Сергей Измайлов
Неправильный лекарь 4

НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЛЕКАРЬ 4

Глава 1

Открыв глаза, я увидел белый потолок. Ну это не белый шёлк внутренней обивки гроба, что уже хорошо. Невероятная слабость не давала даже поднять руку или ногу. Некоторый дискомфорт и жжение в руках до локтя и в ногах до колена. Я заглянул в магическое ядро и охренел. Такое впечатление, что там погуляли варвары с факелами. Энергии по минимуму, само ядро и магические протоки нуждаются в серьёзной чистке.

Повернув голову на бок, убедился, что нахожусь в той же палате в нашей клинике, в которой уже ночевал однажды. Что же со мной произошло? Последнее, что помню, как помогал вытаскивать девушку из покорёженного автомобиля, заметил на бедре кровоточащую рану, влил туда поток силы и отрубился. Перед этим помню был голос отца, который кричал, чтобы я быстрее вылезал из машины. А дальше всё, труба.

Стоп, какой сегодня день недели? Когда поехали на место массовой аварии был понедельник. А что у меня должно быть в понедельник? Правильно, первый семинар со знахарями в лечебнице “Святой Софии”. Я резко подорвался и сел на кровати, сразу дико закружилась голова и затошнило. Глянул в окно, на улице темень. Я опоздал.

– Ты с ума сошёл? – воскликнула мама, вошедшая в этот момент в палату. – А ну ляг обратно быстро! Куда это ты собрался?

– Я должен был сегодня вести первый семинар, – простонал я, падая обратно на подушку. Хотелось от разочарования закрыть лицо руками, но последний запас сил ушёл только что.

– Я позвонила Демьянову и сказала, что сегодня ты не придёшь, форс-мажор, – сказала она, присела рядом со мной на край кровати и взяла за руку, считая пульс. – Сказала, что ты ему позвонишь, как только сможешь.

– Понял, спасибо, мам, – сказал я и закрыл глаза. Гадко было на душе, что провалил давно вынашиваемый проект в самом начале. Теперь придётся переделывать расписание. Но, это не самое страшное. – Как отец?

– В соседней палате, уже потихоньку приходит в норму, – сухо ответила мама. – Если бы ты его послушался и сразу вылез из той проклятой машины, вы бы успели оттуда уйти, а не пробивались бы сквозь стену огня.

– Я пробивался? – удивился я. – Я же был в отключке.

– Ты – да, о отец нет. В итоге все получили ожоги. Мы всей клиникой бились над вами, чтобы облегчить боль и быстрее залечить раны. На вас обоих живого места практически не было.

– Это я во всём виноват, – пробубнил я себе под нос. – Но я хотел спасти ту девушку и у меня получилось.

– Да, девушку спасти получилось, – подтвердила мама. – Её успели эвакуировать до взрыва бензобака, а папа немного не успел.

– Прости, – повторил я, не зная, что ещё добавить.

– Да, если хорошо подумать, ты ни в чём не виноват, – махнула мама рукой, глядя куда-то вдаль, в темноту за окном. – Ты сделал хорошее дело. Только пожалуйста, сын, делай хорошие дела без риска для жизни. Живой ты спасёшь ещё сотни и тысячи жизней, а мёртвый – только того, ради которого пожертвовал собой. И то далеко не факт, можно погибнуть вместе со спасаемым.

– Ты права, мам, возможно было остановить кровотечение и после того, как пострадавшую извлекли из машины. Главное я переломы все прихватил костной мозолью и отломки костей ей уже не угрожали.

– Ну, теперь это в прошлом, – вздохнула мама. – Ты видел, что с твоим ядром?

– Да, только что посмотрел.

– Я пока не могу провести восстановительный сеанс, ядро и сосуды надо почистить. Ты тогда займись пока, а я зайду чуть позже. Тебе что-нибудь принести?

– Кофе и эклеры с белковым кремом, – сказал я, а у самого уже слюнки потекли. Есть что-то более серьёзное сейчас не хотелось, а такой перекус будет как раз в тему.

– Хорошо, – кивнула мама, встала с кровати и направилась к двери. – Медитируй пока, а я вернусь минут через двадцать.

Мама вышла, а я закрыл глаза и погрузился в глубокую восстановительную медитацию. Столько шлака из протоков и ядра мне вычищать ещё не приходилось. На очищение и восстановление мне понадобилось гораздо больше времени, чем я думал. Только убедившись, что везде чисто, протоки проходимы, ядро укреплено, я начал накапливать магическую энергию, которая возвращалась в мой ослабленный организм поначалу очень неохотно. Но, по мере пополнения ядра, начало получаться лучше. Когда мама вернулась с заказанным мной перекусом, уровень энергии в ядре был восстановлен почти наполовину.

Пожалуй, немного отдохну, подкреплюсь, потом продолжу. Сегодня торопиться всё равно некуда. Разве что зайти в палату к отцу и, в первую очередь поблагодарить и попросить прощения. Хоть я и не вижу за собой явной вины, всё равно он пострадал ради меня, ради моего спасения.

– Как там папа? – спросил я, как только мама вошла и закрыла за собой дверь. – С ним всё в порядке?

– Примерно как и ты, – ответила мама и поставила поднос с кофе и вкусняшками на прикроватный столик. – Ты как, сможешь сесть?

– Скорее всего уже да, – сказал я и осторожно, без резких движений, присел, свесив ноги с кровати. Только сейчас увидел обновлённую кожу на ногах и руках. Розовенькую, как у младенца. Значит это всё пострадало от огня. Именно эти ожоги мне лечили. – Отец тоже обгорел?

– Я же говорю, также, как и ты, – сказала мама немного поморщившись. Наверно вспомнила, в каком состоянии нас привезли в клинику. – И он тоже не хочет лежать в койке, всё рвётся встать и прийти к тебе, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ты же понимаешь насколько сильно он тебя любит? Ни слова о том, какой ты безответственный и непослушный.

– Да, мам, понимаю и очень ценю, – кивнул я. – И это взаимно. И тебя я очень люблю и готов пройти сквозь любое пламя, если это понадобится, ради тебя.

– Хватит уже геройств! – немного резко ответила она. – Даже мыслей о геройствах! На сегодня с меня достаточно!

Глаза мамы сейчас метали молнии, такой я её ещё ни разу не видел. Потом её взгляд смягчился, видимо смысл моих слов дошёл по адресу. Появилось умилённое выражение лица и в глазах блеснули слёзы.

– И я тебя очень люблю, сын! – нежно сказала она и взяла меня за руку. – И, я прошу тебя, береги себя пожалуйста, не лезь на рожон! Главное счастье любой матери – это здоровые, счастливые дети. Поверь, это для меня самое главное!

– Я понял, мам, обещаю на будущее быть осмотрительнее.

– Вот и хорошо, это главное, что я хотела услышать. А теперь давай проведём процедуру восстановления, потом поешь.

Как и обещала, мама провела сеанс восстановления. Я всё думал раньше, на чём основана её магия? Что она такое особенное делает, чего не могут другие? Ведь чисто теоретически эти должен заниматься мастер души. И только сейчас, присмотревшись в изменяющимся под воздействием маминых рук потокам магической энергии, я понял, что это к нервной системе и душе не имеет никакого отношения. Она работала именно с магическими потоками и индуцируемой ими аурой. Не удивительно, что я сначала даже не понял, что происходит, я пока плохо мог визуализировать для себя эти процессы, но стремлюсь к совершенству, поэтому сейчас и смог это понять.

– Может быть надо было принести что-нибудь посущественнее? – спросила мама, когда сеанс был завершён. – Эклеры и кофе конечно хорошо, но ростбиф для восстановления сил подходит лучше.

– Нет, мам, сейчас это как раз самое то, чтобы быстрее восстановить силы, мяса пока не хочется.

– Налей тогда и мне тоже кофе, – сказала она. – Поддержу компанию.

– И мне! – сказал отец, входя в палату и закрывая за собой дверь. Впервые видел его в больничной пижаме и непричёсанным.

– Петя, ты чего вскочил? – взвилась мама. – Я же тебя просила не вставать пока!

– Не переживай, Аля, – отец в защитном жесте выставил ладонь вперёд и улыбнулся. – Мне уже намного лучше, пришёл навестить сына. А вы тут кофе с эклерами употребляете и без меня!

– Я же предлагала тебе тоже принести, – махнула рукой мама и села обратно на край кровати.

– Тогда я ещё не хотел, – хмыкнул отец, подвинул стул ближе к столику, сел поудобнее и отправил в рот первый эклер. – А теперь вот захотелось.

– Понятно, мальчики, пойду за добавкой, – сказала мама, улыбаясь и глядя на то, как мы уплетаем сладости. – Не скучайте тут без меня.

– Сначала мне хотелось тебя прибить, – сказал отец, когда мама вышла и закрыла дверь в палату. – Но теперь хочу сказать, что я тобой горжусь, сын.

– Спасибо, пап, – ответил я и остановил руку на пути к эклерам. – А ещё я хотел попросить у тебя прощения.

– Принято, – кивнул отец и протянул мне руку. – Только больше не делай так, меня рядом может и не оказаться. И вообще никого не оказаться, кто готов пройти сквозь огонь с тобой на руках. Гореть заживо – это очень неприятное ощущение. Стоп! Ничего больше не говори, давай оставим это в прошлом, но будем помнить, чтобы больше никогда такого не повторилось.

– Договорились, – коротко ответил я, хотя самому хотелось сказать гораздо больше. Несмотря на неудержимое желание наговорить кучу важных на мой взгляд сентиментальностей, я смог переключиться. – А где та девушка, которую мы вытаскивали из машины?

– Точно не знаю, – пожал плечами отец. – Её увезли на скорой помощи в другую клинику. Одно могу сказать точно – её жизни на тот момент уже ничего не угрожало, с поставленной задачей ты справился.

– А кто она, ты не знаешь? – поинтересовался я. – Лицо показалось знакомым.

– Хм, а я думал ты знаешь, – отец искоса посмотрел на меня. – Это не так?

– К сожалению нет.

– Влюбился что ли? – снова хмыкнул отец, запивая эклер кофе.

– Не думаю, – улыбнулся я и покачал головой. – Просто интересно.

– Кстати, забыл у тебя спросить, – хлопнул себя по лбу отец. – Что там с княгиней произошло? В свете всех событий это ушло на задний план.

Я вкратце пересказал всё, начиная с жалоб и заканчивая своим диагнозом, принятием тактического решения и проведённой мной процедурой.

– Ну что ж, правильно всё, – хмыкнул отец. – Впрочем, я в тебе нисколько не сомневался, поэтому и отправил туда, а не поехал сам. А Илья твой пусть дурку не гонит, правильно я сказал, чтобы вы вместе ехали, а то ситуации всякие случаются. Как вот с этой девушкой, которую ты геройски спасал. Если бы мы не растеклись по всей площади аварии и кто-нибудь был рядом с тобой, этого всего могло бы и не произойти.

– Ты прав, но всё предусмотреть невозможно, – ответил я. – Будь хоть пятнадцать пядей во лбу.

– Да с этим не поспоришь, – кивнул отец. – Когда теперь снова поедешь к Татищевым?

– Договорились в следующий понедельник к восьми.

– Тогда скажи в регистратуре завтра, чтобы тебе время от приёма освободили.

– Мне наверно и завтра с утра придётся отлучиться.

– По поводу? – вскинул брови отец. – Ту самую девушку поедешь искать?

– Мысль интересная, но у меня более практичная и приземлённая причина, – хмыкнул я. – Хотел заехать к Демьянову по поводу срыва начала обучения и определиться с изменением расписания.

– А, ну это не такая уж и приземлённая причина, а дело важное и нужное. Езжай конечно.

Когда мы закончили с кофе и эклерами, и я остался в палате один, снова занялся восстановительной медитацией. О прокачке ядра на таком фоне не было и речи, хорошо, что удалось всё сохранить и восстановить, осталось только под завязку напитать энергией и это в ближайшее время мне удалось. Теперь можно и просто поспать. Отдельное спасибо маме, что принесла мне книгу по медитационным техникам. Её я и использовал в качестве снотворного, пополнив по пути багаж знаний несколькими любопытными фактами. Проверять их на практике уже не было сил, оставлю на потом.

Утром проснулся с книгой в руке, которой я закрывал себе лицо, словно от ярких солнечных лучей. Вот хорошо бы так во время сна знания перетекали из книги в мозг, я бы тогда всегда так спал. На часах только начало шестого, по идее ещё спать да спать, но я был уже настолько бодр и полон сил, что решил принять душ и заняться делами.

