Ниль Блэк
Жёлтый Дракон

ТГ канал автора: https://t.me/eldiablomuerte

Сеул/Гонконг

Сеул

Всё надоедает. Всё приедается. Всему приходит конец. Этому тоже придёт. Главное – не слушать, не воспринимать, не давать этому яду, сочащемуся из чужих губ, затронуть себя, не позволить себе в нём вновь искупаться. Зажмурить покрепче веки, приложить ладони к ушам, выставить всевозможные блоки. Боль чувствуют другие. Рейна её не чувствует. Рейна из неё состоит.

Она сильнее прижимает колени к груди, превращается в комок, в который ничего не пройдёт, а слова Далии – тем более. Рейна сидит на бетоне на заднем дворе университета уже пятнадцать минут. Её притащили сюда пешки её врага, и девушка всё ждёт, когда уже той надоест над ней измываться, но Далия будто только входит в раж. Рейна больше не молит о пощаде, не просит остановиться – бессмысленно. Она уже поняла, что никто не придёт на помощь, никто не протянет руку, никто не пойдёт против Далии Канг, не остановит наказание Рейны. А наказывают её только потому, что она бедная. Потому, что, будучи лучшей ученицей школы, она смогла поступить в самый престижный университет страны и учиться с такими, не знающими, что такое безнадёжность, жестокими людьми.

Рейна бы давно всё бросила и ушла из университета, но мама мечтала, что у неё будет диплом, что она станет её гордостью. Мамы давно нет, Рейны почти тоже, но в университет она всё равно ходит – терпит, выживает, возрождается каждое утро, собирает себя по крупицам, но приходит, потому что в конце недели на могиле единственного человека, который когда-то её любил, она должна рассказывать о своих успехах в учёбе. И это единственная причина, почему она всё ещё учится и, как это ни горько, почему вообще живёт – она исполняет чужую мечту, своей у неё нет. Она ей не нужна, потому что мечты должны сбываться только у таких, как Далия Канг. Таким, как Рейна Бэк, в этом мире места нет, а их мечтам – и подавно.

Рейна не знает, что больнее: очередная пощёчина от прихвостней Далии или слова, которыми та так лихо бросается ей в лицо, втаптывает в грязь. Рейна не слушает, даже когда её бьют по рукам, заставляя убрать их от ушей, она не слышит, она сидит в вакууме, смотрит в красивые, ярко накрашенные глаза напротив и всё ждёт, что Далия сейчас отвернётся и уйдёт.

– Ну что, дворняжка, усвоила урок? – шипит Далия, приблизившись. – Ещё раз глаза от пола при мне поднимешь, я их тебе выколоть прикажу, и, поверь мне, я слова на ветер не бросаю.

Рейна знает, что не бросает. С такими деньгами и властью Далия может её прямо здесь закопать, всё равно отец вытащит её сухой из воды, а Рейну и искать не будут – своему отцу она не нужна.

– Купила себе пиджачок где-то на барахолке и осмелела? – продолжает Далия и подошвой своих ботинок от Prada толкает её в плечо, буквально вытирая об неё обувь.

Рейна бы дала сдачи, сколько раз пыталась, но их пятеро, а она одна, и лучше уж перетерпеть, чем прийти домой с переломами, зная, что даже в больницу никто не отвезёт. И Рейна терпит, сжимает зубы, комкает под ладонями брюки и терпит.

– Такому мусору, как ты, тут не место, но ты – упёртое дерьмо – всё никак не уберёшься, характер мне свой показываешь? – Далия дёргает её за волосы вниз. – Так я твой характер сломаю, потому что ты – отброс. От таких, как ты, наше общество надо очищать.

Далия протягивает руку, и в её ладонь сразу вкладывают баллончик с фиолетовой краской. Рейна только тогда словно ото сна просыпается, шепчет «не надо» и подаётся назад. Но Далия снимает колпачок и от одного плеча к другому на груди девушки выводит уродливое «Х». Любуется своим творением, толкает её ногой в грудь, заставляя упасть на спину, и под громкий хохот своих пешек удаляется.

Рейна снимает испорченный пиджак, осматривает ущерб, нанесённый Далией, и, прижав его к груди, даёт волю слезам. Сейчас можно плакать, уже никто не смотрит, никто её не замечает. Рейна, стоит Далии от неё отойти, автоматически превращается в невидимку, как для студентов, так и для преподавателей. Она полгода копила на новый пиджак, экономила, откладывала с подработок, и ей теперь эту краску не отмыть. Рейна чуть ли не воет от обиды, но слёзы надо приберечь, впереди ещё один бой – если Далия делает больно больше словами, то отец за такой вид точно приложит головой о стену. Рейна поднимается на ноги и, взяв отброшенный в лужу рюкзак, плетётся к улице.

***

Далия берёт переданный ей её пешкой латте, отпускает свою «свиту» и идёт к обочине, где её должен ожидать мерседес с шофёром. Вот только там вместо мерседеса стоит ягуар Эзры, а сам мужчина, облокотившись о капот, курит. Далия тяжело вздыхает и обречённо плетётся к нему.

– Ты теперь шофёром подрабатывать стал? – язвит девушка и запускает свободную от бумажного стаканчика руку в волосы.

– Отец хочет видеть тебя, – Эзра отбрасывает окурок и идёт к сиденью водителя.

– А дверь мне открыть? – топает ногой Далия, но, поняв, что с ним это бесполезно, сама тянется к ручке.

– Чего этот старик хочет от меня? – вальяжно развалившись на сиденье автомобиля, спрашивает девушка.

– Доедем, узнаешь, – коротко бросает мужчина и прибавляет звук на магнитоле, показывая, что говорить больше не намерен.

– Ты будто робот, а не человек вовсе, – обиженно бурчит Далия и изучает свежий маникюр.

– Твои уроки закончились полчаса назад, а телефон у тебя будто чисто аксессуар, потому что я звонил тебе раза три, а ты не взяла. Думаю, тебе он и не нужен, – Эзра тянется к мобильному на бедре девушки, но та хватает телефон и вжимается в дверцу.

– Я не обязана тебе отчитываться! – восклицает Далия.

– Я твой брат и тот, кто отвечает за тебя, так что обязана.

– Не брат ты мне! – взрывается Далия и вызывает улыбку у Эзры. – У меня есть только сестра, и я не виновата, что она тронулась умом и что отец подкармливает таких сирот, как ты. Ты не был и не будешь моим братом, ты только мечтать можешь о том, что принадлежишь к нашей семье. Когда я стану править всем – я скормлю тебя псам, – фыркает девушка.

– Обязательно так и сделаешь, – усмехается привыкший к её взрывам Эзра. – Но пока ты ничем не правишь, ты подчиняешься своему отцу, а потом мне, так что коготки будешь выпускать перед своими дружками. Сиди тихо и не мешай слушать музыку.

Далии Канг двадцать лет, и она первый ребёнок одного из самых богатых и влиятельных бизнесменов Кореи – Канг Инсу. У Инсу также есть младшая дочь – Вивиан, которой восемнадцать, и приёмный сын Эзра, которого он усыновил в возрасте десяти лет. Сейчас Эзре уже двадцать пять. Официально Инсу так и не дал Эзре свою фамилию, но все воспринимают его как старшего сына мужчины. Инсу занимается банковским бизнесом и финансовыми институтами, но каждый в этом городе знает, что это прикрытие. Инсу – глава старейшей в Корее преступной группировки, основной доход которой – проституция и наркоторговля. Мать Далии – Сохён – в бизнесе и делах мужа не участвует, всё своё время посвящает только растратам нажитого мужем имущества. Далия родителей дома почти не видит – она больше дружит с любовницей отца, чем со своей матерью, которая вечно или с подружками, или ходит по магазинам. А Инсу из своей «башни» в центре почти не выходит.

***

Далия залетает в особняк и, стащив с себя дизайнерскую кожанку, отшвыривает на диван, а после прямиком идёт к бару – раз отца пока нет, можно подготовиться к встрече с ним. Эзра только укоризненно качает головой и, пройдя к креслу, опускается в него. Следом за ними в дом входит Сохён и, приказав прислуге поднять покупки наверх, идёт к Эзре и садится напротив него.

– Надо же, какой сюрприз, – мелодичным голоском тянет женщина. – Я думала, что ты про дом уже забыл и навещать не будешь.

– Меня отец вызвал, так же, как и Далию, – спокойно отвечает Эзра.

– Если он не вызовет, ты не придёшь, – обиженно тянет Сохён и поправляет чёлку.

– Да трахни ты её уже, – восклицает Далия, смотря на брата, и с громким стуком ставит бокал на стойку.

– Далия Канг, – кричит на неё Сохён, но девушка только пожимает плечами. – Не обращай внимания на эту истеричку, – нервно улыбается приёмному сыну женщина.

В дом входит охрана главы семьи, и Эзра сразу встаёт на ноги.

Инсу, которому уже за шестьдесят и кто вообще не следит за своим питанием и здоровьем, проходит к диванам и, скинув с плеч лёгкое пальто прямо на пол, коротко кивает Сохён и Эзре.

– Как твои уроки? – Инсу посылает прислугу за коньяком и смотрит на застывшую у бара дочь. Далия, которая побаивается отца, подходит ближе и, только получив его разрешение, опускается в кресло рядом с ним.

– Хорошо, даже отлично, – на автомате отвечает девушка, думая, сколько придётся заплатить заведующей кафедрой, чтобы оценки исправили.

– Вот и прекрасно, – мужчина берёт с подноса бокал и откидывается на спинку дивана. – Твой жених прилетает. Не хочу, чтобы они думали, что я вырастил глупышку.

– Как? Уже? – растерянно выпаливает Далия и нервно ёрзает на диване.

– Вообще-то он припозднился, – хмыкает мужчина. – Он должен был забрать тебя, когда тебе стукнет восемнадцать, а тебе через пару дней уже двадцать.

– Но, – Далия с трудом сглатывает ком в горле, – я думала, это несерьёзно, что ты что-нибудь придумаешь. Мы же не в средние века живём.

– Далия, – лениво тянет Инсу. – Когда ты родилась, я объявил перед всеми кланами и перед его отцом, что ты будешь принадлежать его сыну. Я своих слов обратно не возьму, клан Хан тоже. Так что вы поженитесь. Мы были тогда друзьями, а потом мы стали врагами, ваш брак нас вновь сблизит.

– Но я слишком молода и красива для того, чтобы запирать себя в клетке! – восклицает Далия и сразу притихает под мрачным взглядом отца.

– Он наследник самого крупного клана Азии, отличный стратег и, говорят, не дурён собой. Уверен, вы найдёте общий язык, – Инсу отпивает из бокала и от удовольствия прикрывает веки.

– Он очень богат? – заинтересованно спрашивает Далия.

– Очень.

– Ну, фамилия Хан неплохая, – пожимает плечами девушка.

– Она самая известная в нашей половине света, – вставляет Сохён. – Так что не ломайся.

– Я и не ломаюсь, – хлопает ресницами Далия. – Если отец этого желает, я так и сделаю, и потом, Далия Хан ничего так звучит. Все обзавидуются, – мечтательно закатывает глаза девушка.

– Этот брак только укрепит наши позиции, – твёрдо заявляет Инсу. – Они из триад, курируют Гонконг, Шанхай, да вообще весь Китай. Так что я очень надеюсь, что со временем фамилия Хан будет заменена на фамилию Канг.

– Ты же знаешь, что я готова тебе помочь, как только ты пожелаешь, – убеждает отца Далия.

– Ты хорошая дочь, – ободряюще улыбается ей Инсу. – Ты станешь ему отличной супругой, и если всё пойдёт, как задумано – то ты или разведёшься потом, или овдовеешь. Так что сильно не грусти из-за этого брака.

– Я и не буду, – смеётся Далия и уже тянется к телефону, чтобы набрать в групповом чате сообщение с последними новостями.

Все девчонки столицы умрут от зависти. До сих пор отец запрещал об этом говорить, потому что не был уверен, что Хан-старший приедет за невестой для своего сына. Далия впервые услышала об этой договорённости ещё в десять лет, но внимания тогда не обратила. Она знала, что в кланах слово держат, но всё равно не думала, что жених, который никогда её не видел, согласится на подобное. Особенно такой мужчина, как Леон Хан – наследник огромного состояния и глава самой крупной группировки в Азии. Далия тоже им никогда не интересовалась, но сейчас всё пытается найти хоть одно нормальное фото в поисковике, но, чего и стоило ожидать, его нет. Обычно те, кто связан с кланами и триадами, в прессе не мелькают. Этой ночью Далия не уснёт, она перероет весь интернет, но найдёт хотя бы одно чёткое фото своего жениха.

Инсу, закончив разговаривать с дочерью, отсылает женщин по своим делам и подзывает Эзру ближе.

– Ты-то знаешь, что за люди эти Ханы, и, уверен, ты прекрасно наслышан о Леоне, поэтому отныне ты лично отвечаешь за Далию, – говорит он сыну. – Проследи, чтобы она ничего не выкинула. Всё должно пройти как надо.

– Можешь во мне не сомневаться, отец, – учтиво отвечает Эзра.

Инсу допивает коньяк и, забрав с собой сына, вновь уезжает в офис.

Клан Канг или клан «Трёхлучевой звезды»

Штаб-квартира – Сеул. Клан берёт своё начало ещё с первого десятилетия XX века. Представители клана носят татуировки трёхлучевой звезды, означающей, что они могут достать кого угодно: как на земле, так на воде и в воздухе. Основные сферы деятельности: вымогательство, незаконная торговля оружием и наркотиками, легализация денег, похищения и ростовщичество, азартные игры. Клан обладает самыми обширными международными связями в стране: сотрудничает с криминальными организациями из Америки, Мексики, Бразилии, Японии и Китая. Зонами влияния банды в Корее являются Сеул, Кванджу, Пусан. Глава клана – Канг Инсу.

