Татьяна Силина
Лошадь – а она какая? Часть вторая.

Художница – Татьяна Силина.

«Настоящее приключение отличить легко – пока оно происходит, тебе чаще всего совершенно не весело»

Ким Стэнли Робинсон.

Трудный день.

После того как мы посмотрели, как пасут лошадей местные табунщики, нас с Ритой поставили работать в смену уже самостоятельно. И были очень рады этому! Но стало страшновато при одной мысли, что теперь мы будем сами по себе. Наш график кардинально изменился. До этого момента работали только днём, теперь будем работать по-другому. Итак, первый день – это пастьба табуна с восьми утра и до самой темноты. Коней отгоняли на пастбища, раскинутых между сопок, далеко от села. Второй день-отдых до вечера. А с шести часов вечера и до восьми утра следующего дня, дежурство на конюшне. Нужно следить за порядком, кормить и поить лошадей. Третий день только отдых, так как за день пастьбы и ночь без сна на конюшне работники сильно уставали… На следующий день снова с табуном на пастбища. И так дальше по графику. Такой распорядок нам очень нравился, ведь больше времени будем проводить с любимыми созданиями, и как можно реже с коллективом, и что ещё больше радовало с начальницей…Зато для местных жителей он был неподходящим. Пасти табун не хотел никто! Ладно, ещё летом, когда тепло. Но зимой – мороз и ледяные ветра. И целый день следить, чтобы упрямые и шкодливые животные не разбежались, а они так и норовили удрать на вспаханные поля. Да и ночью тоже не лучше! Не спать, караулить, чтобы не залезли конокрады, кормить и поить всю конюшню. Тяжёлая и малооплачиваемая работа. Но у нас с Ритой ещё было огромное желание романтики и жажда приключений! Запертые можно сказать, в своих городских квартирах, наши души жаждали самостоятельности, простора действий. Есть хорошие высказывания определяющие такое состояние: «приключение даёт ощущение жизни в целом, во всей её широте и силе.» и «искатель приключений-самый яркий пример человека, пребывающего в настоящем». Сейчас нам хотелось чего-то необычного. И что для сельских жителей было повседневным скучным рутинным делом, то для нас интересным и увлекательным! Начальница поставила меня и Риту работать вдвоём, что тоже радовало. Начало, как мы полагали, было хорошим.

Ранним утром, ещё не до конца проснувшиеся, отправились на пастбища с табуном. Поехали верхом на знакомых уже нам меринах, Рубине и Кропоте. Рите повезло – она ехала в кавалерийском седле. Точнее то, что от него осталось верхняя часть и два узких ремня-подпруги. И, как и всё у Светки, это снаряжение было старым, потрёпанным и изношенным. В дальнейшем всё равно умудрялись ездить на таком. Для этого выходили из положения, под него, вместо вальтрапа, подкладывали кусок старого тонкого детского одеяла. На стоянке возле костра, подпруги немного отпускались, чтобы мышцы животного отдыхали. А вот у моего рабочего коня была больная спина, поэтому я снова поехала без седла. Чтобы не сидеть на болячке, садилась чуть повыше, ближе к крупу. Ездить так было сложнее, но и рана оставалась нетронутой. Со стороны и для меня это выглядело дико-сидеть почти на крупе лошади! Но скорость перемещения за табуном была небольшая, в основном шагали, иногда рысью. Поэтому с Рубином потихоньку собирали всех в кучу, и этого уже было достаточно. Поражала безалаберность начальницы конефермы-отдать в работу коня с разбитой спиной! Мне казалось для настоящей любительницы благородных красивых созданий это невозможно…

Пастбища.

Пригнали табун на тоже место, что нам показал Витя, развели костёр. Я стала разглядывать по сторонам всё более внимательно, чем в первые дни. А вокруг нас, куда ни посмотри, раскинулись поля и сопки. И как приятно смотреть на картину, которую создала сама природа. На полях расположились пастбища. Это – кусочки земли, с остатками скошенной полосами, сухой, местами неровной, то короткой, то высокой, частями травы. Выкроенные между гигантскими пашнями выращиваемых совхозами культур. На них оставались участки неудобные для обработки техники, это и у подножья сопок, и на неровных низинах возле заболоченных мест. Рваные кусочки территорий, огибающие сопки, возле лесочков, переходящие в соседние, такие же разные по формам, пастбища. Или ровные, широкие. Пасли лошадей на участках между сопок и вспаханных полей. Последние спускались вниз и переходили на другие участки, поворачивали возле сопочек и возвышений. Осенью скашивали на них траву и позже выпасали там коней.

В ярко-синем морозном небе видны вдали более тёмные гигантские сопки, между ними кусочки светлых полей, возле их подножий. А ближе к горизонту в дымке высились коричнево-синего цвета шапки совсем далёких сопок. От такого простора дух захватывает! Небольшие лесочки выделялись тёмно–коричневым цветом, рядом с ними стояли отдельно сухие скрюченные редкие деревца. Между ними на верхушках сопок кусты. Всё разного цвета, от светло-жёлтого и золотистого, до почти синего. Под солнечными лучами трава становится ярко-жёлтой, и тогда пастбища выделяются среди возвышенностей с коричневым оттенком, светло-жёлтыми полосами.

Лошади разных мастей и веса, фыркая, почёсывая себе головы об кусты, расходились группами и постепенно двигались вперёд. Пар идёт из ноздрей. Быстрые животные отщипывают траву и с хрустом сочно поедают её.

После обучения у разных табунщиков, я и Рита сообща пришли к выводу, что нам пасти коней лучше методом Вити, чем Стеньки, то есть, следовать за табуном по ходу его движения. По причине того, что таких хороших помощников как у Стеньки, у нас, к сожалению, не было.

Мы развели костёр и сели возле него погреться. В этот день был серьёзный мороз, и стали быстро замерзать. Чтобы согреться подвинули ноги ближе к огню, но слишком близко, и не сразу заметили, как валенки задымились – выяснилось, что подпалили подошвы! Но это нас не особо расстроило, настроение было самым безоблачным. Лошади спустились вниз по пастбищу. Всё шло, как и должно было быть, кони пасутся, девушки-табунщицы ответственно за ними смотрят…

Но оказалось всё не так просто! Хвостатые хитрецы будто сразу поняли, что пасут в этот день новички, и решили этим воспользоваться. Не подозревая ничего неожиданного, мы сидели с напарницей возле костра и наслаждались окружающей красотой и тишиной. Внизу по полю лениво бродили кони, «хвост табуна», и вели себя весьма скромно. А часть группы, его «голова», ушла ниже и нашему взору была не видна. Пастбища спускались вниз и поворачивали в сторону, и мы были уверены, что все лошадки пасутся рядом, пока через некоторое время я отправилась на Рубине проверить, как они там…

Исчезновение.

Проезжая мимо пасущихся красивых созданий, спустилась вниз. И тут остановилась в недоумении – дальше табуна не было! Передо мной лежало широкое и совершенно пустое поле! От всего поголовья сохранилась только небольшая часть, та, что паслась недалеко от нашего костра. Поэтому, наблюдая за ней, мы и были абсолютно уверены, что и остальные лошади на месте. Но поля передо мной были пустыми, будто подвижные животные испарились в воздухе?! Я тщательно осмотрела вокруг окрестности, нигде ни одной сбежавшей лошади не было видно, до самого горизонта! И тогда я не на шутку испугалась. У меня началась нешуточная паника – потерялась большая часть табуна!

Я направила Рубина быстрым галопом обратно к Рите. Подъезжая, ещё издалека стала ей кричать, что случилось. Она кинулась быстро тушить костёр. Но где искать пропавших?! Где они могут быть? Зная лошадей ещё по опыту своей городской конноспортивной секции, мы собрали оставшуюся часть табуна, а это были старые кони и жеребята, которым трудно быстро ходить, и погнали её вперёд, в предположительную сторону побега табуна. Лошади табунные животные и должны были последовать за остальными. И мы надеялись, что они уж точно знают дорогу в этих неизвестных, чужих для нас ещё пока, местах.

