Дмитрий Гришанин
Практикант. Книга 5

© Гришанин Дмитрий

© ИДДК

Глава 1

«Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!» – Зов ворвался в мой сон, как ураган, и заставил ошеломлённо распахнуть глаза.

Свет уличных фонарей из окна помог осмотреться и облегчённо выдохнуть. Я лежал на кровати в спальне съёмной квартиры с уютно примостившейся сбоку подругой.

Вдруг мирно спящая на моём плече Машка резко отшатнулась и отвернулась к стене. Словно тоже по чьей-то указке во сне.

«Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!» – снова раздался в голове тягучий, как сироп, призыв. И на сей раз я узнал голос пробравшейся в голову беглянки.

– Марина? – невольно выдохнул в ответ, резко садясь на кровати.

Через мгновение опомнившись, запоздало зажал ладонью рот и покосился на ревнивую подругу. Но уткнувшаяся носом в стенку Терентьева продолжала мирно сопеть во сне, и мой незамеченный косяк остался без последствий.

«Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!» – Повторившийся настырный Маринкин призыв отозвался вдруг вспышками нарастающей боли в висках. Которая тут же бесследно исчезла, стоило мне подняться с кровати и начать одеваться.

Конечно, я старался двигаться как можно тише, дабы не разбудить спящую Машу. И, разумеется, несколько раз неуклюже шумнул в процессе: сперва сорвавшимся с носка и плюхнувшимся на пол ботинком, а следом оказавшейся чересчур трескучей, неразработанной молнией новой косухи. Но обычно чуткая подруга сегодня дрыхла, как мешком прибитая.

«Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!» – Очередной призыв вынудил сбежать из тёплой квартиры в морозную ночь и, забравшись в припаркованную недалеко от подъезда «мазду», запустить прогрев мотора.

Мелькнувшая было в голове здравая мысль отзвониться в офис и поставить в известность дежурного о начавшейся среди ночи ментальной атаке в прямом смысле слова была выжжена из мозга ослепительной вспышкой боли под аккомпанемент тягучего призыва: «Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!»

Стоило забыть об айфоне, и болючий пожар в висках начал постепенно затихать. И как-то сам собой тут же всплыл из ниоткуда в сознании адрес пункта назначения: незнакомый барбершоп примерно в трёх кварталах от моей съёмной хаты.

– Да иду, блин! Иду уже! – зашипел я, сплёвывая в салфетку кровь из прикушенного языка, и, раздражённо швырнув смятый белый комок под ноги, добавил уже без змеиного шипения: – Даже еду. Только погодь пять сек, пока мотор хоть чуток прогреется.

Будто услыхав мою просьбу, давление на гудящие виски полностью исчезло. И вскоре, заведя авто, я помчал на рандеву, столь оригинальным макаром назначенное бывшей союзницей…

Стремительный, как болид Формулы–1, спорткар по пустой ночной автостраде доставил меня к барбершопу примерно за минуту. Выбравшись из тачки, я растерянно уставился на тёмные стёкла двери и витрины явно запертого по ночному времени заведения. Но простоял так недолго. Из ступора меня почти сразу же вывел очередной тягучий призыв:

«Сю-ю-юда-а-а! И-и-иди-и-и сю-ю-юда-а-а!»

Не дожидаясь стимулирующего болезненного разряда по и так уже изрядно настрадавшимся вискам, я торопливо взбежал по высоким ступеням на крыльцо заведения и дёрнул за ручку стеклянной двери. С виду запертая, она легко поддалась моему напору, и, переступив порог, я оказался внутри просторного тёмного помещения.

Впрочем, проникающего через широкое панорамное окно (рядом с входной дверью) уличного света мне оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть в центральной части зала на полу две застывшие в лежачем положении смутные тени. Снизу угадывались очертания крупной мужской фигуры в армейском камуфляже, застывшей в зловещей чёрной луже (не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – это разлившаяся по полу кровь недавно зарезанной жертвы), а на спине покойника, уставившись на меня огромными багровыми глазищами, опираясь на острые локотки, по-кошачьи языком чистила увенчанные звериными когтищами хрупкие девичьи пальчики смертельно опасная обнажённая красотка.

– Марина, блин! Какого хрена ты вытворяешь?! – наехал я с порога на бывшую союзницу, скрывая за повышенной агрессией невольную дрожь в коленях.

«По-о-ора-а-а!» – Тягучее объявление в голове совпало с хищным оскалом, исказившим вдруг милое личико красотки.

На многочисленных зеркалах (по три-четыре штуки в ряд заполняющих три из четырёх стен просторного помещения) одновременно сгустками зловещего багрянца полыхнули силуэты женской растопыренной ладони. И тут же, сменившись прокатившейся сверху вниз световой волной, обернулись добрым десятком порталов в разные уголки теневой параллели.

От ударивших со всех сторон внутрь помещения потоков ослепительно-яркого солнечного света я невольно зажмурился и пропустил волну первых чудовищ, ринувшихся с трёх сторон в барбершоп, превратившийся только что в гигантский прорыв. И не увидел, как тут же сгинуло в ярком солнечном свете спровоцировавшее прорыв исчадие, чтобы мгновенно ударить когтистыми пятернями одновременно из всех теневых ореолов, окаймляющих контуры солнечных порталов.

Проморгавшись, я стал свидетелем уже тому, как повсюду валятся на пол, фонтанируя струями чернильной крови из широченных ран, бестии и царусы, разодранные от холки до хвоста, как плюшевые игрушки у злого ребёнка.

Но всё же как ни проворно было собирающее щедрую кровавую жатву разом с десяти окружающих зеркальных порталов исчадие, части тварей удавалось-таки проскочить через свой невредимыми. Это обычно случалось, когда сквозь рамку протискивались одновременно две потусторонних твари. Тогда, вскрывая одного «гостя», исчадие не замечало второго, и невредимый напарник прорывался-таки в заваленное трупами сородичей помещение.

В первую очередь просочившиеся внутрь твари, привлечённые запахом свежепролитой человеческой крови, набросились на труп брошенного исчадием камуфляжника. Ну а во-вторую, разумеется, выбрали объектом, достойным своей атаки, уже меня. Я же, сработав, как водится, на опережение, успел к тому времени, полностью проморгавшись, активировать Разоблачение уязвимости (на днях очень кстати поднятое с четвёртой до шестой ступени) и вскинуть добытый из расширенного эблюсом кармана пистолет.

Атаку потусторонних тварей я встретил уже, как говорится, во всеоружии. Уравнивая шансы с многочисленным врагом на относительно небольшом метраже замкнутого пространства, я активировал до кучи свой уникальный теневой талант. И окружающий лютый экшен после щелчка щепотью левой руки мгновенно завис на паузе. В разгромленном и заваленном трупами монстров помещении тут же сделалось тихо, как в склепе.

Я по-прежнему стоял в шаге от ведущей наружу двери, а вот набегающие со всех сторон на меня по полу и потолку бестии и царусы, будто лишившись веса, замерли кругом прямо в воздухе распластавшимися в широких прыжках и ощерившимися клыкастыми пастями воздушными шариками.

Двигаться в сгустившемся, словно тягучий мёд, воздухе стало чрезвычайно сложно. Смещая ствол пистолета от цели к цели, я словно параллельно толкал рукой невидимую заклинившую дверь. К счастью, голубых пятен уязвимости на телах тварей открылось перед глазами в избытке, и уязвимости тоже замерли в стазисе вместе с застывшими в прыжках тушами монстров, из-за чего мне не приходилось далее тратить время на их выцеливание. Достаточно было лишь навестись на очередную тварь и плавно надавить на спусковой крючок.

Бесшумно вылетающая из оснащённого глушителем ствола в заданном направлении пуля сразу начинала стремительно замедляться. Но всё же её взрывного ускорения оказывалось достаточно, чтобы в ограниченном стенами барбершопа пространстве дотянуться до голубоватой уязвимости на теле твари и ткнуться в шкуру монстра. Выходило весьма удобно. При наблюдении за чёрной маслиной на фоне голубого пятна тела царуса или бестии мне уже заранее становилось понятно, что цель неотвратимо поражена. В разы тормозящее пулю пробитие густого меха или толстого кожного покрова случится уже потом, после отмены действия Настройщика, а пока… Я, обливаясь потом, словно на силовом тренажёре в качалке, смещал пистолетный ствол к следующей распластавшейся в прыжке цели и снова нажимал на спуск…

Параллельно с количеством отстрелянных патронов (и, соответственно, поражённых потусторонних ублюдков) в затылке начинала неотвратимо разгораться знакомая мигрень. Это обратная сторона таланта – откат, не позволяющий пользоваться уникальной абилкой бесконечно долго. Но, стиснув зубы, я терплю головную боль, продолжая планомерно расстреливать неподвижных врагов. Патроны в пистолете заканчиваются, увы, раньше наседающих зубастиков. И приходится производить смену обоймы.

Это молниеносная в режиме реального времени, до автоматизма отточенная на тренировках нехитрая операция сейчас, когда всё вокруг застыло на паузе Настройщика, превращается в удручающе-долгий нудный процесс. Отщёлкнутая из пистолета пустая обойма вместо приличного вылета начинает выползать из рукояти со скоростью беременной улитки, а отчаянная попытка подхватить её ногтями левой руки и вытянуть самостоятельно увеличивает скорость извлечения всего-то до черепашьей. Заблаговременно припасённая в левой ладони сменная обойма так же мучительно туго забивается в пистолетную рукоять. И когда она наконец встаёт на место, от чудовищной боли в разрывающемся на части затылке глаза начинает постепенно застилать багровая пелена.

На остатках морально-волевых мучительно медленно передёргиваю затвор и возобновляю дальнейшую стрельбу…

Под занавес, когда все набегающие твари оказываются отоварены упёршимися в уязвимости маслинами, я смещаю пистолетный ствол к ближайшему сияющему солнечным светом порталу и произвожу подряд пять оставшихся выстрелов в сероватое пятно в нижнем краю бывшего зеркала – место знака-активатора, багровой женской ладони, эффектное появление которого разом на всех зеркалах барбершопа стало отправной точкой для дружной активации десятка потусторонних порталов.

Когда, закончив стрельбу из повторно разряженного пистолета, я отменил Настройщика, из-за лютой мигрени перед глазами уже всё плыло, превратившись в мутное багровое болото.

Тут же окружающая тишина взрывается многоголосым визгом и звоном осыпающего стекла.

Ослепший от мигрени, я не вижу, как друг за дружкой с эффектом домино рушатся настенные порталы, как, спотыкаясь после сбитых ударами пуль прыжков, вокруг меня штабелями валятся на пол смертельно раненые бестии и царусы…

Лишь по сгустившимся в помещении сумеркам и быстро затухающим воплям подранков я догадался, что отчаянная попытка ликвидации спонтанного прорыва реализовалась если и не на все сто, то на девяносто процентов точно.

«Сла-а-авна-а-ая охо-о-ота-а-а», – раздался в голове тягучий голос исчадия.

– Марина, ты здесь? Помоги мне. Я ослеп и ничего не вижу, – попытался по новой наладить контакт с бывшей союзницей.

Но вместо ответа тягучим голосом ощутил вдруг неожиданный удар копной шелковистых волос по лицу. Даже не удар, а эдакое игривое касание. После которого застилающая взор багровая пелена тут же развеялась и я вновь чётко увидел перед собой заваленный мёртвыми телами потусторонних тварей разгромленный зал барбершопа.

«До-о-о встре-е-ечи-и-и». – Очередная тягучая фраза в голове совпала с хлопком наружной двери за спиной.

Порывисто обернувшись, я лишь мельком увидел за стеклянной дверью почти растворившийся в свете уличных фонарей силуэт обнажённой девушки, сбегающей по ступеням крыльца на тротуар.

– Твою ж мать, – обречённо выдохнул вслед сгинувшей беглянке и, сменив пистолет в руке на айфон, набрал наконец номер офиса.

Глава 2

– Серёжа, хорош дрыхнуть! Вставай уже, кому сказано! Мы на пару опаздываем! – трясла меня за плечо неугомонная Терентьева.

– Маш, ну будь человеком. Я только-только глаза сомкнул, – плакался я, отчаянно зарываясь головой в подушку, поскольку одеяло жестокая девчонка сорвала с меня в первую очередь.

