# Евгений Водолазкин. Чагин. Рецензия

Сергей Овчинников

Строго говоря, это никакая не рецензия. Впечатления от прочтения – не более. Слова могут показаться резкими и слишком эмоциональными, но разочарование внутри не удержать – оно разъедает, поэтому выкладываю его здесь. Сам по себе текст вне всякого сомнения хорош, впрочем это как раз совсем не сюрприз.

Отличительной особенностью настоящей рецензии является то, что впечатления записываются непосредственно в процессе чтения. Можно проследить их трансформацию по мере того, как изменяется представление о книге. При этом первоначальные не подчищаются и не исправляются.

Я не собирался читать Чагина. Честно говоря, я и вообще Водолазкина не собирался читать. Я же читал уже «Брисбен».

– Не самое великое?

– Ну так что ж – какое попалось на тот момент. О писателе представление составил. О языке, о подходах. Письменно отчитался.

– Он написал ещё и другие книги? Ну здорово, рад за него! Читать-то их все зачем? На дворе же эпоха писателей. Пока читаешь, сам не напишешь, возможно, чего-то очень важного. Важность – она конечно только для себя велика. Ну а что мне до остальных?


Да, не собирался, но так получилось, что книга эта постоянно где-то попадалась на глаза. Кто-то из знакомых вдобавок хорошо отозвался. Где-то в обзоре прочитал. Это, видимо закон популярности. Несколько касаний (для тормозов типа меня десяток, не меньше) и я уже скачал и листаю в телефоне.


Роман начинается с рассуждения о ценности помнить и забывать.


И сразу к главному герою. Архивист, который ничего не забывал. Подумать только, такой дар использовался по прямому назначению – сугубо профессионально. Но обладателя не возвеличил, ибо умер тот незаметно. Хотя для архивиста подобный уход из жизни тоже можно считать своего рода профессиональным.


Первая мысль после пары абзацев на кладбище: а хорошо! Вторая: а это намного лучше «Брисбена». Так уж намного? Может «Брисбен» совсем говно? Да не, ну я же его читал – точно не совсем. Просто этот лучше – так бывает. Вот вечно я не могу просто наслаждаться. Стоп, а ведь действительно я наслаждаюсь.


Это, надеюсь понятно, про сам текст. Для меня это важно. Не про посылку, философию, главную идею. Это позже оценим и взвесим. Пока главное – чтобы текст отторжения не вызывал – само полотно то есть, «матерьяльчик», fabric, ну повествовательная ткань.


Двигаемся дальше. Прорисовываются персонажи. Повествователь знакомится с историей жизни архивиста Чагина – от первого лица и нас знакомит заодно. Текст всё также нигде не напрягает. Соткан бодро и ровно. Начинает шевелиться один вопросик: про что это я читаю? К чему эти построения? При том, что мне в целом нравится в части процесса. Но я пытаюсь суть уловить. Что это? История человека с необыкновенным даром? Который по абстрактным ожиданиям должен сиять и звездить, а он больше напоминает Акакия Акакиевича? Я пока такой контекст считываю. Возможно, что-то появится дополнительно?


Способ проникновения в историю жизни главного героя при этом выбран явно снижающий контрасты – сотрудник архива читает дневник Чагина, а мы, стало быть, вместе с ним. Таким образом подчеркивается (осознанно?) будничность и неприметность героя в противоположность его неординарным способностям. Ради чего это делается, надеюсь, дальше развиднеется.


Относительно рассказчика хотел спросить/сказать. Его личность тут мало выразительна, но она тем не менее есть – некая, ненулевая, величина. Собственно, он такой же архивист, как и исследуемый им Чагин. Только без каких-либо выдающихся дарований, насколько можно судить процентах на двадцати прочитанного. Такой же Акакий Акакиевич, одним словом, только без шинели.


Для него, быть может, это событие – одно из самых ярких в жизни. И он похоже этого не осознаёт so far. Пока он изучает по дневникам в том числе романтическую историю Исидора (имя Чагина) у него самого появляется нечто романтическое, при этом случайным образом доставшееся в своего рода наследство от более талантливого коллеги – Чагина опять, а от кого же ещё. Он и живёт для удобства в его квартире. Ммм, не знаю даже, недвижимое имущество учитывать или нет. Понятно же, что не насовсем, но временно. Но кто знает, сколько того времени. В общем рассказчик, похоже, главный бенефициар таланта Чагина и того, что от него осталось.


Переводя на язык, понятный истинным ценителям русской классики, главный герой, конечно, полное ничтожество, хоть и одаренный, но повествователь ещё более ничтожен, поэтому ему от героя чего-то там перепадает.


Вот зачем это автору – нам ещё предстоит выяснить.


Очевидна и значительна роль двух Николаев. Они представляются сотрудниками библиотеки. По факту же и по могущественности являются скорее сотрудниками органов безопасности, хм, в том числе и библиотеки. Библиотеке вообще полагаются органы безопасности? Здесь мне мерещится некое смещение реальности, которое поначалу кажется элементом «ненадежного рассказчика». Эти двое оказывают переломное влияние на судьбу главного героя. У того появляется квартира в центре, но сам он вынужден «сотрудничать». Что и приводит героя к личной трагедии, после которой дневник обрывается, будто бы и жизни после этого не было. Ну или по крайней мере герой потерял смысл продолжать своё жизнеописание после того, что случилось.