И действительно лошадки бодренько побежали куда-то вперёд. Казалось, они и сами были удивлены, что остались одни. С напарницей облегченно вздохнули, кажется, всё начинало налаживаться, и помчались вслед за ними. Тут вдруг на скаку, у Ритиного седла отстегнулась подпруга. Другая ещё продолжала держать седло на Кропоте, и потому Рита не рухнула вниз. Я заметила это со стороны и крикнула ей об этом. Подпруга волочилась по земле и хлопала по задним ногам мерина. Но нужно было спешить вперёд, и времени останавливаться даже на минуту не было! Она отстегнулась сама и упала в траву. В погоне за сбежавшими хулиганами, мы и забыли про неё, вспомнили уже намного позже…

Наши предположения сбывались! Лошади вдруг, со знанием дела, резко свернули в кусты, и побежали по тропинкам между кочками, по высохшему болотцу. Рубин скакал за всеми, не отставая, и я серьёзно опасалась, что на быстром галопе он споткнётся об кочку и мы перевернёмся! Но и надо было торопиться – больше всего с Ритой хотели, как можно скорее найти исчезнувших беглецов! А что если гулёны убежали уже в село?! Мы с ужасом представили, как начальница конефермы начнёт ругать нас! В свой первый рабочий день потерять лошадей!

Мы проехали между кустов, мимо возвышенности. Наши подопечные добежали до ровного поля и вдруг остановились. Похоже, они теперь и сами не знали где остальные, и неуверенно топтались на месте. И этим напугали нас ещё больше! Мы то были чётко уверены, что они нас обязательно доведут до табуна. Я и Рита с волнением огляделись вокруг – места совершенно новые и нам незнакомые! С Витей и Стенькой здесь никогда не были. Что же делать дальше?! Оставшаяся часть табуна понуро стояла на месте, и так же, как и мы оглядывалась по сторонам, но не знала куда идти. Ну и ситуация возникла, а ведь так всё с утра хорошо начиналось…На всех будто нашло уныние. Уж если они не знают, куда убежал табун, то, как мы его сможем найти среди этих огромных просторов? Если бы места нам были хотя бы знакомы, или территория поиска небольшая, это было бы проще. И тут, казалось бы, в безвыходной ситуации, моя сообразительная напарница приняла решение. И подсказал ей это её Кропот, он всегда упрямо и с силой тащил ее к своим собратьям. Направив его, как охотничью собаку по следу, отважная девушка крикнула мне оставаться на месте и не отпускать коней. А сама поскакала вверх по полю и исчезла… Но в этот момент она не успела поделиться со мной своими мыслями, так ей хотелось скорее проверить своё предположение. И я осталась одна, и только терялась в догадках, куда Рита могла так неожиданно отправиться, и что за план у неё появился? Мы с Рубином остались следить за оставшейся горсткой коней, чтобы последние не разбежались. Всё в это утро было для меня непонятным…

Через некоторое время Рита вернулась. Я уже подумала, что она потеряла где мы. В этих новых для нас местах, можно заблудиться. Снова, ничего не объясняя, теперь уже хмурая напарница крикнула, чтобы помочь ей вести лошадей вперёд. Мы погнали их с двух сторон, поднялись наверх, пересекли поле, спустились. И тут я увидела перед собой нечто… И у меня сразу очень-очень сильно испортилось настроение! До самого горизонта, на огромной территории вспаханной земли, видны были тёмные, передвигающиеся в разные стороны, точки, и на большом расстоянии друг от друга. То была основная часть табуна! Мне стало сразу как-то очень плохо от того, что я увидела. Но хотя бы в село не сбежали… С трудом понимая, что вообще происходит с лошадьми, и ещё не веря, что это правда, я только смогла спросить Риту: «Что они там делают на голой вспаханной земле?! Там же есть нечего!» Она согласилась со мной, печально кивая головой – абсолютно пустая земля! Да редкие, раскиданные далеко друг от друга кучки оставшейся сухой травы после уборки урожая. Но на пастбище полно травы, а что можно съесть там?! И по тому, как проказники были разбросаны друг от друга, мне захотелось заплакать! Да нам же их тут до утра не собрать! Положение было жуткое и мы даже не знали с кого начать. Для начала надо было хотя бы до них доехать…

Тот первый день пастьбы табуна я и Рита запомнили на всю жизнь! Опыта быстро собирать коней у нас ещё не было, ведь это был всего лишь первый наш самостоятельный рабочий день! И гривастые вредины упорно не слушались нас. Вот тебе и благородные умные создания… До самого вечера, уставшие от утомительного преследования непослушных упрямых гуляк, мы с Ритой сгоняли их в кучу и выпроваживали с полей! И это по вспаханной земле! Где не поскачешь на лошади, иначе она моментально выдохнется. А долго и нудно шагом следовали за каждой, челноком от одной противной шкоды к другой, и обратно. И так-до бесконечности. Рита с одного гигантского края, я с другого…В итоге поняли – лошади очень хитрые! Только подъезжаешь к беглянке и кричишь на неё, она поворачивает тогда в нужную сторону. Но стоило отъехать, как мерзавка тут же возвращалась на прежнее место. Мы и кричали на них и ругались! Даже плакали от безвыходности! Но негодники, словно издеваясь над нами, уходить с поля не собирались! Спасло то, что уже был вечер, и часть табуна сама повернула домой, а за этой частью поспешили и другие лошади.

Как же мы устали в этот день! Казалось истощение физическое и моральное у нас наступило полное. Ехали позади коней совершенно вымотанные, охрипшие от криков. И не было уже сил ни кричать на непосед, ни вообще что-либо делать, и благодарили судьбу, что в первый рабочий день поехали вдвоём! Иначе в одиночку это сделать было бы очень сложно. Сколько хороших, добрых, ласковых слов мы сказали в этот злополучный день озорникам! Все слова и фразы, какие только вспомнили, высказали им! А сорванцы шли спокойно шагом, с совершенно невозмутимым видом, будто ни в чём не виноваты, и вообще ничего страшного не произошло. Но мы были на них очень злы, и дали твёрдое слово никому о том, что произошло днём не рассказывать! Это был единственный раз, когда лошади смогли над нами так поиздеваться, больше такого не случалось.

Вечером мне пришлось спуститься с Рубина, и не нашлось пенька, чтобы опять на него залезть. Нашли по дороге на поле пустое старое дырявое ведро. Привставая на него, я попыталась вскарабкаться верхом на мерина. Но пушистые от мороза тёплые бока его были настолько округлыми, и моя толстая зимняя одежда мешала взобраться, что у меня ничего не получалось, и съезжала вниз. Рита с высоты своей рабочей лошади, то за ногу, то за руку пыталась втащить меня на спину моего конька. Кропоту и Рубину это не нравилось, и они стали нервозно топтаться на месте, от этого я снова скатывалась вниз. Мы так долго мучились, что стало смешно и засмеялись. Рите спускаться с коня тоже было неудобно, тогда бы она уже не смогла сесть верхом. Наконец-то каким-то боком, при этом покатываясь со смеху, моей напарнице удалось затащить меня за ногу на спину Рубину. Я не смогла сразу правильно сесть, и некоторое время ещё ехала, повиснув на коне боком, отчего он недовольно мотал головой. Но одежда была такой объёмно-пухлой, что сковывала все движения, да и усталость за тяжёлый день давала о себе знать.

Юта.

