# Псаммит. Наследие первых планет

Соня Кирш

Искусство скрываться – коварная вещь. В тот момент, когда кажется, что овладел им в совершенстве, ты наиболее уязвим. Особенно если тебя ищет тот, чья власть безгранична. Или почти безгранична. Ведь именно ты являешься недостающим звеном для подтверждения законности его власти. А твое непомерно большое наследство – целая планета.

Двадцатилетняя Кили – беглянка, дочь павшей династии – привыкла жить в тени. Но один день меняет все. И даже отдаленная, брошенная колония в космосе больше не является безопасным местом.

Армада, самая мощная и смертоносная космическая армия, может брать все, что захочет. А ее главнокомандующий – именно тот, с кем Кили связывает договор, подписанный двадцать лет назад, после окончания Великой войны.

Между долгом и свободой, страхом и притяжением – она должна решить, кто он для неё: враг, союзник… или единственный, кто знает, кем она была и кем может стать.

Книга I


## Глава 1

Встреча с Армадой – самое смертоносное событие для любой вражеской колонии. Считают ли они эту отделившуюся колонию вражеской – предстояло узнать уже сегодня. Командование оповестили еще ночью, сразу после того, как черные космические призраки возникли на радарах. Дать отпор Армаде эта маленькая планета была не в силах. И, судя по тому, что к рассвету в штаб прибыли Хранители колонии в полном составе, ночные совещания не дали лучшей идеи, чем встретить непрошеных гостей – какая бы цель их сюда ни привела.

Кили любила эту колонию за спокойную и размеренную жизнь вдали от Первых планет. Сюда никогда не наведывались их армии: здесь нечего было брать и нечего завоевывать. И даже тревожный сигнал в такую рань не намекнул ей на то, куда может завести этот день.

Она сонно смахнула оповещение о срочном построении на главной площади, потерла глаза и скорчила недовольную гримасу. Нужно было надевать парадную форму, которую она терпеть не могла и с трудом отыскала в своем бардаке. Времени на обычные утренние ритуалы не оставалось. Спешно приведя себя в порядок, она выскользнула из жилого корпуса и быстрым шагом направилась в сторону площади, куда со всех сторон стекались сотрудники штаба, командный состав базы, экипажи, второстепенный персонал космодрома, а также кадеты и военные.

Подобные построения проводились здесь время от времени, но никогда в таких масштабах. Срочность тоже подсказывала, что это не простые учения. В другом месте и при других обстоятельствах все было бы давно отрепетировано, все бы знали порядок и свое место. Но царивший на площади хаос говорил сам за себя. Командиры со всех сторон выкрикивали приказы, стараясь довести строй до идеала, а вышестоящее руководство скептически наблюдало в стороне за всей этой суетой, ожидая начала.

Все выглядело сумбурным, мелькающим, нервным. Совсем не удивительно было видеть такое на одной из отделившихся планет-колоний, которая лишь недавно вошла в эру космических путешествий и для которой новые миры были объектом научного и культурного интереса, а не наживы. Большинство присутствовавших на площади были учеными, инженерами и исследователями. И лишь часть – военными, которые пытались всем этим управлять.

Кили быстро проскользнула между рядами и заняла место в строю. Она никогда не опаздывала. И хотя понадобилось довольно много времени, чтобы добраться до площади, ей удалось остаться незамеченной. В очередной раз помогло ее умение сливаться с толпой. Справа и слева от нее стояли кадеты инженерного, медицинского, навигационного и других подразделений. Парадная форма отделений Академии отличалась цветом, поэтому их строй выгодно выделялся среди прочего персонала и резко контрастировал с отрядами военных.

Кили раздраженно поправила воротник: каждый выход в парадной форме был для нее почти пыткой. На службе в инженерном корпусе, где она заканчивала обучение, принято было носить рабочие комбинезоны – это практичнее и в разы удобнее. Их служба имела исключительное право на небрежность, не осуждаемую даже в присутствии высшего руководства. Ведь этого требовала их работа.

Ее длинные белоснежные, слегка вьющиеся волосы с золотистым отливом, заметным только при дневном освещении, всегда были растрепаны или собраны в небрежный пучок с выбивающимися у лица прядями, руки – вечно в масле от работы с деталями, а на лбу или переносице непременно след от защитных очков. Комбинезон обычно был наполовину спущен и завязан на поясе, а поверх него крепилась увесистая поясная сумка с инструментами. Таким было ее представление о красоте и удобстве, а никак не тесная форма, застегнутая до самого подбородка, и волосы, стянутые в тугой хвост.

Кили осмотрелась по сторонам. Чувство тревоги внутри возрастало пропорционально затиханию рядов.

– Ты знаешь, по какому поводу построение? – тихо спросила соседка Кили, невысокая блондинка из навигационной службы, выстроившейся позади. – Черная Армада. Их приближение заметили вчера, а о высадке запросили уже сегодня утром. Можешь себе представить, с какой скоростью перемещаются их корабли?

Кили развернулась к девушке и впилась в нее взглядом, полным недоверия.

– Ты уверена, что это Армада?

– В отделе только об этом и говорят. Командование с ночи на ушах стоит, – бросила она, явно довольная своей осведомленностью.

– Айда, – вмешался кадет справа, – что ещё слышала?

– Знаю только, что их возглавляет Флагман, а это значит, что…

– Их привел сам Правитель, – закончил мысль еще один из голосов, которые Кили уже не различала, неотрывно всматриваясь в широкое открытое пространство за площадью.

Кровь отхлынула от ее лица, сердце подскакивало все сильнее с каждой минутой ожидания. Оставаться на месте и сохранять невозмутимость становилось все труднее. Ком в горле болезненно сжимался, мешая воздуху проникать в легкие. Кили прикрыла глаза, заставляя себя сосредоточиться. Правила… Нужно перечислить правила… Не поддаваться панике… Куда уж там? Быть незаметной… Допустим. Оглядеться и просчитать пути отхода…

Айда многозначительно кивнула.

— Главное, чтобы это было не военное вторжение, – громким шепотом произнесла она. – Это же не военное вторжение?

– На военное не тянет, – послышался тот же мужской голос. – Стали бы они нас тут собирать? Скорее всего, это призыв.

– Ты хотел сказать, набор добровольцев? – парировала Айда. – Из отделившихся колоний призывников не набирают.

– А много ты знаешь отделившихся колоний, которые самостоятельно вышли в космос?

Поднятая вверх рука дежурного по построению не дала ей ответить. Все стихло. Присутствующие стояли в статичном, грациозном строю – без единого шороха, звука или движения. Незначительные изъяны были заметны разве что военным командирам, но для большинства все выглядело безупречно. Раньше такое построение вызвало бы чувство восхищения, общности, причастности и слаженности. Но сегодня все казалось неживым – замершим в ожидании чего-то недоброго.

По команде командира военные отдали честь. В голубом небе показалась вереница шаттлов, приближавшихся с невообразимой скоростью. Они были окрашены в безупречный черный цвет – глубокий, сверкающий угольным глянцем. Это были шаттлы Армады, Кили их хорошо знала. Черной Армада называлась именно из-за цвета кораблей. Эти шаттлы сильно отличались от местных – и не только внешне. Что было не удивительно, учитывая, какими технологиями располагали их обладатели. Не менее тридцати, треугольной формы, идущие клином и возглавляемые обтекаемым черным джетом, вдвое превосходившим остальные по размеру. На нем, должно быть, и прибывал почетный гость, ради которого совершалось сегодняшнее действо. И которого Кили так надеялась никогда не встретить.

Одним плавным движением шаттлы замедлились и замерли над поверхностью, создавая вокруг себя порывистые воздушные потоки – словно черные предвестники бури. Равномерное звучание двигателей разносилось по площади, еще больше наполняя воздух тревогой. Как будто привязанные друг к другу магнитами, они выполнили синхронный поворот на десять градусов влево, а затем совершили чистую посадку. Ветер стих, и на площади снова воцарилась зловещая тишина. Массивный трап головного джета с грохотом опустился, приковав к себе внимание тысяч глаз.

Сегодняшний визит был неожиданным – и, безусловно, тревожным как для Хранителей, так и для всего командования. Одна из самых известных и опутанных слухами фигур времени – правитель и главнокомандующий самой мощной и опасной космической армии – лично прибыл на их планету. Прибыл с целями, известными пока только ему одному.

Он мог бы с легкостью захватить этот маленький, некогда отделившийся от остальных колоний мир, имея в распоряжении Армаду, превосходящую любой известный звездный флот численностью, техническими характеристиками и боевой мощью. Звездолеты Армады развивали сверхсветовую скорость и наносили удары по целям на расстоянии нескольких световых лет. Ни одной из колоний не приходилось даже надеяться приблизиться к такому этапу технологического и военного развития в ближайшее столетие. О сражениях Каана и его Армады ходили многочисленные слухи. И, возможно, врагом этой маленькой планеты он не стал, лишь ввиду ее незначительности и крайней удаленности.

Военные командиры старались держаться дружественно, но явно перебирали в голове все возможные причины этого визита. По трапу спустился один из членов экипажа Армады. Огромный, мускулистый мужчина с короткими тёмными волосами, в черной облегающей форме с изображением змеи на надплечье – символом Мерт-сегера, одной из Первых планет. Все его облачение подчёркивало атлетичность фигуры, а массивные наплечники добавляли его виду внушительности. К его поясу крепилась кобура с компактным огнестрельным или лазерным оружием и ножны с коротким клинком. Холодное оружие в век лазерного – интересная деталь и главное отличие солдат, ведущих сражения не только в космосе, но и на планетах.

Хранители поприветствовали гостя с почтением, всем видом и каждым словом выражая свое безоговорочное подчинение. Тот лишь кивнул и сделал знак рукой. По трапу начала спускаться группа из двенадцати солдат – таких же крупных и в такой же черной форме. Они выходили друг за другом двумя ровными рядами по шесть человек, демонстрируя всеми движениями безупречную военную выправку.

Последним в просвете выходных ворот появился их командир. Сердце Кили сделало очередной переворот и остановилось на долю секунды, чтобы вновь забиться теперь уже с утроенной силой. Он спускался по трапу, замыкая процессию. Спутать его с кем-то другим было невозможно. Это был сам главнокомандующий Армады, капитан флагманского звездолета, наследник семьи Каан, правитель Мерт-сегера и колоний. Высокий и крупный молодой мужчина с тёмными, слегка вьющимися волосами – отличительной чертой всего правящего семейства. И хотя одет он был в такую же чёрную форму с наплечниками и наручами с изображениями золотой змеи, знаки отличия главнокомандующего и нечто еще в его облике явственно выделяли его среди всех остальных.

Кили видела множество его изображений во время своих странствий, но ни один портрет не мог передать тех ощущений, что вызывал этот человек при личной встрече. Его крупная, мускулистая фигура, но при этом статный шаг, плавные движения тела, головы и – главное – взгляда говорили о безоговорочном превосходстве над всеми остальными. Пожалуй, слишком молод и даже красив, чтобы внушать один лишь подсознательный страх. Но в высшей степени облеченный властью, которая рождала чувство трепета и неловкой покорности даже у представителей высших рангов.

Кили внимательно следила за каждым его движением. Это был исключительный шанс рассмотреть его так пристально, находясь под защитой стройных рядов солдат и кадетов почти в самом центре парадной колонны. Оставаясь лишь одним из сотен таких же пятен в общей картине, она могла изучить все его черты и движения, не отводя своего взгляда и не пытаясь укрыться от его.

Грубые черты делали его лицо суровым, и, как показалось Кили, уставшим. Точеные скулы с легкой небритостью придавали ему вид опытного воина, а сосредоточенный взгляд светло-голубых глаз – вид короля. Настолько светлых, что их холод ощущался даже с такого расстояния. Черная форма поглощала весь свет, а знак змеи на плече сверкал золотом.

