да-а-а, – простонал Зайцев.

– Ну, держись. Сейчас будет совсем хреново.

Зайцев лишь слабо выругался.

Есть лишь одно средство. Я быстро ввёл шифр разблокировки. Такую штуку можно было провернуть лишь на свой страх и риск. Система пять раз предупредила об опасности, но я каждый раз пропускал её вопли. И, не раздумывая, нажал: «Пуск!»

Спейсфайтер ушёл резко вниз, будто провалился в воздушную яму. Болтанка. Я развернул вокруг корабля гравитационный пузырь, превратив звездолёт в обычный самолёт. Штурвал ручного управления мягко ушёл вниз, выдвинув вместо себя ручку управления.

Отдал от себя. Спейсфайтер упал в пике. Потянул ручку к себе, развернулся и начал крутить фигуры высшего пилотажа. На экране отмечая, что гадине стало совсем хреново. Она едва держалась на поверхности, ходуном ходили бока. Дополнительно усилил электромагнитное поле обшивки спейсфайтера. Тварь больше не могла примагнититься к фюзеляжу.

Спейфайтер ушёл в мёртвую петлю, отрицательная перегрузка. И монстр не выдержал, сорвался вниз. Шлёпнулся на дно гравитационного колодца, его размазало в тёмное пятно.

Мы вылетели из гравитационного пузыря. Тот схлопнулся вместе с тварью в крошечный шарик. Превратился в ничто. Такие пузыри являются искривлённым пространством-временем (без каких-либо материальных источников). И позволяют не только создать всё из ничего. Но также может всё вернуть обратно в ничто. Крошечная модель большого взрыва и схлопывания Вселенной.

Спейсфайтер вновь вернулся на орбиту вокруг станции. Зайцев привстал на четвереньки, изо рта сочилась зеленоватая жижа. Резкий запах заполнил кабину. Не дрогнув ни одним мускулом, я включил очиститель воздуха.

– Ты как там, Толян? – спросил участливо, наблюдая смертельную бледность компаньона.

Зайцев забрался на кресло, держась за живот, согнулся.

– Ты ублюдок гребанный. Знал бы, не полетел с тобой, – пробормотал он, но совершенно беззлобно.

– Ничего, привыкнешь, – дружески хлопнул его по плечу. – Зато одной тварью стало меньше.

Отдышавшись, я вновь углубился в изучение инопланетной флоры и фауны.

Интерфейс возвестил о том, что поиск завершён. Вывел гордо информацию по монстрам.

«Электромагнитная форма жизни. Оболочка – тонкий слой волокна сверхплотной молекулярной массы. Не разрушается никаким из известных на сегодняшний день оружием… Продолжительность жизни… Размножение… Органы зрения обладают способностью поглощать рентгеновское, инфракрасное и гамма-излучение»

Приплыли. Уничтожить этих тварей невозможно.

– Ух ты, какие у них глазищи здоровые, – голос Зайцева приподнял меня над болотом разочарования, куда я погружался все глубже и глубже.

Глазищи? Ввёл в систему новые характеристики для удара. Но как рассчитать появление нужной цели? Они же меняются, как погода весной.

Пшш. Ослепительно яркий джет вырвался из лазерной пушки. Молния пронзила огромный глаз, который вылез на поверхность и беспечно осматривался. Монстр подпрыгнул и вдруг безвольно повис на уступе. Сдулся, как воздушный шарик, и станция вращением отбросила его от себя. Печально и безвольно повис, как осенний лист. Реактивная струя спейсфайтера отбросила его подальше от станции.

Радость хлынула в душу весенним бурлящим потоком. Наконец-то я нашёл средство уничтожить этих мерзких тварей. Осталась всего одна.

«Эдгар! Эдгар!» – такой дорогой и милый голос ворвался в мозги.

«Дарлин? Вы где?! Да-а-а-рлин!»

«Мы тут с Ларри! Он совсем спятил. А я держусь. Пока. Эти твари…»

«Дарлин!» – мой безмолвный крик должна услышать вся Вселенная.

«Эти твари нас атакуют. Наш мозг. Они сводят нас с ума. Но я держусь»

«Где вы?! Опиши! Я приду! Я найду вас! Дарлин, не пропадай»

«Здесь нечто… Это похоже на спортзал, или бассейн без воды»

Треск помех и мёртвая тишина. Оглушительная, болезненная пустота.

И только сейчас я заметил вылезшие из орбит глаза Зайцева. Он непонимающе воззрился на меня.

– Ты чего? – поинтересовался я.

– Ты вдруг замолк. И застыл, как каменный. Я думал, тебе плохо.

– Мне не плохо. Ты мне лучше расскажи, где на станции находится что-то, похожее на спортзал, бассейн.

– Есть такое. А что?

– Там мои друзья. Те, кого я ищу. Они связались со мной. Описали это место. Ну что ты уставился на меня? У меня в башке нейроинтерфейс, и я через него могу получать информацию. Понял?

– Круто. Ты крутой парень. Хоть и похож на нас. Но ты другой.

«Только не все так считают», – я вспомнил злость Григорьевой, как она орала на меня, что я с Земли и говорю по-русски.

И словно эта гадюка обладала телепатией, захрипела рация. Зайцев выхватил ее.

– Говорит майор Григорьева, – чеканила дама, от чего холодок пробежал по голени. – Товарищ Зайцев, наш гость Эдгар Рей, доложите обстановку.

Зайцев перекривился, показал жестом, что он думает о товарище майоре, но ответил чётко:

– Докладывает лейтенант Зайцев. Уничтожено два монстра. Остался третий.

– Что?! – в рацию ворвался удивлённый голос Туровского. – Вы там перепили что ли? Какие три монстра? Мы видели лишь одного. Сейчас его нет. Задание выполнено. Возвращайтесь. И без фокусов. Монстры, видите ли, у них размножаются.

– Мы облетали станцию, – я наклонился к динамику, и объяснил спокойно. – И обнаружили двух тварей, которые сидели с другой стороны. Одна тварь сидит внизу.

Повисла тишина.

– Ну вы даёте, ребята. Орден вам обеспечу. Быстро уничтожьте третьего и возвращайтесь. Нам нужна информация об этих тварях.

– Товарищ Туровский… Михаил Николаевич. Я прошу разрешения остаться после выполнения задания. Со мной связались члены моей команды. Мне нужно…

– Хорошо. Хорошо, – перебил меня Туровский. – Всё понятно, Эдгар. Зайцев поступает в твоё полное распоряжение. Если нужно, пришлём подкрепление. Отбой.

Третья гадина, как назло, залезла в самое нутро станции. Сидела там за металлическими фермами, вращая глазами. Но выкурить ее оттуда я никак не мог. Может быть, у этих монстров коллективный разум и те две твари, что мы убили, смогли передать третьей, как надо спасаться от летающих на челноке врагов?

Но что это?! Тварь распухла, начала раздуваться, раздвигая с силой металлические конструкции, они лопались, рассыпались ливнем блестящих обломков.

И тут из чудища выскочил небольшой шар, за ним другой. Они медленно поплыли вокруг станции.

– Это что такое? – Зайцев подскочил на кресле, наклонившись вперёд, прильнул к стеклу кабины.

Я вывел изображение монстра на экран. И мы с удивлением стали наблюдать, как тварь «рожает». Или что она могла делать?

Ещё виток. Система рассчитала траекторию, автоматически запустила яркий джет. Бум. Один шарик сдулся. Бум. И другого ждала та же участь.

Молоточками заколотил нейроинтерфейс, привлекая внимание. И я с досадой, перераставшей в ужас, заметил, что шкала топлива неумолимо приближалась к красной отметке.

– Топлива не хватит, – вырвалось у меня. – Всё.

– Соберись! – вопль Зайцева заставил меня подскочить на месте. С него слетела обычная дурашливость, губы сжались в тонкую линию, глаза потемнели. – Выруби движок. Быстро.

Я не понимающе бросил взгляд, но Зайцев с такой силой ударил меня по плечу, едва ключица не треснула. Я перекрыл подачу топлива. Откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. В голове клубился туман, ничего не соображаю. Только вновь и вновь слышу голос Дарлин. Вижу её глаза, умоляющий взгляд.

– Выведи изображение этой твари. Так, молодец. Посмотри, – Зайцев ткнул пальцем в нижнюю часть монстра. – Отсюда вылезают эти …гм, детёныши что ли. Значит, здесь уязвимое место. Рассчитай траекторию удара.

– Не хватит топлива для подлёта, – я безнадёжно вздохнул.

– Хватит! Соберись, тряпка! Ты мужик или размазня?! Я передам тебе данные о Земле. Массу, диаметр, силу гравитации, мощность магнитного поля, угол наклона, относительно Солнца.

– За каким хреном?! На черта мне сдалась твоя Земля!

– Заткни рот! – он вновь стукнул меня по плечу. – Затем, что ты рассчитаешь все параметры на этом своём интерфейсе. И сделаешь гравитационный манёвр. Отскок. Понял? И топлива хватит.

Идея неплохая. И тут голову пронзила мысль, лазерный джет может проткнуть тварь насквозь, и попасть в помещёния станции. А там, возможно, Дарлин. Она погибнет.

– Послушай, друг, – Зайцев склонился ко мне, тон голоса изменился, потеплел. – Мы спасём твою девушку. Я тебе обещаю. Но сделай то, что я тебе сказал. Сделай! – тряхнул меня за плечи.

Глава 6. Экзамен в Академии – Сложная стыковка

– Наша система тестирования способностей пилота является гибкой, но совершенно безопасной. Она адаптируется под любые условия, даже самые жёсткие. Стимулирует активное обучение и развитие критического мышления…

Голос лектора Тайрана Грина излучал такой невероятный пафос, что хотелось заржать. Но смеяться нельзя. Незаметные (но все о них знают) камеры на потолке, стенах аудитории фиксируют даже незначительную мелочь в эмоциях. И вся твоя сущность должна выражать только полнейшее одобрение и восторг от присутствия уважаемого лектора.

Кельси сидел на своём обычном месте, в пятом ряду, пару раз бросил почти незаметный, но хитрый взгляд. Полностью уверен в победе. Ну, посмотрим.

Огромную чашу аудитории с уходящими вверх рядами кресел закрывал купол с мириадами звёздных туманностей и галактик. Зловеще темнели глубокими провалами войды. Ярко вспыхивали и гасли сверхновые, превращаясь в самые страшные чудища Вселенной – магнитары.

Иллюзия создавалась изображениями, которые получали телескопы планеты. Один из таких телескопов был у Академии. Глубоко под поверхностью находился зал с бесконечными рядами стоек Суперкомпьютера. Он обрабатывал и сводил фотографии со всех уголков космоса в единое целое, создавая невероятно реалистичную картину живой и постоянно меняющейся Вселенной.

Вместо голограммы лектора на площадке возникла грузная фигура в темно-синем хорошо сшитом костюме. Этот мужчина не стеснялся своей внешности. И не создавал вымышленных 3D аватаров. Моложавый, полный. Короткая стрижка темных волос с проседью обнажала очень высокий лоб, который проявился скорее не из-за большого ума, а просто из-за облысения. Маленькие тёмные глаза прятались в глазницах под широкими бровями-дугами.

Ректор нашей Академии – Садоваран Баун. Никогда не забывал первой встречи с ним. Когда только поступал в Академию и Баун пытал меня, почему я хочу стать пилотом. И сможет ли мой отец (маршал!) заплатить за обучение. Конечно, отец оплатил мою учебу. И не просто внёс оплату, но выделил из оборонного бюджета стипендию особо отличившимся на стезе освоения пилотирования курсантам. Её получал Кельси.

Баун разразился длинной речью, из которой все должны были уяснить то, что все прекрасно знали и без этих вычурных речей. Наша Академия – лучшая во Вселенной, и мы должны всеми силами поддерживать её имидж. Я едва не уснул. Баун говорил монотонно, никаких жестов себе не позволял. А маленькие круглые глаза смотрели в одну точку. Явно транслировал текст, который вывел его внутренний интерфейс. Мог бы просто передать нам.

Впрочем, в таком случае, его бы никто не прочёл.

Внутри всё кипело от нетерпения. Я так ждал этого дня. Сколько раз представлял себя в кабине звездолёта. Мечтал, как буду пилотировать этого чудесного монстра до самых отдалённых уголков Вселенной.

– Итак, теперь о тестировании, – Баун вылез, словно змея из старой кожи, из мудрёных хитросплетений фраз о величии Академии и перешёл к делу. – Вам всем передадут номера кабинетов, где вы будете проходить тесты. На тест даётся час. Лучшие курсанты, которые ответят правильно на все вопросы, получат новые звания и награды.

Ого! Ничего себе. Это я увидел впервые. Чтобы за простой тест полагались награды.

Получив свой номер кабинета, я отправился туда.

Куб с белыми стенами и в центре стол со стеклянной столешницей. Простой стул. А перед ним экран на стене.

Как только я присел, на экране высветилась надпись:

– Приложите ладони к сканеру.

Эта же надпись отобразилась на внутреннем экране моего нейроинтерфейса. Видно, не все курсанты освоили этот тип управления.

Положил ладони, пробежали красные линии. И тут же из стола выехала рама из тонких трубок с углублением для подбородка. Яркий огонёк впился в глаза, просканировал сетчатку.

И на экране высветилось моё имя, номер, дата рождения.

Механический голос монотонно произнёс инструкцию по тестированию:

«В зависимости от сложности задания, за каждый правильный ответ вы будете получать разное количество очков. В конце тестирования вам будет представлено дополнительное задание. Если вы его разблокируете и решите правильно, то вам будут начислены дополнительно 2 балла. Если задание будет выполнено не верно, то из набранных вами очков будут вычтены 10 баллов».

Несправедливое решение по последнему заданию лишь подстегнуло моё любопытство. Что же такое придумали в научном отделе Академии?

«Начать тест?»

«Да!»

Стены будто раздвинулись, приподнялся потолок, и я оказался в кабине управления звездолётом. Абсолютно пустое помещение, кроме моего большого кресла, с высокой спинкой, и широкими подлокотниками – ничего. Вообще ничего.

Вокруг меня замельтешили экраны, голова закружилась от информации, хлынувшей в мозг. Колонки цифр, символов, бежали, как сумасшедшие, графики, крутились трёхмерные диаграммы. Море информации. Как все удержать в памяти? Не сотни, тысячи параметров, как у спейсфайтера, а миллионы.

Паника прошла, появилась уверенность, что управление в моих руках. Всё встало на свои места. Вся информация из инструкций, учебников, пособий выстроилась в логический порядок, показав, что и где расположено. От оранжереи до термоядерного реактора и капсул для отдыха.

Сколько раз я представлял, что управляю этим чудесным титаном! И хотя всё это тоже лишь иллюзия, созданная суперкомпьютером, она давала возможность прикоснуться к чуду.

Первое задание оказалось простым: рассчитать по параметрам гравитационный манёвр звездолёта. Планетарная системе, звезда класса красный карлик, восемь планет, из них четыре сверхгиганта.

Система удовлетворённо выставила мне звёздочку. Одну. И я двинулся дальше.

Задания усложнялись, но чем труднее казалась задача, тем азартнее я становился. Рубашка взмокла, прилипла к спине, пальцы чуть-чуть подрагивали. Но я уверенно шёл к финишу.

И вот он – мой приз. Заблокированное задание.

Система ещё раз выдала предупреждение о потере десяти баллов, если я промахнусь. И на мгновение я замер. Одно неверное решение и я проиграю Кельси Хову. Что тогда? Позор? Мне придётся покинуть Академию. А для меня это смерть.

Бросил взгляд на часы – осталось минут десять. Я выполнил все открытые задания. И у меня целых десять минут на решение задачи, о которой я понятия не имею. Огляделся вокруг – мёртвая тишина и пустота рубки управления никак не успокоили меня. Нет никого рядом, кто бы мог дать совет, поддержать.

Но тут меня словно током пронзило – а что, если Кельси выполнит это задание и опередит меня?

Нет, надо идти до конца. До победы! Я лучший курсант или нет?!

Исчезнувший знак вопроса заслонил схема двигателей. Подождите, ведь я раньше видел их! Да твою ж сингулярность, это же движки на экзотической темной материи. Это же идея моего отца!

И жар прилил к лицу. Рассчитать прыжок через гиперпространство. Я смогу. Уверен!

Решение пришло не сразу, я мучился, переставляя цифры, передвигая параметры, пересчитывая каждую переменную. Раздумывая, правильно ли я учёл теории наших учёных-космологов, астрофизиков.

Всё. Последний штрих. И дело сделано.

Система задумалась, переваривая все мои ответы. Потекли долгие мучительные минуты ожидания результата. И вот он!

102 балла! Я всё решил. Всё!

В каком-то необыкновенно приподнятом настроении, я вскочил из-за стола, вышел в коридор. Лоб полыхал, пальцы подрагивали. Пришёл в себя, усмирив сердце, стучавшее молотом в грудную клетку.

Вернулся в аудиторию на своё место. На экране в центре зала список курсантов, но все клеточки с оценками пусты.

Настал самый волнующий и пугающий момент. Оглашение результатов. Я с нетерпением вглядывался в таблицу. Краем глаза заметил, что Кельси напряжен, как никогда. Поглядывал то на экран, то на меня. Пальцы барабанили по столу.

Он тоже знал свой результат. Но главное – узнать мой.

Потянулись невыносимо длинные минуты, сложившиеся в часы. Все курсанты вернулись, расселись по местам.

Почему не оглашают результаты? Сбой системы?

Перезвон колокольчиков – сигнал. Экран отъехал назад к стене. Возникло трехмерное изображение Тайрана Грина и ректора Бауна.

Мне показалось? Или на их лицах читалась растерянность? Из-за чего? Что пошло не так?

– По результатам тестирования, – начал Баун, его голос чуть сорвался, он откашлялся. – По результатам тестирования двое курсантов набрали максимальное количество балов.

– Кельси Хов и Эдгар Рей. 99 баллов.

Экран высветил таблицы, где имена курсантов выстроились по убыванию оценок.

Ничего не понимаю. Почему они сняли у меня аж 3 балла? Досада.

– Этого не может быть! – истошный крик Кельси заставил меня машинально вжать голову в плечи. – Этот ублюдок не мог набрать столько баллов! Не мог! Урод!

Кельси в два прыжка оказался в центре, где Баун и Грин ошарашенно наблюдали за ним. Лицо парня побагровело, глаза вылезли из орбит. Никогда не видел его таким.

Грин скривился, сделал нетерпеливый жест, будто отгонял назойливую муху. И к Хову подскочили двое «шкафов» в черной форме – охранники. Схватили его под руки и попытались потащить к выходу. Но Кельси вырывался, орал, как безумный. Один из охранников сунул руку в карман, блеснул маленький пистолет. Приставил к шее Кельси, и тот через мгновение обмяк. Подхватив его под руки, охранники потащили его к двери. Но у самого выхода, Кельси всем телом начал вырываться. Обернулся ко мне, проорав:

– Ублюдок Рей! И ты, и твой гребаный отец скоро будут в могиле! Попомни моё слово! Мерзавец! Подонок!

Его голос становился всё тише, сорвался. Голова бессильно упала назад. И ребята в форме, наконец, вытащили его из аудитории.

– Поздравим победителей, – провозгласил Грин.

Он и ректор мгновенно растворились без следа.

Но все в аудитории сидели не шевелясь. Мерзкое представление, которое устроил Кельси, произвело на всех ужасное впечатление.

Я не выдержал и выскочил в коридор. Перевёл дыхание и уставился в окно.

Начало темнеть, серебряный свет спутников оставлял неясные пятна на дорожках между деревьями, в их кронах запутались лёгкие облачка, подсвеченные оранжевым золотом уходящей звезды. Все выглядело таким умиротворяющим.

– Поздравляю, – рядом возникла Оланда. – Боевая ничья. Никто никому ничего не должен.

– Я набрал 102 балла, – обронил я с досадой. – Мой интерфейс это записал. Почему они снизили мою оценку?

Оланда непонимающе подняла тонкие брови.

– Как ты мог набрать 102 балла?

– Я разблокировал закрытое задание. По использованию двигателей на экзотической темной материи. И решил его! За него полагалось 2 балла. Все остальное я решил.

– Хвастун. Придумал тоже, – мягкая, совсем не обидная улыбка тронула губы Оланды.

Захотелось прижать её к себе, усилить аромат духов, терпкий, напоминающий запах океана. Но её фигура, лицо вдруг заслонила едва заметная дымка, начала клубиться все сильнее, скрывая коридор Академии, проходящих мимо курсантов, которые бросали на меня завистливые взгляды. То ли из-за того, что я – победитель, то ли потому, что рядом прелестная девушка.

Я рухнул в темноту, в непроглядную тьму, словно на дно глубокого колодца. И на самом верху осталось маленькое квадратное отверстие, через которое я ещё видел едва заметные черты Оланды.

– Просыпайся! – кто-то довольно сильно тряс меня за плечо. – Эдгар, мать твою!

Открыв глаза, я обнаружил, что сижу, откинувшись, в кресле спейсфайтера. Рядом Зайцев с недовольной рожей.

Система рассчитала параметры гравитационного манёвра и отправила спейсфайтер вокруг планеты. Внизу океаны, моря, горы сменялись на чернеющие пространства, усеянные яркими огоньками – города. Импульс! Перегрузка стала нарастать, кровь отлила от головы, и в какой-то момент я отключился. Очнулся лишь перед критической точкой включения двигателей.

К счастью, Зайцев, самообладания не потерял и вовремя пробудил меня.

– Давай, нажимай кнопку! – скомандовал он.

Но система сделала это сама, без моего участия. Тонкий, невидимый пучок нейтрино вылетел из пушки. И прямо в гадину, которая так и сидела внутри двигателей станции. Пфф. И тварь начала сдуваться, как будто проткнули воздушный шарик.

– Попал, – спокойно оценил Зайцев.

Я выдохнул с облегчением. Наконец-то я свободен.

– Толян, давай к делу. Мне нужна точка посадки для спейсфайтера. Поближе к тому месту… ну, где может быть спортзал или бассейн.

Зайцев задумался, стал каким-то мрачным. Подёргал себя за усы.

– Схема станции у тебя имеется? – наконец, поинтересовался он.

– Только общий вид. Снаружи.

– Давай.

Зайцев приник к схеме станции.

– Вот здесь коридор. Он ведёт к центральной части станции, – проткнул изображение насквозь пальцем. – Оттуда мы легко доберёмся до бассейна. Тут есть стыковочный шлюз для челноков.

– Мой челнок не сможет автоматически пристыковаться к вашей станции. У него другие параметры.

– А, да не важно, – Зайцев махнул рукой, как будто дело касалось парковки легковой машины около магазина. – Сейчас всё устроим, – одобряюще хлопнул меня по плечу.

Лихо выхватил с пояса рацию:

– Лейтенант Зайцев вызывает базу. Приём. Лейтенант Зайцев вызывает базу.

– База слушает.

– Это ты, Павлов? Ага. Слушай. Нам надо организовать швартовку челнока нашего гостя к стыковочному шлюзу 5-5-11. Понял?

– Да, понял.

Треск в рации. Повисла тишина.

Через пару минут рация вновь ожила. Павлов в своей манере говорить быстро и невнятно, пробормотал что-то, чего я совершенно не понял. И вопросительно посмотрел на Зайцева. Но тот лишь хитро улыбался и кивал головой в такт звукам, которые выплёвывала рация.

– Ага, – наконец сказал Зайцев. – Значит так, Эдгар. Дай нам параметры своего челнока.

Вытащил плоский предмет с листами и тонкую палочку. И начал манипулировать этими предметами. С возрастающим удивлением я наблюдал за его движениями.

– Я не понимаю, что нужно.

– Как не понимаешь? Вот здесь перечислены параметры твоего челнока, или шаттла, или как ты его там называешь. Ты должен всё это рассказать Павлову. Они подготовят роботизированную руку. Она подхватит нашу скорлупку, и нежно-нежно, как младенца перенесёт в туннель стыковки, – он показал театральным жестом, как это самая «рука» аккуратно посадит мой корабль. – И вуаля, мы уже на станции.

– Я не понимаю, что здесь написано, – повторил я, ощущая себя полным кретином. —Продиктуй мне! Словами перескажи! И я смогу тебе всё объяснить.

