# Я вернусь в твой сон

Юна Ким

В Сеуле верят, что крик сороки предвещает визит незваного гостя. Но им окажется не тот, о ком ты мечтаешь…
Со Минна ведет жизнь обычной студентки юрфака. Если не считать, что ее парень – дракон, а брат вот-вот женится на кумихо. Мир смертных спокойно соседствует с миром квисинов, однако в одну ноябрьскую ночь все меняется: сводит счеты с жизнью восходящая звезда Ан Виён. Это событие запускает цепочку изменений в жизни Со Минны и ее окружения. Возвращаются те, кого она не ждала, включая ее друга и тайного воздыхателя айдола Ли Хёна. Если Со Минна не разберется во всем происходящем, ее судьба изменится, а она потеряет Ли Юнхо и память о нем.
Выберет ли Со Минна спокойную жизнь рядом с Ли Хёном или рискнет оказаться на волоске от смерти ради Ли Юнхо? Кого из них ей ждать в свой первый снег?

© Юна Ким, текст, иллюстрации

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

## Глоссарий имен

Со Минна – главная героиня.

Ли Юнхо – парень Минны, дракон, юрист (иногда адвокат или прокурор).

Ли Хён – брат Юнхо по отцу, дракон-полукровка, айдол.

Ли Кангиль – дядя Юнхо и Хёна, дракон.

Юн Сана – любимая Кангиля, застрявший призрак.

Ли Дуаль – тетя Юнхо и Хёна, сестра Кангиля.

Водный Дракон – отец Юнхо и Хёна, брат Дуаль и Кагиля.

Сим Лиа – мать Хёна, ино.

На Джиён – лучшая подруга Минны, менеджер Хёна.

Тэхён – старший брат Минны.

Со Нарэ – мать Минны и Тэхёна.

Хо Юри – невеста Тэхёна, кумихо.

Хо Ян – брат Юри, кумихо.

Ван Руми – однокурсница и помощница Минны.

Пак Убин – сын хозяйки дома Пак Набом.

Ун Шин – токкэби, друг и наставник Юнхо.

Профессор Сон Мин (Стервятник) – наставник Минны по практике.

Ён Сихван – шаман и психолог.

Ван Хёль – глава мрачных жнецов.

Дон Юль – полицейский, булгэ (огненный пес).

Сухоран – страж ворот в мир мертвых, Белый Тигр (пэкхо – один из четырех хранителей сторон света).

Ан Минджун – менбусин, пишет судьбы людей и квисинов.

Сиван – десять правителей Чистилища, дяди Ан Минджуна.

Ан Дюон – сын четвертого правителя Сиван, квисин-полукровка, заточенный в Лес Иллюзий.

Ан Виён – погибший айдол.

Ан Янми – сестра-близнец Виёна.

Кан Сольджу – дочь генерала Кана.

Никки – пропавшая трейни из группы «Пинк Файер». Приемная дочь супругов Собон, владельцев сети экоотелей.

Эмми – трейни из группы «Пинк Файер», влюбленная в Хёна.

Ёнхи – трейни из группы «Хот Дримс» (рыжий).

Кегван – трейни из группы «Хот Дримс» (брюнет).

Тэо – трейни из группы «Хот Дримс» (блондин).

Шивон – глава Братства тысячи слез, Черная Черепаха (один из четырех хранителей сторон света).

Чо Мингли – чансын, бывший учитель музыки Юнхо, хозяин магазинчика с зачарованными музыкальными инструментами.

Маго хальми – легендарная фея, хранительница детей и создательница зелья долголетия.

Рён – юноша – помощник Маго.

Рим Куён – кисэн, застрявший призрак, хозяйка Безымянного Дома.

Кэнэо и Дацуэба – старики, стражи Реки Смерти.


## Начало

Есть поверье, что крик сороки предвещает визит незваного гостя. Но им окажется не тот, о ком ты мечтаешь…

В ночь на двадцать третье ноября осень забрасывала Сеул сухими листьями, не желая уступать власть зиме с ее пронизывающими ветрами. Но они упрямо сочились меж холмов, проникали в столицу и превращали изморось в тонкую корку льда. Пора алых кленов, густых туманов и уютных свитеров близилась к концу. Не менялась лишь острая макушка телебашни Намсан[1] на фоне полной луны. Все и всюду шло своим чередом, пока в районе Ихвадон не появилась сорока.

Эта птица с черной головой и белой грудкой камнем ринулась с небес, рассекая лазурными крыльями пушистые облака. Покружив над холмистой улочкой, полной разноцветных построек, сорока отыскала двухэтажный дом с полукруглым окном в бирюзовой пристройке. Дом был старым и дремал на узком участке среди облетающих кленов. Местные жители называли его Стеной заката: вечерами, когда зарево окрашивало все пурпуром и золотом, полукруглое окно сияло, словно солнце, частично ушедшее за горизонт. Ночью же оно казалось мрачной кротовой норой и четко отражалось в любопытных сорочьих глазах-бусинах.

Сорока подлетела к дому. В остывшем воздухе стоял запах краски и свежей древесины, что говорило о недавнем ремонте. Над входной дверью сияла неоновая розовая вывеска с названием«Юрист-консультант Со Минна». Стоило сороке сесть на нее, текст вывески тотчас поменялся на «Юридические консультации для квисинов[2]». А как только в полукруглом окне зажегся тусклый свет, сорока нахохлилась и пронзила тишину своим истошным криком. В тот же миг в телебашню Намсан ударила молния, и Сеул неожиданно накрыла гроза…

## Глава 1

Бессмертные розы[3]любви

В твоих устах любовь звучит как боль.
Затмит она и войны, и невзгоды,
Лишь потому, что слишком юны твои годы
И ей отводишь ты большую роль.
* * *
В твоих глазах любовь – проклятая судьба,
Тот мотылек, что хочет с пламенем сразиться,
И ядом стать, и острием стрелы вонзиться,
Чтоб в сердце им остаться навсегда.
* * *
Твоя любовь темна, как крови цвет в ночи.
Луна рассыплет звезды, ты – в ладони слезы.
А утром расцветут прекраснейшие розы
На месте ран и засияют радости лучи.

Ким Юна, 2024 г.

В комнате с полукруглым окном неожиданно погас ночник. Вязаный сиреневый абажур сорвался с ножки и упал на прикроватную тумбочку. Стало темно, и только лунный свет сочился сквозь оконные стекла, похожие на лимонные дольки. Он служил софитом кружащимся пылинкам. На зеленых обоях с рисунком колосьев разыгрался театр теней: струи дождя бежали вниз, сливаясь с бушующей листвой. Вскоре их дополнил женский силуэт: Минна присела на кровати и распустила забранные в пучок волосы. Длинные каштановые пряди покрыли ее худенькие плечи и выступающие ключицы.

В эту дождливую ночь Минне не спалось. Обняв колени, она бросила тревожный взгляд на окно, за которым беззвучно мелькала молния. Внезапная гроза в конце ноября – редкое метеорологическое явление. Однажды такая гроза перевернула жизнь Минны с ног на голову, привела к встрече с загадочным драконом[4] Юнхо и знакомству с миром квисинов.

– Юнхо? – сказала Минна в пустоту и тут же похлопала себя по щекам. – Нет, Юнхо не вызывал этот дождь! Я просто схожу с ума, потому что сейчас его нет рядом!

Минна поежилась. Длинные рукава и юбка ночной рубашки, подаренной мамой на окончание колледжа, совсем не согревали, прохладный шелк скользил по телу, будто мерзкие слизняки. Но Минна терпела, потому что чистые пижамы закончились. После поступления в университет, особенно во время экзаменов, она постоянно забывала отнести вещи в прачечную. Новые лекции вытесняли из ее головы все домашние хлопоты. Раньше готовкой и уборкой занимался Тэхён, старший брат Минны, но месяц назад он переехал к своей невесте Юри. Подумав об этом с особым сожалением, Минна громко вздохнула.

Неожиданно за окном послышались раскаты грома, и Минна испуганно подпрыгнула на месте. Она пощелкала выключателем ночника, но это не сработало – в комнате все еще было темно. Погасли даже теплые огоньки гирлянды, висевшей над изголовьем кровати. Обычно эти прозрачные лампочки в форме голубей успокаивали Минну, но она уже смирилась с тем, что без помощи брата починить ничего не сможет. Нехотя взяв с тумбочки телефон, Минна разблокировала его дисплей и просмотрела список новых уведомлений. Он состоял из сообщений студенческого чата и пропущенных вызовов от мамы.

«Мама звонила всего девять раз? Это прогресс! – удивилась Минна и тихо посмеялась. – Наверное, она забыла, что утром у меня будет собеседование в университете и распределение на практику. Надеюсь, меня ждет престижная юридическая фирма. Тогда нам с мамой будет что обсудить, кроме Юнхо. Перезвоню ей завтра днем. Хорошо, что я не спала и на телефоне есть беззвучный режим».

Подняв глаза к потолку, где суетилась стайка мошкары, Минна представила счастливое лицо своей матери, когда та узнает, что целый месяц практики ей не придется слушать про экзамены. Мама Минны, Со Нарэ, не любила обсуждать учебу. Она считала, что с этим Минна справится сама. Тэхёну повезло гораздо меньше, и он присылал матери еженедельные фотоотчеты о своей жизни.

Со Нарэ уже около года жила в Канаде, в Ванкувере, где вела собственное телешоу «Звездный мост для одиноких сердец». На съемки приходили мужчины и женщины из разных стран. Идея этого телешоу заключалась в том, чтобы люди, не нашедшие пару на родине, познакомились с чужой культурой и хотя бы неделю протянули вместе. Чаще всего они начинали ссориться на третий день из-за разных религиозных и политических взглядов. Съемочная группа следовала за ними повсюду. После такого насыщенного рабочего дня Со Нарэ частенько забывала о разнице во времени между Канадой и Южной Кореей. Поэтому она названивала Минне посреди ночи. В основном ее интересовали две вещи: принимает ли Минна лекарства от аллергии, и будет ли Юнхо делать ей предложение. Минна неуклюже увиливала от ответа, уверяя маму, что диплом гораздо важнее, чем свадьба. И это отлично работало. Не рассказывать же маме, что она встречается с драконом и мысли его читать не умеет. Перед своим последним полетом в Канаду Со Нарэ проронила одну фразу: «Тихое начало – предвестник испытаний». Речь шла о новой парочке, принимавшей участие в ее телешоу. Однако эти слова прочно закрепились в голове Минны.

Планы Юнхо действительно были расплывчатыми. За год отношений с Минной он ни разу не затронул тему их общего будущего. Юнхо часто оставался в квартире Минны на ночь, хотя ее давно не мучили страшные сны. Он лежал на кровати рядом с ней, пока она не уснет; читал книгу, сидя в кресле у окна; но никогда не решался на большее, придумывая отговорки. Это наводило Минну на размышления о том, что их с Юнхо любовь не продлится долго, ведь они из разных миров. Все, что она могла сделать, – это просить совета у того, кто связал их судьбы. А именно, у менбусина[5] Ан Минджуна.

С очередной вспышкой молнии Минна достала из-под подушки письмо, которое собиралась отправить Ан Минджуну на этой неделе. Она хотела убедиться, что не забыла вписать все самое важное, и, подсветив телефоном текст, начала перечитывать его:

«Господин Ан Минджун!

Вы присматривали за мной с самого моего детства, переписали мою судьбу и уберегли меня от смерти. Прошел целый год с тех пор, как Юнхо защитил вас перед Небесным судом. Но недавно один пхунсин[6]проболтался нам, будто вы снова скрываетесь от Небес и меняете свою внешность. Не знаю, за какие «заслуги», но вас хотят поймать десять ваших дядей Сиван[7]. А еще призраки говорят, что вы разыскиваете свой неиссякающий кувшин с соджу[8]. Я надеюсь, разборки между квисинами больше не коснутся нашей с Юнхо жизни. Никто не знает, где вас искать, поэтому я оставляю это письмо в храме на горе Пукхансан и надеюсь, что вы его скоро получите.

