Потерянные в Бурге
Руфус Дак

Редактор Пина Риткус

Дизайнер обложки Пина Риткус

© Руфус Дак, 2025

© Пина Риткус, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-8930-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1990 год

Пролог

15:45, 18 мая

В обставленном антикварной мебелью кабинете, за окнами, плотно закрытыми тяжелыми темными шторами, не пропускающими в комнату полуденного солнца, разговаривали двое мужчин.

Первый, пожилой, с проседью в волосах, покуривая сигару, расслабленно сидел в удобном дубовом кресле, украшенном резьбой. Прямо перед ним возвышался огромный письменный стол, заставленный дорогими безделушками, включая начищенную до блеска серебряную пепельницу, в которую он стряхивал пепел тогда, когда не стряхивал его прямо на пол…

Второй, помоложе, высокий мужчина, одетый в дорогой костюм, натянутый как струна, стоял у окна. Отодвинув край шторы тонкими длинными пальцами, щуря умные и острые как бритва глаза, он смотрел на оживленную, как и должно было быть в полдень, улицу.

– Сможешь передать ориентиры Милану сегодня? – ледяным тоном спросил тот, что постарше, и стряхнул пепел на пол. И так же холодно добавил. – У тебя мало времени.

– Да. Все готово. Ваши люди могут выезжать.

– Быстро! Отлично. Я в тебе не сомневался. Передай Милану всю необходимую информацию. – Пожилой господин стряхнул пепел на этот раз в пепельницу, и удовлетворенно кивнул. Его тон стал мягче, а губы расплылись в ослепительно белозубой улыбке.

– Мы уже договорились с ним о встрече. Сегодня в полшестого вечера. – Продолжая смотреть на улицу застывшим взглядом ответил высокий респектабельный господин.

17:30, 18 мая

Примерно через полтора часа после встречи с пожилым господином, мужчина в строгом деловом костюме зашел в переполненное кафе на центральной площади города.

Осмотревшись, он направился к столику на две персоны у окна, где уже сидел одинокий посетитель. Легко отодвинув от стола тяжелый деревянный стул, он уверенно сел и положил на стол тонкую бумажную папку, перетянутую резинкой.

– Здесь всё? – открывая папку, и внимательно просматривая исписанные каллиграфическим почерком листки, спросил чисто выбритый и одетый с иголочки щеголь, лет тридцати пяти.

– Да. Милан, вас уже ждут. – Ответил респектабельный мужчина, слегка прищурив глаза.

– Надеюсь, сюрпризов не будет, и все останутся довольны. – Сказал, слащаво улыбаясь, вычурно одетый щеголь.

– А я надеюсь, что в дальнейшем буду иметь дело с кем-то более адекватным. – Ответил, продолжая пристально рассматривать собеседника, высокий холеный господин.

– Поговорим об этом, когда вернусь! Главный мне доверяет. – Наигранно сведя домиком выщипанные ровной дугой брови, продолжая ворошить бумаги, ответил Милан. И прибавил, расплывшись, в очередной приторной улыбке. – Может быть, вы сами нуждаетесь в моих услугах?

На что его собеседник криво усмехнулся и, резко встав со стула, пошел к выходу из кафе.

– Ну-ну, не обижайтесь. Буду рад выслушать все ваши замечания и предложения, – уже в пустоту крикнул Милан, и тихо добавил. – Придешь. Куда ж ты денешься. Но он ошибся. Главный больше не прибегал к его услугам. И высокого господина Милан тоже больше никогда не видел.

6:05, 15 июня

Четыре недели спустя двое мужчин, одетых в пахнущую швейной фабрикой новенькую одежду, только что из магазина, сели в автомобиль с ярко красными плюшевыми чехлами.

– Натан! Милан дал тебе салфетки? – Адам похлопал жилистой рукой с волосатыми пальцами карман кожаной жилетки. – У тебя должна быть еще пачка, на всякий случай.

– Здесь, – чуть опустив солнцезащитный козырек над сиденьем водителя и показывая на герметично закрытый пластиковый пакет, ответил мужчина необычайно крупного сложения с бритой наголо головой. Потом открыл окно, впуская в салон свежий утренний воздух, и по-отечески заботливо потрепал собеседника по плечу. – Не спаришься в кожаной жилетке?

– После полудня сниму, чтоб не вспотеть, – ответил Адам, достал из бардачка зеркало и с удовольствием посмотрел на свое отражение, подмигнул Натану и пропел низким вибрирующим голосом, растягивая слова – «Детка-ам нравя-ятся ковбо-ои.»

– Если вспотеешь раньше, не перепутай пачки, когда будешь пот вытирать, – ласково улыбаясь собеседнику, сказал Натан, выкладывая на приборную панель открытую магазинную упаковку освежающих салфеток, и, ухмыльнувшись, добавил. – А то все проспишь.

Похищения

Глава 1. Дар

«Рядом, в дух шагах от тебя кто-то гибнет, и мир рушится для него среди крика и мук… А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чем ужас жизни… Вот почему мир так медленно движется вперед. И так быстро назад.» (Эрих Мария Ремарк)

«София сидела на полу из старых прогнивших досок, покрытых плесенью и слизью. Она не могла полностью распрямить шею – потолок был слишком низким и еще более отвратительным, чем пол, хоть доски и не были гнилыми. Они не были плотно подогнаны друг к другу и в щели проваливались хвосты крыс, бегавших наверху.

Иногда они касались лица Софии. Тогда всё её тело передергивало и она поднимала руку, испачканную дурно пахнувшей грязью с пола, чтобы дотронуться до крысиного хвоста – тварь, испуганная неожиданным прикосновением, убегала. Когда топот маленьких лапок затихал где-то вдали, София глубоко вдыхала спертый воздух и ненадолго расслаблялась.

Передвигаться в этом ужасном подвале можно было только на четвереньках, низко опуская голову. Уже долго-долго, наверно неделю, она этого не делала – не было ни сил, ни желания.

Она просто сидела сгорбившись, прижимая голову к коленям, или лежала, свернувшись калачиком на холодных отвратительно пахнущих досках.

Сейчас она полусидела-полулежала, облокотившись израненной спиной на плохо обструганные доски, впивавшиеся в раны на спине незаметными острыми занозами, и смотрела на чёрную толстую крысу, которая сидела возле маленькой грубо сколоченной дверцы и с причмокиванием облизывала блестящую шёрстку. В дверце были такие же большие щели, как и в «потолке». Сквозь них в убогое жилище Софии пробивался свет, похожий на солнечный.

Все было как обычно, кроме одного – в кармане её лохмотьев лежал маленький ключ от большого амбарного замка, висевшего снаружи темницы.

София чуть наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть узкую щель между дверцей и «потолком», в которую должна была пролезть ее рука, и грязные лохмотья, когда-то бывшие ее платьем медленно съехали с ног. Ключ выпал из кармана. Дрожащей рукой она подняла его и чуть не уронила, таким тяжелым он оказался.

Она собрала последние силы и поползла к дверце, стараясь не уронить маленький и при этом невыносимо тяжелый кусок металла из ослабевших пальцев. Ее уже не пугали крысиные хвосты, касающиеся лица.

Жирная черная крыса, сидящая рядом с дверью, услышав шорох, подняла голову и удивленно посмотрела на девочку. А когда поняла, что София не остановится, нехотя убежала в самый темный угол.

Исхудавшая рука не застряла в щели и стала шарить по дверце с наружной стороны в поисках замка. Ключ вошел в него как по маслу и так же легко повернулся. Через минуту замок вместе с ключом упал в вонючую жижу, собравшуюся в небольшой бороздке, выдолбленной Софией давным-давно, когда она еще надеялась убежать, сделав подкоп. За что была наказана. Ей вырвали ногти на руках. Невыносимую жуткую боль невозможно было забыть, и она больше не повторяла своей ошибки.

Дверца со скрипом открылась, и в глаза ударил солнечный свет. София выползла наружу и встала, на трясущиеся от слабости ноги. В первые минуты было странно и непривычно не сидеть, скрючившись в три погибели.

Оглядевшись по сторонам, она вздрогнула. Ей показалось, что на пожухлой траве холма напротив сарая, под которым была ее тюрьма, сидит еще более толстая черная крыса, чем та, которую она спугнула в подвале.

Страх оказался напрасным. Сощурив, отвыкшие от дневного света, глаза, она разглядела, что перед ней выкусывает блох на пушистом животике обыкновенный черный кот.

Девочка с трудом залезла на холм и огляделась. Вокруг были запущенные поля и пастбища, окруженные старой поломанной изгородью. В строгом порядке, над высокой травой возвышались полуразвалившиеся маленькие домики, когда-то бывшие пчелиными ульями. А прямо у ее ног начиналась заросшая дорога, ведущая через поле к лесу.

Неожиданно по телу пошли мурашки. Стало зябко и страшно. Это уже было! Она выбиралась наружу. Это был уже третий раз. Первые два раза какие-то невидимые цепи удерживали ее, не давая покинуть это страшное место. И она обреченно возвращалась обратно на грязные и скользкие прогнившие доски, чтобы смотреть на свет только через щели маленькой дверцы.

Нет! Нет! Она больше не вернется. Она посмотрела на стертые веревкой запястья рук и поняла, что не может вспомнить, когда и как она развязала тугие узлы: «Не важно. Это не важно. Надо бежать. Я больше сюда не вернусь.» Но не могла сдвинуться с места. Ноги налились свинцом. Появилось чувство, что лучше сдаться, остаться здесь. Это легче, чем бежать. Опять пришли в голову предательские мысли. Она обернулась посмотреть на старый сарай…»

И проснулась.

Открыв глаза, София долго лежала в постели и смотрела в потолок. Майка была мокрой от пота.

Так она просыпалась по нескольку раз в месяц, уже много лет. Иногда даже приходилось вставать ночью, чтобы поменять майку или ночную рубашку. После чего снова приходил сон, а вместе с ним и сновидения. Хорошие и плохие, черно-белые и цветные, страшные и прекрасные – они снились каждую ночь. Слишком яркие, живые и настоящие, чтобы их можно было просто забыть и не вспоминать. Иногда было трудно разобраться, где заканчивается сон и начинается реальность.

Сон с темницей был особенным. Он снился регулярно.

С тех самых пор, как одним летним днем еле живую девочку на лесной дороге подобрал цыганский табор. Тогда ей было восемь лет, и она была похожа на узницу концлагеря, изголодавшуюся, измученную и изувеченную.

А еще через пару месяцев полиция забрала ее у цыган и вернула домой – к отцу и бабушке, которые думали, что потеряли Софию навсегда, как и ее брата, который до сих пор числится в пропавших без вести.

Работники полиции и социальных служб долгое время пытались узнать, что произошло, кто смог сделать такое с ребенком. София не могла ничего вспомнить, только боль, боль, боль… На вопросы о брате девочка тоже не смогла дать ни одного вразумительного ответа, который бы мог помочь в поисках мальчика.

Она целый месяц провела в больничной палате, и еще полгода психологи делали все возможное, чтобы вернуть ей память о случившемся. Не помогли ни лекарства, ни гипнозы, ни специальные программы.

Подробности о своем заточении София узнала, незаметно подкравшись к кабинету главврача детского отделения больницы Бурга, подслушав разговор доктора с ее отцом. Многое девочка не смогла понять.

Лишь спустя годы, София осознала все ужасы, которые творились в старом сарае. Но несмотря на весь кошмар произошедшего, ее отношение к истории было таким, будто речь шла о постороннем человеке.

Раны зажили. Воспоминания не вернулись. Остался только сон.

Со временем София заметила странную закономерность. Когда ей снился именно этот сон, армия пропавших без вести пополнялась человеком, с которым она сталкивалась хотя бы раз в жизни, или просто когда-то видела его фотографию. Невероятным было и то, что снился он в те сутки, когда человек пропадал. И совсем странным был тот факт, что София обязательно узнавала о происшествии одной из первых.

Однако, на удивительную закономерность девочка обратила внимание не сразу. А лишь, когда ей исполнилось пятнадцать лет. Тогда она и завела календарь «сновидений», где отмечала черными кружочками даты «вещего сна».

Результат не заставил себя долго ждать. Через полгода у нее на руках были статистические данные, недвусмысленно указывающие на то, что это не просто совпадение. В начале это вызвало испуг. София вообразила себя чудовищем, приносящим несчастья. Через какое-то время, подумав о том, что ведь не исчезли же одним разом все, кого она когда-либо видела и знала, София успокоилась.