– Шутишь? Ты неграмотный? Да? – Зайцев так издевательски ухмыльнулся, что хотелось дать ему по башке.

– Я грамотный. Но мой нейроинтерфейс переводит только ваши мыслеобразы! То есть то, что вы думаете и облекаете в слова. Все, что ты пишешь, я не понимаю!

– Ты наши мысли читаешь? Правда? – он почесал затылок. – Это неприятно, однако.

– Не все. Только те, которые потом вы воспроизводите.

– Да, б… – Зайцев хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты ж у нас это… инопланетянин. А я уж тебя своим начал считать.

Наконец, мы поняли друг друга. Я сообщил Павлову характеристики моего спейфайтера, а Павлов передал информацию, как мой летательный аппарат должен подойти к стыковочному узлу.

Но осталась одна проблема. Движкам спейсфайтера не хватало топлива для торможения, чтобы сравняться со скоростью станции. Как это сделать? Я решил сделать пару витков. Зайцев одобрил, плюхнулся в кресло, покачиваясь в нем, наблюдал за тем, как проносятся перед глазами металлические фермы станции.

И пока мы проносились мимо станции, я сумел заметить торчащую из мешанины ферм станции длинную, сложенную пополам конструкцию. Это и есть та самая «роботизированная рука».

Хвать! Скрежет металла. Манипулятор подтащил мой спейсфайтер к широкому круглому отверстию и аккуратно внёс внутрь.

– Все, приехали, – Зайцев спрыгнул с кресла и направился к выходу.

– Эй, Толян, шлем-то надень. Там за бортом немного холодно. Замёрзнешь.

Зайцев тихо выругался, нацепил шлем и подождал меня. Когда дверь отошла, осторожно выглянул наружу и показал мне большой палец вверх. Жест напарника я не понял. Но решил не узнавать, чтобы он совсем не посчитал меня кретином.

Выход из туннеля мутным красноватым светом освещали аварийные лампы.

Высокая металлическая дверь медленно пошла вверх, открыв нам путь. Зайцев снял шлем, вдохнул полной грудью воздух.

– Хорошо как. Вот мы и дома. Пошли, брат!

Огромное помещение с потолками в двух- или даже в трёхэтажный дом. Пустые контейнеры из серебристого металла, разбитые агрегаты на массивных станинах, деревянные ящики на стеллажах. Какие-то запчасти, рассыпанные инструменты. Кто-то хорошо похозяйничал на этом складе. И явно приводить всё в порядок никто не собирался.

На фоне хаоса и запустения яркими пятнами на стенах выделялись плакаты. Для усиления образов художники в основном использовали три цвета – белый, черный и красный. Очень много красного. Практически все главные объекты плакатов рисовались красным, кричаще-красным. Заглавными буквами шли лозунги. Я не сразу смог понять, что там написано. Если написанный текст от руки для меня вообще выглядел, как каракули ребёнка, то печатный я мог разобрать. На фоне планеты, окрашенной в ярко-красный цвет, я разобрал надпись: «Слава советским людям – покорителям космоса». Это слово «советский» меня заинтриговало. Насколько я понял из воплей Григорьевой, планета, к которой мы прибыли, называлась Земля. Разумная раса – земляне, или люди. Но что такое «советский»? Мой нейроинтерфейс выдал мне справку, что это означает того, кто даёт советы. Но это совсем не подходило к пафосному лозунгу.

Надпись на следующем плакате заставила совсем впасть в ступор. Художник изобразил космический корабль, допотопный, с многокамерными и явно устаревшими химическими двигателями (такие мы на своей планете использовать перестали давно), взлетающий в ослепительно яркой вспышке света со стартовой площадки – толстая дуга, которую пересекало стилизованное изображение большого молотка. И венчала всё это странное сооружение пятиконечная звезда. Сверху я разобрал надпись: «Коммунизм – стартовая площадка для освоения космоса».

Что такое «коммунизм»? Почему именно он стал какой-то стартовой площадкой для исследования космоса?

– Эй, ты там заснул? – весёлый голос Зайцева заставил меня отвлечься от изучения артефактов земной расы. – Дуй сюда быстрее. А то налезут мимики.

Я оторвался от изучения следующей картинки, где в стиле детского примитивизма художник изобразил три космических корабля (и все в ярко-красном свете) с надписями: «Союз-6, Союз-7, Союз-8». Они рвались куда-то в небо на фоне стелы с пятиконечной звездой.

Гордая надпись гласила: «Победный старт космической эскадры».

Что-то зашуршало внизу. Я бросил машинальный взгляд. На агрегат с разбитой стеклянной трубой выбралось странное существо. Я бы решил, что это большой мохнатый паук, но для того, чтобы называться так, ему не хватало чёткости. Все очертания его менялись, будто состоял он из черной дымки.

– Эдгар! Беги сюда! Быстро! Оно тебя сейчас убьёт!

Голос Зайцева выражал такую явную тревогу, что я улыбнулся. Паучок из дыма. Что тут страшного?

Но решил не рисковать, развернулся и заторопился к выходу.

Прыг! Мохнатая тварь перепрыгнула через меня и вдруг превратилась в такой же гаечный ключ, который выпал из разбитого ящика с инструментами, который попался мне под ноги. Абсолютно тот же цвет, размер, даже небольшое пятно ржавчины. Это так заинтриговало меня, что я присел рядом.

Прыг! Скок! Прыг! Весь мелкий хлам, выпавший из ящика, обратился в стайку мохнатых дымных пауков. Они, как на пружинках, заскакали вокруг меня.

– Твою мать, Эдгар! Они сейчас тебя убьют! Это мимики! Они…

Договорить Зайцев не успел.

Глава 7. Принципы коммунистического общества Земли

Удар. Боль. Удар. Боль.

Я с трудом разлепил глаза. Надо мной сидело нечто мохнатое и било разрядом тока. Удар был слабый. Но башка болела ужасно, будто по ней прошлись кувалдой.

Я привстал, сбросил мерзкую тварь. Оказалось, мой скафандр успел включить силовое поле, которое защитило мне голову – шлем-то я надеть не успел. Мысленно включил отталкивающее магнитное поле. Встал на четвереньки, опираясь на край агрегата, поднялся.

Ух, как болел затылок. Попытался вспомнить, что произошло. Твари разом прыгнули на меня. Я не удержался и сверзился вниз, здорово приложившись башкой о бетонный пол.

Медленно и осторожно поворачивая голову, огляделся. Куда подевался Зайцев?

– Толян! Зайцев! Ты где?!

Может быть, услышу стоны, шевеление? Боль в затылке чуть затихла, медпомощь скафандра вколола болеутоляющее. Поплёлся в поисках напарника. Мерзкие твари пытались запрыгнуть на меня, но тут же отскакивали. А магнитные подошвы моих ботинок оставляли от них лишь грязные пятна.

За лестницей с проржавевшими перилами я обнаружил рельсы, которые уходили куда-то вбок, в глубокую нишу, закрытую длинными полосами светло-серого пластика. Видимо, оттуда выезжали грузы. Одна из вагонеток стояла брошенная поперёк рельс. Пройдя по платформе поверху, я увидел белеющий скафандр.

В вагонетке лежал труп Зайцева. Ноги безвольно, словно лишённые физической основы, свесились наружу, а голова, или то, что от неё осталось, лежала внутри, на дне. Мерзкие твари обглодали всё лицо Толика. Остался лишь выбеленный череп. Постояв пару минут над телом, я вздохнул и двинулся к лестнице. На верхней площадке бросил последний взгляд и толкнул дверь.

И дух захватило. Открылся невероятный вид – потолок огромного зала уходил куда-то ввысь, так что я даже не смог рассмотреть, где он закончился. В центре, в стеклянном цилиндре, окаймлённом изящным бронзовым геометрическим орнаментом, платформа лифта. По бокам входа – статуи больших лежащих львов с окладистой гривой, из бронзы или какого-то другого золотистого сплава. Перед лифтом – прямоугольный газон. Здесь раньше, наверняка, благоухали прекрасные цветы, но сейчас на высохшей земле валялся лишь хлам, обрывки бумаг, ветки, засохшие лепестки, комки грязи.

С одной стороны зал закрывала высокая стеклянная стена, заключённая в квадратные рамы из того же золотистого сплава. Попытался задрать голову, чтобы понять, где она заканчивается, но боль вновь ударила по мозгам, выбив слезы из глаз.

Постоял задумчиво около стекла, бездумно рассматривая плывущий по сине-чёрной тьме космоса серебристый диск звезды, ослепительный свет приглушал светофильтр. И теперь казалось, что это лишь белая тарелка.

И тут безнадёжное отчаяние охватило меня. Как теперь попасть в тот спортзал или бассейн? Где могли быть Дарлин и Ларри? Я не знаю, куда идти.

Рядом с лифтом я обнаружил на стойке схему станции, и понял, что надо опуститься на пару этажей. Но как? Если здесь электронный пропуск? Придётся взломать.

Но тут я ощутил себя таким смертельно усталым, таким потерянным, что руки опустились. Отошёл к диванчику, плюхнулся, и откинувшись на спинку, закрыл глаза.

Плюх! Что-то тяжёлое свалилось рядом, заставив меня подскочить.

Рядом бледный и грустный сидел Зайцев.

– Ты живой, Толян! Как тебе удалось? А я тебя уже похоронил. Там, на складе труп нашел в скафандре. Думал, это ты.

– Нет, это не я, – совершенно без иронии проронил Зайцев.

Опустил голову, заложил руки между колен.

– Ты чего это?

Я попытался его обнять, но он отстранил меня, глухо проронил:

– Извини, что бросил тебя. Струсил. Я испугался, понимаешь? Увидел этих тварей и убежал.

– Ну и что? – не понял я. – Правильно сделал. А так бы они тебя сожрали. У меня скафандр такой. Включил силовое поле и всех тварей сбросил. Не переживай, парень! Всё в порядке!

– Не смогу себе простить. Никогда.

– Да ладно тебе. Хватит киснуть. Нам надо моих ребят выручать.

– А у тебя сильно голова болит? – поинтересовался Зайцев уже более бодрым голосом.

– Ну да. Я затылком приложился о бетон. Больно.

Я врал, чтобы отвлечь Зайцева, но он воспринял всё всерьёз. Засуетился. Вытащил из своего ранца моток бинтов, квадратную подушечку.

– Давай я тебе перевяжу.

Тонкую подушечку-пластырь Зайцев приложил мне к затылку, замотал голову аккуратно бинтом. И действительно боль начала проходить, ушла, оставив лишь лёгкий туман в голове. Может быть, болеутоляющее подействовало? Или все-таки у Зайцева был какой-то чудодейственный способ облегчать страдания?

– Ну как? – спросил участливо.

– Прекрасно все. Сможешь лифт включить?

– Конечно, – обрадовался Зайцев, слабо улыбнулся.

Около лифта Зайцев остановился и взглянул на схему. Что-то там проверил, просмотрел.

– Нам надо на первый этаж спуститься, – наконец, выдал вердикт.

Я бросил взгляд и присвистнул:

– Так это пять этажей. Почему мы сразу на тот ярус не посадили мой спейсфайтер?

– Потому что, – с напором объяснил Зайцев, – там не было роботизированной руки, чтобы пришвартовать твою птичку. Понял? Ничего, быстро доедем.

Он провёл пластиковой карточкой в электронном замке. Лязг, глухой нарастающий гул. Платформа остановилась, с едва заметным перезвоном створки раскрылись.

Мы уселись на мягкие диванчики по бокам платформы. И лифт начал спуск.

– Слушай, Толян, объясни мне, что такое «советский»? – захотелось Зайцева вывести из уныния, в котором он пребывал по-прежнему. – Я там на плакатах, на складе, прочёл лозунг: «Слава советским людям – покорителям космоса».

– Подожди, – с каким-то явным недоверием, Зайцев поднял на меня тяжёлый взгляд. – Ты же говорил, что читать не умеешь?

– Я не говорил, что не умею читать, – его слова меня задели. – Я не понимаю фразы, написанные от руки. Слова печатными буквами я пересылаю через нейроинтерфейс, и он переводит в мыслеобразы.

– Сложно у тебя как, – Зайцев вздохнул. – Ну ладно. Разберёмся. «Советский» – это значит, человек, который живёт в нашей стране, в Советском Союзе.

– Вот как? А почему же «советский»? Что это означает?

– Да хрен его знает. Не объясню. Спроси Туровского, он мужик умный, всезнающий, он тебе объяснит. Я вот что скажу. Раньше существовала страна, которая называлась «Союз советских социалистических республик». Потом её разрушили, уничтожили. Многие очень хотели вернуть её назад. И вот наши учёные создали такую уникальную технологию, которая позволяет воскрешать людей.

Такая технология у нас имелась. И мы её вовсю использовали. Эта разумная раса тоже смогла её разработать. Но пока я не видел связи, между определением «советский» и этим воскрешением.

– И что? Как это связано?

– Да очень просто связано. Многие хотели вернуть страну и, чтобы это сделал самый лучший государственный деятель нашей страны за все время ее существования.

– И сколько страна существовала? – перебил я его.

– Семьдесят лет.

– Лет? Это сколько? Как вы это измеряете?

Он взглянул на меня непонимающе, поморгал.

– Что такое лет? Год – это один оборот Земли вокруг Солнца.

– Солнце – это вон та звезда, над планетой? – махнул рукой в сторону уходящего вниз серебристого диска. – Понятно. И значит, через семьдесят лет ваша страна была уничтожена? А что случилось? Война? Разбомбили все города? Население стало вымирать? Астероид упал? Вулканы взорвались?

– Да не война! Не вулканы! Территория и люди все остались. Сам государственный строй перестал существовать. Экономика. Закрылись заводы, фабрики.

Я пожал плечами. Чем больше Зайцев рассказывал, тем меньше я его понимал. Какая разница, какой у них там был строй, если все осталось – народ, территория? И зачем ради возвращения экономической системы кого-то воскрешать?

– Так. Ну и вы решили вернуть тот государственный строй. И что это за строй?

Зайцев задумался, почесал нос, огляделся. Лифт уже проезжал очередной ярус станции. На мгновение остановился, будто станция решила похвастаться очередным захватывающим дух дизайном этажа, похожего на зал роскошного ресторана с чашей бассейна (уже высохшего) в центре. Круглые столики из полированного тёмного дерева. Возле стен – кадки с пальмами, засохшие, с обвисшими серыми листьями. Наверно, раньше здесь было здорово.

– Он назывался социализм, – Зайцев вновь привлёк моё внимание. – Первая стадия построения коммунизма. Лучший строй в мире!

Сказал с такой гордостью, что я не удержался от улыбки. И тут перед глазами всплыл другой плакат с лозунгом «Коммунизм – стартовая площадка для освоения космоса».

– Понятно. Вам был нужен этот государственный строй, чтобы осваивать космос. Интересно.

Зайцев поперхнулся, глаза расширились, воззрился на меня, будто увидел чудище с хвостом.

– С чего ты это взял? – выдавил он из себя.

– Я видел плакат с таким лозунгом.

– А, ну, в общем это тоже подходит. Ну, я тебе объясню. Вот, скажем, у вас кто владеет и управляет заводами, фабриками?

– Ну, кто владеет, тот и управляет. Те, кому эти заводы принадлежат.

– Вот. Значит, у вас капитализм. У вас отдельные личности захапали себе все – заводы, фабрики, шахты, землю. Эксплуатируют рабочих – те горбатятся за гроши, а владелец кладёт прибыль в карман. Покупает себе на эти деньги яхты, самолёты, замки. А рабочие в нищете живут.

– У нас никто никого не эксплуатирует. Все наши промышленные комплексы роботизированы. Роботы выполняют программы, составленные коллективом программистов для суперкомпьютеров. И владелец завода прибыль себе в карман не кладёт. Он её вкладывает в расширение производства. Иначе его конкуренты сожрут. Ладно. Значит, у вас теперь социализм. И вы хотите построить коммунизм? Я правильно понял?

– Нет. Коммунизм мы уже построили. У нас теперь все вернулось. Только в лучшем виде. Теперь у нас всё бесплатно. Учёба, медицина, жилье. И транспорт у нас теперь общественный, бесплатный.

– Как это бесплатно? А что, все люди тоже бесплатно работают? Кто оплачивает всё это?

– Никто ничего не оплачивает. Государство все планирует и все распределяет.

– Государство? А оно откуда это берет? У вас с неба падают деньги?

Зайцев ухмыльнулся, показав, какой я несведущий идиот.

– Какие деньги? У нас нет никаких денег. Их давно отменили. Люди работают, и получают всё, что нужно.

– То есть люди создают продукцию, а потом государство её распределяет?

– Да! У нас воплощены идеи Маркса! «От каждого по способностям. Каждому по потребностям». Работают по-разному, а получают всё, что нужно.

– А кто определяет потребность-то? Вот скажем у меня есть потребность в космолёте. Мне его дадут?

– Нет, конечно! – завопил Зайцев в каком-то отчаянии. – Космолёт – это излишество, предметы роскоши! Не нужны они нормальному человеку!

Судя по вскрику, Зайцев сам мечтал о космолёте. Но признаться в этом не мог. Я откинулся на спинку диванчика, помолчал.

– Толян, мой отец оплатил мою учёбу в лучшей военно-космической Академии планеты. И на 16-й день рождения подарил спейсфайтер, ну то есть, по-вашему, челнок, – я улыбнулся с чувством нескрываемого превосходства.

Зайцев насупился и буркнул:

– Ну, значит, твой отец – буржуй.

– Мой отец был маршалом, главным экспертом в комитете обороны нашей планеты. Видел будущее вооружения на много-много лет вперёд.

– Ну прямо, как Туровский, – пробормотал Зайцев. – Только его мало, кто понимает.

Да, моего отца тоже не признавали. Не понимали. Сердце сжалось от глухой боли, которую я старательно хоронил в глубине своей сущности.

– Хорошо. Значит, получается, работают у вас все по-разному, а получают одинаково?

– Получают по потребностям, – последнее слово Зайцев произнёс по слогам. – Все, что нужно нормальному человеку. Наши учёные вычислили, какой уровень жизни нужен человеку для счастливой и долгой жизни. И этот уровень нам обеспечивает государство!

Я едва смог сдержать улыбку, заслушав пафосную речь Зайцева. Неужели он реально верил, что такое можно сделать? Расспросить, кого же они там воскресили – не успел.

Лифт мягко опустился на этаж и распахнул двери.

– Ну что скажешь, Толян, сколько здесь зверья?

Зайцев только криво ухмыльнулся. А я, осторожно ступая, будто по горящим углям, вышел из лифта и огляделся.

Зал смахивал на небольшое кафе. Круглые столики, стулья с пластиковыми грязно-молочного цвета спинками. Слева от меня у стены изгибалась стойка администратора или бариста. За ней, конечно, никого не было. Только валялся какой-то хлам – проспекты, осколки стекла.

Над входом в спортзал висело большое табло, где на всех строчках уныло мигали надписи: «Отменено», «Отменено». Под ним – плакаты, пропагандирующие здоровый образ жизни. По воде в фонтане брызг бежала стройная девушка в красном купальнике, надпись внизу картинки гласила: «Спорт – это здоровье и красота!»

На другом плакате девушка в жёлтом купальнике по плечи сидела в воде, поправляя купальную шапочку. «Закаливай и тренируй свой организм».

В этих плакатах удивляла их старомодность. Выцветшие цвета, неровность линий.

Почему на суперсовременной космической станции стены украшал древний хлам? В чем смысл этих призывов?

На всякий случай я включил силовое поле над головой. Сканер живности показал, что вокруг нас абсолютно мёртвая материя, не представляющая никакой угрозы. Я не очень поверил в это. Чувствительным биосканером Дарлин, увы, я не обладал. Так что надо обойтись тем, что есть.

Сделал жест Зайцеву, и мы мелкими перебежками, прячась за выступами стен, за стойкой, подобрались к входу в спортзал.

– Слева там шкафчики для одежды, душ. А прямо – вход в бассейн, – объяснил Зайцев.

Я понимающе кивнул. Краем глаза зацепил движение на стене. Оглянулся – пустая стена, выкрашенная охрой, расплывшиеся грязные пятна, но на целого мимика никак не тянут. Отвернулся, и вновь шорох, будто пробежала ящерица, прочертила хвостом по стене.

Бах! Кто-то схватил меня за плечи и с силой бросил об стену. Я сполз вниз и с удивлением обнаружил, что напротив стоит Зайцев, сквозь стекло шлема сверкают белками глаза, будто у зомби. В руках – длинная черная палка. Откуда он её взял? А! Оторвал ножку у стола. Вон он, трёхногий, валяется рядом.

Удар! Я едва успел отклониться. На штукатурке, там, где я только что стоял, осталась глубокая вмятина. Оттолкнул Зайцева ногами. Тот пошатнулся, но ножку не выронил.

Я вскочил на ноги за спиной напарника. Но тот мгновенно развернулся. Трах! Ножка с грохотом ударила по выложенному плиткой полу. Вдребезги разбив пару плиток.

Зайцев наклонился вперёд и, как дикий зверь, прыгнул на меня, опрокинув на спину. Башкой я опять приложился о пол. «Нейроинтерфейс. Критическое состояние! Критическое состояние!»

Этот ублюдок повредил мне электронную начинку. Если она отключится, я стану беспомощным, как котёнок.

Что с ним такое? Кричать бесполезно. Явно оторвался от действительности и ничего не слышит.

Я отпрыгнул назад, уходя от другой атаки Зайцева. Быстро огляделся и запрыгнул за стойку.

В засохшей луже крови – труп без головы, в костюме бармена: тёмные брюки, светлая куртка, расплылись бурые пятна. Лежал ничком. Под самой стойкой куча хлама – обрывки бумаги, осколки фарфора и стекла, кучка ключей с бирками. Под самой стойкой у ножки я заметил чернеющую палку. Попытался дотянуться.

Трах! Грохот разбиваемого пластика. Зайцев с диким ожесточением разбивал хрупкий материал, оставляя глубокие дыры. Щепки – фонтаном.

Наконец, мне удалось дотянуться до палки, подтянул к себе. Водопроводная труба, выкрашенная грязно-синей краской. Теперь я обладал оружием.

Выскочил из-за стойки, и Зайцев тут же развернулся и набросился на меня. Удар. Две металлические дубины поцеловались с диким скрежетом. Атака! Я отразил её с большим трудом.

Включил антигравитацию на тридцать процентов. Стало легче перемещаться. Сделав лихое сальто, перепрыгнул через соперника и оказался за его спиной.

Ну так и есть. Уютно устроившись на плечах и спине Зайцева, сидела какая-то фиолетовая мразь. Смахивающая на большую ящерицу.

Отпрыгнул назад, отразил лихой выпад соперника. И мы стали фехтовать трубами, оглашая зал металлическим звоном. Зайцев бил сильно, злобно, вкладывая в атаку совершенно не мыслимую мощь. Отражая его удары, я пятился назад, пока не уткнулся спиной в стену. Зайцев почти прижал меня к ней. Выронил ножку стола и начал бить в лицо. Но кулак его отбрасывало силовое поле.

Как нейтрализовать парня? Он в скафандре, хоть и лёгком. В шлеме. Не прошибёшь ничем. Не схватишь за горло.

Зайцев на миг остановился. Отстранился, и в его руках мелькнул бластер.

Пуфф. Удар из оружия мне не повредил. Клон моего собственного бластера настроен на безопасность своего хозяина. Схватив ножку стола, которую выронил Зайцев, я приложил его по руке со всей силой, какая осталась. Зайцев охнул, выронил бластер. Я подхватил его и направил на соперника.

Нет. Если я выстрелю, Зайцеву будет каюк. А убивать его совсем не хотелось. Только снять мерзкую тварь с его спины. Я прыгнул вбок, спрятался за разрушенной стойкой. Переполз за уступ стены, где стойка заканчивалась. Там наметился маленький коридорчик. Тёмный, лишь в конце его светил синеватым светом фонарик над закрытой дверью.

Зайцев, нагнув голову, злобно оглядывался. Как огромный орангутанг запрыгнул на стойку, спрыгнул вниз, прошёлся раскидывая ногами мусор. Не заметил меня. Вернулся в зал.