И ведь ничуть не соврал, действительно вернувшись домой из офиса после ночного аврала всего час назад. Почему там промурыжили меня почти до рассвета? Ну, во-первых, мне дважды в подробностях пришлось пересказывать предысторию прорыва с зовом исчадия и сам отчаянный отстрел (уже мною лично) прорвавшихся из теневой параллели «гостей» сперва прибывшим на зачистку местности в разгромленный барбершоп Игорю с Александром, затем в офисе съехавшимся на экстренную планёрку Борисычу и Митюне с Елизаветой. А во-вторых, пришлось ещё потом подвергнуться дотошному Лизкиному исследованию. И получившая карт-бланш от шефа Лизавета кучей артефактных приборов битый час пыталась нащупать на моём теле след недавно наброшенного бывшей союзницей теневого аркана (так было сказано без разъяснений). Уж не знаю, нашла там чего-нибудь Митюнина подруга или нет, но со мной результатами своих исследований артефактор делиться наотрез отказалась. Когда она закончила, мне просто было велено одеваться и возвращаться домой. Тихонечко прокравшись обратно в квартиру, я наконец нырнул под одеяло, прижавшись к тёплой Машкиной попке, и только-только начал засыпать, как заголосил будильник в её гаджете.

– Какое только что?! – возмутилась Терентьева. – Мы ж в одиннадцать вместе спать завалились! Выходит, уже больше восьми часов ты харю плющишь. А так долго спать, между прочим, вредно…

– Маш, отстань, а. Езжай пока в институт одна. Я ко второй паре потом подтянусь.

– Ага! Щас! Только шнурки поглажу!

– Пожалуйста, не нужно так громко разговаривать.

– Капустин, да ты ваще охренел! Ну-ка вставай живо, кому сказано!

– И одеялом, плиз, обратно накрой меня, когда будешь уходить.

– Короче, умник, если, пока я до трёх считаю, сам не встанешь, я тебя водой холодной из кружки оболью.

По полу в сторону выхода из комнаты звонко застучали каблучки, и я, облегчённо выдохнув, стал нащупывать пальцами ног край сброшенного одеяла. Увы, вскоре выяснилось, что булки я расслабил слишком рано.

– Раз!.. – требовательно громыхнул над головой голос прицокавшей обратно надзирательницы.

– Маш, ну чё за детский сад-то?

– Два!..

– Вот только попробуй, я тебе тогда…

– Три! На…

– Да блин! Ты совсем ку-ку, что ли? – подорвался я с кровати, отфыркиваясь, как конь. И легко настигнув с визгом бросившуюся вон из спальни подругу, прижал её спиной к стенке.

– Отвали от меня, Капустин, ты мокрый! – захлопала ладошками по голой груди Машка. И тут же, противореча своим словам, жадным страстным поцелуем впилась в мои приблизившиеся губы…

В итоге первую пару мы таки вопиющим образом прогуляли, с рёвом подкатив к альма-матер лишь ко второй. Но выспаться, несмотря на опоздание, мне, увы, так и не позволили.

– Серёг, чёт ты оброс уже совсем у меня, – вдруг выдала Машка, когда мы вдвоём поднимались по центральной лестнице института на четвёртый этаж.

– Да ты гонишь, Маш, – фыркнул я, стряхивая руку девушки с головы, на которой она игриво взъерошила мой спортивный ёршик. – Ещё и на сантиметр волосы не отросли.

– А по-моему, когда ты лысеньким был, тебе шло гораздо больше, – парировала подруга.

– Не-не-не, даже не уговаривай, – замотал я головой. – Никаких больше лысых голов! И вообще, вторая неделя декабря уже идёт. Кто ж зимой-то налысо бреется?

– Ну Серё-ё-ё-ё-ёж!

– Маш, прекрати. А то поругаемся.

– Да ну тебя, зануда… Вот почему серёжку в ухе перестал носить? Она, между прочим, добавляла тебе шарма.

– Ага, ещё ногти розовые, как у педика, припомни, – отмахнулся я.

– И вовсе не как у педика. А как у стильного модного парня, – закусилась Терентьева. – Ну ладно ногти… Шубку-то свою роскошную отчего в ящик задвинул, сменив на косуху эту дурацкую?

– Я ж в тачке всегда. А там и так тепло. И в косухе, кстати, мне за рулём гораздо удобнее.

– Ну разумеется! – фыркнула Машка. – Осенью в шубе на той же тачке было рассекать норм. А зима пришла – поменял тёплую шубейку на холодную кожаную куртку. Вот где логика, Сергей?

– Слушай, Маш, я ж в твой гардероб не лезу. Не навязываю тебе что носить.

– А ты навяжи, и я с удовольствием послушаю.

– Маш, прекрати, пожалуйста. Ты прекрасно поняла, что я имел в виду.

– Да ну тебя…

Последний лестничный пролёт мы поднимались молча, не глядя друг на друга. Отчего Машка не сразу сообразила, что, перейдя с лестницы в коридор четвёртого этажа, вдруг осталась одна.

Мне же дорогу на лестничной площадке вдруг перегородил незнакомый бугай в камуфляже.

– Сергей Капустин? – без приветствия спросил он у меня.

– Ну допустим, – подобрался я и, словно невзначай мазнув кольцом развития по переносице, изготовился взорваться серией ударов по загоревшимся на голове и корпусе камуфляжника десяткам голубоватых пятен уязвимости.

– В общем, мне велено передать, что тебе встречу назначили сегодня в пятнадцать ноль-ноль на Чёртовом пустыре, – выпалил, как заученное стихотворение, здоровяк и, с выдохом облегчения в конце, добавил уже, похоже, лично от себя: – Знаешь, где это?

– Знать-то знаю, но…

– Ну так подгребай, ежели не ссыкло, – нагло перебил меня утырок.

– Эй, мальчики, а что тут происходит? – вернулась из коридора потерявшая меня подружка.

– Свали, не твоего ума дело, – рыкнул на неё камуфляжник.

Зря он так. Не хотел я его бить. А пришлось…

– Слышь, дебила кусок, – продолжил я наш диалог примерно через полминуты, когда до скорчившегося в позе эмбриона у меня в ногах тугодума дошло наконец, что за каждое очередное ругательство, сорвавшееся с его губ, он будет получать серию весьма болезненных пинков тяжёлыми носами моих берцев по бокам. – От кого послание доставил, ты забыл сказать.

– От серьёзных людей, – прокряхтел кое-как камуфляжник.

Вокруг нас на лестничной площадке уже начала собираться толпа зевак-студентов, у многих в руках появились извлечённые из карманов гаджеты. Становиться звездой ютуба в мои планы, разумеется, не входило. Значит, с жёсткой расправой над хамоватым утырком следовало срочно закругляться.

– Передай своим серьёзным людям, что я подъеду. Но если дёрнули меня без веской причины, им мало не покажется.

– Я передам, – ощерился в кровавом оскале здоровяк.

– Сергей? О чём он? Кому передаст? И куда это ты вообще собрался? – ухватив меня за рукав рубашки, потребовала объяснений разволновавшаяся Машка.

– Да всё норм, зайка, не парься. – Подхватив девушку за талию, я легко оторвал её от пола и практически занёс за поворот.

– Да Серёжа, блин! – заколотила меня кулачками по плечу вырвавшаяся из захвата в коридоре девушка.

– О, а вот и наши прогульщики пожаловали! – пришёл мне на выручку очень удачно нарисовавшийся прямо по курсу друган Витька Шипов.

Интерлюдия 1

Легко миновав заграждение из жёлтых лент, натянутых полицией вокруг места ночного происшествия, Артём Борисович поднялся на крыльцо и, толкнув незапертую дверь, зашёл в разгромленный барбершоп. Оглядевшись, выбрал в углу почти не заляпанный кровавыми пятнами кусок пола и направился туда, решив обустроить там временную переговорную.

– Лиза, отвлекись, – поманил шеф артефактора, усаживаясь на добытый из кармана раскладной стул и жестом призывая девушку присесть рядом на вторую разложенную копию мобильной сидушки. – Что удалось выяснить?

– Да почти ничего, – поморщилась Лизавета, поднимаясь и с хрустом разгибая спину после длительной работы на корточках в скрюченном положении.

– Знаю я твои «почти ничего», – хмыкнул в усы начальник. – Ну не томи, рассказывай давай.

Со стоном наслаждения опустившись на предложенный начальством стул, девушка вытянула натруженные ноги, приняла из рук заботливого Борисыча запаянный в пластик стаканчик с кофе, тут же его вскрыла и, сделав крошечный глоток ароматного напитка, стала отчитываться:

– Следов ментального теневого аркана, как вы уже знаете, на практиканте отыскать не удалось. Твари же, практически напополам раздираемые, по словам Сергея, исчадием на выходах из порталов, как, собственно, и подстреленные нашим лихим практикантом, до моего приезда сюда, разумеется, не долежали, благополучно схлопнувшись и оставив на полу лишь потёки свернувшейся крови. Поэтому с доказательной базой ни подтвердить, ни опровергнуть версию Капустина с причастностью к прорыву исчадия я не могу, уж не взыщите. Но косвенно правоту слов Сергея подтверждает сам факт спонтанного возникновения мощнейшего прорыва аж из десяти запараллеленных зеркальных порталов, погасить который без посторонней помощи Капустину при всём моём уважении к нашему безусловно талантливому практиканту банально не хватило бы сил. Ещё я сделала соскобы с пола в центральной части зала, где, по словам Капустина, лежало тело первой жертвы исчадия – мужчины в камуфляже, растерзанного впоследствии потусторонними тварями. Исследовав затем соскобы в специальном артефакте, я смогла вычленить человеческую ДНК из пролившейся поверх растерзанной жертвы крови расстрелянных тварей. И, отправив формулу ДНК убитого человека Семёну Дубинину, почти сразу же получила от него неожиданную новость, что ДНК убитого исчадием камуфляжника принадлежит одному из тройки солдат, без вести пропавших после полуторамесячной давности крушения вертолёта. Того самого, в Уренском районе, помните?

– И рад бы забыть, – хмыкнул Артём Борисович. – То есть ты хочешь сказать, что этот камуфляжник был…

– Это одна из пресловутых потерянных душ Хозяина, – закончила за шефа артефактор. – Его щедро сдобренная эманациями Хаоса кровь запросто могла стать катализатором, вскрывающим барьер равновесия. Уж не знаю, как и где исчадию удалось раздобыть для кровавого ритуала этого потеряшку, но дальше всё было предельно просто. Ей оставалось лишь призвать к помеченным проклятой кровью зеркалам нашего Настройщика, и грандиозный прорыв разом в десяток теневых локаций раскрылся сам собой.

– Ай да Лизавета. Ай да умничка, – польстил артефактору Артём Борисович и, задумавшись, стал рассуждать вслух: – Выходит, исчадие нашло выход к спрятанным проклятым душам. И учитывая маниакальную потребность тёмной сущности к истреблению потусторонних тварей, вскоре она наверняка захочет повторить кровавый ритуал.

– Думаете, она снова так же вызывающе нагло бросит зов нашему практиканту?

– А почему нет? – пожал плечами Артём Борисович. – Раз сработало один раз, сработает и второй. Выход же на скрытые Хозяином потерянные души у исчадия определённо имеется. Их вроде ещё четверо у него осталось.

– Да. Две женщины и два мужчины.

– Вот и прекрасно. Нехай Мариночка сокращает поголовье этих ублюдков нам на радость и упырю-хаосисту в пику.

– А как же практикант наш? Это ж такой риск для Сергея! Ведь он точно не готов ещё самостоятельно выживать в прорывах подобной концентрации.

– Все мы когда-то не были готовы, – строго зыркнул на подчинённую Артём Борисович. – Парню достался талант, владение которым уже само по себе запредельный риск. Хочет он того или нет, но ему придётся максимально быстро заматереть. И под присмотром исчадия, которое очевидно благоволит бывшему союзнику, научиться выживать в экстренных ситуациях шансов у него будет куда как больше, чем когда снова вдруг встрянет в какую-то лютую дичь, но уже в одиночку. Или ты, может быть, веришь, что наш практикант будет сидеть послушно дома и высовывать нос наружу лишь с одобрения старших товарищей?

– Да, вы правы. Под замок посадить его у нас нет оснований. А встревать в неприятности парень мастак.

– Вот и славно. Тогда, значит, давай договоримся так. О сделанных тобой выводах касаемо потерянной души больше никому не слова. С Дубининым я переговорю, чтоб он тоже засекретил инфу о потерянной душе по своим каналам.

– Этот ваш запрет распространяется даже на Митюню?

– Особенно на Митюню, – кивнул Артём Борисович без тени улыбки на лице.

– Но он же по вашей просьбе опекает практиканта в институте.

– Вот и пусть продолжает себе опекать дальше. А не устраивает охоту на ведьм или в нашем случае на исчадие. Что непременно случится, если Митюня узнает об огромной вероятности повторного призыва исчадием Сергея. Пусть пока всё идёт как идёт. А мы просто затаимся в сторонке, будем наблюдать и делать выводы. Это понятно?

– Да, Артём Борисович.

– Ну тогда сворачивай тут исследование своё, и давай я тебя домой отвезу. А то с этой ночной суматохой не выспалась, поди, совсем.