А через некоторое время она не выдержала и рассказала о сне и календаре «сновидений» школьной подруге Анци – на нее можно было смело положиться и она стопроцентно не входила в число любителей «перемывать косточки» и распространять сплетни. Одноклассники обзывали Анци зубрилкой, черной завистью завидуя легкости, с которой она постигала любые предметы. Она же никогда не злилась и всегда была готова помочь отстающим.

Анци выслушала Софию и, недолго думая, вынесла вердикт: «Это знак свыше. Точно – не проклятие, а дар».

Софии такая трактовка понравилась гораздо больше собственной, и она решила, не без совета Анци, строить дальнейшую жизнь с учетом «сверхъестественной» способности.

Успешно окончила факультет психологии, и получив диплом, зарегистрировала организацию по поиску пропавших без вести «Найди меня».

Но, о странном даре никому не говорила, и попросила Анци, чтобы та тоже никому не рассказывала: «Не дай Бог, кто-то узнает. Точно подумают, что у меня с головой не все в порядке.»

Тем более, что сколько они не анализировали, так и не смогли до конца понять как эту способность можно использовать на практике в полной мере.

Почему сон снится в день похищения, зачем Софии знать об этих людях и что делать с этим дальше? Где искать пропавших? Возможно, просто искателей приключений или отчаявшихся, решивших убежать от ненавистного прошлого, чтобы начать новую жизнь в новом месте и с чистого листа. Ответов не было.

Подружки только предположили, что, возможно, в качестве бонуса к предчувствию, прилагается хорошая интуиция или что-то еще в этом роде, что будет помогать в поиске «потеряшек».

Сон за двенадцать лет, со дня первой отметки в календаре, ознаменовал исчезновение тридцати трех человек. Семнадцать из них нашли – живыми и здоровыми.

Не без участия Софии, которая не ждала активных действий от полиции, и с первого же дня исчезновения человека не только расклеивала объявления о пропавшем без вести, но и бегала по лесам, полям и подворотням с другими добровольцами в поисках любителей природы и путешествий, неуравновешенных подростков и даже домохозяек, впавших в глубочайшую депрессию и решивших, что бродяжничество лучший способ решить все проблемы.

С полицией она взаимодействовала удаленно. Она подбрасывала идеи в полицейский участок, отправляя анонимные письма. Софии хватало одного дня, чтобы накидать план возможных поисков. Идеи приходили в голову сами из ниоткуда, как ей казалось. Либо близкие пропавших без вести чудесным образом сообщали ей информацию, которую им даже в голову не пришло рассказать полиции.

Все это дало повод думать, что их предположение с Анци о бесплатном приложении к дару – интуиции и «еще чего-то чего мы не понимаем» – оказалось верным.

И вот София с подачи Анци уже начала подумывать о том, чтобы явиться в полицию и предложить свои услуги «не в письменной форме». Подружки еще не знали, что их уже рассекретили.

Когда София пришла в полицейский участок, Александр, начальник полиции Бурга, не дожидаясь приветствия, объявил, что «через месяц сотрудничества с доброжелателями, наконец и сам вычислил помощника-анонима» и обняв Софию за плечи повел к себе в кабинет «поговорить по душам». И предложил ей совмещать работу в организации «Найди меня» с должностью психолога в полиции. Ей эта идея пришлась по вкусу. Теперь, она могла получать сведения о «потеряшках» и об обстоятельствах их исчезновения полную информацию.

Поэтому, увидев в очередной раз «вещий сон», София решила в первую очередь поехать в полицейский участок.

На первом этаже в «обезьяннике» веселыми возгласами ее встретила парочка, прокутивших всю ночь весельчаков со свежими синяками и царапинами на лицах, и проститутка, одетая в какой-то немыслимый наряд желтого цвета.

София поднялась на второй этаж. Александра еще не было на месте. Соломон, самый молодой офицер полицейского участка, рассказывал Яцеку, заместителю шефа, захватывающую историю задержания девицы в желтом.

– Соломон, как дежурство? – дрожащим голосом спросила София.

– Все, что произошло, сидит на первом этаже. – С гордостью ответил Соломон, и с упоением продолжил рассказывать Яцеку о своих ночных приключениях.

– Слава Богу, – проговорила София себе под нос, и громко добавила, спускаясь к выходу. – Если что, звоните в офис. Яцек с Соломоном привычно кивнули ей вслед. Телефон «Найди меня» они знали наизусть.

Около десяти утра в малюсенькой комнатушке, которую София с гордостью называла офисом, раздался звонок. Яцек сообщил о пропаже детей в местечке Крони и попросил собрать добровольцев, чтобы прочесать окрестности.

В одиннадцать утра в офис Общественной организации по поиску пропавших без вести «Найди меня», до отказа забитый волонтерами, вошла пожилая женщина, представившаяся Полиной Тироль. Так София узнала, что в Бурге у нее есть еще одна однофамилица.

«Неужели эта милая старушка родственница постоянной клиентки нашего „обезьянника“ Анны Тироль? Возможно, мать. Если это так, то бедняжке можно только посочувствовать. Может ей и лет совсем не так много, насколько она выглядит. От такой дочери не только состаришься раньше времени…» – думала София, пытаясь угадать возраст женщины.

Глава 2. Робик и Соня

1

В шесть утра Полина разбудила внуков, чтобы отправить за парным молоком к соседке-отшельнице – Миле, которая больше общалась с козами и коровами, чем с людьми. Но с Полиной у них была старая дружба и несколько общих секретов. Поэтому старая дева не была против, чтобы вместо закадычной подружки за молоком приходило «молодое поколение».

В день происшествия она, как обычно встала пораньше, чтобы погладить постиранные с вечера вещи ребятишек – белый сарафан в коричневый горошек для Сони и единственные брезентовые шорты Робика с выцветшей майкой когда-то синего цвета.

Всего неделю назад, в их первый день в Крони, у нее слезы на глаза наворачивались, когда внуки, не переставая нюхали постиранную одежду, высушенную на улице, и все повторяли и повторяли: «Бабушка у нее такой приятный запах!»

Анна, ее дочь, не обременяла себя заботой о детях. Поэтому гардероб у них был больше, чем просто скромный. Полина стирала каждый день, чтобы у ребят всегда было чистое белье и одежда. «Завтра обязательно съезжу на распродажу и куплю все, что необходимо» – планировала Полина, поправляя скатерть на столе, где уже стоял свежезаваренный чай с цветками липы, собранными вместе с детьми прошлым вечером. К чаю на большой тарелке лежали аппетитные бутерброды с маслом и медом. Удовлетворенная приготовлениями, Полина пошла будить внуков.

Робик встал сразу и стал помогать бабушке будить сестру, которая никак не хотела просыпаться – потягивалась, переворачивалась на другой бок, сворачивалась калачиком под одеялом. Но, когда Робик сказал, что она не в городе, а у бабушки, девочка сразу же встала.

Они быстро умылись, оделись, в приготовленную Полиной одежду, и сели за стол. Бабушкины завтраки, обеды и ужины были для них роскошным пиром. Дома, в городе, часто им удавалось найти только зачерствевший хлеб и пластиковую банку с остатками шоколадно-ореховой пасты, которую они терпеть не могли. А их мать только ее и покупала. И постоянно твердила, что это очень полезно.

После завтрака Полина вручила Робику двухлитровый эмалированный бидон белого цвета, поцеловала детишек и вышла проводить на усыпанную щебнем дорогу, по которой можно было добраться до каждого дома в Крони и до Орны, соседнего местечка, где в пышных зарослях сирени и дикого шиповника стояли старые немного обшарпанные дома, в которых жили такие же старые как их дома хозяева.

Полина проводила внуков взглядом и улыбнулась. Она с радостью наблюдала, как дети с каждым днем здоровеют и расцветают прямо на глазах.

«Вот, что значит свежий воздух и парное молоко.» – Глядя вслед ребятишкам думала Полина и ее слегка затуманенные старостью глаза окутали паутинки от улыбки. Потом она вспомнила, что обещала Робику и Соне приготовить оладьи к обеду и направилась в дом: «Пора готовить тесто для блинчиков».

2

– Робик! Я нашла цветок с пятью лепестками. Съем и мое желание сбудется. – Соня положила цветок на ладонь и закрыла глаза, придумывая, что бы такого важного ей загадать.

– Ты в это веришь?

– Да. Так все говорят. Если съесть цветок с четырьмя лепестками, то желание не сбудется, а если с пятью, то сбудется. Я загадала, что мама будет покупать мороженое каждый день. Смотри-смотри. Тебе бабочка села на руку, прямо на родимое пятно. Теперь ты тоже цветочек!

– Соня, цветы поешь на бабушкиной клумбе, а сейчас пошли домой, а то Полина будет ругаться, – смахивая бабочку с родимого пятна, сказал Робик и поднял бидон с раскаленного щебня. – Надо идти, молоко скиснет.

Мальчик с нетерпением смотрел на сестру: «Дело не в молоке!» Сегодня он хотел вернуться пораньше, чтобы пойти с мальчишками на озеро кататься на плоту. Ему с трудом удалось отговорить Соню остаться у Милы на чай с пирогом. «А теперь еще она решила поесть цветочки.» – Раздраженно думал Робик.

– Нет-нет! Хочу тебе тоже найти!

– Все. Сейчас наломаю тебе сирени, дома поищешь. Я бы загадал, чтобы мама исчезла вместе со всеми своими уродами. Хочу остаться у бабушки! – Робик отломал огромную ветку сирени и отдал ее Соне. Потом взял сестру за руку и потащил по пыльной дороге в сторону поселка.

«Поедим блинчиков, Соня останется с бабушкой, а я пойду с ребятами на озеро. Поплаваем на плоту.» – Мысли Робика прервал звук мотора, приближающейся в облаке пыли машины. Он оттащил Соню к краю дороги, и они повернулись спиной к щебенке, чтобы мелкие камни из-под колес не попали в лицо. Когда шум мотора раздался совсем близко, Робик крепко сжал бидон и машинально закрыл глаза Соне ладонью свободной руки.

Так они стояли, вжавшись в густые кусты сирени, росшие на обочине дороги вдоль дренажной канавы, и ждали, когда проедет машина. Запах цветов окутывал сладким облаком, листья успокаивающе шелестели, движимые легким утренним ветром. Шума мотора больше не было слышно.

«Наверно проехала,» – подумал Робик и открыл глаза. Ветки сирени плавно раскачивались. Он не мог оторвать от них взгляда: «Вечером обязательно нарисую. Вернусь с озера и нарисую. И не нужно ни у кого просить краски и карандаши.» В первый же день, когда они приехали, Полина нашла несколько рисунков в его рюкзаке и сказала, что внук у нее настоящий талант, купила цветные карандаши, кисточки и огромную коробку с красками.

Робик стоял и смотрел на колыхающиеся ветки сирени как завороженный, а Соня смотрела на него и улыбалась. Она уже нашла еще один цветок с пятью листиками – для брата.

Позади раздался какой-то шум. Робик оглянулся. Прямо за их спиной стояла огромная темная машина, до середины капота покрытая пылью. Дверца открылась и на землю опустилась нога в блестящем желтом ботинке.

3

На столе стояли вазочки с прошлогодним яблочным джемом и три пустых стакана для парного молока. Полина переворачивала на сковородке три последних блинчика, когда в дверь кухни постучали.

– Робик дома? За дверью стояла кучка загорелых мальчишек.

– Идите гуляйте. Я передам Робику, что вы заходили.

«Ну вот, все готово,» – Полина была на седьмом небе от счастья, что внуки гостили у нее и была готова с утра до ночи стоять у плиты, чтобы накормить их чем-нибудь вкусненьким. Тем более, что в ее старом уютном доме Робик и Соня гостили первый раз.

«Анна выглядела напуганной и дерганной, когда привезла их. Конечно, жаль ее. Но еще больнее за внуков. Они не заслужили такую мать. Вернее, Анна не заслужила таких детей,» – размышляла Полина.

Она давно поняла, что они с дочерью стали чужими людьми. Анна сбежала из родительского дома сразу после окончания школы. Полина пыталась сблизиться с ней, часто приезжала в Бург. Но ничего не выходило. Анна избегала контактов с матерью. Мать узнавала о дочери от соседей, чьи дочери когда-то учились в одном классе с ее девочкой.

Как правило, это были дурные слухи и постыдные истории. То Анну видели вдребезги пьяной, то она была выряжена как уличная девка, то она была в компании каких-то громил. Потом она очень долго ничего не слышала о ней.

А о существовании внуков Полина узнала три года назад от одной знакомой на ярмарке. Робику тогда было пять лет, а Соне 2 годика. Полина сразу же приехала из Крони в город, чтобы их увидеть. Но, дочь прогнала ее, не пустив даже на порог квартиры.