***

Далия, прихватив с кухни банку колы, поднимается наверх принять душ и переварить новость. Проходя мимо комнаты сестры, она останавливается перед дверью на пару секунд, а потом, легонько толкнув её, входит. В комнате стоит абсолютный мрак, даже шторы плотно задёрнуты, не позволяя свету с улицы пробиться внутрь.

– Вивиан, – первые пару минут девушка даже не видит сестру, моргает, пытается привыкнуть к темноте. К выключателю на стене она не тянется – младшая не любит свет.

– Ко мне жених приезжает, – заявляет Далия и проходит к кровати, на которой, как оказывается, сидит сестра. – Говорят, он супер богат и вообще крут.

Вивиан не реагирует, продолжает смотреть на свои руки и жевать нижнюю губу.

– Ну хоть немного интереса бы выразила, – обиженно бурчит Далия и идёт к двери. – Если ты не знаешь, то я повторю: там за дверью целый мир и море возможностей, перестань сидеть здесь и выходи уже. Уже прошло восемь лет, Ви, пора тебе начать жить.

– Закрой дверь, – тихо говорит младшая. – И поздравляю со свадьбой.

Гонконг

– Господин Хан, ваш отец здесь, – охранник входит в комнату отдыха в любимом клубе Леона и сразу отходит к стене, пропуская внутрь взрослого седовласого мужчину в окружении ещё троих громил.

Леон нехотя снимает с себя полуголую девушку, которая, подняв с пола одежду и прижимая её к груди, кланяясь мужчинам, выбегает в коридор. За ней же выбегают ещё две девушки, сидевшие до этого на низком столике перед ним.

– Отец, ты бы хоть предупредил, – тянет Леон и, поднявшись с дивана, заправляет рубашку и застёгивает брюки.

– Что ты празднуешь? – ледяным тоном спрашивает Джихо и подходит к сыну. – Какой-то мизерный товар, который ты отбил у вьетнамцев? – рычит мужчина.

– Мизерный? – усмехается Леон. – Там речь о тоннах!

– Всё равно не заслужил! – кричит на сына мужчина.

В комнату тенью проскальзывает верный пёс, друг, брат Леона – Магнус – и останавливается рядом с охранниками старшего господина. Магнусу плевать, кто стоит напротив Леона, пусть хоть кто-нибудь дёрнется – он всех уложит.

– У тебя впереди главная битва, ты даже на миллиметр не сдвинулся по основному вопросу, но трахаешь тут шлюх! – продолжает возмущаться мужчина.

– Мне не хочется с тобой спорить, и прости, но даже тебе я не позволю испортить моё настроение. Если ты приехал устроить мне выговор, то не стоит, забери своих собак и уходи, – холодно заявляет Леон и, как и всегда, с достоинством выносит испепеляющий взгляд отца.

– Щенок, – брызжет слюной мужчина и даже замахивается на сына, но рука виснет в воздухе, не дойдя до адресата. Джихо всё не привыкнет, что Леон теперь главный, он опускает руку в последний момент и вскипает изнутри, видя, насколько невозмутим сын.

– Ещё раз ты замахнёшься на меня при моих людях, и я отрублю тебе руку, обещаю.

Джихо отшатывается назад от стали в голосе сына и с трудом отводит взгляд от впившихся в него чёрных глаз.

– Мы завтра вылетаем в Сеул за твоей невестой, – максимально твёрдо, стараясь не ударить лицом в грязь, говорит Джихо. – Приведи себя в порядок, – он одёргивает полы пальто и в окружении своей охраны покидает комнату.

– Невестой, – усмехается Леон и опускается обратно на диван. – Плевал я на неё и на весь клан Канг. У меня тут колумбийцы на подходе, а я в эту дыру должен ехать только потому, что мой идиот-отец кому-то что-то двадцать лет назад пообещал, – мужчина тянется к бутылке своего любимого виски и наполняет два бокала.

– У нас небольшое влияние в Корее, так почему бы и нет, – хмыкает Магнус и берёт бокал. – Покажем этим собакам, кто главный.

– Да к чёрту, поставлю свою подпись, подержу у себя месяц-два – сама сбежит. Мне на желания отца плевать, а на законы и обычаи триады – нет. Раз уж я должен заключить этот брак, то не вопрос. Но сейчас меня кое-что другое интересует, – Леон разминает шею и морщится, глядя на рассыпанный на столике порошок.

– Что именно? – Магнус делает большой глоток из бокала и косится на друга.

– Дай мне свой танто*, – Леон протягивает руку к мужчине, а сам неотрывно смотрит на так и застывшего у двери первого охранника. Магнус вытаскивает из-за пояса нож и только вкладывает его в раскрытую ладонь друга, как тот метает его в охранника. Мужчина, держась за рукоять вонзившегося в горло ножа, захлёбываясь в своей крови, падает на пол.

– В следующий раз я хочу знать заранее, когда отец в моих владениях, – зло говорит Леон и, допив виски, встаёт на ноги. – Ты полетишь со мной, – обращается он к Магнусу.

– Я бы не пропустил твою свадьбу, – смеётся Магнус и, подойдя к уже остывающему телу, выдёргивает из его горла нож. – Хочу лично выразить соболезнования твоей будущей супруге, – вытирает лезвие о рубашку убитого.

– Не язви, самому тошно, – Леон идёт по узкому коридору и вертит в руке любимую трость. – Очередная выросшая в клане забитая девчонка. У этой, говорят, ещё и сестра умом тронутая. Короче, колоритная семейка.

– Да, я слышал, – Магнус идёт следом за Леоном. – У неё травма, что ли. Как можно было родиться в клане, где смерть вечно в воздухе витает, и поехать крышей только потому, что увидела чьё-то убийство.

– Ну, впечатлительный человек, – смеётся Леон и останавливается у входа, окружённый своей охраной, ожидая, когда ему передадут ключи от его вейрона. – И там, говорят, бойня была, ребёнок прямо в эпицентр попал. Кстати, надо её с тобой познакомить, думаю, то, что она видела тогда, покажется ей детскими играми, – подмигивает другу мужчина и обходит машину. Магнус садится на пассажирское сиденье рядом, и вейрон трогается с места.

Клан Хан или Триада «BST»

Триада «BST» – сокращённо от «Beast». Штаб-квартира – Гонконг. Наибольшую активность триада проявляет в Гонконге, Макао, Китае, Тайване, Японии, США, Латинской Америке. По сравнению с другими триадами, «BST» считается одной из самых жестоких группировок Азии. «BST» контролируют оптовые каналы поставок героина и опия из Юго-Восточной Азии в Китай, Северную Америку и Европу. Также триада занимается азартными играми, ростовщичеством, отмыванием денег, торговлей оружием и контрафактной продукцией, сутенёрством, торговлей людьми (незаконной иммиграцией), рэкетом, грабежами, поджогами, заказными убийствами, похищением людей с целью получения выкупа и мошенничеством. Под контролем боевиков «BST» находятся многие увеселительные и торговые заведения в крупнейших городах Юго-Восточной Азии. Управление централизованное.

Леон Хан – глава триады, ведает общим руководством и стратегией триады. «Жёлтому Дракону», как принято называть главу «BST», напрямую подчиняются шесть территориальных лидеров и трое заместителей. Магнус Хан – правая рука, брат, каратель, друг. Вырос в семье Хан, и Леон считает его своим братом. Единственный человек в окружении Жёлтого Дракона, которому он может доверить даже свою жизнь. Члены триады верят, что в каждом человеке живёт его личный зверь, и насколько силён этот зверь, настолько силён и сам человек. Леон – дракон, Магнус – тигр. Тотемные звери мужчин выбиты на их спинах. Леону двадцать пять лет, и единственный человек, которого, как он думает, он любит – это его мама Тиен. Леон единственный сын и наследник Хан Джихо. Джихо, который из уличного карманника, будучи ещё ребёнком, дорос до главаря крупнейшей в Китае триады, властью делиться не собирался, именно поэтому Леону его нынешнее положение досталось не по наследству. Леон за последние пять лет доказал Совету триад, насколько его ходы правильны, и поднял клан Хан на первую ступень в иерархии кланов. Как бы Джихо первое время этому ни сопротивлялся и ни отрицал, не желая передавать власть сыну, под давлением Совета и самого Леона, который не церемонится не только со своими врагами, но и с теми, кто скажет хоть слово против, ему пришлось согласиться. Джихо ушёл в вынужденную отставку, и как бы он ни крутился в верхах и ни изображал бурную деятельность – со старшим Ханом фактически больше не считаются, все ищут встречи именно с Леоном. Ревность и зависть к Леону пожирают Джихо изнутри – из-за постоянных дум и желания вернуть себе былую власть мужчина почти не спит по ночам, плохо питается и всё продолжает вынашивать планы свержения собственного сына. Леон о них осведомлён и всё ждёт первого шага от отца, а Джихо знает, что ему ошибаться нельзя, – иначе Леон его со своей любимой тростью познакомит, внутри которой спрятан верный друг мужчины и забравший на тот свет не одну душу меч. Джихо эту трость ненавидит, её сыну подарила его мама на восемнадцатилетие, и с тех пор Леон с ней не расстаётся. Рукоять трости усыпана бриллиантами и увенчана крупным алмазом в серебряной оправе. Леон огнестрельное оружие почти не признаёт, что тоже в своё время послужило причиной такого огромного к нему уважения со стороны Совета и даже его недоброжелателей. Джихо успехам сына не радуется, наоборот, злится, но быстро себя успокаивает, обещает себе, что нащупает его слабое место, что скинет его с трона. Король может быть один, и это – Хан Джихо.

*Танто (яп. 短刀 танто:, букв. «короткий меч») – кинжал самурая.

Демоны прошлого и будущего

Сеул. Ночной клуб «Stigma»

Леон выходит из роллс-ройса последним, кивает придерживающему дверь шофёру и бросает окурок на тротуар. Он вертит в руке трость и идёт сквозь живой коридор, созданный его же людьми, внутрь самого известного и элитного ночного клуба Сеула. На плечи Леона накинуто чёрное пальто от Balmain с соболиным мехом на воротнике, на нём тёмно-серый костюм-тройка от Brioni, чёрные как смоль волосы тщательно уложены. Мужчина и его люди проходят прямо через центр танцпола, охране даже не нужно заставлять людей расходиться – они сами разбегаются в стороны, увидев мужчин, и провожают их любопытными взглядами. Леон смотрит только вперёд, ни на кого и ни на что не отвлекается, шага не замедляет. Магнус идёт справа от него, сканирует толпу взглядом, угадывает их следующие движения, выискивает, откуда может грозить опасность. Тёмно-красные волосы мужчины зачёсаны назад, на нём, в отличие от Леона, чёрная кожанка поверх белой, облегающей подтянутое тело футболки и узкие чёрные джинсы.

Мужчины поднимаются на второй этаж и останавливаются перед массивной дверью в ожидании, пока их люди разговаривают с охраняющими её парнями. Разговор длится больше положенных Леоном пяти секунд – Магнус театрально вздыхает и делает шаг к двери. Оставив позади два трупа, мужчины оказываются в большом зале, прямо посередине которого бурлит джакузи, где спокойно вместилось бы человек восемь одновременно. Сейчас в нём сидят три девушки и двое мужчин. Стоит мужчинам войти внутрь, как все, кто находится в комнате, затихают. По краям от джакузи расположены диванчики с низкими столиками, заставленными бутылками с дорогим алкоголем, и недалеко от него круглая стойка, на которой танцует полуголая девушка – на ней только набедренная повязка из позолоченной парчи. Почти все диванчики заняты, Магнус приблизительно подсчитывает в голове, сколько в комнате может быть оружия. Потом мужчина поворачивается к диджею и скрещивает ладони, заставляя того вырубить в помещении музыку.

– Кто главный? – Леон обводит презрительным взглядом восседающих на диванах мужчин, каждый из которых уже потянулся к поясу.

– Какого чёрта вы творите? Кто вы вообще такие? – с дивана по центру поднимается грузный мужчина и, оттолкнув сидящую у него в ногах девушку, двигается на Леона.

– Кто здесь главный? – повторяет свой вопрос Леон, впившись в мужчину взглядом.

За мужчиной сразу останавливаются двое грозного вида телохранителей, и тот, приблизив своё лоснящееся от жира лицо ближе к Леону, шипит тому в лицо:

– Я.

– Теперь главный здесь я, – спокойно говорит Леон.

Мужчина несколько секунд смотрит в глаза напротив, а после начинает громко смеяться. Леон только усмехается, ждёт, когда тот перестанет гоготать, а потом, легонько повернув голову влево к своим людям, приказывает:

– Закройте двери.

Леон вновь возвращает внимание к вытирающему выступившие от смеха слёзы в уголках глаз мужчине, смотрит на стоящих за ним громил и, резко достав спрятанный в корпусе трости меч, чётким движением, за которым даже Магнус уследить не успевает, перерезает мужчине горло. Тот хватается за шею и, разбрызгивая кровь, бьющую из сонной артерии, заваливается на бок. Ещё два движения – и у ног Леона лежат двое мужчин.

– Я же сказал, теперь клуб мой, – Леон убирает меч в трость. – Никто отсюда не выйдет, – поворачивается он к Магнусу, который сразу стягивает с себя кожанку.

Леон, перешагнув через трупы на полу, хватает со столика бутылку шампанского и проходит к дивану. Звуки летящих пуль и драки, крики и визг девушек мешают ему отдыхать – Леон посылает своего человека к диджею, которого выворачивает от страха и рек крови за пультом, и просит включить что-нибудь приятное. Пятнадцать минут спустя в комнате не остаётся ни одного живого мужчины, который бы не принадлежал к клану «BST».

– Иди ко мне, малышка, – Леон хлопает по бедру, смотря на сидящую на коленях и плачущую у шеста девушку. – Будем праздновать.