Я выкатился из коридорчика. И направил дезинтегратор на спину Зайцева. Нужно только очень точно выстрелить. Очень точно. Иначе бластер сотрёт не только тварь, но и часть спины моего напарника.

Бластер пискнул, показывая, что набрал половину мощи. И я нажал спуск.

Пшш! Тварь на спине Зайцева сдулась, растаяла, как синеватый дым. Парень пошатнулся и рухнул на пол.

В мгновение ока я оказался рядом.

Толик уже сидел на полу, пошатываясь. Поднял глаза на меня. Сквозь стекло шлема на меня глядели его уже вполне нормальные, но испуганные глаза.

– Ну ты как, напарник? – я подал руку, помогая подняться Зайцеву.

– Да, б… не пойму, что случилось. Вдруг вижу какую-то здоровенную гадину перед собой. Начинаю её бить, она уклоняется. А сейчас её не вижу.

– Это я был. На тебя, на твою спину, запрыгнула какая-то ящерица что ли, фиолетовая. И ты спятил. Напал на меня.

– Да? А, извини, братан. Я не хотел. Извини.

– Ладно, забыли. Пошли в зал.

Я увидел Дарлин сразу. Роскошные каштановые волосы с розовым отливом закрывали лицо, хрупкая фигурка. Увидел её в дверном проёме, в конце коридора, который вёл в бассейн. Она, как заведённая, медленно ходила по кругу. Я бросился к ней.

– Куда ты, чёрт тебя дери! – тихо пробурчал Зайцев. – Подожди!

Я вырвал руку, и быстрым шагом направился к светлеющему проёму. Побежал.

– А-а-а! – гортанно выкрикнула Дарлин. – Не могу больше! Больно! Отстань! Уйди!

Замотала головой, кинулась ко мне. До нашей встречи оставалось каких-то пара шагов.

Девушка остановилась, схватилась за голову, сжала в ладонях с силой. Вскрикнула.

И ноги мои будто примёрзли к полу. Голова девушки взорвалась, из шеи вырвался фонтан алой крови. Забрызгал стены. Обезглавленное тело рухнуло на пол. Прошла судорога, дёрнулись пальцы рук, и всё. Замерла. Из-под тела начала медленно вытекать тёмная лужа. В глянце расплылись яркие пятна света фонарей, встроенных в потолок коридора.

Ноги подкосились, я рухнул на колени перед телом.

Я так долго шёл к тебе, Дарлин. И мне не хватило пары секунд, чтобы спасти тебя!

Глава 8. Плазменная форма жизни – Полковник госбезопасности

Кто-то мягко, но настойчиво постучал по моему плечу.

– Это не Дарлин, – тихо, но внятно сказал Зайцев. – Дарлин вон там сидит, – он махнул рукой в сторону бассейна.

Я непонимающе уставился на него. Промелькнула мысль: «А откуда ты вообще это знаешь?» Но тут же вспомнил, что выводил на внешний экран изображение Дарлин. Там, в лаборатории, где мы клонировали мои бластеры.

Надо же, какая у Зайцева цепкая фотографическая память!

Я осторожно подошёл к проёму, выглянул. Большой зал закрывала стеклянная стена из небольших квадратных секций. Высохшая грязная чаша бассейна, по которой бродили, опустив головы, люди в лёгких оранжевых скафандрах.

Дарлин потеряла свою роскошную гриву после очередного возрождения. И ругалась по этому поводу. И теперь я совершенно чётко увидел девушку, сидевшую у стены, с отсутствующим взором. Короткие, торчащие во все стороны волосы. Но это была именно она.

На потолке, в дальнем углу, расплылась, набухла сине-фиолетовая грозовая туча, будто собиралась пролиться дождём. В самой середине переливались ослепительно яркие спирали. Крутились. Сталкивались. Разряд молнии! Люди, бездумно бродившие, как дефектные роботы, вздрагивали, хватались за головы. Но затем опускали руки и вновь начинали ходить кругами. Иногда сталкивались, будто слепые. Не обращая внимания, беззвучно расходились.

Зайцев схватил меня за руку, оттащил в раздевалку рядом с коридором, усадил почти силой на деревянную скамейку.

Я попытался усмирить грохотавшее в груди сердце. Сосредоточиться.

– Ты это… Перестань переживать. Включи свои мозги и придумай, как нам их всех спасти.

– А ты сам не хочешь придумать? Вы-то здесь что делали с этими тварями? Как их уничтожали?

– Да никак, – Зайцев насупился. – Мы знаем только, что они воздействуют на мозги. И если попытаться приблизиться к кому-то из тех, кого эти твари загипнотизировали, у того взрывается голова. Хотел тебе сказать, но ты сразу побежал, как сумасшедший. Не остановить. Можно попытаться выманить гадину, но потом, что с ней сделать?

– Дезинтегратор не возьмёт её?

– Думаю, что нет. Они какая-то особая форма. Вроде бы неплотная, но в то же время не убиваемая ничем. Они как дым. Любое оружие проходит через них, не задевая.

Ожил мой нейроинтерфейс, выдал информацию по монстру, что сидел на потолке бассейна и всех гипнотизировал:

«Плазменная форма жизни. Неорганические частицы самоорганизуются в форму спиральных структур, электрически заряженных и притягивающихся друг к другу. Эти структуры автономны, воспроизводятся и эволюционируют…»

Так, кажется, у меня созрел план. Сформировался в моей голове ещё слабо и неточно. Я отправил параметры в блок расчётов.

– Слушай, Толян, есть у вас где-то такие штуки? Вот как на вашем складе – рама с металлической сеткой?

Зайцев поскрёб бороду, задумался.

– Да, есть такое! – ударил кулаком по ладони. – У тебя план есть?

В его глазах вспыхнула такая радостная надежда, что стало на миг страшно. Вдруг я ошибусь?

– Похоже на то. Ещё мне нужен силовой щит, и желательно толстый кабель, чтобы подключить к щиту. Да, толстый картон или пластик.

– Всё организуем! – Зайцев невероятно обрадовался, засуетился.

Потащил меня к выходу. Мы вернулись в коридор, прошли пару шагов и начали подниматься по широким ступенькам из пористого белого камня. В голове промелькнула мысль, что это мрамор или подобие его. Зачем на космической станции такие излишества? Стены облицованы серым камнем с золотистыми прожилками. И над каждым пролётом светильник в виде конуса.

На этаже, на который мы взобрались, друг против друга выстроились двери, видимо, входы в каюты членов команды.

– Тсс! – Зайцев замер, приложил палец к губам.

Осторожно заглянув через его плечо, я увидел возникшую в конце коридора светящуюся фигуру, смахивающую на электрического волка, который шёл на задних лапах, чуть согнувшись. Вся шерсть его стояла дыбом, светилась и переливалась всеми цветами спектра так, что стало больно глазам.

Что это за чертовщина? Откуда на этой проклятой станции столько разнообразной живности, разной формы и существования?

Зайцев на цыпочках прокрался к одной из дверей. Осторожно вытащил электронный пропуск. Когда дверь приоткрылась, схватил меня за руку и быстро затащил внутрь.

Комнатка оказалась малюсенькой. Мы едва поместились здесь вдвоём. Койка, застеленная пледом в клетку, да маленький столик. В нише – голографическая открытка. Я ощущал горячее дыхание Толяна на своей шее, а его широко открытые испуганные глаза совсем отбивали охоту расспрашивать, что за новую хрень мы повстречали.

Шагов этой твари я не слышал, только нарастающее гудение, как у проводов высокого напряжения, треск электроразрядов, шипение воздуха. И едва ощутимый аромат озона проник в комнатушку.

И все стихло. Мы постояли пару минут и выскользнули в коридор.

– Уфф, – вздохнул с явным облегчением Зайцев. – Пронесло.

– Да что это за очередная тварь? – не удержался я. – Сколько этого тут у вас набилось?

– Это бывший человек, – объяснил Зайцев.

– Как это? – фраза Толяна меня обескуражила.

– Эти твари уничтожают физическую оболочку человека и вселяются в него. И вот они тут ходят неприкаянные, пытаются что-то найти.

– Они опасны?

– Могут током ударить. Нельзя сказать, что очень сильно. Но бывает, что человек сознание теряет.

Я решил больше ничему не удивляться.

Зайцев повёл меня в конец коридора, откуда выполз сверкающий монстр. Мимо закрытых и полуоткрытых дверей кают. Все пустые. Сквозь квадратное отверстие я краем глаза видел те же маленькие комнатушки, койки и столики.

Коридор закончился массивной дверью с окошком. За ней обнаружился склад, длинные стеллажи с металлическими ящиками, рассыпанные детали какого-то агрегата, кислородные баллоны.

И вот то, что мне нужно! Сетки в металлической раме. Стояли, прислонённые к стене.

– Сколько тебе нужно штук? – спросил Зайцев. – Две, три?

Я задумался, подсчитал мысленно, как я буду все это устанавливать.

– Двенадцать штук.

Зайцев присвистнул:

– Мы столько за раз не утащим. Придётся несколько раз возвращаться.

– Нет. Не придётся.

Активировал силовую петлю, окружив дюжину сеток, и включил антигравитацию. Сетки легко всплыли вверх.

– Круто, – протянул Зайцев, разглядывая плывущие по воздуху сетки.

Я прошёлся по всему складу, прихватив пару деталей. В самом конце нашёл бухту отличного толстого многожильного провода. На полке одного из стеллажей из ящика взял инструменты. Теперь я готов к воплощению своего гениального плана.

На удивление, мы без происшествий вернулись в коридор перед бассейном. Сердце скакнуло до горла, когда я увидел, что Дарлин не сидит больше у стены. Но потом вздохнул с облегчением. Она просто ходила вместе со всеми, изображая сломанную механическую куклу.

Сетки я установил в коридоре, на полу, потолке, стенах. От электрощита протянул кабель и подсоединил.

– Теперь надо решить, кто эту тварь выманит сюда. А кто включит рубильник, – объяснил Зайцеву. – Давай, Толян, я постараюсь разозлить гадину и выманю, а ты по команде врубишь электричество.

– Не понимаю, чего ты задумал, – проворчал Зайцев, – но с твоим планом я согласен полностью.

Конечно, рисковать придётся мне.

Я осторожно дошёл до проёма, ведущего в бассейн, вытащил бластер и навёл на тварь, которая переместилась ближе к выходу, растянувшись на потолке, стекая вниз по стене, как чёрная сажа.

Вылетел ослепительный луч. Но, как и сказал Зайцев, гадине это не повредило. Она лишь заметила меня, начала быстро перемещаться ближе, все ближе. Наконец, вылезла в коридор.

Быстрым шагом я направился прочь, на ходу оглянулся – гадина, как огромная фиолетовая туча, закрыла проём. И медленно начала продвигаться ко мне.

Дикая боль пронзила мозги, но я тут же поставил экран, защитивший от попыток монстра влезть в мой разум, подчинить его. Но стук в висках усилился, стало темнеть в глазах, вспыхивать и гаснуть странные геометрические фигуры. Они крутились, вертелись и принимали странные формы. Лишь одну я узнал. Тессеракт – четырёхмерный куб в трёхмерном пространстве.

Остановился на сетке на полу. Тварь вдруг с невероятной скоростью рванула вперёд и оказалась прямо рядом со мной. Я спрыгнул с сетки. Щёлкнул пультом, и рамки сомкнулись в куб.

– Давай, Толян!

Свой голос я услышал, как будто издалека. Чудовищная волна жара накрыла с головой. Тварь застряла в кубе, свернулась в пылающий шар. Он стал распухать, менять цвет. Ярко-алый, оранжевый, жёлтый, ослепительно-белый. Бах!

Тьма накрыла меня с головой, но лишь на мгновение. Зрение быстро вернулось. Я поднялся с пола, подошёл к клетке. Рядом уже торчал Зайцев, и тоже вглядывался внутрь.

– Ну и чего это было? – спросил он недовольно. – Где эта сволочь? Куда подевалась?

– Сдохла. Вон, видишь на сетке, серая пыль. Это всё, что от неё осталось. Плазменная форма жизни. Частицы свёрнуты в спирали. Электромагнитное поле разорвало связи между ними.

– А что это такое ты сотворил? – Зайцев похлопал ладонью по кубу.

Я щёлкнул пультом, и сетки разошлись.

– Что-то типа клетки Фарадея, – объяснил я. – Ну, это у вас так называется. У нас это называют иначе. Но действует она одинаково. Защищает от электромагнитного излучения, фокусирует весь заряд внутри. Эта мерзотина сама себя удавила своим полем.

Я и представить не мог, что моя корявая, кривая-косая конструкция окажется такой эффективной. В реальности такую клетку можно было сделать только в серьёзных лабораторных условиях.

– Эдгар!

Крик Дарлин зазвенел в ушах, бросил в жар. Она кинулась мне на шею, обняла, прижалась так, что даже через плотную ткань скафандра я ощутил, как стучит ее сердце. Крупная дрожь сотрясала ее хрупкое тело. Слезы залили щеки. Но я почувствовал необыкновенную лёгкость. Она пришла в себя. Жива и вернулась ко мне.

Я отстранил её с улыбкой, взглянул в мокрые от слез глаза. На мгновение промелькнула картинка, как взрывается голова другой девушки, чью смерть я не мог себе простить.

Люди выходили из зала с бассейном. Кто держался за голову. Кто-то осторожно оглядывался. Они обходили нас с Дарлин стороной, не обращая внимания.

И я услышал, как они радостно приветствуют Зайцева. Кричат, смеются, хлопают его по плечу. Он что-то весело выкрикивает, вызывая взрыв хохота. Но слов я не мог разобрать.

– Так, а вы кто такие? – рядом с нами остановился высокий мужчина в серо-голубом скафандре. На плечах я заметил красные полоски и одну жёлтую звезду. Военная выправка, статный, короткая стрижка. На висках проседь. Лицо худощавое, вытянутое. Выпуклый подбородок с ямкой.

– Капитан звездолёта, Эдгар Рей. Это мой член команды, Дарлин Рид. С кем имею честь говорить?

– Полковник госбезопасности Андрей Андреевич Ковалёв, – отчеканил собеседник. – Капитан звездолёта? Какого, чёрт возьми, ещё звездолёта? Наша планета никаких звездолётов никуда не посылала. Откуда вы взялись? Отвечайте!

– Мы к вашей планете не имеем никакого отношения. Наш корабль прошёл канал пространства-времени и случайно оказался рядом с вашей планетарной системой…

– Что за бред? Вы прекрасно говорите по-русски. Имя земное. Внешность самого обычного землянина.

– Я по-русски не говорю. Вы слышите лишь перевод моих мыслей на ваш язык. Электроника в моём мозгу это делает.

Я едва мог сдержать раздражение.

– Хорошо. А как вы оказались здесь? За каким чёртом проникли сюда? Мародёрствовать решили? Отвечайте!

Захотелось напомнить этому солдафону что, если бы мы, скорее даже я один, не проник бы сюда, полковник так и ходил бы, как дефектный робот под чутким руководством фиолетовой твари. Но я промолчал.

– Мы хотели выяснить, нет ли тут живых существ, – вмешалась Дарлин, голос задрожал и оборвался.

Полковник перевёл взгляд на девушку, его лицо вдруг смягчилось, разгладилась жёсткая морщинка у бровей. Потеплел взгляд.

– Познакомиться хотели? – он чуть повернул голову набок, переключившись полностью на разглядывание Дарлин. – Понятно.

– И ещё нам нужно найти нашего товарища, – уже твёрже сказала Дарлин.

– Да, кстати, – я бросил взгляд на Дарлин, – А почему с тобой Ларри нет? Он куда делся?

– Не знаю, – она печально качнула головой. – Мы вместе попали куда-то на площадку. Она была похожа на ресторан, очень красивый. Роскошный. И потом всё. Ничего не помню.

– Хотя бы приблизительно вы знаете, где искать вашего Ларри? – полковник начал проявлять живейшее участие.

– Вот, – Дарлин вызвала экран со схемой станции, где пульсировала зелёная точка. – Но точно, где он, я не могу понять. Не хватает координат. Информация закрыта.

– Я помогу вам, – с нескрываемым удовольствием проронил полковник.

Вытащил экран в потрёпанной коричневой кожаной рамке. Провёл пальцем и показал Дарлин:

– Этой информации вам достаточно? Здесь данные спутников, которые дадут вам координаты.

– Ларри находится, – протянула Дарлин. – Находится… Вот здесь. За пределами станции.

– Он жив? – вырвалось у меня.

Дарлин вывела информацию по биоритмам Ларри, побежали графики, пробежали колонки цифр.

– А, ну это я вам покажу, – Зайцева, наконец, отпустили спасённые люди, и он подошёл к нам.

– Хорошо. Толян, отведи людей к моему спейсфайтеру, пусть они там подождут нас. А потом возвращайся.

– Что это вы начали тут командовать? – полковник смерил меня хмурым взором, вся доброжелательность мигом слетела. – Лейтенант Зайцев!

– Слушаю, товарищ полковник, – вытянулся в струнку Толик.

– Отведёшь людей к спейсфайтеру Рея. И останешься с ними. А я сам покажу место, где найти этого вашего Ларри.

Заботливость Ковалёва, которой явно удостоилась моя спутница, мне совсем не нравилась. Нет, это была не ревность. Зная Дарлин, все эти знаки внимания, она могла отвергнуть очень грубо. А ссориться с ещё одним представителем странной власти этой планеты совсем не хотелось.

– Дарлин, может быть, ты тоже пойдёшь с ними?

– Нет. Я пойду с тобой. Ты не сможешь без меня найти Ларри.

– Передай мне твой сканер. Ты очень слаба.

– С ней все в порядке, – вмешался Ковалёв. – Мы пойдём вместе.

Симпатия полковника стала ещё яснее. У Дарлин вспыхнули глаза, губы тронула едва заметная, но очень узнаваемая улыбка. Ей нравилось внимание землянина.

Я не стал спорить.

Мы подошли к лифту в полном молчании, но я заметил, что Ковалёв о чем-то серьёзно задумался.

– Скажите, Эдгар, – как-то слишком осторожно начал полковник. – Всё-таки, почему ваш звездолёт оказался здесь? Что вы здесь искали?

– Мы ничего не искали. Попали сюда совершенно случайно.

– Случайно? Вы не знали, куда летите? У вас приборы вышли из строя, или что?

– Нет. Мы были вынуждены спасаться бегством. Чрезвычайные обстоятельства, – объяснять полковнику, что мы скрывались от полиции я естественно не собирался. – Мы создали канал пространства-времени. Но энергии не хватило. Канал оказался слишком узким и быстро схлопнулся. Наш звездолёт сильно повреждён.

Мягко опустилась платформа лифта.

– Нам надо подняться на пару этажей. К палубе номер семнадцать, – объяснил полковник, когда мы вошли в лифт и расселись на диванчиках. – Там есть выход в открытый космос. И это самая ближайшая точка к вашему Ларри.

– Полковник, у вас повреждён скафандр. Вы заметили? – я указал на прореху и свисавшие лохмотья на плече Ковалёва.

Ковалёв даже ухом не повёл, лишь глаза сузились.

– Знаю. Там есть склад скафандров. Переоденусь. Кстати, у вашей спутницы тоже не всё в порядке с её скафандром. Она потеряла шлем.

Я быстро оглядел Дарлин, поднял на неё глаза. Она смутилась, на щёчках выступили красные пятна.

– Да, Эдгар. Когда мы с Ларри вошли на эту станцию, сканер показал, что здесь достаточно воздуха. Я сняла шлем. Но потом ничего не помню.

Я лишь покачал головой. Какими бы ни были у землян скафандры, тот, что носили мы, защищал нас гораздо лучше.

– Ну хорошо, – полковник вновь перехватил внимание. – Значит, вашему звездолёту нужен ремонт. Я правильно понял? И вам нужны материалы для этого?

К чему он клонит? Лицо полковника выглядело непроницаемым. Сейчас он скрывал свои намерения. И это меня беспокоило.

– Да, нужно. Мы хотели бы у вас их купить.

– Купить? Нет. Мы ничего никому не продаём. У нас нет финансовых систем. Ликвидировали за ненужностью. Только натуральный обмен. Баш на баш, если вы понимаете.

– А что тогда вам нужно?

– Технологии. Новые технологии. Это для нас самое главное. Если вы передадите нам технологию перемещёния через канал пространства-времени, мы поможем вам в ремонте вашего корабля. Мы уже сами их строим, – гордость за достижения своего народа он не скрывал.

– Но судя по этой станции, технологии у вас устаревшие, – я вспомнил плакаты на стене склада. – Какие корабли вы строите? С химическими двигателями? Мы на нашей планете давно таких не делаем.

– Это станция старая. Наши учёные здесь проводили некоторые опыты. Но сейчас мы ушли далеко вперёд. За какие-то двадцать-тридцать лет. Просто не сравнить. Конструкторы Земли уже сделали ядерные прямоточные двигатели, на антиматерии. Наши корабли могут развивать скорость в одну двадцатую скорости света. Но вы сами понимаете, для полёта по всей галактике или даже дальше этого мало. Нужен прорыв.

– Для создания канала нужна экзотическая тёмная материя, – объяснил я.

– Ну, у вас же на звездолёте есть реактор для производства? Вы дадите нашим специалистам доступ к этому реактору, мы его изучим. Постараемся сделать такой же. А вы получите всё, что пожелаете. Такой взаимовыгодный обмен. Как вам это предложение, Эдгар?

Знания этого солдафона обескураживали. Он рассуждал, как учёный, или конструктор, понимая то, о чем говорит. Я впервые встретил офицера спецслужбы, который бы разбирался в антиматерии.

– А если вашим специалистам наша технология будет не по зубам, что тогда?

– Тогда мы обеспечим вам всё для ремонта. И летите на все четыре стороны. Задерживать не будем.

Вдруг почудилось, или это происходило наяву? Вместо полковника Ковалёва на диванчике против меня вольготно расположилась жуткая тварь – низ мохнатого тигра, верх – огромный богомол, покрытый зеленоватым панцирем. Крупные фасеточные глаза, не моргая, пристально изучали меня. Вместо жвал богомола – что-то типа дыхательной маски с желтовато-коричневой булькающей жидкостью. Ко мне потянулись сотнями нитей тонкие щупальца. Опутали мою голову. Они хотят скачать всю информацию из моего мозга! Скопировать мой нейроинтерфейс, с помощью которого я управляю звездолётом.

Ведь никто, кроме меня этого сделать не сможет!

Глава 9. Отчисление из Академии – Арест отца

– Эдгар Рей? Вас вызывает ректор.

Голос Майнарда Ферона, секретаря Бауна, звучал чётко, но сухо, без эмоций. Невысокий, немолодой мужчина с вечно сонным взглядом, будто спал на ходу, остановил меня в коридоре. Но зачем ему это сообщать? Я и так получил уведомление на нейроинтерфейс. И прекрасно знал, что скажет ректор.

Я шагал по коридору так, словно он вёл на эшафот. На пути попадались курсанты, кто-то даже числился у меня в приятелях, но все они теперь отводили глаза, чтобы не встречаться взглядом со мной. Некоторые так просто шарахались к стене, будто я заразился какой-то страшной болезнью.

Я дошёл до дверей, ведущих в коридор к ректору и, к сильнейшей досаде, увидел, что неподалёку, около окна, стоит сложив руки на груди Кельси Хов со своими подхалимами. Его торжествующая улыбка победителя добавила невыносимой горечи.

У дверей в кабинет ректора было пустынно и тихо. Бархатный бордовый диванчик для ожидающих пустовал. Напротив – голографические портреты лучших лекторов и курсантов. С заносчивой гордостью смотрел на меня Кельси Хов. И теперь рядом с ним висел портрет неизвестного мне курсанта. Вместо моего. Они быстро его сняли.

Широкая спина ректора, обтянутая тёмно-синей тканью, загородила половину окна. Баун покачивался с пяток на носки, заложив руки за спину. Вид за окном ничем не изменился за все годы, что я учился в Академии.

Повисла тишина, прерываемая лишь тихим нарастающим шипением пронёсшегося скоростного поезда. Магнитная лента направляющей проходила чуть выше окна здания Академии. Флаер выскочил из туннеля, и унёсся в стратосферу, чтобы через буквально мгновение оказаться где-то у горизонта.

