Инга Вонг, Инна Деми
Вторая попытка стать счастливой

Глава 1

Гостиная наполнялась шёпотом. Приглушённые голоса, осторожные взгляды, негромкий звон бокалов с водой и крепким алкоголем. Запах свежих цветов смешивался с тяжёлым ароматом ладана, принесённого кем-то из родственников. Я стояла у камина, вцепившись пальцами в чёрную ткань платья, будто стараясь удержаться на ногах.

Моего мужа, Павла, похоронили утром. Теперь в нашем доме собрались друзья, коллеги, дальние родственники – все, кто хотел выразить соболезнования, кто чувствовал себя обязанным прийти.

Каждый раз, когда кто-то подходил ближе, произносил заученные слова утешения, я кивала, но не слышала их. Мои губы двигались, отвечая что-то дежурное, но смысла в этих словах не было. Всё, что имело значение, ушло вместе с Павлом.

– Выпей глоток воды, – тихо сказала Наталья, моя лучшая подруга, протягивая бокал. Она вот уже третий день не отходила от меня, словно знала, что без неё я просто рассыплюсь, как фарфоровая статуэтка.

Я взяла стакан, но не сделала ни глотка. Губы были сухими, но пить не хотелось. В горле стоял комок, мешавший дышать.

– Все смотрят, – прошептала я, не зная, зачем это сказала.

– Пусть смотрят, – ответила Наталья, сжимая мою руку. – Они придут, поговорят, уйдут. А ты останешься. Ты должна держаться, Маш.

Я склонила голову. Да, я останусь. В этом доме, полном эха чужих голосов, в этой жизни, которая теперь кажется чужой.

Кто-то хлопнул меня по плечу. Дядя Павла, Виктор Сергеевич. Высокий, грузный мужчина с лицом, покрасневшим от спиртного.

– Ты держись, девочка. Павел был хорошим человеком…

Он ещё что-то говорил, но я снова не слышала. Просто кивнула, опустив взгляд. Всё, что мне хотелось, – чтобы этот день закончился. Чтобы этот ад закончился.

Но он только начинался.

Одиночество било в висок, отдавало в грудную клетку ноющей пустотой. Я действительно осталась одна. Без детей, без мужа, без будущего, которое ещё вчера казалось мне чем-то незыблемым. Мысли, одна тяжелее другой, давили на меня, и слёзы сами собой стекали по щекам. Как же мне было противно от самой себя – сегодня я должна думать о нём, о Павле, а не о себе. О том, каким он был, что он значил для всех нас. А я думаю о том, как мне теперь жить.

Но я жива. Я должна быть благодарна хотя бы за это. Я дышу, стою, говорю. А он… он нет. Павел умер. Сердце. Всё случилось так быстро, что даже теперь кажется, будто это ошибка, чья-то нелепая шутка. Но его больше нет. Никогда не будет.

Меня передёрнуло, дыхание сбилось. Я всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Никогда…

Гости разошлись. Дом опустел. Остался лишь тяжёлый запах духов, кофе и чего-то неуловимо мрачного – может быть, самой смерти. Я медленно пошла по дому, неосознанно проверяя, действительно ли теперь я одна.

В коридоре всё было так же, как всегда, но теперь в этом порядке было что-то пугающее, безжизненное. Я заглянула в кабинет Павла. На его столе лежали несколько папок, ручка, пара монет. На стуле висел его любимый тёмно-синий пиджак. Осторожно провела пальцами по спинке кресла, как будто надеясь, что почувствую тепло, которое могло там остаться. Но нет.

В гостиной тускло горел торшер. На полке стояли наши фотографии – свадьба, отдых у моря, какой-то банкет, где он смеялся, глядя на меня. Взяла одну из них, провела пальцем по стеклу, но тут же поставила обратно, боясь, что если задержусь, то не смогу отпустить её.

Вошла в гардеробную. Там всё было так, как он оставил: идеально выглаженные пиджаки висели на своих местах, галстуки аккуратно разложены на подставке, запонки лежали в шкатулке. Погладила по ткани смокинга, ощутила под подушечками пальцев холод металла запонок. Как будто он всё ещё здесь. Как будто всё ещё можно повернуть вспять.

Вышла в спальню и услышала звук. Едва уловимый, но резкий. Писк. Я замерла.

Телефон.

Телефон Павла.

Посмотрела вокруг, пытаясь понять, откуда доносится этот сигнал. Сердце забилось чаще. Писк повторился. С трясущимися руками открыла его портфель, нырнула внутрь ладонями, нащупала холодный корпус. Экран не горел, но батарея была на исходе – осталось всего три процента. Именно поэтому он и пищал.

Я сжала его в руках, едва сдерживая новый поток слёз. Хотела просто выключить. Погладить экран, последний раз провести по нему пальцем, как по его щеке. Оставить в прошлом.

Но в ту же секунду телефон ожил. Подсветка загорелась.

Множество пропущенных звонков. Но взгляд остановился на новом уведомлении. Сообщение.

"Пришли деньги на дочь."

Я застыла. Я не могла дышать.

Губы онемели. В груди всё сжалось, как будто невидимый кулак выдавливал из меня воздух.

Мой Павел. У него есть дочь?

Мир рухнул вторично, и на этот раз – без шанса подняться.

Глава 2

Я сидела в маленьком уютном кафе у окна, обхватив ладонями чашку с кофе. Тёплая керамика чуть согревала холодные пальцы, но внутри всё равно было пусто и ледяно. За стеклом шёл мелкий дождь, размывая огни уличных фонарей, и редкие прохожие спешили укрыться под зонтами. Я же сидела неподвижно, словно меня не касалась эта суета.

– Маш, ты себя накручиваешь, – тихо сказала Наталья, сидящая напротив. В её голосе было столько заботы, что я едва сдержала новый поток слез. – Может, это какая-то ошибка? Дурацкое совпадение? Что угодно…

Я покачала головой, глядя в тёмную гладь кофе. Слова застряли в горле. Я не знала, что сказать. Хотела бы поверить в её версию, но внутри меня всё уже сдалось перед правдой. Павел мне лгал. Годы. Всё это время у него была… дочь. Где-то там, в другой семье. Или, может, тайно от неё. От меня. Я не знала, что хуже.

– Телефон сел, – напомнила Наташа и накрыла мои руки своими. Её пальцы были тёплыми, настоящими, живыми. Единственное, что сейчас меня держало. – Мы ничего не узнаем, пока не получим доступ к нему.

Медленно подняла на неё глаза и выдохнула:

– Я переписала номер.

Подруга замерла. Потом резко выпрямилась, взгляд её оживился, в уголках губ мелькнуло что-то похожее на предвкушение.

– Так чего мы ждём? – сказала она, доставая телефон. – Сейчас пробьём по базе, кто это и где живёт. А потом поедем и поговорим.

Я посмотрела на неё, не зная, хочу ли я этого. Была ли я готова? Хотела ли знать правду, которая уже начала менять всё, во что я верила?

Но Наталья уже щёлкала по экрану.