В такой суете и неразберихе вдруг вспомнили, что нет с нами нашей Юты. Обычно смелая охотница сопровождала нас везде, не отходила ни на шаг, но пока мы собирали четвероногих шалопаев и гонялись за ними по полям, не было и времени о ней подумать. А когда стали возвращаться сильно уставшие, с табуном уже в село, только тогда и поняли, что собаки с нами нет, и когда она пропала, не могли вспомнить. Шустрая спутница всегда была рядом, чтобы не случилось, но сейчас, как ни странно, её нигде не было видно! После того, как нашли и собрали коней, Рита предложила вернуться обратно путём, каким следовали сначала с пастбищ в поисках лошадей. Табун сам самостоятельно потянулся в село, а мы рванули быстрым галопом на поиски уже собаки. Ну и денёк нам достался…

Вернулись по тем же местам, проскакали возле лесочка, объехали его. За ним вверх шла полоса пастбища с травой под-ёжик. И тут нас встретила, громко и радостно лая вдалеке, Юта! Она ужасно обрадовалась нам! Это было видно по тому, как собачка прыгала и крутилась на месте. Лай перешёл в громкое пение-завывание. Обрадовавшись, что мы нашли её, стали звать к себе. Ютик ответила ещё громче, залаяла и снова запрыгала по траве, но в нашу сторону и не двинулась, словно её что–то удерживало на месте. Хозяйка опять позвала свою любимицу. Снова Юта радостно отозвалась и запрыгала на месте, но не сделала к нам ни шагу! Заинтригованные мы повернули лошадей в её сторону, и поехали узнать, что с ней произошло. Заметив, что приближаемся к ней, собачуля залаяла ещё громче. А когда подъехали близко, подбежала к нам и радостно завертелась и запрыгала возле лошадей. Она была так рада видеть нас, будто мы не виделись с ней целую вечность! Но конечно, свою хозяйку собаченция была рада видеть больше, чем меня. Юта бегала вокруг Кропота кругами, и подобострастно заглядывала ей в глаза. Рита первой обнаружила причину такого странного поведения собаки: «Так вот куда делась подпруга! А я уже думала, что её не найдём!» Теперь стало ясно, что произошло. В погоне на скачущем Кропоте, одна подпруга (ремень) отстегнулась от седла и упала в траву. Вторая продолжала держать седло, и благодаря этому Рита не свалилась с коня. Юта бежала позади всех и заметила, куда упал ремень, и осталась его верно охранять, среди бескрайних безлюдных полей… Рита научила её команде-ждать. И собачка была уверена, раз хозяйская вещь здесь лежит, значит, за ней Рита обязательно вернётся! И стала ждать, не трогаясь с места. Оставалось только догадываться, как бы верная охранница поступила, если бы мы не поехали искать её по этим местам? Уже вечером в темноте ближе к селу табун подогнали галопом. Немного опоздали, но главное кони пришли все. Про происшедшее днём, мы, конечно, промолчали, а лошади тоже не выдали нашу тайну. Мы даже боялись и представить, как бы вела себя начальница в гневе, если бы узнала, что от нас сбежал почти весь табун!

Новый товарищ.

После Рубина у меня появился новый товарищ – гнедой мерин Гопак. Он немного отличался от остальных по внешнему виду. Это – небольшая голова, по телосложению, или как мы, любители лошадей, говорили, по конституции, был менее массивный и более стройный, худенький, можно сказать. С виду казался обычной, среднего возраста, рабочей лошадкой. В общем, на первый взгляд, похожей на всех остальных в табуне. Но, после первой же пробежки стало заметно, что состояние его было весьма неважным! Даже от небыстрого галопа конь останавливался, и начинал тяжело и судорожно дышать, словно задыхался и боролся за каждый глоток воздуха! Голова его наклонялась, взгляд тускнел, рёбра резко выступали при вдохе. Возможно, это было похоже на эмфизему лёгких, какая встречается у загнанных лошадей. Спустя время одышка исчезала, он приходил в себя, дыхание вновь становилось обычным, ровным. Но, на Гопака жалко было смотреть, не то, что ездить на нём! Мы медленно с ним шагали и часто отдыхали.

К тому же спина у бедолаги тоже была сбитой, но чуть меньше, чем у Рубина. Почему Светка разрешила мне ехать на нём с табуном, было не ясно. Ведь она прекрасно знала в каком мерин состоянии! А пасти шустрых и удирающих с полей коней, да ещё так далеко от села, под силу только крепкой выносливой лошади. Чтобы начальница конефермы больше снова не смогла мне оставить немощного страдальца, а смотреть как он задыхается не было никаких моих сил, мы с напарницей пошли на хитрость… Как только вечером вернулись с табуном в конюшню, я в самых печальных тонах пожаловалась хозяйке конюшни на Гопака: «И бегать не может – задыхается, и с трудом даёт садиться в седло! Так, наверное, болит у несчастного спина?! А по ходу движения не слушается и лягается. Лошадь не годится для работы, нужна другая!» Рита с самым серьёзным видом подтвердила мои слова… И на самом деле это было почти так. Как только я начинала садиться в седло, Гопак поднимал голову. Недовольно прижимал назад уши, и слегка ударял задними ногами, как бы отталкивая меня от себя. Так лошади выражают своё недовольство, если их что-то беспокоит. Но, наверное, предыдущий всадник особенно с ним не церемонился, и наказывал Гопака за непослушание. Поэтому конь и боялся серьёзно сопротивляться.

Такую хитрость необходимо было придумывать для того, чтобы у бесчувственной Светки не было больше возможности навязать мне его снова! Мы с Ритой решили, что пусть Гопак бегает в табуне, и больше никто не рискнёт, после наших слов, брать инвалидушку для работы. Выходило, что Светка с полным равнодушием относилась к больным лошадям! Но если её послушать, то всё наоборот – четвероногие благородные красивые создания её самые любимые животные, друзья! Ради которых целеустремлённая женщина старается и днём, и ночью. Но на самом деле слова не сходились с происходящим! Лошади жили сами по себе, своей жизнью, а начальница словно витала где–то в своих собственных облаках… На конюшне ещё столько всего нужно было сделать! Это и лечить животных, наладить автопоилки, залатать дыры в полах. Привести в порядок упряжь, чтобы она была удобной для коней и рабочих, закупить новую, да много ещё разных дел. Но с утра и до вечера было слышно только одно, каких ещё бы начинающему зоотехнику хотелось разводить лошадей!

Ночь на конюшне.

Ночью на конюшне совсем другая жизнь… Днём шумно громко разговаривают конюхи. Громогласно кричат жеребцы-производители, выходя погулять на улицу. Скрипит тяжело нагруженная телега, слышен плеск разливающейся воды из ведра, если лошадь его опрокинула. Топот копыт по коридору, шарканье метлы. А если появляется начальница конюшни, к этому добавляется ругань, громкая матерная брань, беготня персонала в разные стороны! Нет, конечно, коллектив как мог уважал свою руководительницу… Но, при её приближении все сразу старались как можно быстрее заняться каким-нибудь делом! И по возможности как можно дольше не появляться громогласной женщине на глаза. К слову сказать, что о её появлении на рабочем месте сразу догадывались скотники, из расположенных неподалёку ферм. Отборный мат и крики были слышны даже там, так громко отдавала она свои распоряжения! Что-то с начальницей было не то… Или слуха у неё вовсе не было? И поэтому так громко кричала, не подозревая, что её всем хорошо слышно… Или был ещё вариант, орущая мадам считала, что мы все вокруг глухие. А переубедить упёртую тётку было почти невозможно, уж если пришла к какому-то выводу, так тому и быть. И она продолжала орать изо всех сил!

Все облегченно вздыхали, как только истеричная фурия уходила домой. Сразу становилось удивительно тихо, будто резко выключили громкое радио. Казалось во время этих криков, даже лошади переставали двигаться и замирали на своих местах. Но в итоге толку от таких громких указаний не было никакого, а вот настроение портилось надолго.