Девушка испуганно смотрит на него, обводит взглядом комнату, которая окрашена красным, и на трясущихся ногах спускается на пол. Она, хлюпая босыми ногами по залитому кровью полу, идёт к развалившемуся на диване мужчине. Поскальзывается, падает на колени, вновь поднимается и, утирая запачканными в чужой крови руками слёзы, останавливается напротив. Леон притягивает её к себе, усаживает на колени и прижимает её голову к груди. Поглаживает по волосам, водит пальцами по щеке, успокаивает. Магнус падает на диван рядом и, откинув голову назад, прикрывает веки. Он весь перепачкан в крови, белая футболка теперь бордовая, кровь сохнет и противно липнет к телу, но ему надо перевести дух.

– Мне не помешает душ, – усмехается он и смотрит на руки, утирает сгибом локтя забрызганное чужой кровью лицо.

– В этих свиньях крови океан, – отвечает ему Леон, продолжая поглаживать трясущуюся на его коленях девушку. – Я хочу, чтобы клуб переделали. Здесь пахнет дешевизной и безвкусицей – джакузи, шест – это что, блядь, мелкий притон или элитный клуб? Ещё бы позолоченных слонов у дверей выставили, махараджи ебанутые, – сплёвывает мужчина.

– Потому что мало обладать деньгами, надо ещё вкус иметь, но это же разбогатевшие за один день барыги, чего ты ждал? – пожимает плечами Магнус. – Эту дыру за сутки сделают такой, какой ты хочешь, – я распоряжусь. И кстати, я скинул текст Кэлу, он с копами разберётся, – выдыхает и тянется к бутылке, пьёт прямо из горла.

– Прекрасно, – Леон разворачивает девушку лицом к себе и просит перестать плакать. Большим пальцем утирает скатывающуюся вниз по лицу слезу, а потом легонько касается скул губами.

– Когда у нас первая встреча с кланом Канг? – Магнус встаёт на ноги.

– Они решают вопрос о свадьбе. Думаю, если так пойдёт, на ней только и встретимся. А пока закажи лучшую выпивку, и пусть вызовут девушек. Хочу «Добро пожаловать!» от этого долбаного города, пусть чествуют нового короля, – говорит Леон другу и отпускает его.

– А ты, малышка, скользи вниз, на колени, покажи, как ты умеешь работать язычком. Умеешь ведь? – Леон обхватывает ладонями лицо девушки и смотрит в глаза. – Потому что, если не умеешь, мы его тебе отрежем. Зачем тогда такой кукле, как ты, язык, не стихи же мне декламировать.

Девушка часто-часто кивает и послушно сползает на колени.

***

– Ты ведь знаешь, что скоро я стану женой самого крутого мужчины в мире, и нам придётся заканчивать наши отношения, – Далия взбирается на бёдра лежащего на кровати и просматривающего почту на телефоне Эзры.

– У нас с тобой нет никаких отношений, – говорит Эзра, не отрываясь от экрана телефона.

– Не будь букой, – дует губы девушка и, вырвав телефон из его рук, отбрасывает в сторону. – Вот уже два года мы проводим чудесные ночи в этой постели.

– Вот именно, – Эзра резко поворачивается и вжимает её в простыни. – Нам хорошо в постели, но отныне пусть тебя удовлетворяет твой любимый Леон Хан. Так что сегодня ты в последний раз приезжаешь в мою квартиру, – он целует девушку в подбородок и, спустившись вниз, покрывает поцелуями её горло. Далия приподнимает задницу, позволяя мужчине стащить с неё джинсы и бельё, и сама сразу разводит ноги.

– А вдруг он бревно какое-то, – выгибаясь, продолжает Далия. – Можно я буду прибегать к тебе тогда за дозой?

– Во-первых, я очень сомневаюсь, что он бревно, – Эзра кусает девушку за ключицу. – Во-вторых, ты, детка, сама не понимаешь, с кем связываешь свою судьбу – он похоронит нас живьём и в одном гробу. В-третьих, весь город может думать, что ты блядь та ещё, но я-то знаю, что я твой первый мужчина и на сегодняшний день последний, откуда ты знаешь, что такое бревно? – усмехается он и, пристроившись, делает первый толчок.

– За твою грубость я начну ненавидеть тебя не только прилюдно, но и по-настоящему, – Далия цепляется руками за шею мужчины и, приподнявшись, сама насаживается. – И потом, если ты мне откажешь когда-нибудь, я скажу отцу, что ты трахаешь мою мать.

– Ну ты и сука, ты же знаешь, что это ложь, – шипит Эзра и нарочно двигается грубо, причиняет боль.

– Но отец же правды не знает, а я как предоставить информацию найду, ты не переживай, – морщится Далия и бьёт его в плечо. – Перестань, мне больно!

Эзра не отвечает, резко переворачивает её на живот и, не позволяя больше открыть рта, остервенело втрахивает в постель.

***

Рейна уже полтора часа пытается отстирать пиджак в тазике в крохотной ванной, но пятна только расползаются, и серый пиджак сейчас больше серо-буро-малинового цвета. Приближение истерики она почувствовала ещё в автобусе по дороге домой, но сейчас она уже стоит в глотке, рвёт её, просится наружу. Рейна мокрой рукой убирает волосы со лба и со злостью швыряет пиджак на растрескавшийся кафель. И именно тогда она слышит, как открывается входная дверь, и сползает на пол. Больше не выходит – терпеть и ждать не получается. Это всё слишком. Рейна больше не справляется. Надо решить: или вскрыться, или начать меняться.

Говорят, когда тяжело, всегда находится радость хоть в чём-то, что заставляет идти дальше, придаёт смысл. Рейне не просто тяжело – ей невыносимо. Но куда ни повернёшься – вместо луча света одни копья да стрелы, она людям улыбки, а они ей кулаки. У Рейны нет друзей, но она очень хочет, нет любви, но ей она жизненно необходима, нет помощи… Кажется, её и не будет. Видимо, высшие силы решают, что она обойдётся и без всего этого. До сих пор обходилась. Всё, чего хочется сейчас, – это стабильный кусок хлеба и хоть капля человеческого тепла, чтобы кто-то прижал к себе, хоть на пару секунд поделился бы своим теплом, потому что Рейне холодно, потому что у неё на душе воет вьюга. Но всё, что ждёт её за пределами ванной, – очередные оскорбления или побои. Рейна думает, что её всё равно нет, она будто тень, влачащая жалкое существование в мире вот уже двадцать лет, зачем же тогда бояться? Кого тогда бояться? Тот, кому терять нечего, – уже и так проигравший, так почему бы не попробовать, не прекратить всё здесь и сейчас. Не встать на ноги, не плюнуть на все устои и принципы, не переступить через себя – почему бы и нет? Ведь эти чёртовы принципиальность и правильность не дали ей ничего, не облегчили долю. Пусть горит всё огнём.

Она выползает из ванной и идёт на кухню, где за столом сидит, как и всегда, нетрезвый отец. Рейна достаёт из маленького и шумящего, как мотор аэроплана, холодильника миску с лапшой и овощами и перекладывает на сковородку, чтобы согреть. Рейна боится начинать разговор, но больше вариантов нет. Она несколько секунд собирается с мыслями, сама себя подбадривает, убеждает, что хуже всё равно не будет.

– Я хочу начать работать, – Рейна мнётся у плиты.

– Ты и так работаешь.

– Я буду работать по ночам. Тех денег, которые я получаю на подработках, мне не хватает, а впереди зима, у меня нет даже тёплой куртки, – Рейна сама себе удивляется, она сказала столько слов, и голос даже не дрожит.

– Куда ты, мразь, деньги-то деваешь? – вскипает мужчина.

– На тебя! Ты забираешь всё, что я зарабатываю, – восклицает девушка и продолжает нервно помешивать еду.

– Как ты смеешь так с отцом разговаривать? – мужчина отодвигает стул и встаёт на ноги. – Блядствовать будешь? По рукам пойти решила?

– Что угодно, чтобы просто перестать в этом дерьме жить, – Рейна поворачивается к мужчине и даже выдерживает его взгляд. – Танцевать, я буду танцевать, мне пару месяцев назад предлагали, там хорошо платят, – отец делает шаг к ней: чем сильнее он надвигается на неё, тем быстрее Рейна теряет свой пыл.

– Я знал, что ты шлюха, вся в мать пошла, такая же мразь, – рычит мужчина. – Только ещё одной бабе я позорить себя не позволю.

– Тогда будь добр, перестань шляться по кабакам и найди работу, – кричит на него Рейна и получает первую пощёчину.

– Я убью тебя, суку, что ты смеешь так со мной разговаривать, – мужчина тянется к своему поясу и начинает расстёгивать ремень. – Давно, видать, я тебя не порол.

– Я тебе не позволю, не сегодня, – девушка сильнее сжимает в руке сковородку. – Я больше не позволю бить меня, унижать. Или ты меня убьёшь сейчас, или я уйду, и больше мы никогда не увидимся.

– Тварь, – орёт на неё мужчина и, выдернув из пояса ремень, бросается вперёд, но Рейна что есть силы бьёт его горячей сковородой по лицу, а следом сразу по голове. Девушка пару секунд смотрит на лежащего у своих ног мужчину, на кровь, стекающую по виску, а потом бросается в спальню за вещами. Она второпях пихает в рюкзак все свои учебники и, схватив свои жалкие пожитки, бежит на выход. Сегодня Рейна переночует на улице, а завтра после уроков сходит в «Stigma» и спросит, в силе ли предложение, которое ей сделал их агент месяц назад. В этот дом она больше никогда не вернётся.

***

Рейна спит первые две пары, положив голову на парту, а на третьей мечтает о стаканчике кофе, на который у неё нет лишних денег. Понимая, что, если проспит и третью пару, отдельно ей потом никто ничего объяснять не будет, а экзамены на носу, она идёт в туалет, чтобы умыться ледяной водой и отогнать сон.

Всю ночь она провела, сидя на скамейке в парке рядом с университетом, и так и не сомкнула глаз. Вещи ей пришлось оставить в кладовке на первом этаже. До того, как пойти в клуб, Рейна планирует на оставшиеся сбережения снять хотя бы комнатку в общежитии через дорогу.

Рейна долго умывается и уже вытирает салфетками лицо, как в туалет заходит Далия. Девушка одаривает её презрительным взглядом и, фыркнув, идёт к подоконнику, по пути больно толкая её в плечо.

– Ты же не слепая вроде, – шипит, смотря на неё через зеркало, Рейна.

– Ах, прости, – театрально закатывает глаза Далия и запрыгивает на подоконник. – Не заметила тебя, и я не виновата, просто ты настолько серая, что со стенами сливаешься. И не стыдно тебе в таком виде заваливаться в университет? Ты так хочешь, чтобы тебя жалели?

– А тебе не стыдно быть такой сукой? – Рейна останавливается напротив и смотрит прямо в глаза.

– У тебя прямо язык развязался, думаешь, я одна с тобой не справлюсь? – приподняв бровь, спрашивает Далия и поджигает сигарету.

– Я тебя не боюсь, и ты никто без денег своего отца и своих прихвостней.

– Зато я не выгляжу, как бомж, и не хожу целый год в одной рубашке. Ты хоть её стираешь? – Далия выпускает дым прямо в лицо девушки.

– Я не намерена тратить свой перерыв на тебя, – Рейна бросает салфетки в урну и идёт к двери.

– Эй, чучело, – Далия вытягивает вперёд ногу и указывает взглядом на свои шикарные туфли. – Почисти мне обувь, дам щедрые чаевые, даже рубашку купить сможешь.

Рейна останавливается на пару секунд, а потом срывается вперёд и, схватив девушку за ноги, стаскивает её с подоконника. Далия падает на пол и больно бьётся копчиком. Она выругивается, моментально подскакивает на ноги и бьёт Рейну в солнечное сплетение. Так и оставив согнувшуюся пополам девушку на полу, Далия, смачно плюнув на пол, идёт на выход.

***

В клубе замена персонала, что очень сильно расстраивает Рейну, которая понимает, что знакомый менеджер, занимавшийся подбором танцоров, уволен. Но у Рейны нет других вариантов, кроме как идти до конца, поэтому она настаивает на встрече с новым менеджером, который назначает ей просмотр через два часа. Всё это время Рейна делает уроки на скамейке в своём любимом парке, а потом возвращается в клуб и танцует как в последний раз в жизни. Потому что, если её не примут – это и вправду будет её последний раз.

Когда мама была жива и у них была нормальная семья, она водила Рейну на танцы и радовалась её успехам. Сначала Рейна занималась балетом, а потом переключилась на стрип-пластику, но после смерти мамы её отец спился, потерял работу, и ей пришлось бросить танцы. Но Рейна всё помнит и, более того, убираясь дома или просто пытаясь отвлечься, постоянно танцует.

Её кандидатуру одобряют в клубе и сразу дают ей график работы. Выплатить хоть какую-то сумму заранее менеджер отказывается – говорит, что как минимум неделю он должен посмотреть на неё. Но, так как эти дни будут оплачиваться, Рейна спокойно может снять комнатку не на ночь, а на неделю, правда от еды придётся отказаться, но она перебьётся и одним хлебом.

***

Далия сильно злится. Эзра ясно дал понять, что больше он с ней видеться у себя дома не желает. Не то чтобы Далия влюблена в него и хочет быть с ним, просто Эзра был единственным, кто делился с ней теплом, согревал в своих объятиях, кто подпускал так близко, и секс у них был крышесносным. Но всё кончено. Далии теперь надо вступить в брак чёрт знает с кем, и, пусть тот мужчина богат и знаменит, – она не уверена, что им будет хорошо вместе. Копировать жизнь своих родителей тоже нет желания. Но у Далии всё равно никто ничего спрашивать не будет, а моральный ущерб она компенсирует себе дорогущими подарками от будущего мужа. Далия постарается – раз уж этот мужчина берёт себе в жёны местную королеву, то пусть и раскошеливается. Далия всё уже решила. Пока можно и поразвлечься.