– Коленька, помоги узнать данные владельца номера, – ласково сказала она, набирая мужа. – Да, сейчас скину тебе… Спасибо, родной. Да, к ужину будут твои любимые котлетки, не переживай. – Она улыбнулась, слушая ответ на другом конце, и спустя пару секунд положила трубку.

– Скоро будут данные, – сообщила она мне, убирая телефон.

Я молча кивнула. А потом, набравшись воздуха, спросила:

– И что мне с этим делать? Вот увижу я эту девочку… С глазами Павла. И что дальше?

– Тогда ты узнаешь правду, – Наталья наклонилась вперёд, её голос был уверенным, но в глазах читалась забота. – Маш, если ты этого не сделаешь, это будет терзать тебя всю жизнь. Ты всегда будешь гадать, кто она, как живёт, почему Павел тебе лгал.

– А если я узнаю? – перебила я её, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Если она правда его дочь? Что это изменит? Павла уже нет. Зачем мне лезть в их жизнь? Может, она даже не знает о нём! Как я могу появиться там, как призрак прошлого?

Подруга покачала головой:

– А может, она ждала всю жизнь, чтобы узнать правду. Ты не думала об этом? Может, эта женщина… её мать… тоже пыталась дозвониться, найти способ связаться. А Павел… – она замолчала на мгновение, словно подбирая слова, – Павел мог пообещать что-то, а потом не выполнить. Ты же его знала, Маш. Он был человеком долга, но он умел прятать правду, если считал, что так лучше.

Я горько усмехнулась. Да, Павел всегда был таким. Всё под контролем. Всё разложено по полочкам. Даже свою смерть он оставил мне аккуратно упакованной, без лишних сложностей – крепкие замки, проверенные контракты, никакой финансовой неразберихи. Только вот сердце его не выдержало.

– А если я не справлюсь? – тихо спросила я. – Я столько лет прожила с этим человеком. Думала, что знаю его, что мы семья. А теперь… теперь я понимаю, что он мне лгал. Как мне жить с этим? Как мне даже дышать?

Наталья снова сжала мои руки.

– Ты не одна. И ты справишься. Главное – идти вперёд, а не застревать в прошлом. Узнать правду – это твой шаг вперёд. Не ради Павла, не ради этой девочки, а ради себя.

Я медленно выдохнула, закрыла глаза и кивнула. Да, возможно, Наталья была права.

– А если я не справлюсь?

Ответа не последовало. В кафе звякнула дверь, кто-то зашёл, стряхивая с плеч капли дождя. Наталья машинально взглянула в сторону входа, а затем опустила глаза на экран телефона, который вдруг завибрировал. Сообщение. Я увидела, как её пальцы дрогнули, как она медленно разблокировала экран и пробежалась глазами по строчкам. Её лицо на мгновение застыло, а затем медленно изменилось – сначала удивление, потом лёгкий шок, который она тут же попыталась спрятать.

– Что? – я не выдержала этой длительной паузы.

Она подняла на меня глаза. В её взгляде читалось что-то странное, что-то, от чего у меня холодок пробежал по спине.

– Ялта, – тихо произнесла она.

Я моргнула. Глухо переспросила:

– Что Ялта?

– Адрес проживания той женщины… Ялта.

Почувствовала, как внутри что-то проваливается в бездну. Это был не просто адрес, это был приговор. Чёрные буквы на экране телефона, казалось, горели огнём, выжигая всё, что я думала о своей жизни. Ялта. Далеко. Совсем другая реальность. Там, у моря, жила женщина, которая, возможно, долгие годы любила моего мужа. Там росла девочка, которая носила его черты.

Я невольно сжала пальцы вокруг чашки, словно боялась, что если разожму руки – упаду в эту бездну.

– Маш… – тихо сказала Наталья, но я не ответила.

Просто смотрела на неё, а в голове билась одна мысль: теперь я знаю. И я больше не могу делать вид, что ничего не случилось.

– Боже, дай мне сил…

Глава 3

Я сидела за кухонным столом в полумраке, сжимая в руках смятый листок бумаги. Его края уже начали рваться от слишком сильного давления пальцев, но я не отпускала. Этот клочок был сейчас для меня тяжелее гранита. На нём было написано всё, что рушило мою жизнь. Адрес. Фамилия. Женщина, которая родила дочь от моего мужа.

Лампочка над столом мерцала, отбрасывая на стены неуверенные тени. Я смотрела на них, но перед глазами были не они, а его лицо. Павел. Мой муж. Мужчина, которого я знала… или думала, что знала. В голове крутился тот самый разговор о его поездке в Ялту.

– Маш, может, ну его, этот санаторий? Ну что, я, пенсионер что ли какой?

Я тогда улыбнулась, поправляя аккуратно сложенные рубашки в чемодане. Он ходил по спальне, хмурясь, будто я отправляла его в ссылку.

– Причём тут пенсионер? – ответила, не отрываясь от сборов. – Съездишь, отдохнёшь, подлечишься. Ты столько лет уплачивал взносы в профком, и тут до тебя дошла очередь, почему бы не воспользоваться?

Он усмехнулся, присел на край кровати и потянулся к моей руке. Я остановилась, почувствовав, как его пальцы накрыли мои.

– А ты что? Ведь обидно будет? – спросил он, заглядывая мне в глаза.

Я покачала головой, сдерживая улыбку.

– Слушай, я же не маленькая, чтобы обижаться из-за этого. Ты меня как-нибудь с Наташкой на море отпустишь.

– Ага, вас только отпускать, – фыркнул он, притягивая меня к себе. – Отобьют ещё, красоту такую.

Я засмеялась, а он поцеловал меня в лоб. Тепло его губ, его запах – всё это было тогда таким привычным. Таким… моим.

Воспоминание оборвалось, словно разбитое стекло. Я моргнула, вернувшись в реальность. В доме было тихо. Не та уютная, родная тишина, что раньше, а мёртвая, давящая пустота. Павел никогда больше не войдёт в эту дверь, не хмыкнет раздражённо, когда я забуду выключить свет в коридоре. Не спросит, что на ужин, не обнимет, не поцелует.

Слёзы катились по щекам, оставляя за собой жгучие дорожки. Хотела вытереть их, но руки были заняты этим проклятым клочком бумаги. Он словно прилип к пальцам, как часть моей судьбы, от которой не избавиться. Хотелось порвать его, скомкать, сжечь – но я не могла. Только стиснула зубы, сжав листок ещё сильнее.

Мое сознание металось. Я пыталась убедить себя, что не должна вмешиваться, что прошлое останется прошлым, если я просто закрою глаза и сожгу этот адрес. Но в глубине души я знала – не смогу.

Где-то там, в Ялте, жила девочка. Его дочь.

А я? Кто я теперь? Просто его вдова. Женщина, у которой не осталось ничего, кроме пустого дома и засохшего букета соболезнований в гостиной.

Время тянулось вязко и медленно. Часы на стене отбивали секунды, но я не слышала их. Только внутри меня всё кричало. Я не знала, что делать. Искать её? Узнать правду до конца? Или закрыть глаза и попытаться забыть, как неудачный сон?