Это воскресило в памяти Кили почти стертые воспоминания о прошлой жизни. О том далеком мире, где она скрывалась от солдат в точно такой же черной форме. О том, как неотступной тенью они следовали за ней и ее отцом, не давая им задерживаться на одном месте надолго. С тех пор как закончилась Великая война, воины Армады стали только сильнее, многочисленнее, расширяя свое влияние все дальше в космосе. В то время как проигравшей стороне пришлось пойти на жертвы – особенно ей, избравшей жизнь беглянки.

Каан молча и с заметным безразличием выслушал приветственные речи. Он выглядел необычайно большим по сравнению с Хранителями, которые были почти на голову ниже его. Он ничего не говорил, принимая все происходящее, очевидно, как нечто должное, пусть и ненужное. Командиры подали сигнал, и площадь взорвалась двукратным приветствием. Каан повернул голову и окинул взглядом построение – сначала бегло и небрежно, затем снова, уже медленнее. Затаив дыхание, Кили следовала глазами за движением его головы, не в силах оторваться. Все ее тело невольно сжалось в страхе: еще секунда – и он увидит ее.

Несмотря на бесчисленные только-не-на-меня, которые она повторяла как мантру у себя в голове, чтобы избежать встречи с этим холодным взглядом, он неумолимо прошел по рядам и безошибочно остановился на том самом месте, где стояла Кили. Вздох замер в ее груди, словно пораженной льдом его глаз. Дыхание сбилось, по спине прошла жгучая волна мурашек, а щеки предательски налились краской. В глазах защипало от нестерпимого желания спрятаться от этого взгляда, как от яркого, слепящего света. Но, собрав всю волю, какая только была внутри, Кили заставила свои ноги врасти в каменную поверхность площади, заземляя тело и разум. Секунда – и ледяной взгляд прошел дальше по колонне, так же быстро переключившись на стоявших перед ним Хранителей.

Кили судорожно выдохнула. Это не призыв. Он пришел за ней.


## Глава 2

Правило о том, что нельзя поддаваться панике, было уже не актуально. Как только все были отпущены по подразделениям, Кили торопливо зашагала в сторону инженерного корпуса. Ей хотелось броситься бежать, но бег привлекает внимание, и, согласно правилам, бежать следовало только в случае открытого преследования. Кто-то из кадетов окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и еще немного ускорилась.

Путь от площади занимал около двадцати минут, но Кили преодолела его вдвое быстрее. Пройдя пропускной пункт, миновав ангары и мастерские, куда постепенно стягивались коллеги, она свернула к боковому выходу и незаметно покинула территорию корпуса. Она направлялась к своей квартире в жилую часть городка.

Улица с этой стороны была совершенно безлюдна, и Кили стало еще больше не по себе – будто взгляд ледяных глаз все еще жег ей спину. Редко посаженные деревья вдоль дороги, немногочисленные здания и скудный пейзаж оставляли ее совсем незащищенной, не давая ощущения укрытия. В голове кружились сбивчивые мысли о ее положении. И вопросы. Много вопросов. Как ее смогли найти после стольких лет? Почему отец так сильно задержался в поездке в этот раз? Справится ли она одна, без его помощи? И главное – насколько верно она оценила ситуацию? Стоит ли очередное бегство потери всего, что она приобрела и чего добилась, проведя пять лет на этой планете… где наконец-то почувствовала себя своей, где ее никогда не должны были найти?

Ровно пять лет назад, вместе с отцом, она покинула родную систему колоний, где ей приходилось скрываться от правящих династий, сколько себя помнила. Они прибыли в этот далекий молодой мир – колонию, отделившуюся от Первых планет и неподвластную их законам. Брошенная из-за своей удаленности или бесперспективности сразу после Великого переселения и оставленная без доступа к космическим технологиям, колония развивалась самостоятельно, как и многие другие такие же. Ее население уже исчислялось миллионами, и скрываться здесь было наилучшей идеей за все годы скитаний. По крайней мере, так казалось до этого дня.

Как и всегда на новом месте, поначалу им приходилось быть крайне осторожными, но чувство тревоги довольно быстро отпустило. Это место было настолько далеко от проблем и политики их родного мира, что жизнь здесь текла с невероятной легкостью. За эти пять лет Кили повзрослела, никто из прошлой жизни не знал, как она сейчас выглядит, не знал ее нового имени. Казалось, о ней уже давно забыли, сочтя навеки пропавшей или умершей. Жизнь, начатая с чистого листа, все больше отдаляла от былой реальности и постепенно стирала прежние страхи.

Отец каким-то образом продолжал следить даже отсюда за событиями, происходящими дома, но давно не слышал ничего, что могло бы его насторожить. Через год после прибытия он позволил Кили – так ее теперь звали – закончить экстернат и не сильно противился ее решению продолжить обучение. Хотя и был против Космической Академии. Но такой выбор был единственно возможным для нее. Поменяв за свою жизнь несколько планет, совершив столько космических перелетов, сколько и не снилось местным опытным капитанам, она с легкостью поступила на ближайший поток. Чем изрядно разозлила отца. Поразмыслив немного и учтя тот факт, что каждый год Академия выпускала сотни специалистов в космической сфере и тысячи военных, он все же сдался. Тем более, упрямству девушки становилось все труднее противостоять даже ему.

Но Кили интересовал не космос как таковой, а космические аппараты, которые уже сумели сконструировать на этой планете и на тех, которые когда-то были ее домом. С детства она интересовалась различными механизмами, сначала разбирая до винтиков все, что попадалось под руку, а позднее научившись так же легко собирать обратно. Технически продвинутые средства передвижения и доступность межпланетных путешествий в ее родном мире, джеты, шаттлы, пассажирские челноки, стрекозы и звездолеты всегда будоражили ее воображение. Глядя на легкогрузный джет или стрекозу для одного пилота, Кили видела не блестящий обтекаемый корпус, как другие, а живой скелет его механизмов, как будто в лучах рентгеновского аппарата. Местные технологии, безусловно, не дотягивали до уровня таких устройств, но и здесь были свои шаттлы, космические корабли и самолеты, которые кто-то собирал и разбирал.

Три года в Академии дали много теории и пищи для размышлений. Ей казалось, что, имея даже минимальные представления о технических возможностях Первых планет, здешние инженеры вполне могли продвинуть свой звездный флот на несколько десятков лет вперед. И Кили планировала им в этом помочь.

На четвертый год обучения она, как и все кадеты-инженеры, была зачислена в инженерный корпус, где сразу почувствовала себя, как рыба в воде. Руководство ценило ее за трудолюбие и инженерное воображение, коллеги – за увлеченность, легкость в общении и, конечно, за красоту. Из девочки-переселенки в лохмотьях она превратилась в удивительной красоты девушку, которая при том никак не выпячивала свои внешние достоинства. Ее струящиеся белоснежные волосы были всегда наскоро убраны, на лице минимум косметики, а одежда была простой и неброской. Отец приучил ее с ранних лет быть незаметной, выбирать дальний столик в кафе и не ввязываться ни в какие сомнительные дела, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Впрочем, под сомнительными делами отец подразумевал совсем не то, что обычные люди. Помимо повседневных связей, у них с Кили всегда был особый круг общения: контрабандисты, которые помогали им с передвижениями и добывали необходимую информацию, а также нелегальные врачи, без которых было не обойтись в век цифровых данных и раскрытия ДНК. Не должно было остаться никаких доказательств ее существования, и никто не должен был знать деталей ее прошлого.

И все же, несмотря на запрет говорить о себе, Кили все легче сближалась с людьми, умея поддержать непринужденную беседу на отвлеченные темы. Помогало еще и то, что она сутками пропадала на работе, а инженеры, как правило, слишком увлечены работой для пустой болтовни. Отец давал ей все больше свободы и часто оставлял одну, отправляясь в очередные рабочие поездки, как он их называл. Впрочем, и сама Кили уже не нуждалась в постоянной опеке, найдя свое место на этой планете. И, возможно, ввиду своей молодости или потому что уже много лет не возникало никаких проблем, она вовсе не стала той, кто живет с постоянной оглядкой, с сердцем, полным страха и неуверенности в завтрашнем дне.

Но жить легко и спокойно может лишь тот, у кого легкая и спокойная жизнь. А жизнь Кили такой не была никогда. Сегодняшний день заставил увидеть, насколько шатким было ее положение все это время – день, который, возможно, перечеркнул все, что было построено за последние годы.

Кили сдвинула брови. Ей было невыносимо от мысли, что придется искать новое место и начинать все заново. Опять привыкать к новому имени, заучивать детали несуществующей биографии и искать пути заработка в таких местах, где не особо интересуются твоим прошлым.

Прокручивая все эти давно забытые переживания в голове, она дошла до жилого корпуса, где находилась ее квартира. Дверь здания была открыта. Кили беспокойно огляделась – вокруг никого не было. Она быстро вошла и прикрыла за собой дверь. На замок закрывать не стала – вышибить такую дверь солдатам Армады ничего бы не стоило, а вот если придется уходить в спешке, незапертая дверь сэкономит ей время.

Она поднялась по лестнице на второй этаж и зашла к себе. Комната была небольшой, но светлой, с собственной маленькой кухней и санузлом. Такие квартиры распределяли между сотрудниками городка и кадетами последнего года обучения. Тогда как новобранцам приходилось жить по двое или даже четверо и довольствоваться общей кухней и душевыми на первом этаже. На полу повсюду валялись вещи – на уборку никогда не было ни времени, ни сил. А теперь, когда пришло время навсегда покинуть это место, Кили стало еще менее совестно за то, что она не поддерживала здесь чистоту.

Из под кровати она вытащила небольшой дорожный рюкзак и бегло осмотрела содержимое. Все было на месте: немного денег, теплая одежда и белье, универсальный нож с набором инструментов, планшет, фонарик, зажигалка, небольшая аптечка, блокнот и ручка, питьевая вода, банановые и имбирные батончики, которые никогда не портятся, и небольшой радиокоммуникатор. Кили добавила туда еще несколько вещей, необходимых в повседневной жизни, и нашла в записной книжке номер с пометкой – «Диспетчер».

Глядя на светящийся экран, она почувствовала мимолетное сомнение, переплетаемое с горечью от того, что ей нужно было сделать. Когда она наберет номер, пути назад уже не будет. А что, если она ошиблась? Столько лет о ней никто не вспоминал. Может, и сейчас прибытие Армады никак с ней не связано. Должно быть не связано. Ведь, узнай Каан о ее местонахождении, о том, что ее никто не охраняет, достаточно было бы послать один отряд для ее задержания. Зачем приводить целую Армаду для такого простого дела? К тому же с момента встречи на площади прошло уже не меньше часа, а за ней никто не следил и не преследовал. Убедительный голос в голове твердил, что у Каана наверняка есть свои планы на эту колонию, совершенно не связанные с поиском пропавшей двадцать лет назад наследницы его злейшего врага. Этот голос становился все громче и все больше внушал уверенность в своей правоте. Кили вдруг стал казаться глупым ее мгновенный порыв. Самое первое правило отца: не паниковать и принимать только взвешенные решения. Уехать сейчас означало бы свести на нет все усилия и годы работы.

Кили потерла лоб ладонью, затем вымученно вздохнула и уперла руку в бок. Ей вдруг подумалось, насколько это маловероятно, что он узнал ее так быстро. В этой колонии было достаточно людей с подобной внешностью: светлые волосы, хоть и не такие белоснежные, серые глаза, средний рост и вполне типичные черты лица. Что, несомненно, говорило в пользу того, что сюда переселялись люди именно с Исиды, которая когда-то была и ее домом.

Тот взгляд на площади, такой леденящий и пронизывающий, возможно, останавливался не только на ней, а может быть, и вообще на каждом. Кили пыталась припомнить. Он не выражал ни заинтересованности, ни угрозы и никак не выделил ее из толпы. Просто мимолетный взгляд, который сбил ее с толку.

Кили не успела еще набрать номер, как коммуникатор в руке завибрировал. На экране высветился логотип штаба. Напряженный палец, зависший над экраном, слишком быстро опустился на кнопку. До того, как она успела обдумать, стоит ли отвечать. На той стороне отрывистый голос секретаря рутинно сообщил о приказе явиться для получения назначения. Кили не сразу нашлась с ответом и в растерянности села на край кровати. Назначение? Значит, это все же призыв.