Девушка приезжает к клубу «Stigma» последней и, уже выйдя из машины и отпустив шофёра, замечает, что все её подруги толпятся у входа и, более того, перед клубом стоят новые незнакомые ей охранники. Далия поправляет рукава белоснежной, абсолютно прозрачной блузки, под которой отчётливо видны ареолы сосков, и идёт прямиком к охранникам – не останавливается, не замедляет шаг, знает, что все расступятся, должны, но прямо перед девушкой вырастает мужчина и преграждает ей путь.

– Не поняла, – Далия поднимает густо накрашенные глаза на лысого мужчину. – Ты кому путь перекрыл?

– Тебе, – басит мужчина.

– Вызовите мне управляющего, – поворачивается Далия к другому охраннику. – А ты, – смотрит она на так и застывшего перед ней мужчину. – Прочищай горло, будешь прощения просить. На коленях.

Мужчина пару секунд, не моргая, пялится на неё, а потом начинает громко смеяться, к нему присоединяются другие охранники, и Далия, окончательно разозлившись, тянется к мобильному.

– Вам всем, – охранник обводит взглядом Далию и компанию. – В клуб вход запрещён. Вы не проходите фейсконтроль, – подмигивает бугай девушке.

– Какой, к чёрту, фейсконтроль? – восклицает девушка. – Ты свой фейс вообще видел? Я богиня в этом городе, а ты, мразь, будешь всю жизнь грузчиком в порту работать, я об этом прямо сейчас позабочусь.

Далия набирает номер и подносит телефон к уху. Эзра, как и всегда, когда он нужен, не отвечает. Отцу звонить нельзя, поэтому Далия набирает своего шофёра и приказывает ему взять её телохранителей и вернуться обратно в клуб.

– Девочка, – тем временем обращается к ней бугай. – Кончай ежа голой задницей пугать. В клубе его хозяин и важный гость – никто сегодня туда не пройдёт, хоть президенту позвони.

– Мой отец, – шипит ему в лицо Далия, – тот, кому президент каждый день задницу подтирает, так что ты очень сильно пожалеешь о сегодняшнем вечере и…

Договорить девушка не успевает, потому что охрана резко начинает суетиться, и бугай отходит от неё. Ко входу подгоняют несколько автомобилей, прямо у бордюра останавливается чёрный роллс-ройс, и Далия понимает, что все её подруги мигом куда-то испарились, и она стоит одна посреди красной дорожки и бегающей туда-сюда охраны. Далия отходит немного в сторону и, твёрдо решив, что в клуб она всё равно сегодня попадёт, останавливается в десяти шагах от роллса, рядом с одним из бугаев.

«Значит, гость сваливает, прекрасно, – думает Далия. – Как раз подъедут мои, разнесут тут всё к херам, а потом этому лысому уроду я петарду в жопу затолкаю».

Далию от мыслей отрывает идущий к роллсу и остановившийся у машины высокий мужчина с красными волосами. Он не местный – никто из них не местный – даже внешность у них другая, кажется, большая часть китайцы. Мужчина стоит у раскрытой дверцы автомобиля и, очевидно, кого-то ждёт.

Далия замечает того, кого ждёт красноволосый, сразу же – не заметить такого мужчину невозможно. Он твёрдой походкой идёт к роллсу, у него чёрные как ночь волосы, на нём чёрный костюм, одна рука в кармане брюк, во второй он вертит трость. Этому мужчине о себе и объявлять не надо – одно его появление уже показывает, кто тут главный. От него исходит настолько мощная волна уверенности и силы, что Далия даже пошатывается, мечтает зайти за бугая рядом, лишь бы исчезнуть с поля зрения этого демонического мужчины. Даже воздух резко меняется – густеет, каждый вдох обжигает глотку. На дворе ночь, но настоящий мрак будто только наступил – у Далии волосы встают дыбом.

«Вот, наверное, как выглядит всадник Апокалипсиса», – думает девушка и пытается ничего не упустить. Далия бы посмеялась над собой, но ватные ноги и дрожащие пальцы никаких, даже лёгких, улыбок не вызывают.

Далия знала, что одета очень легко, она не планировала торчать на улице, думала сразу пройти внутрь, но холод этот другой – так холодно до этого мужчины не было. Мужчина кладёт руку на дверцу, не спешит садиться. Далия смотрит на длинные пальцы: на указательном и мизинце кольца, на мизинце с печатью – Далия думает, что оно похоже на кольцо отца. Девушка рассматривает выглядывающие из-под рукавов рубашки татуировки, которые покрывают кисть и пальцы, и шумно сглатывает. Поднимает глаза к его лицу, зависает на точёном профиле.

Мужчина чувствует её взгляд, медленно поворачивает голову вправо, и Далии бы опустить глаза, ещё лучше – исчезнуть, испариться, но она словно в трансе. Ей кажется, она даже видит, как и где пересекаются их взгляды, видит искры, разлетающиеся в стороны от столкновения, отшатывается назад. Мужчина скользит плотоядным взглядом по фигуре девушки, вновь возвращается к её глазам, скалится, заметив, как она задирает подбородок, как смотрит на него свысока. Леону интересно. Девчонка так усиленно изображает смелость, даже взгляд выдерживает. Леон любит, когда интересно.

Далия не робкого десятка – и это перед ней должны взгляды отводить, а не она. Далия кривит губы в улыбке, демонстративно поправляет платиновые волосы, не отводя взгляда, и усмехается. Далия божественно выглядит, и она это знает. У Леона интерес повышается. Девушка красивая, очень красивая, но есть в ней что-то отталкивающее. Магнус следит за взглядом друга, медленно сканирует девушку, но Леон резко тянет дверцу на себя и садится в машину.

Далия так и остаётся стоять, пропускает, когда все уезжают, когда наступает тишина, и на предложение ухмыляющегося охранника, что теперь можно войти, отмахивается и идёт к уже подъехавшему мерседесу. Она приказывает телохранителям вызвать ещё людей и разнести к чертям клуб, отдельно показывает своим псам лысого охранника и просит шофёра увезти её домой.

***

– Ты опять не можешь уснуть? – Далия взбирается на кровать сестры и, обняв её со спины, укладывается рядом. – Я же просила, когда тебе снятся кошмары, приходить ко мне. Если бы я не почувствовала, ты бы так и лежала с открытыми глазами до утра? – она ерошит её волосы и целует в шею. – Засыпай, сегодня я с тобой посплю, и никакие монстры в твой сон не залезут.

Ви кладёт ладонь поверх обнявшей её за живот руки и прикрывает веки.

Вивиан было десять, когда это случилось. Она долго уговаривала родителей пустить её с ночёвкой к подружке, но в семье Канг, привыкшей даже в туалет с охраной ходить, ночёвки вне дома тогда были запрещены. В один день отец сам предложил Ви уйти к подруге, а Далии переночевать с Сохён в другом их доме. По его словам, мастера должны были что-то переделывать в гостиной. Оказалось, он пронюхал про нападение в тот вечер в последний момент и еле успел подготовиться.

Ви забыла плюшевое сердечко, которое она называла и называет Тата и с которым спит, и вспомнила об этом, только когда детей уже укладывали. Она попросила родителей подруги отвезти её обратно в особняк за игрушкой. Девочка бы без Таты не уснула. Ви выпрыгнула из машины у ворот и до дома бежала одна, чтобы быстро забрать игрушку и убежать обратно. Вот только это был последний вечер, когда Ви была на улице.

В гостиной её ждала гора трупов, залитый кровью пол и отец, который бил какого-то мужчину по голове молотком и требовал сказать от кого они. Ви так и замерла посередине этого ада, узнавая среди убитых и прислугу дома, и даже подростка-сына их экономки. Будто кто-то вошёл в особняк с пулемётом и просто перестрелял всех подряд. Она тогда потеряла сознание, а в себя пришла уже в больнице, где первым делом попросила закрыть шторы, не впускать в палату солнечные лучи – она так притворялась, что на дворе ночь. Ви убеждала себя, что она спит, что реальности нет, что трупы она видела во сне. С той ночи она видит их и во сне, и в реальности – спастись от них не удалось и не удаётся. Никакие психологи и когнитивно-поведенческая терапия девушке не помогли. Даже спустя столько лет она просыпается с криком от ощущения, что лежит на пропитанных кровью простынях, не разговаривает с отцом, сходит с ума от одного его голоса и почти не живёт. Ви ненавидит свою фамилию, своего отца, свой дом – она мечтает уехать отсюда далеко и надолго. Мечтает забыть о своих корнях. Но в то же время она прекрасно понимает, что это всё просто мечты. Ви обречена тонуть в крови, она везде: она даже в воздухе в этом проклятом доме, она капает с её ладоней густой вязкой жидкостью. От неё не убежать. Она обручена с ней. Ви представитель клана, и она свяжет судьбу с таким же убийцей, как её отец, которого даже выбирать будет Инсу. Если хоть один мужчина во вселенной согласится связать свою судьбу с тронутым умом параноиком, обрёкшим себя на заточение в четырёх стенах.

***

Рейна почти не спит, плохо ест, но на деньги, заработанные за неделю в клубе, она уже сняла себе маленькую квартиру. Чаевыми, которыми её осыпали клиенты, – она может оплатить её на месяц вперёд. От отца ничего не слышно, но Рейна специально ходила к его любимому кабаку и видела его там – старик жив и, более того, опять пьёт как лошадь. Девушке всё ещё сложно, ей стоит адского труда бороться с застенчивостью и скованностью, но она нравится клиентам своей ангельской внешностью, своим неумением смотреть в глаза, а менеджер думает, что Рейна играет роль и призывает её так и продолжать.

Рейна танцует на шесте в главном зале внизу. В зале одновременно совмещены два концепта. Танцовщицы слева в чёрных чулках, кожаных чокерах, кожаных топах и шортиках сильно накрашены и двигаются агрессивно. Танцовщицы справа в венках из белых цветков, в золотистых сандалиях и таких же золотистых топах и коротких шортах. Рейну из-за внешности пока распределили направо к ангелам, но, по словам менеджера, она прекрасно может сыграть и чертёнка. На приват-танцы Рейну не зовут. Она новенькая, неопытная и пока слишком скованная. Рейна ни с кем почти не общается, только улыбается клиентам, иногда на перерывах перекидывается парой слов с барменом и, закончив смену, сразу бежит домой.

Но сегодня, стоит ей выйти на сцену, как менеджер снимает её с неё и отправляет наверх. Рейна слышала от других танцовщиц, что там сидят обычно самые важные гости или хозяин. Туда всегда поднимались одни и те же танцовщицы, а сейчас Рейна, сопровождаемая злыми взглядами, закрепляет на золотистых волосах венок и поднимается по лестнице. Ей открывает дверь бритоголовый охранник, он же провожает её до шеста посередине комнаты. Вокруг маленькой сцены несколько диванчиков и столиков, но все они пустые – занят только один, на котором, перекинув ногу за ногу и облокотившись о подлокотник, сидит черноволосый мужчина. Он скользит глазами по полуголому телу, наблюдает за тем, как стесняется девушка его откровенного взгляда, и наслаждается. Мечтая провалиться под землю от этого обнажающего душу внимания, Рейна поднимается на сцену, но мужчина вытягивает руку вперёд и пальцем подзывает её к себе. Рейна несколько секунд непонимающе смотрит на него, а потом всё-таки подходит и останавливается напротив.

– Значит, ты ангелочек? – спрашивает брюнет и проводит ладонью по обнажённому животу.

Рейны хватает только на то, чтобы кивнуть. Рука на животе будто раскалённая, девушке кажется, он клеймит её ладонью.

– А знаешь, кто я такой? – мужчина притягивает её за бёдра ближе и смотрит снизу вверх. Рейна отрицательно мотает головой и быстро отводит взгляд. У брюнета на дне зрачков будто чёрная пропасть, Рейна не имеет никакого желания в неё провалиться.

– Я дьявол, и этой ночью мы с тобой согрешим, спустимся в саму преисподнюю. Я искупаю тебя в грехе, покажу ад, и он тебе понравится настолько, что ты захочешь остаться.

Он не даёт девушке ответить – резко приподнимается и, схватив отшатнувшуюся от неожиданности Рейну, сажает её на себя. Громкая музыка и горячие губы заглушают слабый протест девушки.

И камни крошатся

Леон требует охрану позвать менеджера клуба и идёт обратно к дивану, у подножья которого, обняв колени и укутавшись в его пиджак, сидит Рейна. Леон наливает себе виски в бокал и, взяв его, опускается на диван.

– Простите, – шепчет в сотый раз Рейна.

Она не знает, что делать, не знает, куда себя девать, как говорить и как быть. Она будто загнанный в клетку зверёк. Вот только клетка эта невидимая, этот мужчина её одним взглядом в неё усадил, цепями приковал, и девушке кажется, что она даже дышит только потому, что ей это сейчас разрешают.

Рейна до конца не понимает, что произошло и за что вообще она извиняется. Она абсолютно растеряна, и единственное желание – это сбежать отсюда, запереться у себя и не вылезать больше никогда. У Рейны болят запястья, горят обкусанные губы и чудовищно ноет тело, но она на физическую боль не реагирует, почти не замечает её, потому что сильнее всего болит душа. Наверное, это именно она. Тянет блевать, но Рейна боится, что её за это накажут. А тошнит её от себя, от своей беспомощности, от своего осквернённого абсолютно незнакомым мужчиной тела. Он ей воспользовался как вещью, кончил и отбросил в сторону. Рейна даже имени его не знает. Она и мужчин до него не знала. Она и без того потрёпана жизнью, вывернута наизнанку, а теперь ещё и это. Рейне омерзительно от себя, от своей кожи, всё ещё зудящей от нежеланных прикосновений, хоть сдирай. Но больше всего ей омерзительно то, что она ему это позволила. Рейна продолжает обнимать свои колени и трястись на полу то ли от холода, то ли от страха.