Но знала одно – забыть уже не в силах.

Как же мне было горько от мысли, что он тогда, возможно, ехал не только в санаторий.

Перед глазами всплыл образ девочки. Маленькая, с пушистыми светлыми волосами, большими глазами, в которых светится что-то знакомое. Что-то, что я видела в Павле. И если бы она действительно унаследовала его взгляд… Я невольно вздрогнула. Каково мне будет, если встречу её? Смогу ли смотреть в её глаза и видеть в них своего мужа?

Представила разговор с той женщиной. Как стою перед ней, сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь не сорваться. Как она открывает дверь, бросает на меня настороженный взгляд. А я спрашиваю: «Он вам рассказывал обо мне?» Или: «Вы знали, что он был женат?»

Но что это изменит? Ответы не вернут мне Павла. Не изменят его предательства. Но без них я не смогу двигаться дальше.

Я резко встала из-за стола, чувствуя, как напряжение пронзает каждую клетку тела. Листок бумаги все еще был у меня в руке, и я крепко сжала его, будто он мог дать мне хоть какую-то поддержку. Мне нужно было принять решение. Сейчас.

Схватила телефон, но пальцы замерли над экраном. Номер Натальи высветился автоматически – всего одно нажатие, и я услышу её голос. Но смогу ли это сказать? Слова застряли в горле.

Что, если я передумаю? Что, если правда окажется еще страшнее, чем предполагаю? Что, если увижу эту девочку, и она станет для меня постоянным напоминанием о лжи, в которой я жила?

Телефон тяжело лежал в ладони, словно давил на меня своим молчанием. Я сжала губы, сделала глубокий вдох и кликнула вызов. Гудки тянулись мучительно долго, а внутри меня клокотали эмоции. Наконец, раздался её вопрос:

– Маш? Ты как?

Я вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но голос предательски дрогнул:

– Я надумала. Я поеду в Ялту.

На том конце повисла короткая пауза. Я представила, как Наталья морщит лоб, пытаясь подобрать слова. Но когда она заговорила, в её ответе не было сомнений:

– Тогда я еду с тобой. Не оставлю тебя одну в этом.

Закрыла глаза, сжав смартфон в руке. Сердце глухо стучало в груди, а пальцы снова пробежались по измятому клочку бумаги. Это решение уже было принято.

Я поеду.

Я увижу её.

Не теряя ни минуты, взяла ноутбук, открыла сайт железнодорожных билетов. Пальцы дрожали, когда вводила маршрут. Ближайший поезд отправлялся через сутки – этого времени было достаточно, чтобы собраться, но недостаточно, чтобы передумать. Я выбрала два места в купе, заполнила данные, и спустя пару минут на почту пришло подтверждение бронирования.

Тут же откинулась на спинку дивана, прикрывая веки. На мгновение мне показалось, что я расслабилась, но стоило прислушаться к себе, как поняла – моё тело дрожит. Глубоко внутри меня пульсировало осознание: отступать теперь некуда.

– Вот и организовал мне поездку на море с Наташей…

Глава 4

Мы встретились с Натальей на перроне задолго до отправления. Я приехала раньше, чем планировала, не в силах больше находиться в пустом доме, где все напоминало о Павле. Подруга же появилась, как всегда, в самый нужный момент, с чемоданом на колесах и лучезарной улыбкой, которая должна была подбодрить меня, но вместо этого только подчеркивала мою растерянность.

– Ну что, Машка, назад дороги нет, – сказала она, хлопнув меня по плечу. – Только вперед.

Я кивнула, сжимая в руках билет, будто он мог рассыпаться в прах, стоит мне ослабить пальцы. Внутри все сжалось от волнения. Я избегала смотреть на Наталью, чтобы не выдать страх, который прятала за внешней спокойной маской.

Мы устроились в купе. Ната, сбросив босоножки, удобно разместилась на нижней полке и мгновенно начала распаковывать сумку – то достанет воду, то переложит салфетки, то проверит, на месте ли документы. Я же сидела напротив, напряженно сцепив руки в замок, глядя на мутное стекло вагона, за которым суетились провожающие. В голове пульсировала одна мысль: «Что я делаю?»

Поезд дернулся, медленно тронулся, и перрон начал уплывать назад. В груди все оборвалось. Это было начало пути, из которого нельзя просто взять и повернуть обратно.

Часы шли, километры проносились мимо, а мы с Наташей разговаривали обо всем, кроме главной причины поездки. Обсуждали книги, фильмы, даже соседей по купе, но ни разу не упомянули имя Павла, не сказали ни слова о женщине, чье имя значилось на листке с адресом, который теперь лежал в глубине моей сумки.

Я смотрела в окно, наблюдая, как меняются пейзажи. Зеленые поля сменялись перелесками, затем начинали мелькать речушки, а вскоре появились сухие степи, в которых чувствовалась близость юга. Наталья, будто чувствуя, что я слишком глубоко ушла в себя, легонько коснулась моей ладони.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

Я кивнула, но не сразу смогла заговорить. Казалось, если скажу хоть слово о своих чувствах, слезы снова придут, а я не хотела показывать слабость. Не сейчас.

На одной из остановок мы вышли на перрон. Воздух был совсем другим – горячий, густой, наполненный запахами прогретого асфальта, трав и пряных летних цветов. Подруга глубоко вдохнула и протянула мне бутылку воды:

– Держи, а то вдруг в обморок грохнешься, и придется тебя откачивать прямо тут, под этим милым киоском с пирожками.

Я усмехнулась, отпила пару глотков и, наконец, решилась сказать то, что давно крутилось в голове:

– Спасибо тебе…

Наталья посмотрела на меня с вопросом.

– За что?

– За то, что поехала со мной. За то, что просто рядом, – я отвела взгляд, сосредоточившись на маленькой девочке с воздушным шариком, которая вцепилась в руку матери. – Я не знаю, что ждет меня там, но одно знаю точно: без тебя я бы не справилась.

Подруга улыбнулась, накрыла мою руку своей, и мы постояли так несколько секунд в тишине, пока проводник не объявил, что пора возвращаться в вагон.

Когда поезд снова двинулся, я ощутила, что с каждым километром мы приближаемся не только к Ялте, но и к неизбежности. Ответы ждали меня впереди, и от них уже не отвернуться.

Теперь мы ехали вдоль моря. Волны мерцали в лучах солнца, переливаясь оттенками бирюзы и лазури. Наталья первой приникла к окну, восторженно выдохнув:

– Боже, как красиво…

Я молча кивнула, глядя, как на горизонте море сливается с небом. Это зрелище завораживало, хотелось вдыхать этот воздух, пропитываться атмосферой юга, забыться… но внутри меня что-то застопорилось. Как я могу наслаждаться этим? Как могу ловить в себе отголоски радости, когда всего несколько дней назад стояла у могилы мужа?

Ната заметила мое замешательство, повернулась ко мне:

– О чем ты думаешь?

Я сглотнула, глядя в окно:

– О том, что не имею права на это… на эту красоту, на этот момент. Я должна скорбеть, а не любоваться морем.