После этого Полина иногда приезжала в Бург и приходила во двор, чтобы посмотреть на внуков и передать им маленькие подарочки и деньги. Несколько раз она ждала Анну на улице и просила разрешить Робику и Соне пожить хоть пару дней в ее старом уютном доме. Но Анна грубо отталкивала ее в сторону на глазах у прохожих и шла дальше, как ни в чем ни бывало по своим делам.

Последние два года были особенно тяжелыми. Полина редко видела детей во дворе. А когда подходила к дверям квартиры, то часто выходила на улицу пунцовая как рак. Из квартиры неслись такие жуткие звуки, что невозможно было оставаться там ни минуты: «Что ей делать? Как забрать детей у ее сумасшедшей опустившейся дочери?»

И вдруг, неделю назад Анна сама привезла внуков и сообщила, что оставляет их на все лето. И все. Больше ни слова. Когда дочь захлопнула за собой дверцу такси, Полина подумала: " Ну вот и хорошо. Я больше не хочу ничего знать о твоей жизни. Робик и Соня теперь со мной. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы они остались здесь навсегда.» Втайне она надеялась, что Анна и сама не собирается их забирать.

4

Полина сидела за столом, и несмотря на данный зарок не думать об Анне, в тысячный раз прокручивала в мыслях детство и юность дочери. Что она сделала не так? Почему они стали чужими? Может быть, она уделяла ей слишком мало внимания? Лучше бы она развелась с отцом Анны, когда только узнала о беременности. Он всегда был пьян и постоянно издевался над ними.

– Из-за своей трусости я потеряла и дочь, и лучшие годы. Если сейчас ничего не сделаю, то потеряю и внуков, – вслух проговорила Полина.

Бой старых часов вернул ее на кухню – к блинам и пустым стаканам.

Она посмотрела на часы и поняла, что внуки уже давно должны были вернуться.

«Наверно задержались у Милы. Надо будет пойти с ними туда на целый день. Пусть познакомятся со всем зоопарком старой ворчуньи. А может они отправились на озеро?» – взвешивала все варианты Полина, одевая резиновые сабо на случай дождя. – «Уж слишком парит. Точно будет дождь.»

Полина вышла из дома, прикрыла дверь и направилась к дороге.

«Молоко скиснет пока они дойдут. Ну что ж, будут пить чай с вареньем… Это им тоже понравится,» – улыбнулась она своим мыслям.

Над дорогой висело марево, в траве трещали кузнечики и жужжали пчелы. Ветер лениво колыхал ветви деревьев и кустов вдоль дороги, но совсем не спасал от жары и духоты.

Полина прикрыла ладонью глаза и внимательно смотрела на пустую дорогу, решая, что ей делать: «Идти к Миле или на озеро.»

С возвышенности у озера была видна дорога и оно было совсем недалеко от дома. В первую очередь Полина отправилась туда. На берегу собрались почти все жители поселка. По середине водоема плавал плот, набитый детьми.

«Такая жара. Конечно же они здесь. За что их ругать? Бог с ним, с молоком,» – подумала Полина и подошла к берегу.

Но ни на берегу, ни на плоту Робика и Сони не оказалось.

Она спокойно развернулась и отправилась к Миле.

Маленькая тревога и неприятный зуд в области солнечного сплетения, появились у Полины, когда она уже почти пришла к дому подружки, но так и не встретила на дороге детей.

Комок в груди сжался, когда Полина увидела Милу, возившуюся у дома со старой лопатой. Такая тишина, только стрекот кузнечиков и шелест трав на лугу.

Через час Полина была в полицейском участке. Старый Гвидо вдовец, сосед Полины, без вопросов отвез ее в Бург на таком же старом, как он сам, Форде.

Так, 15 июня 1990 года, Яцек, правая рука Александра, шефа полиции Бурга, открыл первое дело о пропавших без вести детях, а София Тироль, руководитель организации по поиску пропавших без вести, и по совместительству психолог в полиции, отправилась вместе с волонтерами добровольцами в Крони. Поиски закончились под утро. Детей не нашли. Потом энтузиасты и просто неравнодушные жители Бурга и его окрестностей искали детей еще две недели. На третьей неделе поиски решили прекратить.

Глава 3. Эрик

1

С четырех лет Эрик вел жизнь свободную и вольготную – мог гулять в свое удовольствие целыми днями, где захочет и с кем захочет. А в пять лет он стал вполне самостоятельным ребенком. Такими, обычно, дети становятся годам к семи-восьми.

И это при том, что он не был сиротой, а его родители не были ни алкоголиками, ни наркоманами. О его семье и слова никто не мог плохого сказать. Да и что говорить дурного? Если мальчик всегда хорошо одет и обут, ухожен и сыт.

Причина самостоятельности Эрика крылась в вечных хворях его матери и сестры. Они всегда были чем-то немного больны. То одновременно, то по очереди. То гастритом. То неврозом желудка. То спазмы кишечника их одолевали.

Николас, отец Эрика, работал круглыми сутками, чтобы оплачивать дорогущие лекарства, врачей и курорты жене и дочери. Отец мог не видеть сына по нескольку дней. Уходил рано, приходил поздно.

Бабушка Хелена целыми днями собирала заметки о болезнях дочери и внучки в газетах и журналах. Периодически наведывалась за книгами в единственную в городе букинистическую лавку. Только раз, а от силы два раза в день, приходила она во двор, чтобы проведать малыша, которого каждый день ровно в девять утра выставляла гулять в Большой двор, где играли ребятишки со всех Десяти Линий Бурга.

2

На название улиц в южной части города фантазии у администрации Бурга не хватило. Улиц было десять, и они были прямыми. Чем не Линии? Так, в городке появилось Десять Линий. Эрик жил на Пятой Линии.

Все Десять Линий создавали фигуру, похожую на заходящее солнце. В качестве солнца выступал Большой двор, а улицы были лучами. Заканчивалась вся эта красота липовой аллеей и огромным пустырем, примыкавшим к шоссе.

«Большим» этот двор назвали потому, что все остальные дворы в Бурге уступали ему в размерах. Даже городской парк был меньше. Окружал двор невысокий забор. Второй оградой, закрывавшей территорию от любопытных глаз, служили кусты сирени и акации, росшие вдоль забора. Во дворе была детская площадка для малышей, а для подростков установили стол для игры в маленький теннис. Красоту во дворе создавали клумбы с однолетними и многолетними цветами, и, конечно, любимые жителями Бурга кусты сирени и акации. Помимо этого, во дворе был небольшой фонтан, служивший в жару бассейном для детей, многочисленные полянки-газоны и лавочки для отдыха, выкрашенные этой весной в белый цвет. По какой-то неизвестной никому причине, скамейки каждый год красили разным цветом. В прошлом году они были зелеными.

В Большой двор вели четыре калитки. Три выходили к улицам Десяти Линий. А четвертая вела на липовую аллею и на пустырь, где на старом бревне в хорошую погоду собирались компании подростков.

Дальше шла автотрасса, а за ней высокий обрыв, с которого открывалась широкая панорама на реку Уллу, одинокие хутора, фермы с большими новыми постройками и на несколько маленьких загородных поселков со старыми обветшалыми домами, построенными еще в прошлом веке. Соединялись берега автомобильным и железнодорожным мостами. Оба нуждались в ремонте, который нынешний мэр города обещал сделать уже на протяжении трех лет, со дня своего вступления в должность. Но каждый раз находились причины перенести ремонтные работы на следующий год.

За рекой начиналась сельская дорога, которая вела в Крони, один из поселков с восемнадцатью домами, и к фермам, где хозяйственные и наиболее предприимчивые жители Бурга разводили коров, овец и даже построили довольно большую птицефабрику.

3

Утром в пятницу, 15 июня, как и во все предыдущие летние дни, если не шел дождь, бабушка выставила Эрика за дверь с пакетом жареных наггетсов и пластмассовой банкой из-под варенья до верха наполненной ягодами земляники.

«Надеюсь, он не сильно перепачкает одежду», – посмотрела вслед Эрику Хелена и подумала, что, наверно, зря одела внука в светлую одежду. А потом сама себя успокоила – «Ну, хоть, соседи, не скажут, что ходит в одном и том же».

Эрик в шортах цвета хаки и белой майке с изображением сценки из мультика «Питер Пен» смотрелся отлично. За плечами мальчика висел его верный спутник – ярко желтый рюкзак в форме мишки, в котором лежало все, что могло пригодиться в течение дня – детский плед, ведро с формочками и совком, бутылка с водой и начатая пачка песочного печенья.

Довольный завтраком из кукурузных хлопьев с молоком, улыбающийся Эрик, пошел ко двору.

Каждый день он начинал с того, что расстилал плед во дворе на полянке и съедал всю провизию, собранную бабушкой. Он не был жадиной и всегда делился, с гулявшими во дворе детьми. Поэтому за первые пять минут прогулки от еды не оставалось ничего.

Этим утром наггетсы и чернику Эрик с удовольствием съел вместе с Марией, спозаранку убежавшей из дому от строгой бабушки Катерины.

Наевшись, девочка выбежала из двора и скрылась за домом N3 на Пятой Линии, в котором они жили вместе с Эриком, только в разных подъездах. Он даже не пытался догнать ее, а аккуратно сложил плед, испачканный крошками наггетсов и раздавленными ягодами земляники, в рюкзак и пошел к фонтану.

Его уже раза три вылавливали оттуда старшие ребята и отводили домой, где бабушка кричала и ругалась, а потом переодевала в сухую одежду и отправляла обратно во двор. Но, Эрик не сдавался и упрямо шел к фонтану нисколько не переживая, что бабушка снова будет ругаться: «Пусть кричит и ругается. На улице так жарко, а вода такая прохладная! В нее так здорово падать и нырять! И совсем не страшно.»

4

Эрик подошел к скамейке около фонтана, примерно в 9:30 утра, снял рюкзак и полез в воду, где уже игрались девочки постарше.

Он начал ходить по воде, резко поднимая то одну, то другую ногу, и хохотал каждый раз, когда брызги разлетались в стороны, сверкая на солнце как бриллианты. Нечаянно он поскользнулся на заросшем водорослями дне и упал.

Чьи-то крепкие руки достали его из воды и поставили на землю. Эрик закашлялся. Спаситель, высокий мужчина, одетый как ковбой из мультиков, похлопал мальчика по спине. Их окружили дети, и стали решать кому в этот раз вести Эрика домой.

Хотя он сам прекрасно помнил путь домой, ему нравилось, что с ним рядом идут старшие ребята. Особенно, девочки в красивых ярких платьях.

Отвести горе-ныряльщика домой вызвался спаситель. Против ковбоя он тоже не имел ничего против. Эрик поднял голову, чтобы рассмотреть его лицо. Но солнце так ярко светило в глаза, что были видны только размытое загорелое пятно и светлые волосы, спадающие на плечи завитушками. «Как у девчонки.» – Подумал Эрик.

В одну руку спаситель взял со скамейки ярко желтый рюкзак в форме мишки, а второй рукой крепко сжал руку мальчика и повел его в сторону дома.

По дороге Эрик любовался блестящими желтыми ботинками ковбоя, которые казались ему похожими на больших игрушечных утят.

5

Бабушка Хелена спохватилась о внуке в три часа дня. Она как обычно пришла проверить все ли у него в порядке, но не нашла во дворе. Когда сказали, что еще рано утром мальчика повел домой какой-то дяденька у нее случился сердечный приступ, закончившийся обширным инфарктом. И ближайшие пять дней, до возвращения остальных членов семьи Эрика с курорта, Хелена провела в морге местной больницы. Родители и сестра Эрика узнали о случившемся только на следующий день, когда утром в номере их отеля зазвонил телефон. Но, вернулись домой они только через четыре дня, 20 июня, когда истек срок туристических путевок.

Поэтому дело в полиции открыли по факту исчезновения без заявления близких родственников, опираясь на свидетельские показания детей, гулявших во дворе. Это был третий ребенок, пропавший 15 июня.

Волонтеры получили данные и фотографию Эрика от Софии, которая упросила Яцека перед тем, как опечатать квартиру до приезда родителей мальчика, найти там фото малыша.

Глава 4. Мария

1

У Марии было две любимых игры.

По утрам она играла в лебедей из листьев клена. Для этой игры она срывала два листка клена и искала лужу нужных размеров. Если на небе светило солнце и дождем даже не пахло, она шла за дом. Там из стены торчал старый ржавый кран, который она с трудом открывала.

В начале в нем всегда что-то скрипело и плюхало, но в конце концов начинала идти ржавая вода, лившаяся грязным потоком до небольшого углубления, выкопанного в земле Марией.