Ночью на конюшне всё отчётливо слышно, даже в самых дальних её уголках. Это-лёгкие поскрипывания, вздохи, редкие постукивания… И вся ночная жизнь состоит из таких вот резких звуков. Чуть слышно с улицы ржание коней, случайно вдруг упавшей капли воды в пустое ведро. Или сладкого позёвывания собак, что спят калачиками, зарывшись в сено в манеже. Лошади гулко ходят по денникам, стучат от озорства, или от нечего делать копытом по кормушке, в дверь. Или храпят во сне, развалившись на полу денника во весь свой большой рост. Другие спят стоя, прикрыв глаза, отставив заднюю ногу в сторону и отвесив нижнюю губу. Лошадкам тоже снятся сны!

Жеребята-отъёмыши укладываются спать на пол, все как один, вповалку кучей, упираясь длинными ногами друг в друга. Иногда, случайно, складывая их даже на головы своим товарищам… Во сне бегают, быстро перебирая ногами, машут хвостиками–метёлочками. Может малышам снятся их мамы? Спят крепко, безмятежно, ничего не слыша вокруг. Я осторожно, ради интереса, чуть тяну у кого-нибудь из спящей толпы жеребят за длинное лохматое ухо. Но, к моему удивлению на моё движение никакой реакции! Тогда тяну чуть сильнее… И только через несколько минут жеребёнок чувствует что-то неладное! Сонно открывает глаза, ещё ничего не понимая, секунду ровно разглядывает меня. И уже в следующую секунду вскакивает! Поджав куцый хвостик, шарахается в сторону, наступая на головы и ноги, лежащих на полу таких же, как и он, спящих крепким сном, жеребят…

Или взрослые спят-шевелят губами, постанывают. Обычно тихо, почти незаметно. Но у Ламы в глубоком сне, это доходило до очень громких звуков. И поначалу они доводили меня до страшного испуга за её жизнь! Здоровенная русская рысачка красивой вороной масти, разваливалась на боку по всему деннику. Вытягивала при этом передние ноги под кормушку. Глаза кобылы во сне были чуть приоткрыты, а нижняя губа обычно безобразно сваливалась набок на подстилку, обнажая крупные желтоватые зубы. И в такую минуту племенная рысачка была похожа на очень старую лошадь, но возраст её был совсем не старый. Крепко засыпая, странная особа начинала громко, с надрывом, будто ей очень тяжело, стонать. При этом единственным физическим трудом, которым занималась Лама, было вынашивание жеребёнка и созерцание окрестностей возле конюшни. В такой момент я бросала все дела и бежала к ней! Было впечатление, что эти стоны предвещали о неминуемой смерти. С виду она начинала, откровенно говоря, по- настоящему умирать. Чуть позже, вместо стонов, от Ламы уже исходили мученические вопли! Тогда я поднимала её громким окриком на ноги и ждала страшных последствий. А вдруг четвероногая страдалица что-нибудь съела и теперь очень мучается?! Или может так у неё начинаются колики? В такое время ночной дежурный, единственный помощник внезапно заболевшей лошади, и главное вовремя заметить первые признаки изменений в её поведении, что очень важно. Так, например, колики могут очень быстро привести даже к гибели животного.

Но Лама спокойно поглядывала на меня, и начинала хозяйственно копошиться длинной головой в кормушке с сеном. Я в недоумении возвращалась к прерванной работе.

Очень скоро стоны повторялись, и с тем же мученическим надрывом. Мне приходилось всё снова бросать и бежать к ней, и заставала спокойно спящую на боку, лошадь. Никто не предупреждал о причудах Ламы, и я, на всякий случай, открывала дверь денника пугающей меня рысачки. Опять кобыла недовольно поднималась на ноги… Сонно потягивалась, и теперь уже начинала в упор разглядывать мою персону, словно ждала, что ещё эта надоедливая дежурная дальше придумает? Постояв так поглазев друг на друга, теперь я уже сама тяжко вздыхая, отправлялась к своим делам. А когда стоны повторялись, только тихонько заглядывала через дверь денника. Но, кобыла мирно спала, с зажатой в зубах соломинкой.

Когда Лама была особенно в ударе и её стоны звучали наиболее душераздирающе, даже привыкнув к такой странной манере спать, моя душа иногда не выдерживала и всё-таки полностью её будила. Поднимала беспокойную тревожную кобылу, с удивительным поведением, в вертикальное положение. Так была почти уверена, что с ней ничего плохого не случится в ближайшее время. А вдруг кобылёшка и вправду начнёт помирать, а я и не замечу этого из–за громких стонов?

Совсем по-другому вела себя Доминика. Это элегантная, с плоской грудью, высокая «будёновка» (будённовской верховой породы), красивой масти, напоминающей цвет тёмного золота, спала стоя, точно по середине денника. Ровно поставив ноги, как статуя. При моём появлении с сеном в обнимку, или с ведром воды, широко округляла тёмные глаза, настораживала уши. Удивлённо рассматривала меня, словно видела впервые в своей жизни, и не двигалась с места.

Добавка-спокойная важная «орловка» (орловской рысистой породы), спала на груди как корова, уткнувшись губами в передние ноги. На стук ведра с водой, только лениво поворачивала ко мне голову. Места ей в деннике не досталось, как и ещё нескольким горемыкам, и кобыле приходилось стоять ночью в проходе, привязанной за недоуздок. Если ложилась на пол, голова её находилась у стены денника, а корпус лежал поперёк коридора. Я осторожно обходила беременную даму сзади, перешагивая через её круп. В этот момент, если в руках у меня было сено, часть его иногда просыпалась на спину Добавке. Она продолжала невозмутимо лежать дальше и съедала травинки со спины.

Басма, той же масти и породы, что и Доминика, перегнувшись через дверь денника, всю ночь двигала верхней губой крючок своей двери, пытаясь выйти в коридор. Так же хитрая упрямица считала, что ничего само с неба не валится, и предпочитала добывать всё своими силами. Обыкновенно это бывало так-воровала сено у соседок, не задумываясь, что этого добра у неё полная кормушка! Да ещё из вредности, втоптанное на полу, в грязную подстилку. За такое свинство конюхи стали класть хулиганке меньше сена. Тогда Басма стала умудряться по соломинке, по охапочке, таскать сено у соседки Тезы. Так, что утром можно было наблюдать такую картину – голодную Тезу, доедавшую свою подстилку уже из-под ног. И рядом через стенку, заваленную сеном по запястье, сытую наглую Басму…

В табун на рубине.

В свой первый самостоятельный рабочий день, я снова отправилась на уже знакомом мне коне Рубине.

Из-за его долго никак не заживающей раны возле холки, начальница не разрешала брать седло для него, так как после седловки почти затянувшаяся травма начинала снова кровоточить. Она была достаточно глубокой, и самое главное находилась в неудачном месте. При затягивании подпруги и даже при прикосновении к ране Рубин недовольно поджимал уши и старался ударить меня задней ногой, так боль от неё его беспокоила! На мой взгляд, такое решение не имело смысла. Лошадь надо было лечить, а не отправлять на работу табунщику! Ну, или хотя бы оставить беднягу в покое, и отпустить бегать со всеми в табуне. Как можно ездить на больном коне? Но с начальницей спорить я не рискнула, и оставила ситуацию решиться самой.