– Маш, ты не робот, – Подруга мягко сжала мою руку. – Да, ты потеряла мужа. Но ты жива. И это не преступление – чувствовать, видеть, дышать…

Я закрыла глаза, пытаясь переварить ее слова. Может, она права? Может, в том, чтобы жить дальше, нет вины? Но пока что я не была к этому готова.

Остаток пути мы неотрывно прилипли к окну. Поезд медленно огибал склоны, и перед нами раскинулся бескрайний морской горизонт. Волны блестели под солнцем, словно рассыпанные кусочки стекла, ветер трепал редкие деревья на побережье. Это было красиво. Это было восхитительно.

Но мне было стыдно.

Как я могла наслаждаться этим видом, этим моментом? Как могла позволять себе улыбку, лёгкость в груди, когда всего несколько дней назад похоронила мужа? Казалось, что каждый вдох свежего морского воздуха – предательство. Внутри меня всё время глухо гремел голос: «Ты не имеешь права. Ты должна горевать».

Но ведь Павел больше не мог видеть моря. Никогда. Не мог чувствовать этот воздух, тепло солнца на коже. А я могла. И от этой мысли горло сдавило до боли.

– Всё в порядке? – Наталья тихо коснулась моей руки, и я вздрогнула.

– Да… просто задумалась, – соврала я, отводя взгляд.

Мы молчали. Я снова смотрела в окно, но теперь пейзаж не приносил радости. Только пустоту.

Вскоре поезд прибыл на станцию. Мы вышли на перрон, ощущая жаркое дыхание юга. Воздух был напоён солью и ароматом цветов. Казалось, что всё вокруг пропитано спокойствием и безмятежностью – словно сама природа хотела убаюкать меня в иллюзии счастья.

Мы добрались до санатория быстро. Белое здание с колоннами возвышалось среди пышных пальм и кипарисов. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

– Нам нужно заселиться в свободный номер, – уверенно сказала Наталья, обращаясь к женщине за стойкой регистрации.

Администратор – полная дама лет пятидесяти в белой блузе – оторвалась от монитора и окинула нас внимательным взглядом. Затем покачала головой:

– Простите, но сейчас бархатный сезон. У нас всё забронировано ещё зимой. Ближайшие семь недель свободных мест не будет.

Я почувствовала, как холодеют пальцы. Семь недель? Значит, у нас нет возможности здесь остановиться? Сердце глухо стукнуло в груди. Что теперь?

Глава 5

Ошеломление от новости о том, что мест в санатории нет, постепенно сменилось на глухую, разрастающуюся пустоту. В голове билось одно: "Как же так?" Я допустила ошибку, настоящую, ощутимую. Так легко было купить билеты на поезд, так легко, что я поверила, будто всё и дальше будет просто. А теперь… Теперь я стояла, растерянная, без плана и без понимания, что делать дальше.

Наталья, как всегда, пыталась взять всё в свои руки. Она наклонилась к стойке, зацепила взглядом администратора и заговорила:

– А может, всё-таки можно что-то сделать? Может, кто-то отменил бронь?

Женщина за стойкой чуть прищурилась, задумалась на мгновение, но потом покачала головой:

– Простите, но сейчас это маловероятно. У нас всё занято.

Я стояла чуть позади подруги, глядя на её решимость, и вдруг ощутила острую усталость. Словно вся эта поездка уже забирала у меня больше сил, чем могла выдержать. Я осторожно дотронулась до её локтя.

– Наташа, хватит. Мы всё равно ничего тут не добьёмся. Пойдём…

Она повернулась ко мне, хотела возразить, но, видимо, увидела в моих глазах что-то, что заставило её сдаться. Она кивнула, и мы развернулись, чтобы уйти.

Но тут зазвонил мой телефон.

Звук был неожиданным и режущим в этой тихой обстановке. Я медленно достала смартфон из сумки, глядя на экран. Свекровь. Сердце упало куда-то в пятки. Я знала, что рано или поздно этот звонок случится, но надеялась, что позже, гораздо позже.

– Ты ответишь? – спросила Ната, прищурившись.

Я не успела ей ничего сказать. Мой палец уже нажал кнопку приёма вызова.

– Да… – голос дрогнул, и я тут же пожалела, что приняла вызов.

– Мария! – Голос Надежды Ивановны был громким, агрессивным, будто она целенаправленно старалась говорить так, чтобы больнее задеть. – Почему уже который день я не вижу тебя на могиле моего сына? ТЫ! Жена! Ты хоть понимаешь, что это недопустимо?!

Я замерла, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Я заикнулась:

– Я… я…

– Что ты "я"?! – перебила она, голос звенел от возмущения. – Что за срочные такие дела у новоиспечённой вдовы?! Где ты? С кем ты?

Каждый вопрос бил по мне, как хлыст. Я судорожно перевела дыхание, понимая, что не смогу противостоять её натиску. Никогда не могла. Никогда.

– Я… я в Ялте… с Наташей… – выдавила, не узнавая собственного голоса. Он звучал так жалко, так виновато.

– Ялта?! – закричала она, едва не сорвавшись на визг. – Да ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Муж в могиле, а она по курортам разъезжает! Это как называется?! Ты, неблагодарная, бездушная…

Я хотела возразить, но не могла. Не знала, как. В груди теснота, слёзы подступили к глазам. Я сжала телефон так крепко, что пальцы побелели.

И тут передо мной возникла подруга. Она буквально выхватила у меня мобильник. Её лицо было жёстким, глаза метали молнии.

– Послушайте, – сказала она в трубку, низким голосом. – У вас нет никакого права так разговаривать с Марией. Она переживает и без ваших нападок. Если хотите сказать что-то важное – звоните позже.

Она отключила звонок, не дожидаясь ответа, и уставилась на меня.

– Всё хорошо, – тихо произнесла, кладя смартфон ко мне в сумку.

Но я не могла ничего произнести. Слёзы катились щекам, и я лишь молча кивнула, пытаясь найти силы снова дышать.

– Маша, хватит. Ты не должна позволять ей так с тобой обращаться. Она теперь тебе даже никто. Вас ничего не связывает.

Её голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость, словно она передавала мне частичку своей силы. Я вздохнула, собирая остатки своей воли, и подняла голову.

– Ты права, – сказала я, чувствуя, как злость на саму себя за слабость смешивается с какой-то новой, неожиданной решимостью. – Я больше не позволю с собой так обращаться. Я ничего плохого не сделала, в отличии от…

Но договорить слово "муж" я так и не смогла. Оно застряло где-то в горле, обжигая своей реальностью.

Вместо этого глубоко вдохнула и уверенно направилась к стойке администратора. Женщина, всё ещё занятая своими бумагами, подняла на меня взгляд, заметив мою целенаправленность. На этот раз я не собиралась уходить ни с чем.

– Я прошу вас организовать мне встречу с управляющим санатория, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – У меня действительно нестандартная ситуация, и я правда не могу просто так развернуться и уйти поселиться где-то ещё.

Работница нахмурилась. Видно было, что такие просьбы выбивали её из привычного рабочего ритма.