И первое, самое главное дело – медитация для прокачки ядра. Вчера успел выхватить кое-что из учебника, вот сейчас и проверим, как это работает. Я сел на кровать в позу лотоса, закрыл глаза, расслабился и погрузился внутрь себя. Я теперь видел и чувствовал каждый несущий поток магической энергии сосудик. Более чётко видел и само ядро, его структуру и особенности. Теперь я лучше понимал, как усилием воли воздействовать на ядро, укреплять его и увеличивать вместимость. К сожалению, эти знания не давали возможность за один сеанс стать великим и могучим магом, всё происходило достаточно медленно, зато я наглядно видел, что изменения происходят.

А вот теперь я чувствовал реальную потребность съесть огромный шмат мяса. Вот только одна проблема – где его взять в шесть утра? Ни один ресторан не работал. Некоторые уже, большинство – ещё не открылись. Доставку еды заказать можно, но я хотел именно большой сочный ростбиф. И тут меня осенила интересная идея. В клинике ведь есть кухня, значит есть и запасы продуктов и плита со сковородой. Это у них тут считается, что если я аристо, то не смогу этого сделать физически. Настало время посетить этот уголок нашего учреждения, который до этих пор оставался для меня неизведанным.

Первая повариха уже пришла на кухню очень рано и начала подготовку продуктов и посуды для приготовления завтрака. Как я вошёл, она не заметила и не услышала. Я покашлял, чтобы обратить на себя внимание и она с перепугу подпрыгнула на месте, выронив кастрюлю из рук, а та с диким лязгом запрыгала по каменному полу.

– Ой, ваше сиятельство, напугали-то как! – женщина средних лет и средней полноты, как обычно и представляют поварих, выпучила на меня глаза и прижала руки к сердцу. – Что же вы так подкрадываетесь-то? Ой, простите меня пожалуйста за наглость, это я с перепугу!

С последними словами она рухнула на колени и чуть ли не врезалась лбом в мраморную плитку.

– Да вы чего творите, встаньте немедленно! – возмутился я. Нет у меня привычки принимать в свой адрес такое раболепие, поперёк горла встаёт. Я подошёл к ней и помог подняться. – Это вы меня извините за внезапное появление, напугал вас. Просто есть очень хочется, решил приготовить себе ростбиф или хотя бы стейк.

– Сейчас, Александр Петрович, я всё сделаю, – повариха всё никак не могла прийти в себя, что я вместо того, чтобы накричать на неё, помог встать и извинился. Это её удивило даже сильнее, чем моё появление. – В лучшем виде всё будет!

– Да подождите вы, у вас и так дел с утра полно, я сам приготовлю. Вы мне только кусок мяса хороший найдите с поперечным срезом и сантиметра два толщиной. Сковородки я уже вижу, плита вот она, соль и перец рядом, а большего мне и не нужно.

– Вы? Сами приготовите? – выпучила она на меня глаза.

– А что, я так сильно похож на безрукого? – хихикнул я.

– Да я не это имела ввиду, – замахала она руками. – Не господское это дело, на кухне потеть, вот я что имела ввиду.

– Может быть, – хмыкнул я. – Дайте мне кусок мяса и занимайтесь своими делами.

Похоже ей дискомфорт причиняло моё обращение на “вы”. Каждый раз она немного морщилась, иногда дёргался глаз.

– Да, ваше сиятельство, – вышла она наконец из ступора. – Сейчас предоставлю.

Покопавшись в холодильнике она достала здоровенный шмат отборной говядины, плюхнула на стол и ловко орудуя разделочным ножом, сделала именно такой срез, какой мне был нужен. Ну, Саня, в прошлой жизни ты хорошо жарил мясо, пора вспоминать.

Мясо натёр солью и перцем, намазал растительным маслом и отложил в сторону. В сковороду бросил кусок застывшего говяжьего жира и на сильный огонь. Когда сковорода как следует раскалилась, бросил туда шмат мяса и резко отпрянул, чтобы не получить в лицо мелких брызг. Теперь засекаем ровно две минуты и ничего не трогаем, даже если очень хочется пошевелить или перевернуть. Единственное, что сделал – немного убавил огня, чтобы не так сильно шкварчало. Через две минуты уверенно поворачиваем мясо, на этой стадии можно ещё немного посолить и поперчить, но тут уж на любителя. Иногда стейк в ресторане подают недосоленным, а на тарелке рядом крупная соль и молотый перец. Ещё две минуты, и я накрыл сковороду крышкой и убрал в сторону. Главная цель – не дать мясу прожариться полностью. Для говядины – только средняя прожарка, с розовой мякотью в центре. Это вам не свинина, которую надо жарить до конца, чтобы исключить риск получения пассажиров в кишечник.

Несмотря на то, что я попросил повариху мне не помогать, она всё же не смогла устоять на месте. Когда я открыл крышку сковороды и вдохнул божественный аромат большого сочного стейка, рядом со мной встала большая тарелка с нарезкой из свежих овощей и зеленью. Вот же редиска! Знает, как угодить голодному мужику. На предложение отнести всё это добро в столовую, я ответил резким отказом.

Тогда она выдала мне вилку и нож, я приземлился за один из разделочных столов и интенсивно начал работать ножом, отрезая первый кусок. Слюна у меня уже выделялась более обильно, чем сок из места разреза правильно прожаренного стейка.

Прикольное утреннее приключение, запомню этот момент надолго. А уж повариха-то как запомнит!

Глава 2

Маму я встречал перед воротами клиники. Как назло, не работал фонарь над воротами, а было ещё совсем темно. Благо наш автомобиль по фарам я мог отличить от множества других.

– Ты так сильно по мне соскучился? – хихикнула она, выходя из машины.

– И это тоже, – ответил я и поцеловал её в щёчку. – А ещё мне нужна машина, чтобы съездить к Демьянову. Думаю, чтобы разрешить вопрос срыва занятий, лучше встретиться лично.

– Тут ты прав, лучше съездить. Но у тебя сегодня повторные пациенты с онкологией, ты не забыл?

– Как можно, мам, – улыбнулся я. – Я для них отдельный журнал завёл и записываю результаты обследования и лечения по каждому визиту.

– Мне нравится твой подход, – улыбнулась мама и погладила меня по щеке. Такой простой жест, а так тепло от него на душе. – Систематизируй и напишешь статью или даже учебное пособие.

– Сначала добьюсь устойчивого результата, тогда можно будет и поделиться.

– Разумно, думаю у тебя скоро появится первая опубликованная книга.

– Будет здорово, – улыбнулся я и запрыгнул на мягкий кожаный диван пассажирского салона.

Сев в машину, я сказал Николаю адрес. Как оказалось, зря я так торопился, главный знахарь на работу ещё не пришёл, на месте был только секретарь, который любезно предложил мне чашку кофе. Вячеслав Анатольевич соизволил прийти только в четверть девятого. Терпеть не могу, когда кто-то на работу опаздывает, и сам чувствую себя не в своей тарелке, если задержался хоть на минуту, поэтому опоздания у меня очень редки.

– Доброе утро, Александр Петрович! – приветствовал Демьянов и протянул руку. Правый глаз дёрнулся только один раз, видимо начал расслабляться. – Как ваше драгоценное? Слышал, что вы попали в серьёзную переделку вчера? Обширные ожоги уже залечили?

– Вы обладаете достаточно точной информацией, – криво ухмыльнулся я. У знахаря снова дёрнулся глаз. Но опять только один раз, совсем страх потерял. – Сейчас уже всё хорошо, в нашей клинике постарались, чтобы я как можно быстрее встал на ноги. Вы уже понимаете, что вчера прийти на семинар я не мог физически.

– Да уж понятно, – развёл он руками. – Да что же мы всё в приёмной стоим, вы проходите, Александр Петрович. Может кофейку?

– Нет, спасибо, только что пил, – сказал я и уселся на свой излюбленный стул. – Давайте лучше решим по поводу изменения расписания в связи с неожиданным форс-мажором.

– Да я уж собирался всем объявить, что начнём в лучшем случае со следующей недели, – начал бубнить Вячеслав Анатольевич. – Я же не знал точно, когда вы вернётесь в строй, так сказать.

– Нет, на следующей неделе будет второй семинар, – покачал я головой. – Давайте-ка лучше вот что сделаем. Знахари, которых я должен был обучать вчера, освобождают себе время на четверг, а среда и пятница остаётся по расписанию. На следующей неделе всё, как договаривались.

– Может быть, – буркнул себе под нос Демьянов и в этот раз глаз дёрнулся уже раз пять.

– В смысле может быть? – спокойно, но жёстко спросил я. Тик главного знахаря усилился. Молодец, входит в тонус.

– Александр Петрович, – начал он говорить и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и пытаясь успокоить тик рукой. – Вы даже не представляете себе, каких усилий мне стоило убедить знахарей в принципе принимать участие в этом обучении, а тут ещё и отмена. Вчера чуть революция не случилась, кричали тут все, возмущались.

– Вы мне главное вводный семинар помогите нормально провести, а дальше они поймут, что в этом есть толк, вот увидите.

Я говорил, чуть склонившись к собеседнику и глядя на него исподлобья. Никаких повышенных тонов, а тик усилился. Он даже уже перестал с ним бороться и убрал руку. Я тактично сделал вид, что не замечаю.

– А сейчас отведите в аудиторию, хотел осмотреться.

– Прямо сейчас? – удивился Демьянов.

– А что-то мешает? – строго спросил я. – Она не готова?

– Отчего же, – немного напрягся он. – Очень даже готова. Идёмте.

В клинику я вернулся только к девяти. Мои онкобольные уже заждались меня под дверью. Света сказала, что женщина пришла раньше, с неё и начнём. В её случае этот приём вполне может оказаться последним, но, как говорила моя покойная бабушка “не говори оп, пока не перепрыгнешь”.

Вид у пациентки был достаточно жизнерадостный и цветущий. Даже не подумаешь, что она пришла с раком кишечника четвёртой стадии по нашей классификации. К тому же с осложнением в виде хронической кишечной непроходимости. Выслушав все лестные эпитеты в свою сторону, я указал ей на стол, не терпелось посмотреть на результаты прошлой процедуры.

За несколько дней прослойка соединительной ткани, которую я создал для имитации стенки кишки, уплотнилась, злокачественные клетки в ней не появились. Значит, эксперимент удачный, так и запишем. Для надёжности я повторил процесс превращения тканей опухоли в соединительную, чтобы рубцовый фрагмент стенки сигмовидной кишки в будущем обрёл достаточный запас прочности. Рубцового замещения стенки толщиной больше пяти миллиметров думаю будет достаточно.

Теперь можно подналечь на уменьшение объёма самого образования. На сегодняшний день от первоначального осталось менее трети, можно попытаться удалить окончательно, к чему я и приступил. Продолжая планомерно уничтожать опухоль, я не забывал периодически заглядывать в магическое ядро. Опустошение второй день подряд точно даром не пройдёт. Когда образование было полностью удалено, энергии осталась почти половина. Но, оставались ещё и метастазы, которые я решил оставить на потом. На них меня точно не хватит. Поэтому дал команду Борису Владимировичу будить пациентку, продолжим по графику в пятницу. Против повторной процедуры пациентка нисколько не возражала. Кажется, она была готова ходить к нам бесконечно.

– Доброе утро, – приветствовал я мужчину с новообразованием в лёгком. – Как сегодня ваши дела?

– Крепкого вам здоровья, Александр Петрович! – приветствовал меня пациент, дополнив слова широкой улыбкой. – Вашими стараниями и молитвами супруги и тёщи, я чувствую себя уже намного лучше! Хожу по парку, гуляю. С остановками, конечно, но постепенно прохожу всё больше. Одно только начало беспокоить, тянет где-то внутри вверху справа, ближе к лопатке, когда пытаюсь глубже вдохнуть.

– Вот как, – нахмурился я. В голове уже созрел вариант развития событий, осталось только его проверить. – Раздевайтесь по пояс и ложитесь на стол на левый бок. Борис Владимирович, ваш ход.

Когда пациент погрузился в глубокий сон, я начал сканировать верхнюю долю правого лёгкого со всех сторон. Мои опасения оказались верны, в области лопатки новообразование проросло плевру и распространилось к основанию второго и третьего рёбер. Это немного усложняет процесс, но не делает выздоровление невозможным. Значит сегодня я начну с разъединения шварт и уменьшения размеров образования от периферии к центру. Так сказать, локализуем процесс, как пожар в лесу.

Неравную битву с огромным образованием, которое позволило себе повести себя подло, когда я уже видел на горизонте успех, я продолжал до тех пор, пока энергии в ядре осталось не больше четверти. Только тогда смог заставить себя остановиться. Мокрый и довольный значительным прогрессом я отошёл от манипуляционного стола.

– Будите, Борис Владимирович, – выдохнул я. – На сегодня с него точно хватит.

– Как себя чувствуете, Александр Петрович? – обеспокоенно поинтересовалась Света.

– Отлично, не переживай, в обморок не упаду, – сказал я и показал ей большой палец. – А вот от кофе с пирожными не откажусь.