До этого дня мы дежурили на конюшне и пасли табун вместе с Ритой, что было удобно и не так страшно. Всё-таки я и напарница ещё совсем новички в этом деле. И поэтому все неприятности в работе казались не настолько трудными, если были вдвоём. Так веселее и спокойнее! И собирать табун, и следить за лошадьми так куда лучше и быстрее. Но как только я и Рита немного освоились с новыми обязанностями, начальница начала торопить работать нас раздельно, каждой своя смена. И это огорчало… Светке не хватало работников! И позже, к сожалению, узнали почему… Была ещё причина – Витя очень хотел перейти на дневную работу конюха. Пасти табун ему не нравилось! В холод и в жару, в ливень и в сильный ветер, идти за лошадьми, и ещё собирать их с полей в кучу. И всё это делать одному… Для такой работы желающих в селе не было! Исключение составляли только мы, да Стенька. Это нас с Ритой ещё привлекала такая романтика, а Стеньке просто нравились быстрые животные. Поэтому и скорее ставили в график работать по одной. И вот наступил тревожный день, с табуном я отправилась уже одна, со мною пошли только собаки…

Предстояло самое трудное – работать самостоятельно. И, как и в первый наш с Ритой рабочий день, мне было не по себе. Преследовало чувство тревоги, ожидания самых худших происшествий, было страшно. Ведь мне исполнилось всего лишь восемнадцать лет, и опыта работы совсем мало. Отравляло начало дня особенно ещё воспоминание, как в первую смену от нас сбежал табун. И я и напарница целый день собирали его по огромным вспаханным полям. Ужас того дня запомнился мне на всю жизнь! Но и отступать назад было нельзя – все табунщики работали по одному. А значит, рано или поздно, и нас девушек разделили бы тоже. Было и успокаивающее, Рита уже ездила одна, и всё прошло хорошо. Значит и мне надо настроиться на лучшее. Но напарница была старше меня и намного увереннее, я же ещё очень многого боялась и старалась себя подбодрить. Надо было держаться смело и чётко следить за табуном! Уверенности мне придавали собаки. Юта и Жучка, которые весело и бойко, шумно, бегали по ходу движения табуна и охотились, и лаяли на коней, если те убегали в стороны. И поэтому, несмотря на огромный страх в душе, я всё-таки решительно села верхом на Рубина, и мы слились с потоком лошадей. Как говорила моя бабушка-глаза боятся, а руки делают! Испугаться и уехать обратно к себе в город, я ещё успею…

Главное, что очень хорошо запомнила от первого выезда на пастбища, это как можно крепче и надёжнее затягивать на своём коне оголовье, чтобы он снова не удрал. И в этот раз опасалась, чтобы не повторилось то, что произошло в наш первый рабочий день. Чтобы ни на миг не потерять табун из виду, не отходила от него ни на шаг! Лошади переходили дальше по полям, а я шла следом за ними, как делал это и Витя. Но опытный табунщик ещё успевал посидеть возле костра, погреться. Мне это не удавалось, никак не могла отважиться на такое. Впечатление от первого дня было настолько сильным, что шла или садилась на траву, почти всё время среди быстрых животных. Стоило им только отойти в сторону, как начинала собирать в круг, чтобы не сбежали. И так целый день! Конечно, такой серьёзный подход к пастьбе озорников удивил, но зато никто из них не сбежал. А меня длительные переходы по полям за этот день очень вымотали. К вечеру я еле передвигала ноги, так как постоянно следовать за шустрыми хулиганами, собирать их в кучу, очень утомительно. У проказников было столько желания побегать, что за весь день не смогла даже отдохнуть возле костра. Да, вдвоём пасти было куда лучше!

Эксперимент.

И в этот самый день у меня появилась какая-то, до сих пор мне непонятная мысль. Смысл её – а можно ли научить лошадь слушаться человека «без палки», то есть без наказания? Позже, в следующие смены, когда немного привыкла к местным условиям, решила это проверить на Рубине. Это была, конечно, потом уже доказанная опытом, ошибка. Взрослый бывалый мерин с самого начала не подходил для такого эксперимента, но я тогда ещё об этом не знала. Конь, к сожалению, уже побывал в многочисленных переделках, был под седлом у многих скотников, табунщиков. И пришёл, к своему не очень хорошему мнению обо всех нас, людях. Даже вот вроде бы со стороны смешная забава – снять уздечку с головы. Но что это, как не протест против человека? Моё искреннее желание не наказывать его, а управлять без палки, конь сразу расценил как мою неуверенность в себе, и перестал слушаться. Если бы гнедой упрямец только знал, с какими трудными по характеру лошадьми, я работала на конном заводе! Что стоил хотя бы один нервный неугомонный чистокровный верховой жеребец– производитель Гектар? Буяна приходилось даже из денника выводить с большой палкой наперевес, после того, как он набросился на меня и попытался укусить. А заезжая верхом на задире в конюшню завода, я зорко следила, чтобы не ввязался в драку, с гулявшими на улице в левадах, мощными жеребцами-тяжеловозами.

Началась борьба между мной и лошадью… Я поворачивала Рубина в одну сторону, строптивец упрямо тянул в другую. Если нужно было остановиться, он как ослик продолжал упорно тащить вперёд. В итоге-часть табуна сбежала на соседние поля. У меня никак не получалось даже отправиться за ними вслед! Упёртый меринок крутился на месте и не шёл вперёд! Уставшая от борьбы с ним, повернула коня к дереву: «Ладно, если ты хочешь, чтобы у меня в руках была палка, пусть будет палка!» Плут не сразу сообразил, зачем мы идём к дереву. А когда стала отламывать ветку, хитрюга понял, что его выкрутасам пришёл конец! Испугался, завертелся волчком. Я же хотела взять палку только для вида. Случай с Рубином привёл меня к мысли, что есть лошади, которые не будут слушаться человека, если у него нет палки или хлыста в руках. И без этого предмета с такими будет постоянная борьба. Но не обязательно при этом надо наказывать, а можно взять для вида. Есть добросовестные экземпляры, что сами бегают без напоминания, их поэтому называют «самовозы». Также, как и у людей, у каждого животного свой характер… К дереву мы подъезжали несколько раз, пока отламывала сухую, подходящую для себя ветку. От её хруста конь шарахался в разные стороны, отскакивал. А мне нужна была определённая. Я решила так – слишком длинная будет мешать при движении, а на короткую не обратит внимания мой прохвост. И никак не могла отломить такую! И снова и снова пыталась подъехать к скрюченному дереву, почему-то все деревья здесь были такими…

Наконец-палка была готова. Тут мой непослушный четвероногий напарник вдруг вспомнил, что он отличная боевая лошадь и поскакал вперёд во всю прыть! Причём теперь шельмец бежал сам, без моих команд! Приходилось даже его сдерживать. Бойкий плотный мерин бежал в любую сторону, куда мне было нужно, и сразу переходил в рысь, или в галоп, если требовалось. Теперь Рубин стал чудо, а не конь! Вот оказывается какой подход к нему был нужен! И все проблемы сразу закончились.

Мы с лёгкостью догнали и повернули лошадей к табуну. Теперь ездить на Рубине стало одно удовольствие. Не нужно было даже повторно посылать его вперёд, конёк и так летел, будто на крыльях! Но было заметно, как жулик косится на палку у меня в руке. Благодаря такой вроде мелочи, с этого момента мы с ним хорошо поладили. И день прошёл удачно, и все лошади были на месте.

С первых же рабочих дней нас постоянно сопровождали в наших поездках с табуном собаки. Их было несколько…

Жучка

Самой главной и постоянной спутницей табуна на пастбищах, можно сказать по праву считалась Жучка. Обычно вела себя очень скромно, и её было не слышно. Но как только лошади выходили из села, тихоня превращалась в яростную охотницу, бесстрашную и громкоголосую! А вместе в паре с Ютой, они ощущали себя уже маленькой стаей и становились смелее и азартнее.

Жучка мне нравилась. Невысокого роста беспородная рыжая собачка. Напоминала по своему поведению Каштанку, из старого советского мультфильма, и была немного похожа на лисичку. Очень добрая и умная. В Светкином доме собачка не бывала, а всё время находилась на конюшне. Ночью отсыпалась, глубоко зарывшись в стог сена, на улице в сеновале. Если было очень холодно, спала в сене в коридоре конюшни и попутно сторожила её. При необычных звуках отважная защитница звонко лаяла. Хозяина у неё не было и жила она своей жизнью.

Бэра.

