# Преследователь

Creative Eddie

Они попали в другой мир – и он знал их имена.

После случайного конфликта двое мальчишек оказываются в искажённой реальности, где за каждым шагом наблюдает нечто, питающееся страхом. Здесь нет ни времени, ни правил – только лабиринты кошмаров, говорящие монстры и зловещая тень, что идёт следом. Им не доверяет никто. Они не доверяют друг другу.

Чтобы выжить, Эмиль и Рустам должны объединиться – и взглянуть в лицо тому, что они пытались скрыть от самих себя. Но чем ближе финал, тем яснее становится: монстр, которого они боятся, может быть не тем, кем кажется.

“Мы – дети из ада,

Нам солнца не надо,

Слезами напьёмся,

Смеёмся.

Нас трогать не надо,

И к вам, как награда,

Наш смех донесётся

Из ада.”

Артур Ацаламов – российский музыкант,

вокалист и основатель рок‑группы «Мёртвые Дельфины».

9 декабря 2003 года, песня “Мёртвый город”

из дебютного альбома «Одуванчики для канареек».

## 1

Школьный двор никогда ещё не был настолько пустым. Не было даже птиц, обычно ютящихся на ветвях яблонь, которыми было усажено всё пространство вдоль забора. Где-то за пустыми глазами окон мелькали силуэты других детей, но для Эмиля они не имели значения. Всё его внимание было заполнено парнем, стоящим напротив, а если быть точнее – ножом в его руке.

– И что теперь? – крикнул он, пытаясь скрыть страх за громкими словами. Его тонкий голос эхом отскочил от школы, волной возвращаясь назад. – Без ножа ничего не можешь?


– На тебя его жаль, – оскалился Рустам, пряча бабочку в карман. Но на его лице читалось довольно явное раздражение.


– Правда? – ответил Эмиль, глазами выискивая возможность избежать драки. – А мне до тебя вообще дела нет. Зачем это всё? Просто хотел похвастаться новой игрушкой?


– Типа того, – делая шаг вперёд, процедил Рустам. – Захотелось посмотреть, как ты запомнил мои прошлые слова…

Эмиль инстинктивно отступил – и вовремя. Ещё миг, и Рустам схватил бы его за воротник, и тогда всему точно настал бы конец. Мальчик улыбнулся, почувствовав, как холодные пальцы хулигана сжались в сантиметре от его горла, и махнул рукой, пытаясь отбиться от ещё одного возможного выпада, но его не последовало.

– Да не дёргайся ты, – харкнул Рустам, пытаясь скрыть раздражение. – Это я так, ну ты понимаешь. Смотрю – молчишь, вот хотел помочь тебе запеть.


– Отвали уже… – продолжая улыбаться, процедил Эмиль. Он прекрасно понимал, что второй раз избежать стычки не выйдет. – Всё я помню, и ничего про тебя не говорил.


– Пиздишь! – срываясь с места, парировал Рустам, и его кулак буквально отбросил голову Эмиля назад.

Оба мальчика повалились на землю, и в итоге почти односторонней борьбы Рустам оказался сверху, прижимая Эмиля к земле. Холодная, мокрая трава неприятно облепила кожу, её мерзкая структура ощущалась даже через одежду. Эмиль попытался вырваться, но безуспешно – его руки были прижаты к бокам, и нечем было отбиваться. В надежде на спасение он бросил быстрый взгляд на школу – может быть, кто-то из учителей увидит их? Но нет – стёкла словно заволокло непроглядной тьмой.

– Больно? – похлопав Эмиля по щеке открытой ладонью, рассмеялся Рустам. Его голос трещал в воздухе, как будто кто-то наждачкой скрёб кусок ржавого металла.

Сжав зубы, Эмиль продолжал брыкаться, но ничего не выходило. И в ушах всё ещё звенело от удара, как будто его головой сунули в огромный колокол. И Рустам только подливал масла в огонь, продолжая шлёпать его по щекам.