– Будет исполнено, ваше сиятельство! – манерно сказала Света, изобразила глубокий реверанс, больше предназначенный для князя или императора и также манерно вышла из кабинета.

– Чё это у вас тут происходит? – сделал удивлённое лицо Корсаков.

– Не знаю, Борис Владимирович, – пожал я плечами. – Сегодня случайно не международный день клоунады?

– Ну ладно, тебе, не начинай, – рассмеялся Корсаков. – Девочка просто попыталась поднять тебе настроение, вот и всё.

– И у неё получилось, – улыбнулся я, потом обратился к пробуждающемуся пациенту. – Как самочувствие?

– Немного голова кружится и слабость, – ответил он немного обеспокоенно, вытирая испарину со лба. – Раньше такого не было после вашего вмешательства.

– Тогда полежите пока немного, – придержал я его, когда он попытался подняться. – Я сегодня убрал больше, чем обычно. Возможно временное ухудшение самочувствия. Вы с родственниками пришли?

– Нет, я уже второй раз один прихожу, – покрутил он головой. – Самочувствие было вполне себе неплохое, посторонняя помощь не нужна.

– Тогда у меня к вам такое предложение, мы вас переведём в палату под наблюдение. Полежите немного, отдохнёте, когда почувствуете себя лучше, я отпущу вас домой.

– Господин лекарь, это точно необходимо? – спросил пациент, состряпав разочарованную физиономию. – Может я посижу чуток в коридоре и пойду потихоньку?

– И упадёте посреди улицы, – закончил я его фразу. Нащупав его частый и ослабленный пульс, я понимал, что именно так и будет, так как давление у него низковато. – Я всё-таки настаиваю, в ваших же интересах, побыть до вечера в палате. А может быть и до завтра, будет видно.

– Расстроили вы меня, господин лекарь, – тяжко вздохнул он. – Но, пусть будет по-вашему. Я вам слишком сильно доверяю, чтобы не послушать вашего совета. А кому-нибудь из родственников можно прийти?

– Конечно можно, – улыбнулся я. – Сейчас вас отвезут, а я приду посмотреть ближе к обеду. Только, пожалуйста, соблюдайте всё это время строгий постельный режим, это важно.

Света принесла кофе и тарелку пирожных. Я попросил её не останавливаться на достигнутом и сходить теперь за санитарами с каталкой. Пока я восполнял энергозатраты с помощью медитации и сладостей, решил позвонить Рябошапкину. Мы ведь с ним в пятницу так и не разобрали наши клинические случаи, а для меня это было важно. Только сейчас вспомнил про причину, по которой мы прервали наше занятие и мне стало зверски неудобно и перед ним и перед собой. По телефону решил об этом не говорить, обсудим при личной встрече.

На мой визит сегодня Иван Терентьевич уже не рассчитывал и расписал приём по полной программе. Ну, это не проблема, приду немного раньше завершения его рабочего дня, если возникнет необходимость – помогу ему, а потом поговорим и о работе, и о личном.

Несколько следующих пациентов прошли тихо и спокойно, потом был один смутьян, который козырял недавно обретённым в качестве награды за заслуги перед отечеством титулом барона и высказывался по поводу того, что его заставили ждать в очереди больше регламентированных пятнадцати минут. Объясняться по поводу причины задержки абсолютно бесполезно. Человек ведь видит только свои проблемы, а на чужие начхать с высокой башни. Хотел сказать, не чай же мы тут пили. Ну да, не чай, кофе, но ведь лекарю надо восстановиться после таких энергозатратных процедур?

Чтобы его быстрее угомонить, я начал активно задавать вопросы о том, что его беспокоит, не упоминая беспокойство по поводу ожидания. По итогу с проблемой разобрались гораздо быстрее, чем можно было пытаться оправдаться и объяснить. Когда болячка отступила, у него и настроение в корне поменялось. Рассыпаясь в благодарностях, он покинул кабинет, пожелав при этом всем крепкого здоровья. То-то же.

А вот следующий пациент обещал, что скучно нам не будет. О том, что его везут, предупредили заранее, очень хороший шаг, надо будет написать благодарность станции скорой помощи, осуществляющей транспортировку, чтобы они и впредь так делали. Везли они огнестрел в левую половину грудной клетки. Причину угадаете? Дуэль двух молодых баронов из-за девушки, которая не могла решить, кто ей больше нравится, а они пошли на крайние меры, чтобы определиться. Дурь полная на мой взгляд, рисковать жизнью ради расположения прекрасной дамы. Вот пойти на такой риск ради спасения её жизни – совсем другое дело.

Когда в кабинет въехала каталка с хрипевшим подранком, Корсаков уже был на месте. На мои вопросы пациент отвечал неохотно, корчась от боли и плюясь кровью.

– Работайте, Борис Владимирович, – сказал я Корсакову, понимая бессмысленность продолжения опроса. Так во всём разберусь.

Раневой канал проходил по верхнему краю третьего ребра от передней подмышечной линии по направлению к четвёртому позвонку, чудом миновав дугу аорты и пройдя чувствительно ниже подключичной артерии. Влюблённому молодцу сказочно повезло, отклонись пуля немного в сторону и его живым бы не довезли. Из насквозь пробитого лёгкого в плевральную полость вырывался воздух. С заживления ран на лёгком я и начал. Заодно остановилось кровотечение. Пуля засела возле тела четвёртого позвонка в непосредственной близости от корешка межпозвонкового нерва. Пытаться каким-либо образом её оттуда извлечь выйдет боком пациенту, поэтому я решил оставить её на месте, окружив плотной соединительнотканной капсулой. Пусть с ней живёт, так лучше будет, не он первый и не он последний, кто носит в себе подобные сувениры.

При сканировании лёгкого выявлен перебитый долевой бронх, поэтому парень и плевался кровью. Восстановить его целостность и окончательно остановить кровотечение, теперь заживить рану грудной клетки. Восстановить превращённый в труху верхний край третьего ребра оказалось не легко, но я справился. Устало вздохнув, я проверил уровень энергии в ядре. Оказалось даже меньше четверти. Ну, это терпимо, буду восстанавливать снова.

– Борис Владимирович, я закончил! – заявил я, промакивая вспотевший лоб и виски платком.

– Ох и не бережёте вы себя, Александр Петрович, – покачал головой Корсаков, приступая к пробуждению.

– Не желаете ли ещё кофе, ваше сиятельство? – спросила Света в тех же раболепных интонациях и приседая в реверансе.

– Свет, прекращай, ты меня вгоняешь в краску, – хихикнул я.

– Ага, его вгонишь, – хмыкнул Корсаков и направился на выход.

– Борис Владимирович, может кофе с нами попьёте? – окликнул я его на пороге.

– Уверен, что вы и без меня хорошо справитесь, – махнул он рукой и вышел из кабинета.

– Тогда неси на двоих, Свет, – сказал я. – Только, пожалуйста, не надо больше титулов и реверансов.

– Как скажете, ваше сиятельство.

– Света! – сказал я строго посмотрев на девушку. Что это на неё сегодня нашло?

Она хихикнула и уже обычной походкой вышла из кабинета. Может у неё личная радость какая-то, которую она таким образом пытается показать? Может жениха достойного нашла?

Пациент полностью пришёл в себя и с недоумением пялился в потолок, потом начал крутить головой, осматривая помещение.

– Где это я? – хриплым голосом спросил он.

– В клинике Склифосовских, – ответил я.

– А как я сюда попал? – удивлённо продолжил он. – Мне казалось, что я умираю. Разве я не умер?

– Нет, живее всех живых, – улыбнулся я. – Только не совсем здоров, но почти.

– Меня ведь подстрелили, прямо в сердце, разве после такого выживают?

– Не задето ни ваше сердце, ни крупные сосуды. Можно сказать, очень повезло.

– Ого, а все считают меня невезучим, – грустно улыбнулся он. – Вот и в любви не повезло. Хотел на дуэли точки над и расставить и опять не повезло.

– Если бы не повезло, мы бы с вами сейчас не разговаривали, – ухмыльнулся я. – Так что забудьте про невезучесть, просто вы полюбили явно не ту. Теперь жизнь предоставила вам новый шанс на правильный выбор.

– Пожалуй вы правы, – кивнул он. – Но я ведь и правда очень любил её.

– Прошедшее время в последнем глаголе очень уместно, – сказал я.

– Тогда я могу идти, господин лекарь?

– Учитывая тяжесть травмы и большую кровопотерю, я вынужден настаивать на том, чтобы вы остались в палате до утра.

– Ох, – выдохнул он от неожиданности. – За меня родители наверняка волнуются.

– Когда вы брали в руки пистолет для дуэли, то об этом не думали?

– В тот момент конечно нет, – задумчиво покрутил он головой. – Господин лекарь, вы сейчас говорите, как мои родители, а не как человек, который старше меня максимум на пару лет.

– Жизненный опыт богатый, – хмыкнул я. – А родителям вы можете позвонить, когда вас отвезут в палату.

– Отвезут? – расширил глаза молодой барон. – Я что сам не дойду?

– Нет, – отрезал я, удерживая ладонью его попытку вскочить. – Пока что нужен полный покой, так что лежите, расслабьтесь, медитируйте, если хотите. А если не хотите, то всё равно медитируйте, сейчас это будет на пользу гораздо больше, чем попытки встать и убежать.

– Понял, хорошо, спасибо, господин лекарь, – смиренно произнёс пострадавший от любви и немного скис. Этого ещё не хватало.

– Так, хвост пистолетом и радуемся жизни, она вам подарена сегодня во второй раз и не делайте больше глупых ошибок, которые могут у вас её отнять.

Глава 3

Выехать в сторону лечебницы мне удалось уже после двух. Дьявольски не терпелось увидеть Рябошапкина и поговорить с ним по душам. Однако придётся терпеть до конца приёма, что для меня будет просто пыткой.

Иван Терентьевич был настолько рад меня увидеть, как рады восходу солнца жители заполярья. По нему было видно, что он хочет со мной чем-то поделиться, но вынужден сдерживаться. Ну ладно, помучаемся вместе. По крайней мере мне уже понятно, что новости будут хорошими, останется только узнать подробности.

С оставшимися пациентами Рябошапкин вполне легко справился сам, причем быстрее, чем рассчитывал. Он находился в таком приподнятом состоянии духа, что ему море было по колено. Когда пациенты закончились, он отправил медсестру за кофе и попросил идти не торопясь. Та загадочно улыбнулась, подмигнула мне и вышла из кабинета. Быстро не вернётся, умная девочка, поняла, что мальчикам надо поговорить.

– Александр Петрович, спасибо вам неземное! Мы помирились! Лизонька простила меня за всё, когда я ей рассказал, что меня к ней не подпускали! – Иван Терентьевич цвёл, как весенняя клумба. – Это были самые чудесные выходные в моей жизни за последние пятнадцать лет! Мы ходили с ней по музеям, посидели в кафе. Она мне столько всего рассказала про себя. Вы представляете, она поступила в Питере в институт на лекаря, уже готовится к зимней сессии, но оставила все свои заботы в стороне и подарила мне два дня счастья!

– Странно, что мама отпустила её учиться в город, где живёт её отец, с которым ей столько лет было запрещено видеться, вы не находите?

– Её мама к сожалению, умерла год назад, – немного с грустью сказал он. Видимо всё же помнит о своей любви несмотря на всё, что произошло. – Она оказывается специально решила поступить в институт именно в Питере, чтобы иметь возможность встретить меня, представляете? Её тётушка, младшая сестра моей бывшей жены, была категорически против и настаивала на учёбе в столице, где образование на высоте, но Лизонька смогла настоять на своём.

– Смелая девушка, – кивнул я. – И, судя по всему, очень любит вас. Время и расстояние не смогли её сломить.

– Да, она у меня молодец, – закивал, улыбаясь Иван Терентьевич. – И учится хорошо. Она станет хорошим лекарем, ей ядро от матери досталось не такое ущербное, как у меня. Думаю, из-за этого мы и расстались, что я не смог пойти в лекари, а знахарь ей по статусу не подходил.

– Так, Иван Терентьевич, не киснуть! – требовательно сказал я. – Ваша жизнь налаживается, вы заново обрели дочку, теперь есть о ком заботиться. Так что у вас на пути много свершений.

– Спасибо вам, Александр Петрович ещё раз, – загадочно улыбаясь ответил он. Потом резко изменил тон и улыбку, когда вошла Соня с подносом. – Ну что, давайте перекусим и приступим к обсуждению?

– Полностью поддерживаю, – кивнул я и сел в кресло у столика, где чашки уже наполнялись горячим ароматным напитком.

Мы засиделись допоздна, зато успели обсудить все нюансы лечения наших пациентов на базе знаний и умений знахарей. Многое встало на свои места, и я уже понимал, в каких точках можно приложить тонкое магическое воздействие, чтобы улучшить результат в разы. Именно на этом я и буду делать упор во время проведения занятий.