– Спасибо, Артём Борисович. Но меня Митюня отвезёт. Мы договаривались. Он примерно минут через пятнадцать должен сюда за мной заехать.

– Ну, как знаешь, Лизавет. Как говорится, была бы честь предложена.

Они вместе поднялись с раскладушек, и Лиза помогла шефу собрать и спрятать в расширенный карман стулья. Артём Борисович, как обещал, покинул разгромленный барбершоп, и на месте закрытого прорыва артефактор снова осталась одна.

Глава 3

С появлением в аудитории препода я на автомате развернул тетрадку и приготовился конспектировать лекцию. И одновременно вывел перед внутренним взором текущие параметры кольца развития, изрядно подскочившие после ночной ликвидации (фактически в одно лицо) чрезвычайно опасного прорыва.

Возможность параллельно максимально эффективно работать разом в двух аналитических направлениях появилась у меня недавно, с неожиданно открывшимся теневым умением Умник. Этот утешительный приз мне достался за то, что, выполняя данное Борисычу обещание, я целую неделю, как неприкаянный, вечерами по пять-шесть часов бродил по улицам и улочкам нашего города, порой забредая в натуральные трущобы. Бродил я, разумеется, не просто так, а с активированным Третьим глазом, в надежде наткнуться где-нибудь на ментальный отклик беглянки Марины. Увы, все мои отчаянные вечерние поиски сгинувшего исчадия до предыдущей ночи оставались безрезультатными. А из-за частой активации Третьего глаза через неделю у меня случился обморок.

Просто чудо, что напасть эта приключилась со мной не за рулём. Я, как обычно, ехал в институт и по дороге решил свернуть на заправку. Но когда, выбравшись из машины, пошёл в кассу оплатить бензин, меня вдруг словно выключили. Очнулся уже дома у Лизаветы, где меня промурыжили до самого вечера и отпустили восвояси лишь с ультимативным требованием на несколько недель сделать паузу в поисках бывшей союзницы.

Так я перестал искать Маринку, а примерно через десять дней она сама выцепила меня среди ночи ментальным зовом. Помимо грандиозного обморока, бонусным последствием мозгового перенапряжения от частой активации ментального теневого навыка стало открытие у меня уникального теневого умения Умник, позволяющего разделять аналитические потоки сознания. Узнал я об этой новой своей способности на следующий день в институте, когда вдруг обнаружил на скучной лекции, что одновременно могу залипать в тик-токе, листая ленту с гаджета, и чётко, без пропусков и смысловых ляпов, конспектировать в тетрадку нудную лекцию.

Вот и теперь моя правая рука начала строчить пером по бумаге, заполняя тетрадный лист чёткими, ровными строчками конспектируемой лекции. Глаза же параллельно забегали по вспыхнувшему перед внутренним взором знакомому перечню системных параметров:

Ясновидящий Сергей Капустин

Общие характеристики:

Возраст – 18 лет.

Рост – 173 сантиметра.

Вес – 67,9 килограмм.

Энерготип – Свет/Тьма 59/41, Порядок/Хаос 52/48.

Отклик стихий – Воздух 72%, Вода 23%, Огонь 4%, Земля 1%.

Открытых энергетических каналов – 11.

Талант Настройщика – раскрыт на 25,47%.

Основные параметры:

Сила – 13 (132,87%).

Ловкость – 13 (135,32%).

Выносливость – 14 (141,9%).

Интеллект – 16 (160,51%).

Контроль энергетических потоков (КЭП) – 15 (156,27%) / +180% – резерв артефакта Теневое сердце.

Теневые параметры:

Свободные очки теневого развития к распределению – 2574.

Уровень теневого тела – 42 (1322/1375).

Теневой бонус к Силе – 4454 (44,54%).

Теневой бонус к Ловкости – 3932 (39,32%).

Теневой бонус к Выносливости – 4442 (44,42%).

Теневой бонус к Интеллекту – 1450 (14,5%).

Теневой бонус к КЭП – 12205 (122,05%).

Свободные теневые бонусы к распределению – 1913.

Теневые навыки:

Владение воздушным копьём – активирована 6-я ступень (условия активации 7-й ступени: 1280 очков теневого развития, Сила 10, Ловкость 11, Выносливость 9, Интеллект 10, КЭП 11).

Разоблачение уязвимости – активирована 6-я ступень (условия активации 7-й ступени: 1280 очков теневого развития, Сила 8, Ловкость 9, Выносливость 8, Интеллект 14, КЭП 11).

Целебный пот – активирована 7-я ступень (условия активации 8-й ступени: 2560 очков теневого развития, Сила 11, Ловкость 11, Выносливость 12, Интеллект 12, КЭП 12).

Третий глаз – активирована 7-я ступень (условия активации 8-й ступени: 2560 очков теневого развития, Сила 9, Ловкость 9, Выносливость 12, Интеллект 14, КЭП 12).

Чужая маска – активирована 7-я ступень (условия активации 8-й ступени: 2560 очков теневого развития, Сила 8, Ловкость 14, Выносливость 8, Интеллект 13, КЭП 13).

Теневые умения:

Навигатор – активирован и доступен к немедленному применению.

Рывок – активирован и доступен к немедленному применению.

Призрак – активирован и доступен к немедленному применению.

Разряд – активирован и доступен к немедленному применению.

Своя среда – активирован и доступен к немедленному применению.

Весовщик – активирован и доступен к немедленному применению.

Стрелок – активирован и доступен к немедленному применению.

Умник – активирован и доступен к немедленному применению.

Прилетевшие за ликвидацию в одиночку опасного прорыва рекордный системный бонус в полторы тысячи свободных очков теневого развития и аж два бонусных уровня развития теневого тела разом не только компенсировали все дополнительные вложения на недавнее развитие Разоблачения уязвимости и Интеллекта, но и сделали запасы свободных очков теневого развития к распределению и запасы свободных теневых бонусов к распределению даже больше былых величин. Что, естественно, подтолкнуло меня к мысли снова хорошенько вложиться в своё развитие.

Начать решил с наименее болезненного, но чрезвычайно важного функционала теневых навыков. С текущей шикарной суммой свободных очков теневого развития я получил возможность немедленно поднять ступень развития любого их пяти своих навыков. И первоначальным моим порывом было вложиться в развитие Чужой маски – уникального навыка, позволяющего искусно маскироваться не только среди потусторонних тварей при охотничьей вылазке в локацию теневой параллели, но и затеряться в родном мире, скрывшись от чужих глаз под иллюзорной личиной другого человека. Ещё после судьбоносного возвращения в своё тело, случившегося во многом благодаря активации этого теневого навыка, я наметил для себя развить Чужую маску до десятки в первую очередь. Потому долго копил свободные очки теневого развития. Но без выходов на охоту в теневую параллель процесс накопления продвигался удручающе медленно. А из-за поиска Марины, последовавшего обморока и навязанного затем двухнедельного карантина последние недели я был вынужден обходиться лишь ограниченной охотой в тренировочных локациях офиса, что приносило в копилку свободных очков теневого развития сущие крохи.

В итоге не дотерпев до требуемой за активацию восьмой ступени суммы, я слил часть запаса свободных очков теневого развития на прокачку до шестой ступени Разоблачения уязвимости. Необходимость в её развитии назрела после получения теневого умения Стрелок, позволяющего навскидку, не целясь, бить по уязвимостям тварей, но лишь при наличии, разумеется, у противника этих самых пресловутых уязвимостей. На былой четвёртой ступени развития Разоблачения уязвимости вероятность обнаружения уязвимостей на телах потусторонних тварей ниже меня уровнем составляла лишь 30–65%, а на телах тварей сходного и выше меня уровнем, соответственно, ниже 30%. Теперь же, после апгрейда теневого навыка до шестой ступени развития Разоблачения уязвимости, вероятность обнаружения уязвимостей на телах тварей ниже меня уровнем составляла уже внушительные 50–75%, а на телах тварей сходного и выше меня уровнем, соответственно, ниже 50%. Вложение в развитие навыка, безусловно, пошло мне на пользу. Взять хотя бы недавнюю ночную стрельбу по бестиям и царусам. Завалив в стазисе Навигатора почти три десятка потусторонних ублюдков, я ни разу не промахнулся, и все мои пули нашли на телах монстров свою уязвимость. Однако растраченный на Разоблачение уязвимости запас свободных очков теневого развития поставил жирный крест на хотелке развития Чужой маски.

И вот, благодаря щедрому системному подгону, я получил, казалось бы, возможность апгрейдить и Чужую маску тоже. Но блин!.. Двух тысяч пятисот шестидесяти свободных очков теневого развития, запрашиваемых системой за активацию восьмой ступени Чужой маски, оказалось также достаточно для двойного апгрейда до седьмой ступени Владения воздушным копьём и Разоблачения уязвимости, отстающих в развитии от прочих моих теневых навыков как раз таки на одну ступень. И конечно же, долбаная рациональность развития разом двух навыков взяла верх над появившимся шансом усиления одной лишь Чужой маски. Клятвенно пообещав себе дальше все свободные очки теневого развития вкладывать исключительно в читерскую Маску, сейчас скрепя сердце я бухнул практически весь свой запас свободных очков теневого развития на апгрейд до седьмых ступеней Владения воздушным копьём и Разоблачения уязвимости.

Перед внутренним взором, сменив перечень текущих параметров, замелькали системные уведомления:

Внимание! Вами использовано 1280 свободных очков теневого развития.

Активирована 7-я ступень теневого навыка Владение воздушным копьём… 03… 02… 01… Вам доступен призыв теневого оружия воздушное копьё в любое время дня и ночи. Триггер призыва теневого оружия: поворот кольца развития против часовой стрелки (условия активации 8-й ступени: 2560 очков теневого развития, Сила 11, Ловкость 13, Выносливость 11, Интеллект 11, КЭП 12).

Внимание! Продолжительность призыва воздушного копья ограничена параметром КЭП. На текущий момент ваш параметр КЭП составляет 156,27% (+180% – резерв артефакта Теневое сердце). Указанная величина в режиме контрольного времени соответствует интервалу 02:36:16 (+03:00:00 – резерв артефакта Теневое сердце).

Описание теневого навыка: после призыва теневого оружия в вашей правой руке появится двухметровое воздушное копьё, и под действием навыка вы станете мастером-копейщиком, способным на равных противостоять в рукопашной схватке потусторонним тварям.

Ограничение 7-й ступени теневого навыка Владение воздушным копьём: вероятность нанесения критического удара воздушным копьём для тварей с 1-го по 32-й уровень – 100%, для тварей с 33-го по 38-й уровень – от 50% до 90%, для тварей с 39-го по 44-й уровень – от 10% до 40%, для тварей с 44-го уровня и выше – менее 10%.

Внимание! Вами использовано 1280 свободных очков теневого развития.

Активирована 7-я ступень теневого навыка Разоблачение уязвимости… 03… 02… 01… Вам доступна активация теневой функции Разоблачение уязвимости в любое время дня и ночи. Триггер пробуждения теневой функции: касание кольцом развития переносицы (условия активации 8-й ступени: 2560 очков теневого развития, Сила 9, Ловкость 10, Выносливость 9, Интеллект 16, КЭП 13).

Описание теневого навыка: при пробуждении функции Разоблачение уязвимости на телах противников голубым цветом выделятся зоны, наиболее уязвимые для нанесения критического удара.

Ограничение 7-й ступени теневого навыка Разоблачение уязвимости: вероятность обнаружения уязвимостей на телах противников уровнем ниже вашего – от 60% до 80%, на телах противников сходного с вами и более высокого уровня – менее 60%.

Внимание! При параллельном использовании нескольких теневых навыков расход ограниченного параметром КЭП временного интервала возрастает пропорционально количеству одновременно задействованных навыков.

Никакого физического дискомфорта при апгрейде теневых навыков я не почувствовал. О случившемся усилении пока что я мог судить лишь по изменившимся строкам описания текущих навыков, где «активирована 6-я ступень» сменилась на «активирована 7-я ступень». Ну и внушительный минутой ранее четырёхзначный запас свободных очков теневого развития к распределению упал после случившегося двойного апгрейда до жалких четырнадцати очков.

Разобравшись с навыками, я переключился на апгрейд основных параметров, которые, соответственно, в любой момент можно было усилить с помощью свободных теневых бонусов к распределению. Этого добра после подкинутых системой подряд 41-го и 42-го уровней (410 + 420 теневых бонусов) у меня в запасе тоже оказалось более тысячи девятисот. Здесь традиционно перво-наперво я решил вложиться в самый медленно растущий естественным путём Интеллект. Хотя этот параметр уже поднимался за счёт бонусов мною ранее, десять дней назад, до шестнадцатого уровня после намёка Елизаветы на прямую связь развитого Интеллекта с ментальными возможностями сознания ясновидящего. Но прошедшей декады наверняка было более чем достаточно для адаптации мозга к расширившимся после апгрейда возможностям, и очередной рывок к семнадцатому уровню развития Интеллекта должен был наложиться на предыдущий максимально продуктивно.