– Девственница, значит, – Леон делает большой глоток и одаривает Рейну язвительной улыбкой. – Я тут менеджмент сменил, своих людей понаставил, а они мне такие неприятные «сюрпризы» делают.

– Простите, – опять шепчет Рейна и косится на оружие на столике.

– Умолкни, – отрезает Леон. – Ты за что извиняешься? – он нагибается и, схватив её за горло, подтаскивает к себе. – За то, что я тебя трахнул? Серьёзно? Не будь тряпкой, малышка. А извиняться будет менеджер за то, что портит так необдуманно товар и лишает меня прибыли.

Леон отпускает девушку и проверяет телефон. Рейна тем временем немного приходит в себя и даже с благодарностью принимает подвинутый к ней бокал мужчины.

– А что… что вы сделаете с ним? – смелеет девушка.

– Накажу.

– Как?

– Увидишь.

– Он не знал, потому что я не думала, что это важно. Я пришла танцевать, – опять срывается Рейна. – Пожалуйста, он ни в чём не виноват, – она поднимает полные мольбы глаза на мужчину.

– Знаешь, лет семь назад я бы на твои глазки, может быть, и повёлся, – улыбается Леон и, подняв девушку с пола, сажает на колени. – Когда-то очень давно одна красивая, настолько же очаровательная девушка попросила меня помиловать телохранителя моего отца, который, кстати, данные о делах моего отца передавал другому китайскому клану. Та девушка всё время повторяла, что я не чудовище, я не монстр, я не должен уподобляться отцу, должен быть другим. И я ей поверил, я дал слабину. Я не убил того мужчину, приказал просто избить. Хотел доказать моей любимой, что могу быть другим, могу стать тем, кем она хотела. Я ослушался Магнуса, отца и, самое главное, себя, пошёл против своих принципов, – Леон умолкает, снова тянется к бокалу.

– И вы об этом пожалели? – в Рейне просыпается любопытство, очень хочется дослушать.

– Пожалел, и не только я, – Леон ставит бокал на столик и удобнее располагает Рейну на коленях. – Тот мужчина ушёл из моего клана, забрав с собой важные документы и мою девушку. Они сбежали на Тайвань, а потом оттуда в США.

– Это грустно, – вздыхает Рейна.

– Это не всё, – усмехается Леон. – Я нашёл их.

Рейна вся подбирается, даже пальцы, до этого цепляющиеся за руки мужчины, убирает. Она хочет спросить, что было потом, но в то же время она уже знает ответ, тут сомневаться не приходится. Есть в этом мужчине что-то тёмное и пугающее, и с каждой минутой этой мглы всё больше, Рейна осязает её физически.

– И что было дальше? – тихо спрашивает она.

– Усадил их в красный мустанг и спустил в Гранд-Каньон, – спокойно говорит Леон. – Их оттуда даже не доставали. Там и вертолёту сложно пролететь, так что покоятся вдвоём в мире и любви на дне ущелья. А я с тех пор не прощаю, поэтому ты сейчас посидишь тут, – Леон усаживает девушку на диван и смотрит на вошедшего менеджера. – А я поговорю с моим работником.

– Ты прислал ко мне девственницу, – Леон останавливается напротив вошедшего мужчины. – Ты отвечаешь за персонал, за доход клуба, ты получаешь огромные деньги и при этом так необдуманно растрачиваешь товар? – зло спрашивает его. – Если ты главному клиенту города поставляешь неподготовленный товар, который даже не знает, почему его вызвали ко мне, что же ты другим предлагаешь? Они все уходят отсюда недовольными? Портишь моё имя?

– Простите, прошу вас, я подумал, что вам понравится свежая кровь, я заметил, как вы смотрели на неё, когда она танцевала, – заикаясь, отвечает мужчина.

– А это хорошо, это мне нравится, – ухмыляется Леон. – Люблю наблюдательных, – он идёт обратно к дивану. – Отрубите ему руку, – резко поворачивается он к охраннику у двери. Мужчина падает на колени и начинает слёзно молить о пощаде. – Правую. Именно ей он и лишает меня дополнительных денег. А потом ты, урод, пришлёшь мне в офис отчёт о тех клиентах, которые приходят повторно. Если их будет меньше сотни, то я прикажу отрубить и вторую, – Леон поджигает сигарету и наблюдает за тем, как пытающегося сопротивляться мужчину утаскивают из комнатки.

– Если ты сейчас начнёшь плакать, – Леон обращается к застывшей статуей и явно собравшейся реветь девушке. – То я прикажу и тебе руку отрубить. Понятно?

– Понятно, – хрипит Рейна и проглатывает застрявшую в горле истерику.

– Не люблю слабых, терпеть их не могу, – говорит Леон и затягивается. – Сила не в деньгах, не во власти и не в твоей фамилии. Сила здесь, – он кладёт указательный палец на лоб девушки. – Будешь сильной – я подарю тебе этот город. Забудешь, что такое слёзы, – я сделаю тебя королевой. Будешь ныть, ломаться и вести себя, как тряпка, – урою. Я ясно выражаюсь?

Рейна зачарованно кивает.

– У тебя есть враги? – прищурившись, спрашивает мужчина. – Ну кто-то, кого ты ненавидишь, кто-то, кто тебя обижает.

– Есть, – не задумываясь, отвечает девушка.

– Так поставь их на колени, а я прикажу подать тебе карету, – усмехается Леон. – Ты просто похожа на неё. Ты очень похожа на неё. Поэтому я на тебя, когда ты танцевала, и смотрел. Надеюсь, ты похожа на неё только внешне. А теперь иди домой, я вышлю за тобой машину. Пиджак можешь оставить себе.

Рейна соскальзывает с дивана и, всё ещё с трудом соображая, шатаясь, идёт к двери.

– И ещё, – окликает её Леон, и девушка замирает. – Попробуешь сбежать или, более того, куда-то пожаловаться – я прикажу тебя зацементировать живьём. Обещаю.

***

– Как бы это сказать и не рассмеяться? – Магнус усиленно борется с расплывающейся на лице улыбкой, но выходит не особо успешно.

Леон сидит в кресле за столом в своём кабинете и ожидающе смотрит на друга.

– Колись уже, – не выдерживает мужчина.

– Короче, на клуб было совершено небольшое нападение, избили охранника. То есть, мало того, что его избили, – Магнус делает паузу и продолжает. – Над ним поиздевались.

– И что здесь смешного? – хмурит брови Леон. – Что смешного, что на мой клуб напали? Что какой-то отброс настолько осмелел и, зная, чей это клуб, напал на него и даже избил моего человека! Отвечай! – взрывается мужчина.

– Спокойно, – Магнус стаскивает с себя пиджак и идёт к бару. – Я не сказал самого главного.

– Так говори, а то у меня уже руки чешутся найти этих людей и устроить показательную казнь, чтобы этот сраный город знал, с кем не стоит связываться, – рычит Леон.

– Я уже всё выяснил, – Магнус выдерживает театральную паузу. – Напали пешки твоей невесты, а сам Инсу вообще не в курсе, что произошло, – он не сдерживается и начинает громко смеяться.

Леон пару секунд смотрит на друга, а потом дьявольская улыбка расплывается на лице мужчины.

– Какая прелесть, – усмехается Леон. – Это она меня так встретить решила?

– Нет, – Магнус ставит бокал перед Леоном и плюхается в кресло напротив. – Её в клуб не пустили. Её, сука, в клуб не пустили, и она приказала трахнуть охранника петардой.

Леон взрывается громким смехом и пару минут не может в себя прийти.

– Она мне уже нравится, – наконец-то успокаивается Леон. – Достойная пара. Никаких мер не принимай, я хочу поговорить с Инсу.

***

Далия вылезает из мерседеса и, отпустив шофёра, нехотя плетётся к университету, где у ворот её уже ждут подруги. Как назло эти дни Рейна не приходит на занятия и лишает девушку развлечений. Далия не доходит до ворот, потому что из подлетевшего к ней внедорожника вылетают двое мужчин и пихают её в машину. Далия кричит, вырывается, но ей на голову надевают мешок, завязывают руки за спиной и, ткнув в бок дулом пистолета, приказывают заткнуться. Но Далия не затыкается. Кроет матом, грозится своей семьёй, обещает шкуры с них снять – правда, её никто не слушает. Через минут тридцать машина останавливается, и ничего не видящую девушку тащат куда-то дальше. Далия продолжает брыкаться и орать, чуть не вылетает из лифта, но её скручивают и волочат по полу. Только когда Далия летит вперёд от толчка и падает коленями на пушистый ковёр – её отпускают.

– Вы – суки, вы все ахуели, вы вообще знаете, что творите? – кричит девушка и пытается скинуть с головы мешок, но безуспешно. – Сегодня ваш последний день, надышитесь воздухом, ублюдки.

Мешок с головы девушки стаскивают, и Далия, поморгав пару раз подряд, начинает осматриваться. Она сидит на коленях перед тем самым мужчиной, которого видела у клуба пару дней назад и который сейчас, усмехаясь, держит в руке мешок.

Далия кое-как поднимается с колен и продолжает зло смотреть на мужчину. Верёвки больно стягивают запястья, она ударилась боком о дверцу машины, когда пыталась сбежать, ей совсем немного страшно, но самое ужасное – Далия задыхается. А задыхается она потому, что приходится не дышать. Дышать в этом кабинете невозможно – он весь пахнет этим мужчиной, этот запах настолько сильный, настолько умопомрачительный, что Далия бы дала себе пощёчину, были бы руки развязаны, лишь бы перестать внюхиваться. Она не может понять конкретно, что это за запах, но пахнет смесью виски, красного апельсина и кориандра. Сумасшедшее сочетание, от которого у девушки подгибаются колени. Надо бы побольше воздуха в лёгкие набрать и показать этому хаму, кто здесь главный, но пока Далия его запаху проигрывает и пытается взять себя в руки.

Леон удивлён, но виду не подаёт. Он помнит эту девушку. Её забыть было бы нелегко. Перед ним стоит та самая дерзкая блондинка, которую он видел пару дней назад у клуба. Леон мысленно сам себе пять даёт – очень интересный экземпляр попался ему в жёны, а уж он точно знает, чем будут заниматься эти розовые губы долгими ночами в Сеуле. Правда, сейчас из них безостановочно льётся поток мата. Заткнуть бы её, и Леон даже знает, чем и как, жаль, правила игры нарушать нельзя.

– Ты кто, блядь, такой? – рычит на него девушка, пытаясь выпутать свои руки. – Хотя неважно, скоро тебя черви жрать будут. Похороним в безымянной могиле.

– Такая маленькая, щупленькая, а сколько агрессии, – усмехается мужчина.

– Ты идиот? – Далия подходит к нему вплотную и смотрит прямо в глаза. Это было ужасной идеей – лёгкие обжигает запахом, и девушка еле заставляет себя не отшатнуться. Но его глаза даже хуже запаха – они в ней все вены-сосуды стягивают. Назад дороги нет. Далию так просто не сломать. – Ты знаешь, с кем ты связался?

Мужчина кивает и продолжает изучать взглядом лицо напротив. Девушка вблизи даже красивее – у неё тончайшая кожа, Леон её не касался, но уверен, на ощупь она нежнее самого дорогого шёлка. Мужчина сжимает пальцы в кулаки – он её наказать собрался, а не кожу пробовать, хотя хочется так, что в паху тянет. А её губы, блестящие от постоянного облизывания, так и манят, будят в Леоне охотника. Вот только глаза у девушки злющие и колючие, Леон буквально на себе чувствует эти шипы. Он смаргивает наваждение и возвращает свой коронный режущий взгляд, скалится, заметив, как девушка дёргается назад, но ей надо отдать должное – ещё выше задирает подбородок. Она напоминает Леону взъевшегося на него котёнка. Есть в ней что-то притягательное, что-то, что заставляет кровь бурлить в сосудах. Но в то же время есть в ней что-то, что Леона отталкивает – то ли эти высокопарные речи, то ли излишняя самоуверенность, то ли эта чересчур прущая из неё агрессия. Леон пока не уверен, но он знает: если сейчас рыкнет на неё, девчонка рассыплется. Всё равно рано или поздно упадёт на колени, и Леон интерес потеряет. Пока можно и поразвлечься.

Далия уже трескается от одного взгляда бездонных глаз, сама себя уговаривает не пойти на попятную, не показывать слабость, хотя это и тяжко даётся, быть с ним рядом невыносимо. Мужчина перед ней подавляюще сильный.

– Мой отец тебя в пух и прах разнесёт, ты дорого за это заплатишь, – выплёвывает слова ему в лицо Далия.

– Ты напала на мой клуб, – Леон становится ближе, но Далия шага назад не делает. Если это бой, то она выиграет, и плевать, что он сильнее. – Ты покалечила моих людей.

– Я? – издевательски тянет девушка. – Ни в коем случае. Я бы свой чудесный маникюр ради твоих обезьян портить не стала. Я приказала на него напасть, – Далия приближает лицо вплотную и делает паузу после каждого слова. – Я приказала наказать того сукиного сына, который меня не впустил. И если ты хозяин клуба, то тебе бы следовало отличать обычных посетителей от VIP-гостей. Хотя откуда тебе знать, что такое VIP. Патек Филипп на твоём запястье тебя элитой не делает, – фыркает она в лицо Леону.

– Я твой язык вырву и заставлю тебя же его проглотить, поэтому притормози, не буди во мне зверя, – угрожающе говорит Леон.