Ещё остаётся одна важная тема – местная фармация. Здесь явно требуются серьёзные перемены, но в этом мире не существует фармацевтических заводов в том понимании, в каком мы привыкли. Это были скорее относительно небольшие мануфактуры, которые изготавливали лекарственные средства преимущественно из природных материалов. И, что самое странное, химию-то тут и в школе проходили и в институте, а синтетических лекарственных препаратов нет. Ну так-то можно понять, на кой они нужны, если и так всё хорошо? Это как сказ про неуловимого Гонсалеса. Почему он неуловимый? Потому что на хрен никому не нужно его ловить.

Надо с этой темой завтра пристать к Виктору Сергеевичу, он наверняка сможет подтолкнуть в нужную сторону, с которой начать грамотный подход к реформированию и совершенствованию фармации. Для начала надо изучить то, что есть, потом уже искать пути и способы совершенствования. Уже который раз собираюсь заняться этой темой, а воз и ныне там. Хм, если “воз” написать большими буквами, смысл выражения в корне меняется, зато в тему.

Прасковья позвонила мне, когда уже ехал домой на такси. Николая дёргать не стал, так доберусь. Ехать именно сегодня за методичками уже не было сил, да и заготовки третьей партии у меня были в кои то веки не с собой. Поэтому мы перенесли эту встречу на среду, я собирался приехать в типографию сразу после окончания занятия и последующего обсуждения.

Пока ехал на такси домой вдруг осенила мысль, а почему бы мне не приобрести собственный автомобиль? Мои накопления в ремонт так и не пошли, хватило того, что было на банковском счёте у отца. За это время сумма на моём счёте ещё поднабежала. Хороший автомобиль стоит не дёшево, того, что есть всё равно не хватит. Вот получу гонорар за обучение знахарей, о котором за меня договорился Обухов, тогда должно хватить.

Тогда встаёт другая дилемма – чисто для себя подойдёт обычная легковушка. Ну, если денег хватит, то со спортивным характером. Но, учитывая особенности моих разъездов и количество перевозимых людей, которое может превышать число пассажирских мест в обычном седане, возникает желание приобрести микроавтобус. А чего вы фыркаете? Не графское это дело на микроавтобусе ездить? В прошлой жизни став владельцем Старекса я почувствовал себя счастливым человеком. А может со временем за рулём сидеть и не я буду, найму водителя, но с этим уже придётся немного подождать, пока доход от двух видов деятельности стабилизируется и обретёт относительно отчётливые очертания.

В прихожей меня ожидало бело-рыжее чудо по кличке Котангенс. Всё-таки этот вариант клички всем понравился больше и надёжно закрепился за пушистиком. Я взял на руки трущееся об ногу и мурчащее существо, на душе сразу стало тепло и уютно. Надо запатентовать новую разновидность психотерапии – “кототерапию”. Ничто так не успокаивает, как мурчащий котик и ничто так не бесит, как котик точащий коготки о ваш любимый диван. Хорошо, что за нашим этого пока не замечали. А может это опять пресловутая бытовая магия Маргариты? Вполне может быть. По той же причине он с первого дня и в специально отведённое место в туалет ходит несмотря на малый возраст. Маргариту он сразу инстинктивно стал обходить стороной, чем она была довольна. Исходящие же от Настюхи запахи тянули его к поварихе мощным магнитом, но на кухню ему заходить не позволяли, это он усвоил сразу. Скорее всего тоже Маргарита постаралась.

Они все как хотят, а я всё равно буду звать его Декабрист. Главное, что он откликается. Сначала я подумал, что он откликается просто на звук моего голоса, но ни Январист, ни Февралист на него не подействовали. Умный какой попался. Или это снова бытовая магия? А вот Пантелеймона он не любил больше всех, и никто не мог понять почему. Тот его и пальцем ни разу не тронул, а котейка всё время норовил дотянуться до его ноги когтями из-за угла или тяпнуть зубками за пятку, когда слуга проходил мимо коварной засады.

К моему приходу семейный ужин уже закончился и все по традиции плавно перетекли в каминный зал. Нет ничего приятнее вьюжным зимним вечером, чем посидеть у открытого огня с чашкой чая в одной руке и свежей ватрушкой в другой. Я сегодня уже никуда не торопился, поэтому мог себе позволить поддерживать неторопливую семейную беседу обо всём на свете.

Утром по приезде на работу я в первую очередь пошёл не к себе в кабинет, а к Виктору Сергеевичу. Пора начинать сдвигать с мёртвой точки планы по развитию фармации и чуйка мне подсказывала, что начать этот процесс надо именно так. Почему? Да потому что почти все полезные изменения в моей жизни так или иначе связаны именно с ним.

– Саша? – удивился Виктор Сергеевич, увидев меня у себя в кабинете с утра пораньше. Понимаю его удивление, такое произошло впервые. Он как раз мыл руки перед началом приёма. – Что-то случилось о чём я не знаю?

– Слава Богу, нет, – улыбнулся я. – Просто очень нуждаюсь в вашем совете и помощи.

– Заинтриговал, – сказал он, вытирая руки полотенцем. – Продолжай.

– Ваша личная библиотека просто кладезь редкой и очень полезной литературы, – начал я издалека. – Так вот, мне крайне необходимо в кратчайшие сроки разобраться с фармацией и понять, что в ней можно изменить. Вы же сами видели, что у знахарей на вооружении мази, рецепты некоторых из них создали не меньше сотни лет назад, а то и больше.

– Ну допустим, – кивнул он. – Но это ведь помогает, а, как всем известно, лучшее – враг хорошего. Так в чём тогда проблема?

– Нет там ничего хорошего, Виктор Сергеевич, – в присутствии медсестры я называл его только на вы. – Время в лечебницах словно остановилось, а надо двигаться вперёд. Они ведь могут оказывать медицинскую помощь более качественно, просто нет возможности.

– Если я правильно понял, вы, Александр Петрович, – сказал он ещё более официальным тоном, чем я разговаривал с ним. – С завтрашнего дня начинаете нести культуру в массы, вот и будет неоценимый вклад в развитие медицины среднего звена.

– Это всё понятно, но всё равно знахарь – это не лекарь и все проблемы не решит даже овладев в какой-то мере точечной магией. Поэтому я и хочу взяться ещё и за фармакологию.

– Ну книги достойные у меня есть, я тебе принесу, – немного смягчился он и перешёл на ты. – А вот насчёт развития фармации, могу предложить один вариант. Есть у меня один старый знакомый. Он правда очень странный, зато живой в отличие от изобретателя тонких потоков. Царствие ему небесное.

– Тогда вы непременно в ближайшее время должны меня познакомить с вашим странным фармацевтом. И про книги не забудьте.

– С книгами проблем нет, а вот с этим чудаком обещать не могу.

– Это ещё почему? – удивился я.

– Да он в последние годы вообще никого к себе не подпускает и никуда не выходит из дома. Всё, что надо для жизни, ему привозят курьеры.

– Ой, кого-то мне это напоминает, – хмыкнул я.

– Я так понимаю, ты имеешь ввиду Поджарского? – улыбнулся Виктор Сергеевич.

– Его самого, – кивнул я.

– По сравнению с Курляндским, Альберт Венедиктович просто душка и любитель светских вечеринок.

– Тогда тем более мне надо с ним познакомиться. Даже если вдруг ему не понравятся мои идеи, он об этом никому не расскажет.

– Это уж точно, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Даже зеркалу, потому что у него их нет.

– Неряшливый вид учёного это не самое страшное из его качеств.

– Ну смотри, я предупреждал, – хмыкнул дядя Витя. – Тогда после своего семинара заезжай за мной и попробуем попасть за самую защищённую дверь на берегу Невы.

Я задумчиво почесал затылок. После работы я собирался ехать в типографию. Успеть и то и другое точно не получится, надо выбирать. Если бы не надо было отдавать в печать третью часть методических рекомендаций, можно было бы визит в типографию и отложить.

– А в четверг возможно будет к нему попасть?

– Без разницы, – пожал плечами Виктор Сергеевич. – У него все дни одинаковые и он ни в один из них никого не ждёт в гости. Так что можно уйти, не солоно хлебавши в любой день недели. Не исключаю, что мы даже приходя под дверь каждый день, попадём к нему в марте.

– Ясно, – вздохнул я. – Тогда жду книги и завтра попробуем попасть к вашему Курляндскому.

Сегодня ко мне должен был прийти тот самый пациент с огромной опухолью панкреато-дуоденальной зоны. На данный момент – это самый сложный случай, связанный с новообразованиями. Мне ещё предстоит не только убрать злокачественные клетки по всем закоулкам, но ещё и восстановить желчные протоки, проток поджелудочной железы, стенку двенадцатиперстной кишки, которую тоже частично придётся убирать вместе с опухолью. Стенка желудка уже в процессе, сегодня посмотрю на её состояние и, скорее всего, буду увеличивать толщину соединительнотканного фрагмента, чтобы обеспечить достаточный запас прочности.

Время уже десять, с десяток довольных пациентов поблагодарили за оказанную помощь и ушли, а этого пациента всё нет. Я уже было подумал взять в регистратуре его телефон и позвонить, как открылась дверь и вошёл наш долгожданный.

– Доброе утро! – с приветливой улыбкой сказал я. – А я уже собирался вам звонить, вы сегодня позже, чем обычно.

– Здравствуйте, господин лекарь! – с виноватым видом сказал он. – Да так получилось, срочно надо было супругу сопроводить до магазина. Ей срочно понадобились новые сапожки, а без меня она выбрать не может. Смех, да и только, глупости какие-то.

– Ну почему же, – ещё шире улыбнулся я. – Раз она в таких вопросах не может без вас, значит любит. Просто хочет больше внимания от вас, а вы возможно оказываете его недостаточно. По пути домой купите букет цветов, увидите, как она обрадуется и вам обоим будет очень приятно.

– Да, Александр Петрович, – сказал мужчина и задумчиво почесал макушку. – Вы правы. Я со своей болячкой настолько ушёл в себя, что почти перестал обращать на неё внимание. И сейчас, когда ходили в магазин, больше раздражался, чем радовался за неё, когда ей понравились выбранные сапожки.

– Вот видите, – хмыкнул я. – Купите ей цветы. Обязательно.

– И её любимый меренговый рулет, – улыбнулся он. – Она всегда разглядывает его на витрине пекарни, но не хочет покупать, говорит, что вредно для фигуры. Ну иногда-то можно. Пусть у неё сегодня будет праздник, она заслужила. Носится со мной, как курица с яйцом, а я только бурчу в ответ.

– Ну вот, – подмигнул я ему. – Будет сегодня на два счастливых человека больше. Вы и сами почувствуете себя лучше, когда увидите радость в её глазах. А теперь давайте ближе к делу, располагайтесь, будем работать. Света, звони Корсакову.

Я просканировал новообразование и все возможные пути его распространения. Лимфоузлы с метастазами я уже убрал раньше. Теперь самое сложное – восстановить протоки. Соединительнотканная стенка желудка, которую я делал в прошлый раз, уже была достаточно плотной. Здесь толщину надо ещё наращивать.

Когда пациент погрузился в сон, я приступил к задуманному. Нарастить стенку желудка – самое простое в этой задаче. Удвоить толщину чистой рубцовой ткани получилось довольно быстро, уже появился опыт. Сложнее всего было действовать тонким пучком энергии на общий желчный и Вирсунгов протоки. Надо было не только освободить просвет протоков, превратить часть ткани новообразования в соединительную рубцовую ткань, но и не задеть проходящие в опасной близости сосуды. Вот последнее оказалось ещё более сложным, чем трансформировать тонкую стенку протока. Я покрылся испариной уже не столько от перенагрузки и истощения запаса энергии, сколько из-за напряженного ежесекундного контроля точки воздействия тонюсенького пучка энергии. Когда ювелирная работа с общим желчным протоком была завершена, я взмок, как в бане у Корсакова и был выжат, как лимон. Что интересно, запас энергии оставался больше половины, но продолжать процедуру не было сил.

– На сегодня хватит, – сказал я, вытирая лоб рукавом халата. – Будите.

– Судя по вашему внешнему виду, вы всё убрали? – решил уточнить Борис Владимирович.

– Не поверите, нет, – вяло улыбнулся я, чувствуя, как дрожит рука. – Опухолевой ткани убавилось совсем чуть-чуть.

– Не понял, – вскинул брови Корсаков.

– Это я столько над протоком колдовал. Оказалось, очень сложно. Энергии ещё полно, но мне нужен отдых.

– Понятно, – кивнул Корсаков. – Значит бой продолжается.

Пациент проснулся и открыл глаза.

– Господин лекарь, что-то пошло не так? Вы не стали удалять опухоль?

– Хм, интересно, а почему вы так решили? – поинтересовался я.