Легко вычислив необходимое для апгрейда количество свободных теневых бонусов, я мысленным системным запросом пожелал обернуть их в теневые бонусы к Интеллекту. И едва сдержал стон, когда затылок тут же пронзила раскалённая спица боли. Пришлось тут же до хруста сжать зубы, чтобы не выдать себя болезненным звуком. Сунутое параллельно под мышку кольцо развития активировало Целебный пот, и побежавшие по голове прохладные струи стали постепенно гасить разразившийся под черепушкой огненный шторм.

Когда захлестнувшая глаза кровавая пелена начала рассеиваться, я смог прочесть появившиеся перед внутренним взором строки системного уведомления:

Внимание! Вами использовано 949 свободных теневых бонусов к распределению.

Теневой бонус к Интеллекту +949.

Интеллект – 17 (170,00%).

– Серёжа, что с тобой? – забила рядом тревогу заметившая мой болезненный вид Машка.

– Да нормально всё, – отмахнулся я.

– Какой нормально? Бледный вон весь, как мел, и потеешь.

– Просто в жар бросило чуток. Ща пройдёт.

– В жар? Серьёзно? Да ты ж, как ледышка, холодный, – возмутилась она, цапнув обеими руками мою ладонь.

– Маш, успокойся. Сейчас всё пройдёт.

– Блин, Серёжка, тебе ж к врачу нужно срочно!

– Да хорош уже на пустом месте панику разводить!

– Молодые люди, мы вам не мешаем? – это уже к нашему незаметно разгоревшемуся спору прицепился прервавший лекцию препод.

– Извините, Василий Игнатьевич, – делаю невинное лицо. – Мы больше не будем.

– Да какое не будем?! – вскочила рядом на ноги Терентьева. – Василий Игнатьевич, вы посмотрите только, какой Сергей у меня бледненький.

– У ты батюшки, пожалейте дитятку, – схохмил кто-то за нашими спинами, и аудитория тут же взорвалась дружным ржачем.

– Мария, немедленно прекратите этот балаган! – возмутился преподаватель.

– Маш, ну правда, хорош, – поддержал его я.

Но закусившую удила подругу было уже не унять.

– Ну-ка живо пошли к врачу! – Она хватает меня за рукав и под хохот одногруппников тащит вон из аудитории.

«Апгрейдил, блин, параметр на свою голову, – мысленно сокрушался я, понурой тенью шлёпая за Марией (ну а чё ещё оставалось делать, не драться же с девушкой своей). – Хорошо ещё прокачку другого параметра запустить не успел. Никак выбрать не мог между отстающими от Выносливости Силой и Ловкостью. А на апгрейд обоих параметров свободных бонусов уже не хватило, вот и завис в раздумье… И хорошо, по ходу, что завис. А то если б меня до кучи ещё и судорогой на лекции скрутило, Машка тут бы такой хай устроила, мама не горюй. Заботливая, блин, моя…»

– Ну вот видишь, всё уже прошло, как и говорил, – предъявил я подруге, когда мы со скандалом сбежали-таки в коридор (предварительно, разумеется, деактивировав действие Целебного пота).

– Да, сейчас вроде норм, – вынуждена была констатировать Машка, обнаружив вернувшийся на моё лицо румянец и не заметив больше нигде следов мгновенно испарившегося пота.

– И вот на фига было, спрашивается, с лекции сбегать?

– Ну, блин, Серёжка. Я реально за тебя испугалась. Ты ж там бледный-бледный вдруг стал.

– Это от недосыпа, Маш. Потому что некоторые мне выспаться помешали.

– Да ну тебя.

– Ладно, не дуйся. Пошли, что ли, в буфет, раз уже с лекции сбежали. Хоть позавтракаем там нормально.

– Угу. А купи мне тогда эти…

– Которые?

– Да блин, Серёжа, не перебивай.

– Я вообще молчу.

– Вот и молчи.

– Вот и молчу.

– Помнишь, рогалики там такие воздушные в тот раз были, орешками ещё обсыпанные?

– Которые тебе ещё до визга понравились?

– Ага.

– Не-е-е, чёт не припомню.

– Да Капустин, блин!..

Интерлюдия 2

– Начальник, дай сигу-то подымить.

– Не велено!

– Да ладно, зёма. Чё ты? Не жмись. Всего одну сигаретку. Уж не обеднеешь с одной-то.

– Цыганов, отвали, а. Ехай молча.

– Не ссы, зёма, я майору не скажу.

– Конечно не скажешь. Потому что нечего будет говорить.

– Ну хоть затянуться-то дай мне разок.

– Перетопчешься.

– Начальник, будь человеком. Из-за этих пересылок долбаных я уже сутки, считай, не куривши.

– Сутки вытерпел и ещё столько же подождёшь. Говорят, для здоровья полезно.

– Ну чё, те жалко, что ли? Вон же ж сам дымишь, как паровоз.

– Мне можно.

– Ну начал…

Очередная попытка арестанта умаслить охранника вдруг на полуслове была прервана мощнейшим взрывом. От которого массивный автозак сперва подскочил высоко вверх испуганной жабой, а потом, неуклюже приземлившись, покатился колобком куда-то вбок.

Разумеется, находящиеся внутри бронированного фургона арестант и охранник заметались внутри сбесившегося салона из стороны в сторону, словно тапки в стиральной машине. С единственной разницей: арестант плющил фейс, конечности и бока о стальную решётку своей персональной клетки, а охранник калечился о стальные бронелисты внутренней обшивки всего остального фургона.

Когда болтанка боковых переворотов прекратилась, одинаково избитые арестант с охранником, не успев подняться с пола, которым после череды кувырков теперь сделался потолок автозака, услышали снаружи треск автоматных очередей. Стук пуль по бронированной стене за кабиной без слов рассказал выжившим внутри фургона людям о хладнокровном расстреле там, впереди, гораздо менее защищённых майора с водителем.

– Цыганов, сука, это чё, на хрен, за дерьмо творится?! – пропыхтел охранник, подтягивая под себя непослушные конечности и пытаясь вскарабкаться хотя бы на четвереньки.

– А я знаю? – растерянно откликнулся арестант и тут же застонал: – Ой-ей-ей! Моя нога! Она, кажись, сломана! А-а! Помогите!..

– Сука, дурку мне тут не гони! – озлился охранник и, трясущейся рукой кое-как вытащив из кобуры табельный макаров, направил на скрючившегося за решёткой соседа по несчастью дрожащий ствол. – Заткнись, мразота! Пристрелю!

– Эй там, в домике! – раздался снаружи незнакомый мужской голос, сопровождающийся требовательным стуком в перевёрнутую вверх тормашками наружную дверь. – Отпирайтесь и выходите с поднятыми руками!

– Ага, чтоб как Семёныча с Пашкой меня! – фыркнул охранник. – Пошёл в жопу, ушлёпок! Нам и здесь хорошо!

– Слышь, мужик? – подключился снаружи к переговорам второй незнакомец. – Лучше сам выйди, и я те слово даю: жизнь тебе тогда сохраним!

– Да пошёл ты! Слово он мне даёт, мразь! – Уже поднявшийся с грехом пополам по стеночке на ноги охранник смачно харкнул себе под ноги и, отщёлкнув предохранитель на по-прежнему нацеленном в голову арестанта пистолете, приказал: – Вели своим подельникам, чтоб валили отсюда на хрен! Или пристрелю как собаку при попытке к бегству!

– Начальник, ты чё! Какое бегство с такой-то ногой?! – возмутился арестант, задирая изувеченную конечность.

– Слышь, Рэмбо, не дури там. Лучше выходи по-хорошему. А то ща гранату на дверь повесим и сами вынесем перегородку эту к хренам! – привёл снаружи веский аргумент номер первый.

– И нас обоих с Цыгановым тогда здесь по стенам кровавым паштетом размажет! – с отчаянным весельем в голосе парировал охранник. – Но этот сученыш ещё раньше от пули моей сдохнет! Обещаю!

– Мужик, хорош геройствовать, а? Давай мы тебе денег дадим, много, – попробовал зайти с другого конца переговорщик номер два.

– В жопу себе свои деньги засунь, мразота! – осклабился охранник. – Цыганов у меня на мушке. И только попробуйте…

Лишившийся головы охранник зафонтанировал кровью. В смертельной судороге указательный палец его таки надавил на спусковой крючок. Грянул выстрел. Но из-за дёрнувшейся руки пуля ушла на полметра в сторону от цели.

А шарахнувшийся в сторону и забившийся в дальний угол клетки арестант, позабыв про сломанную ногу, вытаращенными от ужаса глазами наблюдал, как за спиной завалившегося на пол безголового тела вдруг обнаружилась затянутая в розовую кожу красотка с розовыми же волосами. Девушка резко махнула саблей, убирая с изогнутого лезвия кровь, и тут же словно вогнала клинок в невидимые ножны, потому что массивное оружие вдруг в буквальном смысле слова испарилось из её правой руки.

– Эй, ну долго ещё? – раздалось ворчание снаружи, сопровождающееся новой серией требовательных ударов в дверь.

– Вот быдло, – поморщилась красотка и, подмигнув затихарившемуся арестанту, нагнувшись, щёлкнула-таки дверной задвижкой.

– Линда, чё ты тут делала так долго? – похабно оскалился мордоворот в камуфляже и с закинутым за спину калашом, шагнувший внутрь перевёрнутого автозака следом за выпорхнувшей на волю красоткой в розовом.

– Совокуплялась, млять, – зло бросила в ответ невидимая девушка.

– Да ну, блин, даже решётку парню не вскрыла, – приуныл автоматчик, осмотрев разгромленное нутро фургона.

– Ну не всё вам чужими руками жар разгребать, – откликнулась девушка. – Ключ у охранника должен быть. Обыскивай и открывай.

– Могла бы и сабелькой своей разок по замку полоснуть, – заворчал громила, нагибаясь и обшаривая карманы безголового трупа. – А тут ковыряйся теперь… Гадство, в кровище всю руку изгваздал.

– Не бурчи. Быстрее давай, – одёрнула бойца снаружи девушка.

– Линда, так-то Хозяин начальницей над нами тебя не назначал, – предъявил тут же снаружи девушке второй боец.

– Да всё-всё. Сами тут заканчивайте тогда. А я в машине вас подожду, – резко ответила девушка, и ещё через секунду арестант услышал снаружи хлопок автомобильной двери.

– Ага, вот он, родимый, кажись, – довольно хмыкнул меж тем ощупывающий карманы трупа автоматчик и, сместившись тут же к решётке, вставил находку в замочную скважину решётчатой двери.

– Вы кто?.. – пробормотал арестант, наблюдая из своего угла, как здоровяк деловито отпирает его клетку.

– Ты ведь Валерий Цыганов по кличке Цыган? – вопросом на вопрос ответил успешно справившийся с массивным замком и широко распахнувший путь на свободу здоровяк.

– Да. А вы?..

– Привет тебе, парень, от Марата.

– Фига се! Это чё? Он такую бучу из-за меня, что ли, учудил?

– Вставай, парень. Пошли в машину. Продолжим разговор там. Нам нужно быстрее убираться отсюда.

– Да я б с радостью, но моя нога…

– Ага, понятно. Тогда уж не взыщи, если приложу об угол невзначай. – И, не дожидаясь ответа, могучие руки здоровяка, цапнув арестанта за ворот казённой куртки-робы, как мешок, тут же закинули его на спину.

Глава 4

– О, Серёга! Круто вы, конечно, сегодня на истории с Терентьевой зажгли…

– Да, дружище, давненько такого цирка посреди лекции нам не устраивали…

– Ой, да хорош заливать, парни, – отмахнулся я от нападок приятелей Витьки Шипова и Алика Егорчикова, коршунами накинувшихся на меня, стоило войти в аудиторию и занять свободное место за столом. – Это мы не специально. Просто Машке показалось, что худо мне. И кстати, на самом деле что-то вдруг резко поплохело. Приступ какой-то внезапный случился. Ну вы ж в курсе: у меня после того случая бывает…

– Ага, понятно. Игнатьевич, когда вы свалили, такую же телегу нам задвинул…

– Про последствия твоего несчастного случая… – дружно закивали ухмыляющиеся парни.

– И нефиг на меня смотреть, – фыркнул я. – Всё так и было.

– Ну да, ну да. А чё, удобно, блин…

– И не проверишь ведь. Даже завидно…

– Да пошли вы, хохмачи недоделанные!

– Ну чё ты, Серёг, сразу… Это ж мы так, по-свойски, чисто по приколу.