– Простите, а куда меня назначают? – неуверенно, почти шепотом спросила Кили.

– Такой информацией мы не располагаем, – отчеканил женский голос, и через пару секунд тоже шепотом, – но сегодня с самого утра идут масштабные назначения. На все наши корабли и на корабли Армады.

Только сейчас Кили поняла, с кем она разговаривала. Фи – младшая сотрудница секретариата и девушка ее коллеги из инженерного. Она часто навещала своего друга в мастерских и приносила всем угощения, которые сама готовила. Всегда опрятная, с красиво уложенными волосами, она вечно подшучивала над прической Кили и общим внешним видом инженеров.

– Фи, – тихо произнесла Кили, – значит, это призыв?

– Боюсь, что так. Они забирают сотнями, но в основном военных. Специалистов направляют на наши корабли. Так что не волнуйся. Удачи, Кили! Тебя ждут к одиннадцати.

Мысли о Фи и о том, что она сказала, немного привели Кили в чувство. Логично, что Армада набирает военных. Они делают это во всех своих колониях. И, очевидно, теперь эта участь постигла и отделившихся. Армада может брать все, что захочет, и отказа бы не приняла. А значит, все выходы из города уже давно перекрыты.

Кили поднялась с кровати, подошла к окну и робко выглянула через щель между плотными занавесками. Спокойствие, царившее вокруг, никак не стыковалось с ее внутренним состоянием. Она придвинулась ближе к стеклу, придерживая скрывавшую ее занавеску рукой. Жилые корпуса заканчивались в нескольких зданиях отсюда, и из окна была видна южная проходная. Вдоль нее уже выстроился отряд в черных мундирах, разворачивавший всех, кто по какой-либо причине хотел покинуть город. Кили резко отшатнулась и попятилась вглубь комнаты. Нужен другой выход.

Экран коммуникатора все так же предлагал набрать номер таинственного Диспетчера. Даже с его помощью из города было не выехать. Оставался только один шанс – получить назначение на один из своих кораблей. Возможно, в суматохе это и удастся, если попросить нужного человека. Она решительно смахнула вкладку вызова и задвинула ногой рюкзак под кровать.


## Глава 3

Ровно в одиннадцать часов Кили стояла в широком холле командного штаба. Окруженная множеством других молодых людей, прибывших для распределения, она почувствовала себя в относительной безопасности. По крайней мере, в большей, чем по дороге сюда.

Штаб находился на другом конце города, и ей пришлось пройти его весь. Зоны вылета были особенно оживленным местом, вокруг сновали погрузчики, наземные служащие и члены экипажей, а сегодня еще и солдаты Армады в черной форме.

Одни оформляли отряды призывников, другие свободно прогуливались по улицам, глазея на местных, но не вступая в словесный или какой-либо другой контакт. Кили старалась не встречаться с ними глазами и по возможности скрываться за спинами других людей. Она все еще пыталась уверить себя, что ее обнаружение здесь было крайне маловероятным, но чувство мишени на спине никак не уходило. В голове крутились сюжеты, в которых кто-то из солдат Армады разворачивается и преграждает ей путь или догоняет и, заламывая руки, тащит куда-то у всех на глазах. Конечно, это могло произойти и в штабе. Хоть сейчас за ней мог явиться отряд. Но все же в холле главного здания, в котором располагалось все руководство, волнение немного отступило. Как будто окружающие встали бы на ее защиту. Даже если на самом деле это было не так. Кили огляделась по сторонам. По крайней мере, внутри помещения не было ни одного черного мундира.

С верхних этажей спускались все новые и новые командиры и ректорат Академии. Судя по всему, их утро прошло на срочных совещаниях. Собравшиеся кадеты с любопытством вглядывались в их лица, стараясь понять, какие решения были сегодня приняты и что сулил всем этот день. Не смотря на нарастающую тревожность, которая никак не отпускала, Кили не показалось, что встреча с Армадой проходила в негативном ключе. Похоже было, что руководство вполне довольно исходом утренних переговоров, или, по крайней мере, не разочаровано ими. С другой стороны, для самой Кили все еще существовала серьезная вероятность нежелательных и даже катастрофических последствий.

Она искала глазами начальника инженерной службы, который был ее лучшим шансом в этот момент. Еще во время ее учебы, будучи профессором в Академии, он выделял ее среди прочих кадетов-инженеров и первой зачислил на службу под свое непосредственное руководство. Глаза бегали по выходящим с широкой лестницы фигурам в погонах и без, пока она наконец не отыскала знакомое лицо. Кили ловко протиснулась сквозь толпу и, улучив удобный момент, подошла вплотную и негромко обратилась:

– Профессор Резо, разрешите обратиться.

– Кили, здравствуй, – ободряющим голосом ответил он. – Волнуешься?

– Ужасно! Вы не знаете, на какой из кораблей меня распределяют? – спросила она заговорщическим тоном, выдавив из себя милейшую улыбку.

Он наклонился ближе и таким же тоном ответил:

– Я рекомендовал тебя на «Первый исследовательский», неужели ты сомневалась?

– И меня туда назначили?

– Естественно, – с ноткой уязвленности в голосе произнес он.

Выдох облегчения вырвался из легких. Ее назначили на корабль колонии. Лучший из кораблей.

– Спасибо, профессор, я в вас никогда не сомневалась, – затараторила Кили.

Он покачал головой и сразу же отвлекся на другого кадета, который скорее всего обращался с похожим вопросом.

По всему телу разбежалась теплая волна легкости. Кили огляделась, выбрала наиболее незаметное место и исчезла за спинами, углубившись в толпу кадетов. Распределяющий с планшетом в руках выдвинулся вперед и начал громко выкрикивать фамилии и называть места прикрепления. Толпа притихла и заинтересованно подалась вперед, внимательно следя за его лицом и движениями.

– Леман, Трент, Георгиев, Саймус, Чен, Веллинг, Отиман, Пир, Корелл, – имена все продолжали звучать, но Кили среди них не было, – явиться на «Первый исследовательский» в срок до 20:00 сего дня. При себе иметь документы, прикрепительный лист, личные вещи – не более одного багажного места.

Послышались радостные возгласы, и часть людей двинулась за прикрепительными листами к помощнику, стоявшему возле распределяющего. Сердце Кили похолодело, по коже рук и ног пробежали мурашки. Должно быть, это ошибка. Профессор же только что сказал, что ее назначили.

Другие, чьи имена тоже не были названы, оставались на своих местах. Все были взволнованы, но не так. И, естественно, не по той же причине. Друг Кили из инженерного стоял чуть поодаль, рядом с секретарской стойкой. Фи выглядела расстроенной. Предстоящая разлука с любимым явно не давала ей порадоваться за его назначение, как она ни старалась. Он что-то шептал, склонившись к ней через стойку, а она отвечала лишь напускным недовольным взглядом.

Он оказался в следующем списке фамилий, отправляющихся на «Второй разведывательный». Это назначение было для него, как и для любого из присутствующих, большой честью и шансом на стремительную карьеру. На два первых корабля отбирались лишь лучшие из лучших. И хотя сегодня назначения были массовыми, сути для большинства это не меняло. Это было повышением, о котором мечтали все.

Фи скривила грустную рожицу, но поцеловала и крепко обняла любимого, после чего тот с довольным видом отправился за прикрепительным листком. Проходя мимо, он махнул Кили, и она одарила его своей самой лучезарной улыбкой, умело скрыв страх и разочарование. С первыми двумя кораблями она была в пролете.

Оставшиеся вокруг кадеты были ей почти незнакомы. Разве что пара лиц: Айда с золотистыми волосами из навигационной службы и Кэт из ксенолингвистического. Невероятно было, что и этих двоих не назначили на первые корабли. Особенно Кэт. Уж таких мозгов и такого опыта в ее области не было даже у ветеранов космических полетов. Она покусывала губу, еле заметно морщила нос и перебирала рукой рыжие пряди своих шикарных длинных волос, явно раздосадованная таким поворотом событий и недальновидностью руководства. Остальные тоже выглядели разочарованными, переминаясь с ноги на ногу, шепча что-то себе под нос и нервно почесываясь.

Явка на оставшиеся три корабля, меньшие по размеру и не такие статусные, была озвучена таким же образом. Фамилии, время, прикрепительные листы, личные вещи, не более одного багажного места. Но Кили в списках все так же не было. Когда очередь к помощнику почти опустела, Кили заметила, что она не одна не получила назначение. Кили, Кэт и Айда и еще четверо молодых мужчин все еще стояли в холле, переглядываясь в недоумении. Это точно ошибка, Кэт однозначно должна быть на первом корабле.

— Мне обещали «Первый исследовательский». Это что, шутка какая-то? Меня на земле оставят? – буркнула рыжеволосая Кэт себе под нос, подтвердив мысли Кили.

– Ты что-нибудь понимаешь? – прошептала Айда около ее уха.

– Либо мы чем-то провинились, либо… – Кэт помедлила, – для нас есть особое задание, – ее глаза засияли от появившейся идеи.

– Они же не на Армаду нас отправляют? – спросила Айда и покосилась на обеих девушек.

– Я ничего не знаю, – бросила Кили и посмотрела на Фи, которая, видя немой вопрос в глазах девушек, только пожала плечами.

– Даже если и так, работать мы будем по своим специальностям, – отозвался один из мужчин, – тем более Армада сейчас ни с кем не воюет.

– А для чего тогда новобранцы?

– Чтобы другие боялись, – ответил тот и ухмыльнулся.

Распределяющий, закончив с другими кадетами, оторвал глаза от планшета, пересчитал оставшихся взглядом и приказал следовать за ним. Вполне подходящий момент, чтобы поддаться панике. Но Кили лишь хмуро усмехнулась. Вот дурочка, сама идет как послушная овечка, безропотно следуя указаниям и мысленно гадая, к чему все это ведет. Кили приметила все выходы из главного холла, как делала всегда. Рвануться с места прямо сейчас и бежать? Но что дальше? Если ей пока не интересуются солдаты Армады, то уж точно заинтересуются местные после такой выходки. В любом случае, момент неподходящий.

Семерка во главе с распределяющим направилась к выходу из здания штаба, где их уже ждал один из Хранителей. Тех, что управляли всем в колонии, не принадлежавшей ни одной из Правящих семей. Его сопровождал глава Академии с помощниками и один из командиров Армады со своим отрядом. Все сомнения развеялись при виде их идеально черной формы. Больше не безропотная овечка, а птичка в клетке. Семь прикрепительных листов перешли из рук распределяющего Хранителю и затем командиру в черной форме, который внимательно их осмотрел и кивнул.

– Вас выбрали как особо отличившихся и подающих надежды кадетов Академии, – торжественно объявил Хранитель. – Вам приказано продолжить обучение по своим специальностям на кораблях Армады согласно подписанному сегодня договору о патронаже.

Что еще за патронаж? Из Кили выбило весь дух после слов «на кораблях Армады». Она стиснула зубы и призвала все свои силы, чтобы взять себя в руки и не попытаться дезертировать прямо на глазах у Хранителя.

– Это большая честь для каждого из вас и большая ответственность. Мы рассчитываем на вас. Успешность этой программы даст нам возможность для ее расширения в дальнейшем для других кадетов. Удачи! Дальше вас сопроводят.

Речь произвела на особо отличившихся оцепеняющий эффект. Такого поворота событий не ожидал ни один из них. Хотя, может, один все-таки ожидал, просто был слишком глуп и нерасторопен. Они поблагодарили за такую честь, хотя неизвестность, в которую их передавали так запросто и без предварительного предупреждения, настораживала каждого из семи. Но не так, как Кили, которая теперь окончательно почувствовала себя в ловушке. Командир отряда молчаливым приказом обозначил путь к площади, где шаттлы Армады погружали военных группами и готовились к взлету.