– Да раньше я чувствовал после процедуры какую-то тяжесть, дискомфорт, жжение. А сейчас ничего такого нет, словно вы там ничего не сделали, вот я и подумал.

– Отчасти вы правы, – улыбнулся я. – Сегодня я делал более тонкую работу, осталось ещё столько же, потом буду убирать саму опухоль.

– Это значит лечение снова затягивается? – поморщился мужчина.

– Не на много, – заверил я. – За счёт того, что сегодня удалён совсем небольшой объём, думаю вполне уместно будет повторить процедуру послезавтра.

– О, совсем другое дело! – кислое выражение лица пациента начало меняться на довольное. – Если процедуры будут не раз в неделю, а три раза в неделю, значит я скоро поеду в Крым! В смысле не я, а мы с женой. А ведь я сначала думал поехать туда один, чтобы она от меня отдохнула и самому от неё отдохнуть. А выходит, наоборот, ей меня не хватает. Сейчас заеду за цветами и меренговым рулетом. Спасибо вам, господин лекарь! Вам ещё и семейным психологом можно работать.

– Избави Бог! – рассмеялся я, выставив ладони перед собой. – Мне и лекарем неплохо работается, а для семейных проблем есть специально обученные люди.

– Александр Петрович, – настороженно обратилась Света, когда пациент вышел. – Получается у вас в пятницу трое онкологических, вы потянете?

– Ты права, тяжко будет, – кивнул я. – Надо распределить их по времени, чтобы они не пришли сразу друг за другом. И, наверное, сказать в регистратуре, чтобы больше никого не записывали.

– Хорошее решение, – улыбнулась медсестра. – Я их обзвоню и назначу точное время визита.

– И закажи меренговый рулет, – добавил я. – Что-то тоже захотелось.

Глава 4

Настал волнительный момент. Подходя к крыльцу лечебницы “Святой Софии”, я слушал стук собственного сердца. Ну вот что за детский сад? Можно подумать впервые в жизни такое. В прошлом многолетний опыт преподавания в медучилище, в этом мире – ведение семинаров в Ярославле, а всё равно ничего не могу с собой поделать. Да что там говорить, начиная с обеда уже на измене. Старался больше разговаривать с пациентами, чтобы отвлечься. Иногда даже помогало.

По привычке уже сразу проследовал в кабинет главного. Застал его дремавшим за столом над кучей документов. Перетрудился бедолага. Я осторожно покашлял, чтобы привлечь к себе внимание. Не помогло, пришлось кашлять громче. Демьянов встрепенулся, как испуганная охотником куропатка, теперь его пульс явно был чаще моего, об этом говорило то, как он с перепугу хватал ртом воздух.

– Кошмар приснился, Вячеслав Анатольевич? – невинно поинтересовался я.

– Прошу прощения, устал что-то сегодня, задремал, – сказал он, потихоньку начиная успокаиваться. На свой тик он уже не обращал внимания, видимо привык, как дышать. – А что уже пришло ваше время?

– Почти, – улыбнулся я, присаживаясь на тот же стул, что и всегда. – Решил вот сначала к вам заглянуть, потом пойду плакаты развешивать и морально готовиться. Вам удалось договориться с коллективом насчёт переноса с понедельника на четверг?

– С трудом, но удалось, – кивнул главный знахарь. – Должны все прийти. Пригрозил снятием премии в случае неявки. А что, справедливо. Мы же платим за их обучение, так что пусть будут добры и приходят на занятия, иначе пострадает теперь их карман.

– Справедливо, – кивнул я. – слегка попахивает принуждением, но, если они не хотят понимать, зачем всё это, можно помочь и таким образом. Я вот думаю сделать анонимный опрос, который они пройдут после окончания занятий. Это поможет понять насколько изменилось их мнение. Я подготовлю листочки с вопросами, им нужно будет только поставить галочку напротив варианта ответа.

– Интересная затея, – удивлённо протянул Демьянов. – Впервые слышу о таком. Вы раньше уже делали такие опросы?

– Сам когда-то проходил, – ответил я. Вроде и не соврал, но не стал говорить, что это было в другом мире. Там нас подобными опросами просто одолели. – Ну я пойду, пожалуй, пора готовиться к занятию.

– Бог в помощь, Александр Петрович, – с важным видом произнёс Демьянов и произвёл крестное знамение. – Бог в помощь.

Я многозначительно на него посмотрел, но не по поводу знамения, тут никаких возражений. Главное, что он меня понял.

– Я приду, приду, не переживайте, – улыбнулся Вячеслав Анатольевич. – Как же я пропущу такое событие? Это произойдёт впервые в стенах нашего заведения. Да ещё и выстраданное такой ценой!

Кто бы говорил про выстраданное, Вячеслав Анатольевич. Уж кто и выстрадал больше всего, так это я. А тебе на память только тики остались, наслаждайся.

До начала занятия оставалось пятнадцать минут, зал был пустой, прийти пораньше желающих пока не нашлось. Ну и отлично, спокойно развешу плакаты, пробегусь глазами по методичке.

Первые слушатели начали появляться на пороге без пяти три. Ровно к трём часам собралось именно то количество, о котором мне говорил Демьянов. Сам главный знахарь вошёл вслед за последним из своих подопечных, пересчитал цыплят по головам и сел за ближайший ко мне стол. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда он положил перед собой блокнот и ручку.

Я покашлял, чтобы обратить на себя внимание, зал затих, пора начинать.

– Уважаемые знахари лечебницы “Святой Софии”, рад, что вы сегодня собрались, чтобы меня послушать. Вы меня уже знаете, я вас знаю пока не всех, но надеюсь эту ситуацию в скором времени исправить. То, что я вам хочу сегодня рассказать, в значительной степени облегчит вашу работу, снизит утомляемость, повысит производительность, и, соответственно, может повысить ваш доход без увеличения количества рабочего времени, – выпалил я практически на одном дыхании и обвёл взглядом притихшую аудиторию. Я оказался прав, озвучив главную мотивацию с первой минуты. В глазах собравшихся проснулся интерес, который практически отсутствовал изначально.

Я приступил к теме семинара, тщательно разжёвывая каждое понятие и бережно раскладывая их по полочкам в их голове. Я переходил от плаката к плакату, наглядно объясняя сложные моменты, вся аудитория синхронно поворачивалась вслед за мной, как подсолнухи за солнцем. Несколько раз были уточняющие вопросы с места, на которые я сразу отвечал, не обращая внимания на тех, кто возмущённо шипел на задающего вопрос, мол “нафига перебиваешь?”. В итоге первый же семинар превзошёл все мои ожидания. После окончания темы я дал всем возможность задать вопросы и ими меня буквально засыпали. Никто не торопился уходить, хотя по времени они уже давно должны были покинуть стены лечебницы. Даже никто не рыпнулся в сторону двери, пока я не ответил каждому, записывали и это.

– Господин лекарь, – обратился один молодой знахарь, примерно мой ровесник. – прошу прощения, но я не запомнил имени и отчества, а вы будете показывать нам на практике, как это всё делается? Иван Терентьевич у нас пока единственный счастливчик, который прошёл индивидуальное занятие, причём не одно.

– Зовут меня Александр Петрович, – повторил я. Говорил ведь в начале занятия, видать пропустили мимо ушей. Теперь многие записали прямо в свой конспект. – Индивидуальные занятия будут, безусловно. Когда и с кем, будем составлять график индивидуально. Я оставлю у секретаря тетрадь, в которой будут обозначены интервалы времени, вы туда впишете свои фамилии и номера кабинетов.

– Спасибо, Александр Петрович, – задававший вопрос знахарь вежливо поклонился и сел на место.

На этом вопросы закончились, я попрощался с аудиторией и направился на выход. Плакаты я решил оставить, надеюсь здесь нет неуравновешенных и вандалов, чтобы это всё испортить. Заодно и проверим. Как и обещал, зашёл в приёмную и оставил у секретаря тетрадку с расчерченным временем для записи на стажировку. Можно было бы расписать даты и время самому, но так будет демократичнее. Если они будут из-за времени драться, тогда уже сам буду распределять.

А сейчас мне пора в типографию, Прасковья уже ждёт меня и корзинку пирожных. Немного напрягало, что не звонит Альберт Венедиктович, но я решил, что сам его трогать не буду, подожду ещё. В конце концов мне не горит, я ещё и с медальоном до конца разобраться не успел.

Кстати о медальоне, надо бы разобраться, что конкретно я могу делать благодаря тем голубым камушкам. Может это как-то возможно применить в работе? Например, в качестве дефибриллятора или ещё какие-то возможности. Для самообороны точно подойдёт, но надо ещё научиться не убивать противника, а только остановить и временно вывести из строя. Надеюсь это возможно.

Приехав вечером домой с новым комплектом методичек, я после ужина слинял в свою комнату под предлогом неотложных дел, на чаепитие не остался, все отнеслись с пониманием. Кроме Котангенса, конечно. Он так настойчиво требовал к себе внимания, что пришлось задержаться на несколько минут. Ради кототерапии не жалко.

Наконец уселся за стол, снял с шеи медальон и положил перед собой для наглядности. Как давно я в кармане таскаю эту несчастную инструкцию и только сейчас удосужился развернуть это в полный размер на столе! Оказалось, что до этого я держал её в руках вдвое сложенную. По поводу защитной функции, которую обеспечивал похожий на яшму кристалл, не более четверти текста. Да и что там описывать, главное знать, как активировать и следить за состоянием кристалла. А вот по голубым камням, похожим на бирюзу, было очень много интересного. Поэтому их и четыре, а не один, это позволяет делать точные настройки. Та же система, как с бриллиантами на золотом и серебряном амулетах.

Исходя из имеющегося текста, я понял, что юный княжич тупо врубил мощность разрядов на полную, поэтому гробил своих обидчиков на месте, не давая им малейшего шанса. Это получается, сделав такие настройки, можно идти воевать, чего мне пока совсем не нужно. Для самообороны есть несколько вариантов, от небольших молний и управляемых силой мысли разрядов наподобие шаровой молнии малой мощности, до удара током при непосредственном соприкосновении с целью. Последний вариант заинтересовал больше всего. Это получается коснулся обидчика, а его как шокером тряханёт. И активируется этот эффект проще всего, буквально одним прикосновением. Очень полезная штука. Надо будет посвятить своих в эти подробности. Я почему-то больше, чем уверен, что они этого даже не читали. Хорошо хоть для защиты носят.

Илья влетел в мой кабинет, как группа захвата, быстро и неожиданно. Произошло это через минуту после того, как вошёл я сам. Даже не успел помыть руки перед приёмом.

– Так, Саня, я не понял! – возмущённым тоном начал вещать друг, с деловым видом поправляя очки. – Ты же говорил, что я стану твоим напарником! Сам уже начал обучать знахарей, а я оказался в стороне и не при делах? Это что такое вообще?

– Вот прудовые черти! – выпалил я, театральным жестом схватившись за запрокинутую назад голову. – Прости Илюх, что-то я забегался и забыл о твоём предложении. А ты как раз вовремя с напоминалкой, ты мне очень нужен!

– Ну давай тогда, просвещай! – потребовал он и сложил руки на груди, топая ножкой. В театр студенческих миниатюр нам всем надо было, а не в медицину.

– Ты уже более-менее освоил технику? – поинтересовался я, переходя от спектакля к делу.

– Вроде да, – пожал он плечами. – Уже нормально получается. Немного подольше, чем обычным способом, зато медитировать теперь гораздо реже приходится, только после тяжёлых пациентов. Так что получается даже немного экономить время.

– Значит освоил, – кивнул я. – У меня примерно такая же петрушка. Будешь ездить со мной для проведения практических индивидуальных занятий. Лекции я читать уже начал, методички разработал, а чтобы каждому всё показать и рассказать на практике, надо очень много времени. Вдвоём будет легче. Вдвое легче.

– Да без проблем! – улыбнулся он, поняв, что я сейчас не шучу и действительно собираюсь привлечь к делу. – Когда надо начать? Мне же надо ограничить тогда время приёма. А ещё согласовать с твоим отцом, чтобы не было вопросов по поводу того, где это я шляюсь в рабочее время.

– С отцом я сам улажу, – махнул я рукой. – Мне он точно в этом вопросе возражать не будет. Ты только с регистратурой реши. Так, сегодня четверг? Да, завтра пятница. Давай тогда уж со следующей недели, я подам запись на практику и на тебя тоже. А сегодня приедь в лечебницу к четырём, я буду уже заканчивать объяснять материал, а потом представлю тебя, как своего ассистента по практике, чтобы у знахарей потом не было вопросов, что за ботан пришёл ими командовать.

– Сам ты ботан! – надул губы Юдин.

– Да, я знаю, – усмехнулся я. – И никогда на это слово не обижался в отличие от тебя. Так что не забудь сегодня приехать к четырём, крутись как хочешь.