Наконец, Баун соизволил обернуться, дошёл до стола. Развернул массивное кресло и медленно присел, словно у него был геморрой. Сцепил пальцы перед собой на столе. Из-под мохнатых бровей – тяжёлый взгляд.

– Эдгар Рей, вы отчислены из Академии, – изрёк он фразу, которую хоть я и знал заранее, но упала она, словно свинцовая плита, раздавив своей тяжестью мою сущность. – Причина изложена в уведомлении. Вы прочли?

– Да, я прочёл. Но я не взламывал систему тестирования. Я лишь разблокировал последнее задание.

– Это задание составил ваш отец, маршал Рей.

Он сделал долгую паузу. Видимо, чтобы я осознал до конца важность сказанных слов.

– Отец не передавал мне никаких кодов. Я понятия не имел, кто составил это задание.

– Ваш отец – предатель нации! – внезапно взорвался Баун. – Он изменщик, заговорщик! Он нанёс нашей нации огромный ущерб своими проектами! Вы понимаете, что сын предателя не может учиться в нашей Академии?! – в конце голос Бауна сорвался на визг.

Всегда такой флегматичный, Баун вскочил, лицо побагровело, распухло. Схватил толстые папки, всегда своей солидностью украшавшие стол, и швырнул. Они распахнулись, высыпались пожелтевшие листы. Абсолютно без текста. Папки служили лишь декорацией, как и высокие шкафы из полированного красного дерева и фолианты с тиснёнными золотом корешками.

– Тот факт, что в нашей Академии учился сын предателя нации оставил позорный след на ею истории!

Баун продолжал высокопарно орать куда-то в пустоту, словно старался для камер, которые передали бы его негодование тем, кто уничтожил моего отца.

Злость, досада, боль утраты обрушилась на меня, как цунами. Я едва сдержался, чтобы не перепрыгнуть через стол ректора и вцепиться ему в горло.

Но я лишь сжал до хруста зубы и наблюдал молча все это светопреставление.

Наконец Баун решил, что выполнил полностью свою миссию по размазыванию бывшего курсанта на кварки. Замер, как столб. И рухнул обратно в кресло.

– Забирайте свои вещи и проваливайте, Рей. И чтобы я никогда больше не слышал название вашей династии. Никогда!

Я вышел из дверей академии, оставив за своей спиной и форму курсанта, и годы учёбы, и Оланду.

И перед глазами, вызывая жгучую боль, всплыли воспоминания о недавнем аресте отца.

Они пришли за ним рано утром. Я готовился к занятиям. Плавал в бассейне. Двадцать пять кругов, как всегда. Прохлада прозрачной лазурной воды обтекала моё тело, бодрила, вызывала страстное желание побороть её сильными гребками и ударами ног. Апельсек лишь показался над голубой дымкой горизонта, ещё не вошёл в свою стадию невыносимого жара. А бледный диск Окрольта виднелся, как призрак с другой стороны.

Я отдыхал у бортика, когда зловещей чёрной тучей накрыла тень флаера, который совершенно бесцеремонно плюхнулся на цветник рядом с бассейном. Я выскочил из воды, чтобы показать нарушителям, куда они вообще попали. Но тут ноги примёрзли у меня к кафельным плиткам.

Из флаера выскочила группа спецназа, все в тёмных лёгких скафандрах, на шлемах из непроницаемого стекла играли яркие блики. Все, как на подбор плечистые, высокие. Не замечая меня, заняли позицию перед нашим домом. Присев на одно колено, скрестили на цели светло-серые плазмаганы. И с нарастающим удивлением, переходящим в ужас, я наблюдал, как из флаера вышел приземистый с покатыми плечами мужчина. Бледное с большими мешками под глазами лицо кабинетного генерала. Одна бровь приподнята, будто в удивлении. Вытянутые глаза почти без ресниц. Мильтон Холт, главный противник моего отца. Его идей, разработок. И в первую очередь, двигателей на экзотической темной материи.

Холт медленно переставляя непропорционально длинные ноги, прошествовал мимо, будто меня не существовало. Поднялся на крыльцо, оправил мундир, и сделал знак рослым парням без лиц. Их командир привстал, указал энергичным жестом на дверь. И вся группа пришла в движение. Они перебрались ближе к дому. Окружили.

Выбили лёгкую деревянную дверь, будто отец прятался в доме. Хотя я прекрасно знал, что он в своём кабинете на втором этаже. Он засиживался допоздна. И дверь у нас никогда не запиралась.

Отца вывели, словно он беглец от правосудия. На руках блестели звенья цепи – в чистом виде пошлая декорация. На глазах повязка. На скуле расплывался огромный синяк. Странно было видеть его в каких-то лохмотьях, вместо элегантного мундира маршала. Он не сопротивлялся, шёл спокойно. А эти подонки обращались с ним так, будто он сейчас сделает жест. Налетят сюда космолёты, нападут, чтобы спасти своего командира. Но отец не командовал войсками. Был лишь экспертом.

Я не выдержал, кинулся к нему. Мощный джеб одного из парней отбросил меня на кафельную плитку. Острая боль пронзила затылок.

Перед флаером отец остановился, по движению головы я понял, он что-то сказал Холту. Тот едва заметно кивнул.

– Сын, прощай. Теперь ты будешь выживать в одиночку.

Последние слова, которые я услышал от него. Один из парней толкнул отца в спину. Он наклонил голову, чтобы пройти в люк флаера. За ним быстро-быстро, словно тёмная волна, вкатилась группа. Флаер медленно поднялся, завис над цветником, сжигая ослепительно-оранжевым огнём движков смятые астролябии, которые так любила моя мать. Развернулся и мгновенно исчез. Оставив резкую вонь отработанного топлива. А я сидел потерянный и убитый горем рядом с бассейном. И слёзы туманили взор.

Из серебристой дымки шагнул высокий мужчина в светло-сером скафандре. Протянул мне руку, помогая подняться. Туман начал расползаться, унося с собой двухэтажную виллу из белого камня на фоне лазурного неба, голубую рябь бассейна.

И я обнаружил, что сижу у стены. А надо мной навис Ковалёв. Рожа его явно побывала в сильной переделке. Из носа тянулись две полоски крови. Под глазом расплывался синяк.

– Ты охренел, Рей, мать твою? – его голос гулко прозвучал в моей голове. – Знаешь, что бывает за нападение на офицера НКГБ? У нас за это полагается смертная казнь.

Меня повело, когда я с трудом поднялся, пришлось опереться о стену. В голове шумело, в висках жгло, будто проткнули нагретой спицей. Зрение сфокусировалось не сразу. Когда голубоватая дымка расползлась, я огляделся.

Этаж казался совершенно заброшенным. Пузатые, поражавшие своей старостью мониторы с выбитыми экранами, офисные стулья с оторванными спинками, светло-серые ящики компьютерных корпусов с уныло торчащими красно-зелёными проводами, разбитые, погасшие светильники, встроенные в стены рядом с потолком. Ковалёв сказал: «Палуба номер 17». Но мой нейроинтерфейс не мог разобрать символы, которые расплывались за стеклянным цилиндром лифта. Земляне использовали их для обозначения цифр, похожие на те, что были у нас. Но все-таки они отличались.

От площадки лифта во тьму уходил узкий коридор, обшарпанный пластик стен украшали старые плакаты.

Дарлин оказалась рядом, обняла меня. Осмотревшись, я взглянул на полковника, который с подозрением посматривал на меня.

– А что случилось? – решился спросить я.

– Ты не помнишь, Рей? Мы ехали в лифте. Ты вдруг спятил, набросился на меня, стал душить. Выкрикивал какие-то слова. Я не смог понять. Лифт остановился. Мы вылетели с тобой наружу. И начали драться. Я едва смог тебя утихомирить.

– Наверно, опять какая-то тварь влезла в мозги. Теперь в мои.

– Может быть, – полковник задумался, в голосе совсем не ощущалось злости. – Но, если эта мразь тебя загипнотизировала, как ты смог с ней справиться? Где ты был? Что ты видел?

– Ничего особенного. Так, картинки из прошлого. А что такое НКГБ?

– Новый комитет госбезопасности.

– Почему новый?

– У нас сейчас все новое. Правительство, комитеты, министерства. Великий Вождь все создал с нуля.

– Великий Вождь? А имя у него есть?

– Вот он.

Ковалёв вытащил фонарик, его яркий конус высветил плакат на стене. Опять кричаще-красный цвет. На его фоне две фигуры. На заднем плане лысоватый мужчина с бородкой. Протянул вперёд ладонь, словно указывая кому-то дорогу. Перед ним усатый мужчина в белом кителе с жёлтой пятиконечной звездой на груди. Тоже протянул вперёд руку с указательным пальцем. В низу плаката художник изобразил сосредоточенные лица людей, обращённые к этим, двоим. Один из парней держал толстую книгу с короткими надписями. Фонарик светил тускло, мой интерфейс перевести не смог.

Зато крупными буквами шёл лозунг: «Под знаменем Ленина. Под водительством Сталина. Вперёд к победе коммунизма!».

– А кто из них Великий Вождь? Их же вроде двое тут. На трибуне.

– Ну ты тупой, Рей, – Ковалёв не рассердился, лишь по-детски радостная улыбка осветила его суровое лицо. – Вот этот, конечно, – показал на усатого. Сталин Иосиф Виссарионович. Видишь на книге написано – Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин.

Плакат выглядел очень старым, совсем не вязался с космической станцией, скафандрами, челноками, трёхмерным принтером, который смог воспроизвести мой дезинтегратор.

– Сколько же лет вашему Вождю?

– Он умер больше ста лет назад. А сейчас его воскресили. Понятно?

– Конечно, понятно. А сознание его где взяли?

– Сознание? – Ковалёв моргнул, судя по всему, мой вопрос поставил его в тупик. – А почему ты спрашиваешь?

– У нас эта технология тоже есть. Но сознание, вся информация сохраняется в базе данных. От живущего человека. Если информация будет стёрта, то получится пустышка. Пустая оболочка без всего.

– Я в таких тонкостях не разбираюсь. Наши учёные лет тридцать назад объявили, что могут теперь воспроизводить любых исторических деятелей. Ну, провели референдум. Все честь по чести.

– Не понимаю, – я пожал плечами. – У вас что вообще никаких руководителей страны не было? Или они все плохие были? Почему нужно было воспроизводить деятеля столетней давности?

– Это лучший был во все времена! – как-то слишком горячо воскликнул полковник. – Ну были кое-какие хорошие. Но с этим наша страна была самой могучей, самой сильной в мире. Под руководством этого деятеля мы построили великую державу. Победили в войне страшного врага…

– Ага, а потом эта держава, такая сильная, развалилась, – вспомнил я рассказ Зайцева.

Полковник замолчал, заходили желваки, глаза сузились, он будто обдумывал дать мне в рожу или нет. Опёрся рядом со мной о стену, приблизил лицо, отчеканил:

– Дурак ты, Рей. Создал державу он. А развалилась она по вине предателей гораздо позже. Пошли, ладно. А то разболтались тут. Пойдёмте, Дарлин. Не будем время терять.

Развернулся и направился в конец коридора. Я смотрел на его спину, туго обтянутую скафандром, и ощущал всей своей сущностью, как Ковалёв рассержен. Что-то в моих словах его задело. Но вот что?

Облицованные серым пластиком стены со встроенными тусклыми светильниками, закончились тупиком. Ни двери, ни ворот, ни щели. Но только я открыл рот, чтобы поинтересоваться, куда нас привёл полковник, как он остановился около стены, провёл ладонью на уровне своего плеча, и краска с панели будто слезла, обнажив полупрозрачный прямоугольный экран с неярким голубоватым свечением. Пальцы полковника быстро пробежали по кнопкам, и я уж думал, что дверь, наконец, распахнётся, впустит нас в святая святых.

Повыше экрана выехала выпуклая панель. Из двух частей. Справа экрана я разглядел панель для ладони. Она так и была изображена – пять пальцев. Ковалёв приложил руку, проскользнула тонкая красная линия. Придвинул лицо к левой части панели. Сверкнул ярко-голубой огонёк.

Да, твою ж сингулярность! Зачем столько уровней защиты? От кого они тут все закрыли?

Наконец, тестирование нашего проводника завершилось. И стена разъехалась в стороны, пропустив нас внутрь.

– Уфф, ну и сложности у вас, – вырвалось у меня. – Прямо, как в лучшем банке Вселенной. Ещё бы взяли генетический маркер.

– Маркер тоже взяли, – усмехнулся Ковалёв. – Значит, так. Дарлин, направо раздевалка для вас. А мы с вашим спутником зайдём сюда. Вам там нужно будет переодеться. Там все есть. Автоматически. Если что – кричите, придём на помощь.

Узкий коридор, из которого шли двери в раздевалки. В конце – две плотно закрытые массивные створки. Слева от них на стене – панель с небольшим экранчиком. Насколько я понял, это воздушный шлюз, из которого шел выход в открытый космос. Без полковника мы бы, разумеется, не смогли бы его просто так открыть.

Дарлин развернулась и проскользнула в дверь направо. А я последовал за Ковалёвым.

Помещение, похожее на раздевалку в бассейне, за исключением того, что справа от меня шли ниши с белеющими там громоздкими скафандрами.

– Ладно, братан, я пошёл в душ, – объявил Ковалёв. – Не хочешь?

Я отрицательно мотнул головой. В моём скафандре мне было комфортно и безопасно.

Ковалёв быстро разделся, хлопнув дверью, ушёл в душ. Лёгкое шипенье сменилось звуком падающей воды.

Я плюхнулся на скамейку, и задумался. Вновь перед глазами всплыл мой недавний кошмар – жуткая тварь вместо полковника. Подождите? А что если, Ковалёв на самом деле не гуманоид, не человек, а членистоногое, только с помощью фильтра восприятия (знал я о таком давно, видел на одной из планет) скрывает свою сущность, делает себя похожим на человека?

Но нет. Вот он сейчас разделся, я вижу его тело, вполне обычное. Неплохие рельефные бицепсы, и мускулы ног развиты. Где он мог спрятать прибор для того, чтобы я видел его обычным человеком? Внутри по-прежнему копошился червячок тревоги. Да, он привёл нас сюда, открыл двери с такой сложной защитой, будто там находилось все богатство Вселенной.

Дверь распахнулась, вышел Ковалёв, вытирая полотенцем разлохмаченные волосы. Весь в каплях воды. Из выдвижного ящика около одного из скафандров вытащил что-то сложенное стопкой. Начал надевать белье.

– Уфф, такое удовольствие получил. А ты, Рей, сидишь, как бирюк, вцепился в свой скафандр, как будто у тебя его украдут.

Я промолчал, лишь оперся о стену, стараясь не показать вида, что включил биосканер для проверки сущности полковника.

Ковалёв уселся на скамейку напротив меня.

– Слушай, Рей. А вот твоя Дарлин, – как-то очень осторожно начал, даже смущённо. – Она твоя хозяйка?

– Хозяйка? Это что?

– Жена, подруга, ну что у вас там бывает?

– Она просто член моей команды. Эксперт по инопланетным расам.

– Да? – в голосе Ковалёва зазвучали радостные нотки, что удивило меня.

Ковалёв пересел ко мне и уже совсем доверительно спросил:

– Ну, если я за ней поухаживаю, ты возражать не будешь?

Я потерял дар речи от изумления. Этот солдафон вдруг оказался таким романтиком. Спрашивает у меня, может ли он приударить за девушкой, которая ему понравилась? С точки зрения физиологии мы совпадали. Хотя, как земляне занимаются любовью, я не знал. И согласится ли Дарлин на близость с мужчиной другой расы?

– Она абсолютно самостоятельная. И я ей не указываю. Только захочет ли она, не знаю.

– Строптивая? – ухмыльнулся полковник. – Я таких люблю, – шлёпнул меня по колену.

Мой нейроинтерфейс привлёк моё внимание. И я отключился, буквально на мгновение.

«Раса – «человек разумный» по классификации планеты, на которой они возникли. Самый многочисленный и широко распространённый вид приматов. Принадлежит роду люди (Homo) семейства гоминид (надсемейство – человекообразные), и выделяется прямохождением, использованием речи для коммуникации с другими представителями вида, использованием орудий труда, а также исключительно развитыми когнитивными способностями, которыми он обязан большому размеру и особенностям строения своего головного мозга…»

Ничего нового я не узнал. Биосканер, встроенный в мой нейроинтерфейс, не показал никакого отклонения от человеческой сущности полковника, не обнаружил фильтра восприятия. Но ведь я точно видел эту мерзотину! Вновь передёрнуло от отвращения, когда вспомнил эти лезущие в мои мозги тонкие нити.

–А-а-а! – дикий вопль заставил меня подскочить на месте. – Эдгар, помоги! – голос перешёл в хрипы.

Ковалёв вскочил, краска отлила от лица:

– Это Дарлин!

Мы оба кинулись к выходу, едва не столкнувшись в дверях. Ковалёв опередил меня, оттолкнул. В один прыжок оказался у проёма в женскую раздевалку, распахнул. И ринулся внутрь.

Заскочив за ним, я растерялся. Раздевалка была пуста. Никого.

– Дарлин! – закричал я.

– Ах ты, сука! – злой, но приглушённый голос полковника раздался откуда-то слева.

Бросился туда. И ноги ослабели, подкосились.

Душевая, несколько кабинок из дымчатого пластика с закрытыми дверцами. Влажно и сыро. А в самом углу, рядом со свисающей панелью, восседал мохнатый паук. Огромный, размером с хорошего кабана. Услышав шум, монстр живо развернулся ко мне. Вылетела липкая сетка. Но я успел отпрыгнуть. И едва не столкнулся с Ковалёвым.

Кинулся к кобуре с бластером. Зараза! Я же оставил его в раздевалке!

Тихий стон заставил машинально мотнуть головой.

С потолка свисал серо-седой плотный кокон, в котором билось тело, закрытое с головой. Дарлин извивалась, пытаясь выбраться, задыхалась, но лишь всё больше запутывалась.

А мохнатое чудище, резво переставляя конечности, так, что прогибался несчастный пластик, пробежало по потолку. Прыжок. Тварь оказалась прямо надо мной. Плевок. Липкая паутина накрыла с головой. Потащила вверх. А оттуда, с потолка, на меня смотрели два черных немигающих глаза монстра, и ротовое отверстие его раздвигалось в торжествующей улыбке.

Глава 10. Предложение, от которого нельзя отказаться

Припекало. Голову жгло невыносимо, кожа на лице горела, будто я попал в печь крематория. Я бросил взгляд на небо, закрыв глаза светофильтром. Апельсек не поднялся в зенит. Откуда же такая жара? Может быть, жгла изнутри острая несправедливость, которая так внезапно разрушила мою жизнь?

Куда мне теперь идти? Всё наше имущество, дом, транспорт – всё конфисковали. Вывезли вплоть до старого потемневшего от времени серебряного кофейника бабушки и семян астролябий. Все счета заблокировали – отца, матери, мой. И наш общий семейный счет. В карманах гремела горсть серебряной мелочи. Но расплатиться этим я нигде не мог.

Особенно для полёта на этих прекрасных серебристых птичках с блестящими красными стрелами на фюзеляже, что бесшумно прибывали к остановкам – прозрачным павильонам, где на стенах вспыхивали и гасли многоцветные видеопанно. И люди скапливались под крышами, пока не прибывал очередной флаер.

Как я любил раньше летать на самых быстроходных флаерах! Тех, которые уносили в стратосферу, и потом плыли, как горные орлы, над планетой. Открывая из иллюминаторов ошеломляющий вид – высоченные горы, укрытые пухлыми снеговыми шапками, глубокие океаны, вся поверхность которых скрывала бирюзовая рябь. Огромные проплешины из красно-жёлтого песка на полюсах.

А вокруг простиралась бархатная бездна космоса, залитая равнодушным светом Апельсека и Окрольта.

Когда отец подарил мне спейсфайтер, я уже летал самостоятельно. Мощный движок моей «птички» давал невероятную свободу кружить по всей планетарной системе – облетать все двенадцать наших небесных тел: пять газовых гигантов, пять скалистых. И два планетоида, вся поверхность которых была изрыта астероидами, кометами. Они принимали главный удар.

Все наши родственники – дальние, близкие отвернулись от нас. Все знакомые и те, кто назывался нашими друзьями, исчезли, растворились в небытие. Я просматривал базу контактов – все заблокировано. Некоторые из них перед тем, как уничтожить связь со мной присылали злую оскорбительную фразу: «Ты и твой отец – подонки! Ваше место в Башне Смерти!» Я помнил, как отец помогал этим людям, пробивал сквозь бюрократические преграды их идеи, проекты, давал возможность раскрыть талант. Никогда я не замечал в нём зависти, злобы к тем, кто мог быть лучше него. Как они лебезили перед ним, как пресмыкались. Мерзавцы, подонки! А теперь они плевали в своего покровителя, изрыгали оскорбления и проклятья в адрес нашей семьи.

Почему так несправедливо обошлась жизнь со мной?

В животе заурчало – я же целые сутки не ел. Ни крошки. Не мог проглотить ни кусочка. Но теперь желудок напомнил о себе. Но куда же пойти? Вокруг призывно вспыхивали вывески ресторанов, кафе. Зазывали на все лады – зайди, зайди к нам! У нас самая вкусная еда, самые лучшие повара. Очень вежливые официанты! Тебе плохо и одиноко? Зайди сюда, в таверну «Хрустящая корочка»! Нет-Нет! Лучше к нам! Ресторан «Сырные уголки от Луизы»

Но я не мог зайти ни в один ресторан, ни в одно кафе. Меня бы не пропустила охранная система. Неплатёжеспособен. А значит, вор, мошенник, нищая рвань.

Только один шанс. Единственный. Но связанный с опасностью. Добраться до гетто на краю города. Пешком. На своих двоих. Без возможности хоть как-то ускорить скорбный путь. А там, в этих кварталах, селятся самые отъявленные негодяи – мошенники, воры, хитмены. Все те, кто стал изгоем, кого за борт прекрасного корабля выбросила жизнь.

Как меня теперь.

Стараясь прятаться в тени платанов, высаженных вдоль тротуаров, я поплёлся на другой конец города. Иногда пешеходные дорожки обрывались, приходилось перебегать по проезжей части, рискуя попасть под колёса скоростных болидов, на которых гоняли смельчаки, не признававшие летательных аппаратов, презиравшие всех, кто умел летать. Ну а сами сорвиголовы летали на своих болидах, только низко-низко. И хспшники (Хранители спокойствия дорог) иногда гонялись за ними, чтобы оштрафовать. Конечно, если могли поймать.

Протыкающие небеса серебристые высотки сменились на добротные дома в пять-шесть этажей. На улицу выходил глухой фасад из красного кирпича с высокими и узкими окнами-бойницами. Все входы только из дворов, перекрытые экраном-шлагбаумом, пропускавшим только своих.

Путь перегородил высокий забор из тяжёлых металлических панелей, бугристые сварные швы словно кричали – никто не осмелится разорвать связь между нами. Из будки выкатился охранник – приземистый дядька с голой волосатой грудью, квадратным подбородком, перепачканным чем-то коричневым. Мрачно пробуравил меня круглыми глазками.

Я вытащил из кармана мелочь, перебрал и подбросил на ладони серебряный цитин, сувенирный, выпущенный к юбилею создания Космофлота нации.

Сонные глазки охранника вспыхнули интересом. Почесал волосатую грудь.

– Пройти хочешь? – толстые губы раздвинула ухмылка, обнажив зеленоватые зубы с обломанным клыком. – А ещё есть? Нужно две? Понимаешь? – показал два толстых пальца-обрубка.

– Нет двух, – бросил я. – Ещё есть вот такая, – вытащил из кармана маленькую золотистого сплава монетку с квадратной дыркой в центре.

Монетка с планеты Чилия. Ценная, потому что редкая. Наша нация вела с расой этой планеты торговые отношения, но потом там вспыхнуло восстание. Кто-то из сумасшедших правителей нажал большую красную кнопку. Планетку разорвало на осколки, рассыпало в прах.

– Хорошо, – схватив обе монеты, пузан убежал в будку.

Через пару мгновений металлические панели со скрипом разошлись, образовав невысокий прямоугольный проём. Не дожидаясь пинка охранника, я шмыгнул внутрь.