– Управляющий сейчас не на месте,– начала она, но я не дала ей договорить.

– Пожалуйста, – перебила её. – Это важно. Очень важно. Я не прошу многого, просто дайте мне возможность объяснить ситуацию.

На этот раз она колебалась чуть дольше, оценивая меня. Наташа стояла рядом, слегка сжимая мою руку, как бы подбадривая. Наконец, работница вздохнула и потянулась к телефону.

– Я свяжусь с Владимиром Юрьевичем, – проговорила она, и её голос, казалось, обрёл официальные нотки.

Я наблюдала, как она набрала номер и что-то тихо сказала в трубку. Потом повернулась ко мне, прикрывая микрофон рукой.

– Как мне объяснить вашу просьбу?

Я колебалась, а потом с отчаянием проговорила:

– Скажите ему, что это вопрос жизни и смерти.

Администратор нахмурилась, но ничего не сказала, только повторила мои слова. Некоторое время она слушала ответ, кивнула, хотя собеседник её не видел, и аккуратно положила телефон.

– Он уже паркуется. Сейчас зайдёт, – сказала женщина, бросив короткий взгляд на дверь.

Её слова будто эхом отозвались в моей голове. Сердце учащённо забилось. Подруга сжала мою руку чуть сильнее, как бы предупреждая меня, что нужно сохранять спокойствие.

И тут зазвенел звонок на разъезжающихся дверях. Мы обе одновременно обернулись.

Глава 6

Как только двери раздвинулись, я, стараясь не задерживать дыхание, сделала шаг вперед. В просторный холл вошел высокий мужчина лет сорока пяти. Его уверенная походка и осанка выдавали в нем человека, привыкшего к ответственности. Светлый льняной костюм сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Волосы, слегка тронутые серебром, были аккуратно подстрижены, а лицо излучало смесь строгости и спокойствия. Уголки тонких губ подрагивали, словно он уже привык к подобным ситуациям и был готов к любым просьбам. Но больше всего меня поразили глаза – светлые, глубокие, с едва уловимой искрой доброты.

Он остановился перед нами, оглядел меня и Наталью быстрым, но проницательным взглядом. Его голос оказался низким, приятным, но с оттенком делового тона:

– Это у вас вопрос жизни и смерти?

Я ощутила, как ладони стали влажными, но тут же сжала их, чтобы успокоиться.

– Да, это так, – мой голос прозвучал чуть тише, чем ожидала, но достаточно твердо.

Мужчина слегка кивнул, похоже, раздумывая над моими словами. Затем, не теряя времени, жестом пригласил следовать за ним:

– Хорошо, пройдемте в мой кабинет.

Я бросила взгляд на Наташу, и она тут же стиснула кулаки перед собой, как будто собиралась сражаться. Это был ее способ показать, что она рядом, что я не одна. Этот простой жест вдруг наполнил меня теплом, и я едва заметно кивнула в ответ.

Развернувшись, шагнула за мужчиной, замечая, как будто ноги предательски дрожат. Он шел впереди, двигаясь в деловом темпе. Когда мы подошли к двери кабинета, он придержал ее для меня. Казалось бы, это мелочь, обычная вежливость, но почему-то в этот момент я впервые за долгое время почувствовала себя… значимой. Вдруг захотелось сбросить груз печали хотя бы на секунду.

Я прошла внутрь, стараясь сосредоточиться на своих мыслях, а не на деталях вокруг. Но всё же невольно отметила, как его рука задержалась на двери на миг дольше, чем нужно. В этих действиях не было ничего навязчивого, но было что-то… правильное. Как будто этот человек знал, как сделать так, чтобы другим было комфортно рядом с ним.

Кабинет оказался просторным, но лишенным излишнего лоска. Рабочий стол из темного дерева, пара кожаных кресел, шкаф с документами и панорамное окно с видом на морское побережье. Приятный запах кофе и какой-то легкий древесный аромат наполняли пространство.

– Присаживайтесь, – мужчина жестом указал на кресло напротив своего стола.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце, и села. В голове крутилась одна мысль: что я скажу ему? Как объясню свое присутствие здесь, в этом месте, где столько лет назад мой муж, возможно, вел совсем другую жизнь?

– Итак, – его голос вырвал меня из раздумий, – вы сказали, что у вас вопрос жизни и смерти. Что вы имеете в виду?

Я сидела напротив, чувствуя, как от волнения ладони вновь стали влажными. Мой взгляд скользнул по комнате, чтобы хоть как-то отвлечься, цепляясь за детали: массивный стол, строгие линии шкафов, успокаивающий вид на море за окном. Мне нужно было говорить, но все слова будто застряли в горле.

Я не могла рассказать ему всю правду. Слишком личное, слишком тяжёлое для постороннего человека. Но и уйти ни с чем я тоже не могла. Мой внутренний голос шептал: Солги. Иначе ты ничего не добьёшься.

– Это связано с моим мужем, – начала я тихо, подбирая слова. – Он… ушёл из жизни совсем недавно.

Мужчина слегка наклонил голову, его лицо стало серьёзнее, но он ничего не сказал, давая мне продолжить.

– Когда он был здесь, в вашем санатории, – я сглотнула, чтобы прогнать комок в горле, – он рассказывал мне, как ему здесь понравилось. Что это место его вдохновляло, будто давало второе дыхание. Он всё хотел привезти меня сюда, показать… Но не успел.

Я замолчала, сделала глубокий вдох. Мои слова прозвучали почти честно. Почти. Ведь истинной причиной моего визита было не это, а та женщина. Но в данный момент это было не важно.

– Я хотела приехать сюда, чтобы почувствовать то, что чувствовал он, – продолжила, стараясь выглядеть искренней. – Чтобы понять, почему он так любил это место. Это как… словно быть ближе к нему, понимаете?

Мои слова вызывали во мне странное ощущение – смесь вины и облегчения. Я не была уверена, что он поверит. Мужчина молчал, обдумывая мою просьбу, и это молчание заставляло меня нервничать ещё больше.

– Это достойно, – наконец сказал он, кивнув. – Хотите почтить память мужа. Но, боюсь, здесь, в нашем санатории, сейчас не так просто найти свободное место. Бархатный сезон в самом разгаре. Мест нет уже несколько месяцев, всё забронировано.

Его речь заставила меня внутренне сжаться. Я боялась услышать именно это. Но сдаваться не собиралась.

– Понимаю, – начала осторожно, пытаясь контролировать дрожь в голосе, – но, может быть, есть какое-то исключение? Хотя бы на пару дней? Это правда важно для меня.

Он чуть прищурился, скрестив руки на груди. Я почувствовала, что этот человек привык видеть людей, пытающихся выбить для себя особенные условия. И все же его следующая фраза прозвучала не столь сурово, как я ожидала:

– Поймите, я не могу поселить вас здесь, когда люди, забронировавшие номера, ждали своей очереди с зимы. Это против правил.

Мои плечи поникли, но я старалась сохранить достоинство. Нельзя было показать, насколько меня разочаровывает отказ.