– Выкручусь, не переживай, – заверил он, демонстрируя мне зачем-то свою ладонь. – Погнал я работать, время не дремлет.

Юдин исчез так же быстро, как и появился. Мы переглянулись со Светой, синхронно пожали плечами и позвали первого пациента. Им оказался мужчина лет шестидесяти, который сильно хромал на левую ногу. Настолько сильно, что нуждался в посторонней помощи и в кабинет его ввели двое родственников.

– Ногу подвернули? – спросил я, ориентируясь на походку.

– Нет, господин лекарь, – сказал за него сопровождавший лет сорока, судя по внешней схожести, скорее всего сын. – На улице поскользнулся и сел на свою ногу, с тех пор еле ходит несколько шагов по дому. А точнее до туалета и обратно. В клинику идти не хотел, вот сегодня еле уговорили. И то только потому, что слегка оступился и кричал от боли на весь Невский.

– Да что ты такое городишь? – гневно опротестовал слова сына пациент. – Ну вскрикнул разок и всё!

– Ага, вскрикнул он, – хмыкнул сын. – Завывал, как сирена на полицейской машине.

– Вот болтун! – сплюнул дед и махнул рукой.

– Ладно, не переживайте, сейчас разберёмся, – примирительно сказал я. – Помогите ему разуться и уложите туда на стол.

– Будет сделано, господин лекарь, – сказал второй сопровождающий, судя по возрасту внук. Это получается три поколения пришли на приём.

Сын и внук слаженно и быстро разули главу рода и уложили на манипуляционный стол. Каждое малейшее движение левой ногой сопровождалось протяжным стоном. Вряд ли там ограничится банальным растяжением связок. Брючину подняли, носок сняли, пациент к осмотру готов.

Голеностопный сустав значительно отёчен, словно всё-таки там проблема, но при пальпации болевого синдрома нет. А вот как только я коснулся большеберцовой кости чуть ниже середины, пациент продемонстрировал распетость голосовых связок. Хоть на сцену с гитарой отправляй петь “прыгну со скалы”. Вот значит где у нас проблема. Я осторожно приложил руку и начал сканировать кость.

– Как вы сюда вообще дошли? – удивился я, когда увидел странной формы перелом. – Он вообще не должен на ногу наступать!

Вопрос чисто риторический, да и отвечать мне на него никто не собирался. Лишь внук пожал плечами, но промолчал. Такого интересного перелома я ещё не видел. Верхняя часть большеберцовой кости была похожа на ласточкин хвост, а нижняя на заострённый кол. За счёт этого отломки держались на месте и не сдвинулись во время походов в туалет. Срастить такой перелом несложно, линия перелома прослеживается отчётливо, но расхождения отломков кости нет, прилежат друг к другу довольно плотно.

Я начал потихоньку проходить тонким пучком энергии по линии перелома, заставляя отломки воссоединиться. Спустя буквально две-три минуты всё было завершено. Во время процедуры пациент лишь слегка постанывал, и я не стал вызывать Корсакова, обошлось без его профессиональных навыков.

– Ну вот, можете забирать, – сказал я, обращаясь к сопровождавшим. – Была сломана большеберцовая кость, перелом без смещения, сросся полностью.

– Спасибо, господин лекарь! – первым оказался рядом внук. – Давай, дедуль, я помогу тебе встать.

– Не надо мне помогать! – резко ответил дед. – Я сам!

– Вот вечно ты так, – немного обиженно пробормотал парень. – Самостоятельный ты наш.

Пациент и правда довольно уверенно слез с манипуляционного стола, сначала осторожно ступая на ногу, потом пару раз топнул ей для уверенности.

– Ну вот, совсем другое дело, – улыбнулся он, наступая на ногу уже с полной уверенностью. – Она небось, и сама бы зажила, вон как быстро получилось. Только зря людей побеспокоили.

– Сама она у вас зажила бы, – сказал я. – Только через месяц или полтора. Так всё это время и хромали бы, если не дольше.

– Понял, значит не зря, – неохотно согласился дед. – Спасибо вам, господин лекарь! Мне с ней надо будет ещё что-то делать?

– Просто берегите, – улыбнулся я. – И по улице пока не бегать, особенно когда скользко.

– Я? Бегать? – отец семейства посмотрел на меня, как на душевнобольного. – Это даже не смешно.

– Вам виднее, – пожал я плечами. Что я с ним спорить что ли буду. – Всего доброго вам.

Больше всего за помощь меня благодарили сын и внук, сам пациент похоже был ворчливым интровертом, не способным на благодарность. Да ради Бога, для меня это не самое важное. Хотя, что уж там кривить душой, приятно, когда пациент радуется и благодарит за исцеление.

Следующий пациент привнёс разнообразия в мою жизнь. Среди множества относительно похожих друг на друга случаев, вздутая слюнная железа встретилась здесь впервые.

– Доктор, у меня это, – сказал мужчина и ткнул себя пальцем в область припухлости под нижней челюстью справа.

– Давно надулось? – спросил я, начиная осмотр. Надо исключить увеличение лимфоузла, тоже вариант.

– Уже третий день, – ответил он.

При пальпации выяснилось, что правая подчелюстная слюнная железа была значительно увеличена и плотная на ощупь. Даже лёгкое прикосновение причиняло пациенту боль.

– Ложитесь на стол, будем разбираться, – сказал я ему.

При сканировании с помощью магии я обнаружил в железе большую заполненную жидкостью полость и значительно расширенные протоки. Ну, так и есть, в устье главного протока засел небольшой камень, размеров которого хватило, чтобы этот проток полностью перекрыть. Раздробить камень на мелкие песчинки для меня не составило большого труда, содержимое кисты хлынуло наружу, в смысле в ротовую полость, заставив пациента поперхнуться и закашляться.

– Ой, мне уже намного легче! – радостно воскликнул мужчина. – А что это было, доктор?

– Слюнокаменная болезнь.

– Чего? А такое бывает? – выпучил он глаза.

– Бывает, – хмыкнул я. – И вы смогли в этом убедиться на себе лично.

– А снова такое может возникнуть?

– Может. Если вдруг начнёт снова беспокоить, надо стимулировать слюноотделение, пожевать маленькую дольку лимона, например. В ближайшие несколько дней вам предстоит это делать регулярно. А если снова начнёт надуваться, сразу приходите ко мне, не ждите пока раздует, как сейчас.

– Всё понятно, – задумчиво произнёс мужчина.  Спасибо вам, буду иметь ввиду. Вот ведь как.

Пока пациент с нами прощался, в кабинет вошёл Виктор Сергеевич и демонстративно положил передо мной на стол две книги в кожаных переплётах. Одна называлась просто “Фармакология”, вторая заинтересовала своим названием “Пути совершенствования современной фармакологии”. Виктор Сергеевич ткнул пальцем в имя автора. Вот тут я уже удивился по-настоящему. Над названием книги было скромное почти осыпавшееся тиснение “Курдяндский Г.В.”

– Это он написал, что ли? – спросил я, бережно открывая ценную книгу.

– Выходит, что так, – сказал Виктор Сергеевич, довольный произведённым эффектом. – А я и забыл даже, что у меня есть экземпляр. Он издал лет двадцать назад небольшой тираж, который в итоге постигла та же участь, что и о лечении направленными точечными потоками. Я в неё, если честно и не вникал, просто храню на память. Если найдёшь время, можешь ознакомиться.

Глава 5

Виктор Сергеевич оставил книги и уже развернулся на выход, как вдруг мне в голову пришла светлая идея.

– Стойте! – немного громче и резче, чем следовало воскликнул я. Мой гуру чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности.

– Ты чего так орёшь? – спросил он.

– Простите, боялся не успеть, и вы закроете дверь, – улыбнулся я.

– Простил, – кивнул Виктор Сергеевич. – Чего хотел?

– Хотел предложить вам подработку.

– Мне? – удивился старик. – Старому больному человеку?

– Ой, вот только не надо прибедняться! – ухмыльнулся я. – Вы по многим аспектам молодым фору дадите.

– Хватит подлизываться, давай ближе к теме, меня пациенты ждут, – поторопил он.

– Мне нужен помощник для проведения практических занятий со знахарями. Надо непосредственно с ними на приёме вырабатывать и отрабатывать навык создания тонкого потока и воздействия им на целевые точки.

– Сань, ну правда, стар я уже для этого, – сказал он, но я заметил лёгкую мечтательную полуулыбку и искорку в глазах. – Ну хорошо, я подумаю. Отвечу, когда поедем к Курляндскому.

– Договорились, – улыбнулся я, демонстрируя два ряда идеально здоровых зубов. Мечта из прошлой жизни осуществилась в этой. – Меня устроит любой ваш положительный ответ.

– Хах! – выдохнул Виктор Сергеевич, покачал головой и вышел.

Я почти уверен, что никуда он не денется, согласится, как миленький. Этот огонёк в его глазах мне уже ответил за него, осталось только дождаться ответа вслух.

Остаток приёма пролетел незаметно. Обед по расписанию. В лечебницу приехал вовремя, в зале для занятий был без четверти три. За Демьяновым сегодня заходить не стал, для меня было важно его присутствие на первом занятии, а теперь как хочет, лишь бы не мешал и на том спасибо.

Но он всё-таки пришёл! Что сказать, молодец, зато лично проконтролировал посещаемость, которая и сегодня оказалась стопроцентной. Даже не было ни одного опоздавшего. Немного поменялся взгляд пришедших, такого же безразличия и усталости, как у первой группы, не было. Видимо они пообщались с коллегами и уяснили для себя, что идут сюда не просто просиживать штаны и занятия для них на самом деле очень важны.

В начале своей пламенной речи я на всякий случай ещё раз представился и попросил записать себе в конспект. Когда увидел, что никто не взялся за ручку, удивлённо вскинул бровь.

– А мы уже все записали, Александр Петрович! – сказал с места один из знахарей.

– Хорошо, спасибо, – улыбнулся я и начал излагать материал.

Также, как и вчера, в аудитории стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и чирканьем ручек по бумаге. В этот раз я сказал приберечь вопросы до конца занятия, и никто этой просьбы не нарушил.

Юдин заглянул в кабинет, когда уже пришло время для вопросов, которыми меня просто засыпали. Я указал ему на пустое место за одним из столов. Он скользнул вдоль стеночки, сел на стул и уставился на меня, словно он тоже слушатель моей лекции.

– Уважаемые знахари лечебницы “Святой Софии”, – сказал я, убедившись, что вопросы закончились. – Хочу вас познакомить с моим помощником, который будет помогать мне проводить практические занятия. Он в совершенстве владеет техникой тонких магических потоков, поделится своим опытом с вами непосредственно во время вашего приёма. Запись на практическое занятие также можно осуществить в приёмной, время и даты появятся в уже существующей тетради. Прошу любить и жаловать, Юдин Илья Фёдорович, потомственный лекарь, продолжатель династии и подающий большие надежды молодой учёный.

Юдин настолько охренел от того, как я его представил, что потерял дар речи и просто прожигал меня глазами. Я жестом предложил ему встать и повернуться к аудитории. Он тряхнул головой, словно стряхивая с себя временное оцепенение, вскочил и повернулся к слушателям.

– Очень приятно, господа знахари, буду рад с вами работать. Со следующей недели появится запись, так что до скорых встреч.

С последними словами он поклонился и уверенным шагом вышел из аудитории. Я хотел было его остановить, но не стал. Потом буду выяснять, что ему конкретно не понравилось. А может наоборот? На выходе я раздал всем по одному экземпляру первого тиража методички. Надеюсь, что они прочитают её до того, как мы начнём показывать им суть метода на деле. Так необходимая информация лучше отложится у них в голове.

Вообще я надеялся, что Юдин будет ждать меня где-нибудь в районе регистратуры, но его нигде не было. Неужели и правда на что-то обиделся? Разве я сказал в его адрес хоть что-то обидное? Вроде нет. Вышел на улицу с телефоном в руке, собираясь вызвать такси обратно до клиники, как получил в ухо увесистым снежном. Обернулся в сторону, откуда это прилетело и едва успел уклониться от следующего белого снаряда.

– Ты охренел, Склифосовский? – спросил Юдин. Ха, не ушёл всё-таки.

– Что не так-то? – спросил я, отбивая следующий снежок рукой. – Что я не так сказал?

– Да ты с дуба рухнул, приписывать мне столько эпитетов? – он раздувал ноздри от злости, но снежки лепить перестал. – Ты же знаешь, что тщеславие – это не моё. Мне бы наоборот, чтобы обо мне знали поменьше, меньше и вопросов будет.

– Илюх, друг, я не хотел тебя обидеть! – искренне ответил я. – Просто хотел представить тебя в лучшем свете коллективу лечебницы, чтобы они прониклись уважением и не выпендривались по поводу того, что я привёл совершенно незнакомого человека, который будет их чему-то учить.