Начну с приятного. Год обошелся без происшествий и козней со стороны Небес. В моей жизни произошло много хорошего: поступление в университет; встречи с подругами за чашкой горячего кофе; домашние посиделки с мамой, когда она откладывает съемки и возвращается из Канады; утренние пробежки с Тэхёном; шоппинг с Юри; и, конечно же, мои отношения с самым красивым парнем в Южной Корее. На этом будни смертной девушки заканчиваются, и начинается длинный список ее сомнений.

Во-первых, наши с Юнхо отношения… Вы знаете, как долго мы шли к тому, чтобы признаться друг другу в чувствах. Я до сих пор не верю в свою удачу и постоянно таращусь на его идеальное лицо. До встречи с ним моя жизнь была чередой серых дней с медленными шагами в учебе и перерывами на праздники. А дождь был просто каплями воды. Теперь все обрело смысл и ожило. Во время наших вечерних прогулок меня переполняет счастье. Мы молчим, держимся за руки и смотрим на звезды. Но все рушится, когда люди принимают Юнхо за знаменитость. Они удивляются, узнав, что я его девушка, а не какой-нибудь менеджер. Однажды компания школьниц назвала меня милой коротышкой. Люди считают, что я недостойна Юнхо, а кивисны – тем более. Господин Ан Минджун, если я случайно упаду с моста, ваших связей хватит, чтобы я переродилась в теле красавицы? Да, у меня еще есть силы шутить.

Во-вторых, в университете о нас с Юнхо знают мои бывшие однокурсники из колледжа. Юнхо пришлось отказаться от чтения лекций на факультете юриспруденции. Иначе пошли бы слухи, что он завышает мне баллы по личным причинам. Я все сдаю на отлично и большую часть времени изучаю копии судебных дел. Нравится ли мне это? Не знаю. Трудные времена в моей жизни закончились, и теперь мне кажется, что я просто плыву по течению. Юнхо хочет, чтобы я получила диплом магистра. Он прав, ведь именно за этим я когда-то приехала в Сеул. Твердо стоять на ногах – неплохое решение для девушки из деревни Лисьи Норы. Здесь вы мне ничем не поможете. Но могу я немного вам поплакаться?

В-третьих, я осталась той же порядочной Со Минной, какой вы меня знали. Я не прошу у Юнхо денег и ужасно злюсь, когда мама и Тэхён подбрасывают их в мою записную книжку: не хочу полагаться на семью, удачу и магические амулеты. Поэтому я сняла у владелицы дома, госпожи Пак Набом, две квартиры на первом этаже. Одну я обустроила под личный кабинет, а сама живу в новой пристройке с полукруглым окном. Пока у меня нет лицензии на ведение серьезных дел в мире смертных, но Юнхо подсовывает мне клиентов-квисинов. Каких только существ я не консультировала! Обычно они вежливы со мной, хотя иногда посмеиваются и называют смертной подружкой дракона. Когда же меня начнут воспринимать всерьез?

В-четвертых, мой брат Тэхён скоро женится на кумихо[9]. Я знаю, что вы уже знакомы с его невестой Юри. Она вспыльчивая и капризная, зато до безумия любит Тэхёна. На оставленные Нилом[10]деньги Юри открыла в Сеуле небольшой бутик дизайнерской одежды. Теперь мама называет ее своей старшей дочерью. Жаль, что из-за съемок в Канаде мама пропустит такое важное событие, как свадьба! Из-за высокого рейтинга ее телешоу продюсеры ужесточили условия контракта. Поэтому мама ждет Тэхёна и Юри в Ванкувере. Она хочет арендовать для них коттедж. И мне так будет спокойнее. Если кто-то из темного прошлого Юри вздумает навредить моей семье, ему будет непросто пересечь барьер между странами. У канадских квисинов свои законы. Господин Ан Минджун, нужно скорее сделать Юри такой же смертной, как и я, чтобы оградить маму и Тэхёна от вашего мира!

В-пятых, Юри много раз переносила дату свадьбы или сбегала прямо с церемонии. Похоже, у нее предсвадебная лихорадка. Надеюсь, что теперь все пройдет гладко. Приглашены только Хо Ян, Юнхо, Ун Шин и дядя Кангиль с Юн Саной. Ён Сихван снова где-то странствует, но обещал прислать свадебный подарок. А Сим Лиа плохо ладит с Юри из-за общей идеи с бутиком, потому что хотела свой отрыть в том же районе. Из смертных будем только мы с Тэхёном. Скажите честно, квисинов всегда пугает это «долго и счастливо»? Мне ожидать того же от Юнхо? Драконы точно любят один раз в жизни?

Наконец, последнее: когда-нибудь я начну стареть. Мне придется объяснять семье, почему Юнхо не меняется. То же самое может произойти с Тэхёном и Юри. Но, рассказав близким людям правду о драконах или кумихо, я нарушу закон Небес и подвергну всех опасности. Поймите, я не расстанусь с семьей ради Юнхо и не откажусь от Юнхо в пользу семьи! Оба варианта разобьют мне сердце. Думаю, я всегда была частью мира квисинов и никогда не была нормальной для мира смертных, поэтому и оказалась перед выбором сейчас.

Господин Ан Минджун, я предполагаю, что вы не появитесь на свадьбе Юри и Тэхёна. Но я в отчаянии! Пожалуйста, помогите мне. Если по какой-то причине вы не можете ответить, то подайте мне знак. Любой!

С уважением, Со Минна».

Минна убрала письмо обратно под подушку и почувствовала привкус крови: она так нервничала, что искусала губы. Ее постоянно мучила мысль о том, что однажды она проснется с ощущением пустоты и серости, а Юнхо и все связанное с ним исчезнет из ее жизни…

## Глава 2

Загадка о любви

Меня зовут бессонницей и сном,
Проклятием и даром, тьмой и светом.
Меня в лицо не знают, но поэтам
Стихи шепчу я на ухо тайком.
* * *
Кто я? Та сила, что пронзит стрелой,
Лишив ума и здравого рассудка.
Сперва покажется, что это злая шутка,
Но кто-то назовет ее судьбой.
* * *
Кто я? Тот ветер, что срывает маски с лиц,
Тот страх, что надевает их при встрече.
Отважный вдруг лишится дара речи,
А трус лишится наглости границ.
* * *
Так кто же я? Стук сердца в тишине,
Тот идеал, что ищут юноши и дети.
Иные скажут: «Нет тебя на свете!»
И лишь слепые старцы улыбнутся мне.

Ким Юна, 2024 г.

Лунный свет широкими, изломанными полосами падал на кровать и стены, рисуя глубокие тени под глазами Минны. К полуночи в квартире стало свежо. Не выдержав щекотания в носу, Минна громко чихнула, и с ее сухих губ сорвалось облачко пара. К ней вернулась ненавистная сезонная аллергия на сырость и холод. Сопротивляясь тревожным мыслям об отношениях с Юнхо, Минна мотнула головой и решила снять стресс поеданием яичных сэндвичей: ничего другого в холодильнике не осталось.

«Как же я соскучилась по кимчхи[11]! – с досадой подумала она, погладив урчащий от голода живот. – Тэхён идеально его готовил! Юри будет счастливой и сытой женой. Надо было соглашаться с Юнхо, когда он предлагал мне заказать еду с доставкой на дом. Ну почему я такая упрямая?»

Скинув с себя клетчатое фиалковое одеяло, Минна слезла с кровати и погрузила ступни в толстый, пушистый ворс круглого белого коврика. Она ходила по этому коврику в течение дня, но из-за своей рассеянности совершенно его не замечала. И не только его: на спинке желтого кресла, возле полукруглого окна, висел уютный шерстяной плед. Откуда взялись эти вещи, Минна понятия не имела. Подобное случалось, когда мама или Тэхён заботливо подсовывали что-нибудь новенькое в ее интерьер.

Еще большее подозрение у Минны вызывал плотный туман, стелящийся по темному паркету. Он заполнил собой комнату, кухню и даже коридор. Минна привыкла к сквознякам на первом этаже, но туман в квартире видела впервые. Это заставило ее насторожиться: не проникло ли к ней существо из мира квисинов? Обычно холод и туман свидетельствовали о появлении призраков. Большинство из них считались безобидными, но они появлялись внезапно и никогда не прятались.

Минна нутром ощутила чье-то присутствие, на всякий случай прижалась спиной к стене и сделала несколько нерешительных шагов вдоль нее. Нечаянно сбив плечом конструкцию из четырех белых фоторамок, она зажмурилась от грохота и отругала себя за неуклюжесть. Когда девушка наклонилась, чтобы поднять рамки, ее взгляд упал на широкую межкомнатную арку и просматривающийся через нее салатовый кухонный гарнитур. Подсветка на верхних шкафчиках замигала, проявляя мрачный силуэт. Белый туман окутывал его с головы до ног, поэтому Минна вздохнула с облегчением: все-таки незнакомец оказался призраком.

Это был крепкий мужчина в серой куртке и потертых джинсах. Он стоял посреди кухни, спиной к Минне, и слегка покачивался в теплых отблесках подсветки. Его гладко выбритая макушка перетекала в три толстые складки на шее. Подойдя к нему чуть ближе, Минна заметила на его левом плече красную ромбовидную нашивку с рисунком сороки. В детстве она видела точно такую же, но не припомнила, где именно.

– Кто вы такой? – спросила Минна, продолжая разглядывать призрака. – Мы с вами были знакомы?

Вероятно, голос Минны «разбудил» мужчину. Он перестал раскачиваться, плавно повернулся к ней и посмотрел на нее так, будто призраком из них двоих была она. Но спустя пару секунд в его добрых глазах заискрилась радость. Минна сразу узнала это до боли знакомое лицо со шрамом на переносице – лицо ее отца, который погиб, когда она была еще ребенком. Он был таким же уставшим и неопрятным, как прежде. Минне казалось, что отец не уходил из дома и вовсе не умирал, а просто вернулся с работы и вот-вот позовет ее играть в салки в поле. Она испытала бурное, смешанное чувство страха и удивления, словно ее сердце швырнули в котел с кипящей водой.

– Папа, это правда ты? – дрожащим голосом спросила Минна, хотя в глубине души не хотела знать ответ. В ее голове крутилось много мыслей, но она считала, что иногда прошлое лучше не ворошить. К тому же внутри нее все еще боролись любовь и детская обида. – Это… ты?

Призрак кивнул, подтверждая слова Минны, и улыбнулся ей настолько нежно, насколько это мог сделать тот, кто при жизни держал эмоции под контролем.

– И ты пришел ко мне только сейчас? – воскликнула Минна, с трудом веря в происходящее. Она не знала, броситься ли отцу на шею или закатить истерику. Но ее ресницы уже были влажными от слез. – Где ты был, когда мне не хватало твоих советов и поддержки? Я бы продолжала любить тебя даже таким!

Призрак улыбнулся, приблизился к Минне и провел рукой по ее раскрасневшемуся от волнения лицу. Его прикосновение отличалось от холодного, словно дыхание зимы, прикосновения других призраков. Оно было теплым и утешало. Но стоило Минне потянуться пальцем к небритой щеке отца, как он тотчас распался на множество белых мотыльков. Взвившись стайкой под потолок кухни, мотыльки миновали коридор и упорхнули в чудом приоткрывшуюся входную дверь.

«Что это было? – в полном недоумении спросила себя она и побежала на яркий свет, сочившийся из-под входной двери. Заранее сощурив глаза, Минна распахнула ее и увидела насыщенно-голубое небо. – Неужели я нахожусь в собственном сне? На улице должна быть ночь и гроза!»

Поморгав, Минна с удивлением обнаружила, что стоит босиком в ночной рубашке посреди поля рыжеватых сухих колосьев и увядающих колокольчиков. Ее ноги утопали в странной синей дымке, повторяющей изгибы узкой витиеватой тропинки. Когда Минна огляделась, белых мотыльков и след простыл, а дверь ее квартиры мгновенно растаяла в воздухе.