Всегда всё заканчивалось так, даже если Эмиль пытался дать отпор. Было обидно лежать на земле и давиться привкусом крови во рту, особенно на глазах у всей школы. Он чётко ощущал чужие взгляды – наверное, дети столпились у окон и заворожённо наблюдали за представлением. Радовало только то, что скоро всё это кончится. На шум прибежит кто-то из учителей и прервёт этот балаган. Конечно, как всегда, за драку накажут обоих, но это не имело значения. Пусть хоть исключают – лишь бы больше не видеть этого сукина сына.

И тут удары прекратились, а давление на грудь ослабло. Эмиль приоткрыл глаза и увидел, как Рустам осторожно осматривается. «А деревья такие большие…» – приметил Эмиль, тоже оглядев знакомый двор. Глупая мысль, но она вызвала у него мурашки.

– Эй! – раздался крик откуда-то из-за спины, и оба мальчика повернули головы.

Эмиль не мог видеть кричащего – весь обзор занимала несуразная фигура Рустама, всё ещё поседующего на нём. Но через миг Рустам ослабил хватку ещё сильнее, и Эмиль смог сбросить его с себя. Он бросил взгляд в сторону школы и приметил в одном из окон тень – мимолётное движение. Наверное, учительница кричала и сейчас бежит сюда. Но ждать её слишком долго – за это время Рустам успеет ещё несколько раз вмазать ему, а потом смоется.

И, не давая ему такого шанса, Эмиль бросился бежать. Вбежит на порог школы, а за её дверями его уже не тронут. И он бежал так, словно от этого зависела жизнь. Ноги двигались сами, а голова всё ещё трещала по швам. Оглушающий гул не спешил затихать.

Он проскочил три ступеньки, потеряв ботинок. Потрескавшаяся плитка так нагрелась под палящим солнцем, что резиновая подошва будто прилипала к ней. С мерзким металлическим скрипом он открыл необычно тяжёлую дверь и шмыгнул в появившуюся щель раньше, чем до него дотянулась рука преследователя.

Но напоследок он увидел что-то странное. На миг успел обернуться, но не увидел гонящегося за ним Рустама. Вообще никого не увидел – двор был пуст. А на первой ступеньке, плавясь как свечка, растекался его ботинок.

Тёмные длинные стены уплывали вверх, окружая мальчика со всех сторон. Он в полном недоумении обернулся – но двери, через которую он вошёл, не было. И гул в голове не утихал, придавая происходящему ещё большую сюрреалистичность. Пустой холл дрожал, произвольно меняя форму, но всё это длилось лишь миг, как в плохих играх уровни загружаются прямо у тебя на глазах.

Не успел Эмиль даже удивиться тому, куда попал, – чёрные стены обрели привычный окрас, а колеблющиеся тени заняли свои обычные места, и школьный холл наконец стал таким, каким и должен быть. Ну или почти. Что-то всё ещё казалось неправильным, но что?

Мальчик осторожно опёрся на стену, прикрыв глаза. Голова гудела, и он даже подумал, что упадёт в обморок, но через миг его отпустило. Вот только что-то всё ещё казалось неправильным. Было слишком тихо…

– Эй! – раздался внезапный крик, буквально разорвавший тишину.

Эмиль резко обернулся, но никого не было. Вообще никого. Холл был пуст, только эхом по коридорам отдавался затихающий крик.

– Что? – неуверенно отозвался Эмиль, но его голос как будто вообще не прозвучал. Утонул в глубине сознания.

Странное чувство тревоги начало нарастать, и тут он приметил далёкий скрежет металла по кафелю. Мерзкий, протяжный и до ужаса знакомый.

– Кто там? – дрожащим голосом прошептал он, надеясь, что никакого ответа не последует.