И едва не вляпался в огромную кучу мусора, откуда прыснула серым фонтаном стая огромных крыс. Но убежали они недалеко. Остановились. Начали изучать меня выпуклыми чёрными глазками.

Отключив обоняние, чтобы не упасть в обморок от вони, я продолжил свой путь по узкому тротуару, спотыкаясь и едва не падая в провалы, едва засыпанные песком, обломками кирпичей.

Всё казалось страшным сном, кошмаром, который вот-вот закончится, и я вновь окажусь в озарённой ярким светом аудитории Академии.

Домишки с двух сторон кривой улочки вызывали ощущение, что сделаны они из выброшенного на помойку пластика, где его долго жевали бегемоты. Хотя, чем дальше я отдалялся от стены, отделяющей богатые кварталы от гетто, чем лучше становились дома.

И вот на пересечении одной из улиц и того, что даже можно было назвать проспектом (с большой натяжкой) я увидел, наконец, то, что искал. Стилизация под таверну для утоления жажды моряков дальнего плавания. Хотя, конечно, никакого моря здесь и близко не наблюдалось. Но зато хозяин оборудовал шикарную веранду со столиками, выкрашенными под светлое дерево, табуретками им под стать. И фонариками в металлической сетке, которые обычно висят на мачте.

Тяжёлая дверь отворилась с таким диким скрежетом, что казалось все посетители повскакивают со своих мест, чтобы увидеть нового посетителя.

Я подошёл к стойке, за которой стоял хозяин или официант в клетчатой рубашке, заскорузлой от пота, и жилетке.

Бросил на прилавок горсть монет.

– Что хочет, молодой господин? – хозяин не прекратил мусолить стакан, который вовсе не становился чище от того, что по нему елозили старой тряпкой, изображающей полотенце.

– Поесть и выпить, – выяснять, что именно здесь подают, я не собирался. И так по вони половых тряпок, протухшего мяса, блевотины, пробивавшейся сквозь фильтр обоняния, это сразу становилось ясно.

– Хорошо, – хозяин собрал ребром ладони мелочь и сбросил в ящик. – Молодой господин может присесть вот там, – он махнул рукой в угол помещения.

Я не возражал. Опустившись на табуретку, ощутил, как зверски устал. Наверно, впервые в своей жизни мне, пилоту экстракласса, пришлось столько времени провести на ногах, сейчас они гудели, как стая злых ос.

К моему удивлению, буквально через пару минут передо мной появилось блюдо с дымящимися кусочками мяса и каким-то подозрительно выглядевшим гарниром. То ли каша, то ли картофельное пюре.

Я отключил фильтр обоняния, опасаясь, что меня вырвет прямо на стол. Но нет, еда источала вполне приятный аромат. Может быть, так сказался мой голод. Набросился на еду, как изголодавшийся зверь, прерываясь лишь на мгновение, чтобы сделать большой глоток странного пойла из деревянной кружки.

– Да, Рей, как глупо получилось с твоим отцом. Такой ум, такой талант и так нелепо попался.

Прямо передо мной сидел гость, которому я не разрешал разделять со мной обед.

Внешность пугающая. Не урод, не красавец. Но его лицо, глаза, волосы, причёска, одежда постоянно менялись. Глаза в полутьме то вспыхивали ярко-голубым огнём, то гасли и становились тёмными, как ночное небо. Лицо то вытягивалось, становилось худым и костлявым, выделялись острые скулы, широкий подбородок. То будто бы раздувалось, превращаясь в пухлый блин с воткнутыми, как в тесто, гвоздиками-глазами. Одежда тоже не оставалась неизменной. Вначале я увидел его в чёрной кожаной куртке, которая потом вытянулась, превратилась в плащ, усохла до тёмно-синего отлично сшитого офисного пиджака, с шеи свесился роскошный галстук с геометрическим орнаментом. Через миг незваный гость сидел в коричневом пальто. Которое вернулось к исходному состоянию в виде иссиня- чёрной кожаной куртки.

Так работает фильтр восприятия, когда человек не хочет, чтобы кто-то его запомнил и смог бы описать внешность.

Я равнодушно откусил большой кусок булки, которую добавил к моей трапезе гостеприимный хозяин. Не показав вида, что гость меня напугал.

Лицо нежданного посетителя вновь начало меняться, приобрело вполне законченный вид. Широкоскулое, с волевым подбородком, ясными зелёными глазами. Волосы коротко стриженные, но с изящными бакенбардами, что придавало незваному гостю вид аристократа, который случайно забрёл на помойку.

Он поднял вверх руку, не оборачиваясь щёлкнул пальцами. Через миг рядом с ним склонился в подобострастном поклоне хозяин.

– Зачем ты травишь молодого капитана этой гадостью? Принеси что-нибудь приличное. Хотя в твоём кабаке отродясь этого не было, – он безнадёжно махнул рукой.

– А вам как обычно, господин Акуна-Ре?

Не дождавшись ответа, хозяин исчез. Через пару минут передо мной стояло блюдо из тонкого фарфора, украшенного замысловатыми цветочками. С маленькими нежно подрумяненными кусочками мяса. И пахли они просто восхитительно. Вместо деревянной кружки, высился бокал на толстой ножке, заполненной бордовой жидкостью явно более высокого происхождения, чем-то пойло, что я пил вначале.

А перед моим гостем хозяин с невероятным подобострастием поставил высокий стеклянный цилиндр с мутно-белой жидкостью.

– Я хочу предложить тебе работу, Рей, – гость сделал с удовольствием маленький глоток. – Это опасно. Очень опасная и плохо оплачиваемая работа. Но ведь у тебя нет другого выхода. Твоя мать оказалась в самой страшной тюрьме нашей страны. Там долго не живут. Ну а твой отец уже погиб. Его казнили. Это ужасная, ужасная казнь. Вначале электропилой отрезают ноги, потом руки. Казнённый видит, как бьёт из ран алая кровь. Ему вводят блокатор, чтобы он не отключился, и прошёл все этапы своего умирания…

Всю мою сущность залила невыносимая боль, в груди заклокотала ярость, я сжал кулаки под столом. Но потом выдохнул и вновь углубился в еду.

– Ты мне нравишься, Рей, – продолжал господин Акуна-Ре. – Мне нравятся люди, которые умеют держать себя в руках. Мне не нужны истерички, что бросаются на всех с кулаками по любому поводу. Тебе хотелось вмазать мне по физиономии. Но ты сдержался. Это хорошо. Я ценю это. Ты очень молод, Рей. У тебя горячая кровь, в голове толпятся плохие мысли то о самоубийстве, то о мести за отца. Но, если ты сможешь стать членом моей команды, у тебя очень большой шанс стать настоящим капитаном звездолёта. Прекрасного космического корабля. Но пока у тебя будет старая колымага, готовая развалиться в любой момент.

Он вдруг закинул голову и захохотал. Показав безупречные белые зубы, с вкраплением блестящих маленьких точек – алмазов.

– Рей, я шучу. Я не держу у себя старья.

«Не держуууу стаааарья» – тон вдруг понизился почти до баса, замедлился, словно прокрутили запись на пониженной скорости.

Все помещение этой забегаловки, лицо моего гостя начало расползаться, будто старая тряпка. В голове вновь зашумело, заколотило в висках маленькими тупыми молоточками.

И я обнаружил, что лежу на полу, весь перемазанный липкой паутиной.

Громкий чавкающий звук, будто рубили мясо, привлёк моё внимание. Я привстал на локте. Попытался встать на ноги, но голову повело, закружило в диком вихре, меня затошнило.

Дымка рассеялась, сфокусировалось зрение, я увидел Ковалёва с громадным тесаком в руках. Откуда только он взял его?! Полковник со всей силы колошматил по бесформенной темной куче. Останавливался на мгновение, чтобы стереть пот со лба и вновь начинал орудовать топором. И лишь по торчащей из этой кучи паре тонких изломанных ног, понял, что полковник уничтожает паука.

Держась за стенку одной из кабинок, все-таки мне удалось встать. Помотал головой, чтобы выбросить из головы все неприятный воспоминания. Тонкий едва заметный укол в плечо, медпомощь скафандра ввела тонизирующее. И я сразу ощутил себя бодрым и уверенным.

Дарлин! Где же Дарлин? Ах, вот она! Я одним прыжком оказался рядом, сорвал липкую мерзкую паутину с ею тела.

Девушка пострадала гораздо сильнее, чем я. Меня спас скафандр, мерзкая тварь успела лишь вылить мне на голову ядовитую жидкость, сожгла кожу, но медпомощь скафандра успела всё восстановить. А вот Дарлин совсем не повезло.

Она разделась, видимо, душ хотела принять. Чудовище в углу поджидало нагую и от того ещё более уязвимую жертву. Пока я пребывал в отключке, а Ковалёв боролся с пауком, Дарлин пыталась выбраться из сети, но та душила и душила её в смертельных объятьях.

Иссиня-белое лицо, словно паук высосал всю кровь, посиневшие губы, зажмуренные глаза. Несколько гематом неровными пятнами расплылись на теле. Ниже левой груди торчал острый обломок ребра, неестественно вывернутые пальцы. По шее прошла глубокая красная борозда.

Дарлин, Дарлин, зачем я втянул тебя в этот ужас, зачем подверг таким жутким мучениям?! Вначале плазменная тварь, теперь громадный паук. Биосканер моего нейроинтерфейса выдал неутешительный результат по состоянию девушки.

Рядом возник Ковалёв. С грохотом отбросил вымазанный коричневой жижей топор.

– Дышит?

Я отрицательно покачал головой. Ковалёв упал на колени рядом. Приложил пальцы к шее девушке, проверил пульс.

– Что ты сидишь, твою мать! Надо реанимацию сделать! – я вздрогнул от его отчаянного крика.

Вытащил из моих рук тело Дарлин, положил на пол.

– Давай! Ты делай массаж сердца, а я буду делать искусственное дыхание. Ну что ты застыл?

– Мы ей не поможем, – я покачал головой.

– Вот ты какой, значит? Да пошёл ты на х…, ублюдок! Я всё сам сделаю.

Наклонился над телом. Зажав маленький носик Дарлин пальцами, прикоснулся губами к ею губам, стал вдувать воздух.

– Ковалёв, да не суетись ты.

Полковник бережно положил тело Дарлин, отклонился, закрыв лицо рукой. Мутная слеза прокатилась по щеке. Он тихо всхлипнул.

Я схватил полотенце, которое висело на дверце одной из кабинок. Сложил в пару слоев и подложил под голову Дарлин.

Шансов мало. Но надо попробовать.

В нейроинтерфейсе вызвал медпомощь при клинической смерти. Через пару секунд из локтя моего скафандра вылетела стая золотистых мерцающих пылинок, мягкой дымкой они обволокли тело Дарлин. Роились над ней, как маленькие звёздочки, скапливались то у лица, перемещались к груди, то обнимали сверкающим облачком ноги. Словно волшебная кисть мага прошлась по бледной коже, стирая гематомы, кровавые ссадины. Лицо порозовело, на щеках выступил румянец.

Дарлин глубоко вдохнула, вскрикнула и присела.

– Эдгар! – обвила меня руками, прижалась.

– Успокойся, милая, все закончилось, – залила тёплая волна радости, я ласково провёл по её спине, плечам, ощущая, как крупная дрожь сотрясает хрупкое тело.

Ковалёв отнял руку и застыл, глаза широко раскрылись, челюсть отвисла, он пытался что-то сказать, отрывал рот, но тут же захлопывал.

Пришёл в себя, вскочил на ноги. Исчез, чтобы через минуту появиться с клетчатым пледом. Заботливо укрыл Дарлин. Она подняла на него глаза, слабо улыбнулась.

Придерживая за плечи, я вывел Дарлин из душевой в раздевалку, усадил на скамейку. Присел на корточки напротив. Она зарумянилась, губки порозовели, заблестели глаза.

– Как чувствуешь себя, Принцесса?

Она не ответила, лишь опять улыбнулась, но уже совершенно счастливо и спокойно.

Полковник быстро окинул себя взглядом, увидев, что весь в потёках черно-коричневой жижи, тихо выругался. Через пару минут вернулся, переодевшись в облегающий костюм цвета электрик, эффектно подчёркивающий его накаченные бицепсы, и мускулистые ноги. В руках стаканчик, источавший пряный аромат кофе. Девушка взяла из его рук кофе и сделала пару глотков.

Ковалёв оттащил меня к стене, прижал плечо, и прошипел прямо в лицо:

– Рассказывай, как ты её оживил?

– Медицинские наноботы, – я вновь выпустил стайку золотистых крошек из рукава. – Лечат практически любую болезнь. Могут вернуть к жизни. Ну, если время прошло немного.

Крохотные мерцающие огоньки закружились в хороводе возле руки полковника, и мгновенно заживили кожу, содранную рукояткой тесака. Ковалёв повертел перед своим носом рукой, покачал головой.

– То есть у вас есть технология, которая может оживлять даже мёртвых? Ну это круто. Нам бы такую вещь. Она у тебя в скафандре живёт?

– Не живёт. Образуется. Я взял с собой запас. А так она создаётся на моем звездолёте.

– Передашь нам? А?

– Передам. Ты вообще не забыл? Нам надо Ларри вытащить из космоса.

– Да, я помню-помню. Я только не знаю… – он почесал в задумчивости нос. – Как быть с Дарлин. Опасно её оставлять здесь. А брать с собой в открытый космос? Она ведь так слаба ещё…

– И вовсе я не слаба! – возмутилась Дарлин, отставив пустой стаканчик на скамейку, подошла к нам. – Я в полном порядке! И иду с вами, и без возражений! – для девушки, которая только что казалась мертвее мёртвых, выглядела она невероятно энергичной. – И спасибо, полковник, что спасли нас от этой мрази. Мы очень вам благодарны.

– Ну что вы, Дарлин, не стоит благодарности. Пустяки в общем. Эти пауки не так уж и опасны.

– Не опасны?! Эта мерзкая тварь затащила нас в кокон. Хотела сожрать. А какого она размера была?! Никогда не видел такого монстра.

– Он бы жрать никого не стал, – пожал плечами Ковалёв. – Обычный паук, только мутировал. Они залезли в отходы ядерного реактора двигателей станции. Кто-то там сдох, а кто-то, наоборот, стал здоровее. В кокон они могут затащить, а сожрать нет. Не умеют этого делать. Могут только опрыскать гадостью. Тело у них будто раздулось, хитиновая оболочка стала слабее. Так что я его легко искромсал. И вообще, Дарлин, рядом со мной вам бояться нечего.

Взял её за руку, ласково погладил. Губы Дарлин чуть тронула кокетливая улыбка. Руку не выдернула, а лишь мягко высвободила.

– Ну хорошо, давайте все-таки выработаем план поиска вашего друга Ларри, – Ковалёв решил остаться в центре внимания. – Дарлин, я вам передал параметры всех спутниковых систем Земли. Вы можете определить теперь, где ваш Ларри сейчас?

Девушка вывела на внешний экран карту звёздного неба, координатную сетку. В правом верхнем углу мерцала зелёным точка.

– Ага, – Ковалёв подошёл ближе, всмотрелся. – Ближе можете сделать, Дарлин? Спасибо. Значит, ваш Ларри находится в спасательной шлюпке за пределами станции… Сейчас посмотрим…

– В спасательной шлюпке? – я непонимающе взглянул на полковника. – И как он мог там оказаться?

– Видно, пытался убежать от кого-то. Спрятался, а шлюпка автоматически отстыковалась. Все просто, Рей. Все просто. Никаких загадок.

– Подождите. И куда эта шлюпка направилась? На вашу планету?

– Нет, конечно. У шлюпки очень малый запас топлива. Она доставляет пассажиров на челнок, который возвращает на Землю.

– Ничего не понимаю. Какой челнок? Куда эта шлюпка летит?

– В никуда. Ее отбросило от станции. Но ни к какому челноку она пристыковаться не могла. Поскольку поблизости никаких наших челноков нет. Значит, просто отправилась в свободный полет по Вселенной.

– Очень занимательно, – вмешалась Дарлин. – Значит, Ларри улетел в космос. Мы это поняли. А как нам его вернуть? У станции есть магнитный захват?

– Разумеется, Дарлин, разумеется. Но ваш Ларри сейчас слишком далеко. И обычный магнитный захват уже не дотянется.

Отчаянье охватило меня. Столько сил впустую! Дарлин едва не погибла! И все напрасно! Ковалёв издевался над нами? Страстное желание дать ему между глаз охватило меня с такой неопределимой силой, что буквально секунды отделяли меня от этого глупого поступка.

И вдруг перед глазами всплыл разговор с господином Акуна-ре, который хвалил меня за сдержанность. И гнев угас.

– Значит, спасти Ларри уже нельзя? Я правильно понял, полковник?

Глава 11. План спасения Ларри – Тайный флот землян

Ковалёв сложил руки на груди и молча изучал мою физиономию.

– Если бы не было никакой возможности спасти вашего друга, я бы вас сюда не потащил.

– Так все-таки выход есть? Так говори, не тяни.

Ковалёв опустился на скамейку, подтащил к себе маленький столик из лёгкого металлического сплава. Положил туда свой планшет.

– Есть две возможности. Первая. Добраться до центрального командного пункта управления станцией. Там есть аварийный усилитель магнитного захвата. Второй. Там же на посадочной площадке рядом с рубкой есть космолёты-сборщики космического мусора. Можно попробовать захватить сеткой космолёта шлюпку и подтащить её обратно.

– Как добраться до рубки? На лифте?

– Разумеется, нет, – усмехнулся Ковалёв. – Рубка управления заблокирована. Чтобы какая-нибудь умная тварь туда не добралась и не взорвала к чертям собачьим всю станцию. Опять же две возможности. Или по техническим туннелям или выйти в открытый космос и добраться до командного пункта управления. У меня есть коды доступа.

– По техническим туннелям слишком долго, муторно и опасно.

– Этот путь я даже не рассматривал, все технические туннели заполнены опасными тварями. И тебе, Рей, это известно, как никому другому. Что удивляешься? Откуда я знаю?

– Зайцев доложил?

Ковалёв схватил планшет со стола, пролистал и продекламировал с пафосом:

– «Докладывает майор Григорьева. На станции обнаружен нарушитель, который взломал коды доступа в техническом туннеле. Биометрические данные отправлены для распознавания реального имени преступника…» Преступника, понял? Эта дура везде видит врагов государства. Мозгов у неё не хватило понять, что ты пришелец. Знаешь, что обнаружили в твоём геноме? Смотри!

Он пролистал свой планшет, вывел на экран цепочки ДНК – они бежали волнами, наслаивались друг на друга.

– У тебя двадцать шесть различных генотипов. Наши учёные за голову схватились, когда увидели.

– Да, я сложный тип. Многоуровневый. Значит, план такой – добираемся до командного пункта. И я на космолёте захватываю шлюпку с Ларри, и притаскиваю до места, куда дотянется магнитный захват.

– Тут есть одна проблемка. Нужно уметь пилотировать космолёт-мусоросборщик. Сможешь, Рей?

– Ковалёв, я пилот экстракласса. Летаю на всём, что летает, и даже плохо на том, что не летает.

– Ладно, пилот экстракласса, – лицо Ковалёва исказила кривая ухмылка. – Проверим тебя в деле. Все равно никакого другого пилота у нас нет. Надеваем скафандры и вперёд. Дарлин, под скафандр надевается костюм. Вот как на мне, – оттянул эластичную ткань на груди. А под ним белье специальное. Я все вам принесу.

В женской раздевалке все ниши для скафандров почему-то пустовали. Но Ковалёв подошёл к высокому шкафчику, выдвинул несколько ящиков, вытащил стопку сложенной одежды.

– Дарлин, вы переодевайтесь, потом зайдите к нам в раздевалку. Я помогу вам надеть скафандр, – он галантно выложил стопки одежды на скамейке.

Схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Мы здесь постоим и подождём Дарлин, – горячо шепнул мне в самое ухо. – Мало ли что. Вылезет опять какая-нибудь хрень.

Но буквально через несколько минут дверь распахнулась и на пороге возникла наша Принцесса в оранжевом облегающем костюме, который сделал её женские формы ещё обворожительней.

– Дарлин, вам очень идёт этот костюм.

В мужской раздевалке полковник подвёл нас к нишам со скафандрами,

– Дарлин, я вам коротко расскажу о скафандре и как им управлять. Значит, так. Надеть скафандр очень легко. Вы входите в него и закрываете за собой дверку – вот этот ранец, где размещены все системы. В скафандре автоматически поддерживается давление в четыре десятых земной атмосферы. Шлем и основная часть – штанины – из мягкого материала. На шлеме есть основной иллюминатор, и дополнительный верхний. Для защиты от солнечных лучей есть фильтр. В местах сгибов рук, ног – герметичные подшипники. В ранце есть запасной кислородный баллон. Его хватит на полчаса. Органы управления скафандром вот здесь – на груди. На шлеме есть светильник. Все понятно? Есть вопросы?

– Нет, спасибо, полковник, вы мастер объяснений, – кокетливо улыбнулась Дарлин.

Ковалёв опустил голову, но я заметил, как вспыхнули кончики его ушей и выступили красные пятна на лице. Дарлин, могла быть ласковой кошечкой с мужчинами, но никогда не забывала, что у неё есть когти, которыми она может расцарапать физиономию любому, кто посягнёт на её свободу.

Я взял из рук Ковалёва шлем, который он показывал Дарлин.

– Это что? – я щёлкнул по буквам на шлеме. – ССКС. Станция космическая? А дальше что?

– Не станция, – объяснил Ковалёв. – Это название теперь нашей страны. Союз советских коммунистических стран. ССКС.

– Коммунистических стран? И сколько их у вас всего?

– Почти все страны Земли. Ну там парочка осталась. Но мы скоро их тоже присоединим. Проще простого. И так. Болтать прекращаем.

Он быстро надел скафандр, захлопнул ранец. Понаблюдал, как это сделала Дарлин. И рассказал девушке, как проверить подачу кислорода, атмосферное давление, термоконтроль, включить-выключить светильник на шлеме. И мы направились в конец коридора.

– Так, а как мы с тобой общаться будем? – у самого входа в шлюз, поинтересовался Ковалёв. – У нас с Дарлин будет радиосвязь. А у тебя?

– Я ваши мыслеобразы буду считывать и передавать свои.

Полковник нахмурился.

– Ты будешь наши мысли читать? И внушать свои? Мы так не договаривались.

– Я буду считывать только те ваши мысли, которые вы мне хотите передать. Не волнуйся, в твои мозги залезать не буду.

Мне не хотелось напоминать полковнику, что мы с Дарлин так и делаем. Язык землян переводит наш нейроинтерфейс.

Ковалёв явно не поверил, помрачнел ещё больше, но спорить не стал. На панели набрал код, створки ворот с тихим шипением разошлись влево-вправо, обнажив ещё одну массивную дверь из тёмного металлического сплава. Она медленно поднялась, открыв совсем небольшое помещение, куда мы смогли едва протиснуться втроём.

Полковник галантно помог Дарлин надеть шлем. Потом нацепил свой. И мы оказались заперты в воздушном шлюзе. Напротив меня засветился небольшой экран, там пробежали строчки символов, которые разобрать я не успел.

– Так. Рей, ты меня слышишь? – прямо в голову ударили мысли Ковалёва.

– Да, чётко и ясно.

– Ладно. Теперь придётся подождать. Сейчас пройдёт процедура понижения давления. Затем произойдёт десатурация – вымывание азота из крови. Кстати, Рей, твой скафандр все это проделает?

Я кивнул. В открытый космос я выходил редко, но мой скафандр всегда выполнял все действия автоматически. Главное спасти мою жизнь. Пока на экране мелькали результаты прохождения всех процедур, мы молчали. Но затем я решился спросить полковника:

– А вот скажи, полковник. Неужели вы не могли вывезти отсюда всех людей. Чтобы потом всю эту станцию взорвать? Все равно ведь, не сможете очистить от этих мразей. Они же везде, всюду.

Полковник резко развернулся, сквозь толстое с желтоватым оттенком стекло шлема прожёг меня суровым взглядом:

– Это народная собственность. Наше государство потратило на создание этой станции большие средства. За уничтожение государственной собственности полагается высшая мера социальной защиты. Понятно? И хочу сказать, я прибыл сюда, чтобы расследовать причины того, как эта станция оказалась разрушенной и заселена теперь инопланетными тварями.