– Честно, не хотели тебя обидеть.

– Ладно, проехали…

– Эй, Капустин, – вклинилась в наш междусобойчик Ирина Спицина, Машкина подруга. – Ты Терентьеву-то где потерял? Вы с ней вместе с лекции уходили.

– Да чё я ей, нянька, что ли? – возмутился я.

– Неужто поцапались? – аж засияли от любопытства глаза самой наипервейшей сплетницы нашей группы.

– Твоё-то какое дело? – зло бросил я в ответ.

– Ой, извините, – фыркнула стерва Ирка. – Просто никак до Машки дозвониться не могу. Теперь понятно, из-за кого она телефон отключила. – И, не дожидаясь ответа, Спицина с гордым видом поцокала каблучками на своё место.

Но допрос мой после её ухода неожиданно продолжился.

– Серёг, а чё стряслось-то? – насел Витька с одной стороны.

– Из-за чего поругались? – тут же в параллель вторил товарищу с другого бока Алик.

– Блин, парни. Вы прям хуже баб порой, – закатил я глаза.

К счастью, вошедший в аудиторию препод избавил меня от перекрёстного допроса.

Парням не солоно хлебавши пришлось свалить на свои места. Я же, раскрыв тетрадку на чистой странице, приготовился решать записываемые преподом мелом на доске задачки, параллельно прокручивая в памяти повтор нашей дурацкой ссоры в институтском буфете…

– Капустин, блин! Хорош уже на корову эту пялиться! – зашипела мне в ухо багровая от злости Машка, едва мы сели с заказанными вкусностями за один из трёх местных столиков.

Ну а как тут не пялиться-то, когда новая молоденькая буфетчица будто специально выставляла на всеобщее обозрение свои сиськи (каждая размером с грейпфрут), буквально вываливающиеся при малейшем её наклоне из глубокого, до пупа, декольте стильной кофточки?

– Маш, да не смотрю я на неё. Честно. Только на тебя любуюсь.

– Какой же ты кобелина, Капустин! Хватит уже пирог в тарелке тискать! Хомячь живо! И валим отсюда!

– Маш, ну чё ты?.. Мы ж только сели. Ты ж сама рогаликов просила. Посмотри, какие они у тебя тоже маленькие и миленькие.

– Что значит тоже?! – вдруг взбеленилась подруга.

– Не понял? Ты о чём вообще?

– Не придуривайся, Капустин, всё ты понял! Мало того что глаз не сводишь с огромных сисек этой коровы! Ещё высмеиваешь мои маленькие и миленькие! – Мария так резко вскочила на ноги, что стул буквально выскочил из-под неё, с грохотом завалившись на спинку в проходе.

Я бросился было вдогонку за сбежавшей из буфета Машкой. Но…

– Эй, молодые люди! Куда?! А деньги?! – тут же завопила мне в спину провокаторша-буфетчица.

Пришлось возвращаться, оплачивать картой нетронутую еду и лишь потом отправляться на поиски сбежавшей Терентьевой.

Увы, айфон обидевшаяся ревнивица выключила. Бестолково обежав все этажи политеха, подругу я так нигде и не нашёл. Одно лишь утешало, что повешенное с моей косухой на один номерок её пальто продолжало висеть в гардеробе (в конце поисков я специально спустился и проверил). Значит, Машка не сбежала домой, а всё же затаилась где-то тут, на территории институтской высотки.

Отправившись на третью пару, я рассчитывал встретить Машку уже сидящей в аудитории. Но, как выяснилось, просчитался. Моя ревнивица слишком сильно обиделась на меня и, видимо, решила оттянуть момент нашего примирения ещё на целую пару…

Параллельно с невесёлыми воспоминаниями я продолжал планомерно решать списываемые с доски задачи, и здесь прокачанный аж до семнадцатого уровня Интеллект проявил себя во всей красе, щёлкая математические ребусы, как кедровые орешки. И к всеобщему изумлению я задрал руку, сигнализируя преподу об окончании своих расчётов буквально через несколько минут после того, как он, дописав мелом на доске последнюю задачку, уселся за свой стол.

С недоверчиво нахмуренными бровями подошедший к моему столу преподаватель, скоренько пробежавшись глазами по расписанным в тетради решениям, вынужден был признать, что сработал я чётко и без ошибок. После чего мне официально было дозволено вставить в уши наушники и, на зависть остальным студентам, залипать до окончания практического занятия в бесконечной ленте тик-тока.

Минут через двадцать беззаботного залипалова, чередующегося периодическими безуспешными попытками дозвониться до беглянки Маши, я вдруг получил на почту пустое письмо с незнакомого номера с прикреплённым видеофайлом. Опасаться вируса при установленной артефактором на гаджеты нашей команды навороченной киберзащите было просто смешно, поэтому я без колебаний тут же запустил просмотр послания.

И обернулся соляным столбом после первого же кадра видео, демонстрирующего заплаканное лицо (с размазанными тушью и помадой) моей бедовой потеряшки. Как заклинание, Машины губы шептали в камеру раз за разом одну и ту же фразу:

– Серёженька, спаси меня, пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Серёженька, спаси меня, пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Серёженька, спаси меня, пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!..

Камера рывком сместилась назад, и крупный план заплаканного лица угодившей в жестокий переплёт подруги обернулся внушительным фрагментом какого-то грязного помещения без окон (то ли подвала, то ли гаража), кое-как освещённого одинокой сорокаваттной лампочкой, болтающейся на проводе под потолком. В углу помещения находилась древняя панцирная кровать, на которой поверх грязного матраса лежала Маша в институтской одежде, нарочито грубо связанная по рукам и ногам толстой мохнатой верёвкой.

– Серёженька, спаси меня, пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Серёженька, спаси меня, пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. – продолжала, как мантру, нашёптывать из своего угла бедняжка.

– Достаточно! Теперь заткнись, и чтоб больше ни звука! – раздался на заднем плане грубый женский окрик, и Маша тут же послушно замолчала.

– Чё, узнаёшь меня, пацанчик? – Перейдя на съёмку фронтальной камерой, заполнившая жирной ряхой весь экран толстуха проворно обернулась на сто восемьдесят градусов, не позволив мне рассмотреть вторую часть секретного помещения.

Разумеется, я её сразу узнал. Одна из потерянных душ Хозяина – спасённая мною примерно полтора месяца назад в тамбуре электрички потенциальная жертва аварии.

– Ну разумеется, узнал, – ухмыльнулась по понятным причинам не дождавшаяся ответа на риторический вопрос толстуха. – Как видишь, твоя цыпочка теперь у нас. И если не хочешь, чтобы с малышкой случилась какая-нибудь непоправимая трагическая неприятность, то на переговорах, куда тебя пригласили сегодня утром, веди себя сдержанно и без фокусов. И, разумеется, приезжай по указанному адресу один. Уверена, мы поняли друг друга. Не так ли, пацанчик? – Толстуха заговорщицки подмигнула и остановила съёмку.

Я же, до хруста стиснув зубы, пустым взглядом таращился в почерневший экран айфона и изо всех сил сдерживал рвущийся на волю отчаянный звериный вой.

Глава 5

Внимание! Вы покинули изолированную локацию теневой параллели – Каменоломня! Без штрафа за нарушение ограниченного пребывания. В качестве поощрения вам начисляется 2 теневых бонуса к КЭП.

Внимание! Полный отчёт за посещение Каменоломни:

Время тренировки – 01:23:49 плюс дополнительные временные затраты на использование умения Весовщик – 00:06:17. Пройденных рубежей – 1. Прогресс покорения первого рубежа – 100%. Прогресс покорения второго рубежа – 73,49%. Прогресс покорения третьего рубежа – 37,28%. Прогресс покорения четвёртого рубежа – 16,81%. Прогресс покорения пятого рубежа – 3,66%. В качестве поощрения начислено: 72 теневых бонуса к Силе, 24 теневых бонуса к Ловкости, 30 теневых бонусов к Выносливости, 4 теневых бонуса к Интеллекту, 9 теневых бонуса к КЭП.

Что ж поделать, издержки развитого теневого тела. В этот раз рекордные полтора часа (ну почти) отпахал в аду Каменоломни, а теневых бонусов получил даже в полтора раза меньше, чем прилетало три недели назад за вдвое меньшее время работы в той же силовой локации. Всё как наставник обещал: чем сильнее становится ясновидящий, тем больше приходится выкладываться ему на тренировках, чтобы урвать от щедрот системы хоть какую-то плюшку.

Да уж, вырос на свою беду из халявных яслей. И, к примеру, изнурять себя мазохизмом на той же Дикой полосе уже сейчас стало для меня пустой тратой времени. Выхлоп КЭП на данном уровне развития теневого тела для меня там почти ноль, лишь десяток-другой бонусов к Выносливости за страдания в тамошней ни разу не гладкой каменной кишке стабильно набегает, но этот параметр и в Каменоломне не хуже качается.

Но, положа руку на сердце, сегодня Каменоломню я выбрал вовсе не ради кача. А чтобы изнурительным физическим трудом на солнцепёке довести себя до состояния бездумного автомата, который тупо хватает камни и швыряет их изо всех сил на максимально возможную дистанцию. И чтобы расплавившийся под знойным солнцем теневой параллели мозг как можно скорее перестал гонять по кругу тяжкие думки о похищенной злодеями Маше, заменив их рутиной подсчёта отправленных на различные рубежи камней.

– Практикант, те чё там, на Каменоломне, мёдом, что ли, намазано? – вывел меня из прострации строгий Светкин голос. – Я раз пять тебе портал возвратный открывала, прежде чем ты соизволил-таки его заметить и в офис вернулся. Кучу энергии, между прочим, вхолостую сожгла. И что мне врать прикажешь, ежели Борисыч ревизию тут устроит и за перерасход с меня спросит?

– Ну вычти из зарплаты у меня, – фыркнул я в ответ и потопал в душ.

– Капустин, ты чё? – офигела от такого моего расточительства Светлана. – Серёг, у тебя всё в порядке?

– Ага, норм, – кивнул я, обернувшись на пороге душевой. – Просто устал чё-то, Свет. Видимо, чересчур переусердствовал в Каменоломне.

– Ну ещё бы! Вдвое, считай, свою обычную норму сегодня… – Не дослушав очередное словоизвержение словоохотливого администратора, я зашёл в душевую и плотно прикрыл за собой дверь.

Скоренько раздевшись, подставил наконец издёрганные сотнями силовых бросков мышцы под тугие струи контрастного душа и, утопая в клубах густого белого пара, в блаженной истоме упёрся лбом в плиточную стену.

Но покайфовать мне позволили недолго. Уже через несколько минут в дверь душевой снаружи отчаянно заколотили, и пришлось перекрывать воду, чтоб выяснить, кому там неймётся на этот раз.

Ждать объяснений пришлось недолго. Как только шум воды стих, из-за двери донёсся голос неугомонной Светланы:

– Капустин! Ты там под душем особо не засиживайся! А то без пайки останешься! До конца обеденного перерыва осталось всего полчаса! Поторопись!

– Понял! Учту! – гаркнул я в ответ и по новой запустил воду в лейке, но теперь обычными тёплыми струями для мытья.

Я вяло бултыхал ложкой в миске с супом, с тоской глядя на экран айфона, выложенного тут же рядом на столешницу. Огромный часовой таймер показывал, увы, ещё только лишь 13:38. Ждать до назначенной встречи с «серьёзными людьми» и переговоров о судьбе похищенной подруги оставалось ещё целый час и двадцать две минуты. Настоящая прорва времени, учитывая, что до Чёртова пустыря от офиса на своей «мазде» я легко мог домчать всего за пять минут, и что делать оставшийся час пятнадцать – я вообще не имел ни малейшего понятия. Секунды тянулись мучительно медленно. И я загонялся от вынужденного бездействия.

– Ну что ж ты, Серёга! Такой классный супчик, и едва его пригубил из тарелки, – выдернул меня из задумчивости басовитый Митюнин голос. – Гоняешь волну по кругу, как эстет зажравшийся. Что, не любишь грибы варёные?

Оторвавшись от экрана гаджета, я увидел старшего товарища, сидящего напротив и лыбящегося мне во все тридцать два… Вот ведь Гудини чёртов! Ну как, спрашивается, такой гигант смог совершенно незаметно подсесть ко мне за стол?

– А это оттого, практикант, что нефиг за едой в телефон так пялиться, – хмыкнул Митюня. – Из-за этой заразы не то что за стол, на шею тебе незаметно запрыгнуть кто угодно сможет.

– Блин, я чё, вслух спросил?

– Выдыхай, пацан, кукуха у тебя не поехала. Просто вопрос этот очевидно читался на твоей ошарашенной физиономии, – успокоил меня здоровяк и тут же без паузы перешёл к делу: – Я чё, собственно, к тебе подсел-то, Серёг. Ты ведь знаком с Валерием Цыгановым по кличке Цыган?