– Ладно, хрен с тобой, – Илья примирительно махнул рукой, потом, секунду подумав, протянул её мне для рукопожатия. – Ты сейчас куда собирался?

– Мне нужно с Панкратовым съездить к одному фармацевту, он меня ждёт в клинике, поэтому сначала туда. А чего ты хотел?

– Тогда не имеет значения, – снова махнул он рукой, теперь разочарованно. – Поеду домой, мама на борщ с пампушками ждёт, будет довольна, что я вовремя.

– Ну тогда бывай, – хлопнул я его по плечу и запрыгнул п подъехавшее такси.

Через полчаса мы с Виктором Сергеевичем подъехали к внушительных размеров особняку, нуждающемуся в глубоком косметическом ремонте. А кое-где и не в косметическом. Местами осыпались большие пласты штукатурки и лепнины, обнажив двухсотлетней давности кирпичи. Они торчали тут и там как кости и мышцы на дне глубоких ран. Видимо хозяин этого всего или совсем на мели, или ему настолько глубоко начхать, что происходит в мире и как рушится его жилище.

Массивная резная дубовая дверь тоже нуждалась в ремонте и покрытии лаком, но прочность свою сохранила. На двери нашёлся специальный молоточек, Виктор Сергеевич отстранил от него мою руку и постучал сам. Это был какой-то особенный стук, словно короткое сообщение. Наверно какой-то их общий знак. Тогда хорошо, что он поехал со мной, а не просто сказал адрес, так больше шансов познакомиться с безумным фармацевтом. И почему все гении обязательно должны быть со странностями? Неужели по-другому никак?

Спустя пару минут Виктор Сергеевич повторил свою шифровку и мы продолжили ждать.

– Может его дома нет? – предположил я, когда ожидание уже начало утомлять. Терпеть ненавижу.

– Куда он на фиг денется, – хмыкнул старик. – Чем-то занят скорее всего, может какую-нибудь бомбу изобретает.

– А причём здесь бомба? – удивился я. – Он же фармацевт.

– В первую очередь он химик, – возразил Виктор Сергеевич. – Поэтому его интересы не ограничиваются только фармацией.

– Ясненько, понятненько, – пробубнил я, ощущая где-то внутри смутную тревогу. А вдруг сейчас особняк взлетит на воздух, прихватив нас с собой по пути? – Кстати, что вы решили по поводу проведения практикумов в лечебнице? Соглашайтесь, не пожалеете.

– Поработаем, не переживай, – ответил Виктор Сергеевич, продолжая напряжённо вслушиваться в шорохи за дверью.

Моя буйная фантазия не сильно успела разыграться, когда послышался звук, похожий на движение бревна за дверью. В голове нарисовался образ толстенного бруса, который кладут на специальные наглухо вмонтированные в стену железные крючья с внутренней стороны двери замка, который даже тараном не так просто выбить. Потом лязгнули пара массивных железных засовов и наконец дошла очередь до замка. Дверь медленно приоткрылась и высунулся орлиный нос, а за ним изрезанное морщинами худое лицо. На голове свёрнутый набекрень нелепый колпак для сна.

– Ты чего, старый дурень, припёрся? – прокаркал хозяин дома в адрес Виктора Сергеевича. – Да ещё и какого-то молокососа с собой припёр, заняться что ли нечем? Ищете на свою задницу приключений? Это хорошо, что я вспомнил этот твой сигнал, а уже собирался бросить на вас из окна пузырёк с тринитроглицерином, от вас бы и мокрого места не осталось!

– Ну так это же хорошо, что вспомнил, – по-доброму улыбнулся Виктор Сергеевич, а у меня похолодело внутри. С такого упыря вполне станется пульнуть бомбу в незваных гостей. – Я тоже рад тебя видеть. Может пустишь внутрь? У нас разговор для тебя есть интересный.

– У вас? – носатый старик удивлённо обвёл нас взглядом, словно пытаясь понять, как это вода и огонь могут находиться в одном сосуде одновременно. – А этот зелёный болванчик тоже чего-то от меня хочет?

– А вот сейчас уже обидно было! – рыкнул я, теряя терпение. Ведь предупреждал дядя Витя, что это гнусный тип, но любое терпение имеет предел! Дядя Витя дёрнул меня за рукав, намекая замолчать. Я послушался.

– Ого, оно ещё и разговаривает! – хихикнул старый засранец. Мне стоило диких усилий, чтобы молчать и не треснуть ему прямо по орлиному носу, который возвышался над лицом словно акулий плавник.

– Да хватит тебе уже, Готхард, – вступился за меня дядя Витя. – Он нормальный парень, с головой дружит. Впусти нас, есть дело к тебе, скорее всего ты заинтересуешься.

– Уже больше десяти лет ни у кого нет дел ко мне! – огрызнулся старый носач, но в итоге пригласил нас внутрь. – Если жрать хотите, то это ваши проблемы, обойдётесь! У меня только на одного приготовлено, а вы можете достать платочки и подтирать слюну, пока я буду обедать.

– Ну хоть чай-то есть? – спросил Виктор Сергеевич, пока мы шли по усыпанному песком и фрагментами осыпавшейся штукатурки мраморному полу некогда богато оформленного гостевого холла дворца. Судя по всему, это когда-то и был дворец, а сейчас больше похож на заброшенные руины.

– Вода есть, заварка есть, сахара нет, – пробурчал хозяин, ведя нас вглубь особняка через анфилады заросших толстым слоем пыли медленно разрушающихся комнат. – Если такой вариант устраивает, то приятного аппетита.

Хозяин открыл очередную обшарпанную дверь, и я потерял дар речи. Здесь была нормальная чистая и ухоженная комната, обставленная настолько красиво и богато, что не стыдно и экскурсии водить. Длинный стол застилала алая бархатная скатерть, на мой взгляд излишество. Ну зачем бархат на столе? Неужели не жалко? Вот ситец или лён, ну пусть даже шёлк, но не бархат же.

На столе стоял большой пузатый самовар, из которого через дырочки в крышке поднималась струйка пара. Значит совсем недавно закипел. Рядом с самоваром в большой тарелке бублики и баранки, овсяное печенье. Пара розеток с разными сортами варенья. Служанка принесла для нас две чайных пары и чайные ложки.

– Спасибо, Сильвия, – нежно сказал ей старик. Словно это был другой человек, не тот скот, что открыл нам дверь. – Можешь идти, наши замечательные гости дальше сами справятся. А черепаховый суп у тебя сегодня особенно хорош! Запомни, как ты его делала, повторишь при случае.

– Да, господин! – симпатичная молодая девушка изобразила реверанс хозяину дома, бросила беглый взгляд в нашу сторону и быстро удалилась.

– Ну, рассказывайте, с чем пришли? – спокойным светским тоном спросил Курляндский. Сейчас из злобного и гадкого старика он превратился в благородного герцога. Портил картину только старый жёваный халат и колпак для сна. – Чего вы застыли-то? Наливайте себе чай, берите варенье, печенье и рассказывайте.

– Давай, Сань, – сказал мне Виктор Сергеевич, а сам принялся наполнять наши чашки.

– Готхард Вильгельмович, – начал я. Вроде не ошибся, всю дорогу репетировал, как произносится его имя. – Я работаю лекарем в клинике Склифосовских, Пётр Емельянович мой отец, если вы когда-нибудь слышали о его существовании.

– Слышал, – оборвал он меня. – Дальше то что? Зачем приехали?

– Хорошо, буду краток, – сказал я, стараясь не выходить из себя. Кажется, старик снова готов возвращаться в фазу засранца. – Меня не устраивает состояние современной фармакологии. На мой взгляд слово “современная” здесь просто неуместно, многие препараты изобретены больше ста лет назад. Насколько я знаю, вы пытались в этой системе многое поменять, даже написали книгу об этом, но вас остановили, дав понять, что, продолжая толкать свои идеи, вы рискуете жизнью.

– Ты сохранил мою писанину что ли? – вскинув брови Курляндский обратился к Виктору Сергеевичу.

– Думал, что нет, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – А оказалось, что да. Вчера наводил порядок в библиотеке и случайно наткнулся.

– Не трынди! – резко ответил носатый. – Случайно наткнулся он. Знаю я тебя, старого аутиста, у тебя всегда всё стоит по порядку, и ты знаешь местоположение каждой книги на каждой полке.

– Ну, допустим, – примирительно сказал дядя Витя. – Но смысла нашего прихода это не меняет.

– Я хочу добиться замены имеющихся у знахарей мазей и препаратов на современные, – сказал я. – Но для того, чтобы представить предложение для рассмотрения коллегии, должно быть само предложение, на что можно это поменять. Желательно с клинически подтверждённым эффектом. И у меня сейчас есть такая возможность. Могу организовать клинические испытания и представить отчёт на заседании коллегии лекарей.

– Дим, он на самом деле такой бойкий? – поинтересовался он у Дмитрия Сергеевича. – Или просто сейчас передо мной выпендривается, а на самом деле пшик, пустое место?

– Нет, Готхард, Александр Склифосовский не пшик, – покачал головой Виктор Сергеевич. – Он настоящий молодец. Занимается сейчас обучением знахарей одной из лечебниц основам точечного применения маги. На короткой ноге с председателем коллегии Обуховым Степаном Митрофановичем. Тот поддерживает молодого Склифосовского в его начинаниях и обещал обеспечить защитой и помощью в продвижении на официальный уровень.

– Вот значит, как? – Курляндский посмотрел на меня уже по-другому, заинтересованно, не как на кучу мусора, мешающуюся под ногами. – Ты книгу мою читал?

– К сожалению, не успел, – ответил я, поставив чашку с чаем обратно на блюдце. – Виктор Сергеевич дал мне её только сегодня. Название заинтриговало, именно то, что надо сейчас, в самую точку.

– Ну давай тогда так договоримся, – сказал носатый старик, доев суп и отодвинув от себя пустую тарелку. – Ты сначала почитай, определись, что именно тебя интересует, потом приходи и обсудим детали.

– Хорошо, договорились, – кивнул я. – Постараюсь сделать это в кратчайшие сроки.

– Ни о чём мы с тобой пока не договорились, – грубо ответил Курляндский. – Вот когда ты меня заинтересуешь, тогда договоримся. А теперь ступайте, мне надо принять ванну, почитать вечерние газеты и лечь спать пораньше. Утром меня ждёт лаборатория и новый грандиозный эксперимент. Мир ещё узнает, кто такой Курдяндский!

Мы не стали спорить с хозяином дома, пытаться допить чай, а просто встали и пошли на выход. Мне даже не верилось, что такое большое и важное дело наконец пришло в движение. Беспокоил только один вопрос. Пока шли по заброшенным комнатам в сторону выхода, я думал о том, что с моими сбережениями придётся расстаться, чтобы “заинтересовать” Курляндского. Покупка личного автомобиля, каким бы он ни был, откладывается на неопределённый срок.

Будет конечно смачный гонорар за обучение знахарей лечебницы “Святой Софии”, но большую часть придётся теперь раздать своим помощникам. К проведению практических занятий я планировал привлечь ещё и Ивана Терентьевича и, естественно, не бесплатно. Каждый труд требует вознаграждения.

Может попробовать обратиться по поводу финансирования к Обухову? Надо подумать над этим. Лишний раз тоже беспокоить не хочется, надоедливую муху убивают скрученной в трубочку газетой. Такой мухой я тоже быть не хочу.

Глава 6

Итак, Виктор Сергеевич дал согласие участвовать в образовательном процессе. Теперь у меня есть два помощника, которые будут вести практические занятия по освоению навыков знахарями. Так скоро я свою школу организую, коллектив уже собирается. Завтра ещё к Ивану Терентьевичу подойду, может и он не откажется вести практику.

Сам он уже неплохо освоил и уверенно пользуется новой техникой. Возможно это связано с тем, что у него хоть дефектное и слабое ядро, да есть, а у подавляющего большинства знахарей изначально лишь выраженная предрасположенность к магии жизни и всё. Впрочем, сейчас это большой роли не играет, главное, чтобы он согласился со мной работать.

В портфеле ощущалась приятная тяжесть книг, которые мне выдал Виктор Сергеевич, на изучение этих трудов у меня два вечера и выходные, которые придётся полностью убить на изучение. Можно по идее сразу приступить к труду Курляндского, но без базовых знаний этого мира трудно будет понять, в ту ли сторону хочет менять препараты неуравновешенный засранец по имени Готхард, потомок рода европейских герцогов.

– Сегодня опять нас покинешь сразу после ужина? – спросила мама, глядя, как я закидываю в себя содержимое тарелки.

– К сожалению, да, – кивнул я, не прекращая жевать. Говорили мне не разговаривать с набитым ртом, опять не послушался.

– Чем будешь заниматься на этот раз? – поинтересовался отец равнодушным тоном. Они уже начинают привыкать, что у меня постоянно какие-то дела.