Бэра-крупная собака, чепрачного окраса. Худая, с выступающими рёбрами и с голодным взглядом. Добродушная и покладистая. На пастбище от мороза и холодного ветра поднимала лапы, пытаясь их так согреть. Она вместе с остальными собаками сворачивалась в калачик возле костра, среди кустов. Хозяйкой её считалась начальница конефермы, но горемыка была в таком плохом виде, что её вполне можно было назвать и бродячей.

Юта.

Ютик–парашутик – так Рита называла свою озорную активную любимицу. Её она привезла из своего города. Возможно, Юта была помесью с охотничьей собакой. Это можно было предположить по её окрасу в пятнышку, как говорила моя сменщица. Среднего роста, серого окраса, с короткой густой от холода, с мощным подшёрстком, шерстью и пушистым хвостом. На хвосте у основания чёрное пятно. Шерсть мягкая, без запаха псины. По всему туловищу и голове разбросаны небольшие многочисленные чёрные пятнышки. Они еле проглядывались на шерсти, будто их закрывала белая шерсть сверху. На боку за плечом, красовались большие ярко–чёрные пятна. На голове чёрное большое пятно с ушей переходит на лоб, оставляя его белым между глаз. И почти ровно огибает сверху и снизу глаза, уходя на шею, словно у Юты маска. Уши очень большие длинные, ровно согнуты на середине, кончики опустились вниз, висят ровными треугольниками. Во время быстрого бега, уши взлетали вверх и становились огромными, как платки. Глаза большие, коричнево-жёлтые, внимательный умный взгляд. И завершает портрет Юты–ярко-чёрный блестящий мокрый нос!

На конюшне платили мало, хватало только себе на еду, и хозяйке приходилось с трудом прокормить Юту. В этом ей помогала её мама, она высылала из города посылки с овсянкой, специально для собаки. Из неё Рита варила четвероногой подружке каши, но Юта, конечно, этим не наедалась. Находясь целый день на улице и постоянно в движении, попрыгушке требовалось гораздо больше еды, чем когда она целыми днями безмятежно спала на диване в городе. Здесь же надо было много бегать и ещё согреваться.

На пастбищах и в конюшне Юта с Жучкой получали остатки с нашего стола, но они были такими мизерными! Потому, что мы и себе не могли достаточно купить продуктов и экономили. Собакам очень хотелось есть, как и нам, и как могли они пытались найти себе еду. Жучка мастерски быстро и бесшумно охотилась на мелких зверушек, а толстые полевые мыши были частью её рациона. Юта, наблюдая за Жучкой, тоже в совершенстве научилась мышковать в полях. Оказавшись в селе, смышлёная собаченция и там искала пути себя прокормить.

На ферме.

Как-то крадущуюся пятнистую собаку заметили на ферме молочных коров. Она, как партизан, стараясь быть незаметной, скрытно пробиралась к коровам и занималась воровством… Юта догадалась как открываются сверху крышки у молочных железных фляг! Вскрывая их зубами, быстро лакала молоко, пока её не заметили доярки. Мы с Ритой поразились её находчивости, это же надо было до такого додуматься! Тем более напарница клялась, что никогда не бывала на молочной ферме, и конечно не показывала своей шкоде такие фокусы с бидонами! И знать не знала вообще, как попасть на ферму. Но догадливая воришка самостоятельно всё разведала и нашла выход себя прокормить.

Днём собака в пятнышку следовала за нами повсюду. А ночью из-за холода, спала на матрасе в конюховке и не выходила на улицу.

Рита научила Юту смешной команде – «умирать Для этого нужно было сказать «Юта – умри». Собака ложилась на спину, закатывала, будто по-настоящему глаза, а передние и задние лапы поднимала вверх и замирала, абсолютно не двигаясь. После слов, «Юта молодец», тут же вскакивала и ждала награды. Ещё Ютик мастерски могла изображать страшную разгневанную «фурию»! Так, что её обычно «улыбающаяся» мордочка превращалась в злобное, с оскаленными зубами, выражение. Казалось, она вот-вот цапнет зубами. И эта свирепая на вид и страшная злюка, совсем не была похожа на прежнюю Юту.

Мы только приехали в Бусиновку и пошли в магазин по сельской улице. Юта была ещё чужой для местных жителей. Обнаружив приезжую, сразу стали собираться окрестные собаки, и с лаем, грозно рыча, набрасывались на неё! Образовалась стая и мне стало страшно за нашу симпатягу! Я кинулась её защищать, но Рита меня остановила, и только сказала: «Смотри, что будет дальше…

Ютик осталась совершенно одна, а наглых лающих нападающих собралось уже много! Пушистая горожанка отошла от нас к забору, и медленно пошла вдоль него, низко пригнув голову и вздыбив шерсть. Псы шли за Ютой по пятам и были настроены на серьёзную драку. Забияки только и ждали момента напасть на новенькую! Шерсть на загривках у драчунов вздыбилась, а злобный оскал, грозное рычание было слышно на всю улицу. Юту окружили со всех сторон, не давая ей теперь двинуться в сторону, и тут находчивая собачка повела себя удивительно! Теперь стало видно, что она не впервые попадает в такую переделку. Казалось бы, шансов остаться живой от нападения такой оравы нет. Но, несмотря на то, что была совершенно одна, а вокруг куча рычащих, оскаленных собак, заняла оборонительную позицию! Спина согнулась колесом, шерсть на загривке и где возможно максимально поднялась. Юта сильно распушилась-она будто стала в два раза больше!

Уши загнулись назад, пасть раскрылась, Ютик оскалила зубы и зарычала. Рычала громко и злобно. А как только какая–нибудь из рвущихся дворняг кидалась на неё, отбивалась зубами, и не давала спуску никому. Юта была на вид свирепой и страшной, как никогда, просто жуть собачья! И если бы могла себя увидеть в эту минуту в зеркале, сама бы, наверное, испугалась!

Прошло время, хвостатым борцам надоело выдерживать осаду, они никак не могли как следует её укусить. Как только их внимание к ней ослабло, наша храбрая героиня очень медленным крадущимся шагом, так наверно она и пробиралась бы на ферму, всё ещё изображая страшную фурию, пошла в нашу сторону. Позже, узнав характер и привычки собаки получше, я поняла, как она сама боялась в такую минуту! На самом деле, не такой уж была и бесстрашной!

Мы продолжили идти по дороге, а я всё порывалась помочь Юте. Но, Рита предупредила, что её подопечная догонит нас сама, и не надо её выручать. Я была очень удивлена! Будь эта собачка моей, ни за чтобы не оставила одну! А вдруг она не справится, и её серьёзно поранят? Возможно, воспитание Риты было более правильным, и Юта научилась выходить из трудной ситуации самостоятельно, и не давать себя в обиду? Это будет правильнее-самой побеждать в жизни!

Всё также медленно пробираясь вдоль забора, Юта шла к нам. За ней тянулся хвост из всё ещё пытающихся разобраться с ней деревенских собак, но и он становился меньше. После нескольких неудачных попыток накинуться и покусать жертву, интерес у нападавших к ней пропал, и она молча удалилась… Подбежала к нам. Теперь снова стала обычной весёлой Ютой!

Встреча.

Очень интересно было видеть, как Юта радостно встречает Риту, даже если они секунду не виделись! Это и громогласный заливистый лай, прыжки вокруг хозяйки, топанье по полу, бешеное виляние хвостом. Стоило Рите уйти куда-нибудь и сразу быстро вернуться, и снова радости любимицы не было предела!

В следующие смены затянувшаяся немного рана на спине у Рубина вновь открылась и стала кровоточить. К моему большому сожалению, ездить на нём больше было нельзя, а он мне понравился, несмотря на впечатление первого дня.