Вокруг было зловеще тихо. Главная площадь находилась в отдалении от взлетно-посадочных площадок, где сновали туда-сюда новые и старые члены местных экипажей. Но здесь, в присутствии солдат Армады, все новобранцы были максимально напряжены и молча следовали четким указаниям, которые раздавали черные мундиры, в основном молча задавая направление движения и выстроившись вдоль новобранцев таким образом, чтобы не дать ни единой возможности кому-либо отклониться от курса и бежать от призыва.

Кили шла последней в своей семерке. Всю дорогу в ее голове, как, наверное, и у всех остальных, боролись две крайности: неуемное любопытство от того, какие возможности предоставит им это назначение, и страх. Впрочем, если остальным страх внушали пока еще неясные цели главнокомандующего Армады или сомнения в собственных силах для выполнения такого задания, то страх Кили был вполне реальным. Она уже провалила самое главное задание своей жизни, не успела сориентироваться, пошла на поводу у собственных сомнений и упустила единственный шанс на побег.

А впрочем, был ли у нее вообще такой шанс? Глупо было думать, что ей позволили бы улизнуть прямо из-под носа у Каана, когда он лично проделал такой путь. Да и идти в сопровождении сослуживцев было все же лучше, чем под руки и с мешком на голове.


## Глава 4

Шаттлы преодолели расстояние от поверхности планеты до кораблей Армады, замерших в ожидании на высокой орбите, за четыре минуты и еще через несколько минут прошли стыковку с боковыми звездолетами строя. Кили еще никогда не бывала на таких кораблях. Хотя повидала их немало. Имея колоссальные размеры, внутри они были устроены так, что казались еще больше, чем снаружи. Это был не космический корабль, а целый небольшой город в космосе. И таких звездолетов, прибывших сегодня, было не меньше тридцати, а во всей Армаде – несколько сотен.

После стыковки военных начали выводить в огромный посадочный отсек в несколько этажей высотой и выстраивать в длинные шеренги. А Кили и ее отряд определили в отдельное помещение, проведя по ярко освещенным коридорам корабля. Первым делом им выдали по небольшому наушнику, оснащенному переводчиком, для понимания мертсегерской речи. Кили не нуждалась в таком устройстве, она с детства хорошо говорила на языках обеих Первых планет и даже знала некоторые диалекты объединенных колоний. Но выкладывать карты на стол пока было не в ее интересах, ведь до последнего оставалась хоть и зыбкая, но надежда на то, что вселенная вполне изобретательна для таких жутких совпадений.

Кэт заметно расслабилась, получив наушник-переводчик, такие игрушки были для нее предметом большого интереса. Хотя мертсегерский она, естественно, знала. А когда всем выдали форму Армады, присоединились и остальные. Во время полета все семеро и парой слов не перекинулись, но теперь улыбались и шутили о том, что вряд ли их привезли сюда на убой, раз выдают форму и оборудование.

Айда держалась поближе к Кили. Они не то чтобы были лучшими подругами, но довольно часто общались вне работы. Она что-то щебетала как обычно, пока Кили переодевалась и кивала в ответ, не особенно следя за сутью.

– …сегодня подписали… порядок установления патронажа… так быстро все сделали… у Армады и условий-то почти не было… разве что контроль над нашей полетной зоной… и еще что-то там… но наши-то сразу ухватились за возможность… Армада чуть ли не дружбу предложила, вместо… ну ты знаешь, как обычно они делают… А так – какой-никакой обмен.

– Обмен чем? – саркастически усмехнулся молодой кадет с короткими темными волосами и серьезным лицом. – Знаешь, как они называют такие колонии, как наша? Обделенными, а не отделившимися. Сразу после Большого переселения поняли, что отсюда выкачивать нечего. Что нам обменивать на их патронаж? Разве что нас семерых, да горстку испуганных солдат, которые ни разу ни с кем не воевали.

Его глаза обрамляли крупные очки в массивной черной оправе, которые отлично сочетались с его новой угольно-черной формой. Выглядел он очень бледным и худым, как будто даже близко не знал, что такое физическая работа.

– Ты из научного сектора? – догадалась Кили.

– Экзобиология и биотехнологии, – монотонно, но с присущей ученым гордостью ответил тот. – Меня зовут Рон.

Такие парни, как Рон, явно обладавшие блестящим умом, но совершенные профаны в социальных взаимодействиях, все же умели ценить недоступную им красоту женского пола. Кили заметила его заинтересованный взгляд и улыбнулась ему одной из своих лучших улыбок, заставив изрядно смутиться. Затем снова вернулась в состояние тревожности и обернулась на троих еще незнакомых молодых людей, которые переодевались в противоположной части помещения.

Однако минутка знакомства закончилась, так толком и не начавшись – у входа появился один из членов экипажа, такой же высокий и опрятный, как и другие. Он передал каждому небольшие индивидуальные аудиоустройства, коротко объяснив, что на них записаны подробные правила нахождения на кораблях Армады, звания и порядок субординации, а также условия и сроки их пребывания здесь. Затем проводил в большую пустую столовую зону, где помог получить ужин при помощи роботизированной системы выдачи питания и оставил одних, чтобы поесть, немного отдохнуть и прослушать записи.

Кили все еще мысленно металась между различными вариациями дальнейших событий. Самым лучшим сейчас было, как впрочем и всегда, не высовываться. Она уже около часа находилась на корабле, и ее пока что никто не отделил от группы. Тем более, если бы эта миссия была исключительно по ее голову, ее могли еще утром на построении вывести под руки, и никто бы ничего Каану не посмел сказать. Аудиозапись начала проигрываться в наушнике, оторвав ненадолго от тяжелых мыслей.

Часть про правила нахождения на кораблях Армады Кили прослушала очень внимательно. В целом ничего необычного озвучено не было. Стажеры обязаны были соблюдать распорядок дня, выполнять поручения и отчитываться перед своим командиром, однако, не имея звания и постоянной должности в Армаде, им запрещалось посещение некоторых собраний, участие в военных операциях и построениях. Из хорошего: каждому предоставлялась отдельная собственная каюта без соседства с другими членами экипажа, а также питание первого уровня, как жест гостеприимства.

Субординация в Армаде была строго вертикальной: каждый подчинялся командиру своего отделения, что включало запрет на обращение к вышестоящим командирам и командирам параллельных служб без прямого приказа. Отдельно оговаривалось поведение в присутствии Главнокомандующего, личное общение с которым было строго запрещено. При встрече не подразумевалось здороваться с Кааном, обращаться к нему, смотреть в глаза и тем более прикасаться. В узких помещениях необходимо было отойти в сторону, опустив глаза, а также запрещалось поворачиваться спиной. В случае, если Каан первым заговорит, обращаться к нему на флагманском корабле следовало как «Капитан», на боковых, центральных и замыкающих кораблях – «Главнокомандующий», а в колониях – «Каан», что на мертсегерском и означало – «Правитель».

Были и другие правила, которые Кили уже не слушала. Ею полностью завладела новая тема для размышлений. Какой будет личная встреча с ним? Заговорит ли он первым, и сможет ли она спрятать глаза от его ледяного взгляда? Она немного поежилась от этой мысли, и в ее голове возник образ отца. Знает ли он, что сейчас происходит, и что сказал бы об этих глупых мыслях и о ее глупости в целом? Был бы у него план даже в такой ситуации? Ведь у него всегда был какой-нибудь план.

Аудиозапись подытоживалась распоряжением о назначении Кили на флагманский крейсер в инженерный отдел под патронаж начальника инженерной службы Адджо. Она отключила запись. Остальные тоже дослушали свои и ждали, пока она закончит, чтобы обсудить всем вместе. Айду назначили на первый центральный звездолет, Рона и Кэт – на боковые, а остальных – на замыкающие. И только Кили – на флагман.

– Повезло, – сказала Кэт, встряхнув своими рыжими волосами. – Флагман – сердце Армады. Все решения принимаются только там. Жаль, меня туда не назначили.

– Ты только Каану в глаза не посмотри, а то высадит тебя на каком-нибудь астероиде, – рассмеялся пятый из группы.

Возможно, он и называл свое имя за ужином, но у Кили голова была слишком забита мрачными мыслями, чтобы знакомиться. А после этого комментария она окончательно решила называть его «пятый». Шестой и седьмой были не лучше, особенно когда громко расхохотались над его шуткой. Не самые приятные личности, вряд ли ученые, скорее пилоты или что-то в этом роде.

— Я буду в инженерном отсеке, не думаю, что там что-то решают посреди винтов, шестеренок и гаечных ключей, – с улыбкой ответила Кили на сожаления Кэт, проигнорировав остальных, и повернулась к Айде.

– Я довольна, – сказала та. – Я буду на центральном – там, где навигация. Мне будет чему поучиться у экипажа Армады.

– А я не знаю, что такое боковые звездолеты, но я точно буду там, где биотехнологии, иначе в моем присутствии не было бы никакого смысла, – заключил Рон, поправляя очки на переносице.

Его слова позабавили девушек, а он снова смутился.

В столовую вошли двое. Все, кто встречался им пока на корабле, были крайне немногословны, хотя наушники были включены и работали исправно. Все семеро встали в готовности отправиться по местам и в последний раз переглянулись, молчаливо прощаясь. Айда обняла Кили, и это оказалось совсем некстати, потому что заставило ее почувствовать, что она остается совсем одна. Айда даже представить не могла, что может ждать Кили теперь, да и сама Кили этого не знала. Она нервно вздохнула, перекинула тяжелую косу за спину и послушно проследовала туда, куда ей было указано.

Один из сопровождающих передал ее следующему, а тот еще одному, как эстафетную палочку, проводя по коридорам и отсекам, пока она наконец не оказалась в небольшом стыковочном блоке, откуда отходили и куда прибывали шаттлы. Это был совершенно другой отсек, не тот, в который их привезли несколько часов назад. Логично, что на таком огромном корабле их было несколько.

Шлюз маленького черного джета открылся прямо перед ней, и сопровождавший ее солдат движением руки пригласил подняться на борт, где уже были готовы к отправлению два пилота и еще двое солдат.

Дрожь в теле Кили, казалось, уже была заметна невооруженным глазом. Один из пилотов обернулся и с улыбкой кивнул на ремень. Кили нервно задвигала руками в поисках ремней и, пристегнувшись, с интересом огляделась по сторонам. Такие мини-челноки она еще не видела. Он чем-то напоминал стрекозу, но был немного больше и вмещал до десяти человек. Кили стало любопытно, насколько мощный мотор у этого малыша и какую скорость он может развивать. Пилот, как будто угадав ее мысли, спросил:

– Нравится? Летала уже на таких? Можем дать кружок вокруг Армады.

Кили кивнула, слегка поджав губы, чтобы не расплыться в глупой улыбке. Пилот повернулся к панели и потянул рычаг зажигания. Челнок отстыковался от шлюза и, плавно набирая скорость, вынырнул в открытый космос. Обзорный экран в этом джете был расположен полукругом, захватывая часть боковых панелей, из-за чего вид был просто потрясающим. Немного отдалившись от общего строя кораблей, челнок повернулся на сорок пять градусов и начал движение по эллиптической траектории. Кили распахнула глаза, и чувство восхищения вперемешку с тихим страхом заструилось по венам от представившейся взору картины.

Звездолетов оказалось больше тридцати. Пять громадных центральных крейсеров, идущих клином, справа и слева по дюжине боковых, поменьше размером. За центральными шел флагманский крейсер, самый крупный из всех, затем пять или шесть замыкающих и еще по десятку в верхнем и нижнем эшелоне. Все это двигалось с единой скоростью, как общее целое. А черный глянцевый цвет кораблей, сливаясь с чернотой космоса, но отражая свет звезд, вызывал ощущение полупрозрачности, призрачности.

Кили уже приходилось видеть корабли Армады, но никогда так близко. Издалека они всегда вызывали чувство чего-то недоброго, как будто черная туча, возникающая из ниоткуда, и видимая, и невидимая. Но оказаться частью этой тучи и наблюдать ее изнутри было грандиозным зрелищем. Слаженность и гармония словно связанных невидимыми нитями кораблей, сохраняющих четкую дистанцию и интервалы, выверенные до миллиметра. Сверкающая обшивка, создающая иллюминацию и подчеркивающая всю мощь и красоту Армады. Вид всего этого настолько овладел Кили, что на долю секунды заставил полностью забыть об опасности, которую несет в себе этот черный космический призрак.