Постепенно, за минуты две, набиралось озеро для лебедей. Как правило, до конца игры лужа не успевала пересохнуть. Если это случалось, то вода выплевывалась из крана со скрипом и плюхами еще раз, изображая водопад и бурную речку, чтобы в итоге еще раз превратиться в лебединое озеро.

Вечером, когда детей загоняли домой, Мария любила уходить к пустырю или обрыву над рекой Уллой и делать секретики. Там было много укромных мест, закрытых кустами желтой акации, сирени и зарослями лозы.

Она забиралась в кусты и доставала свои сокровища – фантики, найденные во дворе или выманенные у младших детей, и старый спичечный коробок, в котором лежали разноцветные стекляшки, бусинки и маленькие камешки. Влезало их туда немного, поэтому этого добра ей хватало на пару-тройку секретиков, не больше. Большие цветные осколки от бутылок Мария собирала здесь же. К несчастью дворников и к радости девочки, подростки оставляли здесь после себя немало мусора и битых бутылок.

Главное было найти ровный и большой кусок стекла, хорошенько оттереть, чтобы оно стало прозрачным и блестящим.

И начиналось таинство. Вырывалась неглубокая ямка. Ее дно устилалось фантиком, на который красиво раскладывались бусинки, камешки и другие предметы из спичечного коробка. Затем это художественное произведение накрывалось стеклом. Все. Секретик готов.

Каждый последующий день Мария приходила любоваться своими творениями. И что-то в груди у нее приятно сжималось, когда она видела, какую красоту она сделала.

Через один-два дня приходилось делать новые секретики – потому что дворник метлой выметал стекло, фантики и другие сокровища на помойку.

2

Утро 15 июня выдалось жарким, как и все предыдущие за последнюю неделю. Даже соцветия на некоторых кустах сирени, не успев распуститься пожухли.

Поэтому Мария играла в свою любимую игру с листьями клена за домом. Сидя на корточках возле лужи, она уже воображала, что лужа – это озеро, а листья – лебеди. Что они любят друг друга. Но на них нападает что-то ужасное и медленно убивает птиц. Она никак не могла придумать, что это за страшное существо, не могла дать название чудовищу.

В реальной жизни этим «что-то» был камень, которым она била по листьям, пока «лебеди» не превращались в грязные зеленые лохмотья. Затем срывались новые листья, и игра начиналась заново.

В этот раз Марии не удалось начать игру во второй раз, потому что к ней подошел незнакомец с коробкой, где под прозрачной крышкой лежала самая настоящая Барби в красном блестящем платье.

Машина, в которую ее позвал добрый дяденька, была огромной, с красными плюшевыми сиденьями. Незнакомец ласково усадил Марию к себе на колени и захлопнул дверь.

Машина резко тронулась, коробка с Барби упала, Мария ударилась головой о переднее сиденье и из носа у нее пошла кровь. Чтобы достать с пола свой подарок, она наклонилась и испачкала каплями крови блестящие желтые ботинки незнакомца.

3

Лина и Том, были родителями в возрасте. До того, как им пришла в голову идея завести ребенка, они делали карьеру. Рождение дочери ничего не изменило. Главное место в их жизни продолжала занимать работа.

За девочкой присматривала мать Лины, богобоязненная Катерина, которая часто наказывала Марию. Было у бабушки и любимое наказание. Она насыпала горох в самом темном углу и ставила на него Марию на колени. Иногда девочка стояла на горохе по несколько часов.

Поэтому домой она никогда не спешила. Мария знала, что Катерина ее все равно накажет. За позднее возвращение, грязные руки, за пятна на одежде. Не проходило дня без наказания. Коленки у Марии от наказаний стали шершавыми с темными пятнами, играющими всеми цветами радуги.

И вечером 15 июня Катерина уже все приготовила – набрала воды в ванну, налила молока в миску и наломала туда печенья, И. конечно, рассыпала горох в самом темном углу большой гостиной.

Удовлетворенная сделанным, она пошла почитать Библию и помолиться. Дочитав молитву, включила телевизор, переключила на канал с индийскими фильмами. Сегодня будут показывать ее любимый индийский фильм «Зита и Гита».

Лина и Том, вернувшись с работы, быстро перекусили и уткнулись каждый в свою книгу.

В 20:20 закончился любимый фильм Катерины. Печенье в молоке превратилось в кашу, вода в ванне остыла, а кот раскидал горох по всей комнате.

«Будет стоять до трех ночи в углу,» – предвкушая слезы раскаяния внучки, подумала Катерина.

Но ни в 21:00, ни в 22:00 Мария домой не пришла. Катерина нарушила покой дочери и зятя, и они вместе отправились во двор искать непутевую девчонку.

Облазив весь двор, они сходили к обрыву и даже спустились к реке. Поиски оказались тщетными. Лина и Катерина отправились домой. Последняя на ходу придумывала наказания для Марии.

Особенно сильно никто не волновался. Такое уже бывало. Мария говорила кому-нибудь из детей во дворе, что у нее никого нет дома, ей некуда пойти, ключей тоже нет и оставалась у них, пока родители обманутых детей не находили ее в комнате у своих отпрысков и возвращали раздраженным родителям и кипевшей гневом Катерине.

Том пошел искать Марию в соседние дворы. Они не были такими большими, поэтому за полчаса он успел обойти все детские площадки, примыкающие к Десяти Линиям. Потом он вернулся домой и узнал, что Лина обзвонила всех родителей, чьи телефоны нашла в записной книжке и телефонном справочнике. Но, Марию никто не видел.

Тогда Том, отправился в полицию, где дежурный офицер помог ему написать заявление о пропавшем ребенке. Это был четвертый ребенок, пропавший 15 июня 1990 года.

Молодой офицер, дежуривший в участке в этот день, потом долго вспоминал отца девочки, который не выказывал никаких признаков паники и беспокойства. Более всего дежурного поразило полное отсутствие заинтересованности: «Он не задал ни одного вопроса. Ему что все равно, где его ребенок и когда начнутся поиски? Точно, либо у него железная воля, либо ему совершенно наплевать на своего ребенка, либо я вообще в этой жизни ничего не понимаю».

Глава 5. Дина

1

Из Большого двора, спрятанного от посторонних глаз за низким деревянным заборчиком, кустами сирени и желтой акации раздавались крики спорящих о чем-то детей. Спор разгорелся о следах медвежьих лап, появившихся на заборе одного из частных домов, стоящих на обрыве.

Кто-то верил, что следы медвежьих лап там действительно есть и они настоящие. Кто-то считал это выдумкой. Тишина наступила, когда кто-то из ребят предложил пойти на обрыв и проверить – есть там медвежьи следы или нет.

После этого спор разгорелся с новой силой. На этот раз спорили, кто самый смелый. Кто не боится пройти по узкой дорожке вдоль заборов домов до медвежьих лап. «Кто не трус?» – этот вопрос звучал неоднократно. Но, судя по не затихающим крикам, смельчаков, желающих положить конец спору, не было.

А все потому, что существовало негласное правило – ходить к обрыву и спускаться к реке по крутому спуску могут только взрослые и ребята из старших классов. Малышне вход туда был запрещен.

И это было понятно. Берег реки в этом месте поднимался, превращаясь в крутой обрыв. Лет тридцать тому назад здесь произошел оползень, укоротивший территорию перед заборами почти на сто метров. Тогда дожди шли целый месяц. Река сильно поднялась. В начале на берегу появилась большая трещина. Она шла параллельно линии заборов. От тропинки примерно, в метрах пятидесяти. Жителей городка предупредили, чтобы близко к трещине не подходили.

Естественно дети, а также особо любопытные представители старшего поколения нет-нет да и нарушали запрет, и когда дождь немного утихал приходили посмотреть – увеличивается трещина или нет.

Жители участков, расположенных на обрыве, проявляли самое искреннее любопытство. Больше всего пугала перспектива, что с очередным оползнем они могут потерять землю и дома. Время ожидания оползня стало сверхприбыльным для местной страховой компании. Владельцы участков застраховали все, что могли – землю, дома, сараи, все движимое и недвижимое имущество и, конечно же, жизнь.

Но никто не ожидал того, что произошло. Дожди и река унесли и «запасные» метры, чудом оставив всего два метра земли, а в некоторых местах и меньше, за заборами несчастных землевладельцев.

Администрация города даже задумалась о выплате компенсаций домовладельцам и проведении работ по укреплению берега. Однако как обычно бывает подумала, и благополучно забыла.

А по тропинке вдоль заборов с тех пор никто не ходил, она была слишком узкой после оползня. За исключением любителей адреналина. Были и несчастные случаи. Парочка малолеток лет пятнадцати свалились с обрыва в реку, по пути встретившись с несколькими выступами из хрупкого известняка. Отделались ушибами и переломами. Не утонули, и то хорошо. А вот случись это с ребенком помладше, то все могло закончиться более трагично.

Одним словом, ходить по дорожке вдоль обрыва действительно было опасно. Хотя спорившие дети думали не об этом. Больше всего они не хотели рисковать сладостями и другими благами, источником которых были родители.

Если бы кто-то из родителей слышал этот разговор, этим бы дело и закончилось – никто не позволил им даже близко подойти к обрыву. Но, во дворе в это время не было никого кроме детей – ни одного родителя, ни одной бабушки, ни одного дедушки. Никто не слышал их спора, и никто их не остановил.

2

Дина, по кличке «Собачница», симпатичная загорелая как шоколадка девочка, играла с ребятами из двора редко. Дети ее не любили. А их родители даже запрещали с ней играть.

Дина отвечала всем взаимностью, успев в своем нежном возрасте выучить нехитрый урок. Не без оснований она считала, что все обманщики и предатели.

Старшие девочки уже два раза выманили у нее кресло и стол из набора мебели для пупсиков, который ей давным-давно подарила мама. Теперь у нее остался только диван.

Мальчишки просили показать ее «трусики» за конфеты. А потом рассказали всем во дворе, что «Собачнице достаточно дать конфетку и она покажет вам все, что угодно». Отец Дины узнал об этом от Лары, самой красивой девочки во дворе, и побил Дину ремнем так, что она не могла сидеть несколько дней.

«Все равно он любит меня, я знаю,» – успокаивала себя Дина. – «Он сидел около меня, когда я болела и вызвал врача.»

Когда она вспоминала об этих днях, ее дыхание замирало и она улыбалась. Это было так здорово. Ровно год назад она заболела ангиной. Давид, отец Дины, сидел рядом с ней и ночью, и днем. Пока не упала температура. Поил чаем. Клал ладонь ей на лоб. И нежно смотрел на нее. Когда она выздоровела все закончилось. Потом она даже пыталась специально заболеть. Но ничего не получилось. Даже ванна с ледяной водой не помогла.

Прозвище «Собачница» ей дали за то, что она взяла у одного мальчика с Восьмой Линии собаку и уже больше никогда с ней не расставалась. Мальчишка тогда уверил Дину, что отец скажет ей спасибо, потому что беспородного пса можно кормить только хлебом и водой. Давид спасибо не сказал, а выгнал дочь вместе с псом на улицу. С тех пор Альфа, так Дина назвала свою компаньонку, ночевала на лестничной клетке или во дворе. А днем была неразлучна с девочкой и считала долгом защищать ее от всех, включая отца, когда тот особенно сильно напивался.

Когда Дина приходила с Альфой в Большой двор, дети дружно бежали прятаться кто куда. Некоторые, особо смелые, или те, кто успел забраться на дерево, позволяли себе иногда громко прокричать: «Собачница! Собачница!».

Дина не обращала на них внимания. Шла своей дорогой, периодически доставая из матерчатой сумочки куски хлеба для себя и своей четвероногой подружки. Так, с хлебом или другой нехитрой провизией, она могла целыми днями бродить с Альфой и другими бродячими псами, прибившимися к ним, по заброшенным сарайчикам, подвалам и стройкам.

3

Но иногда ее тянуло пообщаться со сверстниками.

В один из таких редких дней она и оказалась участницей спора о медвежьих лапах.

На очередной вопросительный возглас «Кто не трус!?!», Дина тихо ответила: «Я пойду».

Дети с трудом скрыли радость от того, что идти к обрыву вызвалась Дина. Теперь они точно не лишаться сладкого, а за одно узнают – есть на заборе медвежьи лапы или нет.

Единогласно решили, что Дина пойдет к реке вечером.

– Только приходи без Альфы, – раздалось из толпы сразу несколько голосов.

– Хорошо, – согласилась девочка. И задумалась о том, куда же ей спрятать собаку, чтобы она не увязалась за ней во двор. Выход нашелся благодаря пагубной привычке Давида, который с недавнего времени из простого алкоголика превратился в запойного пьяницу. «Закрою у себя в комнате, папа все равно только завтра ко мне зайдет, когда выспится.» – приняла решение Дина.