– Да… То есть не совсем я, а…

– Да понял я. Продолжай.

– Ну, пацан как пацан. Из политеха нашего. Тоже студент, только учится на старших курсах. И ещё он за главного у барыг, траву в институт поставляющих, – выложил я Митюне всю известную инфу о Цыгане.

– Всё верно, – кивнул Митюня. – А сегодня в институте ты новостей каких-нибудь или слухов о кренделе этом не слышал?

– Нет, – пожал я плечами. – Последнее, что я знаю о Цыгане, – его вроде за убийство закрыли, и отморозку теперь десять лет строгача при лучшем раскладе светит. Но об этом ещё недели три назад в институте говорили.

– Ну тогда вот тебе новость о нём посвежее. Три часа назад Валерий Цыганов бежал из-под ареста. На автозак, в котором его транспортировали в тюрьму, было совершено вооружённое нападение. Сперва взрывом была остановлена машина, потом жестоко перебита вся охрана арестанта. Двое охранников практически в упор расстреляны, а одному и вовсе, как в средневековье, отсекли башку. Такие вот невесёлые дела у нас под носом творятся, практикант.

– А мы-то тут при чём? – напрягся я. – Это ж вроде обычная уголовщина.

– Вроде, – подмигнул мне заговорщицки Митюня, но больше секретничать не стал. – Я к тому это тебе рассказал, Серёг, чтобы ты там у себя в институте ушки на макушки держал. И ежели чего про Цыгана услышал вдруг, сразу б…

– …Тебе на телефон отзвонил и рассказал, – закончил я за старшего товарища.

– Приятно иметь дело с понимающим человеком, – осклабился здоровяк. – Ну ты давай, практикант, ускоряйся. Мечи ложкой супец попроворнее. А то Светлана скоро лавочку эту прикроет. И придётся по-бомжацки на ходу второе заглатывать. Оно те надо?

Не дожидаясь моего ответа, Митюня поднялся из-за стола и через секунду скрылся в рамке зеркального портала, активировавшегося при его приближении.

Глава 6

Надо же, а ведь всего каких-то три месяца назад мне точно такая же неповоротливая громадина с кривыми бычьими рогами казалась невероятно быстрым и смертельно опасным противником. Теперь же я откровенно дурачился. Не прибегая даже к помощи рывка, с пустыми руками играючи уворачивался от прямолинейных лобовых атак очередной бестии, в тщетных попытках меня поймать самоотверженно нарезающей петли по заросшему высокой розовой травой лугу.

Вот с оскаленной в неистовом желании отведать человечины зубастой пасти потусторонней твари начинают срываться и улетают в розовую траву клочья пены. В очередной раз промахнувшаяся бестия отчаянно выворачивает башку, пытаясь дотянуться хотя бы кончиком рога до подло увернувшегося в последний миг человечишки. Мне надоедает измываться над запыхавшейся и хрипящей от усталости животиной. Я активирую в правой руке воздушное копьё и молниеносным уколом голубого наконечника по заляпанному пеной пятаку твари прерываю охоту рогатой неудачницы.

То ли пятая, то ли шестая мёртвая бестия кубарем катится в заросли розовой травы (я не веду счёта умертвлённых образин, сегодня мне это не интересно), и тут же одна из решёток окружающего розовый луг кольцевого загона с лязгом срывается в сторону, выпуская на волю следующего рогатого смертника…

Изолированную локацию теневой параллели Загон № 1 после обеда я выбрал, разумеется, не ради кача. Со своими текущими параметрами я давно уже перерос эти ясли для начинающих ясновидящих. Но надо ж мне было где-то занять себя на оставшийся до встречи час, дабы не привлекать к своей озабоченной персоне опасное внимание старших товарищей. Коллеги ясновидящие и так за мной присматривают, и мой нынешний дёрганый вид (останься я без дела слоняться по офису) сто процентов привлёк бы чужое внимание. А мне ведь недвусмысленно было велено в видеопослании прибыть на встречу без «хвоста» опекунов.

Сами-то забившие мне стрелку бандиты ясновидящих, замаскированных теневым навыком скрыта, отследить не смогли бы при всём желании. Вот только участие в Машкином похищении одной из потерянных душ Хозяина прямо указывало на затаившуюся за грядущей встречей тень могущественного хаосиста. А с этим монстром, как говорится, шутки плохи.

Я не мог открыться старшим товарищам, что стал жертвой опасного шантажа. Потому что, во-первых, подобная откровенность стоила бы жизни бедняжке Терентьевой. Развившаяся в последние недели интуиция подсказала мне, что к предупреждению Хозяина, высказанному устами подручной толстухи, следует отнестись максимально серьёзно. И если у злодеев при нашей встрече возникнет хотя бы подозрение в сливе мною инфы старшим порядочникам, пленницу тут же прирежут, как свинью, без всяких сантиментов.

А во-вторых, это моё признание по большому счёту всё равно бы ничего не дало. Ведь уже почти два месяца спецслужбы и ясновидящие безрезультатно ищут затаившихся где-то в городе подручных Хозяина. Разумеется, давно известны и фотографии, и биографии всех созданных с помощью моего Настройщика потерянных душ, благо их немного, пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать всех оставшихся. Но отыскать таинственную берлогу, где спрятал их Хозяин, никому не удалось и по сей день. Соответственно, и похищенную Марию Терентьеву, охранницей при которой состоит неуловимая потерянная душа, самостоятельно отыскать мои старшие товарищи не смогут. Вот и выходит, что единственным способом вытащить из беды подругу было приехать на назначенную встречу и выслушать требования похитителей… А дальше уже действовать по обстоятельствам. Если хотелки злодеев реальные, то я вполне допускал вариант оперативного их удовлетворения, в обмен, разумеется, на Машкину свободу. Ну а ежели запросят неисполнимое, то придётся-таки открываться Борисычу и уповать потом лишь на провидение.

Но это всё пока лишь вилами по воде. Определённость появится лишь по ходу грядущей встречи. До которой на таймере обратного отсчёта, выведенном в углу периферийного зрения, оставалось ещё добрых полчаса плюс десятиминутка, заложенная на душ и поездку.

Почти не щекочущая нервы коррида с бестиями – так себе, конечно, способ забыться. Однако эта, как ни крути, всё же смертельная забава в изолированной локации хоть как-то способствовала выплеску наружу части внутреннего напряжения.

Очередная рогатая неудачница, хрипя и роняя пену от усталости, с разочарованным рёвом сперва не дотягивается зубами считаных сантиметров до моего бедра. И следующий тут же отчаянный рывок рогами в мой бок совсем уже вхолостую пронзает пустоту в добром полуметре от моей легко отскочившей в сторону тушки. Загнанную чередой неудачных попыток бестию ведёт следом за тяжёлыми рогами набок, её ноги безнадёжно заплетаются, но я спасаю тварь от позорного падения уколом копейного наконечника в глаз, и, марая розовую траву чернильной кровью, по земле катится уже очередной рогатый труп…

Внимание! Вы покинули изолированную локацию теневой параллели – Загон № 1! Без штрафа за нарушение ограниченного пребывания. В качестве поощрения вам начисляется 1 теневой бонус к КЭП.

Внимание! Полный отчёт за бой со стаей бестий:

Всего вами было убито 17 бестий с 7-го по 11-й уровень. За убийство бестий вам начисляется 17 очков теневого развития, 2 теневых бонуса к Ловкости, 1 теневой бонус к Интеллекту, 4 теневых бонуса к КЭП.

Обнулившийся таймер обратного отсчёта слетел с периферии зрения на выходе из зеркального портала. Время ожидания закончилось, пришло время действовать.

– Чё, злодей, утолил свою кровожадность? – хмыкнула из-за своей стойки Светлана, когда я проходил мимо, направляясь в душевую.

– Типа того, – откликнулся я на ходу.

– И чего тебя в эти ясли-то потянуло?

– Давно на охоте не был. Стосковался по рычанию тварей, – пожал я плечами. Отвечая, пришлось задержаться на пороге.

– Так шёл бы лучше в Тир с Терминатором. Он же звал тебя… Кстати, Терминатор до сих пор там, и если желаешь…

– Нет. В другой раз, Свет. Сегодня у меня ещё в городе дела срочные.

– Видали?! Практикант деловой какой тут… – Не дослушав её очередную дразнилку, я сбежал в душевую.

А уже через пять минут, в чистой цивильной одежде и с ещё влажными волосами, я сидел за рулём своей «мазды» и мчался на Чёртов пустырь.

Глава 7

Когда-то лет пятьдесят назад, ещё в советские времена, здесь была одна из окраинных свалок. Но с ростом города постепенно возводимые современные микрорайоны со всех сторон окружили зловонный кусок земли. Новый мусор свозить сюда перестали, старый с годами утилизировали, но земля под очищенной свалкой, пропитавшаяся на десятки метров вглубь ядовитыми миазмами, напрочь утратила плодородие. Так в черте городской застройки появился здоровенный пустырь, прозванный в народе Чёртовым.

Разумеется, даже такой убитой (но уже городской!) земле со временем нашлось применение. В конце шальных девяностых бесхозный пустырь прибрал к рукам какой-то ушлый деляга. Мёртвую землю на нём закатали под асфальт. Возвели сверху десятка полтора ангаров. И там организовалось огромное складское хозяйство, переросшее постепенно в крупнейший в городе строительный рынок. Но накрепко засевшее в умах горожан старое наименование этого места «Чёртов пустырь» никуда не делось и, как-то само собой наложившись на новострой, полностью подмяло под себя данное владельцем строительного рынка более благозвучное название, оставшееся в итоге лишь красоваться на потускневшей с годами вывеске у ворот.

Оставив «мазду» на стоянке, я неспешно зашагал по широкому центральному проходу между здоровенными ангарами-павильонами, превращёнными стараниями сотен фирм-арендаторов в оазисы строительного ширпотреба. В три часа дня народу здесь было немного (поток утренних покупателей уже иссяк, а вечерних ещё не подтянулся), и я не опасался затеряться в толпе. Справедливо рассудив, что назначившие мне встречу молодчики по-любому сами проявят себя, просто двинулся вдоль ангаров самым приметным маршрутом, выглядывая по сторонам здоровяков в камуфляже.

Камуфляжников я замечал внутри каждого пройденного ангара, порой даже по несколько снующих взад-вперёд за раз. Но никто из них в мою сторону при этом заинтересованно не оборачивался. Из чего я делал вывод, что это либо покупатели, либо местные складские работники, и двигался дальше.

Впрочем, играть в угадайку таким незатейливым макаром мне довелось недолго. Я даже не успел толком замёрзнуть в своём ни разу не зимнем брутальном кожаном прикиде, когда был неожиданно окликнут встречающей стороной вовсе не так, как себе это представлял.

– Сергей? – обратился вдруг ко мне неприметный азиат лет пятидесяти, в тёмно-синем пуховике и пышной песцовой шапке-ушанке, секунд десять до этого, не глядя на меня, шагавший сбоку параллельным курсом примерно на двухметровой дистанции.

– Допустим, – неприветливо зыркнул я в сторону резко сократившего расстояние дядьки. – А ты кто такой?

– Можешь называть меня Маратом, – обозначил губами улыбку ни разу не приветливый тип с колючими волчьими глазами.

– И?.. – в тон азиату ощерился я, игноря протянутую для рукопожатия ладонь.

– А ты злой, – хмыкнул Марат, убирая в карман отвергнутую руку.

– Короче, дядя, давай ближе к делу.

– И резкий, как понос, – продолжил бесить меня азиат.

– Послушай, ты!..

– Спокойно, мальчик, не нужно шуметь, – осадил меня переставший лыбиться азиат. – Оглянись. Вокруг нас полно людей. Ты ведь не настолько отмороженный, чтобы избить средь бела дня старика на глазах у десятков свидетелей?

Зло зыркнув на азиата, я промолчал.

– А позвал я тебя, Серёжа, – снова заговорил Марат после доброй дюжины наших молчаливых шагов, – чтобы официально, так сказать, уведомить, что ты больше ничего нам не должен.

– Кому это вам? – фыркнул я.

– Не прикидывайся придурком, тебе не идёт, – покачал головой азиат. – Некий господин, представленный моим людям как Хозяин, полностью оплатил твою задолженность. Поэтому повторяю, ты больше ничего нам не должен.

– Да что за бред! – вспылил я и, лишившись самообладания, цапнул обеими руками Марата за ворот куртки. – Говори, гад, зачем Машу похитил?

– Беру свои слова обратно, ты не прикидываешься, а реально придурок, – ничуть не испугавшись моей выходки, презрительно хмыкнул азиат.