– Но, – добавил он после паузы, – я могу предложить вам доступ к нашим оздоровительным процедурам. Без проживания, без питания. Это максимум, что я могу сделать.

Я подняла взгляд, уловив в его словах слабую тень сочувствия.

– Это действительно возможно? – тихо спросила.

– Да. Вы сможете пользоваться бассейном, лечением, массажем. Но, повторюсь, поселить вас я не могу.

Я на секунду замерла, обдумывая его предложение. Это не то, чего я хотела, но хотя бы шаг вперед. В конце концов, это всё ещё могло приблизить меня к тому, зачем я сюда приехала.

– Спасибо, – наконец сказала, слегка кивнув. – Я очень ценю вашу помощь.

Он посмотрел на меня внимательно, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнула легкая улыбка.

– В таком случае, подойдите к администраторам. Они помогут вам оформить пропуск на процедуры. Если что-то понадобится – обращайтесь. Меня зовут Владимир Юрьевич.

Едва слышно повторила его имя, будто фиксируя в памяти.

Когда вышла из кабинета, Наталья встретила меня с волнением в глазах.

– Ну как? – быстро спросила она.

– Не поселят, – ответила, стараясь скрыть разочарование. – Но предложили процедуры. Это всё, что могли сделать.

Она сжала мою руку, её взгляд был полон поддержки.

– Мы что-нибудь придумаем, Мари. Главное, что не отказали совсем.

Я кивнула, но внутри всё ещё боролась с чувством вины. Я солгала. И рано или поздно правда может выйти наружу.

Глава 7

Когда пошли по коридору, в который-то раз за этот день почувствовала, как плечи налились тяжестью. Наталья шла рядом, её рука всё ещё крепко сжимала мою, будто боялась, что я сейчас сорвусь и начну искать ближайший поезд обратно.

– Нужно записаться на процедуры, раз уж это всё, что нам предложили, – сказала она, старательно подбирая ободряющий тон. – Это хотя бы начало, понимаешь?

Я молча кивнула, и мы направились к стойке регистрации. Администр, всё та же серьезная женщина со строгими чертами лица, подняла на нас взгляд и сразу заговорила, будто прочитала наши мысли:

– Я вас уже записала. Завтра с утра, к десяти, начнутся ваши первые процедуры. Бассейн, грязевые обёртывания, массаж – всё, как полагается. Пожалуйста, подойдите за час до начала, чтобы оформить пропуск.

– Спасибо, – выдавила, ощущая, как сердце на мгновение перестало так сильно стучать. Хотя бы с этим вопросом теперь всё ясно.

– Спасибо вам, – добавила Наталья. – Мы… мы очень благодарны.

Женщина лишь коротко кивнула. Её строгий профессионализм явно не позволял ей отпускать улыбки, но мне показалось, что в глазах мелькнул намёк на теплоту.

Уже собирались развернуться и уйти, когда голос администратора вдруг окликнул нас:

– Девочки!

Мы обернулись одновременно, слегка озадаченные, будто нас поймали за каким-то нарушением.

– Если вам совсем негде остановиться… – начала она, немного понизив голос, словно боялась, что её предложение услышат посторонние. – Могу предложить вам свою летнюю кухню.

Я моргнула, не сразу поняв, что она имеет в виду.

– Летнюю кухню? – переспросила Наталья, переглянувшись со мной.

– Да, – кивнула женщина, сложив руки на стойке. – Там есть всё необходимое: кровати, душ, туалет. Единственное – без кондиционера. Но если вам совсем некуда податься, то это лучше, чем ничего.

Заметила, как Наталья сжала мою руку чуть сильнее. Мы обе растерялись. Искать жильё здесь и сейчас, без предварительных бронирований, без ясного понимания, куда идти, казалось задачей неподъёмной. А этот вариант, пусть и далёкий от комфорта, давал нам хоть какую-то определённость.

– Мы согласны, – тихо сказала я, прежде чем Наталья успела что-либо возразить.

– Конечно, согласны, – тут же добавила она, улыбнувшись женщине. – Это очень щедро с вашей стороны, спасибо вам большое.

– Ладно, – вздохнула администратор, словно пытаясь скрыть свою доброту за строгостью. – Моя смена заканчивается через час. Ждите у главного входа, я вас проведу.

Мы вновь поблагодарили её, ощущая, как напряжение хоть немного ослабло. Развернувшись, вышли на улицу и остановились под палящим солнцем.

– Летняя кухня, – задумчиво протянула подруга, слегка пожимая плечами. – Ты только представь, как там душно будет ночью.

– Зато у нас будет где переночевать, – ответила, стараясь звучать уверенно.

– Согласна, – усмехнулась она. – Но давай пообещаем, что это временно. Завтра же начнём искать нормальное жильё.

Я кивнула, но в глубине души понимала, что сейчас мне не до планов на завтра. Моя голова всё ещё была полна мыслей о том, правильно ли я поступила, вообще приехав сюда. И этот день, полный неожиданных трудностей, только усилил мои сомнения.

Через час мы действительно встретились с женщиной у главного входа, которая представилась Ириной. Она проводила нас через узкие улочки к своему дому, стоявшему на окраине района, где расположен санаторный комплекс. Летняя кухня оказалась маленькой, но чистой и уютной. Простые кровати, аккуратно застеленные белыми покрывалами, деревянный стол у окна, небольшой душ и туалет за занавеской.

– Вот, устраивайтесь, – сказала хозяйка, слегка улыбнувшись. – Если что-то понадобится, стучите в основной дом.

Мы вновь поблагодарили её, ощущая одновременно облегчение и смущение. Как только она ушла, Ната бросила свою сумку на пол и повернулась ко мне:

– Ну что, Маш, может, купим бутылку и отпразднуем это приключение? – в её голосе было столько бодрости, что я сразу почувствовала себя старше лет на десять.

Я вздохнула, доставая сменную одежду. Даже эти простые движения давались с трудом, будто на плечах продолжал висеть невидимый груз.

– Какое ещё празднование? – пробормотала, бросая сумку в угол. – Наташа, я только что схоронила мужа.

Слова прозвучали слишком резко, даже для меня самой. В груди тут же возникла острая боль, а перед глазами всплыл образ Павла. Но тут же все перекрыла картина сегодняшнего звонка свекрови. Её жёсткий голос, упрёки, обвинения, которые она бросала так легко, будто знала, что я не осмелюсь ей возразить.

– Наташа, я чувствую себя паршиво, – наконец проговорила, опуская голову.

Она внимательно посмотрела на меня, и в её глазах было не только сочувствие, но и какая-то решимость.

– Знаешь, кто ещё чувствует себя паршиво? – спросила она с напускной лёгкостью, сощурив глаза. – Те, кто продолжает сидеть и жалеть себя.

Я молча смотрела на неё, не понимая, к чему она клонит.

– Хорошо, пить не будем, – сказала подруга, вставая с кровати и хлопнув по своим бедрам. – Но на море пойдём. Прямо сейчас.

– Наташа, ну какое море? – я покачала головой, собираясь возразить. – Посмотри на меня. Я даже не переоделась нормально. Да и сил уже нет.