Сопровождать, а правильнее сказать контролировать Дину, вызвались Артур, Макс и сестры близняшки Карина и Сабрина. Все решили, что в таком деле без свидетелей не обойтись. «Наблюдатели должны быть обязательно!» – Решили все единогласно. – «Иначе Собачница может соврать, что была на обрыве.»

Макс, который одним их первых вызвался сопровождать Дину к обрыву, был тем самым мальчиком, который опозорил ее на все Десять Линий в злополучной истории с конфетами. И это был не первый и не последний случай. За что-то он ее невзлюбил. Всегда обижал, не упуская ни одной возможности, чтобы сделать что-нибудь гадкое. А потом хвастался о своих подвигах всему двору. Артур, высокий худощавый мальчик, вызвался в провожатые по другой причине. Дина ему очень нравилась. И это был хороший повод, чтобы быть рядом.

Ребята договорись встретиться в семь вечера. Главные участники захватывающего путешествия к обрыву – Дина, Артур, Макс, Карина и Сабрина решили отправиться побыстрее домой, чтобы подготовиться к походу.

Только они вышли из калитки, как во дворе появилась Хелена, пришедшая проведать внука. Через минут пять все забыли о медвежьих лапах, взбудораженные новым событием – пропал Эрик.

А через час самые активные и всегда обо всем осведомленные горожане донесли до жителей Десяти Линий и еще одну страшную новость – в Крони пропали Робик и Соня, дети гулящей Анны, которая тоже до недавнего времени проживала в Десяти Линиях.

К шести вечера на улицах городка стало непривычно тихо. Гулять в Большом дворе остались только те дети, родители которых еще не успели узнать последние новости, и те, до кого никому не было дела.

Родители «контролеров», которые должны были сопровождать Дину к обрыву, тоже еще ничего не знали о произошедшем и спокойно отпустили детей ненадолго погулять.

Ребята встретились в семь вечера в Липовой аллее за двором и двинулись к реке. Однако дойти до пустыря удалось не всем. Прямо на Липовой аллее их встретила красавица Лара, жившая с матерью в доме напротив Большого двора на Пятой Линии, в котором жили и сестры Карина и Сабрина. Она пригрозила близняшкам, что расскажет родителям о нарушении негласного правила «из двора ни шага», если девочки сейчас же не отправятся домой.

– А мы идем на пустырь, нам туда можно, – попробовали возражать девочки.

– Это вы своим родителям расскажете, – холодно ответила Лара, не глядя на Артура, Макса и Дину, как будто их вообще не было.

4

Так их осталось трое.

Дети остановились в начале тропы, шедшей вдоль заборов старых домов, стоящих на обрыве. На тропинку даже выходили калитки. Правда ими уже много лет никто не пользовался. Со времен большого оползня.

Артур встал на самом краю обрыва, чтобы видеть Дину, которая, ничего не сказав, сразу пошла по дорожке. В начале она шла как обычно, потом прижалась спиной к забору и стала медленно продвигаться вдоль обрыва. Помешать он ей не мог. Его бы засмеяли. Потом он увидел, как Дина села на край обрыва и начала двигаться вдоль забора сидя, болтая ногами в голубых босоножках. А через несколько минут он потерял ее из виду. В этом месте берег изгибался.

Дина продолжала свой путь. Она чувствовала под собой нагретый солнцем камень, поросший мхом, видела – как далеко дно обрыва. Страшно ей не было. Может быть совсем чуть-чуть.

Через минут пять она почувствовала, что волосы за что-то зацепились. Слегка повернув голову, она увидела ручку калитки, за которую зацепилась одна из ее косичек.

– О!

А чуть выше нее – два следа, похожих на медвежьи.

– Они есть! Медвежьи лапы есть на заборе! – Крикнула Дина. И тут ей стало страшно. – «Вдруг я не смогу добраться обратно?»

В этот момент калитка поддалась назад, и девочка почувствовала, как чьи-то большие руки берут ее, поднимают с тропинки. А потом это что-то большое и страшное прижимает ее к себе и приговаривает: «Сама пришла, хорошая девочка».

Дина почувствовала, как ее нога зацепилась босоножкой за ручку калитки. В эту же секунду ее сильно дернули, босоножка беззвучно упала вниз, и ударившись на дне обрыва о валун плюхнулась в желтую воду реки.

– Медведь! Спасите меня! Кто-нибудь спасите меня. – Голова Дины болталась в такт шагам, несущего ее на плече человека. Она больше не могла кричать. Единственное, что она успела разглядеть, пока не исчез свет, это были блестящие желтые ботинки.

Артур и Макс уже минуту стояли на обрыве и молча смотрели друг на друга. Неожиданно Макс повернулся и побежал. Потом так же резко остановился и повернулся к Артуру.

– Родители меня убьют, и не купят новый велосипед если узнают, что я ходил к обрыву, – на одном дыхании произнес Макс и побежал в сторону 10 Линий.

Артур тоже побежал прочь от обрыва так быстро как только мог. Но, с другой целью. Он должен спасти Дину. Запыхавшись, он вбежал в квартиру и захлебываясь рассказал родителям, что Дину схватил медведь. Они не поверили ни одному его слову. Мало ли что может прийти в голову восьмилетнему мальчику. А от этой чокнутой девчонки можно ждать чего угодно.

5

16 июня 1990 года в Большом дворе Десяти Линий почти никто не гулял. Детей, за которыми некому было смотреть, во двор не пустили. В их число попали Макс и Артур. Тех, кто гулял, история с медвежьими лапами мало интересовала. Все разговоры были о Марии, Эрике, Робике и Соне.

Дину никто не искал еще два дня.

Только на третьи сутки со дня похищения, вечером 18 июня, Давид, отец Дины, с трудом балансируя на ватных после очередного запоя ногах, внес свое, когда-то спортивное тело, в полицейский участок, чтобы написать дрожащей рукой заявление о пропавшем ребенке.

В заявлении была указана дата, когда он видел дочь в последний раз.

Уже третий год Давид пил. Похоронив жену, он превратился в горького алкоголика, но счет дням не потерял. А за дочь просто не волновался, она и раньше часто пропадала на несколько дней, ночуя в заброшенных сараях на берегу реки возле моста.

Старший офицер полиции Яцек, принимавший заявление, позвонил Александру, шефу полиции, домой и сообщил, что 15 июня в Бурге пропало не четверо – а пятеро детей.

«Дело пяти потеряшек»

Глава 1. Где же ты Анна?

«Потеря родила Безразличие…. Безразличие родило Потерю». (Ишхан Геворгян)

1

19 июня волонтеры прекратили поиски Робика и Сони Тироль в Крони.

– Что у нас есть? – Александр нервно потер небритый подбородок, посмотрел красными от недосыпа глазами на Яцека, Соломона и Софию, и не дожидаясь ответа, ушел в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Тишину нарушала только взбудораженная дневным солнцем муха, настойчиво пытающаяся пробить окно в кабинете. Ей так хотелось на улицу, что даже вчерашний малиновый пирог из придорожного Макдональдса не привлекал внимания.

«Какого черта ты вообще сюда прилетела, если теперь хочешь обратно,» – Александр медленно взял газету со стола и с размаху ударил по мухе, в комнате воцарилась полная тишина, а на окне появилось третье бесформенное пятно с крылышками.

«Пятеро в один день. Да еще детей! Ничего похожего в Бурге не случалось. Да и пропавшие, как правило, находились в первые же сутки. Что-то нехорошее случилось с этими ребятишками. Идет четвертый день, а дело не продвинулось ни на шаг.» – Александр сел за стол, спиной к окну, и принялся разглядывать фотографии пропавших детей. – «Пять „потеряшек“ за один день перебор для такого маленького городка, как Бург. И все из Десяти Линий. Вот когда я служил в криминальной полиции столицы – да, всякое бывало.»

2

Александр помнил, как одиннадцать лет назад, за год до его перевода в Бург, взяли группировку торговцев живым товаром. А началось все с исчезновения двух несовершеннолетних девочек из вполне благополучных семей.

Их нашли в подвале грязного притона, где они жили с десятком таких же страдальцев как они. Александр повидал всякого на службе в полиции, но такое невозможно забыть.

Когда они ворвались в помещение, дети сидели на подобиях кроватей и молча смотрели на них. В полной тишине. Когда их выводили на улицу и везли в больницу они продолжали молчать.

Некоторые попали в сексуальное рабство будучи совсем маленькими и провели в этом подвале не один год, не помнили свои семьи и прошлую жизнь, если она у них вообще когда-нибудь была. То, что тогда вышло наружу, то, что делали с этими детьми, могло свести с ума любого нормального человека.

Когда видео и фотографии из их «жизни» попали в руки следователей, замолчали и они.

Психологи сомневались, что детей удастся вернуть к нормальной жизни. И к несчастью, оказались правы. Многие кончили плохо, не дожив до совершеннолетия.

3

Это было самое ужасное дело в его жизни.

Похоже, все повторяется.

Опять начал дергаться глаз. Уже третий раз за день. Плохой признак. Приступы паники появились день назад. Нервное напряжение и три ночи без сна давали о себе знать.

«Чьи фото, в основном, висят на стене в участке? – сам с собой вел диалог Александр. – Детей из неблагополучных семей. Тех, которых надолго оставляют без присмотра и контроля. Такие ребятишки нередко к десяти годам уже становятся профессиональными бродягами. По началу их еще находят, кого на вокзалах, кого у крупных супермаркетов, где они клянчат «денюжку на хлебушек. Пить, говорить и курить они начинают одновременно. А потом большинство из них исчезает. Как в черную дыру. Что может сказать мать-наркоманка или отец-алкоголик о том, куда ушли их сын или дочь? Во сколько и в чем были одеты. Обычно – ни показаний, ни свидетелей, ничего. Но, пять детей в один день и, практически, из одного района. Такого не было.» – Александр вернулся из прошлого к событиям последней недели и опять начать разглядывать фотографии пропавших детей. – «Трое из Бурга и двое из Крони, местечка за рекой, расположенного от города в восьми километрах. Мать брата и сестры из Десяти Линий была частой гостьей в их участке. Дети недавно уехали жить к бабушке. Горе-мать найти пока не удалось. Яцек и Соломон ездили к ней на квартиру. Дверь не заперта. Все запущено – протухшая еда в холодильнике, толстый слой пыли. А чего стоила чуть не сожравшая его ребят чокнутая изголодавшаяся кошка? Хозяйки в доме не было минимум неделю!»

По его указанию квартиру опечатали.

4

Александр вышел из кабинета, оглядел уставшими глазами большую, метров сто, комнату, обклеенную напоминалками и фотографиями «потеряшек», а также разыскиваемых нарушителей закона самого разного пошиба – от мелких воришек до наркодилеров. На этой неделе к первой группе разыскиваемых прибавилось еще пять фотографий.

– Что у нас есть? – повторил он любимую фразу и замолчал, переводя тяжелый взгляд с Яцека на Соломона, потом посмотрел на Софию. – Показания по одному случаю. Из двора среди бела дня увели четырехлетнего ребенка. Подозреваемый – высокий мужчина, в одежде ковбоя из вестернов. Для детей все высокие. Так что рост подозреваемого под вопросом.

– Других описаний пока нет, – тихо сказала София, уже пять лет проработавшая в полиции в качестве психолога и просто помощника в самых разных делах. – Волонтеры и криминалисты работали два дня в Крони. И ничего не нашли. А теперь еще и дожди прошли. Никаких следов, если они и были, точно не осталось. Сегодня вечером мы с ребятами-добровольцами собираемся обсудить новый план поисков. Александр, разреши мне заниматься этим делом наравне с Яцеком и Соломоном? Все, что удастся найти моим добровольцам будет незамедлительно передаваться в полицию. Но и нам лучше быть в курсе любой новой информации.

– Я могу продолжить? – почти прокричал Александр. – Отлично. Итак. Кого нам надо искать. Высокого мужчину, похожего на ковбоя в шляпе с широкими полями, кожаной светлой жилетке, протертых джинсах и блестящих желтых ботинках. Со светлыми вьющимися волосами. Завил на бигуди или свои? А может быть парик? Замечательный портрет! Ничего не скажешь. Ни убавить, ни прибавить. Нас засмеют, если мы разошлем этот портрет по другим участкам.

– Мы разошлем это описание, – твердо возразила София. – Сегодня у меня встреча с родителями двух девочек. Родители малыша еще не прилетели. С ними свяжусь позже. Завтра встреча с Полиной, бабушкой детей, пропавших в Крони.