У Минны началась паника, но в какой-то момент она осознала, что ее сердце не бьется, и схватилась за запястье – пульс остановился. Тогда она поднесла ладонь к губам, но дыхание тоже отсутствовало. Подобное уже случалось с Минной пару лет назад, в ночных кошмарах, хотя они давно не мучили ее. В одном Минна не ошиблась: это оказался очень реалистичный сон. Но, в отличие от тех кошмаров, он не внушал ей страх. Наоборот, отец показался ей таким живым и настоящим, будто связь между ними не прерывалась после его смерти. Да и мотыльки и это поле совсем не пугали ее.

– Минна! – вдруг раздался глубокий голос Юнхо.

Минна вздрогнула и начала озираться по сторонам в поисках своего парня, но кроме нее в поле никого не было. Она растерянно пожала плечами и направилась вперед по тропинке, успокаивая себя тем, что происходящее – всего лишь сон и мотыльки неспроста привели ее сюда. С каждым ее шагом синяя дымка становилась плотнее и затягивала ноги, словно вязкая болотная жижа.

Посмотрев вниз, Минна подпрыгнула на месте и попыталась пробежаться, но у нее ничего не вышло. Клочки дымки, оставшиеся после ее попыток вырваться, медленно сползлись в нечто, отдаленно напоминающее фигуру человека. Эта синяя субстанция молниеносно взметнулась в небо и, замерев в нем на секунду, рухнула на голову Минны, как сорвавшийся занавес.

Минна вскрикнула, закрылась руками и зажмурилась, но вдруг почувствовала, что кто-то похлопывает ее горячими ладонями по лицу. Поборов страх, она распахнула глаза и встретилась взглядом с Юнхо. Наконец-то ему удалось ее разбудить.

Ливень яростно хлестал по черепичной крыше дома госпожи Пак Набом. У Минны закружилась голова: похоже, наяву она тоже не дышала. Тяжелые капли дождя с хлюпающим звуком разбивались об ее макушку, а промокшая насквозь ночная рубашка противно прилипала к коже. От порывистого ветра нарастала дрожь в теле.

– Ну же! Очнись, Минна! – взволнованно воскликнул Юнхо и потряс ее за плечи. Его изумрудные глаза, словно спасательные шлюпки в туманном море, искали в мутном взгляде Минны проблески сознания. Он прислонился теплой щекой к ее шее и, почувствовав слабый пульс, немного успокоился. Минна сама едва ощущала свое сердцебиение. Ее мысли все еще путались, и только голос Юнхо не давал ей упасть в обморок.

– Что со мной произошло? – пробормотала Минна, пытаясь удержаться на ногах и понять, почему по лицу Юнхо стекают капли дождя, а его обычно взъерошенная рыжая челка блестящими прядями лежит на лбу. Раньше дождь не проникал сквозь защитную ауру Юнхо, потому что огненная стихия его жемчужины[12] конфликтовала с водной стихией его тела. Сначала Минна подумала, что ее сон продолжается, но скоро все вокруг стало отчетливым и знакомым: полукруглое окно ее квартиры; двор с лысыми кленами и полная луна; хмурая гримаса на прекрасном лице Юнхо и его потемневший от влаги голубой плащ. Придя в себя, Минна пальцами убрала со лба Юнхо мокрую челку и сказала:

– Почему аура не защищает тебя от дождя?

– Не обращай внимания, – ответил Юнхо, сосредоточившись на состоянии Минны. Он не хотел беспокоить ее рассказом о том, что во время деловой сделки с горным пхунсином его пульс остановился и какая-то неведомая сила перенесла его прямо к этому дому. Раньше с ним такого не было. Стараясь выглядеть спокойным, Юнхо спросил:

– Ты в порядке?

– Кажется, да… – тихо сказала Минна и снова прислушалась к стуку своего сердца. С каждой секундой оно билось все чаще, но на этот раз не из-за любви к Юнхо. Минне было страшно, ведь если бы Юнхо не разбудил ее, она могла умереть. Милый и приятный сон оказался опаснее, чем все прошлые кошмары. – Я так рада, что ты здесь.

Юнхо покачал головой и прижал Минну к груди так крепко, что ей стало трудно дышать. Минна поежилась от холода и опустила взгляд. Ее босые ноги были перепачканы ноябрьской грязью и по щиколотки утонули в луже, образовавшейся на месте проваленной в землю тротуарной плитки. Забрызганные ботинки Юнхо выглядели не лучше.

– И долго мы так стояли? – поинтересовалась Минна и почему-то почувствовала себя виноватой.

– Всего пару минут, – ответил Юнхо, взглянув на наручные часы, после чего снисходительно улыбнулся и поцеловал Минну в лоб. – Испугалась, глупышка? Все хорошо, я рядом.

Минна обняла Юнхо за шею и доверчиво положила голову на его плечо. Оглянувшись на дом, она заметила, что в окне второго этажа маячит темная фигура. Это был Пак Убин, сын хозяйки дома. Год назад госпожа Пак Набом уехала в Таиланд вести гостиничный бизнес, и Пак Убин занимался сдачей квартир вместо нее. Он частенько наблюдал из окна за жильцами и расспрашивал Минну о ее клиентах-квисинах. Чаще всего квисины одевались вычурно и имели яркую внешность, поэтому казались ему крайне подозрительными. Минна искренне надеялась, что Пак Убин принял все увиденное этой ночью за обычное свидание.

## Глава 3

Сонет № 116

Могу ли я два сердца разлучить?
Они любви кривое отражение,
Когда пылают, чтоб в изменах стыть,
Иль разбиваются от ветра дуновения.
О нет! Любовь – над бурей ясная звезда!
За нею следуя, твой парусник не сгинет.
Цены ей нет, но измерима высота.
И эту тайну разум не постигнет.
Любовь не шутит, времени серпом
Срезая юности цветущие улыбки.
Она одна до края гибели дойдет
И не изменится, не совершит ошибки.
А если неверны стихи мои,
Я – не поэт, и мир не знал любви!

Уильям Шекспир, 1609 г. (перевод Ким Юны, 2024 г.)

Юнхо провел в мире смертных около трех лет. Все это время его огненная жемчужина была надежно спрятана в храме на горе Пукхансан. Он мог пользоваться ее силой даже на расстоянии, но его чары постепенно стали ослабевать. Иногда драконья сущность брала верх над разумом, и Юнхо становился агрессивным. Больше всего он боялся сорваться и ранить Минну, но старался даже не допускать мысли об этом. Гордость не позволяла ему признать, что он по-прежнему плохо контролирует свои эмоции. Все пошло не так гладко, как у его дяди Кангиля. Тот совсем не замечал перепады настроения или убыток сил. Но Юнхо не решился рассказать кому-то об этой проблеме. Стоя рядом с Минной, он закрывал ее от ветра своим голубым плащом и пытался изображать спокойствие.

– Мне приснился странный сон, – сказала Минна, уткнувшись носом в его плечо. – Вроде моих ночных кошмаров, но гораздо хуже: я перестала дышать не только во сне, но и в реальности…

Не на шутку перепугавшись, Юнхо вздрогнул от осознания того, что Минна смертная. Если бы его чудом не перенесло к ее дому, то чуть позже он бы держал в руках ее бездыханное тело. Но ему нужно было выглядеть уверенным, поэтому он решил отложить эту тему до более подходящего момента.

– Идем домой, иначе ты простудишься. Потом разберемся с твоими снами, – сказал Юнхо, но когда Минна пошатнулась, добавил: – Нет, лучше я сам отнесу тебя.

Не дожидаясь, пока Минна полностью придет в себя, Юнхо одним движением подхватил ее на руки. Он почувствовал холод ее тела даже через плотную ткань свитера. Длинные волосы Минны плавно соскользнули с ее плеч, обнажив шею и грудь, просвечивавшуюся сквозь ночную рубашку. Но Юнхо было не до этого. Его взгляд скользил по стенам дома в поисках опасности.

Не обнаружив присутствия призраков или темных квисинов, Юнхо толкнул ногой дверь и осторожно пронес Минну в коридор, где царил полумрак. Внезапно под подошвой его ботинка что-то глухо хрустнуло. Шагнув назад, он заметил на полу мертвого мотылька, но не придал этому особого значения и повернул в комнату. Там в синевато-серебристом лунном свете все казалось ему опасным и иллюзорным, а лицо Минны – совершенно безжизненным. Ее стеклянный, пустой взгляд был направлен в сторону салатовых кухонных шкафчиков. Обеспокоенный состоянием Минны, Юнхо положил ее на кровать и присел рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он и поднес ее замерзшие руки к своим губам, чтобы согреть их дыханием.

– Ай! – вскрикнула Минна, и в ее светло-карих глазах наконец сверкнула жизнь. – Ты слишком сильно сжал мои пальцы.

– Прости, я не рассчитал силу!

Получив от Минны хоть какую-то реакцию, Юнхо пристально оглядел квартиру, но не заметил в ней ничего подозрительного, кроме лежавшего на полу абажура. Первым щелчком пальцев он вернул абажур на белую ножку ночника. Вторым – включил его. На зеленых стенах весело заиграл теплый кружевной узор, а кожа Минны приобрела здоровый персиковый оттенок.

– Прости, что держал тебя под дождем, – оправдывался Юнхо. – Мне показалось, что в тебя вселилась какая-то дрянь вроде мелкого темного квисина. В полнолуния и лунные затмения им это удается. Дождь изгоняет их из оболочек смертных, поэтому я решил подождать и не отвел тебя в дом. Но, похоже, я ошибся, и ты просто ходила во сне.

Но Минна пребывала глубоко в своих мыслях. Склонившись над белым прикроватным ковриком, она отжала воду из волос и отрешенно ответила:

– Перестань извиняться. Я чувствую себя терпимо для той, кто видел призрак своего отца. И я никогда не ходила во сне…

– Тебе приснился отец? – насторожился Юнхо и снова обвел взглядом квартиру. – Что именно тебе приснилось?

Сделав глубокий вдох, Минна схватилась за влажный рукав его плаща. Так она чувствовала себя в большей безопасности. Пока она описывала подробности своего сна, Юнхо молча поглядывал в сторону кухни и искал смысл в ее словах. Поле, туман, остановка пульса – все это он слышал от нее и раньше. Подобные сны всегда несли в себе послание, и белые мотыльки определенно были воплощением чего-то, что пыталось связаться с Минной. Он предполагал, что этот сон был особенным знаком, и Минна должна быть осторожна. Но что именно пыталось до нее достучаться и перенесло Юнхо к дому Минны, он собирался выяснить позже и без ее участия.

– Что скажешь? – закончив свой рассказ, прервала его мысли Минна. – Ты всегда чего-то недоговариваешь, чтобы я не вляпалась в неприятности. Обещаю, что не буду обращаться к шаманке и просить ее вызвать дух моего отца.

– Беру с тебя слово, – ответил Юнхо и коснулся пальцем кончика ее носа. – Вряд ли это был призрак твоего отца. Духи предков не являются без веской причины. Сегодня же не Чхусок[13]. Я попытаюсь найти менбусина Ан Минджуна. Будущее – это по его части. Возможно, он что-нибудь знает о вещих снах.

– Ты думаешь, что этот сон вещий? – переполошилась Минна.

– А когда-то было иначе? – закатил глаза Юнхо и помрачнел. – Раньше, когда тебе снились кошмары, твоей жизни непременно что-то угрожало. Но я думаю, что этой ночью странные вещи случались со всеми, кто как-то связан с миром квисинов.

– Кстати, как ты оказался возле моего дома?

– У меня было плохое предчувствие, – выкрутился Юнхо и отвел взгляд. – Полнолуние, гроза в конце ноября… Это самая странная ночь за то время, что я нахожусь в мире смертных.

Минна повисла на шее Юнхо, и он обнял ее за талию. Они оба тревожно посмотрели в полукруглое окно, за которым раскачивались клены. Дождь продолжал безжалостно атаковать стекла-дольки, словно намеревался пробить в них дыры. Дождь, вызванный не Юнхо…

Искоса поглядывая на Минну, он старался не думать о потере своей силы, но у него это плохо получалось. Его нервировала сама мысль о том, что Минне, возможно, грозит опасность, а он не сможет защитить ее. Он даже удостоил внимания мокрые манжеты своего плаща. Встав с кровати, он рывком снял его с себя и швырнул на желтое кресло возле окна. Белый свитер и брюки тоже были влажными, но их пришлось оставить: Минна смотрела с большим интересом. Наконец Юнхо заметил, что ее ночная рубашка просвечивает насквозь. Он провел много ночей в этой квартире, просто разговаривая с Минной или лежа рядом на кровати, но ему никогда еще не было так неловко.