– Думаю, все, кто причастны к этому, уже погибли.

– Это не важно! У них есть семьи, они должны ответить за ущерб.

Несмотря на хорошую терморегуляцию моего скафандра, по позвоночнику проскользнула ледяная змейка. Похолодели пальцы рук. Я никогда не забывал, как уничтожили мою собственную семью и сделали меня изгоем. Неужели и здесь людей ожидает та же участь?

Когда на экране высветилась надпись об окончании всех процедур, Ковалёв не стал набирать код, а поднял рукоятку. Медленно-медленно разошлись створки ворот, и выпустили нас во тьму космоса.

Хотя тьма – это лишь условно. Всю станцию, металлические фермы, круглые ворота шлюзов, развёрнутые, словно птичьи крылья, ленты солнечных батарей заливал свет звезды этой системы – Солнца. Внизу медленно проплывала поверхность Земли, скрытая нежно-голубым дымчатым покрывалом.

Ковалёв подал нам знак, и включив движки скафандров, мы отправились за ним.

– Будьте осторожны, – услышал я голос полковника. – Тут навалом всякого мусора. Скорость такая, что в десять раз выше, чем у пули. Так что даже крошечная песчинка попадёт и все – капец. Если что, сразу возвращаемся назад.

Мне это не грозило. Ткань моего скафандра могла мгновенно восстановить целостность. И я так жалел теперь, что не отдал его Дарлин. Она в этой громоздкой не вызывающей никакого доверия конструкции выглядела ещё более беззащитной, чем без неё.

С этой стороны станция казалась сильнее разрушенной, чем я представлял раньше. Чернели бездонные провалы в окружении разбитых вдребезги стёкол, разорванных металлических балок, бессильно висящих оборванных проводов. Помнится, Зайцев рассказывал, что в станцию врезался метеорит. Но у меня возникло ощущение, что станцию бомбили ракетами, или, по крайней мере, на неё пролился жестокий ливень из астероидов.

Мы довольно быстро двигались вверх, и я даже задремал, мой скафандр выполнял все действия на автопилоте по заданному маршруту. Ковалёв шёл первым, как командир, Дарлин старалась не отставать от него. Ну а я замыкал нашу группу.

Я даже не сразу понял, что произошло. Оглушил долгий протяжный звук, похожий одновременно на скрежет, вой и хохот.

– Быстро прячемся! – крик Ковалёва заставил вздрогнуть.

Лишь увидел белеющее пятно – полковник и Дарлин исчезли в огромной вдавленной в бок станции дыре. Я влетел за ними. Довольно просторное помещение, смахивающее на полностью разрушенную лабораторию. Кружились, словно в водовороте пара металлических столов, офисные стулья. В углу в стену врос белый шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми просматривались какие-то колбочки, пробирки, инструменты.

– В чем дело? – спросил я.

Но Ковалёв ничего не ответил, лишь подплыл ко мне совсем близко и приложил к шлему палец, мол, молчи. Здесь царила тьма, я не мог видеть его глаз.

– Свет не включаем, – шёпотом произнёс Ковалёв. – Это Кошмар.

Да уж, звук, что разбудил меня от приятной дрёмы действительно был кошмаром. Но тут я осознал, что именно полковник имел в виду.

Жуткий, оглушающий звук повторился с ещё большей силой. Он приближался. В голове промелькнула мысль – как же он воспроизводится в безвоздушной атмосфере? Или эта новая тварь может так воспроизводить звуки прямо в мозгу?

Россыпь звёзд, которая виднелась в проёме, где мы прятались, заслонила чёрная беспросветная тьма. И тут же вспыхнули огромные, как футбольные мячи глаза. Они вращались вверх-вниз, вправо-влево. И остановились, вперившись прямо в нас.

Тьма стала медленно-медленно вливаться в дыру. Мы оказались в полном тупике.

– Быстро, уходим! – услышал я крик Ковалёва.

Полковник подхватил Дарлин, они уже наполовину исчезли в дыре в потолке в дальнем углу. Ну нет, вот так трусливо я не сбегу. Надо попробовать справиться с этой новой тварью. Нельзя же все время бегать от них?

Вытащил бластер, перевёл на снабжение из аккумулятора скафандра – потеряю энергию, ну и чёрт с ним. Бластер стал набирать мощность. Слишком медленно! Но тут в ушах раздался писк, я нажал на пуск. Тьму прорезала ослепляющая лента плазмы. Ударила в тьму, что медленно, но неотвратимо приближалась ко мне. Электроразряды пробивали плотную ткань скафандра, ослепляя дикой болью.

И вся чёрная плотная масса разошлась, по контуру весело пробежали золотистые огоньки. И вся эта тварь стала оседать, расползаться, как черный дым устлала пол у меня под ногами.

Стало не хватать воздуха, сердце подскочило, заколотилось у самого горла. Сознание начало меркнуть.

Два прямых, как стрела луча сомкнулись на твари. Золотистые огоньки стали тускнеть, погасли. Боль отпустила.

И я увидел рядом два белых скафандра. Они подплыли ко мне, схватили под руки и потащили в дыру в потолке.

– Он сейчас соберётся вновь! – раздалось громкое и злое шипение Ковалёва в моей голове. – Ты его не убьёшь.

Мы выскочили через отверстие в потолке в другое помещение. И Ковалёв быстро захлопнул люк. Осмотревшись, всплыл вверх и подтащил к люку громадный шкаф.

– Ты идиот, Рей! Кошмар нельзя уничтожить! Только сбежать от него.

Я опустился на диван у стены, пытаясь усмирить разбушевавшееся сердце.

– И что? Мы теперь будем здесь сидеть, как крысы, которых загнали в угол?

– Не будем. Он сейчас уйдёт, и мы пойдём дальше.

– Полковник, а что, если эта вся хрень свалится на Землю? Что там будет?

Ковалёв помолчал, и молчание продлилось так долго, что я уж решил, что он заснул. Или вообще не услышал моего пламенного выступления.

– Я ничего не решаю, – наконец, я услышал его голос. – Может быть, Маршал сможет вопрос решить. У него влияние, авторитет… Всё, хватит болтать. Надо двигаться дальше.

Мы не стали возвращаться в ту же разрушенную лабораторию, а поднялись чуть вверх на этаж и попали в техническое помещение, смахивающее на склад. Через широкий проём выбрались наружу.

Ковалёв и Дарлин устремились вверх, а я вновь замыкал эту процессию. Полковник всеми силами пытался охмурить девушку, рассказывая разные истории. А мой нейроинтерфейс равнодушно фиксировал весь разговор.

– Дарлин, а на вашей планете проводят парады?

– Парады? Хит-парады? Кино, музыки?

–Нет-нет! Парады военной техники, ну самых последних достижений вашего оборонного комплекса?

– Нет, такого у нас не бывает.

– У вас нет военной техники? – голос Ковалёва зазвучал удивлённо.

– Есть, конечно, у нас отличная военная техника, – кажется, Дарлин эти слова задели. – Наша планета вела несколько галактических войн. И успешно. Эдгар участвовал, получил награды. Но парады мы не проводим. Зачем?

– Но все-таки я хочу, чтобы вы побывали на параде, – слова Дарлин обо мне явно Ковалёву не понравились. – Который будет проводиться у нас на Земле. Это невероятное зрелище.

«То же мне нашёл чем привлечь девушку, – проскользнула у меня насмешливая мысль. «Нет бы пригласить в ресторан, на собственную яхту, пообещать купить дорогую финтифлюшку, а этот солдафон хвастается парадами военной техники.»

– А по какому поводу будет это представление?

– В честь тридцатилетия возвращения нашего Вождя.

– Он что куда-то уезжал?

– Да нет, Дарлин! Наш Вождь Иосиф Виссарионович умер больше ста лет назад. Предатели нашей страны его отравили. Но учёные нашли способ его вернуть к жизни! Вы не представляете, как люди радовались этому. Мне было… лет восемь, когда это произошло. Наш народ охватило невероятное ликование, незнакомые люди обнимались на улице и плакали от счастья, что их мечты, наконец, осуществились.

– Тридцать лет? Он тридцать лет правит вашей страной? Он так хорош?

– Дарлин! Не просто хорош, он был лучшим руководителем нашей страны. А сейчас… Вы не представляете, какой рывок вперёд сделала наша страна под его руководством. Невероятный технологический прорыв. Ещё три десятка лет мы выводили в космос наши корабли на очень устаревших двигателях. Даже до ближайших планет приходилось лететь больше полугода. А теперь мы создали ядерно-прямоточные, лазерно-плазменные, термоядерные.

– А на экзотической тёмной материи у вас есть двигатели? – поинтересовалась с едва заметной насмешкой Дарлин.

– Мы уже почти их создали, – объявил Ковалёв.

– А перемещаться через туннели пространства-времени вы можете?

Полковник замолчал, как будто не знал, что ответить.

– А ваш звездолёт имеет такую возможность?

– Да, мы можем создавать сами такие туннели. И перемещаться в любую точку Вселенной. Куда захотим. Ну, если, конечно, у нас хватает энергии. Мы можем черпать её из ближайшей звезды.

– Вот как? Это интересно. Вы действительно очень и очень продвинутая раса. Если бы вы могли помочь нам овладеть вашими технологиями. Ведь вам нужна наша помощь? Помощь Земли, чтобы восстановить ваш корабль? Правильно?

– Да, мы очень этого хотим.

Мне невероятно наскучило тащиться за ними следом и слушать их болтовню.

– Полковник! Я обгоню вас? Не возражаешь? Хочу проверить, не скопилось ли наверху новых тварей.

– Давай, только на рожон не лезь.

В голосе Ковалёва я уловил удовлетворение, он явно обрадовался возможности остаться с Дарлин наедине.

Я прибавил мощности движкам скафандра и взлетел, как птичка. Буквально через пару минут оказавшись почти у самого верха.

Пламенели лучи солнца на зеркальных панелях верхнего яруса станции. Создавали иллюзию огромного маяка Вселенной, указывающего своим светом путь космическим кораблям. Тонкие золотистые панели сходились на верхней полусфере, перед которой я заметил какую-то фигуру. Подплыл ближе. Огромная из жёлтого сплава статуя медведя на задних лапах, который угрожающе раскрыл пасть. Зачем люди её здесь установили? Кого пытаются напугать?

А ниже располагалась круговая площадка с ангарами, в которых, по словам Ковалёва, должны находиться космолёты для сбора космического мусора. Я облетел вокруг, но все оказались закрытыми монолитными воротами. Но это лишь раздразнило моё любопытство, и я решил узнать, что же скрывается за ними. Включил рентгеновское зрение.

Изумрудные линии обрисовали контуры летательных аппаратов. Интересно, зачем примитивным сборщикам мусора такое количество движков? Да и контуры этих «птичек» совсем не походили на мирные. Мой нейроинтерфейс высветил информацию об аппаратах. Спейсфайтеры класса «Планета-космос». Реактивные двигатели для полёта в атмосфере планет и плазменно-лазерные для космоса. Конструкция их не позволяла вести сражение в космосе – слишком большая скорость, слишком малый размер. Но вот для ведения боевых действий в атмосфере любой планеты они очень даже годились. А лазерные пушки, ракетные комплексы одного такого спейсфайтера могли уничтожить целые города в мгновение ока.

Может быть, эти аппараты и позволили завоевать почти всю планету?

Один ангар сильно выделялся внушительными размерами среди остальных. Такого красавца я раньше никогда не видел. Он напоминал белого орла, только исполинского размера. На крыльях, изломанных под прямым углом – пятиконечные звёзды. На фюзеляже гордая надпись – ССКС. Несколько мощных движков сверху, снизу, по бокам.

Если на этой станции земляне расположили часть своего военно-космического флота, конечно, уничтожать его им совершенно не хотелось.

Но что таилось за мощью этих аппаратов, которые земляне спрятали на станции? Война со всей планетой? Или нечто большее? Подготовка к завоеванию других планет? Галактик? Вселенной? Конечно, пока эти спейсфайтеры слишком слабый флот. Но, судя по рассказам Ковалёва, за три десятка оборотов их планеты вокруг звезды они сделали невероятный рывок вперёд.

Хрясь! Мощный удар впечатал меня в ворота одного из ангаров. Хруст костей, дикая боль прошла от шеи до ног. Сознание начало темнеть, я будто падал в глубокий колодец и видел, как уменьшается надо мной станция. Вот она стала совсем-совсем крошечной, буквально пятнышко, что светилось в одиночестве во мраке. И все. Погасла.

Глава 12. На службе у бандитов – Универсальный пилот

Тусклый желтоватый свет фонарей, встроенных по периметру люка спейсфайтера, едва заметно очертил контуры двух людей, возникших из тьмы леса. Они тащили небольшой ящик из серого металлического сплава, но, судя по тому, как он оттягивал им руки, невероятно тяжёлый.

– Это последний? – поинтересовался я.

Парни остановились, синхронно кивнули. Тяжело дыша, положили аккуратно ношу на землю. Оба в защитных комбинезонах, и в дыхательных масках. Воздух на этой планете дерьмо, задохнуться нельзя, но вонь невыносимая. Не всякий выдержит. Один повыше, сутулый, тощий, комбез висит на нем, как на огородном пугале. Второй толстячок, и всё у него округлое – фигура, лицо, нос.

– Эдгар, а мы там ещё золото нашли, – сказал толстяк, ухмыльнулся, блеснув металлическим клыком.

– Инсафф, меня это не колышет. Мне нужен только азбантиум. У меня заказ на него.

–Плехой чаловек. Жадный, – прогундосил тощий. – Не хотеть дать бедным чуть-чуть больше?

– Я оплачиваю ваши гребанные услуги в соответствии с нашим договором.

– Нам пришлось пришить охранников, Эдгар, – продолжал ныть толстяк. – Мы рисковали. Они могли погнаться за нами. Ты видишь, как мы устали.

– А ты видишь этот бластер? Я прострелю тебе коленную чашечку, если будешь продолжать клянчить. Быстро занесли ящик и отчаливаем. Раз вы не смогли сработать чисто, мне придётся придумывать, как уйти от «жёлтых фонарей».

Тощий обиженно задышал, но подхватив ящик, вместе с толстяком они прошли по трапу и унесли в дальний угол спейсфайтера.

– Закрепите его там получше, – прикрикнул я. – В прошлый раз чуть не угробились, когда все отвалилось. Идиоты! Ну кто так крепит?!

Я в прыжке оказался рядом с парнями и сам тщательно прикрепил ремнями ящик к направляющим. Проверил остальные. Метнулся к кабине. Впрыгнул через спинку в кресло.

Нейроинтерфейс привлёк внимание писком. Перед внутренним взором закрутилась здоровенная колымага со встроенными по периметру крыши фонарями.

– Зараза! Они уже здесь. Быстро в капсулы и сидеть там тихо, как мыши!

Спейсфайтер резво поднялся, сжигая движками высокую траву на поляне вокруг густого леса из странных переплетённых между собой тонких стволов.

Перегрузка чудовищная, едва не размазала меня по креслу. Защитная капсула здесь дерьмо. Приходится терпеливо сносить боль.

Штурвал взял на себя резко, космолёт стрелой ввинтился в зловеще-красные облака над планетой. Выскочил выше них. Понёсся, как глиссер по бурлящим оранжево-красным океанским волнам.

– Они нас сейчас догонят! – запричитал Инсафф.

– Убирайся к чёртовой бабушке! – заорал я. – Ты мне мешаешь! – оттолкнул парня.

Он обиженно всхлипнул, но остался стоять рядом.

Отдал штурвал от себя. Летун мой нырнул в облака и вот мы уже мчимся над кронами переплетённых между собой деревьев.

Мрачная громада скалы быстро вырастала, заслонив весь горизонт.

– А-а-а! – истошно заорал толстяк. – Мы разобьёмся!

– Пошёл вон, – прошипел я.

«Жёлтые фонари» догоняли, вой сирены оглушал, заставлял дрожать пальцы, слабеть ноги. Но я лишь крепче вцепился в штурвал. Врёшь – не возьмёшь.

Отливающая иссиня-чёрным блеском стена мелькнула перед глазами, когда я резко взял штурвал на себя. Спейсфайтер вздрогнул от непосильного задания, но послушно рванул свечой вверх.

Трах-тарарах! Чудовищный взрыв едва не вырвал штурвал из рук. Поднявшись до облаков, я перевёл спейфайтер в горизонтальный полёт, проверил радаром окрестности.

«Жёлтые фонари» врезались в гору, как я и ожидал.

– Ты – молодец! – просипел Инсафф. – Как ты это сделал?

– «Фонари» включили у себя магнитный захват. А эта гора вся из магнетита, расплющились, как миленькие.

Всё-таки смекалка выручала меня всегда.

Тощий парень вдруг возник передо мной, как призрак. Заслонил фигурой весь обзор. Я попытался оттолкнуть его, но он вцепился мне в плечи. Наклонился и я даже ощутил зловонье, исходившее из его рта.

– Да отойди ты от меня, ублюдок!

Худое лицо с костистым подбородком начало меняться, разошлось вширь, побелело. Покрылось зеленоватым блестящим панцирем, вместо узких длинных глаз вылупились большие круглые фасеточные глаза. А из головы с мохнатыми усиками вылезли тонкие щупальца. Опутали мне голову, сжали, и казалось, стали пробиваться в мой мозг, обшаривать там что-то.

И тут совершенно ясно я осознал, это сон, реалистичный, детальный. И надо выплыть из него, вытрясти из головы. Слой за слоем я начал снимать всё фантомные картины моего мозга. Пытаясь высвободиться из объятий кошмара.

И всё стало тонуть в серой дымке, и в разрывах я уже видел что-то реальное и тянулся туда.

Бах. Прямо передо мной я увидел физиономию Ковалёва, который держал меня за плечи, тряс.

– Уф, пришёл в себя? Мы тебя, мать твою, еле поймали. Видим с Дарлин, что ты плывёшь куда-то, вниз головой. Растопырился, как лягушка дохлая. Хорошо уплыл недалеко, успели добраться.

Ковалёв как-то очень странно заботился обо мне, и в глазах, что я видел сквозь стекло шлема, у него бился страх.

– Как ты себя чувствуешь? – услышал я хрипловатый голос Дарлин.

Дымка в глазах рассеялась, а туман в голове ещё нет. Я вспомнил хруст костей, дикую боль, пошевелил осторожно руками, пальцами, чуть согнулся. Боль ушла, оставив лишь лёгкую расслабленность, как бывает, когда медпомощь скафандра вводит обезболивающее в огромных дозах.

– Не знаю, что произошло. Ощутил какой-то страшный удар и сознание потерял.

– Ну да, удар, в тебя врезался обломок обшивки челнока, – объяснил Ковалёв. – Мы видели, как он отплыл от тебя. Здоровенный такой обломок. Как ты только выжить смог. Говорил я тебе, что здесь этого мусора пруд-пруди и надо осторожным быть. Понимаешь? Осторожным. А не так, как ты. Как ты, в порядке? Хорошо. Поплыли к нашей цели. Вон она уже рядом.

Ковалёв возглавил нашу процессию, показал путь до перехода в центральный командный пункт. Около воздушного шлюза, полковник долго колдовал над экраном, сосредоточенно о чем-то думал. И я уж решил, что он забыл коды доступа и придётся взламывать вход.

Но тут монолитная стена чуть сдвинулась и пошла вверх, обнажив створки ворот. И они разошлись влево-вправо, впустив нас внутрь.

Этот воздушный шлюз оказался гораздо просторнее, комфортнее, чем тот, из которого мы начали своё путешествие. Здесь расположилось аж шесть ложементов для астронавтов. И я с удовольствием улёгся в ближайший. Биосканер определил моё состояние, как удовлетворительное, требующее восстановление. Но всё же я легко отделался.

Дарлин тоже прилегла рядом, улыбнулась мне сквозь стекло, и прикрыла глаза. Ковалёв же начал что-то сосредоточенно изучать на экране, что висел напротив нас. Потом присоединился к нам.

– Придётся подождать, – объявил он нам. – Смотрите, не засните.

А я, прикрыв глаза, вновь вернулся к своему сну. Мучила мысль, почему, как только я теряю сознание, то погружаюсь в какую-то невероятно правдоподобную симуляцию, со всеми деталями, звуками, запахами, ощущениями. Во сне человек обычно видит нечто фантастичное, отдельные кадры прошлой жизни, порой не связанные друг с другом.

Будто кто-то пытается обыскать мой мозг, вытаскивая то одно, то другое моё воспоминание, воспроизводит его через фантомный голографический проектор. Психологический обыск. Я поёжился, захолодели пальцы рук. Мне казалось, что я голый и уязвимый, как это было в тюрьме Пайнидлс на планете Окоченевшая гора, когда нексоиды захватили меня в плен и я год провёл в этом мерзком месте, где надо мной издевались, заставляли есть живых червей, выставляли голым на площади, потешались, как могли, заставляя перетаскивать с места на место корзины с камнями. Ну, я им показал потом, когда сумел освободиться, что такое Эдгар Рей, пилот экстракласса.

После моего пролёта на угнанном фрэнзифорсе (летательном аппарате, смахивающем на летающего крокодила с крыльями, только из особого металла, который нексоиды научились выплавлять) от их городка, в тюрьме которого меня гноили, не осталось ничего, кроме дымящихся развалин. Фрэнзифорс потом стоял в ангаре моей виллы. И я показывал его с гордостью гостям, как показывают редкий артефакт, купленный на закрытом аукционе богачей. И никто не догадывался, чего мне стоило добыть этот аппарат. Сколько времени мне понадобилось изучить его управление, перевести все надписи на языке нексоидов. Понять принцип, по которому эта штука летает. Эти дуболомы и представить не могли, что их раб окажется таким умным.

– Алё, пилот экстракласса, заснул что ли? – весёлый голос Ковалёва заставил очнуться от воспоминаний. – Просыпайся!

Я вскочил с ложемента, заметив, что ворота, ведущие в командный пункт открыты, а на экране мигает надпись «Операция завершена».

Дарлин и Ковалёв уже оказались внутри, сняли свои белые гробы, оставшись в облегающих костюмах – синем для полковника и оранжевым для Дарлин.

Шагнул внутрь и потерял дар речи. Нет-нет, я видел командные пункты, рубки управления звездолётов разных систем. Но здесь, на космической станции это поражало воображение.

Напротив входа в зал-полусферу выгнулись широкие экраны, где хаотично менялись трёхмерные реалистичные изображения. То возникала плывущая в голубой дымке Земля, то закручивалась спиральная галактика, то звёздные скопления нависали золотыми гроздьями.

В нижнем зале на столах полукругом стоял мониторы с черными ящиками и клавиатурой. Странное сочетание грандиозности и древности. Мы давно использовали только нейроввод данных. Без всяких дополнительных устройств.

Над нижним ярусом выступал балкончик, где большую часть занимал полукруглый стол, под которым несколько узких высоких черных ящиков весело подмигивали разноцветными светодиодами. Три изогнутых дугой экрана, соединённых между собой. На вращающемся стуле из оранжевого пластика красовался высохший труп в сине-оранжевом комбинезоне. Руки, как у марионетки, повисли плетьми, Череп, обтянутый серо-зелёной кожей бессильно свесился набок.

Несколько таких же высохших мертвецов сидели за компьютерами в нижнем зале. Что их убило? Какая-то болезнь или твари, снующие по этой станции?

Ковалёв бесцеремонно сбросил мертвеца с сухим стуком на пол, и сам уселся на стуле. Провёл по экрану, что-то напечатал на клавиатуре. И экран заполнила координатная сетка. Стрелка на экране создала нечто похожее на тонкую сетку, стала догонять маленькую точку в правом верхнем углу экрана. И остановилась совсем-совсем рядом.

– Не хватает мощности! – Ковалёв в сильнейшей досаде шмякнул ладонью по столу. Лихо развернулся к нам с Дарлин: – Придётся тебе, Рей с Дарлин притащить вашего Ларри сачком мусоровоза.

Он вскочил с места, оказался рядом с высоким узким металлическим шкафом у стены. Распахнул дверцы и вытащил толстый фолиант в темно-серой картонной обложке. Вернувшись, шваркнул его на стол передо мной.

– Это чего такое?