– Соломон, Яцек! Оторвите головы от бумаг и зайдите ко мне, распланируем кто чем займется в ближайшие два дня, чтобы не дублировать друг друга, – трубным голосом полководца приказал Александр, и с сарказмом глядя на Софию продолжил, – Спасибо, что сообщила. Ведете в вашей богадельне параллельное расследование? Твоя организация по поиску пропавших без вести – общественная, у тебя нет лицензии частного детектива.

– Уже есть. Получила семь месяцев назад. И сейчас я хочу быть полезной на все сто. Пожалуйста, Александр.

– Поговорим об этом позже, – он изучающе посмотрел на Софию и пошел в кабинет.

«Как же сильно она изменилась за те пять лет, что я ее знаю. Молодая целеустремленная девушка превратилась в деятельную сильную женщину. Как я мог этого не заметить?» – Александру казалось, что они в последнее время сильно сблизились и их отношения стали больше похожи на отношения близких родственников, а не любовников.

«Интересно, кто-нибудь знает о нашем романе? Покладистая любовница получила лицензию частного сыщика. Вот тебе раз! Ну, да ладно.» – Ему было хорошо рядом с Софией. Ее поддержка и молчаливое понимание не раз помогали ему снимать стресс от постоянных истерик капризной жены. Иногда ему казалось, что даже работа перестала быть смыслом жизни, все заслонило чувство к Софии.

«Классика», – не в первый раз эта мысль приходила ему в голову. – «Больная жена и молодая любовница». Он отмахивался от этой мысли как от назойливой мухи. Но она всегда присутствовала на втором плане, когда он был рядом с Софией.

«А я ей, кажется, не очень-то и нужен,» – с горечью думал Александр, пытаясь изобразить на бумаге схему дальнейших действий для Соломона и Яцека. Ничего не получалось.

«Что им делать? Сидеть ждать новой информации неизвестно откуда?» – Он никак не мог сосредоточиться. Мысли носились от Софии к пропавшим детям, от ковбоя к давно закрытым делам о пропавших без вести.

Александр заглянул в две кружки, стоявшие на столе – в одной оставалось немного кофе, он допил его и по коллектору вызвал всех к себе.

– София присоединяется к нам. Бюрократических проблем, думаю, не возникнет. Тем более, что она официально числится у нас психологом. Итак. Надо с чего-то начинать. Дальше посмотрим. Соберите информацию о близких и друзьях ребятишек. Чем занимаются. Как проводят время. Опросите соседей. На Софии родственники и друзья ребятишек, раз она уже начала работать с ними. Яцек и Соломон – на вас все остальные жители 10 Линий. Я займусь Анной, матерью детей, пропавших в Крони.

– Ясно шеф. Начинаем. – Сказал Яцек, подмигнул Софии и Соломону, и они вместе вышли из кабинета шефа.

5

Александр одел пиджак, вытащил из кармана ключи от машины, потом положил их обратно, и пошел пешком к дому Анны Тироль на Десятой Линии.

«Алкоголь, наркотики, проституция. В участке он ее видел, как минимум раз в две недели. Не повезло Софии с однофамилицей.» – Александр пытался вспомнить по какому поводу она была у них в последний раз. Но не смог, и переключился на события текущей недели. – «Живет в небольшой квартирке на Десятой Линии. Дети пропали в Крони, в маленьком поселке, где живет ее мать. Но они, по сути дела, ребятишки из Десяти Линий. И это не совпадение. Даже не сомневаюсь.»

Около пятиэтажного дома с обшарпанной табличкой с номером четыре он остановился. Первый подъезд, пятый последний этаж, квартира номер четырнадцать. Дверь в квартиру опечатана.

«Понятно. Так и не вернулась,» – Александр сорвал пломбу и вошел в маленькую темную прихожую. От запаха сырости и протухшей еды, идущего из квартиры, он сморщил нос. В горле запершило.

Александр закурил и в облаке дыма отправился осматривать квартиру.

Две маленькие комнатушки были заставлены старой мебелью, грязной и дурно пахнущей. Детские игрушки лежали аккуратно сложенными в углу одной из комнат на маленьком комоде. Около него стоял детский стульчик, на котором сидел большой розовый слон.

«Единственное место во всей квартире, где есть хоть какой-то порядок,» – отметил Александр, – «Созданный, скорее всего, детскими руками.»

Квартира выглядела заброшенной. Но, кое-что не стыковалось. Александр в начале не мог понять, что его беспокоит. Оглядев комнату с детским уголком еще раз, он понял, что не так. Вся мебель, пол, стены и двери были грязными, в пыли, пятнах и разводах.

Он быстро прошел в первую проходную комнату, достал салфетку и открыл окно, настолько грязное, что в помещении царил полумрак. Повторно все осмотрел и вышел в коридор.

Кто-то недавно помыл в комнате и коридоре пол. Несмотря на то, что там уже опять скопились пыль и грязь, было очевидно, что здесь чище, чем в других помещениях.

Александр по рации вызвал криминалистов, дождался их приезда и пошел допрашивать соседей. В квартире напротив никого не было. За дверью царила тишина. Ни звука. Он спустился на четвертый этаж и дернулся от резкого собачьего лая. Дверь открыла седая женщина с серым лицом и губами, выкрашенными ярко красной помадой.

– Анну ищите? Нет ее. Неделю кот выл. Ваши его недавно выпустили, – проговорила она, не дожидаясь вопроса.

– А вы знаете, где она? Может видели, как уходила? – спросил Александр, с трудом сдерживая желание закурить, чтобы не чувствовать запаха псины и ароматов старой красотки.

– Не знаю. Две недели назад видела, как детей сажала в такси. Думаю, к матери своей отправила. Они были с рюкзаками, а она с маленькой сумочкой. Может и сама туда уехала. Хотя вряд ли. Не похоже было, что она хочет уйти на покой.

– Спасибо. Всего хорошего. Если что вспомните, позвоните мне. – Сказал Александр дежурную фразу, вручил молодящейся старушке карточку с телефоном и пошел к двери напротив. Но отделаться от нее было непросто.

– Нет там никого. И ниже этажом тоже. Приезжают только к осени. Летом на заработки уезжают. На втором и первом все на работе. Здесь только ночуют, – добавила она вдогонку и захлопнула дверь.

Александр все равно нажал на звонок и прислушался. В квартире было тихо. То же самое ждало его на всех этажах. Старуха не соврала.

«Где же ты Анна? Будем ждать, что скажут криминалисты,» – подумал Александр и вышел на улицу, закурил и направился к машине.

Глава 2. Медвежьи лапы

1

За пять лет, что София проработала в полиции под началом Александра, она узнала многое о Десяти Линиях и его обитателях. Знала и отца Дины – последней «потеряшки».

Это был странный тип. Еврей, в котором не было ничего еврейского. Кроме имени – Давид. Он начал пить после смерти жены. Дочь не обижал, но и особого внимания не обращал. Она росла как сорняк, сама по себе.

В другой счастливой жизни, где была жива жена, он был учителем математики в школе. Его обожали и дети, и родители. Давид умел найти подход к любому ученику, даже самому проблемному. Оставался заниматься с ребятами после уроков. Был примерным семьянином. Разводил орхидеи.

Все изменилось три года назад, когда тяжело заболела Элла. Ему было невыносимо смотреть на ее страдания. Помочь он ничем не мог, и начал пить. А когда она умерла, совсем опустился. Забросил цветы. Уволился из школы. Казалось, что он делает все, чтобы уйти вслед за женой. Ни одна драка в Десяти Линиях не обходилась без его активного участия. София часто видела его в «обезьяннике» на первом этаже.

Последняя встреча с Давидом состоялась вчера. Он ввалился в участок пьяный в стельку – бил кулаком по столу, плакал и говорил-говорил о Дине. «Имеем не храним, потерявши плачем,» – как только она его увидела, ей сразу пришла в голову эта поговорка.

Сегодня Давид был первым в ее списке. Она всегда самые тяжелые дела старалась сделать в первую очередь. А этот разговор точно не будет легким. Если вообще состоится. Отец Дины мог забыть о встрече, напиться до белой горячки и спать мертвым сном.

Давид Бергер жил на Третьей Линии в доме под номером один. София подошла к старой двери с покосившейся табличкой семнадцать и решила не звонить – нажала на ручку. И не ошиблась – дверь поддалась. По ее опыту большинство алкоголиков и наркоманов, еще не потерявших крышу над головой, двери своих жилищ не закрывали.

В доме у Давида она ни разу не была. София вошла в длинный узкий коридор и удивилась. Здесь было чисто. Не было специфического запаха «притона», который бьет изо всех щелей в местах обитания беспробудных пьяниц. Из коридора она зашла в кухню, где наткнулась на хозяина – Давид, собственной персоной, сидел у окна, в майке и спортивных штанах. Небритый, весь какой-то взъерошенный и совершенно трезвый. У его ног лежала огромная беспородная собака песочного цвета. Она подняла голову только для того, чтобы посмотреть на гостью, и тут же положила обратно, грустно уставившись куда-то в пустоту.

– Здравствуйте, Давид.

– Да. Проходите. Хотите кофе? Не очень хороший, но другого нет.

– Спасибо. Не откажусь.

Они разговаривали около двух часов.

Давид с упоением говорил о дочери. Выяснилось, что девочка любила рассказывать ему о своей жизни во дворе, даже когда он был навеселе: где и во что играла, какую собаку подобрала, какого котенка спасла. София еще не знала, что этот горький пьяница и опустившийся человек окажется единственным родителем, который разговаривал со своим ребенком.

К сожалению, за два дня до исчезновения дочери Давид впал в запой. Поэтому ничего путного рассказать не мог. Помнил только, что она в тот день закрыла в своей комнате собаку.

– Видно думала, что раз пьяный не замечу. А вот во сколько ушла не помню. Теперь Альфа, все что у меня осталось от дочери.

2

Когда София выходила из подъезда, к ней подошел мальчик, примерно семи лет.

– Я покажу вам, где Дина.

– Ты подкараулил меня? Кто ты? Как тебя зовут? – от неожиданности выпалила София.

– Артур.

– Она где-то прячется? Ты говорил с ней?

– Нет. Ее забрал медведь.

София не сразу сообразила, о чем речь, и не знала, как ей реагировать на такую новость. Но, постаралась скрыть волнение и недоумение, и задала самый простой вопрос, какой только можно было задать в этой ситуации. И таким тоном, будто медведи воруют маленьких девочек каждый день.

– Ты видел, как ее схватил медведь?

– Нет. Но я знаю! Он ее забрал!

– Куда забрал?

– К себе.

– Когда?

– Четыре дня назад. Родители мне не верят! Она же жива? Правда?

– Будем надеяться, что все хорошо. Давай поговорим об этом. А потом встретимся с твоими родителями. Договорились?

– Хорошо.

Артур рассказал Софии все что знал, начиная с отношения детей к Дине и заканчивая ее криками на обрыве. Все звучало правдоподобно до момента, когда в истории появился медведь.

София внимательно дослушала Артура, записала в блокноте номер его дома и квартиры, и попросила дать ей адрес Макса. Потом взяла мальчика за руку, и они вместе пошли к дому Максимилиана, таким было полное имя второго провожатого Дины.

«Дадут же имя ребенку. Поступки парнишки явно не соответствуют имени. Если, конечно, все, что рассказал Артур, правда.» – У Софии были в жизни похожие истории, ее тоже подставляли и предавали дети из двора и школы. Из собственного опыта она знала, что, если ты не такой как все, всегда будь готов к тому, что тебя могут не понять, обидеть и совсем отказаться от общения.

3

После встречи с родителями Макса и разговора с мальчиком, все рассказанное Артуром показалось ей фантазией испуганного ребенка, насмотревшегося ужастиков.

Максимилиан сказал, что ничего не знает. Когда она разговаривала с ним, родители стояли рядом – рука матери лежала на плече мальчика, а отец нервно барабанил пальцами по стулу, на котором сидел Макс. Когда София сказала, что узнала все что хотела и направилась в коридор, ей показалось, что за ее спиной раздался тихий общий выдох облегчения.

Артур ждал ее у подъезда. Он вопросительно посмотрел прямо в глаза Софии. «Прошло больше получаса. Терпеливый. И очень переживает. Похоже, Дина его первая любовь,» – гадала София.

– Макс сказал, что ничего не знает. Но, я все проверю, – поспешила она успокоить мальчугана. – Сейчас пойду во двор и поговорю с другими ребятами.

Вместе они пошли к Большому двору Десяти Линий. Но, увы. Никто из детей, игравших во дворе, теперь уже под присмотром, не признался, что что-то знает или слышал о медвежьих лапах.

Когда она расспрашивала детей, мальчик стоял с глазами полными слез. Дети смотрели на него с нескрываемым презрением. «Похоже, они не очень любят его и Дину. Или только Дину?» – У Софии появилось твердое убеждение в том, что Артур рассказал правду. – «А остальные лгут, потому что бояться родителей, или еще чего-то.»