– Наклёвывается интересный вариант по развитию фармации, – ответил я, сначала проглотив. – Виктор Сергеевич познакомил меня с одним своим знакомым, который уже много лет назад разработал новые мази, микстуры и порошки, но попал под репрессии и живёт затворником.

– Вы ездили к безумному Готхарду? – вскинул брови отец.

– А ты его знаешь? – удивился я и отложил вилку в сторону.

– Его много кто знает, – хмыкнул отец. – Просто многие уже успели забыть. Этот чокнутый способен на многое. Только будь очень внимателен к его предложениям, далеко не всё на самом деле стоит применять в жизни. Среди его изобретений есть и такие, которые от любой клиники могут оставить глубокую воронку при неправильном хранении и использовании.

– Понял, учту, – кивнул я и задумался.

На самом деле, я так обрадовался, найдя человека, которого давно не устраивает существующее положение дел, что решил довериться ему целиком и полностью. Хотя, это не совсем так. Я же поставил перед собой план изучить его труды досконально, значит и буду этим заниматься и приеду к нему с “интересным предложением” не раньше, чем сам во всём разберусь.

Вместо семейного чаепития с невинной болтовнёй, я попросил Настюху принести мне полный кофейник и тарелку сладостей, чтобы мозги лучше работали. Сразу переоделся в домашнее, чтобы потом просто рухнуть в постель, положил перед собой обе книги и чистую тетрадь, чтобы делать в ней заметки для себя. Когда доставал тетрадь из своевременно сделанных запасов в верхнем ящике стола, мне навстречу из дальней стопки съехали несколько рисунков с портретом прекрасной незнакомки.

Я замер, уставившись на её изображение и в этот момент до меня дошло. Это ведь её я тогда вытаскивал из покорёженного автомобиля! Ей спас жизнь! А ведь мне показалось тогда, что я её где-то видел. Когда пазл в голове сложился, желание её найти немного поуменьшилось.

Причиной тому был факт, что она общалась с князем Баженовым. В тот день, когда мне предлагали остаться на вечеринке с выходом в Финский залив, она была рядом с ним. И во всплывшем в голове воспоминании, где Баженов впервые вручал мне золотой амулет, она тоже была рядом. С интересом смотрела на меня и загадочно улыбалась. А может мне просто показалось тогда, что она смотрит на меня с интересом? Понравилась девушка настолько, что сидел дома и рисовал её портрет, потом сам себе придумал взаимность.

Уверенным движением закрыл ящик стола, даже не пытаясь навести в нём порядок и уткнулся в учебник по фармакологии. Лицо девушки так и стояло перед глазами. Вот кого я обманываю? Она всё равно не выходит у меня из головы. И такое ощущение, что эта мощная симпатия идёт откуда-то изнутри, из старых воспоминаний. Надо как-то разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Но, не сейчас. Снова открыл ящик, сложил обратно съехавшие бумаги и тетради, портреты незнакомки засунул под низ стопки из исписанных листов, чтобы больше не появлялась перед моим взором внезапно.

Первая половина дня пятницы была распланирована как никогда. Всего три пациента, чётко по времени, с определённым интервалом между ними, чтобы была возможность спокойно помедитировать и попить кофе. Пациента три, зато самые интересные и энергозатратные. Света в прошлый раз справедливо заметила, что на фоне общего потока пациентов, этих я могу и не потянуть.

Всё шло по намеченному плану, первой пришла теперь уже уравновешенная и жизнерадостная дамочка с образованием в сигмовидной кишке, с ней мы хорошо продвинулись к полному удалению злокачественного образования. Когда пациентка вышла из кабинета, заглянул незапланированный пациент. Я уже собирался развалиться в кресле и приступить к глубокой восстановительной медитации.

– Господин лекарь, разрешите спросить? – прозвучала до боли знакомая из прошлой жизни фраза. Как показывала практика, добром это не закончится, обязательно будет какая-то засада.

– Спрашивайте, – устало вздохнул я и неспешно направился в сторону двери.

– Я к вам маму привёз, думал сегодня попасть к вам на приём, а в регистратуре сказали, что на сегодня записи уже нет, – начал тараторить худосочный, похожий на хорька мужчина лет сорока или больше. – Я узнал, где ваш кабинет, подхожу, а тут нет никого, может примете нас?

– Поэтому в коридоре и нет никого, – немного раздражённо ответил я. Опять умники пожаловали, бесит такой подход. – Сегодня у меня тяжёлые пациенты, поэтому приём снят.

– Так и мама у меня тяжёлый пациент, господин лекарь! – опять затараторил человекообразный хорёк. – Вы только посмотрите на неё, она же бледнее простыни!

Я подошёл к двери и выглянул в коридор. На стульчике возле кабинета покачиваясь сидела реально бледная старушенция, отрешённым взглядом вперившись в пространство прямо перед собой. Выглядела она очень нездоровым человеком. Даже язык не поворачивался сказать, чтобы они приехали на приём в понедельник, она просто не доживёт. Можно было бы прямо сейчас отдать её другому лекарю, но я же сердобольный!

– Заводите её в кабинет, – сказал я сопровождающему. – Потом укладывайте на тот стол головой в сторону окна.

– Да, господин лекарь, – заулыбался хорёк и начал кланяться. – Спасибо вам большое! Мы мигом!

Ага, мигом, не тот случай. Если все эти телодвижения – это миг такой, то я комета Галлея. До следующего пациента оставалось полчаса. За это время я должен разобраться с бабушкой, пройти глубокую медитацию и попить кофе. Наверно планам не дано осуществиться.

Когда бабулька заняла нужную позицию на манипуляционном столе, я подошёл поближе и уже собирался провести сканирование. Вид пациентки не внушал здорового оптимизма. Сканирование мне не понравилось ещё больше. Злокачественный рост я увидел практически везде, где только можно: в лёгких, в средостенье, в печени, желудке, брюшной полости, в панкреато-дуоденальной зоне, у корня брыжейки тонкой и толстой кишки, в малом тазу. И вся эта масса ведь продуцирует токсины, которые доводят пациента до ручки. Пытаться сейчас удалить хоть что-то, всё равно что произвести эвтаназию.

Я убрал руку и отошёл на шаг назад, судорожно соображая, что делать. Можно собрать консилиум, но уровень всех наших лекарей я примерно знал и шансов не было ни у кого. А вот один момент стоит попробовать. Я позвонил маме и попросил её срочно прийти.

– Господин лекарь, что-то не так? – спросил похожий на хорька сопровождающий.

– Да всё не так! – в сердцах сказал я и только потом спохватился, не надо показывать свои эмоции, какими бы они ни были. К сожалению, далеко не всегда это идёт на пользу, чаще наоборот.

– Ну что вы сразу начинаете? – взвился хорёк. – Я привёл её к вам не здоровой, но живой. Вы должны! Нет, вы обязаны её спасти!

– Как давно ей стало плохо? – перебил я каскад требований.

– Уже несколько лет она постепенно слабеет, но никогда ни на что не жаловалась. Я предлагал ей раньше обратиться к лекарю, но она каждый раз заверяла меня, что у неё всё хорошо, что она просто устала или не выспалась. За последний год ей стало намного хуже, она вянет быстрее, чем букет подснежников!

О как, а мы ещё и поэты, оказывается. В этот момент в кабинет вошла мама. Её лицо было серьёзным и взволнованным. Наверно догадалась, что я зову не просто так. Бросив один взгляд на изможденную раковой интоксикацией пациентку она сразу всё поняла.

– Что думаешь делать? – спросила мама, положив пальцы на виски старушки.

– Сначала думал собрать консилиум, но теперь думаю отвести её в больницу Обухова, – сказал я. – Ей нужен более высокий уровень, мы не потянем.

– Чего вы не потянете? – вмешался сын тяжело больной пациентки, чуть ли не переходя на визг. – Вы же занимаетесь такими делами, мне рассказали! Я именно поэтому её к вам привёз! Вы должны её вылечить, зачем её куда-то возить? Нечего филонить, лечите!

– Послушайте теперь меня, – сказала мама спокойным тоном, от которого веяло чугунной твёрдостью. – Наше дело спасти вашу маму, и мы будем делать то, что приблизит её к выздоровлению, а не к смерти. Ваше дело слушать то, что мы говорим и помогать нам выполнить свой долг. Если вы будете продолжать наводить панику и мешать нам работать, мы свою ответственность за жизнь вашей мамы с себя снимаем. А теперь решайте, какой из вариантов вас устраивает.

Хорёк выпучил глаза, пару раз открывал рот чтобы что-то сказать, но в итоге закрыл рот, кивнул и отошёл в сторону, продолжая наблюдать и слушать. Ну это пусть, имеет право, лишь бы больше не мешал.

– Транспортировать лучше на машине скорой помощи на каталке, – сказала мама, не отрывая рук от головы пациентки. – Попроси отца, он созвонится с приёмным отделением больницы, а сам вызывай скорую.

– Не надо никуда её везти я сказал! – снова вмешался хорёк. Сейчас как никогда хотелось втоптать его в плинтус, чтобы не вякал, но, не положено.

Не обращая уже внимания на выкрикивания недалёкого товарища, я взял в руки телефон и набрал отца.

– Правильное решение, – согласился отец. – Захарьин, как бы он меня ни раздражал, сможет с таким справиться. Да и то наверно не один. Нужен постоянно маг поддержки, как наша мама, мастер души и один или лучше два сильных лекаря одновременно. Пару раз были подобные случаи и именно эта схема единственная рабочая. Звони в скорую пока, я сейчас подойду.

Пока я отвлёкся на разговор с отцом, хорёк активизировался пуще прежнего. Когда я повернулся лицом к манипуляционному столу, этот дятел начал отрывать руки моей мамы от головы своей, дико вереща при этом. Ну всё, моё терпение лопнуло. Я не со всей дури, но довольно чувствительно ткнул ему кулаком в рёбра. Герой отпрыгнул в сторону, выпучил на меня глаза, хватая ртом воздух, потом его снова прорвало.

– Это что за произвол!? – его голос резал по ушам, как болгарка по металлическому профилю. – Вы что себе позволяете!? Да я на вас в суд подам! Вы тут все у меня сядете!

Понятно. Просто так это всё не закончится. Какой из голубых кристаллов на медальоне надо тронуть пальцем, я запомнил хорошо и сделал это незамедлительно. Потом протянул поганцу руку, якобы для рукопожатия.

– Приношу вам свои извинения, с этого момента мы всё будем делать так, как вы скажете, – самым елейным голосом и с милейшей улыбкой произнёс я.

Бунтарь на пару секунд задумался, переводя взгляд то на меня, то на мою руку. Потом всё-таки принял решение.

– Вот то-то же! А то устроили тут! – уже тише проскрежетал он и пожал мне руку.

Болван. Его продолжало потряхивать до тех пор, пока я не отцепил его пальцы от своей руки. Я подхватил обмякшее тело под мышки и посадил в угол. Пусть посидит отдохнёт.

– Скорую вызвал? – первым делом спросил отец, появившись на пороге.

– Не успел, этого успокаивал, – показал я пальцем на мирно посапывающего сына пациентки.

– Нокаут? – удивился отец.

– Медальон, – улыбнулся я. – Я наконец-то прочитал инструкцию. Сегодня вечером и вам расскажу, полезная штука.

– Понял, – хмыкнул отец. – Сам в скорую позвоню. Вы одевайтесь пока, вместе поедем.

– Принял, – ответил я и потянулся за висящим в шкафу пальто. – Мам, я схожу пока за твоим пальто.

– А если этот придурок придёт в себя и снова начнёт бунтовать?

– Я по пути к Юдину загляну, пришлю в поддержку.

В Обуховскую больницу мы поехали на двух машинах. Мама вместе с пациенткой в машине скорой помощи, так и не убирая пальцев с её висков. Я, отец и начавший приходить в себя смутьян – на нашей семейной в пассажирском салоне. Это наверно был первый раз, когда отец не сел рядом с водителем. Как он сказал, чтобы помочь если что справиться с буйным родственником. Я так подозреваю, что причина другая – посмотреть на эффект медальона, если родственничек снова будет качать права.

Прямо на пороге приёмного покоя нас встречал не Захарьин, как я предполагал изначально, а Гааз Анатолий Венедиктович. Я знаю, что он Захарьину особо не уступает, но почему-то думал, что он будет вторым номером, а не первым. К тому же он до сих пор оставался для меня тёмной лошадкой и не был ни доброжелателем, ни явным противником. Не знаю почему, но именно потенциальным противником я его видел с большей вероятностью.

– Молодец, Склифосовский, – хрипловатым голосом приветствовал мэтр, услышать от него похвалу для меня было полной неожиданностью. – Сам догадался?

– Сам, – кивнул я. – Она очень плоха, нам не потянуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.