И он не ждал, даже если и был кто-то, кто был готов к разговору. Побежал к входной двери, хватая ртом затхлый воздух, но не добежал. Попал лицом в огромную паутину, которой тут никак не могло быть, – и в ужасе начал смахивать с лица десятки причмокивающих пауков. Их лохматые лапки щекотали нос, больно тыкались в глаза и как будто вонзались в его кожу. Один паук зацепился за ресницы, его набухшее брюхо дрогнуло – и он что-то впрыснул прямо в глаз. От отвращения мальчика скрутило в судороге.

Эмиль не удержался на ногах и упал назад, размахивая руками. Сплёвывая остатки паутины, он встревоженно посмотрел в коридор, из которого доносился завывающий скрежет.

Мальчик поднялся, сдерживая слёзы, и опять направился к двери, теперь уже закрывая лицо руками. Но дверь была заперта, и как бы он ни бился, не поддавалась. А скрежет приближался – неумолимо, с каждой секундой становясь всё громче и печальнее. Как будто какое-то чудовище жалобно оплакивало свою потерянную любовь. Свою добычу.

Что бы тут ни творилось – это точно не школа. Это место совсем не то, к которому Эмиль так привык. Теперь это было очевидно.

На первый взгляд холл был точно таким же, но отличия таились в мелочах. Помимо запертой двери больше всего выделялись окна. Они были какими-то неестественными, словно заламинированными. Картины за ними замерли в немом исступлении, даже лёгкий осенний ветер не трепал листья гигантских яблонь, закрывающих небо.

Повсюду с потолка свисала прозрачная паутина, на которой копошились жирные, беременные пауки. Некоторых из них оседлали здоровые комары, высасывающие что-то из брюх своими острыми клювиками. От этой картины к горлу мальчика подступил комок, но он каким-то чудом смог сдержать рвоту.

А со стороны коридора приближался безумный, голодный скрежет. И голова гудела, как будто в такт тому, что приближалось из коридора. И тут что-то внутри оборвалось – Эмиль сжал кулаки и побежал. Он больше всего на свете хотел оказаться на улице, и уж точно не хотел видеть то, что издаёт этот скрежет.

Побежал к коридору, который вёл в столовую – повезло, что чудовище надвигалось из противоположного, где в настоящей школе были кабинеты начальных классов. Невольно он представил, что могло случиться с младшеклассниками, будь они сейчас там, и его всё же вырвало. Прямо на бегу горькая рвота забрызгала одежду, но Эмиль не остановился. Он вбежал в столовую и захлопнул за собой дверь, прижав её дрожащей спиной.

Лёгкая музыка наполняла тускло освещённое помещение, совершенно непохожее на школьную столовую. Скорее, это был самый настоящий банкетный зал. В центре стояла круглая сцена, окружённая длинными столами, а на ней расположились музыканты. Эмиль сразу приметил именно их, поэтому ему стало немного легче. Он-то думал, что это место будет населено чудовищами, но нет – это были люди. Самые настоящие.

Басист выглядел самым молодым, почти старшеклассником, но остальные были вполне взрослыми. Судя по одежде – рокеры. Но что-то в их игре было не так… Разве так играют рок-н-ролл? Как будто боялись дать хоть немного эмоций, вообще не старались привлекать к себе внимания. Каждый смотрел на свой инструмент, а солист вообще стоял с закрытыми глазами, нежно вышёптывая каждую ноту.

А за столами сидели серьёзные дяди в строгих, дорогих костюмах. Они были просто огромными – Эмиль никогда не видел кого-то похожего. “Вот где чудовища…” – подумал он, сильнее прижимаясь к двери. Мужики пировали каким-то розоватым мясом, пили что-то похожее на вино, некоторые обгладывали кости, поддерживая их за края белоснежными салфетками.

– Ты опоздал, – внезапно заговорил один из великанов, обращаясь к дрожащему мальчику. – Садись, мы уже начали. Скоро приготовят главное блюдо.