София вспомнила, какими напряженными и настороженными были родители Макса – «Скорее всего, они подсказали сыну как себя вести. Как бы он ни относился к Дине, сам он не стал бы так упорно скрывать эту глупую историю с медвежьими лапами. Возможно, что и другие родители сделали то же самое и провели „воспитательную“ работу. Чего они боятся? Что их дети участвовали в этом дурацком споре? Или им стыдно за то, что девочку никто не искал четыре дня? Или просто хотят покоя?»

София сталкивалась с подобной реакцией не первый раз. Можно даже сказать, что такое поведение было нормой. Мало кто хочет иметь дело с полицией и волонтерскими организациями, если это не касается близких. Мало кто хочет давать свидетельские показания. Большинство считает, что любые связи с полицией вносят в жизнь ненужные переживания. Другая часть не хочет нарушать спокойное течение жизни. Свой призрачный покой. Не равнодушных единицы.

После беседы с отцом Дины София поняла, что, безусловно, Дина была трудным ребенком – в свои шесть бродяжничала и была изгоем. Видимо этот факт служил родителям Макса и, возможно, всем остальным, оправданием их равнодушия к судьбе девочки.

Она напрямую спросила Артура об отношении детей и их родителей к Дине. Он подтвердил ее мысли.

– Артур иди домой. Я сделаю, все, что в моих силах. – София пожала руку мальчику и пошла к реке.

4

По спине пошли мурашки, когда она подошла к краю обрыва – взрослый человек не прошел бы по дорожке и десять метров. Так ей показалось с первого взгляда.

Она спустилась к реке и посмотрела на тропинку и заборы снизу.

Вдоль обрыва шли ограждения частных домов.

«Еще один оползень и все заборы рухнут в реку, хорошо если не вместе с домами и людьми,» – подумала София, разглядывая заборы.

Голубой, зеленый, коричневый. Следов медвежьих лап ни на одном из заборов не было.

«Там вообще никаких следов нет и уже не будет! Ни от Дины на тропинке, ни от следов на заборе. На четвертый-то день! Третью ночь идут дожди. Если вся эта история не выдумка, то, скорее всего, дети сами нарисовали медвежьи лапы мелками. Не масляной же краской!» – София раздраженно пнула камешек в воду и пошла к рукотворным ступенькам, выдолбленным прямо в скале неизвестными умельцами Бурга.

Если бы родители поверили Артуру и Дину стали искать в первые же часы ее исчезновения, то примерно до полдесятого вечера 15 июня 1990 можно было увидеть следы медвежьих лап на одном из заборов.

Ровно в полдесятого вечера этого же дня можно было наблюдать, как мужчина в кожаной куртке и блестящих желтых ботинках пытается стереть незатейливый рисунок с забора, ругаясь и раздраженно приговаривая, – «Какой дятел нарисовал это?»

Следы медвежьих лап были нарисованы детским мелком, поэтому здоровяк без проблем стер их обыкновенной мокрой тряпкой.

5

Отсутствие медвежьих лап не поколебало уверенность Софии в достоверности истории Артура и его искреннем желании помочь найти Дину.

Сейчас она зайдет к родителям Марии, девочки, жившей на Пятой Линии в одном доме с Эриком. А потом надо будет заехать в участок и проверить владельцев домов на обрыве.

Лана и Том встретили Софию холодно. Но ответили на все заданные ею вопросы. Бабушка девочки заперлась в комнате. Оттуда слышалось бормотание. Похоже, старушка молилась. Родители Марии сказали, что Катерина сама придет в полицию в удобное для нее время.

– Замечательно! Она может прийти и в волонтерскую организацию по поиску без вести пропавших. Туда она тоже может приходить в любое время. На месте всегда кто-то есть. – София чувствовала досаду и раздражение приемом и отношением этих людей к случившемуся.

В итоге, ничего нового она не узнала, время потеряла. Ну, хоть стало понятно, что ребенок был для них обязательным атрибутом семейной жизни, и только. Воспитанием девочки, как она поняла со слов Ланы и Тома, в основном занималась Катерина. И то, пока не ясно, как она этим занималась. Что-то Софию настораживало в этой семье. Особенно бабушка.

Если бы София зашла в квартиру напротив, где жила учительница местной школы Агата, то ее красавица-дочка Лара могла бы рассказать, что целых две недели до происшествия к их дому приезжал минивэн с затемненными стеклами и стоял под окнами за домом.

И что четыре дня назад утром, примерно в 11:00, она видела, как эта самая машина, резко газанув уехала в сторону обрыва.

А если бы Лара выглянула в окно на пять минут раньше, то увидела бы как высокий мужчина, одетый как ковбой, идет к машине с Марией, держащей в руке коробку с куклой Барби.

Лара не знала чья эта машина. Но была уверена, что в ней сидит ее очередной поклонник. Кстати, Лара рассказывала о новом ухажере и его машине всем своим подружкам целую неделю после происшествия с детьми, пока у нее не появился кавалер на ярко красной машине, оставлявший средство передвижения там же за домом под окнами красавицы.

Но к старой учительнице никто не зашел и не спросил Лару, не насторожило ли ее что-нибудь в день исчезновения девочки. Время и место похищения Марии так и остались неизвестными.

6

София вернулась в участок.

Яцек с Соломоном с умным видом копались в бумажках, и она решила их не беспокоить раньше времени историей о медвежьих лапах.

София спустилась вниз в архив и попыталась найти хоть что-то о владельцах земельных участков. Но даже зацепиться было не за что. Все были законопослушными гражданами Бурга.

Увидев, что Яцек идет за кофе, а Соломон откинулся на спинку стула с чувством выполненного долга, София вкратце изложила им историю Артура.

– Да-а. Веселенькая сказка. Был бы Александр, обязательно бы сейчас вставил: «Четыре дня, а мы не продвинулись ни на шаг». – Соломон похоже и смешно изобразил Александра, и добавил: – Ты уверена, что нужно тратить время на эту фантазию?

– Да. Дина была изгоем. Не удивляюсь, что родители и дети так себя ведут. На сто процентов уверена, они провели с детьми «воспитательную» работу, чтобы они на все вопросы отвечали – «Ничего не знаю», «Ничего не видел», «Ничего не слышал». Никому не нужны лишние проблемы. Тем более с полицией. До девочки никому нет дела. Кроме влюбленного парнишки и отца-алкоголика.

Поймав вопросительные взгляды, София рассказала им о визите к Давиду.

– Понятно. Когда едешь в Крони? – Спросил Яцек.

– Утром. Завтра прилетают родители малыша Эрика. После Крони поеду к ним. Вряд ли они чем-то помогут. Видно, те еще родители. Такое ощущение, что в Десяти Линиях всем наплевать на детей. Ребенок пропал, бабка в морге, а они не спешат возвращаться.

София обернулась взглянуть на часы и увидела Александра. Они были так увлечены разговором, что и не заметили, как он вошел.

Александр попросил повторить историю с медвежьими лапами. София без какой-либо надежды, что шеф поверит в «сказку», как сказал Соломон, пересказала все, что ей поведал мальчик.

На удивление, Александр взялся навестить владельцев частных домов.

– Не думаю, что нужно беспокоить хирурга. Это первый забор рядом со спуском к реке. Если верить рассказу мальчика, Дина зашла по тропинке гораздо дальше. Он только слышал ее крики, но уже не видел. В первую очередь, стоит проверить ветеринара и учительницу музыки, – не совсем уверенно сказала София.

– Проверить «учительницу музыки» уже звучит обнадеживающе и смешно, если бы не было так грустно, – попытался разрядить обстановку Соломон.

– София, зайди ко мне, поговорим о твоих волонтерских делах, – улыбнувшись, попросил Александр.

Вместе они зашли в кабинет.

– Мы увидимся сегодня? – спросил Александр, закрывая дверь.

– Да, – тихо ответила София.

Глава 3. Равнодушие

1

Детство Софии не было счастливым. Поэтому она не любила о нем вспоминать.

А «дело потеряшек» вернуло ее в прошлое – «Я наивно думала, что победила все страхи и комплексы!». Чем больше она погружалась в жизнь пропавших детей, тем сильнее и реальнее становились ее собственные воспоминания. Те, которые остались.

«Ну что ж. Значит придется бороться другими методами. Хватит таиться, прятаться и скрываться. Ничего не выходит! Пора все вытащить наружу. И начну с Александра,» – София с грохотом закрыла ящик комода, достав свежее полотенце, и пошла в душ смыть усталость от последних дней и за одно продумать будущий разговор с Александром. Сегодня София твердо решила рассказать шефу и по совместительству любовнику о своей семье и детстве.

«Александр. Мне тебя жаль. Потому что сегодня у тебя были другие планы. И я, конечно, испорчу твой настрой. Но что делать? Надо с чего-то начинать!»

– Интересно, как это у меня получится? Расплачусь посередине истории от жалости к себе? Или поплачем вместе с Александром? – проговорила вслух София, сделала воду попрохладнее и начала представлять, как они сидят, обнявшись на диване и вместе заливаются горькими слезами. На лице сразу появилась улыбка, а на душе стало легче.

«Если я могу улыбаться, то со мной еще не все так плохо! Как бы получше начать?» – под прохладными струями воды Софии становилось все спокойнее, и она уже могла без паники думать о будущем разговоре с Александром. – «Я хочу тебе кое-что рассказать. Извини, что выбрала не самый подходящий момент, но я хочу выговориться!»

– Да. Именно так и начну. – Громко и уверенно выпалила София, выключила воду, обернулась мягким полотенцем, вышла из душа, заварила мятный чай, уютно устроилась на диване и продолжила рассказывать сама себе историю своего детства.

«Мой монолог не будет коротким. Наберись терпения. Почти двадцать лет назад у меня была семья – мать, отец, бабушка и брат. Ему было одиннадцать, когда он исчез по дороге из школы домой. Он до сих пор числится пропавшим без вести.

Мама из-за переживаний тяжело заболела и умерла через три месяца после моего восьмого Дня рождения. Я осталась с отцом, который с головой ушел в работу, и бабушкой, которая проводила все дни на кладбище или в церкви. На меня времени у них не находилось.

Когда их не было дома, я пряталась под столом от мамы и брата. Дико? Но, мне все время казалось, что брат выйдет из своей комнаты, а мама из спальни или кладовки. И заберут меня куда-нибудь, где очень темно и страшно.»

София подумала, что могла бы рассказать Александру еще и один сон, который приснился ей через два месяца после смерти мамы. – «Я увидела себя вместе с братом и мамочкой в парке с каруселями и разноцветными фонарями. Они просто гуляли, заходили на аттракционы, катались на каруселях. А потом оказались на лестнице в незнакомом доме. Я поняла, что это время расставания. Мне стало очень-очень грустно. Хотелось, чтобы эта прогулка не заканчивалась. И я спросила у мамы и брата: «Когда я вас снова увижу?» Они ответили: «Нужно ждать». И обняли Меня. Я чувствовала, как что-то теплое обволакивает все мое тело и проникает внутрь. И это было невыразимо приятно. Это была любовь, надежность и защита.

Этот сон больше никогда мне не снился. Но, я часто вспоминаю его. Потому что в восемь лет, благодаря этому сну я поняла, что смерть не конец. И перестала бояться мертвых и собственного дома.

Но все свободное время все равно проводила не дома, а во дворе. Меня никто не контролировал. И это было ошибкой отца и бабушки, которая дорого обошлась всем. Они потеряли меня.

Только через семь месяцев полиция отобрала у кочующих цыган белую девочку. Это была я. Но не они были похитителями. Цыгане подобрали меня на лесной дороге – отмыли, накормили, залечили раны как могли.

Полгода врачи возились со мной, прежде чем я вспомнила свою семью. Но им так и не удалось полностью восстановить память. Я прекрасно помнила все до мельчайших подробностей до момента похищения.

В тот день я залезла на территорию стекольного завода за стеклянными шариками-заготовками. Их там было полно на свалке отходов. И все. Следующее мое воспоминание – цыганка Роза, выдирающая из моих свалявшихся волос колтуны и вычесывающая вшей. Она все время плакала, ухаживая за мной. Когда смазывала сосновой смолой пальцы на руках и ногах – ногти были выдраны и, когда цыгане меня подобрали, отросли только до половины. Когда приносила отвары из трав, чтобы прошли боли в животе. Когда обкуривала меня дымом и заговаривала, чтобы защитить от злой силы.