Челнок описал круг, обещанный пилотом, и скользнул в самый центр призрачного строя по направлению к флагману. Армада шла уже на достаточно большой скорости, поэтому было вдвойне удивительно, как этот маленький челнок мог не только поспевать за ней, но и маневрировать между кораблями.

Стыковочный люк в челноке был расположен в самом хвосте, поэтому ему пришлось бы развернуться боком к общему потоку, чтобы пристыковаться. Кили вжалась в сидение и крепко обхватила обеими руками поручни кресла, предчувствуя жесткую стыковку.

Однако челнок поравнялся с флагманом, с левого борта которого под нужным углом открылся большой шлюз, и полностью влетел в отсек погрузки-разгрузки. Плавно гася скорость, он опустился на блестящий пол, устланный сотовыми пластинами из металла. Пилот заглушил двигатели и объявил:

– Добро пожаловать на флагманский крейсер великой Армады Каана, капитана, главнокомандующего и законного правителя четырех объединенных планет: Мерт-сегера, Мер-ура, Анти и Айхи.

Айхи? Кили как будто пробило электрическим током от такой наглости, заставив волосы на затылке зашевелиться. Прежний страх за свое положение полностью скрылся за накатывающей злостью. Айхи никогда не принадлежала Каану, и пока Кили жива и окончательно не растеряла остатки своей свободы, Айхи Каану не принадлежит. По крайней мере, законно.


## Глава 5

20 лет назад

Два светила Исиды клонились к закату, озаряя все кроваво-красным светом. Сражение на орбите все еще продолжалось, но уже было понятно, что эту битву хозяева проиграют. Обломки кораблей разлетались в разные уголки космоса или падали на поверхность планеты, частично сгорая в атмосфере. В ярко-красных закатных лучах было уже не различить пламени, которым горело все небо несколько дней подряд. Королевский корабль, слегка покореженный, спустился несколько часов назад. По всему небосводу то там, то тут появлялись яркие огненные вспышки, а с кораблей, достигших видимого пространства в атмосфере планеты, опускались переливающиеся световые лучи, высаживающие десантные отряды. Только сейчас обороняющимся войскам был отдан приказ прекратить огонь, пропустить противника и сопроводить непрошеного гостя во дворец правящей семьи.

Гость не заставил себя долго ждать, его черные призраки опускались на планету, закрывая собой небо. Их было столько, что невозможно было сосчитать. Это жуткое зрелище вызывало вкус отчаяния у тех немногих, кто еще остался в городе, заставляя принять неминуемое поражение или пускаться в бегство. Война, длившаяся столько лет, похоже, и правда подходила к своему концу. Но к какому концу? Одни прятались в своих домах, надеясь переждать бурю, другие спешно покидали город. Война была проиграна, или почти проиграна. Оставались еще резервные флотилии, но они охраняли другие колонии в космосе и никак не могли бы подоспеть сегодня на помощь Исиде.

Дворец правящей семьи находился в самом центре города и был окружен лишь обширными цветущими садами с прозрачными прудами и ухоженными аллеями. Ни о каких защитных стенах, оградах или, уж тем более, рвах здесь не шло и речи. Не теперь. В эпоху передвигающегося по воздуху транспорта, космических полетов и военных заграждений из спутников, которые хоть и не без труда, но обошел неприятель, такие вещи уже не имели никакого смысла.

Ведар, служивший в личной охране семьи, правившей на Исиде уже несколько сотен лет, оставался и сегодня на своем посту во дворце. Это был еще не старый человек, у которого только начала проступать седина в бороде. Он давно служил семье и в последние годы сильно продвинулся по службе благодаря усердию, верности и умению охранять секреты.

Звуки боя, доносившиеся снаружи, резко контрастировали с тишиной, воцарившейся сейчас во дворце. Такой тишиной, какая бывает в склепах или других местах, где уже нет места живым. Оставшаяся немногочисленная прислуга на цыпочках пробегала по своим делам, кто-то шептался по углам о том, какое теперь будущее их ждет, а кто-то уже собирал свои вещи и незаметно покидал дворец. Некогда светлый, шумный и живой, наполненный людьми разных сословий, теперь он выглядел мрачным и темным. Некому было зажигать свет после заката, людей не хватало.

Но королевской семье ничего и не было нужно. Они собрались в главном зале в гнетущем ожидании. Эра правления Хетикор подходила к концу, и если бы король не выбросил сегодня белый флаг, весь город вместе с семьей был бы уничтожен уже к рассвету. В главном зале, служившем местом встречи гостей, а сегодня – врагов, было так же темно, как и в других частях дворца. Охраны не было на своих местах, кроме последних самых верных стражей, что еще не покинули своего короля. Короля Исиды, первой планеты, вставшей на путь колонизации.

Король Контар стоял у зажженного камина, наблюдая за огнем, потрескивавшим и тянувшимся к нему изо всех сил. За сотни лет ни одна деталь в этом зале не изменилась, даже в эру межзвездных полетов, молчаливо подтверждая нерушимую связь этого рода с предками. Жена короля, Зема, нервно прохаживалась взад-вперед по мраморному полу, отстукивая каблуками мучительные секунды до неотвратимой встречи. Кроме них в зале присутствовали двое советников, двое братьев короля, наставница с годовалыми близнецами-наследниками Хетикор и трое из охраны вместе с Ведаром.

Тот стоял ближе всех к королеве. Его назначили ее личным стражем сразу после рождения близнецов. Королеве понравилась его деликатная молчаливая манера держаться в тени и не мешать ее повседневным делам. Он не принадлежал к знатному роду и вырос в бедности, поэтому для него само это назначение было величайшей наградой. Он по-настоящему переживал за нее, особенно сегодня, мысленно упрекая короля за то, что не отослал ее с детьми подальше от этой бойни.

– Он же не станет убивать нас? Пусть войну он выигрывает, но убийство семьи не даст ему того, чего он желает. Ему нужны законные основания, как и всегда, – размышляла вслух Зема, нервно перебирая пальцами.

– Он еще не выиграл войну, – злобно отозвался один из братьев короля. – То, что он пробил оборону на Исиде, еще не победа над всем родом. Наши братья на Бате и Айхи все еще могут переломить ход событий. Они не позволят ему править здесь, на нашей истинной родине. Эта планета станет первым камнем в его надгробии.

И действительно, семья Хетикор была многочисленна. Их род, древнейший из всех, избранный столетия назад, объединил под своим правлением сначала народ Исиды, а затем вывел его в эру Великого Переселения. Колонии на других планетах, созданные под их правлением, дали исключительные возможности для процветания и обогащения королевства, а также утвердили их власть. И они установили бы единоличное господство в космосе, если бы не Мерт-сегер, планета отступников, провозгласивших себя отдельным народом и восставших под правлением собственного избранного правителя.

Огромной ошибкой было позволить им отделиться и наращивать свою космическую мощь. И когда Хетикор поняли эту ошибку и пришли забрать свое по праву, мертсегерцы ответили отпором, какого не ожидал никто.

Война велась долго, накрывая все объединенные колонии. Чаши весов постоянно перевешивали то в одну, то в другую сторону. Слишком похожи были враги, и слишком много общего было у двух таких близких, синергично существовавших когда-то миров. Уже так много жизней было положено в этой войне, так много утрачено, что в какой-то момент никто из двоих противников уже не верил, что выйдет победителем. Но продолжал то ли из гордости, то ли от злобы сражаться и терять еще больше. Оба войска были измучены войной, и то, что произошло сегодня у Исиды, было лишь удачей для одной из противоборствующих сторон. Но удачей невообразимо большой. И от того, чем закончится эта ночь, теперь зависело будущее всех колоний. И тех, что находились под правлением Хетикор, и остальных – под властью Каана.

Контар все так же неподвижно стоял у огня. Возможно, он представлял, как Каан врывается в эти двери и убивает сначала его братьев, его жену и детей, а потом и его самого. Или оставляет его одного жить с ношей горя и отчаяния. А может, решает пощадить семью, а убивает только его. Как бы там ни было, он точно знал одно: если Каан пожелает говорить, то говорить он будет не с Земой или его братьями, а с ним. И ему нужно быть уверенным в том, что он скажет, на что согласится, чем сможет пожертвовать, а чем нет.

За массивными дверьми послышались быстро приближавшиеся шаги примерно двух десятков человек. Двери были не заперты, в этом не было уже никакого смысла. Массивные створки резко распахнулись, и зал быстро стал заполняться солдатами в сверкающей чернотой форме. В мгновение они обезоружили всех, кто был вооружен, и сместили собравшихся ближе к центру, окружив со всех сторон. Ведар не сопротивлялся и сдал оружие, отчетливо понимая, что он не только в меньшинстве, но и что сражаться даже с одним из воинов Армады было бы нелегкой задачей. Все солдаты были на голову выше его, и значительно шире в плечах.

Ряды синхронно расступились, пропуская вперед своего командира и господина, законного правителя Мерт-сегера и колонизированных Мер-ура и Анти. Каан, огромный и грузный человек с темными вьющимися волосами и голубыми глазами, имел по истине королевский вид. Даже более величественный, чем у самого Контара, учитывая его сегодняшнее положение. Одет он был в черную форму, как и солдаты, но, кроме наплечников и наручей, на нем была массивная броня, начинавшаяся вокруг шеи и спускавшаяся по груди и животу до самого паха. Чуть ниже бедра были пристегнуты кобура и ножны с оружием, таким же черным, как и вся броня. По левому наплечнику спускался золотой знак змеи, символ его рода и планеты Мерт-сегер. Рядом с Кааном шел мальчик девяти лет с такими же темными, вьющимися волосами и пронзительно-голубыми глазами. Каан остановился по центру образованного солдатами круга, не приближаясь к членам семьи Хетикор. Мальчик остался позади, с интересом рассматривая пленников.

Его отец суровым взглядом обвел весь зал, поочередно задерживаясь на каждом из присутствующих. Его внушительный вид, вид человека, выступающего с позиции силы, делал его невообразимо выше и крупнее оппонентов. Но была в его фигуре или даже позе какая-то чуть заметная, но довлеющая усталость, которая могла сойти за разочарование и даже за глубокое внутреннее опустошение.

– После стольких лет… ни стула, ни напитка не предложишь, не говоря уже о горячем ужине? – Неожиданный вопрос незваного гостя застал короля врасплох.

Контар ожидал оскорблений, угроз, обвинений или даже мгновенной расправы, но никак не просьбы отужинать. Он жестом приказал стражникам принести все необходимое.

– Твоя жена и дети? – переведя взгляд на королевское семейство, продолжил незатейливую беседу Каан, от которой, впрочем, веяло смертельной угрозой.

– Королева Зема, моя жена, – Зема подошла ближе и склонилась в почтительном поклоне перед врагом своего короля и всего своего народа. – Мои наследники, Зизеро и Зеорис, – близнецов тоже поднесли ближе, чтобы их можно было рассмотреть, но оставили на достаточно осторожном расстоянии.

Лицо Каана как будто смягчилось при виде королевы и ее детей. Возможно, его восхитило, что их не отослали и не спрятали при первой же возможности. Казалось, заветы предков двух правящих семей жили даже теперь, ведь встретить своего врага лицом к лицу подобало достоинству королей.

– Мой сын, молодой Каан, – указал гость на мальчика с глазами цвета льда, который оставался также неподвижен на своем месте, выделяясь из строя солдат лишь ростом.

У семьи Каан было не принято пользоваться именами, данными при рождении. Лишь немногие избранные удостаивались права знать имена семейства. И в доме врага не было и шанса быть представленным по-другому.

– Что ж, когда приветствия произнесены, что ты намерен делать дальше? – с издевкой спросил Контар.