– Переоденься, – попросил Юнхо и тотчас отвернулся. По его телу пробежала горячая волна смущения, и он быстрым шагом вышел в коридор. Тем более, ему нужно было немедленно избавиться от мертвого мотылька. Если бы Минна заметила эту важную улику, она бы точно понесла его к какой-нибудь шаманке, а потом влезла куда не следует и натворила бед.

## Глава 4

Белый мотылек лежал на том же месте, где Юнхо наступил на него. На вид он был самый обыкновенный, каких полно в Сеуле летом и весной. Вот только на дворе стоял ноябрь, а это означало, что мотылек проник в квартиру Минны через границу между ее сном и реальностью. Чем бы ни был этот «сон», его обитатели погибали в мире смертных.

Присев на корточки, Юнхо положил мотылька на ладонь и плотно зажал его в кулаке. Между пальцев вспыхнуло яркое пламя, превратив серебристые крылышки в горстку пепла. Довольно отряхнув руки, Юнхо прислушался к звукам в комнате: Минна зевнула, сняла ночную рубашку и бросила ее на прикроватный коврик.

– Можешь смотреть! – донесся ее голос из-за стены.

Юнхо поднялся с корточек и размеренным шагом вернулся в комнату. Минна ждала его там, сидя на краю кровати и болтая ногами. Натянув клетчатое одеяло до самого подбородка, она чихнула и нежно улыбнулась. Засмотревшись на ее открытые плечи, Юнхо споткнулся о пылесос и, перешагнув через него, подошел к кровати.

– Ты сняла ночную рубашку и все? Там, под одеялом, что-то есть? – спросил Юнхо и покашлял в кулак. – Не вставай, я сам принесу тебе пижаму. Где они лежат?

– Все пижамы в прачечной, – солгала Минна и покраснела. – Пожалуйста, не заходи в ванную, там ужасный бардак.

– Мне нельзя находиться рядом с тобой, пока ты раздета, – смущенно пояснил Юнхо.

– Но мы не делаем ничего неприличного! Это не публичный дом. Может, я зря схожу с ума, но было бы проще не прятаться по углам, как будто нам по десять лет, а начать совместную жизнь. Мама замучила меня вопросами об этом!

– Минна, это противоречит обычаям Небес.

– Не вгоняй меня в краску, – сказала Минна, похлопав себя по щекам. – Я чувствую себя так, будто ты смываешь с меня грязь.

– Просто не забывай, что я был воспитан иначе, чем ты.

Отчасти Юнхо сказал правду. Небеса пристально наблюдали за отношениями между квисинами и смертными. На это у них была веская причина. Если от подобного союза, не получившего одобрение Небес и не скрепленного узами брака, рождался полукровка – что происходило раз в сотни лет, – то Небеса убивали его. Но, если брак был одобрен, для полукровки создавали жемчужину. Число таких жемчужин в мире квисинов не должно было превышать девяти. Идя на уступки, Небеса нарушали баланс, поэтому отношения Юнхо и Минны действовали на них как красная тряпка на быка. Но Небеса не показывали этого. В любом случае, Юнхо не хотел торопить события, чтобы не провоцировать Небеса, и даже не догадывался о том, как сильно Минну нервировало его поведение. Пока он смотрел по сторонам и определялся, позвонить ли Юри с просьбой привезти одежду для Минны или самому заказать что-то на сайте, Минна кусала губы и закипала от негодования.

– Я встречаюсь с драконом или с монахом? – воскликнула она, пальцем указав на свитер и брюки Юнхо. – Снимай это! До утра одежда высохнет!

– Тебе явно стало лучше, – ухмыльнулся Юнхо и развел руками. – Ты просишь, чтобы я разделся? Ты же такая правильная!

– Здесь нас никто не увидит, – улыбнулась Минна и подергала Юнхо за штанину. – Я не боюсь гнева Небес. Я больше ничего не боюсь. Разве что… потерять тебя.

Умиляясь непосредственности Минны, Юнхо покачал головой и шагнул в сторону желтого кресла. Мокрая шершавая ткань его белого свитера холодила кожу и царапала ее. Немного поразмыслив, он все же снял свитер и оставил его висеть на спинке кресла рядом с плащом.

– Брюки тоже, – настояла Минна и положила подбородок на колени, рассматривая скульптурное тело Юнхо.

– Тебе не стыдно? – спросил он, поймав на себе ее взгляд.

– Ты очень красивый, – сказала Минна и вздохнула.

– Правда? – с иронией уточнил Юнхо, мельком посмотрев на свое отражение в окне. – Странно…

– Что странного? – удивилась Минна, не сводя с него глаз. – Как будто ты сам не знаешь.

– Просто ты впервые это признала, – пожал плечами Юнхо. – Я уже начал переживать, что небожители – не твой уровень.

Неохотно стянув с себя брюки, Юнхо бросил их поверх плаща и провел ладонью по лицу. Эта ночь явно не укладывалась в рамки его морали. Оглянувшись на Минну, он заметил, что она перестала болтать ногами и опять погрузилась в свои мысли.

– Что-то не так? – с улыбкой поинтересовался Юнхо и прилег рядом. – С твоего разрешения, трусы останутся на мне.

Но эта шутка не сработала. Минна еще крепче скомкала руками край клетчатого одеяла, легла на спину и, глядя в потолок, сдавленным голосом произнесла:

– Завтра такой важный день! Мне нужно впечатлить комиссию и попасть на практику в престижную фирму. Но я постоянно думаю о наших отношениях, вместо того чтобы думать об учебе.

– Ясно, – выдохнул Юнхо и взял ее за руку. – Тогда соберись. Если провалишься, это подмочит твою репутацию даже среди квисинов.

– Диплом не продлит мою жизнь на тысячу лет. У меня нет драконьей жемчужины или лисьей бусины. И я не могу стать квисином вроде тебя, потому что это противоречит законам Небес и убьет меня еще на стадии превращения. Может быть, есть какой-то еще способ сделать меня бессмертной?

– Нет, Минна! Никогда! – резко возразил Юнхо и приложил палец к ее губам. – Не думай, что я не задавался этим вопросом. Я не стану рисковать твоей жизнью, но буду рядом каждый день, пока твое сердце не перестанет биться, и сделаю все, чтобы дождаться твоего перерождения. Даже если это займет столетия.

Сердито фыркнув, Минна повернулась на бок и посмотрела прямо в лицо Юнхо, лишив его возможности уйти от диалога.

– Это прозвучит эгоистично, но почему ты не откажешься от своей жемчужины? – спросила она, подперев щеку рукой. – Тогда, со временем, ты станешь смертным, мы вместе состаримся, вместе умрем и, перерождаясь, будем встречать друг друга снова и снова.

В горле Юнхо образовался ком и, сглотнув, он отвел взгляд.

– Если сделать так, как ты говоришь, – признался он, хотя не собирался посвящать Минну в свои планы, – мы проживем эту жизнь вместе, но, возможно, не встретимся больше никогда. Мы можем родиться в разное время, с огромной разницей в возрасте или даже в другом облике. Поэтому сначала я разыщу фею Маго хальми[14], а там посмотрим. Как-то в детстве тетя Ли Дуаль рассказывала мне об этой женщине с длинными птичьими когтями. Маго помогла тете создать меня из пламени моего отца, Водного Дракона. Знаешь, почему ее называют Конопляной феей? Она ткет красные нити судьбы[15]. Если Маго свяжет нас с тобой такой нитью в одном из храмов, то ничто не разлучит нас. Благодаря красной нити я найду тебя даже после твоей смерти и перерождения.

– Тогда почему Юри просто встретила Тэхёна? – настаивала Минна. – Ничего подобного они не делали!

– Немногим выпадает шанс воссоединиться, – разбил ее надежды Юнхо. – В подобных ситуациях всегда есть подвох. Например, незавершенные дела или искупление грехов. Юри хочет стать смертной, но она понятия не имеет, о чем говорит. Квисинам трудно отказаться от своей природы. В последний момент многие меняют свое решение. Если бы ты была на моем месте, то я бы никогда не подверг тебя таким испытаниям.

– Ты полюбил другую, да? – внезапно прошептала Минна.

– Что? – сдерживая смех, спросил Юнхо и взял ее лицо в ладони. – Ты моя единственная любовь!

– Как долго ты будешь искать фею Маго? Пока мне не стукнет восемьдесят лет? – воскликнула Минна и отпихнула Юнхо от себя, случайно задев плечом ночник. На зеленых стенах задрожали кружевные тени. В любой другой момент Юнхо подумал бы о том, какая сказочная и романтичная обстановка царит в комнате, но Минну распирало от возмущения. Когда Юнхо снова попытался приблизиться к ней, она с еще большей силой оттолкнула его и прокричала: – Ненавижу неизвестность! Я сразу вспоминаю те ужасные дни, когда ты исчезал, решая какие-то вопросы на Небесах. Я даже не знала, вернешься ли ты!

Минна вцепилась в еще влажные волосы и сделала глубокий вдох, чтобы в сердцах не наговорить лишнего. В ее глазах отразилось полукруглое окно, луна и сражающиеся с ветром клены. Юнхо плохо распознавал чужие эмоции, но считывал эту бурю в ее душе. Он догадался, что она вот-вот заплачет, и, придвинувшись чуть ближе, заставил ее разжать пальцы.

– Мы не можем просто жить вместе, – серьезно ответил Юнхо и поцеловал серебряное, изогнутое волнами кольцо на ее пальце. – Сначала наши парные кольца должны стать обручальными.

– Ты… – чуть не подавилась воздухом Минна и присобрала одеяло на груди. Затаив дыхание, она набралась решимости услышать то, чего так долго ждала, и радостно спросила: – Ты делаешь мне предложение?

– Пока я ставлю тебя перед фактом, – сказал Юнхо и, проведя рукой по волосам, озадаченно улыбнулся Минне. Его губы дрогнули, хотя он плотно сжал их, чтобы не выдать свое волнение. Он жалел о том, что заикнулся о предложении прежде, чем разобрался со всеми проблемами. Для Минны тяжелые передряги и удары судьбы не были поводом избегать свадьбы, она бы пошла за Юнхо куда угодно даже по раскаленным углям, но он этого не хотел. По крайней мере, до тех пор, пока не нашел способ сделать ее менее уязвимой. И все же ему нужно было смягчить эту ситуацию, поэтому он добавил: – Мне трудно думать о нашем будущем, когда вокруг сплошная неопределенность. Пожалуйста, подожди еще немного. Я все улажу, и мы поженимся, а потом переедем в другой дом. Здесь плесени больше, чем на болотах.

Улыбка сразу сошла с лица Минны. Разочарованно хмыкнув, она бросила в Юнхо подушку и возразила:

– Мне нравится этот старый дом!

– Правда? – спросил Юнхо, исподлобья посмотрев на темный, затянутый паутиной угол, где наслаждался поеданием мухи упитанный паук. – Здесь, конечно, мило, но…

– Юнхо, ты шутишь? – надулась Минна.

– Нет, я правда тебя не понимаю, – устало вздохнул Юнхо. – В день нашей встречи ты работала в закусочной и хотела вырваться из бедности. Но недавно, когда я предложил тебе переехать в новую квартиру в престижном районе, ты отказалась.