С тех пор мне снится один и тот же сон, страшный сон – про грязный, кишащий крысами подвал, в котором можно передвигаться только на четвереньках. Иногда я в страхе смотрю на руки, боясь увидеть на них следы от веревок и ногти, отросшие только до половины.

Полиция хотела открыть дело против цыган. К счастью, у них не было никаких доказательств, что это цыгане похитили меня. А я знаю, уверена, что меня похитил тот же человек, что и моего брата. Только мне повезло больше, чем ему. Если можно так сказать.

Вот так. Прости меня Александр. Мне необходимо было рассказать это близкому человеку, а не такому же психу-психологу, как я сама.

И еще кое-что. Этот сон. Он снится каждый раз, когда узнаю о новом пропавшем без вести. И до сих пор не понимаю, почему. Хотя есть предположение. Что-то помогает мне в поиске «потеряшек». Или того, что от них осталось… Так мне кажется.»

София пила маленькими глотками приятно теплый чай и вспоминала, сколько раз она уже репетировала этот монолог. Сегодня она твердо решила, что хватит заниматься ерундой. Надо рассказать один раз и все.

Но, было еще кое-что, о чем она боялась рассказать даже Анци, своей лучшей и единственной подруге. Не говоря уже о том, чтобы рассказать Александру. Слишком это было фантастично. И походило на бред сумасшедшего.

Тех, кого найти не удалось, она потом видела. Не во сне. – «Если, конечно, я не впадаю в сон, гуляя по улицам города. Конечно же, нет. Что за бред!»

Все происходило слишком реально. Они проходили мимо нее на улице, теряясь в толпе. Куда-то торопились, впрыгивая в трогающийся с места автобус, или спеша свернуть за угол, или исчезая в толпе прохожих. Она их видела такими, какими они исчезли. И иногда другими – пропавших детей повзрослевшими, пропавших взрослых более зрелыми и постаревшими. В зависимости от того, сколько времени прошло с момента исчезновения. Они взрослели у нее на глазах. Как в убыстренной съемке. Она сразу узнавала их.

Была и еще одна странность. Ей ни разу не удалось с ними заговорить. Не говоря о том, чтобы подойти к ним ближе. В последнее время она даже перестала предпринимать любые попытки вступить в контакт или отследить их местонахождение. Просто смотрела, не зная, что думать. Что это значит и что она должна делать? – «Живы они или мертвы? Это реальные люди или видения? Возможно, они не хотят быть найденными. Возможно, их уже нет в живых.» Но, сколько она не ломала себе голову над этим, ответа найти не удавалось.

Мысли Софии прервал звонок телефона. Она вскочила с дивана и быстро подбежала к телефонному аппарату, но не успела. Телефон замолчал, когда ее рука уже была на трубке. «Наверно, Александр. Или придет раньше, или опаздывает.» – София решила не перезванивать. – «Вдруг не он.» – Отнесла полотенце в ванную, накинула халат, достала фен и стала сушить волосы.

2

Александр был единственным мужчиной, которого София любила в своей жизни. Во всяком случае в последние пять лет она считала именно так, теряя голову от его хриплого голоса и крепких нежных рук.

Впервые они столкнулись при трагических обстоятельствах, когда она в качестве волонтера участвовала в поисках девчушки лет трех, пропавшей в одном из поселков за рекой. После того, как она зарегистрировала организацию по поиску пропавших без вести «Найди меня», они стали видеться чаще. Потом он предложил ей должность полицейского психолога. И, незаметно для нее, как будто, так и было задумано, из коллег они превратились в любовников.

Александр красиво ухаживал, как ухаживают только мужчины в возрасте. Сил на сопротивление хватило на три месяца. Потом София впервые в жизни узнала, что такое любовь и страсть. Когда мозг и сердце сгорают от мыслей о любимом, а тело от желания.

От него бы она родила сколько угодно детей. Но шеф был женат и разводиться не собирался.

«Классический случай – больная жена и молодая любовница,» – сразу расставила для себя все точки над «и» София. И даже не подозревала, что они с Александром одинаково «характеризуют» их случай.

Иногда ей казалось, что он обманывает ее. Что жена у него на самом деле здоровая лошадь и что он все врет, что не любит ее. И основания для этого были.

В одну из встреч он сообщил, что разводится с женой, и сделал Софии предложение.

А буквально на следующий день в кафе после работы «убил» ее, сказав, что это был просто крик души, что чувства к ней во время свидания были такими сильными, что ему показалось все возможным. А потом якобы пришел в себя и понял, что это только мечты, и он будет подлецом, если поступит так со старой больной женщиной, своей женой.

«А как назвать его поступок по отношению ко мне?» – Этот вопрос София задавала себе снова и снова, уже простив Александра. – «Разве по отношению ко мне это не подлость?»

Но ничего не могла, а возможно и не хотела, изменить в их отношениях. Было у нее к этому мужчине какое-то первобытное притяжение. И София встречалась с ним снова и снова. А он опять что-то обещал, а затем забирал слова обратно. Она обижалась, а потом прощала, понимая, что завязла в этих отношениях.

«Я люблю его, но это путь в никуда,» – часто повторяла она себе, ища силы забыть Александра и начать новую жизнь. И понимала, что это возможно только, если она уедет из города.

И сегодня, когда она сказала «да» и согласилась встретиться, ей стало не по себе. Было такое ощущение, что она наступила себе на горло. Но сказать «нет» – как обычно, не хватило сил.

Так продолжалось все эти пять лет. Каждый раз после встречи с ним она давала себе слово, что это был последний раз, и начинала строить планы о новой жизни. Под утро собиралась бросить, а днем забывала о своем желании.

3

Александр ушел около четырех часов ночи.

София так и не рассказала ему о детстве и сне. А когда закрыла за ним дверь, присела на диван в гостиной и отключилась.

Она любила спать одна. И ей нравилось просыпаться в одиночестве. «Может быть мне и не надо семьи?» – Часто спрашивала себя София.

И сама себе отвечала – «Возможно».

В шесть ее разбудил будильник, трезвонящий что есть силы из спальни. И в рабочие дни, и в выходные дни она всегда заводила его на шесть.

Пять минут она лежала в постели нежась и потягиваясь под мягким пледом с веселыми цветочками, купленным на распродаже, а потом пошла на кухню, заварила чай и сделала кофе. Почистила зубы, выпила стакан теплой воды, потом кофе и завершила утреннюю трапезу чаем с кусочком сыра.

Сегодня у нее много работы. Тяжелой и очень грустной. Встреча с бабушкой Роберта и Сони, пропавших в Крони, а потом с родителями Эрика. Она сварила себе еще чашку кофе и сделала бутерброд с маслом и медом.

Такие бутерброды ей всегда по утрам делала мама. Она их обожала. К счастью, фигура позволяла. «С обменом веществ мне повезло. Это в папу. И аппетит Гаргантюа тоже в него. И неуемная жажда деятельности тоже в него.» – Каждый раз думала София, намазывая на бутерброд толстый слой масла.

– Как можно столько есть! А никакого целлюлита и лишнего веса нет. – Знакомые женского пола не скрывали своей зависти по поводу фигуры Софии.

– Лишний вес мне не помешал бы в некоторых местах. – отшучивалась София, находясь в компании приятельниц с пышными формами. Тема закрывалась, и все оставались довольны.

София поставила посуду в раковину, оделась в приготовленный с вечера синий брючный костюм и спустилась к машине.

Улицы были полупустыми. За пятнадцать минут она добралась до моста через Уллу.

Еще через десять почти доехала до поворота к дому Полины, как вдруг из кустов вышла корова. Судя по всему, животное заинтересовалось машиной Софии и не собиралось двигаться с места.

– Эй! Уходи с дороги! Уходи!

Корова будто поняла слова Софии, и медленно покачивая туловищем из стороны в сторону перешла дорогу, затем погрузилась в высокую траву огромного луга, посередине которого София увидела одноэтажный дом и Милу, подругу Полины, возившуюся с ведрами у колонки.

«Наверно время дойки. Хотя как-то поздновато.» – София взглянула на часы и поехала дальше.

В Крони она задержалась почти до полудня. Полина ей нравилась. Женщина любила внуков. Это было ясно без слов. На ней лица не было, когда она пришла в «Найди меня» 15 июня. И сегодня, слезы текут по бледным щекам не останавливаясь. Сбивается, в который раз пытаясь пересказать все, что происходило в тот день.

София внимательно дослушала ее и сообщила, что Анну пока не нашли.

– В квартире, где жила ваша дочь, простите, и живет, судя по всему, никто не появлялся неделю. Я очень надеюсь, что вы сможете помочь хоть чем-то. Может быть, вы знаете кого-нибудь из ее друзей?

Но, увы, Полина, краснея призналась, что после того, как дочь ушла из дома, она с ней почти не общалась и не знает никого из ее новых друзей.

София тепло простилась с Полиной, и поехала к ее единственной подружке.

В свои шестьдесят Мила выглядела на все семьдесят. Жила на средства, вырученные от продажи коровьего и козьего молока, перепелиных яиц и мяса индеек. По словам Полины от этой нелюдимой старой девы и одного слова тяжело добиться. София в этом убедилась еще в злосчастную пятницу.

Дородная женщина со странной прической – бритыми по бокам и сзади волосами, и хвостиком на затылке, очень мало походила на милую деревенскую старушку. Она молча стояла и смотрела на гостью, положив на бока мозолистые обветренные руки.

– Они пришли в семь, через час как подоила корову. Молоко уже поставила в холодильник. Две недели назад, в тот же день как эта кукушка Анна подкинула ребятишек, мы договорились с Полиной, что они будут приходить ко мне каждое утро. Так и было. Они приходили всегда в одно и то же время, я водила их к козам и в птичник, потом поила чаем. В этот раз они отказались, спешили обратно. Не знаю уж зачем. Налила им молока в бидон и отправила домой. Было примерно, двадцать минут восьмого. Потом косила траву. Птицы загалдели. Побежала в птичник. У нас тут лисы повадились птенцов красть средь бела дня. Обошлось на этот раз. Индейки насест не поделили. Вот и кричали.

Когда вернулась их уже не было на дороге. А дальше кусты сирени начинаются, да молодые елки от ветра посадила пять лет назад. Ничего не разглядишь. – Закончила Мила.

Она резко и четко выговаривала каждое слово. Было видно, что они даются ей с трудом, и она переживает исчезновение детей так же сильно, как и Полина. София видела, как ей больно от того, что она ничем не может помочь.

– Спасибо, – София встала со скамейки, стоящей у стенки дома и, прежде чем, сесть в машину, добавила – Правда, спасибо. Вы рассказали все, что знали.

Если бы Мила осталась на лугу, а не побежала в птичник, она бы видела, как по дороге в облаке пыли проехала темная машина, услышала бы как шум мотора затих за кустами сирени, и через минуту машина развернулась и уехала в сторону моста в город.

«Ничего. Совсем ничего,» – разочарованная София ехала обратно в город на встречу с родителями малыша Эрика. Как она и предполагала ничего нового она не узнала. Все семейство было поглощено похоронами бабушки, болезнями матери и сестры Эрика, которым в очередной раз не помог курорт. Казалось, что они еще не поняли, что произошло. Николас, отец Эрика выразил надежду, что мальчик найдется живым и здоровым. Спросил были ли подобные случаи прежде.

Что могла ответить София? – «Что да, были. Только дети были постарше и склонны к бродяжничеству.»

Она спускалась по лестнице с кучей вопросов: «Как получилось, что родители мальчика не вернулись с отдыха сразу же как только узнали, что их сын пропал. Как случилось, что старшие дети так запросто доверили отвести Эрика домой постороннему человеку. Возможно ли такое совпадение, что во дворе не было никого из взрослых. Кто-нибудь вообще присматривает за детьми в Десяти Линиях? Кто-то ведь мог быть там, отдыхать, читать утреннюю газету, просто греться на утреннем солнце. Одни вопросы. Без ответов.»

Но один ответ был. Во дворе был взрослый.

Только этот взрослый не хотел, чтобы кто-то узнал, что он там был. Вернее, была.

На одной из скамеек неподалеку от фонтана сидела учительница местной школы, Агата, мать красавицы Лары. В этот день ей надо было идти к третьему уроку, и она решила почитать во дворе любимый роман «Гордость и Предубеждение» Джейн Остин. За одно дать загореть лицу, чтобы оно не было таким бледным. В школе у нее была интрижка – с учителем физкультуры, младшим ее лет на двадцать.

Со скамейки, на которой так удобно устроилась Агата, как раз открывался чудесный вид на фонтан. Она видела, как около фонтана появился высокий мужчина и достал из воды ребенка. Возможно, он тоже сидел где-то неподалеку на скамейке. «Настоящий жеребец.» – Это она сразу отметила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.