– Сил у тебя нет, потому что ты сидишь здесь и варишься в своих мыслях. – Она посмотрела на меня, скрестив руки на груди. – Слушай, море в километре отсюда. Всего километр, Мари. Это 15 минут прогулки. Ты просто дышишь воздухом, смотришь на воду и всё. Никто не заставляет тебя веселиться, прыгать или фотографироваться.

– Наташа, я…

– Ты пойдёшь, – перебила она, взяла свой телефон и открыла карту. – Смотри, вот мы, – она показала на экран, – а вот тут море. Километр. Маршрут – самый простой.

Я вздохнула, понимая, что спорить с ней бесполезно.

– Наташа, я просто не хочу…

– А я хочу, чтобы ты хотя бы попыталась. Ладно? Ты обещала мне, что эта поездка поможет тебе прийти в себя. Так вот, шаг номер один – море.

Посмотрела на неё с сомнением, но потом решила, что, возможно, тёплая вода и вечерний бриз немного очистят сознание.

– Дай мне минуту, переоденусь, – ответила, направляясь к сумке.

Выбрала лёгкое платье, которое не сковывало движений, и, накинув поверх тонкую кофту, решила, что этого будет достаточно для прогулки. Глядя в маленькое зеркало, поймала себя на мысли, что выгляжу… слишком спокойно для вдовы, только что похоронившей мужа. Это чувство тут же зашевелилось внутри, как холодный змей. Как я могла? Как смею чувствовать себя немного легче, немного лучше здесь, в Ялте, в месте, где его уже никогда не будет?

Отвернулась от своего отражения, стараясь заглушить эти думы. В тот же момент мой телефон завибрировал. Достала его из кармана и увидела новое сообщение.

Отправитель: свекровь.

Сердце пропустило удар. Рука задрожала, и я почти боялась открыть послание. Но сделала это, зная, что всё равно не смогу избежать её очередного выстрела в мою душу.

Текст на экране был коротким, но словно громом ударил по сознанию:

«Я тебя выселяю из дома, тварь неблагодарная»

Глава 8

Телефон чуть не выскользнул из пальцев. Я прочитала сообщение снова и снова, но буквы от этого не менялись. Внутри всё оборвалось. Она серьёзно? Это просто угроза или…

– Мария, ты что там застыла? – раздался голос Натальи за спиной.

Я не сразу нашла силы ответить, но всё же обернулась, пытаясь скрыть свой шок.

– Да так… Просто сообщение пришло, – пробормотала я.

Но Ната знала меня слишком хорошо. Она шагнула ближе, заглянула через плечо на экран телефона и нахмурилась.

– Что это за хрень? – резко спросила она, и в её голосе прозвучали такие нотки возмущения, что мне стало немного легче, будто кто-то разделил этот удар.

– Это… свекровь, – тихо ответила я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Она… она меня ненавидит.

Подруга сжала губы в тонкую линию, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться. Взяла смартфон из моих рук и, посмотрев на экран еще раз, сказала:

– Мария, это уже за гранью. Ты не обязана это терпеть.

Я опустила взгляд, ощущая себя полностью разбитой. Как я могла ответить на это? Дом, где мы жили с мужем, где прошли наши лучшие годы… теперь он больше не мой.

– Что мне делать? – шёпотом спросила, глядя на Наталью, словно надеясь, что она знает ответ на этот риторический вопрос.

– Для начала мы идём на море, – твёрдо ответила она, беря меня за руку. – А потом разберёмся с этой ведьмой. Идём, Мари, хватит плакать. Она не стоит твоих нервов.

Я кивнула, хотя чувствовала, что внутри всё кричит от боли и обиды. Как бы я ни пыталась собраться, слёзы всё равно подступали к глазам. Даже когда мы шли по узкой улочке, петляющей к морю.

Знойный воздух был наполнен ароматом солёных брызг, где-то вдали слышался шум волн. Ната шагала чуть впереди, а я плелась за ней, глядя себе под ноги. Её энергичные движения были полной противоположностью моей тяжести. Казалось, что слова свекрови навалились на меня камнем.

– Ты вообще как это собираешься решать? – спросила подруга, обернувшись ко мне. Её голос звучал чётко и уверенно, но в нём сквозило беспокойство.

Я пожала плечами, ссутулившись ещё больше.

– Никак, – ответила тихо, даже не поднимая головы.

– Как это – никак? – остановилась она и уставилась на меня так, будто я сказала, что собираюсь пешком дойти до Северного полюса. – Ты что, серьёзно?

Я вздохнула.

– Пусть забирает, – сказала я чуть громче, глядя в сторону.

Подруга всплеснула руками, её возмущение буквально заполнило узкую улочку.

– Ты издеваешься? – воскликнула она, и в её вопросе прозвучало такое негодование, что, казалось, даже случайный прохожий остановился бы, чтобы посмотреть, что случилось. – Мария, ты что, совсем? Это ведь и твой дом тоже!

– Нет, Наташ, это её дом. Он оформлен на нее… – Я тяжело выдохнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли. – Я все равно там больше не могу. Всё там пропитано им. Каждый угол напоминает, что я… вдова… – Я замолчала, еле находя силы закончить мысль.

Но Наталья не сдавалась.

– Слушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но это не значит, что нужно отдавать всё, что ты строила, просто так! – Она схватила меня за руку, заставляя остановиться. – Ты ведь тоже вкладывалась в этот дом! Работала, зарабатывала. Ты была с ним рядом, поддерживала. Почему она решила, что имеет право на всё?

– Потому что я так решила, – сказала я, поднимая на неё взгляд. – Пусть. Пусть живёт в этом доме, пусть забирает всё. Я не хочу с ней спорить. Не хочу проходить через все это.

Наталья уставилась на меня с недоумением, её возмущение сменилось растерянностью.

– Ты не понимаешь, – продолжила я. – Этот дом – это уже не мой дом. Это место, где я потеряла всё. Я не хочу туда возвращаться. Пусть она берёт его. Пусть делает, что хочет.

Мы снова двинулись к морю. Подруга молчала, но её гнев чувствовался в каждом её шаге. Я знала, что она не одобряет моего решения, но у меня не было сил объяснять больше.

– Мари, – наконец нарушила она тишину. – Я всё понимаю, правда. Но тебе нельзя вот так просто всё отдавать. Это же твоё.

Я только покачала головой.

– Наташ, я уже потеряла мужа. Дом? Это всего лишь стены. Пусть она забирает их себе. Мне не важно.

Мы дошли до спуска к пляжу, и впереди открылось море – тёмное, загадочное, манящее. Волны лениво накатывали на берег, словно приглашая окунуться в их спокойствие.

– Ты упрямая, – тихо сказала Ната, остановившись рядом. – Но я всё равно считаю, что ты не должна так делать.

Я не ответила. Вместо этого подошла ближе к воде, сняла сандалии и ступила босыми ногами на влажный песок. Холодная вода омывала мои ступни, и на мгновение это показалось мне освобождающим.