– Люди меняются, – сказала Минна, и ее щеки порозовели от волнения. – У нас мало времени, чтобы осознать элементарные, но очень важные вещи, принять нужные решения и изменить свою судьбу. Мы можем гнаться за чем-то, но не замечать того, от чего мы бежим. Я много дней посвящала учебе, хотела стать успешным юристом, но счастливой стала, когда повстречала тебя. Конечно, это не повод бросать все свои планы. И, раз уж ты спросил, что для меня значит этот дом… Да почти все! Он хранит воспоминания о нас. Неважно, плохие они или хорошие. На балконе второго этажа ты впервые поцеловал меня, когда пытался вернуть драконью жемчужину. Ты приезжал сюда каждое утро, чтобы подвезти меня до колледжа, и делал вид, что ничего ко мне не чувствуешь. Я ждала сообщений от тебя как сумасшедшая, совсем не спала. А после моего переезда в эту квартиру мы разговаривали каждую ночь. И здесь я готова провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Хорошо, если ты захочешь, мы будем жить в коттедже дяди Кангиля или где-нибудь еще. Только не отдаляйся от меня и не ссылайся на какие-то порядки Небес, чтобы мне не пришлось цепляться за вещи и воспоминания…

В груди Юнхо растекалось обжигающее тепло. Дослушав, он тихо улыбнулся и зашевелил губами, подбирая подходящие слова. У него редко получалось описывать свои чувства так же ясно, как у Минны, и он боялся ранить ее сухим ответом. Все, что пришло ему в голову, – отвлечь ее от этой темы. Крепко взяв Минну за запястья, Юнхо повалил ее на подушки, которые от этого разлетелись в разные стороны. Когда Минна затаила дыхание и закрыла глаза в ожидании поцелуя, Юнхо улыбнулся и с головой укрыл ее одеялом. Но когда она выглянула из-под одеяла и в недоумении уставилась на него, комнату наполнило тягучее молчание.

– Я люблю тебя, – наконец произнес Юнхо и поцеловал Минну в губы, надеясь, что она не рассердится на него.

– Я тоже тебя люблю, – на удивление спокойно ответила Минна, разглядывая его лицо, будто это была их последняя встреча. – Подбросишь меня утром до университета?

– Похоже, тебе придется взять такси, – с сожалением сказал Юнхо и посмотрел на свои руки. – Моих сил не хватит, чтобы перенести мою машину из гаража дяди Кангиля.

– Ничего страшного, – отмахнулась Минна. – Я все понимаю.

– Утром, в половину девятого, я загляну в твой кабинет, – с понурым видом предупредил Юнхо. – Твоя помощница Ван Руми обычно приходит в девять. Не хочу смущать ее. Она шарахается от меня, как от прокаженного.

– Руми всегда так реагирует на красивых мужчин, – хихикнула Минна. – А что тебе нужно в моем кабинете?

– Свадебные приглашения, торжественная речь и другие бумаги. Невеста твоего брата хочет, чтобы они хранились у меня. Она просто невыносима.

– Можешь этим гордиться, – рассмеялась Минна и растрепала челку Юнхо. – Доверие Юри еще надо заслужить!

– Я в первый и в последний раз вожусь с организацией чей-то свадьбы, – поморщился Юнхо.

– Хорошо, – кивнула Минна. – А чем ты займешься потом?

– Мы же договорились, что ты будешь думать об учебе, а не обо мне, – увильнул Юнхо, зная наверняка, что днем он будет мотаться по городу в поисках Ан Минджуна или расспрашивать квисинов о вещих снах и мотыльках. – У меня много дел, не бери в голову.

– «Не бери в голову»? – повысила голос Минна и, присев, в очередной раз толкнула Юнхо в грудь. – Твоя защитная аура исчезла! Я переживаю за тебя!

– Можешь злиться сколько угодно, – с улыбкой ответил Юнхо, едва сохраняя внешнее спокойствие. – Но тебе нужно выспаться. Не бойся, никаких призрачных мотыльков в реальности не существует. Если тебе снова приснится кошмар, я буду рядом, чтобы разбудить тебя.

Поднявшись с кровати, Юнхо поцеловал руку Минны и увидел в ее глазах смутную тревогу. Он понятия не имел, как еще ее успокоить. Миллионы мыслей роились в его голове, пока этот вихрь не прервал настойчивый стук в дверь. Кто бы это ни был, он пришел вовремя.

Юнхо тут же уцепился за возможность разрядить обстановку и повернул голову в сторону окна, за которым сверкнула молния. Даже через стену дома он почувствовал темную энергию своего старого приятеля и наставника Ун Шина. Сегодня она особенно сильно фонила, нагнетая гул в ушах, хотя обычно в полнолуние токкэби[16]и прочие темные квисины лишались почти всей своей силы и только развлекались запугиванием смертных.

– Это Ун Шин, – насторожился Юнхо и, щелкнув пальцами, переместился в мрачный коридор. – Он не изменяет своей привычке появляться без предупреждения. Или ты приглашала его?

– Нет, – удивленно мотнула головой Минна, натянув одеяло до подбородка. – Мы с ним не общались несколько месяцев. Понятия не имею, почему он здесь.

## Глава 5

Юнхо распахнул дверь, и опершийся об нее Ун Шин ввалился в коридор. Луна обрисовала светом его огромный силуэт и кружащих позади него мотыльков. Мешковатая кожаная куртка и беспалые перчатки токкэби блеснули клепками во мраке ночи, а фуражка упала прямо в слякоть, оставленную его высокими шнурованными ботинками. На секунду Ун Шин наклонился за ней, и его вьющиеся, доходившие до плеч волосы свесились на белое скуластое лицо. Черная повязка на правом глазу тоже слегка съехала вниз. О нечеловеческой природе Ун Шина и том, что на самом деле ему было далеко не тридцать пять, говорили только голубая сетка вен и едва различимые трупные пятна. Поймав на себе изучающий взгляд Юнхо, он выпрямился и надел фуражку.

– Доброго вечера и полной луны, – хриплым голосом произнес Ун Шин, и его мертвенно-синие губы расплылись в улыбке. – Вижу, вы в одних трусах. Что за унылое выражение лица?

– Давно не виделись, – растерянно ответил Юнхо, не сводя глаз с мотыльков. Они были один в один, как тот, которого он сжег. Прежде Юнхо не наблюдал их рядом с токкэби. С одной стороны, было бы странно в чем-то подозревать Ун Шина, ведь при жизни он служил в армии самого императора, а после смерти стал единственным темным квисином, допущенным на Небеса в качестве наставника Юнхо по боевым искусствам. С другой стороны, совпадение вышло неприятное.

Юнхо решил позже поговорить об этом с Ун Шином и собирался попросить его уйти. Он опасался, что Минна увидит мотыльков и будет забивать себе голову разными догадками. Но было поздно: в поле зрения Ун Шина попал холодильник. Токкэби прошагал прямиком на кухню под ритмичный стук дождя, оставив на полу дорожку из мокрых следов. Стайка мотыльков потянулась за ним. Юнхо знал, что Ун Шина нельзя отвлекать от еды, иначе он проявит свою темную сущность и до смерти напугает Минну.

Пытаясь сохранять спокойствие, Юнхо закрыл входную дверь и прошел вслед за Ун Шином. Токкэби уже трижды врезал по дверце старого холодильника – иначе она не открывалась – и по-хозяйски достал из него яичный сэндвич и красную бутылку.

– Это не соджу, – отхлебнув из горла, заключил он. – Просроченный томатный сок. Мне нравится.

Юнхо мельком посмотрел на Минну и понял, что ее не удержать от расспросов. Она быстро обмоталась клетчатым одеялом, спрыгнула с кровати и уставилась на мотыльков. Поймав ее тревожный взгляд, Ун Шин наконец обратил внимание на мокрую кровать и разбросанную повсюду одежду.

– Почему все молчат? – напрягся Ун Шин. – Я помешал?

– Нет! – воскликнула Минна и просеменила на кухню.

– Я тоже рад тебя видеть, – подмигнул ей Ун Шин, – даже голой.

Заметив, что одеяло сползло почти до груди, Минна смущенно натянула его до самого носа и спряталась за спиной Юнхо. Выглядывая из-за его плеча, она спросила Ун Шина:

– Это твои мотыльки?

– Да, они часто появляются в полнолуние. Надоедливые…

– Ты не думал, что кто-то из мира мертвых пытается связаться с тобой таким способом? – не унималась Минна.

Юнхо издал хриплый вздох отчаяния и состроил Ун Шину гримасу, намекающую на смену темы. Токкэби понял его и быстро затолкал в рот яичный сэндвич. Ответить ему все равно было нечего: как и многие темные квисины, токкэби не знали причину своей смерти и не помнили своего прошлого. Задумавшись об этом, он прошел в комнату, встал напротив полукруглого окна и сощурился от слепящей вспышки молнии.

– Ун Шин, – подловил момент Юнхо, – у тебя ко мне какое-то важное дело? Что привело тебя сюда посреди ночи?

– Все мы зачем-то куда-то идем, господин Ли, – загадочно произнес токкэби. – Сегодня очень неспокойная ноябрьская ночь. Улицы Сеула патрулируют отряды булгэ[17] и мрачных жнецов[18]. Как-никак, вы сын Водного Дракона, и всем есть до вас дело. Поэтому я пришел убедиться, что с Со Минной все в порядке. Случись с ней беда, вы бы меня потом проклинали.

– Спасибо, – поблагодарил Юнхо и поклонился. – Мы с Минной обсуждали наше общее будущее, а теперь ей нужно выспаться. Завтра у нее ответственный день в университете. Давай выйдем на улицу и поговорим там.

– Нет! Я тоже имею право знать обо всем, что происходит! – возмутилась Минна.

– Господин Ли Юнхо прав, – возразил Ун Шин. – Тебе нужен отдых. Если смертная подружка дракона умрет от недосыпа, это станет позором столетия.

На выходе из комнаты токкэби споткнулся о валявшиеся у стены фоторамки. Минна уронила их, когда ходила во сне, но не заметила, проснувшись: они с Юнхо слишком бурно выясняли отношения. Под поблескивающими кривыми осколками стекол с фотографий ей улыбались ее семья и друзья.

– Если мой сон был вещим, то… – прошептала она, глядя на фоторамки, и ее губы задрожали, – …моей семье грозит опасность?

Временное оцепенение Минны перерастало в немую истерику. Юнхо понял это по ее стеклянным глазам и учащенному дыханию. Пока Ун Шин вникал в происходящее, Юнхо взял Минну за плечи и развернул ее к себе лицом. Когда он заглянул ей в глаза, его радужки блеснули зелеными огоньками. Гипноз сработал с первой попытки, и Минна, пошатнувшись, упала в руки Юнхо, после чего он отнес ее на кровать и бережно укрыл одеялом.

## Глава 6

– Со Минна вам этого не простит, – осуждающе произнес Ун Шин и пнул одну из фоторамок. – Что на вас нашло? Что здесь вообще случилось до моего прихода?

– Я все объясню на улице, – ответил Юнхо и обвел взглядом комнату. – Моя сила ослабла, и гипноз едва держится. Пожалуйста, высуши одежду и восстанови фоторамки. Ничто не должно напоминать Минне об этой ночи.

– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся Ун Шин, будто давно ждал этой просьбы. По щелчку его пальцев разбитые стекла склеились без единой трещины и встроились в фоторамки, которые плавно вернулись на стену. Встряхнув рукой, он разметал по комнате огоньки красного пламени. Проникая в постельное белье и ночную рубашку Минны, они медленно превращали влагу в густой пар.

Удовлетворенный результатом, Ун Шин погасил ночник, и красные огоньки закружились вокруг него. А дальше произошло то, что даже Юнхо видел впервые: токкэби широко открыл рот, взялся рукой за массивную нижнюю челюсть и с треском оторвал ее до висков; на месте разрывов мгновенно выросли острые зубы. Красные огоньки вереницей полетели в образовавшуюся пасть, и как только токкэби проглотил их всех, кожа на его лице – от ушей до уголков губ – срослась, оставив только бледные шрамы.

– У других токкэби нет таких отметин, – пояснил Ун Шин и провел пальцами по шрамам. – Но они забавные, да?

– Не показывай это Минне, – попросил Юнхо и наспех оделся. Поерзав в мокрой одежде, он взял под руку Ун Шина, и они оба выскочили из квартиры прямиком под ливень. Токкэби сразу шагнул назад, под козырек, и присел на ступени, отгоняя от себя назойливых мотыльков. Юнхо же остался стоять под дождем и, вымокнув до нитки, попытался перекричать раскаты грома:

– Взгляни на меня! Моя аура исчезла!