Мне дали другую лошадь, а Рубина оставили гулять в табуне, поправляться самому. Но и там его возможно, вот так свободно гуляющим, долго держать не станут. Если лошадь не может работать, она убыточна для хозяйства. И скорее всего, если в скором времени не поправится, при первой же возможности Светка сдаст его на мясо. А как это случится, если его никто не лечит? Как-то я вычитала в книге совет, что если лошадь заболела, её надо выпустить в табун, просто погулять с сородичами. Пройдёт время, и она вылечится сама. Может быть начальница конюшни тоже это читала, или это был её жизненный опыт?

Позже, уже через несколько месяцев, мне ещё раз посчастливилось съездить на нём. К тому времени мы уже с ним подружились, и он от меня не убегал к табуну. Выяснилось, что хитрющий коняга очень любит, когда его угощают! Хоть чем-нибудь, хлебом, овсом. Конфеты ему нравились больше всего – сладкие, твёрдые карамельки. Он долго их разжёвывал и разгрызал, смешно чавкая и клацая зубами. И опять ждал, что я ещё достану из карманов. Попрошайничал, проверяя карманы, хозяйственно копошился в них носом. Раз разрешив себя покормить в табуне, когда с очень большой опаской подошёл ко мне в поле, и убедившись, что я не собираюсь брать его под седло или мучить, плутишка стал сам просить у меня угощения. Беда была в том, что продуктов бывало очень мало, а в рот глядели, в прямом смысле слова, ещё и голодные собаки. Поэтому подкармливать коня удавалось редко.

Я делала так, шагая по траве среди лошадей, звала Рубина. Откуда-то из недр табуна он отзывался голосом–ржанием. Пробираясь среди кучи своих товарищей, подходил ко мне, брал конфеты из рук. Разрешал погладить себя по шее, поговорить с ним, стоял рядом и не убегал. Наевшись, возвращался к своим приятелям.

Позже, работая на другой лошади, я наблюдала за Рубином в табуне. Хитрый мерин частенько сбегал с пастбищ с группой лошадей, или в селе на свиноферму.

Тактика и Бэбик.

Тактика – молодая мощная толстозадая гнедая беспородная кобыла. Рита, увидев очаровашку, по первому впечатлению назвала её ковбойской лошадью. Что-то и правда в ней было эдакое! Типа лёгкого дуновения прерий… Косматая густая чёрная грива, и такой же пушистый толстый чёрный блестящий хвост. Замечалась некоторая диковатость в её поведении, и временами буйность, которая быстро проходила. Её ещё можно было назвать дикой лошадью – мустангом… Особенная черта Тактики, что выделяло её от других, была в том, что она очень любила и старалась воспитывать подрастающее поколение. Своих жеребят у неё не было, и поэтому воспитывала чужих. Частенько с этим перебарщивала и воспитание вскоре превращалось в драку. Зимой такой кошмар терпела толстенькая ленивая рыжая Бэбик. Она была в возрасте около шести месяцев.

Мать Бэбика Белка, махонькая беспородная кобылёшка, светло-серой масти, ростом с крупного пони. Из-за малого размера миниатюрную изящную лошадку часто принимали за жеребёнка, и, если конокрады угоняли с собой, верхом на неё не садились. Но Белка была уже взрослой и у неё были свои жеребята. Интересная особенность у кобылы – ей нравилось путешествовать! Самостоятельно, от села к селу. Вот, во время такого перехода любительница приключений, эдакая лягушка-путешественница, и попалась начальнице нашей конефермы Светке на глаза случайно, в дальнем отсюда небольшом селе. Белкин очередной хозяин, держал кобылу надеясь, что этот жеребёнок скоро подрастёт. А заглянуть ей в рот и проверить зубы он не догадался! Так можно было точно определить, что лошадь уже взрослая. Начальнице повезло и путём сделки стройная кобылка оказалась на здешней конюшне. И причина для этого была важная, ей хотелось получать своих полупони.

У Белки всегда было очень серьёзное выражение маленькой мордочки, эдакое важное лицо, словно она обдумывала какие-то серьёзные дела… За малую оброслость Рита назвала Белкины, слишком редкие гриву и хвост, как три волосины. И действительно, грива её состояла именно из нескольких длинных волосин, неравных по длине. А самой гривы как таковой, почти не было. Но, несмотря на размеры пони, Белку в табуне уважали, и кобылица занимала почётное место в середине табуна. А если происходили мелкие разбирательства среди коней, по разному поводу, Белка отважно боролась за свои права и отстаивала их! Её громкий визг, щёлканье зубами, удары небольших копытец, да рассерженный вид, прижатые в гневе уши, не могли по–настоящему нанести кому-нибудь из собратьев серьёзные повреждения. Но, с какой отвагой смелая лошадка бросалась на защиту самой себя и своего дитя! И с ней предпочитали не связываться.

В табуне наблюдалась чёткая иерархия по месту присутствия лошади, среди остальных её сородичей. Во главе табуна группа коней шла быстрее. Следуемые за ними соплеменники, расходились в разные стороны, но чуть позже догоняли первых вожаков. Муж хозяйки конюшни объяснял поведение быстрых животных в табуне по-своему: «Так происходит, потому что лошадь ведущая табун, боится остальных сородичей, и пытается, таким образом, от них убежать. Поэтому за ней все остальные и следуют». Но мы, рабочие конюшни, считали, что это совсем не так.

Впереди, как правило, шли рысистые кобылы: Вербена, Копеечка, Гайлардия. Шаг у рысистой лошади шире, чем у остальных коней, поэтому рысачки идут быстрее. За ними сразу следовали верховые кобылы: Доминика, Теза, Дакка. Шаг у верховых пород короче, но они резвее и поспевали за рысачками. После этих резвых особ шёл племенной молодняк, за ним помесные лошади, но резвые, шустрые, ещё крепкие здоровьем. И уже после них экземпляры постарше, или менее резвые мерины. Замыкали табун: молодняк двух- трёх лет, такие как Фим и Радист, жеребята, лошади взрослые, или старые, но слабые или больные. И у каждой особи, таким образом, было своё отведённое место в сплочённой группе. При какой-либо вдруг перестановке такого своего места, моментально возникали конфликты и столкновения. А выглядело это так: громкий возмущённый визг, укусы зубами, удары копытами по бокам и ногам нарушителя. Как правило, такого чужого изгоняли на своё обычное место, или же ему приходилось яростно и упорно отстаивать своё новое место. Несмотря на свои небольшие физические возможности, Белка в конце табуна не шла. А где действительно было её место, стало известно позже.

Белкина дочка, рыжая толстая Бэбик, очень не любила спешить. Из-за этой медлительной жеребушки, кобыла-мама возвращалась почти с головы табуна и поджидала её. Бэбик же была склонна не только плестись в конце табуна, но, ещё норовила пристроиться сзади лошади табунщика. А то и вовсе останавливалась на середине дороги и задумчиво разглядывала небо, птиц… Ребёнок, что скажешь!

Или находила к своей огромной радости, подходящую толстую ветку, и с напором, с наслаждением чесала себе бока. Пока я не подгоняла её сзади хлопком бича, потому, что на грозный крик ленивая проказница никак не реагировала. В это время мама Белка пропускала вперёд весь табун, и долго ждала на дороге свою медленно бредущую дочь. Бэбик же в это время, еле переставляя ноги, плелась где– то позади лошади табунщика. Нет, жеребёнок был совершенно здоровым! И даже мог быстро бегать, если его чем-нибудь напугать. Мы с напарницей специально проверяли кобылку, чтобы выяснить, не больна ли она? И почему не бежит за своей мамой, как все нормальные жеребята? Но оказалось, это у неё такое особое поведение. Бэбик любила побродить по окрестностям, вкусить прелести прогулки по лесу, понюхать каждую веточку, и вообще почти спать на ходу. Из-за таких особенностей поведения, я тратила много времени, чтобы вернуть непослушное создание в общую группу. Она уходила от всех в сторону и бродила одна по лесочкам и кустам, задерживалась там и не спешила догонять остальных. Помногу раз я возвращалась за медленной толстушкой обратно по дороге, и подгоняла к своим сородичам.