Эмиль в ужасе посмотрел на свободный стул, на который указывала рука великана. Он был готов поклясться, что ещё секунду назад его там не было. А мерзкий, тухлый запах наполнял банкетный зал, и мальчика в любой момент могло опять вырвать.

– Вот, – внезапно сказал, улыбаясь, другой великан, сидящий ближе всего к мальчику, протягивая здоровенную салфетку. – Вытри, у тебя немного протекло.

Мужик рассмеялся низким, утробным смехом, от которого у Эмиля перехватило дыхание. Он сам не заметил, как оказался в шаге от столов, но как? Принимая салфетку, он поёжился – смеялся уже весь зал. Так они реагируют на то, что он весь в собственной рвоте? Как будто у малыша во время кормления по щеке течёт слюна.

Пытаясь вытереться, мальчик осторожно сел за стол, уже особо ни на что не рассчитывая. Если бы что-то – возможно, сам мир – не подвинул к нему столы, Эмиль точно бросился бы обратно в коридор, но сейчас уже было поздно. Огромные руки великанов легко схватили бы его, и тогда не ясно, что бы с ним сделали.

– Кто вы? – осторожно спросил он, обращаясь к сидящему по соседству великану. Он старался не смотреть на них, вместо этого разглядывал узор на белоснежной скатерти, испачканной каким-то темно-багровым соусом. – Что значит, вы ждали меня?

– Как же? – рассмеялся великан.

– Мы всегда ждём гостей! – пророкотал другой, сидящий напротив.

– Мы любим гостей! – согласился сидящий во главе стола. – Для нас нет большего счастья, чем довольный гость.

– Это верно, – закивали остальные, не отрываясь от еды.

Каждый из них походил на какого-нибудь политика с телевизора, только увеличенного в несколько раз. Вот только как вообще такое может происходить? Он сидит за столом с великанами в столовой своей школы, но на самом деле это банкетный зал, и для них играют полу-рокеры?

Эмиль сглотнул горькую слюну с остатками рвоты, прищурился и протёр глаза – в надежде, что это просто глупый сон, и он сейчас проснётся.

– Кушай, не стесняйся! – вырывая его из раздумий, раздался низкий ревущий голос.

– Я… – пискнул Эмиль, подпрыгивая на стуле, вызывая новую волну громогласного смеха. – Хорошо, сейчас…

Он хотел возразить, но ему не хватило смелости. Как можно сказать «нет» кому-то, кто настолько больше тебя? Его же просто растопчут, если захотят. Прежде чем протянуть руку к тарелке, которая появилась перед ним так же, как ранее стул, мальчик до крови ущипнул себя под столом. Всё тело дрожало, и он сначала уронил взятый кусок мяса на скатерть, и в страхе сжался, боясь, что за это его ударят. Но когда вместо этого великаны только опять рассмеялись, Эмиль всё же смог взять мясо покрепче и поднёс к носу.

– Что это? – почти шёпотом спросил он. Великаны уже вернулись к обычным беседам, и он больше не был в центре внимания – но от этого точно не стало спокойнее. Как эти музыканты вообще могут играть в такой обстановке? – Вяленое мясо?

– Сырокопчёное, – ответил великан напротив. – У тебя глаз наметан. Это моё любимое.

Зажмурившись, он ещё раз принюхался и взял кусок в рот, делая вид, что откусывает. Потом быстро опустил его на стол и прикрыл руками, чтобы никто не заметил, и начал притворяться, что старательно жуёт.

– Ну как, нравится? – спросил другой великан после того, как Эмиль ещё несколько раз сделал вид, что откусывает от мяса очередной кусок.

– Очень вкусно… – кивнул мальчик, натянуто улыбаясь. Великанам это очень даже понравилось, они совсем не заметили фальши.

– Это хорошо, – тоже заулыбались они. – Готов поспорить, ты будешь в восторге от главного блюда. Эй, сколько там ещё?