– Плохая новость, – ответил Ун Шин, наблюдая за стекающими по лицу Юнхо каплями дождя. – Знать бы, что она означает. А я-то подумал, что вы с Со Минной вместе принимали душ или…

– Как такое пришло тебе в голову? – Юнхо чуть не задохнулся от злости. – Мы даже не скрепляли наш союз в храме!

– Порядки Небес устарели, – отмахнулся Ун Шин, добавив ехидным тоном: – Смертные сейчас редко думают о браке. Особенно молодежь. Такими темпами у вас из-под носа уведут девушку.

– Я не ожидал другого ответа от токкэби! – разочарованно сказал Юнхо и провел рукой по мокрым волосам, взлохматив рыжую челку. Он всегда бурно реагировал на подобные шутки Ун Шина и порывался драться с ним. Но в эту ночь Юнхо лишился своей силы, и ему оставалось только вести диалог.

– Тьма не настолько поглотила мою душу, – рассмеялся Ун Шин и похлопал по ступеньке рядом с собой. – Идите сюда. Я пытаюсь помочь вам советом.

В знак протеста Юнхо походил из стороны в сторону, но вскоре ему надоело смахивать с лица капли дождя и пришлось нырнуть под козырек. Он молча присел на ступеньку рядом с Ун Шином, и тот не настаивал на продолжении разговора. Ун Шин отлично знал, что Юнхо нужно время, чтобы остыть. Они долго смотрели на полную луну, пока в памяти Юнхо не всплыл тот пугающий момент, когда сердце Минны остановилось и он пытался привести ее в чувства.

– Сегодня Минне приснился ее отец, – первым заговорил Юнхо, пытаясь заглушить тревожные мысли. – Этот призрак – так она его называла – был «слишком реальным» и превратился в стаю белых мотыльков. Но теперь я не уверен, что это был сон, потому что нашел в коридоре мертвого мотылька. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Так вот оно что… – задумался токкэби и подставил ладонь мотылькам, которые тотчас облепили ее. – Господин Ли, что вы знаете о мире мертвых и жизни после смерти?

Юнхо пожал плечами и потер лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь конкретное.

– В основном я занимался делами квисинов и плохо знаком с системой наказания и перерождения людей, – неохотно признался он. – Мне известно, что светлые души остаются здесь три дня после своей смерти. В редких случаях они являются своим любимым, чтобы попрощаться с ними. А потом их забирают мрачные жнецы, и единственный способ связаться с ними – это храм. Так?

– Верно! – кивнул Ун Шин. – Насколько мне известно, отец Со Минны умер давным-давно и стоит в очереди на перерождение. Не мог он явиться ей в виде мотыльков! Когда-то я считал их душами убитых мною воинов и своим наказанием. Но потом выяснилось, что их полно на окраине Пустоши, где обитают застрявшие или проклятые души. Они такие же, как я: просто живут между миром живых и миром мертвых. И вот они-то частенько приносят с собой белый туман или еще какие-нибудь галлюцинации.

– Ты никогда не хотел узнать, почему эти мотыльки следуют за тобой? Почему они проникают в мир смертных?

– Хотел, но однажды подумал о том, что мрачные жнецы не зря стирают нам память после смерти. Копаться в прошлом опасно.

– Видел бы ты пустой взгляд Минны! – не выдержал Юнхо и чуть не вонзил когти себе в плечо. – Как будто она умерла у меня на руках. Минна и раньше ловила сигналы из Пустоши. В отличие от других смертных, она видит застрявших призраков. Почему нечто из мира мертвых хочет связаться с ней? Неужели потому, что менбусин Ан Минджун когда-то предсказал ее смерть? Но ведь он изменил ее судьбу!

– Возможно, Ан Минджуну что-то об этом известно, – предположил Ун Шин и, озадаченно почесав затылок, искоса посмотрел на Юнхо. – Я слышал, этот старик снова скрывается от Небес. Судя по всеобщей суматохе в мире квисинов, что-то на Небесах пошло не так. Если пораскинуть мозгами, ваша смертная подружка постоянно в опасности. Может, мне наконец убить ее? Например, столкнуть с лестницы или с моста?

– Ты свихнулся? – Юнхо пихнул токкэби локтем в бок и сам согнулся от боли в отбитой руке. – Проклятие! Гори оно все в Преисподней!

– Осторожно с такими словечками, вы же небесный квисин, – ухмыльнулся Ун Шин и смахнул упавшую на лицо прядь волос. – Кстати, чем вам не нравится мое предложение?

Юнхо наградил его взглядом разъяренного быка, мол, мог бы и сам додуматься. Секунду спустя он понял, что Ун Шин подтрунивает над ним, но на всякий случай прорычал:

– Я найду способ защитить Минну.

– Я верю, верю, – закивал Ун Шин, после чего достал из кармана кожаной куртки сигарету, зажал ее в зубах и снова стал копаться в кармане в поисках зажигалки. – Вы же сын великого ёнвана[19].

– Прекрати, – раздраженно ответил Юнхо и посмотрел в глаза токкэби, чтобы убедиться в серьезности его слов. – Моего отца казнили из-за тайной связи со смертной. Я всю жизнь терплю унизительные сравнения с ним. Но наша с Минной история совсем другая. Ты стал мне другом и наставником, так поддержи меня сейчас!

– Простите… – невнятно промычал Ун Шин и поднес зажигалку к сигарете. Он смотрел куда-то в темноту двора, щелкая колесиком для поджига, пока золотое пламя не осветило его лицо и ему не удалось закурить. – И все-таки что вы собираетесь делать?

– Найти Маго хальми, – с ходу ответил Юнхо, отмахиваясь от сигаретного дыма. – Она свяжет меня и Минну красной нитью судьбы.

– А Со Минна согласна? Красную нить потом не разорвать.

– Мы с Минной хотим одного и того же, – сказал Юнхо, и когда он оглянулся на полукруглое окно, его голос дрогнул. – Я в этом уверен.

– Звучит складно, но о фее Маго давно ничего не слышно.

– Я разыщу ее, несмотря ни на что. И перестань называть меня господином. Мы с Хёном больше не наследники Небес. Обращайся ко мне как к младшему брату или сыну.

– Как скажете. То есть как скажешь, – пообещал Ун Шин и тут же поморщился. – Хкм… неудобно получается…

Юнхо хотел успокоить его, но случайно вдохнул сигаретный дым и закашлялся. Держась за горло, он выдавил из себя:

– Выполнишь напоследок маленькую просьбу?

– Что угодно, – согласился Ун Шин и бросил под дождь сигарету, которая мгновенно развалилась на две части, – лишь бы ваша любовь выдержала испытания временем и не оказалась жалкой искрой. Вечно горит только пламя Преисподней. Чувства дракона надежны, но Со Минна человек, и…

– Я знаю, – перебил его Юнхо, не желая слышать правду. – Мотыльки исчезнут с рассветом, да?

– Да, а что?

– Главное, чтобы Минна их не увидела. Мне нужно уйти и завершить сделку по недвижимости. Пожалуйста, проведи ночь в этой квартире. Если Минна снова начнет ходить во сне, ты наверняка сможешь разобраться с этими ее «снами» и узнаешь, что они из себя представляют. Мотыльки неспроста вьются возле тебя. Если утром Минна что-то вспомнит, скажи, что ей все приснилось.

Ун Шин в очередной раз понимающе кивнул и похлопал Юнхо по плечу. Поднявшись со ступенек, он ушел в квартиру, что-то напевая себе под нос. Юнхо оглянулся ему вслед, а потом бросил тревожный взгляд на тлеющий окурок. В пепле еще сияла искра, но дождь беспощадно уничтожал ее.

«Что, если Ун Шин прав? – размышлял Юнхо, нервно перебирая пальцами. – Что, если придется искать Маго и ее красные нити годами, а Минне надоест ждать? Что, если однажды Минна захочет жить в предсказуемости и безопасности? Что, если обычный смертный сможет подарить ей эту самую человеческую любовь и однажды она забудет меня?»

Смахнув с челки капли дождя, Юнхо поднялся со ступеней и вернулся в квартиру. Ун Шин уже разместился на зеленом диванчике в дальнем углу кухни и листал газету, подсвеченную летающим красным огоньком.

Тихо прошагав в комнату, Юнхо присел на кровать рядом со спящей Минной, и она улыбнулась, словно почувствовала на себе его взгляд. Юнхо был готов просидеть так до утра, чтобы уберечь ее от любой опасности, будь то страшные сны или мотыльки. Но ему нужно было завершить начатую этой ночью сделку с квисином ветра.

«Зачем пхунсину понадобился старый дом в грязном переулке Крысиный Хвост? – размышлял Юнхо, держа Минну за руку, чтобы отслеживать ее пульс. – Там же сплошные публичные дома, казино и бары. Обычно их держат застрявшие души и темные квисины. Но пхунсины, светлые квисины природы, всегда считали этот бизнес грязным и омерзительным. Попрошу-ка я Дон Юля пробить имя этого пхунсина по базе данных полиции булгэ. Похоже, мне снова придется с головой погрузиться в мир квисинов, чтобы быть в курсе всего происходящего».

Юнхо поцеловал Минну в лоб и, пересилив себя, отошел от кровати. В эту особенную ноябрьскую ночь он догадывался, что в его жизнь ворвалось нечто необъяснимое и судьбоносное. А дождь тем временем продолжал поливать улицы Сеула, смывая следы квисинов и скрывая тайны и от глаз смертных.

## Глава 7

Минна проснулась и протерла глаза. Голова раскалывалась, а тело едва двигалось, будто его придавило мешками со щебенкой. В памяти мелькали смутные обрывки их последнего разговора с Юнхо. Безмятежная сонливость вдруг сменилась тревогой. Этой ночью что-то произошло, но что именно?

В комнате было мрачно, и Минне с трудом верилось, что утро уже наступило. Полосы света ровными треугольниками ложились на пепельно-розовые шторы и темный дощатый пол. С улицы доносились шепот ветра и шум дождя. Поздняя осень принесла сырость в дом, душу и сердце, наполняя их тоской. Минна родилась в грозу, но ноябрь она не любила и всегда ждала, когда же выпадет первый снег.

Неожиданно где-то поблизости заиграла новая песня Ли Хёна «Сказать тебе прощай». Этот трек очень нравился Минне. Он стоял на сигнале ее будильника, а значит, было ровно девять утра. Обычно Минна оставляла телефон на кружевной салфетке рядом с ночником, но этим утром он валялся на прикроватном коврике. Переложив телефон на тумбочку, Минна заметила на полу ночную рубашку и осознала, что сидит полностью обнаженной.

«Ночью между мной и Юнхо что-то было? Позвонить ему? Нет, это глупо».

Приподняв подушку, Минна обнаружила, что спрятанное под ней письмо Ан Минджуну куда-то исчезло, но поиски прервал скрип пружин и громкие шорохи.

– Проснулась? – донесся хриплый голос Ун Шина из кухни. – Надеюсь, ты довольна моей старой плитой. Потерпи, я подал в Преисподнюю заявление о смене адреса, поэтому мои счета скоро перестанут приходить через эту конфорку. Но свежие газеты – это удобно, да?

– Да уж, – сонным голосом сказала Минна, пытаясь понять, что происходит. – Доброе утро.

– Не люблю здороваться по утрам, – брякнул Ун Шин. – Особенно с теми, кто не стирает вещи месяцами.

Минна немного разозлилась на Ун Шина за это замечание и почувствовала, как ее щеки вспыхнули от стыда. У нее не было сил и желания спорить с токкэби. Подготовка к практике – веская причина забыть о стирке. Главное, чтобы Юнхо не видел этого бардака.

Громко хмыкнув, Минна открыла шкаф и достала вешалку с заранее выглаженными вещами. Свободная белая кофта и сарафан кофейного оттенка идеально сели по ее фигуре. Натягивая черный гольф на левую ногу, на правой Минна пропрыгала на кухню. Как она и предполагала, Ун Шин по-свойски развалился на зеленом диванчике. Он увлеченно читал газету, выставив ее перед собой таким образом, чтобы она закрывала его лицо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Минна и загнула край газеты, чтобы токкэби посмотрел на нее. – И где Юнхо?