Далия чувствует себя мизерной под его взглядом. Она уверена, что он её не тронет, никто не захочет переходить дорогу клану Канг, но этот мужчина уже её похитил, уже бросил вызов, и девушка боится. Ощущение, что у него нет никаких компасов и тормозов – слишком он уверен в себе и явно не из тех, кто просто бросается словами. А ещё он потрясающе красив и притягателен, и это выбешивает на раз. Далия не привыкла вот так теряться перед кем-то, будь то мужчина или женщина – а этот только словами выбивает весь дух.

– Я придумал, как тебя наказать, – продолжает Леон.

– Развяжи меня и выпусти – может, я сжалюсь, и тебя быстро убьют, – топает ногой девушка.

– Ты пять минут в моём кабинете, а я столько угроз услышал, сколько за всю жизнь не слышал, а врагов у меня много. У тебя, кроме мелющего чепуху языка, вообще что-то есть? – Леон смеряет девушку с ног до головы презрительным взглядом. – Нет. Ничего нет. Я тебя отпущу, но сначала накажу, потому что считаю, что за всё надо платить.

– Ты серьёзно или тупой? Ты не понимаешь, с кем связался? – истерически смеётся Далия, старательно пропуская мимо ушей подкол мужчины про свою якобы невзрачную внешность, но Леон просто хватает её поперёк талии и, подтащив к дивану, опрокидывает через его спинку. Далия брыкается, не понимает, что он делает, и продолжает истошно кричать и материться. Леон тем временем расстёгивает ремень на брюках девушки, попутно пытаясь удержать её на месте, и рывком вытаскивает его из петель.

– Ты больной ублюдок, не смей меня трогать, не смей прикасаться, мой брат из тебя внутренности живьём вытащит! – орёт благим матом девушка.

У Далии уже почти истерика, мужчина, кажется, собирается её изнасиловать прямо здесь и сейчас, и она понимает, что ничего не может сделать. Леон спокойно удерживает её одной рукой на месте – Далия уже готова выть и звать на помощь. Если до этого момента она была уверена, что её попугают и отпустят, то сейчас ей очень страшно, и она даже готова торговаться, лишь бы он её не тронул.

– Не смей, – Далия уже не может прятать нотки истерики в своём голосе, еле сдерживается, чтобы позорно не разрыдаться. – Мой жених тебя за такое на лоскутки порвёт!

– Угрозы братом не помогли, ты на жениха перешла? – смеётся Леон, представляя, что будет с ней, когда она узнает, кто её жених.

– Ты скотина, ты пытаешься изнасиловать невесту Леона Хана, он тебя закопает! – уже скулит от безнадёжности девушка.

– Изнасиловать? – Леон рывком спускает брюки девушки до колен и примеряет ладонь к округлой ягодице. – Не собираюсь. Я бы и добровольно не взял – ты не в моём вкусе.

Далия вмиг умолкает, подбирается и душит внутри зарождающуюся обиду. Обидно чуть ли не до слёз, но её слёзы никто из живых не увидит, поэтому она глотает ком в горле и снова пытается вырваться.

Леон не хочет убирать ладонь от такой аппетитной попки, слишком соблазнительно, слишком притягательно – ему уже в брюках тесно. «Может, плюнуть на этот театр и трахнуть её?» – думает он и даже трётся пахом о голую задницу. Чёртова девчонка идеальна для Леона, будто по его заказу создана и собрана. Она такая дикая, такая непослушная – Леон подобных не встречал. Любая женщина в мире, приблизившись к нему, сама встаёт на колени, а эта и двух секунд в унизительной позе не просидела. Так и хочется её усмирить, объездить, нацепить ошейник и показать, кто здесь хозяин, раз уж сама не понимает. Но Леон планировал просто поиграть, поэтому он нехотя убирает руку и, сложив ремень вдвое, несильно бьёт девушку по попке. Далия визжит, сползает вниз, но Леон ловит её, снова перекидывает через спинку дивана и снова бьёт.

Это унизительно и ужасно. Далия не была знакома с этим чувством, а сейчас оно её режет поперёк, раскидывает на части. Этот день оставит огромный отпечаток на ней. Никто так нагло по её телу руками не шарил, так хамски её не затыкал и не втаптывал в грязь. Только не плакать. Она зубами в собственную губу вцепляется и, пока не чувствует вкус железа во рту, зубы не размыкает. Леон заканчивает порку, натягивает брюки девушки обратно и развязывает её руки. Далия разворачивается и сразу бьёт – сначала в челюсть, потом в солнечное сплетение, вновь замахивается, но Леон скручивает её и прижимает к себе. Далии кажется, она слышит, как хрустят её кости, – так сильно он удерживает её в кольце рук.

– Не испытывай моё терпение, – шепчет ей в губы Леон и шумно сглатывает – его от этих губ кроет, он даже их не пробовал, но, кажется, раз прикоснувшись – больше не оторвётся. Зарывается носом в её волосы, спускается к щеке и, резко отшатнувшись, зовёт охрану.

Он толкает девушку в их руки и на ватных ногах проходит за свой стол. Леон долго ещё слушает мат даже из коридора, пока её запихивают в кабинку лифта. Мужчина откидывается в кресле, продолжает думать о ней. Леон вспоминает все свои увлечения, пытается сравнить хоть с кем-то – не выходит. Далия Канг оказалась вовсе не такой, какой он ожидал. Она избалованная, высокомерная, безрассудная и дико красивая девушка. Леон её перевоспитает, возможно, даже поиграет ещё. Есть в ней что-то, что пробуждает азарт, что заставляет ладони чесаться. Леон снова начинает возбуждаться, просто вспомнив её очаровательную попку, которая совсем скоро официально будет принадлежать ему. Леону надо подумать, надо разобраться – у него в планах супруги нет. Эта девчонка – временное явление, такой и должна остаться.

***

Далия влетает в особняк и сразу бежит в кабинет отца. Инсу молча выслушивает истерику дочери, обещает наказать и хозяина клуба, и своих людей, что не уберегли её, и просит её уже идти к себе. Но Далия не может успокоиться, такое с ней впервые, обидно до слёз, да и отец, который должен был рвать и метать ради дочери, ведь её почти обесчестили, – молчит. Далия понимает, что эмоции её разорвут, и запирается у себя в комнате, где решает попробовать успокоиться, выплакавшись.

Когда Далия спускается на ужин, она очень радуется, заметив за столом и Эзру. Весь ужин девушка следит за братом и всё ждёт, когда тот уже встанет из-за стола и выйдет на террасу курить. Стоит Эзре подняться, как Далия тоже извиняется перед родителями и, сославшись на необходимость подышать воздухом, идёт за ним.

Она подходит к стоящему на террасе мужчине и сразу обнимает его со спины. Эзра дёргается и, повернувшись, отодвигает от себя девушку.

– Ты с ума сошла? – зло спрашивает мужчина. – Во-первых, мы дома, во-вторых, я думал, что ты всё поняла.

– Но, Эзра, – треснуто говорит Далия. – Мне надо. Просто обними меня, хотя бы как брат. Ты ведь знаешь, что произошло.

– Я знаю, что ты самовлюблённая и уверенная в себе истеричка, которая без разрешения клана посмела напасть на клуб, а как дело дошло до ответственности за свои поступки – то тут тебе нужна поддержка. Я понятия не имею, что детально там произошло, отец запретил мне вмешиваться, но я всё равно уверен, что виновата ты.

– Мне нужно тепло, просто немного человеческого тепла, я не хочу слушать про то, кто виноват, а кто нет, – Далия снова тянет к нему руки, но он отворачивается.

– А я не хочу успокаивать ту, кто сама всю кашу и заварила, – холодно говорит Эзра.

– Ну и пошёл ты нахуй, – взрывается Далия и идёт обратно в гостиную.

Сохён сидит на диване и листает очередной каталог, Инсу с кем-то говорит по телефону у окна. Далия идёт к маме и садится рядом. Просидев так пару минут, она двигается ближе к женщине и кладёт голову на её плечо.

– Чего тебе? – недовольно спрашивает дочь Сохён.

– Ничего, – обиженно бурчит Далия. – Просто хочу так посидеть.

– Тебе что, пять лет? – нахмурив брови, смотрит на неё Сохён.

– Ты права, – Далия вскакивает на ноги. – Мне уже давно не пять, но я не помню, чтобы ты хотя бы в пять меня обнимала, – голосом, полным обиды, заявляет девушка и идёт к лестницам наверх.

В этом доме есть только один человек, который не оттолкнёт и не прогонит, хотя Далия уже сомневается, что дело в сестринской любви. Может, Ви не выгоняет её только потому, что она и не говорит почти. Далия проскальзывает в комнату сидящей на постели девушки и, прикрыв за собой дверь, взбирается к ней. Далия кладёт голову на её колени и, пока Ви пальцами расчёсывает её волосы, рассказывает ей про инцидент с хозяином клуба.

– Отец так холодно воспринял издевательства надо мной, он будто даже не слушал, – грустно говорит Далия. – Он сказал, что завтра знакомство с Ханами, они приедут на ужин. Он – моя последняя надежда. Он же мужчина, он должен сделать красивый жест, должен защитить свою невесту, постоять за её честь. Я хочу, чтобы тот ублюдок харкал кровью за то, как со мной поступил.

Далия не сдерживается и обжигает колени Ви горькими слезами.

– Это было унизительно, – всхлипывая, продолжает она. – Меня никогда ещё так не унижали, а всем насрать.

– Тебе надо перестать ждать указаний, – тихо говорит Ви. – Надо найти своего любимого и сбежать отсюда.

– Ты такой ребёнок, – сквозь слёзы улыбается сестре Далия и присаживается на постели. – Я не хочу его находить, не хочу его никогда встречать, потому что я с ним никогда не буду, потому что нам не позволено. Лучше прожить в неведении, принимать то, что дают, и изображать счастливую жизнь, чем встретить того самого мужчину и знать, что вам не судьба быть вместе. Я не настолько сильная, как ты. Я не смогу жить, зная, что у меня есть любимый, который, может, даже живёт со мной в одном городе, только нам не быть вместе. Я такого не вынесу.

Ви кутает Далию в одеяло, укладывается рядом и, легонько щёлкнув её по носу, тихо говорит:

– Ты очень сильная, ты сильнее нас всех, не сомневайся в этом, потому что тогда мне не во что будет верить. Потому что у меня, кроме тебя, никого нет. Потому что я знаю, что ты запрещаешь приносить мне колюще-режущие предметы, знаю, что только моё окно не из стекла, знаю, сколько раз за ночь ты заходишь, и знаю, как сильно ты меня любишь. Будь сильной ради меня, и мы когда-нибудь сбежим из этого ада, пусть эти монстры сами себя сожрут.

– Впервые ты сказала столько слов подряд, – улыбается сестре Далия.

– Впервые тебе так сильно понадобилась поддержка, – возвращает ей улыбку Вивиан и двигается ближе.

Красный – это новый чёрный

Далия усиленно готовится к встрече со своим женихом: полдня проводит в салоне красоты, потом два часа выбирает, что надеть, бегает по этажам и достаёт прислугу. Далия будет выглядеть шикарно, она привыкла быть королевой на любой вечеринке или собрании, а тут фактически она впервые встречает своего жениха и просто обязана оставить неизгладимое впечатление.

Гостей клан Канг ждёт к семи, и Далия, наконец-то нарядившись и оставшись довольной своим внешним видом, идёт проверять сестру. Ви почти не спала всю ночь после того, как Сохён заявила ей, что её участие внизу обязательно. Далия знает, что младшая на грани, она пыталась поговорить с родителями и не принуждать Ви спускаться, но отец настоял и пригрозил, если понадобится, спустить девушку силой. Далия присаживается на постель сестры и следит за тем, как та, прислонившись лбом к зеркалу, смотрит на себя. Ви не удалось вытащить в салон красоты, но ей подкрасили глаза и уложили волосы прямо в комнате. Девушка отлипает от зеркала, ещё раз окидывает себя взглядом – и столько в этом взгляде отвращения, что Далии не по себе. Вивиан красивая. Далия вообще считает, что младшая сестра единственная девушка во вселенной, которая красивее даже её, но никому не говорит об этом.

Ви в длинном зелёном платье, мешающем её движениям, в уши девушки вдеты длинные серьги. Ви прикрывает ладонями лицо – Далия еле сдерживается, чтобы не сказать, что та размажет макияж, но проглатывает так и не вырвавшиеся на волю слова и взглядом следит за тем, как младшая сползает по стене вниз и, уткнувшись лицом в колени, замирает. У Далии сердце кровью обливается – что у неё оно есть, она вспоминает только рядом с сестрой. Далия представляет, какой это стресс для Ви после стольких лет заточения выйти на улицу, но не представляет, о чём думает отец, обрекая собственное дитя на такие муки.

– Ви, а ну вставай, – Далия спрыгивает с постели и, схватив сестру за локоть, рывком тянет наверх. Ви растерянно смотрит на то, как Далия стаскивает с неё платье, притом по ходу срывая молнию, но не сопротивляется. Далия отбрасывает платье в сторону и достаёт из шкафа Ви красную оверсайз блузку и чёрные брюки. Девушка сразу же натягивает на себя переданную ей одежду.

– А теперь залезай на свою кровать и… – Далия задумывается. – Ну что ты обычно делаешь? Смотри в стену. Тебе не надо спускаться на этот долбаный ужин, и никто тебя не заставит.

Ви только собирается открыть рот, но Далия прикладывает ладони к своим ушам и, напевая какую-то детскую песню, выходит из спальни. Ви натягивает рукава блузки, которая на два размера больше, спадает с плеча и вообще не совсем удобная, но переодеться решает позже. Она притягивает к себе Тату и, обняв игрушку, следует совету сестры – смотрит в стену.

***

Ровно без пятнадцати семь Далия покидает гостиную – она вернётся сюда последней, её должны ждать. Не пристало королеве сидеть в ожидании. Далия выходит на террасу, где сталкивается с Эзрой, но девушка смеряет его холодным взглядом и отходит в противоположный угол, на ходу прикуривая сигарету.