– Чего-чего? Ты слепой, Рей? Это руководство по пилотированию космолёта. Изучай матчасть.

Я осторожно открыл томик, пролистал.

– Э, а в электронном виде у вас нет?

– В электронном? – Ковалёв криво усмехнулся. – Есть, конечно. А через какой интерфейс, протокол ты будешь перекачивать и в каком формате? Ты об этом знаешь?

Я выдохнул, бросил взгляд на Дарлин. Она выглядела ещё более растерянной, чем я.

– Да, вот ещё что! – Ковалёв вновь подскочил к шкафу, вытащил две книжицы потоньше. – Вот, Дарлин, это руководство штурмана космолёта и сборщика мусора. Экипаж обычно три человека, но вы вдвоём справитесь. Там, – он махнул в сторону проёма в стене, где виднелись ступени, ведущие наверх. – Раздевалка. Дарлин лучше надеть полегче скафандр. Для защиты от перегрузки. Дальше подниметесь на лифте, и попадёте на взлётно-посадочную площадку. А я сейчас вам разблокирую мусоросборщика.

Почему-то опустились руки, сколько усилий, чтобы спасти этого ублюдка! Стоит ли Ларри всего этого? Судя по тому, что он попытался спрятаться в шлюпке, мерзавец бросил Дарлин, сбежал. А мы теперь втроём пытаемся вызволить его из ж…, в которую он попал из-за собственной глупости и трусости. Если бы случилось чудо и Ларри возник бы передо мной живой и невредимый, я бы просто его задушил, без какого-либо сожаления.

– Я разблокировал для вас космолёт, – резкий голос Ковалёва прервал мои размышления. – Ангар двенадцать-бис. Рей, быстрей читай руководство и вперёд. Ваш Ларри может в этой шлюпке на хрен задохнуться.

Захватив с собой три толстенных «кирпича», с Дарлин мы направились к лестнице, которая вела в раздевалку, а оттуда на посадочную площадку. Мне не терпелось увидеть, какого «зверя» предоставил нам полковник. Среди тех аппаратов, что я высматривал рентгеновским зрением, никаких мусоровозов не обнаружил.

Мы обошли по периметру террасу, выступающую над нижним залом. Мертвецов обнаружилось даже больше, чем я увидел вначале. Несколько тел без голов в засохших тёмных лужах лежало в проходе между овальным столом и оборудованными компьютерами и дугообразными экранами местами для операторов. Здесь явно побывала целая армада всевозможных тварей. Почему-то Ковалёва это совершенно не взволновало. Он удивительно равнодушно отнёсся к гибели команды станции. Почему же вызвался спасать нашего друга Ларри? Из-за Дарлин?

– Подожди, – я рукой остановил Дарлин, когда мы оказались в правом крыле, откуда наверх вела лестница в раздевалку. – Надо проверить, нет ли там тварей.

– Какие там могут быть твари? – фыркнула Дарлин. – Обычное помещение. Шкафчики, столы, стулья. Вон обычное мусорное ведро. Вернее, даже два. Ты становишься параноиком, Эдгар.

– Дарлин, поверь мне. Это место кишит жуткими мразями. И я хочу, чтобы ты подождала меня здесь. Хорошо? – я подмигнул ей, чтобы подбодрить.

Дарлин прикусила губу, нахмурилась. Но отступила назад.

Осторожно ступая, я поднялся на верхнюю ступеньку лестницы из бордовых пластиковых панелей. Выглянул в помещение. Казалось бы, всё выглядело мирно, спокойно и абсолютно безопасно. Но что-то не давало мне покоя. В таком тесном зальчике стояло аж два пластиковых стола, четыре стула, и четыре корзины, битком набитые обрывками бумаг, пластиковыми стаканчиками с темной жижей, остатками заплесневевшей еды. Понятное дело, здесь уже давно никто не убирался. Но все они казались сделаны по одному и тому же шаблону.

– Дарлин, проверь своим биосканером, нет ли тут какой живности.

– Эдгар! Какая может быть живность в комнате с мебелью? Мыши? Тараканы? Вон смотри пробежал один. Мухи? Или пауки? – она повела плечами. – Их, наверно, тут целые стаи, – она хмыкнула. – Мы теперь будем даже мелких насекомых сканировать?

– Я сказал – проверь! Ты просто не представляешь, сколько на этой станции всякой опасной фигни!

– Ой, – голос Дарлин, в котором я услышал явные нотки испуга, заставил меня резко обернуться к ней. – Здесь действительно что-то не так.

Она вывела на внешний экран информацию. Контуры некоторых вещей едва заметно искривлялись, теряли чёткость, из чёрного превращались в мутно-серые. Вновь выпрямлялись, возвращались в ясный и отчётливый вид.

Я вытащил бластер и перевёл рычажок для уничтожения живых существ, разрушать реальную мебель мне не хотелось.

Осторожный короткий шажок в зал. И тут же один из столов сжался, сузился, превратился в дымную тварь. Прыг-прыг, резво, быстро мрази нормализовались, вернувшись в свою реальную опасную форму. Но отталкивающее магнитное поле моего скафандра отшвырнуло гадов. А тонкий пучок нейтрино из дезинтегратора вернул их в первозданную пыль.

Убедившись, что больше ничего не пытается двинуться и напасть на нас, я вошёл в раздевалку. Количество мебели, мусорных корзин стало в два раза меньше. И я вздохнул с облегчением. Бросил взгляд на Дарлин, её бледность, покусанные губы, чуть дрожащие пальцы показали, что я не параноик и не вижу во всех попадающихся на пути предметах агрессивных зверюг.

– Дарлин, найди себе скафандр, – я плюхнулся на скамейку, достал самый толстый кирпич руководства и углубился в изучение. – А я прочту эту хрень.

– Прочти, пожалуйста, за меня? – она присела рядом, обняла меня за талию, и мягко, но хитро улыбнулась.

– Да, конечно. Только если увидишь кого-то, сразу кричи.

Девушка послушно вскочила, грациозно вильнув попкой, исчезла в коридорчике между шкафчиками. По хлопанью дверей я понимал, что найти она пока ничего не может.

Я увлёкся изучением фолианта, который подсунул нам Ковалёв. Нейроинтерфейс быстро и эффективно переводил печатные символы в мыслеобразы и переносил их в мой мозг.

– Ой! – короткий, но резкий вскрик Дарлин заставил меня вскочить с места, ринуться к месту, откуда шёл звук.

Прижав локти к телу, Дарлин стояла живая и невредимая, укусив себя за рукав комбинезона. Из шкафчика выпал мертвец в таком же оранжевом комбезе, в котором была одета Дарлин, но на его высохшем лице застыла такая жуткая гримаса ужаса, что даже меня передёрнуло. Никаких повреждений я не обнаружил на теле мертвяка. Что же его так напугало, что он спрятался в узкий шкафчик и там помер?

Оттащив труп в самый дальний угол раздевалки, я сам быстро обошёл все шкафчики, свернул и едва не свалился вниз. В нише располагалось три высоких прозрачных цилиндра. Рядом на штанге экранчик. Два «стакана» пустовали, в третьем я заметил хороший скафандр, который явно подошёл бы Дарлин.

– Наверное, это то, что нам нужно.

Дарлин сбежала по круговой лестнице вниз, на экранчике набрала что-то, с тихим шипением створки цилиндра разошлись. Дарлин вытащила комбез, надела.

– Тебе идёт. Прямо, как на тебя шили, – вид Дарлин меня удовлетворил.

– Он прямо на мне усох до нужного размера. Какой-то странный материал. Но мне нравится, мягкий такой, пружинит, приятный к телу, – она провела ладонью по своим прелестным формам.

– Ладно, сейчас дочитаю книжку, и мы тронемся в путь. Спасать этого ублюдка.

– Ты Ларри никогда не любил, – в голосе Дарлин ощутимо звучало недовольство.

– Он тебя бросил, сбежал, ты осталась одна, в опасности. А теперь мы вновь рискуем, чтобы его вернуть. Хочу вернуть его и убить.

– Но ты ведь не убьёшь его? Не надо, Эдгар. Ларри трусоват, но он хороший.

Спорить не стал. Вернулся к скамейке, где лежал раскрытый фолиант. Быстро пробежал глазами до конца, затем просмотрел два остальных руководства.

– Я тебе отослал информацию по действиям штурмана и сборщика мусора. Получила?

Дарлин кивнула, задумалась на мгновение, прикрыв глаза. Она умница, моя Принцесса, все схватывает на лету. Надеюсь, и на этот раз не подведёт.

Мы вернулись к цилиндрическому лифту, шершавые стены из серебристо-серого металлического сплава разошлись, пропустив нас внутрь. С тихим шелестом закрылись.

– Тебе нравится Ковалёв? – поинтересовался я. – Он в тебя втюрился, похоже.

– И что? Ты ревнуешь? – лукаво блеснула взглядом из-под пушистых, очень пушистых ресниц. – Ревнуешь? – на мгновение прижалась ко мне.

– Я не ревную. Он – большая шишка, ссориться с ним нельзя. И если он начнёт приставать к тебе…

– То я должна ему отдаться, потому что он большая шишка, – Дарлин прорычала это томным, низким голосом, который всегда разжигал во мне желание, соблазнительно выгнулась, как ласковая львица.

– Не обязательно, – я с трудом унял дрожь в пальцах и ногах. – Просто в физиономию ему не вцепляйся. И ничего не говори плохого об их Вожде. Они на нём помешаны, несут какую-то чушь. Вот, мы приехали…

Створки лифта разошлись, и перед нами во всей красе предстал космолёт. Самый обычный, явно мирной конструкции. Выехал он из ангара, ворота которого чернели квадратным провалом позади. Совсем не походил на боевой.

– Ты чем-то удивлён? – Дарлин деловито открыла экранчик на фюзеляже, таким привычным движением, будто много раз летала на таком аппарате, пробежала по кнопкам.

Открылся фонарь кабины, выехала узкая металлическая лестница-трап. Дарлин, как пёрышко, взлетела по ней. Я забрался за ней, уселся в кресло капитана. Узковато, с моим ростом я поместился здесь с трудом. Что они отбирают мелких пилотов для мусорщиков?

– Вы там чего застряли? – резкий голос Ковалёва зазвенел в моей башке, отдав болью в висках.

– Да пока мы осилили весь твой гребанный бумажный мусор, который ты нам подкинул… Сейчас отчаливаем.

– Передаю координаты шлюпки с Ларри. Алё, лучший пилот во Вселенной, не забудь загрузить маршрут, который штурман составит, в бортовой компьютер.

Ублюдок, теперь будет издеваться.

Вспыхнули экранчики разных форм и размеров, разбежались по своим местам кнопки, рычажки. И поначалу охватил страх перед неизведанным. Но тут в голове щелкнуло, невидимыми нитями нейроинтерфейс связался со всей системой управления. И я уверенно пробежал по кнопкам.

Пока я проходил все пункты чек-листа, Дарлин углубилась в составление маршрута. Наш летун, оказывается, обладал шикарной манёвренностью в космосе. Запас топлива и множество движков, с которыми можно довольно быстро поменять траекторию полёта.

– Эдгар, маршрут составлен, я закончила.

– Отлично!

Загрузка маршрута в допотопный бортовой компьютер прошла успешно. Я включил двигатели космолёта, прошла вибрация по корпусу. Тот послушно поднялся и ввинтился в тьму космоса, заставив нас влипнуть в наши кресла.

Из трех кресел в кабине два занимали я и Дарлин. Третье кресло, что стояло за моей спиной, пустовало. Но меня почему-то не отпускала мысль, что кто-то сверлит взглядом мой затылок. Желание обернуться жгло изнутри, становилось все нестерпимее, и пугало. Как в страшном ночном сне боишься заглянуть за угол, потому что там сидит оно!

И я не выдержал, бросил взгляд через плечо и вздрогнул. В третьем кресле сидел Ковалёв собственной персоной. Но какой-то другой, странный, глаза пустые, отсутствующие. Будто манекен. И тут холодок пробежал по спине. Контуры фигуры исказились, потеряли чёткость, затуманились, расплылись в серебряной искрящейся дымке. И как из кокона вдруг вылезло жуткое существо, смахивающее на огромную муху. Всё тело скрыл зеленоватый хитиновый панцирь, изнутри круглой, вытянутой спереди головы вылезли выпуклые фасеточные глаза.

Прыжок, и тварь оказалась у меня за спиной. Тонкие щупальца обвились вокруг меня, обездвижили. Я не мог пошевелиться, будто меня спеленали до состояния мумии.

Глава 13. Спасение Ларри – Лунная база

– Эдгар! Эдгар! Проснись!

Монотонное движение нашей колымаги убаюкало меня, и я погрузился в бездну странной дрёмы, так похожей на реальность. Голос Дарлин разорвал в клочки очередной кошмар.

– Мы уже почти у цели, Эдгар! Включай манипуляторы!

«Какие манипуляторы?» – я не сразу понял, чего Дарлин хочет от меня. Но мгновение спустя вспомнил, что сейчас мы с ней в космолёте, который собирает космический мусор. А для этого есть роботизированные конечности-манипуляторы. Бросил взгляд на панель управления и сразу нашёл нужный рычаг. По корпусу прошла вибрация, тряска, ровно и мягко загудели электромоторы, и сквозь стекло кабины я увидел, как вытянулись четыре длинных изломанных конечности, раскрылись и плотно зажали маячившую перед нами тёмную посудину. И мы так и полетели вместе с ней.

– Отлично! – услышал я удовлетворённый возглас Ковалёва. – Вы его схватили. Подтащите немного. Ага. Есть захват! Отпускайте! Отпускайте шлюпку! Дальше я сам! Отпускай, Рей! Иначе вы её раздавите!

Я отклонил рычаг, манипуляторы сложились, ушли в корпус. А тёмное пятно перед нами отклонилось, исчезло.

– Всё груз доставлен! – ликующий голос Ковалёва достиг моих ушей.

– Он жив? – выдохнула Дарлин.

– Не знаю. Пока идёт процедура декомпрессии и очистки, – отозвался полковник. – Возвращайтесь. Проверяйте вашего Ларри, – хмыкнул и отключился.

Высокий цилиндр станции увеличивался в размерах, все больше и больше заполнял темноту космоса, сверкая стеклом и металлом в серебряных лучах Солнца. Я довёл космолёт до площадки, погасил скорость и плавно посадил на то же самое место. Лучше и сделать было нельзя.

Выпрыгнул из кабины. Но Дарлин вызвала лестницу и быстро переставляя изящные маленькие ножки, спустилась вниз.

Ковалёв сидел по-прежнему за основным терминалом, встретил нас довольной ухмылкой.

– Где шлюз? – коротко бросил я.

– Эдгар, держи себя в руках, – Дарлин сжала мою руку, явно заметив озлобленность в моём голосе.

Ковалёв резво вскочил с места, махнул рукой, указывая путь. Повёл нас к лестнице, но уже в левом крыле. И там я увидел через круглый иллюминатор пристыкованную шлюпку. Отошла с мягким шипеньем массивная вся в заклёпках дверь. В прыжке я оказался рядом, заглянул через окошко иллюминатора. Ларри распластался на дне, глаза закрыты. Умер? Задохнулся?

Поднялось вверх крыло шлюпки. Я залез внутрь, вытащил обмякшее тело. Вопросительно взглянул на Дарлин. Глаза зажмурены, лицо бледное, лиловое. Но от тела исходило тепло.

– Живой?

Но биосканер не понадобился. Ларри пошевелился, приоткрыл глаза. Приподнялся на локте.

– А, ребята, как я рад вас видеть, – еле ворочая языком, пробормотал невнятно. – Дарлин, Эдгар, вы все живы. А это кто? – вяло поднял руку, указывая на полковника, который, опершись о стенку шлюпки, изучал нашу компанию с кривой ухмылкой.

– Это полковник госбезопасности Земли, Андрей Ковалёв, – представил я.

Ларри непонимающе уставился на меня, потом перевёл взгляд на полковника. Да уж, придётся многое Лысому объяснять. Глаза его походили на тарелки, челюсть отвисла. Столько событий произошло, пока он путешествовал в космосе. Мне даже жаль его стало. И желание задушить испарилось.

– И не просто полковник, а ещё и твой спаситель, Ларри, – добавил Ковалёв, похлопав парня по плечу. – Цени это. Ну теперь нам надо отправляться обратно. Маршал мне прислал сообщение, что они там что-то придумали. И ждут нас, чтобы все это провернуть.

– Интересно, нам опять придётся тащиться через всю станцию? – я представил, сколько мерзких тварей предстоит нам встретить на обратном пути. – И для Ларри нет скафандра для выхода в открытый космос.

Скафандр Ларри выглядел целым, но шлема нигде видно не было. Можно обойтись силовым полем, но это рискованно.

– Не надо нам тащиться в космос, – Ковалёв хитро ухмыльнулся. – В точку возврата нас отвезёт лучший пилот Вселенной – та-дам! Эдгар Рей.

Взгляды всей компании скрестились на мне, как лазерные лучи. Аж лицо полыхнуло жаром.

– Я повезу всех на мусоровозе? – сарказм в голосе я даже не пытался скрыть. – Придётся сделать несколько ходок. Все не поместятся. Хотя… Ковалёв, тебя могу отвезти, зажав твой скафандр манипуляторами.

Глаза полковника сузились в хитром прищуре.

– Нет, Рей. Ты отвезёшь нас на любом из тех космолётов, которые ты обнаружил в ангарах. Любой выберешь. На свой вкус. Там есть и на шесть человек, и на двадцать.

– Мне что ещё придётся читать твои фолианты? – представил себе, какой толщины может быть подобная хрень для боевого космолёта. И как этот проныра сумел узнать, что я проверял рентгеном закрома военно-космического флота Земли?

Ковалёв коротко хохотнул. Помолчал, сделав длинную, многозначительную паузу.

– Ты балбес, Рей. Хотя и кажешься умным. А на самом деле ты ничего не понял. Я дал тебе универсальное руководство для пилотирования любого нашего космолёта. Ты ведь все усвоил? Всё усвоил. Да. У нас введён национальный стандарт на пилотирование любого летательного аппарата – от авиона до звездолёта.

Расплылся в торжествующей ухмылке. У меня сердце подскочило от злости и обиды.

Схватив полковника за грудки, стащил его в нижний зал, прижал к стене. Приблизился к его довольной физиономии.

– Я не люблю, когда меня используют, – прошипел прямо в бесстыжие глаза полковника.

Но, похоже, его это совсем не впечатлило. Он брезгливо оттолкнул меня, оправил свой костюм.

– А ты что думал, мудак, мы тебе за просто так помощь оказываем? Благодаря мне наш флот получил двух первоклассных спецов – тебя, Рей, пилота. И Дарлин, как штурмана. Может, и на пилота её обучим. Ну орден, может, я и не получу, но благодарность в приказе обеспечена. А это немалого стоит.

– Зачем я вам сдался? В ваших играх участвовать не собираюсь.

– А твоё мнение никто не спрашивает. Твой звездолёт, который болтается в поясе Койпера, сильно повреждён. На ремонт потребуется… – задумался на пару секунд, и продолжил: – Полгода, а то и год. Так что перестань строить из себя гордеца. Будешь, как миленький выполнять наши приказы. Или…

– Или что?

Чесались руки врезать по самодовольной физиономии.

– А ничего. Не будешь делать то, что мы тебе скажем, твоя посудина превратится в кучу металлического хлама. И ты навсегда застрянешь в нашей солнечной системе.

– Откуда вы узнали про звездолёт? – я вспомнил, что после освобождения полковника от мерзкой фиолетовой твари в бассейне, он и понятия не имел, откуда мы взялись с Дарлин.

– У нас тоже есть отличные телескопы. Наши астрономы ведут наблюдение за любыми объектами в пределах двухсот-трёхсот астрономических единиц. Твою посудину засекли, идентифицировали. Мы уже строим подобные аппараты. Ну, может чуть меньше, и движки послабее. И, кстати, – он поднял вверх указательный палец. – Этот самый мусоровоз вовсе не обычный мирный тральщик космоса. Это боевой аппарат для уничтожения чужеродных спутников, зондов, телескопов. У него и лазерное оружие имеется. Прожигает объект, превращая его в жидкое топливо. Эдгар, оцени вершину научной мысли землян.

Я едва слышал Ковалёва, внутри кипело бешенство, злость, досада. Как он легко развёл нас с Дарлин. Дарлин?!

– Ты Дарлин тоже используешь в своих целях? – посмотрел прямо в глаза Ковалёву.

Полковник осёкся, на мгновение отвёл глаза. Потом вновь прожёг меня взглядом, в котором светилась злоба.

– Нет. И если ты расскажешь о нашем разговоре Дарлин, я тебя убью. Понял? – взгляд его красноречиво сообщал мне, что все эти манипуляции сознанием он проделывал со мной. Сволочь влюблённая.

Нахлынула невыносимая тоска, тяжесть скопилась в груди, потянула вниз. Они загнали меня в ловушку, посадили на короткий поводок, теперь заставят скакать перед ними на задних лапках. А выхода нет. Без моего звездолёта я не смогу покинуть эту проклятую систему. Только у меня есть возможность создавать туннели пространства-времени. Земляне этого делать не умеют. Их звездолёты, даже если я смогу их угнать, не позволят путешествовать по Вселенной.

Ковалёв направился к лестнице, поставил ногу на первую ступеньку, собрался подняться.

– Мне нужно слетать к моему звездолёту, – бросил ему в спину.

Ковалёв медленно обернулся, спустился вниз.

– Один ты не полетишь.

– Могу с Зайцевым.

– Нет. Ты полетишь со мной. За тобой нужно приглядывать. Ты чужак. Можешь выкинуть какой-нибудь фортель.

– Убежать все равно не смогу. Мне нужно забрать со звездолёта члена моей команды. Если он жив ещё. И слетать я должен на моем спейфайтере. Для ваших космолётов у меня нет ни стыковочного шлюза, ни роботизированной руки для захвата.

– Это понятно. Слетаем. Сейчас довезёшь нас до Земли, а потом мы с тобой отправимся к твоему звездолёту. Пошли, – он махнул рукой.

Я взбежал по ступенькам, но Ковалёв мгновенно оказался рядом. С широкой, излучающей невероятную доброжелательность улыбкой, будто мы с ним лучшие друзья, приобнял за плечи, подвёл к терминалу.

– Ну вот, Рей, как мы с тобой договорились, ты теперь можешь выбрать любой космолёт.

Одной рукой нажал пару кнопок. И на всех трех дугообразных экранах высветилась изумрудная сетка. А в каждом квадрате вращался летательный аппарат.

– А это что? Почему отмечено серым? Ещё не сделали такой?

– Это звездолёты. Мы же не собираемся лететь к звёздам, – Ковалёв хмыкнул. – Нам лишь нужно добраться до центральной палубы, а оттуда до Земли. Давай выбирай и отправляемся. Рекомендую вот этот.

Он нажал на клавишу, и весь центральный экран занял аппарат, чем-то похожий на мой спейсфайтер, строгие хищные контуры, фюзеляж в защитных серебристо-бело-зелёных пятнах, черный нос. И красные пятиконечные звёзды на крыльях.

– Штурмовик класса «Истребитель лис», – объяснил Ковалёв. – Экипаж – четыре человека. Первый пилот, второй пилот, штурман и бортинженер, он же стрелок. Как раз для нас. Сейчас мы с Ларри сходим в раздевалку, подберём противоперегрузочные костюмы. И отправляемся. Маршал уже беспокоится, что мы застряли.

Внезапно Ковалёв нахмурился, прислушался к чему-то. Подошёл к экрану, пощёлкав кнопками, начал с кем-то разговаривать.

– Миссия меняется, – Ковалёв закончил разговор и повернулся к нам. – Мы летим на Луну. Я разблокирую другой космолёт.

– На Луну? Это ещё что такое? – не выдержал я.

– Луна – это естественный спутник Земли. Там находится колония, где добывают Гелий-3. Ты знаешь, Рей, что такое Гелий-3? Не знаешь. Гелий-3 – это источник термоядерного топлива. Мы доставим туда груз и заберём готовое топливо. И не делай такую тоскливую рожу, Рей. Тебе поручается ответственное задание. Доставить этот космолёт на Луну. Понятно?