– Ах ты ж!..

– В полицию загреметь захотел? Ну-ну… Вон двое уже на телефоны нас снимают.

Бессильно чертыхнувшись, я отпустил ворот его куртки.

– Всё нормально, граждане, – подняв руки, тут же обратил к собирающейся вокруг толпе свидетелей Марат. – Мой юный друг просто излишне горяч. Он чересчур эмоционально отреагировал на неприятную новость. Но, как видите, уже успокоился и больше претензий ко мне не имеет. Не так ли, приятель?

Последняя фраза устроенного азиатом балагана адресовалась, естественно, мне. Пришлось кивнуть и изобразить улыбку на перекошенном от едва сдерживаемой ярости лице. Вроде прокатило. Окружившие нас зеваки стали разбредаться.

– К похищению твоей девушки мои люди непричастны, – продолжил переговоры азиат, когда мы вновь остались одни. – Но у меня, разумеется, есть кое-что для тебя по этой животрепещущей теме. – Марат вытащил из кармана и сунул мне в руки увесистый конверт. – Вот, просили тебе передать. Вскрой, и узнаешь, кто стоит за её похищением. А у меня, извини, дела. И на будущее, парень: не лезь больше на рожон в чужой бизнес, в другой раз за спиной у тебя может не оказаться уважаемого покровителя. Тогда всё может закончиться куда как печальнее…

– Ты чё, мне угрожаешь? – вскинулся было я в ответ.

Но азиат, проигнорив очередной мой наезд, молча развернулся и сбежал в ближайший ангар-павильон.

Преследовать его не было смысла. Переговоры закончились, ожидаемое послание от Хозяина я получил. И, на ходу вскрывая конверт, зашагал обратно на стоянку.

Внутри обнаружились два до дрожи знакомых зеркала-расходника и адресованная мне короткая записка, напечатанная на бумажном листе. Вот что там было написано:

«Ты знаешь, что следует делать, Сергей.

Несмотря на взаимные претензии и разногласия последних недель, ты по-прежнему мой должник. Исполни свой долг, порадуй меня новыми потерянными душами, и пленница обретёт свободу. В противном случае её ждёт медленная, мучительная смерть.

Окно для переноса в отражение откроется в интервале 15:43:17–15:43:21. Не подведи свою подругу, Сергей, она так в тебя верит.

С надеждой на возобновление нашего сотрудничества, твой Хозяин».

– С-с-сука! – Я столь яростно зашипел под нос ругательство, сминая прочитанный листок в руке, что идущие мне навстречу мужчина с женщиной шарахнулись в сторону, как от конченого психопата.

Пришлось резко ускориться и под настороженными взглядами оборачивающихся людей практически бегом бежать к машине. А потом с рёвом остывшего двигателя и скрипом покрышек по снегу тут же сорваться с места и умчаться наконец восвояси из негостеприимного периметра Чёртова пустыря.

Глава 8

За спиной с хрустальным звоном рассыпается на мелкие осколки разовый зеркальный портал, и я тут же смаргиваю загоревшиеся перед глазами строки системного уведомления, информирующего о переносе в отражение 276/14/89… Дальше прочесть не успеваю по причине стремительно разворачивающегося вокруг треша.

Знакомый с детства интерьер салона подсказывает, что я оказался внутри городского троллейбуса, помутневшие стёкла окон которого не позволяют сориентироваться на местности и определиться с нахождением на уличном плане Нижнего обречённого на трагическое происшествие общественного транспорта. Исказившаяся под воздействием Хаоса часть пассажиров (пресловутые изменённые с отросшими клыками во рту и когтями на пальцах рук), со звериным рычанием на моих глазах уже вовсю атакует и терзает соседей, более стойких, но деморализованных ужасом разверзшегося вдруг вокруг ада.

Активировавшееся в моей руке воздушное копьё тут же начинает наносить разящие удары во все стороны, собирая законную кровавую жатву. А выведенный в угол периферийного зрения таймер обратного отсчёта, как водится, параллельно начинает отщёлкивать секунды до финального апокалипсиса:

00:00:06… 00:00:05… 00:00:04…

Разя подрывающихся по обе стороны с сидений клыкастых ублюдков, замечаю на задней площадке троллейбуса пяток сбившихся в кучу невредимых людей, чудом сбежавших в дальний угол от монстров. Рывком тут же перемещаюсь к этим потенциальным потерянным душам и встаю на пути у кровожадной толпы утративших человеческий облик изменённых хищников, лавиной накатывающихся по длинному салонному проходу на одинокого стража с копьём.

К счастью, время кровавой бойни в отражении уже на исходе. И против напирающей толпы мне нужно продержаться всего-то несколько секунд. Я обязан выстоять. Но…

– Какого хрена, пацан? – раздаётся вдруг сбоку до дрожи знакомый Митюнин голос.

Я лихорадочно ищу убедительные доводы для оправдания. Но не успеваю издать ни звука, потому как сокрушительный удар боевой перчатки здоровяка следом за риторическим вопросом тараном врубается мне в лицо, мгновенно гася сознание…

Это тягостное воспоминание, как заезженная пластинка, снова и снова проносится в сознании, провоцируя набивший оскомину безответный вопрос: «Зачем это происходит со мной?»

Я сделал, что сделал, спасая Машину жизнь. Да, нарушив при этом строжайший запрет порядочников на участие в хаосе очередного (подвязанного под мой уникальный талант Настройщика) отражения. Но ультиматум Хозяина не оставил мне выбора. Я рискнул и, по ходу, угодил в капкан своих же старших товарищей. Меня подставили, кхех.

Зачем это происходит со мной?

Разумеется, на первом же допросе я всё без утайки выложил Борисычу. Хотя сломанная челюсть и отсутствие доброй трети зубов во рту (последствия Митюниной плюхи) превращали мои слова в неуклюжее шипение, но Артём Борисович вроде меня понимал. По крайней мере, подбадривающе кивал и вполне по делу задавал порой уточняющиеся вопросы.

Я всё выложил как на духу. Меня внимательно выслушали. И всё равно бросили тухнуть в этом бетонном склепе без окон с жёсткой лежанкой вместо нормальной кровати, вонючим ведром вместо туалета и единственной дверью, толщиной не уступающей сейфовой. Меня, как злостного преступника, свои же упекли в каземат.

Зачем это происходит со мной?

Мои вещи и одежду с расширителем конфисковали в первый же день ареста. И пока я пребывал в беспамятстве после жестокого Митюниного удара, без спросу переодели в стрёмную грубую робу. Лишь кольцо развития на большом пальце сохранилось неизменным, однако и его тюремщики как-то обработали, напрочь заблокировав мне доступ ко всем навыкам и умениям.

Лишённый айфона и абилок ясновидящего, в бесконечном мраке каземата после ухода Борисыча я очень быстро потерялся во времени. Не ведая, который час, я подолгу лежал или сидел на единственной лежанке, периодически проваливаясь в спасительную дрёму, или на ощупь шарахался по крошечному периметру между четырьмя стенами, временами нащупывая на полу тарелку со жратвой. Еда появлялась в каземате, пока я спал, и замечал я её появление, разумеется, исключительно по запаху.

Я существовал здесь как растение, где-то на интуитивном уровне подспудно понимая, что каземат этот высасывает из меня жизненные силы. Когда же в один ужасный момент я пробудился после бог весть какого по счёту забытья от болезненной судороги, одновременно скрутившей, казалось, разом все мышцы, я понял, что мои чаяния начинают воплощаться в жестокую реальность…

Зловещим кэшбеком из глубин подсознания выстрелило воспоминание, как Александр, ещё будучи моим неоспоримым наставником, рассказывал о существовании под смотровой башней в изолированной локации теневой параллели Пост № 2 специальных тюремных камер для хаосистов, где заключение превращалось в бесконечно долгую мучительную пытку, нередко заканчивающуюся ужасной смертью.

Но я же ведь свой. Я практикант-порядочник и будущий член команды местного представительства организации. Почему же они так со мной?

Зачем это происходит со мной?

Терзающие мышцы судороги утихли, и лёжа на бетонном полу каземата (куда как-то сам собой плюхнулся с лежанки во время мучительного припадка), я в отчаянии схватился дрожащими ладонями за окровавленный лоб.

– И чем вы, гады, лучше Хозяина? – прохрипел я в привычно навалившуюся со всех сторон непроглядную тьму. – Заточили меня в ещё более жуткую темницу, чем он. Там хоть…

Скрежет отпираемой двери, сопровождаемый ослепительно ярким сполохом электрического света из коридора, вынудил меня зажмуриться и замолчать на полуслове.

Интерлюдия 3

– Доброе утро, Светочка, – переступив порог офиса, кивнул глава представительства сотруднице, выскочившей из-за стойки ему навстречу.

– Артём Борисович, ну наконец-то, – защебетала в ответ администратор. – У Капустина уровень тела до тридцать восьмого просел, и началась коррекция основного показателя. Уровень Силы с тринадцати до двенадцати упал…

– Спокойно, Светлана, не стоит так волноваться из-за этого болвана, – проворчал седоусый начальник, неторопливо проходя в центральную часть офиса и с явным удовольствием усаживаясь в одно из двух глубоких кожаных кресел. – Практиканту необходимо преподать серьёзный урок. А то ишь моду взял, паршивец, своевольничать!

– Но Артём Борисович, он так-то нормальный парень. Просто запутался, – стала защищать приятеля Света.

– Нормальный, говоришь, – хмыкнул Артём Борисович. – А ну-ка присядь… – Кивком головы он указал на кресло рядом.

Дождавшись, когда девушка выполнит распоряжение, начальник вкрадчивым полушёпотом продолжил:

– А ты знаешь, милая, во что бы в итоге вылилась эта его очередная выходка под патронажем могущественного ублюдка-хаосиста, если б не сработал установленный Лизаветой блок и Митюня опоздал с экстренным вмешательством хотя бы на секунду? Да будет тебе известно, что в троллейбусе, не считая водителя, находилось двадцать три пассажира. Трём из которых было меньше двенадцати лет. Это были дети, Света. Дети! И все бы они сгинули в пламени разразившегося там по посылу Хаоса очистительного пожара. Кроме, разумеется, спасённых Настройщиком потерянных душ. Дальнейшая жизнь, которых, как ты сама прекрасно понимаешь, превратилась бы в безвольное подчинение маньяку-хозяину, то есть фактически стала бы той же смертью для их бывших личностей. Митюнино вмешательство остановило начавшееся внутри троллейбуса кровавое безумие, а Лизин блок отсрочил взрыв, позволив эвакуировать всех несчастных из салона расширенным зеркальным порталом в безопасное место. Но искажённое Хаосом подсознание большинства спасённых людей восстановить оказалось куда сложнее, чем вытащить их из огня. И два десятка чудом выживших бедолаг отправились с места предотвращённой трагедии прямиком в стационар, где теперь будут возвращаться к норме под присмотром специалистов не одну неделю. А этот юный говнюк, ставший со своим уникальным талантом соавтором едва не случившейся грандиозной трагедии, находится у нас взаперти всего-то три дня. Даже чуть меньше. На мой взгляд, понесённое им наказание пока что несоизмеримо с порушенными судьбами двух десятков людей. Пускай посидит ещё хотя бы столько же. Ничего страшного, он у нас парень молодой. С его-то рвением потери практикант живо наверстает. Но урок зато запомнит уж точно надолго. Вот так как-то вкратце. Надеюсь, я доходчиво объяснил тебе свою позицию?

– Да-да, Капустин, безусловно, сильно виноват, – закивала Света. – Но ведь он не специально. Его вынудили…

– Это он так говорит, – поджал губы начальник.

– Ну, Артём Борисович, ведь Серёга пацан ещё совсем, – снова заспорила заступница. – Потеря навыка, четырёх уровней и болезненный просад основного параметра, уверена, уже достаточно прочистили ему мозги. Да, блин, даже стерву ту розоволосую вы выпустили на волю до обнуления её навыков. Чем Капустин-то хуже?

– Ну так-то Линда две недели в камере нашей усыхала. А навыки при этом сохранила, потому что имела внушительный запас свободных очков и бонусов теневого развития. Опять же и в этом плане на будущее паршивец получит важный урок.

– Но он ведь наш практикант! А не левый какой-то хаосист!

– Вот именно что наш, – спокойно кивнул Артём Борисович. – И за его чудачество наше представительство несёт полновесную ответственность.

– Ну, Артём Борисович…

– Ладно, я поговорю с ним сегодня ещё раз. Напомни мне через час посетить второй пост.

– А может…

– Света! Не перегибай, а то передумаю. И отложи визит к пленнику на завтра.

– Всё-всё, молчу.

– Прекрасно. Тогда организуй, пожалуйста, мне кофе и распечатай список запланированных на сегодня мероприятий.