– Я мог бы вас всех убить, – пугающе быстро ответил Каан.

– Если бы ты хотел это сделать, то не вел бы долгих бесед. К тому же наша смерть не даст тебе ничего, кроме продолжения войны. Ты знаешь, что наши войска еще не истощены, и в нашей семье достаточно тех, кто унаследует власть в случае нашей смерти. Захватить Исиду полностью тебе никогда не удастся, не говоря уже о колониях.

– Ты прав, Исида мне не нужна. – Каан грузно опустился в массивное кресло, которое ему принесли, и одним залпом осушил поданный бокал. – Да и убивать семьи правителей было бы дурным прецедентом.

Присутствующие едва заметно зашевелились на своих местах, как будто все это время стояли, задержав дыхание, и наконец выдохнули. Из сцены, в которой все они вот-вот будут убиты один за другим, действо превратилось в сцену переговоров. А раз так, то и напитки будут не лишними. В зал внесли небольшой стол и расставили выпивку и закуски, которые на ужин все же не тянули.

Контар сел напротив Каана, визуально сравнявшись с ним положением. Хотя положение Каана все равно было выше, ведь это его войско захватило дворец и его солдаты окружали правящую семью с оружием. Чтобы придать себе более расслабленный вид, Контар откинулся на спинку кресла, сделал глоток и уже без злобы спросил:

– И чего же ты хочешь?

– Прекращения войны, само собой. На моих условиях. Сколько бы ты ни хвастался своими резервными войсками, они не так многочисленны, и моральный дух их давно пал. Сражения с ними уже и на сражения не похожи. Бессмысленное кровопролитие. Но у меня есть оружие посильнее армии. Это слово короля. И я пришел им воспользоваться! – Голос Каана был низким и властным, его взгляд проникал в самую душу собеседника. – Ты помнишь те времена, когда мы были молоды? Наши планеты жили на равных, проявляя друг к другу уважение.

– О каком равенстве ты говоришь? Мерт-сегер – такая же колония, как и все, созданная нами. Колония, которую твой род захватил несколько веков назад. Колония отступников.

– Оставь эти речи для своих агентов, распространяющих ложь в колониях, – спокойно произнес Каан. – Ты прекрасно знаешь, что твои предки нашли на Мерт-сегере, исследуя планеты на предмет колонизации. Наш народ. Достаточно развитый, чтобы не стать вашими рабами. Этому есть подтверждения. Например, наш язык или хотя бы то, как сильно мы отличаемся от вас.

Контар не стал опровергать эти слова, а кинул быстрый взгляд на солдат Армады, темноволосых, крепких и рослых, как на подбор. Такими размерами не могли похвастаться даже самые крупные воины его армии.

– Наша независимость была признана. Когда-то твоя семья выбрала не путь войны, а путь сотрудничества, рука об руку с нами расширяя влияние в космосе. Мой народ с планеты черных песков колонизировал и заселил две прекрасные планеты – Мер-ур и Анти, а твой, рожденный на Исиде, – Бату и Айхи. Наши семьи взаимодействовали и делились опытом, пройдя путь, который в одиночку не смогли бы ни одни, ни другие. Неужели именно мы должны стать теми правителями, при которых все это превратится в прах?

Контар слушал внимательно, в его груди все еще горел огонек, разжигаемый гордыней и унижением от сегодняшнего поражения. Но он сдерживал его внутри, понимая, что в словах его противника есть правда. Что этот мир нужен ему даже больше, чем тому, кто его предлагает.

Отпив немного из обновленного бокала, Каан продолжил ультимативным тоном:

– Ты отзовешь все свои корабли от моих планет и останешься только в зоне своего влияния. Я сделаю то же самое. Кроме того, одна из твоих колоний перейдет в законное владение моей семьи.

– Этому не бывать! – Контар взорвался, резко подавшись вперед к своему противнику. – Хетикор никогда не признает законность такого перехода. На основании чего? Того, что ты захватил один дворец и угрозами заставил меня дать согласие? Это вас почти не осталось: ты да пара твоих детей. А Хетикор сильны как никогда.

– Что ж, значит, ты сделаешь этот переход законным, – все так же твердо ответил Каан, не без причин уверенный в окончании сегодняшних переговоров в его пользу. – Какая из колоний переходит в наследование твоей дочери? – Каан кивком головы указал на близнецов.

– Принцесса Зеорис получит право управлять Айхи по достижении совершеннолетия, – выпалил один из советников, не дав королю успеть извергнуть накопившиеся проклятия.

– Айхи? Так тому и быть. Пора объединить два рода и поставить точку в наших разногласиях. По достижении совершеннолетия Зеорис перейдет вместе со своим наследством в семью Каан, создав законный союз с моим сыном. Наполните бокал мне и вашему королю, обсудим детали. И никто отсюда не выйдет, пока мы не поставим свои подписи.


## Глава 6

Кили разместили в небольшой отдельной каюте, дальнюю часть которой прямо под широким прямоугольным иллюминатором занимала кровать. Справа располагался компактный стол со встроенными голографическими экранами и панелью управления, а слева – ряд узких шкафов и пустых открытых полок. Прямо за входной дверью Кили обнаружила вход в небольшую уборную с душем и туалетом. Светло-серые стены и глянцевый пол комнаты вызывали ощущение стерильной чистоты, а белая линейная подсветка по периметру потолка создавала мягкое освещение и интересный визуальный эффект, немного расширяя это крошечное пространство.

Кили подумала, что ей хватило бы часа, чтобы превратить эту каюту в свалку, если бы ей разрешили захватить с собой пару вещей. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Ноги немного гудели после событий долгого дня, и она уселась на кровать перед иллюминатором. Вид, открывавшийся из этой части корабля, был, наверное, не хуже панорамного вида из командного модуля. Полностью просматривалась правая часть строя блестящих черным цветом боковых кораблей, несколько кораблей верхнего эшелона и за ними яркое свечение звезд, которое представало в виде яркого диска. Такой эффект создавался благодаря высокой скорости передвижения в космическом пространстве, и Кили это хорошо знала. Ей было не впервой наблюдать эту картину. В памяти воскресали отрывки прошлых космических путешествий, которые они совершили вместе с отцом, когда скрывались на Исиде и Бате, а впоследствии совсем покинули родные планеты и бежали в далекую отделившуюся колонию. Тот полет был самым долгим из всех, совершенных ими, и Кили провела много дней, сидя так перед иллюминаторами и изучая это странное завораживающее свечение.

Она не помнила, когда начались их странствия, но знала по рассказам отца, что все началось в ночь подписания мира между воюющими семьями Хетикор и Каан. Ведар забрал ее годовалой девочкой из рук матери во дворце Хетикор в ту ночь, поклявшись спрятать от интриг правящих семей, уберечь и воспитать как собственную дочь. Кили часто представляла себе тот момент: плакала ли ее мать, отдавая ее навсегда, жалела ли она или ее родной отец позже о принятом решении и пытались ли они ее найти?

Эти реальные и выдуманные воспоминания самостоятельно сплетались в голове Кили в единую нить событий, места и лица появлялись и ускользали куда-то в глубину сознания, постепенно погружая ее в сон. Кили машинально скинула форму на пол и, укрывшись одеялом, прикрыла глаза. Сны смешались с явью, и было уже невозможно определить, где она сейчас находится. Вот она – маленькая девочка в чужом доме, ставшем для них временным приютом. Вот она уже старше, наблюдает, как ее отец передает сверток денег контрабандистам, покупая очередное незаконное перемещение между колониями. А вот она, теперь взрослая, становится одной из лучших выпускников Академии Космических Полетов и отправляется отметить с друзьями успешное завершение учебы.

Казалось, прошла пара минут, когда Кили приоткрыла глаза и обнаружила, что проспала уже несколько часов. Из-под двери пробивалась яркая полоска света, что означало, что на корабле включили дневное освещение. Часы показывали шесть утра.

Кили быстро поднялась: у нее было всего полчаса до прихода дежурного, который должен был сопроводить ее к новому рабочему месту. Она открыла шкаф, в котором нашла все необходимые средства гигиены и сменную одежду. С душем все оказалось не так просто. Понадобилась уйма времени, чтобы разобраться, как его включать. Кили немного злилась на саму себя, поняв в итоге, как все работает. Как она разберется в техническом устройстве такого крейсера, если с душем справилась с трудом? В конце концов она худо-бедно уложилась в тридцать минут и была полностью готова, когда в дверь постучали.

Дежурный на ее пороге, высокий молодой человек с зачесанными назад волосами, выглядел предельно опрятно и собранно. Ему явно не пришлось повоевать с душем сегодня утром. Он поздоровался и попросил Кили надеть наушник. Кили на секунду замешкалась, вспоминая, куда она его вчера положила. Он, вероятно, подумал, что она его не понимает, и, приподняв руку, постучал дважды по своему уху указательным пальцем. Кили пришлось сделать несколько довольно неловких телодвижений, прежде чем наушник был найден и оказался наконец на месте. Дежурный без промедления начал движение по длинному освещенному коридору, который расширялся в местах развилок, ведущих в разные части корабля. Кили следовала в его темпе на полшага позади.

– Я провожу тебя к месту назначения, в главный инженерный отсек. Это твое основное место работы, покидать его без особых указаний запрещается. Во время положенных перерывов на сон, еду и отдых тебе позволено посещать собственную каюту (прошу запоминать дорогу), зону столовой, отсек физической подготовки, общую зону отдыха и библиотеку. Самостоятельное перемещение по кораблю в неупомянутых отсеках запрещается. Твой непосредственный руководитель – начальник инженерной службы Адджо. Будешь отчитываться перед ним. Любые поручения руководителя приравниваются к приказу и выполняются беспрекословно и в срок. Режим работы соблюдается строго. Внешний вид и поведение в инженерном отсеке – на усмотрение руководителя. Руководитель также несет ответственность за твое обучение и благополучие на корабле, поэтому все просьбы, сомнения и недовольства высказывай ему напрямую. Но осторожно. От того, как ты выстроишь отношения с ним, будет зависеть качество твоего пребывания на кораблях Армады. Вопросы?

– Адджо, какой он? – единственный вопрос, который возник в голове Кили в этот момент, хотя нужно было бы спросить про завтрак.

– Сейчас узнаешь.

Они остановились у массивной двери с надписью «Инженерная». Дежурный набрал нужный код на панели и взглядом пригласил войти, одновременно протягивая ей какие-то бланки. Мысли о завтраке улетучились в тот же миг от развернувшейся картины инженерного отсека. Перед Кили как будто открыли коробку с драгоценностями, блестящими и манящими потрогать их. Она сделала шаг внутрь, дверь за ней закрылась, и она замерла, разглядывая содержимое шкатулки.

Если в других частях корабля, которые она уже видела, элементы конструкции были спрятаны за внутренней обшивкой, то здесь все детали и механизмы были как на ладони. Основные движущие элементы, прыжковый стабилизатор, главные маневровые двигатели, посадочные стабилизирующие двигатели, смесители топлива, генераторы плазмы, направляющие давления выхлопа, а в самом центре – гиперсветовой двигатель с ускорителем плазмы с внешним магнитным полем. Все вокруг было в движении, в отсеке стоял знакомый гул, как будто какой-то невидимый музыкант играл на рояле со снятым корпусом, и видно было, как молоточки стучат по обнаженным струнам, точно и в нужный момент извлекая звуки, сливавшиеся в волшебную мелодию. Мелодию, понятную только космическому инженеру.

Дверь снова открылась, и в отсек влетел молодой человек с взлохмаченными темно-каштановыми волосами в черном комбинезоне и с поясной сумкой для инструментов. Он явно не ожидал, что кто-то будет стоять в дверях, и почти сшиб Кили с ног. Он вцепился в нее, пытаясь удержать в вертикальном положении и повторяя неуклюжие слова извинения. Кили улыбнулась ему и высвободилась из его крепких рук. Парень немного расслабился, его глаза засверкали удивлением и интересом к новому человеку, тем более такому непохожему на обычных сотрудников инженерного. Он хотел было представиться, но не успел.