Я промолчал, возразить было нечего. Этот ублюдок подчинил меня, сделал рабом. И я даже в морду ему дать не мог.

Когда Ларри и Ковалёв вернулись в лётных противоперегрузочных костюмах, полковник подошёл к Дарлин, мягко сжал её руку в своих ладонях.

– Дарлин, а я хотел вас попросить составить маршрут до Луны, – низко пророкотал он. – По вот этим координатам.

Девушка высвободила свою руку, выпрямилась. Глаза сузились, губы сжались, ноздри прелестного носика трепетали. Она молчала, но я понимал, что ей неприятны эти слова полковника.

– Да, я всё сделаю.

– Отлично. Все отправляемся на нижнюю палубу, там нас ждёт великолепный летательный аппарат, который поведёт лучший пилот во Вселенной!

Как мне хотелось дать Ковалёву в морду. Руки чесались, напряжение росло, как в сверхновой, ещё немного и – взрыв. Рвануло бы так, что всех бы разнесло на клочки. Но я лишь сжал кулаки, ногти впились в ладонь до боли.

На нижней палубе, куда мы спустились на лифте все вчетвером, действительно поджидал нас космолёт. Но вовсе не такой изящный, с хищно-летящими линиями фюзеляжа. А больше похожий на буханку хлеба с крыльями. Тупорылый, выкрашенный унылой защитного цвета краской. Утыканный движками сверху, снизу, по бокам.

Широкий люк в центре медленно откинулся, обнажив шлюз декомпрессии. Но сейчас в нем не было необходимости. Мы находились в ангаре, где сохранялось нормальное давление, воздух. Зажглись в проёме круглые светильники. Спустился автоматически трап, я забежал внутрь. В кабине расположился в кресле первого пилота, капитана. Панель управления передо мной самая обычная. Много экранчиков – квадратных, круглых, овальных, кнопок, рычажков. Над моей головой выступала дополнительная панель с весело перемигивающимися светодиодами, кнопками, рычажками. Всё абсолютно мне знакомо – спасибо полковник Ковалёв, теперь я добавил в свою базу данных информацию о пилотировании всех летательных аппаратов землян.

Вскочил с места и решил осмотреть груз. Но тут же наткнулся на скрывающие какую-то тайну плотно сдвинутые монолитные створки из толстого металлического сплава.

– Что ты тут потерял? – Ковалёв возник рядом со мной, прожёг злым взглядом.

– Я должен знать, что там, проверить, всё ли хорошо закреплено.

Включил рентгеновское зрение. Легко проник взглядом внутрь, ярко-зелёные линии обрисовали контуры высоких фигур. В рост человека, но более массивные, явно очень тяжёлые.

– Роботы? – как ни в чем не бывало спросил я полковника.

– Да. На шахте произошёл взрыв, завалило несколько роботов-рудокопов. Надо их заменить.

Я задумался. Какая срочность в том, чтобы прямо сейчас лететь на Луну, доставить груз, который может подождать? И почему полковник так напряжен, явно нервничает. И что ему сказал Туровский, с которым я подслушал разговор?

– Иди в кабину, – прошипел Ковалёв. – Все тебя там ждут, Рей, – сменив тон, доброжелательно добавил полковник.

Ну, конечно, ведь мимо нас, грациозно и мягко ступая, как дикая кошечка, прошла Дарлин. Обвела нас взглядом, взмахнув пушистыми ресницами. Хмыкнула и направилась к кабине.

Я вернулся к своему креслу, легко перепрыгнул через спинку, лихо приземлился на мягкое сиденье, которое так приятно обволокло мою задницу, напомнив, что я чудовищно устал, и хочу послать всех куда-нибудь в черную дыру. Но вынужден подчиняться.

– Я составила маршрут до колонии на Луне, – проворковала Дарлин. – Вот.

– Загрузи в бортовой компьютер, – Ковалёв сзади оперся на спинку моего кресла, оттянув немного назад.

Сжал челюсти, чтобы не сказать что-нибудь грубое, я переслал информацию в компьютер, и тот отозвался цепочкой символов, которые шустро пробежали по экранчику слева. А я углубился в проверку чек-листа. С каким-то внутренним наслаждением пощелкал рычажками, удовлетворённо наблюдая, как загораются нужные светодиоды. Мне так не хватало этого. Раньше со всем справлялся мой нейроинтерфейс. А теперь я мог физически ощутить прикосновение ко всей этой системе управления.

– Ладно, поехали. Все на месте.

Я машинально обернулся на голос полковника, проверил, что Ларри тоже зашел внутрь.

– Всем пристегнуться, – крикнул я.

И мы ринулись в глубокую тьму космоса.

– А ты знаешь, Рей, – начал как-то задумчиво Ковалёв. – Раньше. Лет тридцать назад, до Луны приходилось лететь трое суток. Представляешь? И люди там побывали всего один раз. Сто лет назад. Сложно, дорого. И опасно. Ох, как опасно! А сейчас? Мы соорудили там колонию по добыче Гелия-3 и летаем туда… ну просто, как в соседний район нашей столицы. Час всего. Можешь себе представить, какой это невероятный прогресс?

– Я должен восхититься? – поинтересовался я, не скрывая насмешки. – На моем звездолёте я мог добраться туда за секунды.

– Ну, конечно, мог. Но сколько бы ты сжёг топлива? Это не то, Рей. Совсем не то. Вот наш космолёт, самый обычный трудяга-грузовик с движками на термоядерном топливе. И это так обыденно, и в то же время прекрасно.

– А ты, романтик, Ковалёв, – не удержался я от сарказма. – В самой обычной вещи увидел что-то романтичное.

Ковалёва прорвало, он начал с жаром рассказывать, сколько земляне построили заводов, космодромов, звездолётов, космических станций. На меня его слова не произвели никакого впечатления. Но Дарлин? Он явно красовался перед ней, пытался привлечь внимание. А мне хотелось задать ему один вопрос – он-то, полковник государственной безопасности, какое вообще отношение имеет ко всем этим прекрасным вещам?

Залитая мертвенно-бледным хрустальным светом серая громада Луны начала быстро заполнять обзорный экран, тёмные округлые, похожие на огромные моря проплешины, длинные борозды, удивительно правильной формы кратеры.

Я включил боковые движки, наш летун, нехотя вращаясь, направился к орбите Луны. Я выровнял траекторию полёта.

Вид унылой, дымчато-серой, казалось бы, мёртвой пустыни, оживлял комплекс сооружений. Высокое строение в пару этажей со сходящимися в треугольнике стенами из стеклянных панелей, напоминало огромное вымершее животное, будто бы вылезшее из морских глубин, чтобы устало раскинуть сапфировые плавники из солнечных батарей. И застыть так навеки. Вокруг здания поменьше, утопленные в поверхность полусферы с выходящими из них длинными прямыми коридором. Несколько буровых установок на круговых площадках жадно вгрызались в грунт. Их окружали на тонких ножках-фермах голубые цистерны, похожие сверху на детские надувные шарики. На фоне высокой темнеющей провалами горы выстроились в несколько рядов ферменные конструкции с космолётами. И уходящая за горизонт, над которым гордо проплывал бело-голубой шар Земли, взлётно-посадочная площадка для космолётов, где на краю в ряд стояло несколько аппаратов, схожих с тем, на котором мы летели сейчас.

Мимо нас проскользнула состоящая из множества секций космическая станция, гордо раскинув огромные сапфировые крылья-солнечные батареи.

Космолёт вышел на тёмную сторону Луны, окутала тьма, но там, внизу, разбежались весёлые огоньки.

Бах! Космолёт болезненно содрогнулся, словно от удара хлыстом, прошла вибрация, погасли все экранчики, светодиоды. Кабина погрузилась в непроглядную, зловещую тьму. И лишь через казавшееся бесконечным мучительное мгновение глаза привыкли к пугающему мраку, и бледный свет звёзд залил погасшую консоль, очертив контуры Дарлин, сидевшей рядом в кресле, её лицо казалось совсем белым, как у мертвеца.

Я включил фонарик на своём шлеме, подсветил умершую панель управления. Лихорадочно пощёлкал рычажками, но все напрасно. Мой нейроинтерфейс показывал лишь внезапно умершую систему управления.

Кабину вновь залил яркий свет извне – космолёт вновь оказался на освещённой стороне Луны.

– Ты сможешь посадить космолёт? – прокричал Ковалёв в каком-то отчаянье.

– Как я могу посадить? Мне нужно сбросить скорость, иначе мы шлёпнемся на поверхность вашего гребанного спутника так, что от нас останется лишь мокрое место. Атмосферы здесь нет. Тормозить нечем. Нечем тормозить!

Тяжёлое дыхание полковника за моей спиной лишь добавляло отчаяния. Мы стали беспомощными, как младенцы. Температура в кабине начала стремительно падать, скоро кончится кислород. Смерть расплывалась в мерзкой улыбке, и будто за её длинным пустым балахоном сновали странные существа, скалившие острые мелкие зубы, их глаза вспыхивали красными огоньками. Ни вернуться назад, ни посадить космолёт на площадке лунного комплекса. И скоро наш космолёт станет лишь ещё одним мёртвым телом, что болтается в космосе, пока его не притянет какая-то звезда и сожжёт дотла в своём горниле бездны.

– Рей! А если включить ручное управление? – Ковалёв вскочил за моей спиной, оперся о спинку кресла. – Ты сможешь управлять вручную? Сможешь? – в его голосе звучало столько эмоций, надежда, страх.

– Какое ручное управление? – я оглядел панель, где на мёртвых экранах плясали лишь блики солнечного света.

– А вот какое, – Ковалёв подскочил к панели. И рванул что-то вверх, какой-то рычаг.

Ровное гудение заполнило кабину, весело перемигиваясь, зажглись лампочки на потолке. Я бросил взгляд на консоль, она изменилась так, что я вначале впал в нечто, похожее на ступор.

– Ну?! Ты можешь управлять? – Ковалёв повернулся ко мне, его глаза белые от страха, впились в меня, как две змеи.

А я лихорадочно просматривал на внутреннем экране нейроинтерфейса информацию, которую вытащила база данных. Управление очень древнее, но почему-то знакомое мне, будто когда-то давно я уже изучал эти странные приборы. Панель надо мной тоже изменилась, словно усохла, но зато теперь светодиоды подмигивали мне зелёными огоньками, мол, командир, не переживай, всё в порядке.

Вместо экрана управления двигателями, где в символической форме отражалась их работа, возникли несколько рычагов, схожих с ручками управления для увеличения или уменьшения подачи топлива. Я отдал одну из них вперёд, космолёт тряхнуло, и его начало медленно разворачивать.

Через пару минут удалось разобраться, как включать и выключать попеременно движки, чтобы направить аппарат к ВПП. Электроника вся вырубилась, компьютер умер, приходилось просчитывать миллиарды операций в мозгу, чтобы удержать баланс и не хряпнуться на огромной скорости о поверхность. И мне казалось, что я удерживаю всю эту многотонную громадину на своих плечах и шаг за шагом спускаюсь по ступенькам невидимой никому, кроме меня, лестницы.

Вот она прямо под нами: ровная, гладкая, как лёд на озере, бесконечная площадка. Чтобы погасить скорость, нужна очень длинная посадочная полоса. Впрочем, можно попробовать включить нижние движки, и, сбрасывая мощность, посадить вертикально. Но малейшая ошибка в расчёте баланса приведёт к катастрофе.

Глава 14. Негостеприимный приём – Полковник в деле

Космолёт коснулся площадки, тряхнуло. Понёсся вихрем, но включённый движок, выставленный против прямого движения, заставил его замедлиться. Цифры на маленьком экранчике бежали сверху вниз с уменьшением. Наконец встали цифре «0». И наш аппарат остановился буквально в паре метров от конца площадки.

В кабине висело молчание, мучительно долгое.

– Мои поздравления, Рей, – первым тишину нарушил Ковалёв, и захлопал.

Дарлин и Ларри тоже разразились аплодисментами.

Я бросил взгляд на девушку, потом развернулся к Ковалёву, не понимая, что они делают.

– Что уставился, Рей? – ухмыльнулся полковник. – Когда экипаж сажает авиалайнер, пассажиры их приветствуют. Радостно.

Через лобовое стекло я заметил, как из длинного коридора, который примыкал к высотному зданию, смахивающему на огромного кита, вышло пять человек в полностью белых скафандрах, с длинными рельефными ранцами на спинах. Направились к нам. Ковалёв выпрямился, оперся на спинку моего кресла, изучая группу. Я видел в стекле отражение его лица, казалось, ему всё это не нравится.

– Ладно, надо сдать груз товарищам, – наконец, проронил он.

Отцепился от моего кресла и двинулся к стойке, где стояли скафандры.

Я вылез из кресла, привалился спиной к спинке, наблюдая, как полковник облачается в скафандр.

– Пойти с тобой? – поинтересовался я.

Ковалёв замер, бросил на меня напряженный взгляд, в самой глубине его серо-стальных глаз я заметил нечто, похожее на страх. Или мне показалось?

– Нет, просто наблюдай. Понял?

Что он там задумал этот полковник? Нацепив шлем, Ковалёв ушёл в воздушный шлюз, а я вернулся в кресло. Подмигнул Дарлин и стал наблюдать, что будет происходить дальше.

Ковалёв в скафандре вышел из шлюза, подошёл к главному. Мой нейроинтерфейс передал их короткий разговор. Ничего особенного.

Лязг и грохот заставил меня подскочить в кресле и обернуться. Створки монолитных ворот в задней части космолёта разошлись и выпустили наружу роботов. Судя по массивной серо-стальной броне, покрывавшей их с ног до головы, и оружию в руках, похожего на плазменную винтовку, они совершенно не походили на рудокопов. Конечности на шарнирах. Вместо лица маска с дырками для глаз и прорезью для рта. На голове от ушей отходит квадратная рамка из толстых стержней, видимо, антенна для управления. Весь вид этих чудищ производил мерзкое впечатление. Обычно у роботов делают приятные лица, а тут ничего, кроме страха и отвращения они не вызывали.

Гремя по металлическому полу ножищами, по одному страшилища проходили через воздушный шлюз и выстраивались позади Ковалёва.

– Ну что, Семёнов, хватит тебе этих киберлюдей? – услышал я мыслеобраз полковника. – Лучших прислали.

– Хватит, – услышал я голос его собеседника.

Я подскочил на месте, не поверив своим глазам. Двое из группы вдруг выхватили из-за спины винтовки и открыли огонь по полковнику. Изрешетили белую ткань скафандра. Медленно, будто в замедленной съёмке Ковалёв стал падать на спину, выбитые из ран капли крови, превратились в невесомости в бордовые бусинки, зависли гроздьями над телом.

Роботы вскинули свои винтовки. Но не успели сделать ни одного выстрела. Парни в скафандрах вытащили что-то из своих ранцев и забросали роботов. Шлёп-шлёп. Маленькие круглые шайбы прилепились к броне роботов. И те будто сошли с ума. Побросали оружие, схватились за головы, зашатались. Бах! Головы начали взрываться, а обезглавленные тела с торчащими из шей проводами, падали на колени, и бессильно как металлический хлам, валились вниз. Спустя пару минут бойня закончилась, бронированные тела устлали всю площадку перед космолётом.

Я поверить не мог, как несколько парней сумели с лёгкостью справиться с ордой чудовищ.

– Эй там, в космолёте! – голос главаря вывел меня из ступора. – Выходите, иначе взорвём все к чёртовой матери.

– Не ходи, – Дарлин схватила меня за рукав, заметив, как я дёрнулся. – Они тебя убьют.

В глазах её бился страх, но не за себя, за меня. И несмотря на жуткую обстановку мне было приятно.

– Ничего, Принцесса, – я мягко снял её руку со своего рукава. – Все будет в порядке.

Прошёл воздушный шлюз и вышел наружу. Надевать шлем не стал, силовое поле защитило меня. На мгновенье остановился рядом с Ковалёвым. Сквозь стекло шлема проступало белое лицо с плотно зажмуренными глазами и сжатым ртом. Над распростёртым скафандром медленно кружились в печальном танце бусинки крови. Развернувшись, я подошёл к группе заговорщиков.

– А ты кто такой? – лидер сделал шаг мне навстречу, всмотрелся в лицо.

– Я – Эдгар Рей, капитан звездолёта «Звёздный странник». Прилетел к вам из галактики Астреус.

На парня мои слова не произвели ни малейшего впечатления. Как будто он и не услышал, что перед ним чужак, пришелец из другой галактики.

– Я так понимаю, ты пилот этого космолёта? – махнул рукой в сторону нашей «буханки». – Отвезёшь нас туда, куда мы тебе скажем.

– А если не отвезу?

– Тогда мы тебя убьём, – проворчал один из группы.

Резво запрыгали красные зайчики оптического прицела винтовок на моем скафандре. Очень эффектное средство устрашения, даже, если эти кружки лишь от лазерной указки.

– Нелогично, – сказал я совершенно спокойно. – Убьёте, и некому будет пилотировать этот аппарат. Скажите мне лучше, зачем вы убили полковника?

– Потому что он прилетел сюда, чтобы убить нас, – резко бросил один из парней. – Неужели ты об этом не знаешь?

– Нет. Ничего об этом не знаю.

– Ты дурак или притворяешься? Они в центре узнали, что у нас бунт, мятеж. Один из охранников успел отправить сообщение. Вот нам и прислали этого мерзавца. Вместе с киберлюдьми. Ты видел, как мы их уничтожили? Наши учёные не только тут методы переработки Гелия-3 в термояд разрабатывают, но и оружие против вот таких слуг Великого Вождя. Понял?

– Да, эффектно. Ну и почему же вы устроили бунт?

– Тебе интересно? Или ты нам зубы заговариваешь?

– Не знаю, что такое «заговаривать зубы». Но мне действительно хочется узнать.

– Потому что с нами тут обращаются, как с рабами, как с мусором, вот почему! Ты знаешь, какая тут температура днём? Жуткое пекло. Адское. А ночью – собачий холод. Так вот, когда ломаются в камерах аппараты охлаждения, то люди сгорают заживо, превращаются в головёшку. А если аппараты обогрева, то в ледышку. За последнюю неделю здесь двое наших сгорело, а трое замёрзли.

– В камерах? Почему в камерах? Тут что, тюрьма? Вы преступники?

– Ну ты и наивное дитя, – хмыкнул один из группы. – Конечно, преступники. А кто здесь будет работать из вольнонаёмных? В этой проклятой дыре? Мы смертники. Тут только такие и работают. А теперь мы решили сбежать. Поможешь?

– А зачем мне помогать преступникам?

– Мы преступники только по велению Великого Вождя. Он так определил нас, как врагов системы. Только он решает, кому жить, кому умереть.

– А вы, значит, не виновны? Перед системой?

– Долго объяснять. Вот отвезёшь нас, куда скажем, по дороге расскажем, что это за система.

– Вот только мне интересно, на кой черт вы сбивали наш космолёт электромагнитным лучом. Вырубили всю электронику.

– Это не мы сделали, – объяснил главарь. – Это на станции, которая вращается вокруг Луны. Мы не знаем, кто там сейчас.

– Ясно. Сингулярность, анархия и хаос. Одни хотят сбежать, другие им мешают.

Кто-то схватил меня сзади. Бах. Один из парней, раскинув бессильно руки, упал навзничь. Разошлись трещины от дырки в шлеме, стекло беззвучно лопнуло, рассыпалось, явив худое белое лицо с отверстием от пули между жиденьких светлых бровей. Остальные попятились, присели на одно колено, вскинули винтовки. Залп. Ещё один. Но пули легко отскочили от силового поля моего скафандра, и, как стая серебристых пчёл, закружились передо мной. Бах! Пуля ударила в другого парня, заставила подскочить вверх, он медленно опустился, замерев навсегда. Третий заговорщик вскочил, заметался, лихорадочно огляделся, не понимая, откуда приходит смерть. Автоматная очередь пробила ему грудь, вдребезги разнесла стекло шлема, опрокинула, он попытался встать, дёрнулся и затих. Вскоре в живых остался лишь один главарь.

Ковалёв, живой и невредимый, вышел из-за моей спины (прикрывался, мерзавец, мною, как щитом), с отливающим сталью пистолетом-пулемётом в руках, медленно надвинулся на застывшего, как статуя, главаря, отнял у него оружие. Пока я болтал с бунтовщиками, наноботы (я выпустил их из своего скафандра) оживили полковника, залатали ему скафандр.

– Где настоящий Семёнов? – наклонившись к присевшему от неожиданности главарю, прорычал Ковалёв.

– Там, в камере тридцать два, – пробормотал парень. – Не убивайте меня.

Ковалёв повернулся, сделал шаг. Оставшийся в живых главарь выпрямился, губы тронула слабая улыбка. Но полковник резко развернулся, чуть вытянул руку с пистолетом-пулемётом. Выстрел. Почти в упор. Прямо в стекло шлема. Осколки брызнули во все стороны. Кинетическая сила отшвырнула тело несчастного. Парень упал, подскочил вверх. И завис над площадкой, раскинув руки и ноги. Черная дырка между бровей, на лице застыло удивление.

На лице Ковалёва не отразилось ничего, никаких чувств, не дрогнул ни один мускул, не оживились глаза. Никогда раньше я не видел такого поразительного сочетания невероятной безжалостности и хладнокровия.

Полковник сунул пистолет-пулемёт в незаметную кобуру на бедре. И сжал на запястье браслет, который весело перемигивался голубыми и зелёными огоньками. За нашей спиной вновь открылись ворота воздушного шлюза и оттуда высыпались фигуры в матово-гладких, облегающих, как вторая кожа, комбинезонах, и в шлемах с непроницаемыми стёклами.

Окружили нас. Один из них подошёл к Ковалёву, и, приложил руку к виску, отрапортовал:

– Группа специального назначения по вашему приказанию прибыла. Готовы выполнять ваши приказы, товарищ полковник.

– Зачистить всех бунтовщиков с оружием. Остальных собрать в актовом зале. Об исполнении доложить.

– Есть, товарищ полковник.

– Тринадцать-десять! Пойдёшь с нами.

Из группы вышел один из парней. На груди я увидел блестящую табличку с номером 13-10. Встал рядом с полковником. Мой нейроинтерфейс не фиксировал ни одного мыслеобраза этого существа. Человек не может не думать, его мозг постоянно работает, постоянно генерирует мысли. Здесь активность мозга была на нуле. Даже, если это андроид, я все-таки должен получать электромагнитные импульсы. Но я ничего, ничего не слышал. Может быть, у этого существа стоит защита от моих проникновений?

– С вами все в порядке?

Мы с Ковалёвым синхронно обернулись. Рядом стояла Дарлин.

Обвела взглядом площадку, заваленную трупами, останками роботов. Покачала головой.

– Да, конечно, Дарлин, – Ковалёв взял девушку за руку, сжал в своих ладонях.

Лицо Ковалёва излучало такую трогательную мягкость и теплоту, что я едва сдержал смех. Потрясающая трансформация сурового мужика во влюблённого телёнка.

– Вас ранило? – Дарлин высвободила руку и провела по груди полковника, где остались высохшие грязно-бордовые потеки. – Я видела, как в вас стреляли.

– Да, стреляли, – Ковалёв нахмурился. – Но преступники получили своё. Извините, Дарлин, но вам придётся вернуться в космолёт. Мы отправляемся на выполнение опасной миссии…

– И я пойду с вами, – в голосе Дарлин зазвучала её обычная твёрдость.

– Хорошо, – Ковалёв почему-то не стал спорить. – Тринадцать-десять, вызови нам вездеход. – задумался на пару мгновений. – На десять-двенадцать мест.

Буквально через пару минут к нам подкатилась платформа на шести высоких колёсах с толстыми шинами, на ней в ряд выстроились кресла, сзади на длинном узком ящике – зонтик антенны.

Я посмотрел вопросительно на Ковалёва, мол, мне что, и этой штукой управлять прикажешь? Он скривился, подал знак андроиду. Тот мгновенно оказался в кресле, напротив которого на станине торчала небольшая панель, и штурвал.

Ковалёв галантно помог Дарлин взойти на платформу, и скафандр не помешал ей, проделать это с обычной грациозностью. Устроилась в кресле, а полковник тут же впрыгнул в другое, рядом с ней. Я решил сесть рядом с нашим водителем- андроидом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.