Глава 9

– Ну, здорово, проказник, – хмыкнул седоусый визитёр, как ни в чём не бывало усаживаясь на добытый из расширенного кармана раскладной стул в метре от меня, по-прежнему без сил валяющегося на бетонном полу.

От зажжённого Борисычем и оставленного у порога яркого фонаря беспрерывно слезились мои отвыкшие от света глаза, но я всё равно, щурясь, заставлял себя смотреть по сторонам, сверяя свои слепые ощущения с реальной картинкой окружающего пространства.

– Зарасти, – прокряхтел я в ответ и, ухватившись рукой за нависающий край лежака, со стариковским кряхтением стал подтягивать к нему тело.

– Выглядишь дерьмово, практикант, – «посочувствовал» Борисыч, даже не попытавшись подхватить меня со своей стороны и помочь забраться на лежак.

– Вашими молитвами… – откликнулся я и, не удержав равновесия из-за предательски задрожавшей руки, почти поднявшись, снова плюхнулся на пол.

– Не ушибся? – хмыкнул насмешник.

– Не дождётесь, – выплюнул я в ответ фразу вперемешку с кровавой слюной. И снова упрямо полез наверх.

– Напрасно хорохоришься, практикант. Ты подвергаешься суровому, но справедливому, потому как заслуженному наказанию. Уже стартовал процесс обнуления твоего показателя Силы. С тринадцати он опустился до двенадцати. Как следствие, твоя мышечная масса усохла примерно на восемь процентов. И тебе сейчас крайне паршиво, больно и хреново, – просветил меня Борисыч равнодушным менторским тоном, наблюдая со стороны за моими отчаянными потугами вскарабкаться с пола на лежанку.

– Может, поможете? – раздражённо фыркнул я в ответ.

– Да без проблем, – хмыкнул наблюдатель. И, не вставая со стула, чувствительным пенделем по отбитой об бетонный пол заднице зашвырнул меня, как котёнка, на дерматин лежанки.

– Можно было б и поаккуратней, – пропыхтел я обиженно, устраиваясь наконец напротив визитёра в сидячем положении и, дабы не завалиться позорно на бок, откинувшись назад, опёрся спиной на бетон стены.

– Тебе что-то не понравилось? Могу вернуть как было.

– Всё норм. Спасибо, – поспешно пробурчал я в ответ.

– То-то же… И не надо на меня так волком зыркать, Сергей. В случившемся ты сам полностью виноват. Это ж надо было додуматься, – всплеснул руками Борисыч, – после всего сделанного нами для тебя, после того внимания и заботы, которыми окружили тебя старшие товарищи, ты, как распоследняя дрянь, снова пошёл на контакт с этим своим ублюдком-Хозяином. И ради халявного кача легко поставил на кон жизни почти трёх десятков ни в чём не повинных людей. Простых обывателей, защищать которых от искажений Хаоса – долг каждого честного порядочника. Ты же их не то что не защитил, а, наоборот, загнал в безвыходную ловушку Хаоса. Вот и кто ты теперь, сам скажи мне, после содеянного?

– У меня не было выбора, – возразил я. – Подручные Хозяина похитили мою девушку. И если бы я отказался ему помогать…

– Бла-бла-бла, – перебил Борисыч. – Не эту, часом, девицу ты потерял? – От яркой динамичной картинки сунутого мне под нос планшета слёзы вновь потоками хлынули из многострадальных глаз.

Первые несколько секунд видеоролик с гаджета расплывался у меня в туманное радужное пятно. А когда зрение наконец сфокусировалось на картинке, я увидел слегка припорошенное снегом широкое политеховское крыльцо, по лестнице которого неспешно спускалась моя Машка. Слава богу, живая и невредимая… Съёмка велась откуда-то сбоку. Наверняка какой-то скрытой камерой видеонаблюдения, закреплённой службой безопасности вуза на фасаде альма-матер.

– Да, это она, – откликнулся я повеселевшим голосом. – Выходит, её освободили из плена. Значит, не зря я…

– Обожди с выводами-то, – хмыкнул Борисыч. – Сперва обрати-ка лучше внимание на циферки, висящие в нижнем правом углу картинки. Как думаешь, что они означают?

– Ясен пень, дату и время.

– Совершенно верно, друг мой, – кивнул глава представительства. – Тогда последняя просьба: озвучь увиденное.

– Четвёртое декабря, четырнадцать сорок восемь.

– О как! – с довольным видом выдернул у меня из-под носа широкий экран Борисыч. – Подытожим. Тебе только что было мною предоставлено наглядное свидетельство того, как твоя одногруппница Мария Терентьева, совершенно свободная, как видишь, и никем не удерживаемая, вышла из института ровно за двенадцать минут до назначенной тебе её якобы похитителями встречи на Чёртовом пустыре.

– Но этого не может быть! Она же связанной там лежала!

– Видеописьма с подтверждением этих твоих надуманных страстей в конфискованном у тебя айфоне Лизавета не обнаружила. Уж не взыщи, – развёл руками Борисыч. – Зато вот эта реальная запись с институтской камеры видеонаблюдения, – он потряс планшетом в руке, – наглядно демонстрирует нам, что никакого похищения твоей подруги в реале не было. Ты сам только что это видел. И по факту получается, что действовал ты, практикант, в сговоре с Хозяином без всякого давления со стороны последнего. То бишь добровольно.

– Как это добровольно?! – возмутился я. – Да вы у Машки-то самой спросите!..

– Спрашивали, не сомневайся. Лизавета, выгораживая несчастного Серёженьку, лично с артефактным детектором подружку твою навестила. Прикинь, как она охренела, выяснив в итоге, что никто девицу на самом деле не похищал. Сбежав от тебя после ссоры, Мария выключила телефон и отправилась поднимать настроение на репетицию к знакомым кавээнщикам, где засиделась, покинув в итоге институт, как ты сам только что видел, без двенадцати три.

– Не знаю, как такое возможно, – схватился я за голову, – но я не вру. Меня шантажировали – это правда!

– Бла-бла-бла, – перебил Борисыч. – Слова твои бездоказательные к делу не пришьёшь. Добытые же в ходе расследование в противовес факты – вещь упрямая. А посему вердикт мой таков: заврался ты, проказник Серёжка. Ох и знатно заврался.

– Я вам не врал! Это какая-то несуразица!

– Наказанием за твой вероломный проступок станет пять суток содержания в этой камере, – продолжил неумолимый инквизитор, которым в одночасье сделался добряк-начальник. – Плюс ещё сутки штрафа за враньё и ослиное упрямство не признавать очевидные вещи. Итого тебе предстоит вытерпеть шесть суток болезненного обнуления здесь. Три дня из которых ты почти что уже отстрадал. Осталось ещё три. По истечении которых – мой тебе отеческий совет, практикант – прекращай дальше ваньку валять.

– Но…

– И чтобы больше никаких но! Раз уж набедокурил, имей, в конце концов, смелость признать свой косяк и извиниться. В противном случае твоё заключение здесь может продлиться ещё на энное количество суток – вплоть до полного обнуления параметров. Не доводи до греха, Сергей, очень тебя прошу. – На этой ни разу не оптимистической ноте Борисыч поднялся на ноги, сложил и убрал в расширенный карман свой стул и, не прощаясь, направился к массивной двери.

У меня же от пришедшего понимания, что моим словам здесь больше не верят, сделалось так паршиво на душе, хоть в петлю лезь. Даже грызущая усыхающие мышцы бесконечная ноющая боль во всём теле отошла на второй план, заглушённая внутренним опустошением от случившегося только что предательства.

Борисыч меж тем, несколько раз требовательно грохнув кулаком по монолиту двери, нагнулся за фонарём и щелчком кнопки погасил этот раздражающе яркий источник света, вернув в каземат привычную непроглядную черноту.

Загрохотал вставляемый с той стороны в замочную скважину ключ, последовали характерные щелчки отпираемого замка, и мрак камеры нарушил вскоре сполох электрического света, ворвавшийся из открывающегося проёма.

«Се-е-ейча-а-ас!» – вдруг стеганул меня хлыстом по мозгам знакомый тягучий призыв, раздавшийся в голове в параллель с отворяющейся дверью каземата.

И осознание того, что необходимо немедля предпринять, интуитивно пришло в голову само собой…

Глава 10

Щелчок пальцев левой руки, сложенных особым образом, и под действием активированного таланта воздух каземата вокруг меня превращается в густой вязкий кисель. Двигаться в котором, учитывая моё плачевное состояние, неожиданно оказывается даже проще, чем в обыденном варианте.

Да, протискивание тела вперёд сквозь этот кисель требует куда больше усилий, зато теперь полностью исчез опостылевший мышечный тремор, и опасность нечаянно завалиться от неуклюжего движения в густой субстанции безвременья затухает сама собой из-за физической невозможности резкого нечаянного падения.

Отталкиваясь руками от окружающего киселя, я с первой же попытки вполне уверенно поднимаюсь с лежанки на ноги и, по-стариковски медленно направляя каждый свой следующий шаг, плыву в сторону Борисыча, статуей застывшего возле почти распахнутой двери.

Ожидаемо пробудившаяся после первого же моего движения вперёд мигрень раскалённой спицей вонзается в затылок. Но, до хруста стиснув остатки зубов, я продолжаю двигаться дальше к спасительному выходу из каземата сквозь нарастающую лавиной головную боль.

Десять шагов. Десять удручающе медленных, полных боли и страдания перемещений ног по бетонному полу. Затылок поджаривает уже не спица, там торчит здоровенный, докрасна раскалённый лом, и не в силах больше сдерживать эту лютую боль, я захожусь на последнем десятом шаге в отчаянном крике (к счастью, беззвучном в окружающем безвременье). Что-то тёплое и липкое заливает лицо, капая и сочась одновременно из носа, ушей и глаз. Перед глазами всё плывёт и двоится в красном мареве.

И всё же каким-то чудом я достигаю вожделенного выхода из каземата. У меня получается даже на последних крохах сил, поднырнув под рукой истукана-Борисыча, рыбкой метнуться в залитый ослепительно ярким электрическим светом коридор.

«Не-е-ет! Е-е-ещё-ё-ё ра-а-ано-о-о!» – сквозь ослепительную боль в как будто уже закипающих мозгах до оглушённого сознания, как галлюцинация, доносится знакомый тягучий призыв. Но даже от такого смутного зова бывшей союзницы веет прохладой и надеждой так сильно, что я как-то сам собой тут же безропотно соглашаюсь страдать дальше.

Затянувшийся в безвременье на несколько секунд прыжок заканчивается жёстким столкновением с полом. От которого под пальцами рук (я успеваю это ощутить) трескается и крошится плитка. Что происходит с полом после контакта с остальными частями тела, остаётся лишь догадываться. Грубая роба полностью скрадывает тактильные ощущения от касания плитки пола животом и коленями. А застилающий глаза яркий электрический свет превращает меня в слепого крота.

«Про-о-отя-я-яни-и-и ру-у-уку-у-у и-и-и ко-о-осни-и-ись ме-е-еня-я-я!» – уже гораздо ближе и чётче звучит очередной тягучий призыв.

Ослепшие от яркого света глаза бесполезны. И я на ощупь, вслепую, тянусь обеими руками к источнику спасительного призыва…

Пальцы левой руки касаются холодной голой лодыжки.

И сквозь застилающую взор багровую пелену тут же проступают белые строки системного лога.

Но читать, что там написано, я уже не в состоянии.

«До-о-ове-е-ерься-я-я мне-е-е!» – звучит финальный тягучий призыв в голове. И, теряя от боли сознание, я отпускаю со стопора Настройщика тугой пружиной закрутившуюся за спиной временную спираль.

Глава 11

Пробуждение моё, мягко выражаясь, оказалось крайне неприятным. Усохшие мышцы вновь дружно поприветствовали кусачей ноющей болью с бесконтрольно запускающимся тремором то тут, то там. И к этой привычной уже болячке до кучи прибавилась зверская ломота в костях рук и ног и засевшие в рёбрах колючки, беспощадно впивающиеся в грудь и живот при каждом, даже самом крошечном, вздохе. Единственным же безусловно позитивным моментом стало исчезновение без следа терзающей затылок жестокой мигрени. Кровавый туман больше не застилал мой взор, и, открыв глаза, впервые за трое суток я обнаружил себя сидящим не во тьме каземата, а на воле при дневном свете.

Окружающий со всех сторон частокол практически вросших друг в дружку белёсых стволов вкупе с чахлой розовой травкой в центральной части образованного берхами круга без слов объяснили, что меня, пока я пребывал в отключке, с какого-то перепуга зашвырнуло в теневую параллель. Да не просто абы куда, а в безопасное от поползновений подавляющего большинства местной чрезвычайно агрессивной фауны убежище.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.