– Очередное опоздание, Сет, – раздался ворчливый старческий голос из глубины отсека.

Кили и ее новый растрепанный знакомый обернулись на голос. За одной из панелей стоял пожилой человек, с седой бородкой и вьющимися седыми волосами до плеч. Из-за уха у него торчал вроде бы карандаш, а в руке была металлическая чашка, из которой шел едва заметный пар. Одет он был в черную рубашку с засученными до локтей рукавами и такой же черный комбинезон, как у Сета. Седые брови были сдвинуты в недовольной гримасе, еще больше старя его морщинистое лицо.

– Простите, Адджо, всего три минуты, бежал так быстро, как только мог. На завтраке опять не работала автоматизированная выдача. Я же говорил, что нужно ей заняться как можно скорее, – попытался оправдаться молодой человек, суетливо приступая к работе.

– Делать мне больше нечего, чинить ваши машины для завтраков. Для этого есть младшая ремонтная бригада. А ты еще кто? – перевел взгляд на Кили старик.

Она решительно приблизилась и протянула ему бланки, которые только что получила от дежурного. Старик взял со стола что-то наподобие очков и, приложив их к глазам, медленно ознакомился с содержимым, что-то бормоча себе под нос. Затем, осмотрев Кили с ног до головы, сказал:

– Комбинезон не выдали. Позавтракать-то хотя бы отвели? – И, получив от Кили отрицательное мотание головой, недовольно произнес, как будто самому себе: – Опять голодных стажеров мне присылают. Эй, Сет, сгоняй за чем-нибудь съестным.

Сет ответил довольным кивком, будто и впрямь рад был потратить еще немного рабочего времени на беготню, и быстро исчез за дверью. Адджо набрал номер на приборной панели и ответившему ему голосу приказал немедленно принести комплект рабочей одежды самого маленького размера. Затем продолжил заниматься своими делами, оставив Кили стоять в ожидании. Девушку это ничуть не смутило, она знала на собственном опыте, что первый день на новом месте всегда бывает немного несуразным.

Кили внимательно рассмотрела рабочее пространство Адджо: несколько больших передвижных экранов, на которых мелькали данные о состоянии оборудования, голографические проекторы с одной стороны и самые обычные инструменты вроде пневмопистолета или индикаторной отвертки с другой. Взгляд Кили остановился на небольшой емкости с черным песком, которая выбивалась из общей картины. Должно быть, это был своеобразный талисман, напоминавший хозяину рабочего места о доме. Кили слишком долго его рассматривала, и старик, не поднимая глаз, пояснил:

– Псаммит. Знаешь, что это? Все называют Мерт-сегер планетой Черных песков, но это не совсем верно. Феномен нашей планеты – песчаная обломочная горная порода – черный псаммит. Кусочек родного мира в космосе, в котором больше ценности для мертсегерца, чем в любом драгоценном камне или металле.

Кили кивнула. Она поняла, о чем он говорил. Зачастую, вещи ценны не сами по себе, а благодаря тому смыслу, которым мы их наделяем. Хотя для нее это был всего лишь песок.

Она еще раз огляделась вокруг, мысленно перечисляя названия знакомых ей приборов и установок и подмечая незнакомые. Она умела ждать, умела слушать и сейчас ничуть не чувствовала себя не в своей тарелке, предвкушая предстоящую работу – работу ее мечты. Если у Каана и был на нее великий план, то в этот момент казалось, что она может получить от путешествия гораздо больше, чем он планирует у нее отнять. Но, возможно, это только казалось.

Небольшой завтрак и рабочая одежда были доставлены одновременно, и, наскоро перекусив и переодевшись, Кили принялась за работу. В первый день Адджо не стал загружать ее чем-то сложным. Он внимательно наблюдал за всем, что она делает, и быстро убедился, что эта девочка знает, как обращаться с техникой, имеет достаточно опыта и не боится испачкать руки. Позже он также оценит ее ум, воображение, инженерную грамотность и трудолюбие. Но в этот первый день даже для него было удивительно видеть такое хрупкое дитя за тяжелой физической работой, которую она явно выполняла с большой любовью и неиссякаемым интересом.

День пролетел на одном дыхании. Сет ушел ровно в положенное время, а Кили, вооружившаяся очками с десятикратным увеличением, никак не могла отвлечься от работы. Адджо погасил свет в зоне своего рабочего стола и подошел к ней.

– Заканчивай. Ужин перестанут подавать через полчаса, и на обед ты сегодня не ходила.

И, прервав возражения Кили, начинавшиеся с «я только…», добавил:

– Ты здесь новичок, и я еще не настолько тебе доверяю, чтобы оставить одну в инженерном. Так что если не остановишься, мне придется тебя ждать и тоже остаться без ужина.

Кили совсем не хотелось оставлять старика без ужина. Она сняла свои новые очки, в которые уже успела влюбиться, отложила инструменты и потерла глаза. Только сейчас она почувствовала, как жутко ей хотелось есть и спать. Вместе со своим новым руководителем, который уже успел внушить ей чувство уважения, какое вызывают те самые учителя, у которых вообще стоит когда-либо учиться, она направилась к выходу.

– Я не знаю, где находится столовая, – тихо призналась Кили, когда они вышли в светлый коридор.

– Надеюсь, у тебя питание нормального уровня? Не хочу смотреть, как ты давишься белковой кашей, – рассмеялся Адджо и указал путь в нужную сторону.

Питание у обоих было первого уровня, что очень порадовало старика. Кили тоже была рада его компании. В нем странно уживались постоянная ворчливость и добродушие, которое он старался скрыть за строгостью начальника. Она уже успела отметить, что в работе он не спускал глупости и непрофессионализма, но был готов научить того, кто хотел научиться. Они сразу почувствовали этот симбиоз молодости, страстно ищущей новых знаний, и старости, жаждущей передать накопленный багаж, пока еще есть время. Но, возможно, было и что-то еще, что так быстро расположило его к этой девушке.

Другие, заканчивавшие ужин, постепенно расходились, а Кили и Адджо все еще разговаривали, пока не остались в пустой столовой почти одни. Он не расспрашивал о том, о чем ей бы не хотелось говорить, а она не задавала вопросов, на которые ему не захотелось бы отвечать.

На столе из пластикового контейнера и четырех проводов Адджо соорудил конструкцию, на примере которой пытался показать принцип подачи плазмы в ускоритель. Кили непроизвольно оглянулась к дальнему концу помещения, и ее как будто обдало ледяной водой. За самым дальним столом сидел капитан. Она ожидала встретить его где угодно, оглядывалась, проходя по коридорам, думала даже, что в какой-то момент сегодня или завтра он вызовет ее к себе, чтобы объявить о своих истинных целях, да хотя бы просто познакомиться с ней. Но увидеть в общей столовой того, на кого, согласно бортовым правилам, и смотреть-то запрещалось, такого она даже на минуту представить себе не могла.

Капитан уже закончил ужин и что-то изучал в своем планшете, совершенно не обращая внимания на них с Адджо. Он сидел, расслабленно откинувшись в кресле, управляясь с планшетом одной рукой, одновременно держа его и смахивая страницы, пока другая рука была занята равномерным постукиванием пальцами по стоявшему возле него стакану. Лицо его, как и в прошлую встречу, было мрачным и сосредоточенным. Темные волосы немного отросли за время полетов и были аккуратно зачесаны назад. Черная форма была застегнута под самое горло, на плече блистал золотой знак змеи, и на груди – знаки отличия главнокомандующего.

Сейчас, когда не было видно поразительного цвета его глаз, он не казался Кили особенно красивым, но уверенная поза его крупного и в то же время стройного, атлетичного тела приковывала ее взгляд, вызывая желание рассмотреть его пристальнее. Ее снова поразил его размер – по сравнению с ней он казался просто огромным. Все, кого Кили встречала на корабле, были высокие и крупные. Она помнила солдат Армады из детства, но ребенку все кажутся большими. А теперь, когда она стала взрослой, неужели она все еще на голову ниже любого мертсегерца? Впрочем, возможно, в Армаду специально набирали по росту и ширине плеч.

Адджо не замечал, что его ученица отвлеклась от интереснейшего объяснения, и продолжал что-то говорить, пока Кили, не отрывая глаз, наблюдала за своим… капитаном? Нанимателем? Похитителем? В этом ей еще предстояло разобраться. Но чем дольше она наблюдала за ним, за его движениями и выражением лица, тем меньше хотелось его бояться. В конце концов, она чувствовала, что несмотря на ее растрепанные волосы, загорелое, покрытое веснушками лицо, покусанные губы и комбинезон с небрежно спущенными лямками, на всех кораблях Армады она единственная была ему ровней.


## Глава 7

Следующие недели прошли в спокойном режиме. После той встречи с Кааном в первый день на флагмане, он больше не появлялся в столовой. Коридоры, которые вели к инженерному отсеку, Кили старалась проходить как можно быстрее, но и там она ни разу его не встречала. Она полностью погрузилась в работу со своим новым руководителем, приходя раньше всех и заканчивая под самый вечер.

Кроме Адджо и Сета в отсеке посменно работали еще пять инженеров и несколько механиков из младшей ремонтной бригады. Хотя основная работа ложилась на плечи постоянных членов инженерной группы. Адджо не любил приходящих и уходящих работников. Его ученики должны были всегда быть на месте, проявлять такое же рвение и усердие в работе, как и он сам, а также обладать навыками в самых разнообразных смежных областях.

Кили еще не во всем успела разобраться, ведь к таким технологиям ей не приходилось прикасаться своими руками прежде. Но сложный пазл устройства крейсера постепенно складывался в голове. И хотя к предмету ее особого вожделения, гиперсветовому двигателю с ускорителем плазмы, ее пока не допускали, Адджо выказывал все больше доверия: поручал более трудную работу, терпеливо обучал и даже выслушивал ее мнение, если оно отличалось от его собственного.

Она уже хорошо ориентировалась на корабле в пределах разрешенных к посещению зон. Пару раз под вечер заходила в общую зону для отдыха членов экипажа. Однако от любопытствующих взглядов, которые приковывала к себе ее необычная для Армады внешность, ей становилось не по себе, и она быстро уходила. Работа в инженерном частично подразумевала использование физической силы, поэтому и в отсеке для физподготовки она тоже не появлялась, не страдая от недостатка упражнений. А вот библиотека ее очень заинтересовала. Кили подумала, что неплохо было бы узнать побольше о правящих семьях, о начале их вражды и о том, как обстоят дела сейчас по прошествии стольких лет.

Библиотека представляла собой просторное помещение высотой в два этажа, все стены которого от пола до потолка были заняты полками с электронными книжными носителями, аккуратно расставленными в пестрые ряды. Это были не настоящие бумажные книги, а небольшие планшеты величиной с обычную книгу, но тоньше. И в каждом таком планшете находилась только одна книга или серия томов, связанных общей темой. Почему было не загрузить на один носитель сразу сотню книг, Кили было непонятно. Однако эти заставленные полки бесспорно приковывали взгляд, заставляя глаза шарить по корешкам в поисках чего-то интересного.

Здесь были уже знакомые ей астрономические труды о расположении звездных систем, Первых планет, их спутников и других планет, колонизированных и непригодных для освоения.

Две звездные системы, в которых находились Исида и Мерт-сегер, располагались настолько близко в космосе и вращались друг вокруг друга, что многие исследователи настаивали на том, что это одна четвертная звездная система. Каждая группа планет имела по две звезды: одну крупную, дававшую свет и энергию, и вторую значительно меньшего размера, хорошо видимую невооруженным глазом, но испускающую лишь незначительное красное свечение. Другие же предпочитали разделять систему на две отдельные, так как планеты каждой из них вращались только вокруг своих звезд, не попадая под влияние соседних двух.

В любом случае, такое расположение и положило, по мнению ученых, начало эволюции сразу на нескольких планетах системы, сделав их пригодными для развития жизни. И хотя большинство планет сильно отстали в плане эволюционного развития, на Мерт-сегере и Исиде, которые теперь назывались Первыми планетами или планетами Исхода, зародилась разумная жизнь, положившая начало двум цивилизациям.