В ответ на крик с кухни послышались короткие шаги, и уже через миг в зал, спотыкаясь, выбежал официант. От увиденного Эмилю захотелось кричать. Мальчик его возраста, тоже человек, но в цепях. Его маленькое, заплаканное лицо озаряла такая же наигранная улыбка, как и у самого Эмиля. Официант был одет в дорогой костюм и фартук, но обуви не было, а босые ноги сковывали толстые кандалы. Их соединяла длинная цепь, которая, звеня, уходила на кухню.

– Простите, господа! – заверещал он, низко кланяясь и широко улыбаясь. – Мы приносим извинения за задержку, главное блюдо уже скоро будет готово!

– Для тебя же лучше, – гаркнул один из великанов, под всеобщий смех кидая в мальчика обглоданную кость. – Поживее там, ясно?

– Да, сэр, – закивал мальчик, прижимая руки к месту, куда попала кость. – Спасибо за понимание!

И официант убежал обратно на кухню, а великаны продолжили смеяться. Эмиль поймал момент и глянул на музыкантов, которые как ни в чём не бывало продолжали играть.


Они что, играют только одну песню? – удивился он, пытаясь держать себя в руках.

– Ты прости, – пихнул его один из великанов, чуть не сбросив со стула. – Но чего можно от них ожидать, а?

Эмиль в ужасе кивнул, весь сжимаясь, и случайно откусил кусок неизвестного мяса. От этого вкуса на глазах брызнули слёзы, а к горлу опять подступила рвота.

– Ты – то, что ты ешь, – улыбнулся великан, сидящий во главе стола. – Кушай хорошо!

Мальчик отшатнулся от стола, выплёвывая кусок на салфетку. Вид искорёженной массы, которая выглядела так, будто её уже несколько раз переварили, заставил его вскрикнуть. Эмиль вскочил со стула, отмахиваясь от куска мяса – и тут заметил, что все затихли. Великаны молча наблюдали за ним, и теперь все они выглядели очень расстроенно.

– М-мне пора идти, спасибо за всё… – в истерике пропищал мальчик, пятясь, но тут он заметил, что выхода нет. Дверь, через которую он вошёл, просто исчезла, а за стеной он снова расслышал тот странный скрежет.

И только он хотел заплакать от отчаяния, один из великанов начал издавать странные хлюпающие звуки. Он откинулся на спинку стула, цепляясь за горло, и глухо кашлял.


“Подавился костью”, – в ужасе подумал мальчик. Всё внимание обратилось к задыхающемуся великану – и это был шанс. Эмиль бросился к кухне. Если там работают люди, может быть, он сможет сбежать с ними.

Но не успел он пробежать и полпути, проклиная этих дурацких музыкантов, продолжающих отстранённо играть свой дохлый рок, как что-то грохнуло за его спиной. Не в силах пошевелиться, Эмиль обречённо обернулся – и в этот момент с кухни выбежал десяток мальчиков его возраста. В ужасе он узнал своих одноклассников, но все они были в цепях, а на лицах красовались натянутые улыбки. Их босые ноги глухо стучали по кафелю пола.

Великан всё же подавился. Он лежал мёртвым, расколов стол на две части. Другие же даже не повели бровью, когда их товарища поволокли прочь. Они просто заняли места за другими столами и снова обратили свои взгляды к Эмилю.

– Что с ним делать, – пробасил главный великан. – Пусть решают повара.

Другие великаны закивали, пожимая плечами.

– А что насчёт тебя… Вернись за стол, – приказал он. – Давай не будем портить банкет всякими глупостями. Ты же не хочешь всё испортить?

– Я не буду это есть! – в ужасе закричал Эмиль, пятясь назад. – Вы чудовища! Я не такой, как вы! Я человек!