– Ты всё ещё обижена? – усмехается Эзра и смотрит на затягивающуюся девушку.

– Я с тобой не разговариваю, – бросает ему Далия и демонстративно отворачивается.

– Ну хоть мои уши отдохнут, – заявляет мужчина, и Далия, услышав, как за ним закрылась дверь, проглатывает ком обиды и закуривает вторую.

***

Семья Хан прибывает на ужин в полном составе. Инсу лично встречает гостей, приглашает в гостиную, а сам нервно поглядывает на Сохён, одними губами спрашивает «где дети». Сохён приказывает прислуге найти Далию и предлагает Тиен вина. Женщины мило улыбаются друг другу, начинают знакомиться, а Инсу просит мужчин пройти пока к бару и выпить чего-нибудь до ужина.

Инсу знакомит с ними Эзру, представляет его как своего старшего сына. Леон холодно пожимает его руку и, взяв в руки бокал, отходит, осматривается. Леону не терпится увидеть девушку, точнее увидеть её лицо и реакцию, но её нигде нет. Далии надо отдать должное – всё-таки Леон впервые встречает настолько стервозную и упёртую девушку, которая разжигает его интерес. Она совсем не проста – к ней жених приехал, а она выбрала играть в прятки, показывает, насколько ей безразлично. Сегодня Леон подождёт. И это будет последний раз. Дочь Инсу невоспитанная и наглая – Леону придётся самому свою супругу воспитывать. Леон воспитает. Он не хотел знакомить её с настоящим собой, но, если понадобится – познакомит, потому что это уже ни в какие рамки не лезет, Инсу, может, и терпит такое наплевательское отношение, а Леон не собирается. Он поставит девчонку на место. А место её в его ногах с опущенной вниз головой.

Леон обходит гостиную, с презрением осматривает декор – у Инсу богатый дом, но, видимо, в этой части света нет поклонников минимализма – роскошь бросается прямо в глаза, раздражает мужчину. Он попивает виски, всё время смотрит на лестницу, ожидая, что девушка спустится, но пока безрезультатно. У Леона уже ладони чешутся – в этот раз он её рукой отшлёпает, никаких ремней. И он точно постарается, чтобы было больнее.

– Как тебе семейка твоей жёнушки? – Магнус останавливается рядом с другом, спрашивает по большей части, чтобы отвлечь его, нежели поговорить. Магнус видит, как с каждой минутой Леон всё больше мрачнеет.

– Они, видать, не соблюдают обычаи и традиции, – Леон убирает руки в карманы и со злостью смотрит на рассказывающего что-то Джихо Инсу. – Если бы не договорённость между кланами, я бы такое не проглотил. Мои родители приехали в эту дыру, опустились до их уровня, а его дети даже поздороваться не спустились, – от его голоса Магнусу не по себе. Мужчина говорит тихо и, на первый взгляд, спокойно, но Магнус слишком долго с ним рядом, чтобы не различать в этом тоне полосующую ярость, чтобы не чувствовать эти слова-осколки, вылетающие из чужих губ. Магнус, подняв взгляд, облегчённо выдыхает и, хлопнув друга по плечу, кивает в сторону арок.

Леон следит за взглядом мужчины и видит, как в гостиную входит Далия. Девушка выглядит роскошно – она на ходу поправляет волосы и, вскинув голову, сталкивается взглядом с Леоном. Замирает. Далию заметили пока только Магнус и Леон, последний чётко видит всю ту борьбу внутри девушки, видит, как нервно сжимаются её кулачки, как она порывается сбежать, а потом, сжав губы в тонкую линию, делает шаг. Ещё шаг. И даже улыбается повернувшимся к ней Джихо и Тиен. Более фальшивой и вымученной улыбки Леон за свои годы не видел. Девчонка поразительная. Она учтиво кланяется старшим, усиленно игнорирует взгляд, прожигающий левую сторону лица, и позволяет Инсу потащить себя к Леону.

Далии кажется, что больше она не продержится – прямо сейчас треснет её маска безразличия и осыплется крошкой под ноги. Леон Хан. Её будущий супруг – тот самый мужчина, который её унизил, тот самый, которому она угрожала будущим мужем. Далии хочется провалиться под землю, лишь бы не видеть его. Лишь бы не стоять сейчас с этим подобием улыбки и не пожимать учтиво руки тем, кто должен стать её семьёй, тем, кто вырастил такого монстра. Далия бы плюнула ему в лицо прямо сейчас, но она обещала отцу. Как бы сейчас она ни сопротивлялась, как бы ни отказывалась принимать – это её реальность, она должна с ней смириться.

Лучшая защита – нападение. Далия попробует. Она знает, что ей достанется, но всё-таки озвучивает фразу, родившуюся в голове сразу же, как только она увидела этого очень хорошо знакомого брюнета:

– Я надеюсь, у моего жениха красные волосы, – Далия ещё шире улыбается, но Леон видит, как она еле стоит, с каким трудом оборону держит. Он уверен, один щелчок и девушка слетит, и тогда будет весело. Леон будто в реальности видит, как эта маленькая, но злющая девчонка вгрызается ему в глотку. Она может. Во всяком случае, сейчас она смотрит так, что Леон думает, если бы взглядом можно было убить, Далия выбрала бы для него самую чудовищную смерть. Стоит сейчас и примеряет её к мужчине.

– Далия! – восклицает Инсу и начинает смеяться, надеясь перевести в шутку слова дочери.

Далия пару секунд молча смотрит на Леона, потом на отца, потом опять на жениха, а затем прикладывает ладошку ко лбу, театрально вздыхает и даже пошатывается.

– Мне, кажется, нехорошо, прошу меня извинить, – девушка делает шаг влево.

– Мне кажется, ты притворяешься, – Леон хватает её за запястье и силой удерживает на месте.

– Я хотела культурно, – шипит Далия и выдёргивает руку, убеждается, что их почти никто не может слышать и продолжает:

– Но ты не позволяешь мне культурно, поэтому к чёрту это всё – я сваливаю!

Девушка разворачивается и идёт быстрыми шагами к лестнице. Инсу порывается пойти за ней, но Леон хватает того за локоть:

– Позвольте мне самому, нам ведь вместе жить, я разберусь, – Леон, наверное, думает, что он просит, на деле это всё звучит как приказ, и Инсу слушается. Он молча провожает взглядом идущего к лестницам Леона и следующего за ним Магнуса.

Магнус привык обходить все новые места, где бывают представители клана, он собирался обойти и этот дом, учитывая, что весь клан здесь, но Джихо запретил. Магнус постоит хоть в коридоре, но Леона из поля зрения не выпустит. Плевать, что это дом семьи невесты брата, Магнус никому не доверяет.

Инсу тем временем извиняется перед гостями за инцидент, валит всё на возраст девушки и просит не обращать внимания.

– Ей не четырнадцать, ей двадцать, – к мужчинам подходит Тиен с бокалом вина в руке. – Возможно, стоило бы больше внимания уделять воспитанию детей.

– Возможно, стоило бы сначала завести троих, – не выдерживает Сохён, но Инсу моментально переводит тему и прекращает мини-перепалку.

***

Далия зла и опозорена. Она думала, так паршиво, как вчера, ей уже не будет, но сегодня намного хуже. Чёртов Леон Хан. Девушка влетает в спальню, захлопывает за собой дверь и сразу швыряет в неё графин с тумбочки. Далии надо выпустить пар, надо бы в идеале разодрать лицо тому высокомерному хаму, но этого она не может, зато она может к чертям разнести второй этаж, и плевать, что, возможно, внизу всё слышно. Далия переворачивает шкаф со статуэтками, переходит к плазме на стене, разбивает горшок с цветами о стену, следом переворачивает настенные полки с игрушками от своих ухажёров, вдребезги разбивает зеркало на трюмо и продолжает громко материться:

– Чтобы ты сдох! Чтобы сгорел в аду! Скотина!

Далия ищет глазами, что бы ещё разбить, но не находит. Она разнесла всю комнату, стоит посередине с ножкой от напольного светильника и осматривается – ярость не прошла, кажется, она не пройдёт, пока она этому сукиному сыну кровь не пустит.

Далия понимает, что она плохо поступила перед родителями, перед гостями, но заставить себя туда вернуться она не может. Она не хочет видеть его, не хочет превращаться в пепел под тяжёлым взглядом тёмных глаз, не хочет слышать его голос, не хочет чувствовать его запах.

– Я не выйду, – кричит Далия в ответ на стук в дверь, думая, что отец прислал прислугу. – Скажи, что мне плохо, – швыряет в дверь то, что осталось от светильника, и падает спиной на кровать.

– Тебе будет плохо, если ты не спустишься, – Далия подскакивает с кровати, стоит увидеть остановившегося на пороге Леона.

– Ты психопатка, – Леон, усмехаясь, осматривает комнату и, хрустя осколками на полу, подходит к девушке.

– А на что ты рассчитывал, устраивая это представление? Что я посмеюсь? Что позволю вам смеяться над собой? Позволю тебе сделать из меня идиотку? – зло выплёвывает слова Далия.

– Ну поиграли и хватит, – перебивает её Леон и делает ещё один шаг. – Ты сама была виновата, а я тебя наказал. Будешь плохо себя вести – опять накажу. А ты будешь, судя по тому, что ты творишь.

– Иди и наказывай тех, кто перед тобой лебезит, понятно? Я сама кого хочешь накажу.

Далия пытается говорить спокойно, но её так и подрывает кричать, точнее, орать благим матом. У неё внутри все нервы в струнку натянуты – или порвутся они, или она порвёт Леона. Третьего не дано.

– Сорви эту чёртову помолвку, – у девушки от напряжения челюсть трясётся. – Я уверена, тебе этого не надо, мне тем более, но у тебя власти больше, – Далия даже подходит ближе, всматривается в глаза. – Если ты откажешься – никто ничего не скажет.

– Я и вправду не хочу себе в жёны такого взбалмошного, невоспитанного ребёнка, – хмыкает Леон. – Но слово есть слово. Моя семья его не нарушает, так что пошли вниз.

– Я же тебя ненавижу, – Далия даже ногой топает. – Я не хочу с тобой жить!

– Я от тебя тоже не в восторге, но… – Леон умолкает, услышав копошение в коридоре, но Далия отталкивает его и выбегает туда первой.

***

Магнус стоит у двери Далии и ждёт, когда уже Леон выйдет, если он, конечно, выйдет. До этого мужчины пару секунд стояли за дверью и слушали, как девушка разносит комнату и как «красиво» называет Леона. Даже Магнус смутился. Девчонка матерится, как портовая шлюха. Леон пообещал выяснить, где она этого всего набралась. Магнус прислоняется к двери и уже откровенно скучает, как видит поднявшегося на второй этаж Инсу. Мужчина кивает ему и идёт дальше по коридору. Инсу открывает вторую после Далии дверь и заходит внутрь. Магнус слышит звук падающего предмета, копошение, писк и не выдерживает. Вообще, это его не касается, и ему может за такое достаться, но, может, Инсу упал, может, что-то произошло. Он останавливается у самой двери и думает постучать, когда слышит «выходи», «вы меня только позорите». Говорит один Инсу, и даже начинает казаться, что он это сам с собой, потому что больше никаких голосов из комнаты не доносится. Магнус уже собирается обратно к комнате Далии, как слышит еле различимое, но такое отчаянное «уходи», что не выдерживает. Он только собирается толкнуть дверь, когда из комнаты вылетает разъярённый Инсу, который за руку тащит девушку. Увидев Магнуса, мужчина сразу отпускает её, но преграждает ей вход в комнату собой.

Инсу моментально цепляет фальшивую улыбку, начинает рассказывать мужчине что-то про непослушных детей, но Магнус не слушает. Не смотрит. И, кажется, даже не дышит. Всё, что видит Магнус, – вжавшуюся в стену и ищущую глазами место спрятаться девушку. У неё в глазах такой страх, что даже жертвы Магнуса подобного за секунду до смерти не испытывали. Девушка напугана, будто перед ней стоит не отец, а какое-то чудовище – у неё лихорадочно бегают глаза, она с такой надеждой смотрит на дверь позади Инсу, но даже шага в ту сторону не делает. Её будто пригвоздили к полу или возвели вокруг ограждения. Магнус не понимает, как можно настолько бояться собственного отца. Девушка сама обнимает себя руками, ещё сильнее натягивает блузку, обнажает, словно нарисованные лучшим художником, ключицы, и Магнуса накрывает. Будто бы он – сплошной клубок проводков, и сейчас их коротит, искры бьют по всем органам и, кажется, даже по тому самому, что зовётся сердцем. Будто Магнус всю жизнь под карантином жил, в изоляции – вечно искал твёрдую почву под ногами, всё швыряло его туда-сюда, всё успеть пытался, цеплялся за жизнь когтями и зубами, а тут девушка стоит и даже ещё не смотрит, и у Магнуса внутри поселяется покой, словно он нашёл свой дом. Магнус только что из-под карантина вырвался – вечно думал, что он обеспечен, окружён, всем доволен, оказалось – обесточен, несчастен и пуст. Оказалось, вся его жизнь была за этой чертой, знал бы – давно бы прорвал блокаду, вырвался бы, дополз бы до неё и упал бы перед ней на колени. Потому что Магнус начал чувствовать вкус жизни пару секунд назад – он своей катане конкуренцию встретил, хотя какая тут конкуренция – взмах этих ресниц, и для Магнуса всё вокруг станет выжженным полем. Он больше уже ничего и никого, кроме этой девушки, не будет видеть.

Тот, кто сеет страх, сам впервые пугается. Девушка в красном, что как приманка для Магнуса, – он с трудом давит внутри рык, всё не может отвести от неё взгляда, точнее, не хочет. Она пахнет вишней: сочной, вкусной, стекающей по губам сладким алым соком, точно так же, как кровь с его катаны.