Ун Шин сверкнул неприкрытым повязкой глазом, и в следующую секунду газета в его руке сгорела.

– Юнхо попросил меня проследить, чтобы во сне ты не ушла дальше границы Южной Кореи, – пошутил он, подняв на нее хитрый взгляд, и тотчас пояснил: – У тебя было переутомление из-за учебы, и ты упала в обморок. Ночью Юнхо отлучился по делам и попросил меня заменить его.

– По каким еще делам? – заволновалась Минна, чувствуя, что у нее начинается приступ паники. – К чему такая бдительность?

– Тебе непременно нужно контролировать каждый его шаг? – спросил Ун Шин, но столкнулся с напористым взглядом Минны и вздохнул. – У него важная сделка по недвижимости. К тому же в Сеуле идут разборки между квисинами. Ты подружка дракона, мало ли что…

Минна понимала, что Ун Шин находился в квартире ради ее же безопасности, но едва сдерживалась, чтобы не выпроводить его. Она бы наговорила ему много гадостей, если бы он вовремя не указал пальцем на прикроватную тумбочку.

– Юнхо оставил тебе записку! – сказал токкэби и закинул ноги на стол. – Там, под вязаной салфеткой.

Забыв о своих обидах, Минна подбежала к тумбочке и вытащила из-под салфетки сложенный пополам листок. Нетерпеливо развернув записку, она прочитала про себя:«Желаю тебе удачно пройти распределение на практику. Увидимся вечером. Я люблю тебя. Навсегда твой, Ли Юнхо».

Это были те слова, которые Минна хотела услышать от Юнхо накануне. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в ее груди, и поцеловала записку. Но вдруг Минну осенило: Юнхо не был склонен к сантиментам вроде любовных посланий. Она получала от него что-то подобное лишь однажды, пару лет назад, когда он пожертвовал ради нее своей жизнью. Размышления Минны прервали смешки Ун Шина.

– Это ты написал? – крикнула Минна и, скомкав записку в шарик, запустила им в токкэби. – Я подумала, что Юнхо грозит опасность! Ты просто… Ты…

Токкэби отмахнулся от бумажного шарика, убрал ноги со стола и иронично ответил:

– Послушай, охранять тебя – не такое уж веселое занятие для создания тьмы. Кстати, пока ты спала, абонент «Ли Хён» оставил тебе сообщение.

Минна сбегала в комнату за телефоном и, вернувшись с ним на кухню, вслух прочитала сообщение:

–«Привет, красавица! Скучала?»

Три раза пробежав глазами по этому тексту, Минна исподлобья посмотрела на довольное лицо Ун Шина. Но токкэби только развел руками, и его синеватые губы растянулись в улыбке.

– Это не я написал, клянусь полной луной! Это господин Ли Хён сгорает от страсти, – произнес Ун Шин с видом эксперта.

– Да ну тебя! – Минна смущенно отмахнулась и поморщилась. – Где ты вычитал это старомодное выражение?

– В утренней газете из мира квисинов. В их редакции сидят одни старики. Там так и говорилось: «Господин Ли Хён сгорает от страсти к незнакомке». Но, может быть, в интернете ты найдешь что-нибудь посвежее.

– Даже они печатают про Хёна всякую чепуху! – возмущенно воскликнула Минна и еще раз взглянула на сообщение. – Оно какое-то странное…

Удивление Минны можно было понять. Прошел целый год с тех пор, как Хён подписал контракт с американским музыкальным лейблом и уехал в США. Теперь он был не просто популярным айдолом[20], а настоящей мегазвездой. В Южной Корее его песни звучали из каждого динамика. Школьницы и студентки носили футболки с его фотографиями, а пресса регулярно выпускала статьи о его романах и расставаниях. Несмотря на то, что у Минны были все контакты Хёна, она понятия не имела, как на самом деле протекала его жизнь в США: однажды он просто перестал ей отвечать. Что-то Минна узнавала от На Джиён, своей лучшей подруги и менеджера Хёна, а что-то – из ленты новостей. Вечерами они с Джиён созванивалась по видеосвязи, но Хён всегда был «слишком занят» для этого. Он также не общался с Юнхо, хоть они и были братьями по отцу.

Иногда Минна скучала по беззаботному характеру Хёна, а иногда сильно нуждалась в его поддержке. Поначалу ее мысли были заняты Юнхо и она не слишком-то переживала о том, что Хён резко оборвал общение с ней. Однако со временем она стала беспокоиться, что теряет хорошего друга. Джиён утешала ее, уверяя, что тренировки, выступления и интервью невероятно изматывают. Но не написать ни одного ответа за целый год – слишком жестоко даже для того, кто погряз в делах. Такое поведение казалось Минне подозрительным, ведь, в отличие от Юнхо, он легко считывал эмоции людей и наверняка понимал, что причинят ей боль своим молчанием. Единственным оправданием было то, что он, возможно, пытался начать все с чистого листа и забыть о своем прошлом дракона-полукровки.

И вот, спустя год, Хён написал Минне как ни в чем не бывало. Озадаченная и немного обиженная этим, она решила удалить сообщение, но неожиданно оно само исчезло из чата. То ли Хён ошибся контактом, то ли передумал. Минна зашевелила губами, но не смогла подобрать подходящее ругательство, чтобы описать поведение Хёна. Пристально наблюдая за ней, Ун Шин вскочил с диванчика, и клоунская улыбка тотчас сошла с его лица.

– Ты вспомнила что-то плохое? – поинтересовался токкэби. – Может, ночной кошмар?

– Нет, – мотнула головой Минна и солгала ему: – Я слишком нервничаю из-за распределения на практику.

– А, практика, суды. Было время, когда я… – Ун Шин резко схватился за голову и прислонился плечом к стене. – Проклятие! Снова началось!

– Что с тобой? – спросила Минна и, подбежав к токкэби, придержала его за руку.

– Боль, – прохрипел Ун Шин и протер лоб рукавом. – В моей голове мелькали картинки. Я бы назвал это снами, но токкэби не видят снов. Так было всю ночь, прямо как сорок лет назад. У меня плохое предчувствие…

Минна хотела спросить, что тогда произошло, но из подъезда донесся женский крик. Она узнала голос своей однокурсницы и помощницы Ван Руми.

## Глава 8

Не раздумывая, Минна бросилась в коридор, сняла с вешалки бежевое пальто и накинула его на плечи. Продев ноги в черные туфли с круглым носиком, она вернулась на кухню: там, между кухонным гарнитуром и старым сервантом с посудой, располагалась запасная дверь, ведущая в подъезд. Минна нетерпеливо дернула дверную ручку и выбежала из квартиры. На миг она вспомнила о состоянии Ун Шина и оглянулась – он уже стоял позади нее и выглядел вполне бодрым.

В самом подъезде никого не оказалось. Истошное верещание исходило из-за двери напротив, из кабинета Минны, и разносилось по всему дому. При виде черной лужи, образовавшейся под дверью кабинета, сердце Минны разогналось минимум до ста ударов в секунду.

– Что это? – в ужасе воскликнула Минна.

– Не подходи ближе, пока я не проверю, – скомандовал Ун Шин и погрузился массивной подошвой в маслянистую жижу. – Похоже на черную воду из Реки Смерти. Сама по себе она не представляет опасности для смертных, но частенько появляется там, где кого-то прокляли. Кому-то в кабинете определенно не повезло…

– Внутри Ван Руми! – переполошилась Минна, снимая туфли и гольфы. – Нужно вытащить ее оттуда!

Ун Шин невозмутимо кивнул, мол, сам догадался, и подергал ручку двери кабинета, но та не поддавалась. Тогда токкэби отвел Минну в сторону и плечом выбил дверь. По счастью, та не слетела с петель.

– Мог бы пройти сквозь стену! – испуганно пропищала Минна.

– И показать Ван Руми чудеса мира кисинов? Скажи спасибо, что дверь на месте. Все-таки я бывший полицейский.

Ун Шин снисходительно посмотрел на Минну и перешагнул порог ее кабинета. В ответ Минна скорчила гримасу за его спиной и по щиколотку вошла в черную воду. От холода у нее тут же свело пальцы ног, но она все равно последовала за токкэби.

В кабинете творился ужасный беспорядок: бумаги, стулья и прочие предметы плавали по всему помещению. В левом углу этой серой комнаты, посреди стеклянного стола, стояла Ван Руми. Девушка с милым круглым личиком и пшеничными локонами, уложенными в пучок, втянула живот под приталенным темно-синим пальто и пыталась балансировать на каблуках. Это ей удавалось не очень хорошо, потому что за последние месяцы она значительно прибавила в весе. Как только помощница увидела Минну и Ун Шина, ее маленькие пухлые губы задрожали.

– Нас затопили какой-то гадостью! – заверещала Руми и посмотрела на свои сапоги. – Минна, они стоили как кондитерская моего отца в Германии!

– Значит, с тобой все в порядке, – с облегчением выдохнула Минна и подбежала к Руми, чтобы обнять ее.

– Было в порядке, пока не заметила его! – не унималась Руми, тыча пальцем в сторону окна. – Кто он? И что с ним происходит?

Минна и Ун Шин повернулись в том направлении, куда указала Руми. В правом углу кабинета к ним спиной стоял высокий мужчина в темном плаще и бился лбом об стену. Черная жидкость коконом обволакивала его с головы до ног и непрерывно стекала вниз, заполняя собой кабинет. Она пропитала его плащ, и лишь местами виднелись проблески голубой ткани. Минна приняла незнакомца за очередного чудаковатого клиента-квисина и хотела рассмотреть его поближе, но Ун Шин выставил перед ней руку, преградив путь и давая понять, что это может быть опасно.

– Почему вы такие спокойные? – простонала Руми.

– Тише, – попросила Минна, – хозяин дома услышит!

Пока Руми не наделала еще больше шума, Ун Шин сдвинул на лоб круглую повязку, открыл белый, затянутый бельмом глаз.

– Посмотрите на меня, – обратился он к перепуганной Руми, и когда их взгляды встретились, девушка без сознания упала в руки стоявшей рядом Минны.

– Это гипноз? – удивилась Минна, аккуратно укладывая Руми на столешницу. – Ун Шин, я не знала, что ты тоже им владеешь.

– Да, но я не успел его применить. Она просто упала в обморок.

– С ней все будет хорошо?

– Да, я слышу ее сердцебиение, – нахмурился токкэби, изучая свое отражение в стеклянной поверхности стола. – Может, мне купить цветные линзы для глаз, как это сделал Дон Юль?

– Ты интересный мужчина, когда молчишь, – подбодрила его Минна и переключила внимание на квисина, бьющегося головой о стену. Незнакомец тяжело дышал, медленно поднимая и опуская плечи. Если бы на его шее не прорезалась огненная чешуя, Минна бы никогда не узнала в нем Юнхо. Позабыв о всякой осторожности, она подбежала к нему и потянулась рукой к окружающему его водяному кокону.

– Не прикасайся к нему! – предупредил Ун Шин, и Юнхо, словно отреагировав на его слова, издал едва слышное рычание.

– Так помоги же ему! – потребовала Минна, замечая истеричные нотки в собственном голосе. – Ты же можешь?

Ун Шин задумчиво обошел вокруг водяного кокона, и Минна заметила, как в его ладони загорелся красный огонек. Внезапно токкэби сжал руку в кулак и пробил им поверхность кокона, который тотчас разлетелся по стенам черной слизью. Стряхнув с руки искры потухшего пламени, Ун Шин придержал Юнхо за воротник и развернул его к себе лицом. Наткнувшись на его затуманенный взгляд, токкэби сообщил:

– Со Минна, он без сознания.

– Почему? – обняв дрожащие плечи, спросила Минна.

– Скорее всего, он коснулся какого-то проклятого предмета. Черная вода – это последствия порчи с пожеланием смерти. Однако даже такое проклятие запрещено законами Небес и Преисподней. Смертных оно убивает сразу, парализуя внутренние органы и конечности. А вот господину Ли предстоит немного помучиться в лихорадке. Мне очень любопытно, кому именно эта гадость предназначалась.