Даже музыканты, казалось, на миг затихли. Но великаны не повели и бровью, просто продолжали буравить его строгими взглядами. Главный приподнялся и необычно мягко, успокаивающе заговорил:

– Не нужно устраивать истерику, – попросил он. – Просто сядь, и давай забудем эту маленькую сцену. Успокойся и поешь с нами, тебе это понравится.

– Нет! – закричал Эмиль, и впервые его голос прозвучал по-настоящему. Громко и ясно, разрывая пространство неистовым гулом – и этот крик заглушил даже непрекращающийся фон, царящий в этом месте.

Главный великан в гневе отложил вилку, когда от крика мальчика у басиста полопались струны, а барабаны буквально взорвались. Перепуганные музыканты попадали на пол, закрывая головы руками, и только вокалист продолжал выть свою песню, но теперь его голос звучал ещё глуше. И тут людоеды бросились на музыкантов, начали драться друг с другом, разбрасывая посуду с едой, а главный великан завопил:

– Закройте рты, ублюдки! Поймайте мальчишку, слышите? Мальчишку!

Но Эмиль уже успел скрыться за поворотом на кухню, а за спиной начали раздаваться чавкающие звуки, крики боли и жестокий смех. А ещё голос главного великана:

– Мальчишка! Приведите мне мальчишку! Я хочу сожрать его!

Крепко зажав уши дрожащими руками, мальчик влетел в кухню и буквально застыл на месте. Он уже был готов увидеть нечто ужасное – подобие адского филиала в этом кривом цирке: кипящие котлы, свисающие с потолка окровавленные крюки и всё такое. Но здесь не было ничего даже близко похожего на кошмар. Более того, это не была даже обычная школьная кухня, на которую он в глубине души рассчитывал.

Если не обращать внимание на чернильно-чёрные окна и ослепляющий свет лампочки, это была кухня его дома. Один в один – и это пугало больше всего.

Мальчик не знал, откуда ждать атаки. После ужина с великанами он больше не мог поверить, что всё нормально. И он начал искать несостыковки – как будто это могло помочь вырваться в реальность. Но чем больше он искал, тем меньше окружение подстраивалось. Именно что подстраивалось – почти что у него на глазах. Если бы не было пустых, поглощающих свет непроглядных окон, возможно, он бы даже поверил, что уже на свободе.

Опуская кривой стул, принявший нормальную форму прямо у него в руках, Эмиль всё же осмелился повернуться к проёму, через который попал на кухню. На удивление, из него не появился ни один великан. Да и слышно их больше не было. Вот только как давно они затихли, мальчик сказать не мог. А скрежет? Он всё ещё был там. Но почему Эмиль не слышал его, пока не начал вглядываться в тьму проёма?

Мальчик отступил назад, уперевшись в широкий обеденный стол. Ему начало казаться, что он может разглядеть в пустоте коридора силуэт Преследователя. Или не мог – сложно было сказать точно. Может быть, это была просто игра воображения? Возможно ли вообще что-то подобное? Эта тварь была одновременно и невероятно огромной, и помещалась в узком коридоре. При этом мальчик вроде бы различал длинные, кривые лапы, огромные клыки и бивни, дымящиеся чем-то кроваво-красным, и даже сморщенные крылья. А скрежетал, судя по всему, чешуйчатый хвост. Но тут Эмиль моргнул – и чудовище изменило свой облик.

Бесформенная тварь была сразу всем – и при этом ничем. Неизменной была только жажда крови. И неизбежное столкновение. Оно неумолимо приближалось.

У мальчика не было времени на передышку – нужно было бежать, иначе Преследователь достанет его, и тогда конец.

– Эй! – внезапный выкрик разорвал тишину кухни.

Голос звучал как будто из-за проёма, словно перед ним был не тёмный коридор, а неумело нарисованное полотно. Эмиля чуть не стошнило от побежавших по телу мурашек, ему захотелось рвануть на зов. Оказаться там, где нет этого монстра – и этот странный голос словно указал ему путь. Сам бы он никогда не додумался до этого.