По одной из версий, высказываемой учеными Исиды, изначально люди появились именно на ней, а затем колонизировали Мерт-сегер. Однако совершили большую ошибку, сделав колонию равной и не закрыв ей доступ к своим технологиям. Колонистам понадобилась всего пара веков, чтобы отделиться и начать свой путь в освоении космоса.

По другой версии, естественно мертсегерской, две цивилизации считались совершенно разными. На это указывали некоторые косвенные признаки, например, внешние отличия двух народов, наличие у каждого своей собственной культуры и языка. Но эта версия тоже внушала весьма обоснованные сомнения. Согласно ей, когда цивилизации этих двух миров вошли в эру космических полетов, они обнаружили, что не только не одиноки, но и что их миры невероятно схожи – астрономически, биологически и даже культурно. В обоих мирах существовала цивилизация, достигшая практически равного уровня развития и вышедшая в эру космических полетов. Именно это и дало им возможность почти одновременно обнаружить друг друга.

Были и другие теории на этот счет, но ни одна из них не нашла достаточных доказательств.

В любом случае, в то время космос был для людей объектом исследования, а не завоеваний, и совместными усилиями они открыли еще несколько планет в своих системах, обладающих схожей атмосферой, богатых ископаемыми и имеющих большой потенциал для существования на них жизни.

Развитие науки, космической промышленности и биотехнологий, а также тесное сотрудничество позволили им провести совместную работу по освоению этих новых миров, частично модифицировать условия на поверхностях, а затем и заселить их.

Исида, Первая планета Хекиор, освоила Бату и Айхи, вращающиеся вокруг ее звезды. И если над Айхи пришлось хорошенько поработать, чтобы улучшить ее основные характеристики: температуру на поверхности, состав атмосферы, радиационную и астероидную защиту, то Бата оказалась идеальным молодым миром со своей собственной уникальной флорой и фауной.

Мертсегерцы же заинтересовались двумя планетами из их части системы, которые они называли Мер-ур и Анти. Используя опыт Исиды, они также основали свои колонии. И хотя, согласно имеющимся данным, эти планеты встретили их не слишком гостеприимно, они все же обладали изумительной плотной атмосферой и большим количеством воды, представлявшей собой бескрайние ледники на Мер-уре и обширные океаны на Анти.

Это была потрясающая работа, которую вели рука об руку два правителя, населяя новые, такие разные, но по-своему прекрасные планеты, изучая их и делясь накопленными знаниями. Тогда им еще не приходилось думать о том, что настанут времена, когда их некогда равные сферы влияния в космосе станут камнем преткновения. Но, как это бывает, эпоха мечтателей подошла к своему закату, и новые поколения нашли иную ценность в колониях.

Следующим периодом после поистине Великого переселения стала гонка за ресурсами. Новые колонии оценивались теперь по принципу возможной выгоды. Под патронажем оставались лишь перспективные планеты, с которых можно было получать прибыль. Колонии с худшими показателями или слишком отдаленные бросались на самообеспечение. Патронаж своих зон влияния повлек наращивание космической военной мощи с обеих сторон, что в конце концов закономерно привело одну из них к идее завладеть всем.

Кили подошла к стеллажу под световой табличкой «История», где до самого потолка шли полки, вмещавшие сотни электронных носителей. Много о семье Каан и о временах Великого переселения, о Первых планетах, колониях и, конечно же, о Великой войне.

Среди многочисленных томов с историями разных периодов существования двух миров Кили обнаружила несколько книг по истории семьи Хетикор. О которой, к ее большому сожалению, знала не больше, чем простые обыватели. Она взяла одну под названием «История Дома Хетикор», потом взглянула на полки еще раз и выбрала том с надписью «Сто поколений Дома Каан». Она еще немного постояла, разглядывая полки, и ей показалась невероятно удачной эта идея – разместить книги таким образом, как будто это самые настоящие старые бумажные книги. Она застыла, теряясь в названиях и размышляя о правильности своего выбора.

Книги, располагавшиеся на самом верху, тоже привлекали ее внимание, но как их достать оттуда, спросить было некого. Кили встала на цыпочки и потянулась изо всех сил рукой, пытаясь достать одну из книг с высокой полки, когда прямо возле нее возникла крупная темная фигура. Большая рука вытащила один из электронных носителей прямо возле ее плеча.

– Если хочешь узнать что-то интересное о семье Каан, а не разглядывать схемы ста поколений, возьми эту.

Капитан стоял возле нее все с тем же невозмутимым выражением лица, протягивая том под названием «Правители черных песков».

Это действие, такое простое и будничное, эта короткая реплика, какую мог бросить совершенно любой, даже незнакомый человек, заставила Кили содрогнуться всем телом. Мало того, что это был самый влиятельный человек не только на Армаде, но и во всей системе объединенных колоний, к тому же он был просто огромен. Она только сейчас поняла, что еле доходит ему до плеча, даже вытянувшись. И при такой разнице в росте и комплекции между ними, ему не нужно было даже стараться, чтобы Кили почувствовала свою ничтожность.

Под его изучающим взглядом и от такой нескромной близости она оцепенела. Но не из страха, какой он внушал другим, имея власть над ними и вызывая трепет своим пронзительным ледяным взглядом. Ее вдруг разозлило, что он подошел так запросто и настолько близко к ней, что она могла чувствовать его тепло и слышать равномерное дыхание. Люди ведут себя неловко или, как минимум, сдержанно при первом общении. Не Каан. Для него явно существовали отдельные правила приличия – такие, в которых ему просто все позволено.

Удивительно, как быстро мысли могут проскальзывать в голове в такие неловкие моменты. Ей внезапно стало интересно, у всех ли членов семьи Каан такой пронизывающий и в то же время необыкновенный цвет глаз. Точно как цвет ее волос был отличительной чертой ее семьи. Затем она вспомнила о правиле не смотреть прямо на капитана, но взгляда не отвела. В конце концов, он первым приблизился и заговорил. Возможно, впервые за все время с ее появления на корабле злейшего врага она почувствовала ту гордость, что досталась ей от высокородных предков.

Кили взяла книгу из его рук и поставила на место ту, что брала до этого. Каан все так же стоял вплотную, но перевел взгляд на полки с книгами. Она тоже не отошла и не отстранилась, начав перелистывать страницы пальцем. Его близость волновала больше, чем она готова была признать. Сейчас он не выглядел угрожающе. Его спокойствие и простота, с которой он бросил единственную пока реплику, вселяли надежду на его мирные намерения. Ей захотелось понять, что из того, что она о нем знала до этого, было правдой. Образ грозной надвигающейся тени, следовавшей за ней по пятам, которой ее пугали всю жизнь, приобрел теперь видимые очертания – очертания сильного, уверенного в себе мужчины, возбуждавшего интерес и с не меньшим интересом изучавшего ее.

В первые короткие встречи, тогда на площади и еще раз в столовой, он не выказал никакого внимания к ней. Как будто ее и не существовало. Робкая надежда на то, что она случайно попала на этот корабль, изо всех сил пыталась удержаться в ее душе. Но сейчас, когда Каан подошел сам, она с треском летела в пропасть, испытывая предсмертные муки.

Была ли и эта встреча в библиотеке очередной случайностью? Или он намеренно подошел к ней? Он начал игру, в которой Кили силилась понять правила. А может, он вел ее уже какое-то время без ее ведома. Злость внутри нарастала от собственного бессилия. С корабля бежать некуда, придется принять правила, какими бы они ни были. И будь игра честной, она знала бы, чего от него ждать. Но он ничем не выдал себя, по крайней мере, до этого момента. Не вызвал ее в первый же день, не высказал свои намерения прямо. Никак не выделял ее среди других членов экипажа, не разместил ее в одной из гостевых кают, что подобало бы ее статусу наследницы, но и в клетку не бросил. Присматривался ли он или не был уверен до конца в ее истинном происхождении? Кили знала, что ее смерть не в его интересах, но и помимо смерти есть много скверных вариантов.

Для чего она здесь? Вопрос вертелся на языке, не давая покоя. Но спросить его прямо значило бы проиграть начатую им игру с первого же раунда. Следующая мысль ударила Кили будто кулаком по спине: книги, которые она держала в руках и планировала почесть, были написаны на якобы неизвестном ей языке. Как глупо! Первый раунд все же не в ее пользу. Он, бесспорно, знал о ней всё, а может, даже больше.

Кили осторожно подняла взгляд на стоявшего все так же близко капитана, желая прочесть хоть что-то в выражении его лица. Он заметил ее движение и посмотрел прямо в глаза с тем же спокойным изучающим видом, который ничего ей не дал. Сердце Кили ускорилось, и, прижав выбранные книги к груди, она молча вышла из библиотеки, закончив их так и не начавшийся разговор и оставив его одного. Как будто и ей это было позволено.


## Глава 8

Работа Кили на корабле не подразумевала регулярных выходных. Просить выходной можно было только по болезни или в случае какой-то другой объективной необходимости. Режим дня и ночи и четкий военный распорядок делали полет все более однообразным.

За шесть недель Армада преодолела половину пути к Мерт-сегеру, когда, несмотря на прекрасные взаимоотношения с новыми коллегами и интересную работу, вечная тьма за бортом стала навевать угнетающую тоску на Кили, и ее жизнелюбие начало иссякать. После встречи в библиотеке Кили плохо спала, а днем не могла сосредоточиться на текущих задачах. Мысли постоянно возвращали ее в тот день. Иногда она жалела, что не использовала эту возможность, чтобы поговорить с ним. Получив прямой ответ, не пришлось бы хотя бы мучиться предположениями о том, что будет дальше. Возможно, ее хотят использовать как наживку для Хетикор или банально принудят к союзу в политических целях. В любом случае ничего хорошего внезапный интерес Каана не предвещал.

Адджо первым заметил перемену в настроении Кили. Он внимательно следил за своими учениками, и это касалось не только работы. Он часто их ругал и ворчал на них, но при этом не снимал с себя обязанности заботиться об их самочувствии и поддерживать работоспособность. Конечно, за этим старались следить все командиры Армады, ведь длительные космические полеты способны свести с ума кого угодно. Но Адджо был особенно проницателен.

В один из дней, когда работа шла из рук вон плохо, он подошел к панели, над которой Кили скорее зависла, чем работала, и спросил:

– Ты ни разу не говорила о своих друзьях, которые прибыли вместе с тобой из колонии. Должно быть, скучаешь по ним?

Кили только пожала плечами.

– Почему бы тебе не взять выходной и не встретиться с ними?

– Но они служат на других кораблях Армады, – непонимающе ответила Кили.

– Ну, это не проблема, я организую тебе шаттл.

– Правда? – Кили расплылась в улыбке.

Она никогда раньше не страдала от отсутствия развлечений и общения, но после стольких недель полета и из-за бурливших внутри переживаний, такая возможность показалась ей лучшим подарком, который она когда-либо получала.

– Айду распределили в навигационную службу на Центральный, – робко сказала она.

Адджо кивнул и отошел, чтобы сделать пару звонков, из которых Кили поняла, что прямо сейчас ее будут ждать в стыковочном отсеке. Затем, ни слова не говоря, он сделал знак рукой, чтобы она поспешила на выход.

Уже знакомый челнок со знакомым пилотом, впрочем, в этот раз без охраны, отвез Кили на Первый центральный. При встрече он приветливо улыбнулся, как будто старой знакомой. По дороге он снова описал круг над Армадой, а затем ловко нырнул в самый центр строя и мастерски попал в маленький шлюз для посадки на нужный корабль. Ангар для приема кораблей был таким же, как и на флагмане, но немного меньше размером. Прибывших никто не встречал, и Кили от этого стало удивительно легко на душе. Ей всегда претило излишнее внимание, и приятно было осознавать, что сегодня ее личные дела остались личными. Пилот объяснил, куда нужно идти, и занялся своими делами, а Кили спокойно прогулялась в одиночестве по коридорам до нужного ей отсека.