– Пусть всё остаётся там, где оно и должно быть, Наташ. Я хочу начать сначала, – сказала я, глядя в тёмную морскую даль.

Глядя на блеск воды, сердце замерло на мгновение. Море было прямо перед нами, оно растекалось широким бирюзовым ковром, отражая закатное солнце. И в этот момент я поняла: может быть, Наталья и права. Может быть, именно здесь я смогу начать дышать снова.

Мы остановились у самого края пляжа, где гладкие, отполированные морем камни почти звали присесть и погрузиться в тишину закатного вечера. Подруга уже сняла обувь и, раскинув руки, шагнула в воду. Я, напротив, стояла на месте, словно застывшая статуя.

Солнце опускалось всё ниже, покрывая горизонт золотистым свечением, но мне всё это казалось чужим. Глубоко внутри меня не отпускал голос свекрови:

«Почему я не вижу тебя на могиле моего сына?»

Эти слова, отравленные виной, врезались в сознание, как острые ножи.

– Мари, ты чего? – Наталья обернулась, вопросительно глядя на меня. – Это же море! Посмотри, какая красота.

– Да, красиво, – ответила я, но голос прозвучал настолько пусто, что подруга нахмурилась.

Она, кажется, собиралась что-то сказать, но её взгляд внезапно метнулся куда-то мне за спину. Её лицо изменилось: удивление, смешанное с лёгкой тревогой, промелькнуло на нём.

– Эм… кажется, у нас гости, – тихо произнесла она, кивнув в сторону тропинки.

Я повернулась, не понимая, о чем она. Владимир Юрьевич шёл по деревянному настилу в нашу сторону, неся полотенце на плече.

Глава 9

Он был в лёгких шортах и тёмной футболке, а в одной руке держал бутылку воды. Его загорелая кожа и уверенная походка явно выдавали человека, привыкшего к движению.

Но всё это меня вовсе не впечатлило. Наоборот, я почувствовала странное смущение – не столько из-за него, сколько из-за своего собственного вида. Я была в старом хлопковом платье, которое наспех накинула, а волосы растрепались под морским ветром.

Он остановился буквально в паре шагов, явно заметив меня первой. Секунду его взгляд замер, но потом он, кажется, быстро взял себя в руки.

– Добрый вечер, – сказал, немного улыбнувшись, и я не могла не заметить неловкости в его голосе.

– О… добрый, – ответила, ощущая, как жар поднимается к щекам.

Наталья, похоже, посчитала нужным дать мне справиться самой и демонстративно отвернулась к морю, делая вид, что любуется волнами.

– Вы, значит, тоже решили насладиться прогулкой? – произнёс Владимир Юрьевич, опуская взгляд к воде, словно ища в ней поддержку.

– Да, подруга уговорила, – сказала я и, чтобы хоть как-то заполнить неуютную паузу, добавила: – А вы?

– Я часто прихожу сюда после работы. Плавание помогает снять напряжение, – ответил он просто, но я заметила, как мужчина старался не смотреть прямо на меня, будто сам чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Мы замолчали на мгновение, но он, чтобы скрыть неловкость, спросил:

– Кстати, вы нашли жильё?

– Да, – кивнула я, нервно отводя взгляд. – Администратор предложила нам остановиться у неё на летней кухне. Это временно, но хотя бы есть где переночевать.

Он кивнул, явно довольный этим ответом.

– Рад это слышать. Места сейчас действительно нарасхват. Хорошо, что всё уладилось.

В этот момент Наталья внезапно повернулась, и её взгляд был наполнен лёгким лукавством.

– Ну что, Мария, мы пойдём к воде или будем так и стоять здесь весь вечер? – спросила она с таким видом, будто намёк был адресован не только мне, но и нашему неожиданному собеседнику.

– Да, конечно, – сказала я, стараясь разорвать этот странный момент, и сделала шаг в сторону подруги.

– Тогда не буду вам мешать, – Владимир Юрьевич чуть наклонил голову в знак прощания. – Удачного вечера.

– Спасибо, – ответила я, наблюдая, как он уверенной походкой направился ближе к воде, явно намереваясь искупаться.

Когда он отошёл на приличное расстояние, подруга наклонилась ко мне, шёпотом протягивая:

– Неплохо для вечерней прогулки, а?

– Наташ, прекрати, – одёрнула её, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.

Но, обернувшись, невольно заметила, как Владимир Юрьевич снял футболку и зашёл в волны. На секунду застыла, не зная, почему мой взгляд задержался на его широкой спине, прежде чем я быстро отвела глаза.

Я глубоко вдохнула тёплый морской воздух и заставила себя сосредоточиться на другом.

Вода мягко подхватывала, укачивала, обволакивала, а солёные брызги щекотали кожу. Я откинулась на спину, раскинув руки, позволяя волнам нести меня, будто бы на какое-то мгновение забывая, зачем я здесь. Тело расслабилось, но мысли… мысли продолжали бушевать.

Завтра. Завтра я могу увидеть её. Ту женщину. Как мне начать разговор? Что сказать?

"Здравствуйте, я вдова вашего бывшего любовника. Расскажите, как поживает его дочь?"

Нет. Это звучит грубо. Отчуждённо.

"Вы работали здесь, когда мой муж приезжал в санаторий? Вы его помните?"

Ближе, но всё равно не то.

"Я потеряла мужа. Он бывал здесь, любил это место. Хотела бы узнать больше о том, как он проводил время…"

Возможно, так будет мягче. Но даже если я найду её, как быть с ребёнком?

Девочка. Сколько ей сейчас лет? Десять? Одиннадцать? Какая она? На кого похожа? На него? Унаследовала ли она его улыбку, его глаза?

На мгновение перед внутренним взором всплыл образ. Я представила, как она смеётся, запрокинув голову. Павел всегда любил смеяться, заразительно, по-настоящему.

Вдруг поняла, что сжала пальцы в кулак, напряглась, забыв о воде.

– Эй, ты чего там? – раздался голос Наташи где-то сбоку. – Не замерзла ещё?

Я резко подняла голову.

– Нет, я в порядке.

– Ну да, конечно. Лицо у тебя такое, будто ты решаешь судьбу мира.

Я попыталась усмехнуться, но получилось натянуто.

"А если она не захочет со мной говорить?" – внезапно пронеслось в голове.

"А если девочка не его?"

Эта мысль неожиданно сбила дыхание. Ведь я ничего не знала наверняка. Только сухие строки в сообщении, данные, полученные со стороны.

Но что, если это была ошибка?

Я вдруг ощутила, как под ногами мелькнул песчаный берег. Волна слегка толкнула в спину, и я, едва сохранив равновесие, вышла на сушу.

– Пойдём? – спросила Ната, встряхивая мокрые волосы.

Кивнула, подхватывая полотенец.

Только вот пойти следовало не только к жилью, но и навстречу неизбежному – встрече с прошлым, которое, как выяснилось, не спешило меня отпускать.

Глава 10

Я шла по коридору санатория, пытаясь унять дрожь в руках. Обычное утро, обычные процедуры, но внутри всё сжималось от предвкушения. Или страха?