Минна вздрогнула от яркой мысли о столь ужасной смерти и невольно схватилась за живот. Если бы они с Руми пришли сюда чуть раньше, им бы точно не поздоровилось. Но какой именно предмет был проклят, она даже не представляла. Оглядев кабинет, Минна подняла один из плавающих свадебных конвертов Юри. Авторский почерк кумихо ощущался в каждом бумажном цветке, стразах и кружевах. Прямо над ухом Минны раздался наигранный звук умиления. Это Ун Шин увидел на конверте свое имя. Пока он не припомнил, какая это по счету попытка Юри сыграть свадьбу с Тэхёном, и не начал шутить на тему «сбежавшей невесты», Минна поспешила объяснить ему:

– Юнхо пришел сюда за этими свадебными приглашениями! Юри хотела, чтобы все бумаги хранились у него. Так ей спокойнее. Он бы не стал копаться в других моих документах и вряд ли прикасался к чему-то еще.

– Кумихо ему доверяет? – удивился Ун Шин и посмотрел на оскалившегося Юнхо. – Миленько, миленько.

– Ун Шин, – вдруг спросила Минна, – если это проклятие не убивает квисинов, значит, кто-то хотел убить… меня?

На последнем слове она поднесла руку к своему горлу.

– Если я скажу «да», ты поднимешь панику, – ответил Ун Шин и закатил глаза. – Все это лишь догадки. Послушай, темная энергия проклятия уйдет из стен кабинета в ближайшие сутки. Находиться здесь неопасно, но может сильно разболеться голова. Если найдешь какой-нибудь подозрительный предмет, покажи его мне. А сейчас я отнесу господина Ли в дом Ли Кангиля, пусть Юн Сана осмотрит его.

Ун Шин перекинул Юнхо через плечо и направился к выходу. Юнхо не сопротивлялся: его руки расслабленно болтались вдоль спины токкэби. Только изредка он издавал нечто наподобие рычания. Минна послушно семенила позади Ун Шина, то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть, не очнулась ли Руми. У самой двери она потянулась к руке Юнхо, чтобы коснуться его напоследок. Но Ун Шин внезапно обернулся, и под его строгим взглядом ей пришлось оставить эту затею. Как только они вышли из кабинета, Минна прикрыла за собой дверь и сама не заметила, как схватилась за край кожаной куртки Ун Шина.

– Можно я пойду с тобой? – попросила она громким шепотом, чтобы ее слова не разнеслись по подъезду.

– Со Минна, прекрати! – сказал Ун Шин и, резко отдернув куртку, наклонился к ее лицу. – Я всегда был добр к тебе и не против ваших отношений. Но ты должна понимать разницу между собой и такими, как мы. Господин Ли никогда не станет обычным парнем из соседнего двора. Вещи вроде этого проклятия будут случаться постоянно, и ты не должна бездумно бросаться за господином Ли в огонь и в воду.

– Это я отлично знаю, – сквозь зубы произнесла Минна и почувствовала себя ничтожеством, хотя понимала, что Ун Шин не хотел ее обидеть. – Но я боюсь потерять Юнхо. Ты предлагаешь мне сидеть сложа руки?

Ун Шин выпрямился и расплылся в добродушной улыбке.

– Это пожелание господина Ли, – ответил токкэби, слегка подбросив Юнхо на плече. – Вы оба будете в большей безопасности, если ты займешься своей человеческой жизнью. Для начала разберись с водой на полу.

– Как мне объяснить этот потоп Руми? – в панике повысила голос Минна. – Ты же можешь убрать воду своей силой!

– Могу, но не стану, – сказал Ун Шин и постучал пальцем по лбу Минны. – Чем больше у тебя дел, тем меньше ты будешь накручивать себя.

– Но тогда я опоздаю в университет!

– Значит, старайся убрать все побыстрее.

– Зайди ко мне вечером и расскажи о самочувствии Юнхо!

– Зайду, если будет что рассказать. Удачи.

Минна хотела спросить, как скоро Юнхо поправится, но не успела: Ун Шин щелкнул пальцами и исчез прямо на ее глазах. Токкэби ясно дал ей понять, что в мире квисинов смертным нет места, зато есть вещи, над которыми не властен даже он. Против них Минна была жалким и беспомощным человечком. Осознав это в очередной раз, она почувствовала, как земля уходит из-под ног, и упала на колени.

«Ун Шин беспокоится о Юнхо как о сыне, – подумала Минна, сразу взбодрившись от прикосновения к ледяному кафельному полу. – А мне порой даже посоветоваться не с кем. Неужели кто-то хотел избавиться от меня? Может, Небеса? Нет, скорее всего, это происки какого-нибудь сумасшедшего клиента-квисина. Но Юнхо запретил мне выяснять что-либо самостоятельно. Нужно скорее убрать воду из кабинета!»

Придя в себя, Минна поднялась с колен. Ее влажные босые ноги покалывало от холода. Снова натягивать на них гольфы было бессмысленно: те бы намокли при уборке воды. Надев туфли, Минна отправилась в квартиру за шваброй и ведром, но внезапный сигнал сообщения заставил ее испуганно отпрыгнуть к стене и сползти по ней с шумным выдохом. Минна достала из кармана пальто телефон и обнаружила еще одно сообщение от Хёна. На этот раз он прислал смайлик-сердечко.

– Он что, пьян? – вслух возмутилась Минна, сдерживая глупую улыбку, прорывающуюся сквозь маску безразличия и здравого смысла. – Все, с меня довольно этих игр! После уборки я ему перезвоню!

## Глава 9

На втором этаже глухо захлопнулась дверь. Минна побледнела и убрала телефон в карман. Навстречу ей, шаркая подошвами по ступеням и чавкая жвачкой, спускался Пак Убин – сын владелицы дома, госпожи Пак Набом. Натянув черную шапку до самых бровей, он качал головой в такт хип-хопу, звучащему из его флуоресцентно-зеленых наушников. Его бесформенная желтая толстовка колыхалась на нем, словно медуза, а широкие края спортивных штанов волочились по полу. Минне казалось, что сосед вот-вот запутается в одежде и грохнется с лестницы.

Проживал Пак Убин прямо над квартирой Минны и частенько заглядывал к ней, чтобы проверить состояние помещения. Проходя по кухне, он принюхивался: не пахнет ли алкоголем или сигаретами. Началось это год назад, когда он не доучился на повара в Германии и потратил на развлечения все перечисленные его матерью деньги. Оставшись с пустыми карманами, Пак Убин вернулся в Южную Корею, где планировал продолжить беззаботную жизнь. Однако госпожа Пак Набом решила проучить сына и, лишив его денег, временно уехала в Таиланд развивать там гостиничный бизнес. С тех пор ответственность за управление домом и закусочной «Щедрый имуги[21]» полностью лежала на плечах Пак Убина. В ближайшие месяцы ему предстояло вернуть госпоже Пак Набом денежный долг и доказать, что он небезнадежен. И хотя по району Ихвадон поползли слухи, мол, госпожа Пак Набом скрывалась в Таиланде от рэкетиров из-за очередного игорного долга, Пак Убина это нисколько не смущало. Он важничал и спускался с лестницы медленно, чтобы присутствующие внизу успели осознать: идет хозяин мира.

Взглянув на голые ноги Минны, Пак Убин присвистнул. В другой ситуации Минна бы оскорбилась, но сейчас ей пришлось улыбнуться ему. Недавно Пак Убин выселил студенток со второго этажа из-за оставшихся после курения желтых пятен на потолке, и Минна могла себе представить, какую реакцию вызовет ее затопленный кабинет. Напряженно сглотнув, она поднялась на несколько ступеней, преградив Пак Убину путь на первый этаж. Сосед сел на ступеньку прямо перед ней, надул из жвачки большой пузырь и лопнул его пальцами.

– Эй, Со Минна, мне показалось, я слышал какой-то шум, – сказал Пак Убин и подергал за гольфы, свисающие из кармана пальто Минны. – Ты хотела повеситься? Все так плохо?

– Я просто увидела мышь, – сымпровизировала Минна и руками нарисовала в воздухе овал. – Огромную мышь!

– Ясно, – отмахнулся Пак Убин. – Значит, они не перевелись. Нужно что-то с этим сделать.

– Тогда я пойду? – с надеждой спросила Минна. – Через час нам с Руми нужно быть в университете. Нас ждет распределение на практику.

– Постой! – Пак Убин схватил ее за нижний край пальто и хмуро взглянул на нее из-под шапки. – Как продвигается подготовка к свадьбе Тэхёна? Было бы здорово принять участие в организации такого мероприятия. В Таиланде я готовил блюда на заказ. Если моя мать уже рассказала тебе историю о том, как после моего торта жениха госпитализировали, то знай: у него был острый гастрит.

– Спасибо, но Юри уже выбрала ресторан.

– Понятно, – ответил Пак Убин и кивнул в сторону приоткрытой двери кабинета. – Ван Руми ждет тебя там? У нее есть свободная минутка?

# Примечания

1

Башня Намсан – телевизионная и смотровая башня на горе Намсан в центре Сеула.

2

Квисин – в корейской мифологии демоны и духи.

3

Мугунхва – цветок гибискуса, в переводе с корейского также означает «вечно цветущая роза» или «бессмертник». Является национальным символом Южной Кореи.

4

Корейские драконы изображаются без крыльев, но с бородой и рогами. Считается, что они приносят на землю дождь.

5

Менбусин – в корейской мифологии дух, ведающий делами загробной жизни. По происхождению он относился к десяти великим правителям загробного мира Сиван.

6

Пхунсин – в корейской мифологии общее название небесных духов ветра.

7

Сиван – в корейской мифологии десять правителей загробного мира. Судят душу умершего человека за грехи. Их часто называют королями ада, но по факту они управляют Чистилищем, где душа умершего постепенно очищается, отбывая наказание за наказанием. Каждый судит за определенные грехи, и если таковые имеются, умерший отправляется в ад, принадлежащий этому королю. Получив свою долю наказания и отбыв ее, он очищает свою карму от этого греха и может предстать перед судом следующего короля. Таким образом, к концу пути по загробному миру душа очищается и становится способной к перерождению.

8

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток, изготавливающийся из сладкого картофеля и зерна и представляющий собой сладковатую прозрачную жидкость.

9

Кумихо – в корейской мифологии оборотни, превращающиеся в девятихвостую лису.

10

Нил – корейский дракон имуги, бывший напарник Хо Юри.

11

Кимчхи – блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные квашеные овощи, в первую очередь пекинскую капусту.

12

Драконий жемчуг – в корейской мифологии сокровище и источник магической силы дракона. Если такая жемчужина попадет в руки человеку, то он сможет стать драконом.

13

Чхусок – праздник сбора урожая и поминовения предков. Его празднуют на пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю, когда в небе восходит самая большая полная луна.

14

Маго хальми – легендарная даосская бессмертная. Фея весны и плодородия, чье дыхание дарует жизнь. Женщина с длинными птичьими когтями; с бабочкой, означающей долголетие; с маленьким мальчиком, символизирующим просьбу о рождении ребенка.

15

Красная нить судьбы – распространенное в Восточной Азии поверье о связи двух людей. Нить крепится на мизинцы влюбленных, может растягиваться, но не рвется.

16

Токкэби, известны также как «одноногий бес», «хозяин пустоты», «дух тьмы и пустоты» – в корейской мифологии нечистая сила из разряда квисинов, наделены бессмертием. В легендах предстают в различных образах.

17

Булгэ – в корейской мифологии огненные собаки из ада. Они преследуют Солнце и Луну и, кусая оба небесных тела, вызывают лунные затмения.

18

Мрачный жнец – в корейской мифологии существо, направляющее души только что скончавшихся людей в загробную жизнь, в царство тьмы Сиван.

19

Ёнван – владыка драконов, хозяин водной стихии, главный из водяных духов.

20

Айдол (idol – «кумир») – в корейской и японской культуре молодая медиа персона (певец, актер, фотомодель и т. п.).

21

Имуги – в корейской мифологии огромное морское змеевидное существо. Считается, что, много лет пролежав неподвижно в воде и получив драгоценную драконью жемчужину, он может стать драконом и вознестись на небо.