Толстой, ленивка была не в мамку, точнее плотного телосложения, подтянутую стройную Белку. А в своего отца русского тяжеловоза рыжего Бокала, что гулял в базу возле конюшни.

Судьба её с самого рождения, уже была печальной, потому, что родилась по плану Светки для сдачи на мясокомбинат. Было ещё у руководительницы такое обязательство получать мясных лошадей, для выполнения совхозом плана сдачи мяса. И хорошо, что Бэбик этого не знала.

Ещё жеребушка была не только медленно бредущей, но и очень хитрой. Хитрость её была необычайной! Смекалистая девчушка быстро сообразила, что от табунщика можно легко ускользнуть. Заметив, что он поехал в её сторону, чтобы подогнать к остальным, выжидала определённую дистанцию, и перед носом лошади работника перескакивала через канаву на соседнее поле, и опять там шла еле-еле. Гонять за ней своего коня через канавы, бесчисленное количество раз, было жалко! И оставалось только громко ругать плутовку издалека. Ох, уж сколько хороших и добрых слов упрямица слышала в свой адрес! Конечно, она не знала, что они означали, но по интонации думаю прекрасно понимала их смысл… Но Бэбик с задумчивым видом, продолжала идти по противоположной стороне дороги, всё так же медленно. Косилась в мою сторону, слушала мои недовольные крики, но шагу и на сантиметр не прибавляла. Слышала вредина прекрасно, но и знала, что она в безопасности.

Поначалу, как только мы с Ритой начали работать табунщиками, то всячески пытались заставить Бэбика идти со всеми в табуне. Тогда настырная девчуля перескакивала через канавы вдоль дороги, и уходила от всех. Я направляла своего мерина за ней, пытаясь вернуть в табун. И моему рабочему коню из-за упрямого жеребёнка, к сожалению, приходилось прыгать через многочисленные препятствия. Обнаружив, что я снова преследую её, но уже на вспаханном поле, жеребушка тогда сбегала от меня вперёд. От взмаха бича Бэбик хитро держалась на определённом расстоянии, и достать до шалуньи никак не удавалось! При малейшем приближении к ней, упрямо уходила в сторону, и снова становилась недосягаемой, что очень злило и раздражало! Бэбик же, как ни в чём не бывало, вновь медленно вышагивала вдали от всех. Заканчивалось тем, что наши рабочие лошади были уже вымотаны, а негодница убегала ещё дальше в поле. И мы с напарницей пришли к выводу-своих коней надо беречь! Упрямство непослушного жеребёнка будто было безграничным! Если я выгоняла её с поля, в отместку мерзавка сворачивала в близлежащий лесок, и гоняться за ней там было уже почти невозможно! Бэбик пряталась в кустах, или за ветвистые деревья так, что подъехать к ней ближе не получалось вовсе. Приложив неимоверные усилия и исцарапав себе все руки, и выгнав её к табуну, достаточно было оставить шкоду без внимания на минуту, и снова надо было хитрое чадо искать в близлежащих окрестностях! В этот раз она могла задумчиво наблюдать за окружающей её природой… В душе, наверное, Бэбик была художником или натуралистом? Если бы строптивица сама возвращалась к лошадям, проблем бы не было! Но всё шло наоборот, Бэбик частенько забывала, что она не одна на белом свете. Белка сходила с ума, и норовила сбежать с табуна, чтобы найти свою дочь. Приходилось прилагать усилия, чтобы и её вернуть к остальным, забот с ними хватало!

Из-за таких постоянных, морально и физически изнуряющих походов за Бэбиком, мой рабочий конь Рубин не на шутку разозлился на своевольницу! Прижал резко назад уши, что означало он в гневе и взбешён! Оскалился, резко кинулся к жеребёнку и укусил его, чтобы быстрее двигался! Такого от Рубина я не ожидала! Укус мощных зубов взрослого коня за круп, в отличие от моих громких криков, сразу подействовал на жеребёнка! Бэбик по–настоящему испугалась, поджала хвостик и кинулась вперёд. Правда, при этом успела взбрыкнуть задними ногами в сторону Рубина. Но, даже укусы моего мерина помогали ненадолго… Бэбик была упряма до бесконечности! И я вновь и вновь искала чертовку по лесу, или вынуждена была оставить табун и скакать за ней на дальние соседние поля. Потому, что её похождения не ограничивались пространством возле дороги, а задумавшись, могла уйти далеко в сторону и там надолго задержаться.

Проблема заключалась ещё в том, что Белка упорно ждала дочь на дороге и никак не хотела возвращаться в табун. А оставлять взрослую лошадь с жеребёнком одних, посреди пастбищ, было нельзя. Возможно, Белка и сможет самостоятельно вернуться на конюшню с Бэбиком? А если она вдруг решит искать табун в полях? И то и другое разрешать ей было нежелательно. Потому что, если кобыла начнёт гулять сама по себе, от этой дурной привычки её трудно будет уже отучить.

И как раз в этот момент, Тактика вдруг решила серьёзно заняться воспитанием Бэбика! Первым делом, как только жеребёнок отставал от коней, при виде такой наглой распущенности, Тактика яростно прижимала назад уши. А по положению ушей можно точно определить настроение лошади. Её морда превращалась в возмущённую рассерженную фурию! Лязгая зубами, правильная тётя неожиданно подбегала сзади к мелкой безобразнице и со всей силы кусала ту за заднюю ляжку! Бэбик, перепугавшись от такого неожиданного броска, шарахалась в сторону, и обычно оказывалась из-за этого в какой-нибудь канаве. А Тактика трясла от негодования косматой гривой, и кусала по пути ещё кого-нибудь из молодняка. Весь вид её напоминал разгневанную толстую тётушку, только платочка в горошек не хватало ей на голову.

В резком порыве злости, что было уже совсем непростительно, Тактика, лязгая зубами, иногда отгоняла Бэбика очень далеко от табуна. При этом, увлекаясь воспитанием, гнала её через канавы, лесочки, по полям. Бэбик же, с философским видом, серьёзное выражение ей досталось от матери, трусила перед самым носом решительной недовольной кобылы, но быстрее не прибавляла. Отчего назидательная тётка злилась, но догнать её всё-таки не могла! Если Тактика передумывала её воспитывать, Бэбик переводила дух и снова шла, как ей хотелось.

Но, в общем, Тактика – обычная табунная лошадь. Часто она останавливалась вдруг на дороге и задумчиво что-то разглядывала в полях, пропускала вперёд табун и табунщика. И могла стоять долго в одиночестве, задумчиво глядя куда-то вдаль… Может быть, она услышала или увидела что-то непонятное? Но тогда на это обратили бы внимание и другие лошади, подняли головы и насторожили уши. Но Тактику в этот момент никто не поддерживал. Или может воспитательница что-то увидела вдали и пытается разобраться что это? Можно было только догадываться о чём в такие минуты, думает одиноко стоящая на краю дороги, лошадь? Её толстые и мохнатые из-за морозов коричневые бока блестели на солнце. На ветру развевалась чёрная как смоль, грива. Голова повёрнута в сторону, задумчивый взгляд, ноздри широко раскрыты, словно она пытается втянуть в себя все запахи пастбищ.

Я проезжала мимо неё. Тактика словно и не замечала, что все ушли, и она осталась одна. Но, в отличие от Бэбик за неё можно было не волноваться! Послушная особа отличалась строгой дисциплинированностью и возвращалась в табун сама, без всяких напоминаний. Можно было даже по часам засекать, через какое время она помчится догонять остальных. Так и есть, уже через непродолжительное время, сзади за моей спиной раздавался и словно накатывался на нас тяжёлый топот, Тактика спешила в табун! Гулять одна, без своих товарищей, она ни за что бы не стала!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.