Магнус уже не чувствует пол под ногами, он вообще, кажется, ничего не чувствует, кроме запаха, – сладкого, тягучего, наполняющего лёгкие, оседающего на языке. Магнус её попробовал, теперь ему тут пороги обивать, каждое мгновенье бегать за дозой. Тигр ранен в самое сердце, ползает на пушистом ковре у ног девушки, приносит присягу верности. Магнус и жадность такую впервые чувствует – забрать себе, спрятать, защитить, убрать эту пелену страха с глаз напротив, доказать, что никто не обидит и не тронет пальцем. Магнус давится своим сердцем, не понимает, что с ним, почему ему грудь словно железным обручем перетянули, почему его плоть в дырах от невидимых пуль, почему вместо воздуха в лёгкие поступает расплавленный свинец, почему он готов терпеть эту боль, но не может перестать смотреть на неё. Надо бы врача вызвать, колдуна, шамана – хоть кого – пусть выпишут рецепт, сварят отвары, дадут противоядие, потому что Магнусу больно. Перед ним произведение искусства, и он знает, что даже смотреть на неё чести не удостоен, даже воздухом с ней одним дышать не имеет права. Потому что девушка в кроваво-красном – существо неземное, нечто, спустившееся с самих небес. Вот только почему Инсу этого не видит? Как он смеет своими грязными руками прикасаться к ней, повышать свой мерзкий голос – Магнус бы ему за такое глаза выколол, глотку бы вырвал, но держится, поглаживает танто за поясом и продолжает пожирать девушку взглядом.

«Не смотри на меня, только не смотри» – мысленно молит её Магнус.

Если посмотрит – Магнус умрёт. Тут никаких сил и смелости не хватит. Но девушка смотрит на миллисекунду, буквально разок, поднимает глаза к глазам и добивает. Инсу перед Магнусом фальшиво улыбается, делает шаг к девушке, приговаривает, что переодеться бы не помешало для ужина, а она резко дёргается вправо. Инсу тянет к ней руку, и та заходит за Магнуса – сердце мужчины взрывается на сотни осколков. Магнус закрывает её собой и преграждает Инсу путь. Ничего не говорит, не делает никаких резких движений, наклоняет голову чуть-чуть влево и будто руками вырывает из Инсу душу. Инсу больше и не думает покушаться, смотрит на Магнуса, тщательно подбирает слова.

Далия вылетает в коридор, сразу же подбегает к мужчинам, хватает Ви за руку и тянет на себя. У Магнуса будто отбирают жизнь, будто прямо поперёк полосуют, он всё равно делает шаг к девушке, пытается ещё на секунду удержать её так близко, но она напугана, и страх в её глазах останавливает мужчину. Девушка и его боится, пусть даже искала защиту за его спиной, – эта мысль прошибает током, и он с трудом делает шаг назад. Далия утаскивает девушку в комнату и захлопывает дверь перед носом отца.

Леон, прислонившись плечом к стене, молча наблюдает за всем: и за тем, что с другом что-то творится, и за лопающимся от злости Инсу, но самое главное – за Далией. То, как она схватила девушку за руку, как та сразу к ней прильнула, и сколько заботы в действиях Далии, и какая в ней неприкрытая ярость по отношению к отцу – Леон всё заметил, всё в памяти отложил, обдумает на досуге. Он подходит к другу, кладёт руку на его плечо и говорит: «Пойдём». Магнус не двигается, так же зачарованно смотрит на закрытую дверь. Леон сжимает пальцы на его плече, отрезвляет болью.

Мужчины спускаются вниз, Сохён просит всех к столу, а Леон опять смотрит на лестницу. Далия придёт. Тут без вариантов, и Леон её ждёт. И не ошибается. Девушка возвращается расстроенная, даже не скрывает этого. Она садится на отведённое для неё место напротив Леона и молча ковыряется в салате.

Леону интересно, сколько у Далии ролей, он рассчитывает познакомиться со всеми. Сейчас она снова потерянная, никакой злости, агрессии, даже взгляд потухший. Джихо говорит тост за будущих молодожёнов, Далия даже не слушает. Леон уверен, её Сохён под столом пнула поднять бокал.

Мужчины обсуждают будущую коалицию против местного и сильнейшего китайского клана под предводительством некоего Бао и договариваются объединить силы. Инсу обещает дать им доступ к стратегическим путям и назначает встречу у себя в кабинете завтра с утра. Он жалуется, что уже две недели не может вытащить со склада товар, который конфисковали и охраняют собаки Бао. Сам Инсу своих людей с оружием туда послать не может, учитывая, что из-за проверок в его казино у него весь последний месяц полиция на хвосте. Леон узнаёт детали конфискации и место содержания товара, обещает сделать будущему тестю подарок и лично разобраться. У Инсу моментально взлетает до небес настроение, и он даже забывает про инцидент с Вивиан.

После ужина, за которым Далия молчит, а Леон продолжает её взглядом буравить, гости переходят на диваны выпить кофе. Далия так же ни с кем не общается, притворяется, что слушает, на Леона взгляд вообще не поднимает, так же как и на Эзру. Даже когда брат за столом что-то спрашивает у неё, девушка или молчит, или отвечает короткими «да» и «нет», усиленно пряча глаза. Леону это не нравится. У Леона нюх, и сейчас ему кажется, что пахнет обидой. Далия не ладит с родителями – это очевидно, сестру любит и защищает, а вот с Эзрой что-то другое: Леон пока не может определить их отношения для себя. Это не похоже на злость или ненависть, в то же время не похоже на любовь и симпатию – это скорее обида. Леон решает проверить.

Когда Эзра предлагает выкурить сигары, Леон отказывается нарочно, хотя сам любит и курит. Стоит Эзре выйти на террасу, мужчина видит, как Далия, отставив чашку, медленно выходит из комнаты. Леон нарочно концентрирует всё внимание на маме и якобы не замечает того, как она улизнула. Выждав пару минут, он идёт за ними. Эта семья дико интересная, Леон любит, когда интересно.

– Ты старший, ты мог бы ему помешать. Ты не должен был допускать его к Ви, ты же знаешь, как она его боится, – выговаривает брату Далия. – Ты можешь меня отталкивать, ругать, называть эгоисткой, но ты хуже!

– Я не увидел, и потом, я не думал, что отец это сделает, – спокойно говорит Эзра.

– Он её в коридор вытащил силой. Ви там плачет, а я сижу здесь и изображаю, что всё хорошо. Я была на тебя обижена, но сейчас я зла, – шипит на него Далия.

– Поплачь, успокоишься, – пожимает плечами мужчина. – Или сходи к своему женишку, истерику ему закати, уверен, он найдёт способ тебя приласкать и успокоить.

– Да что с тобой происходит? – вскипает Далия.

– У меня просто нет времени возиться с избалованными девчонками.

– Ну ты и скотина, – Далия толкает его в грудь, чтобы обойти, но Эзра хватает её за запястья и с силой вжимает в стену.

– Ещё раз попробуешь предъявлять мне свои претензии, размахивать кулаками, а самое главное – ещё раз не выкажешь мне уважение при других – я тебя накажу, – медленно выговаривает ей в губы мужчина.

– Интересно как? – звучит со стороны двери, и оба вздрагивают. Леон, скрестив руки на груди, стоит, прислонившись к косяку двери, ведущей на террасу. Эзра сразу отпускает Далию, и та быстрыми шагами идёт к выходу, но, когда она проходит мимо Леона, тот выставляет руку вперёд и, схватив её поперёк талии, вжимает в себя.

– Я не разрешал тебе уходить, – ледяным тоном говорит Леон.

– Мне твоё разрешение и не нужно, – цедит сквозь зубы Далия и пытается вырваться.

Леон только усмехается, сильнее удерживает девушку в руках и вновь поворачивается к Эзре:

– Я не услышал ответа на свой вопрос.

– Ответ прост: ты вмешался в семейные разборки, не думаю, что это твоё дело, – безразлично заявляет Эзра.

– Когда мою невесту прижимают к себе, заламывают ей руки и чуть ли не засасывают – это моё дело, – скалится Леон.

– Ты просто не так понял.

– Я очень хочу, чтобы всё было именно так, – ядовито улыбается он Эзре и пропускает его к выходу.

– А ты, – Леон разворачивает Далию лицом к себе. – Ты очень плохая девочка, и если между вами что-то есть, то мне это не понравится.

– Ты ревнуешь? – прищурившись, смотрит на него девушка.

– Нет, просто я и так не очень высокого мнения о тебе, а если ты ещё и спишь с собственным братом – то для меня это последняя горсть земли на гроб твоей репутации, – издевательски говорит Леон.

– Скажи, что ещё думаешь, что я девственница, – фыркает Далия.

– Мне плевать, где и с кем ты шлялась до меня. Уверен, твоему послужному списку все бляди позавидуют, но моё имя пачкать не дам. Пока носишь мою фамилию – будешь верной и послушной.

– А если не буду? – Далия очень пытается скрыть смешинки в глазах, но не может. Ей дико нравится доводить этого холодного с виду мужчину. Как бы Леон ни старался, Далия отчётливо видит затапливающую радужку его зрачков темноту, и ей бы следовало этого бояться, но сейчас это только подбрасывает адреналина в кровь.

– Что, если у меня уже есть тот, кто внутри сидит, тот, кого я узнала намного раньше и люблю? Если я всё равно буду бегать к нему и продолжать любить его, несмотря на нашу фейковую свадьбу. Что тогда будет? – растягивая слова, спрашивает девушка.

Далия заканчивает предложение и видит, как заострились красивые черты лица, как вытянулись в тонкую линию губы мужчины, чувствует, как напряглись руки на её боках. Кажется, она переборщила. Она точно заигралась, потому что вместо Леона перед ней сейчас стоит сам Дьявол – от одного его взгляда на Далии кожа расходится. Далия шумно сглатывает, пару раз моргает в надежде убрать пелену с глаз, надеется, что сейчас перед ней маска, а до этого был настоящий Леон, а не наоборот. Вот только в это совсем не верится.

– Тогда, – Леон так близко, что его дыхание обжигает губы девушки, – я заведу будку во дворе своего особняка, привяжу тебя к ней, а из твоего любовника прикажу тебе жаркое приготовить. Сам лично буду тебя кормить, а ты съешь. День, два, три поломаешься, а потом сама своего любимого сожрёшь, потому что голод – страшная штука.

– Что ты за психопат такой? – в ужасе выпаливает Далия и пытается выбраться из кольца рук.

– Ты меня таким делаешь.

– Сколько мне надо терпеть тебя?

– Столько, сколько я решу.

– Я не хочу быть твоей даже на секунду, но я потерплю, я сожму зубы и буду терпеть. Пообещай хотя бы, что это ненадолго, – с надеждой просит Далия.

– Если ты меня доведёшь, и я тебя пристрелю, терпеть ты ничего не будешь, – усмехается мужчина и, заметив удивление на лице девушки, продолжает. – А ты думала, я буду закрывать глаза на твои выходки?

– Ты мне омерзителен, – шипит ему в лицо Далия.

– Насколько? – Леон толкает её к стене, кладёт руки на её бёдра, сжимает. Далия давится возмущением, открывает рот, чтобы выпустить очередной поток мата, но Леон затыкает её своим языком. Он целует больно, глубоко, мокро – Далия задыхается. Леон берёт напором, сжимает в руках хрупкое тело, ломает любое сопротивление и в отместку кусает сильнее. Далия всё равно дёргается, даже бьёт его коленом в бедро, но Леон ей все конечности блокирует, а потом и вовсе воздух из лёгких выбивает, просунув руку под её платье и крепко сжав в ладони правую ягодицу.

– Шикарная попка, – шепчет мужчина ей в ухо и больно оттягивает зубами мочку. – Интересно, ты в постели такая же дикая, как и в жизни, или нет?

– Убью тебя, скотину, – Далия подаётся вперёд и смыкает зубы на горле мужчины. Прокусить плоть она не успевает, Леон сильно встряхивает девушку и впивается в губы – сжимает зубами нижнюю губу, сильно кусает, чувствует, как рвётся плоть и лопаются сосуды, и всасывает кровь. Слёзы боли брызгают из глаз девушки, и, только услышав отчаянный скулёж, он отстраняется.

– Сука, – разъярённо кричит Далия и пытается избавиться от нежеланных прикосновений, но она зажата между стеной и мужчиной, особо двинуться не получается.

– Сучка – это ты, притом моя личная, – ухмыляется Леон. – А теперь слушай, – он фиксирует лицо порывающейся ударить его лбом в челюсть девушки и заставляет смотреть на себя. – У тебя будет всё, что ты можешь себе пожелать, а самое главное – моя фамилия. Так чего ты возмущаешься? Думаешь, я не знаю кто ты? Ты типичный представитель детей верхушки, тем, что ты свою комнату разнесла, ты мне только в очередной раз это доказала. Терпеть таких, как ты, не могу, но уже ничего не поделать. Поэтому будешь прилежной и примерной супругой, смотреть за домом и слушаться. Будем изображать идеальную пару какое-то время, ходить на мероприятия, держаться за руки и улыбаться.

– А потом? – запыхавшись от борьбы, спрашивает Далия.

– А потом, может, и привыкнем.

– То есть как…

– Очень просто. Все друг к другу привыкают, и мы привыкнем. Ты ведь не из тех, кто верит в любовь до гроба? Тебя больше всего деньги интересуют и твоё место в обществе. Даже не пытайся это отрицать.

– И не пытаюсь, – задрав подбородок и приложив ладонь к кровоточащей губе, заявляет Далия.

– Вот и прекрасно, – отпускает её Леон. – У тебя будет красивая жизнь, я сдержу слово отца перед кланами, и, плюс ко всему, альянс с твоей семьёй – отличное предложение. Думаю, мы будем отличной парой.

– Будем, если ты дашь мне безлимитную карту, свиту и не будешь появляться в поле зрения, – загибая пальчики, перечисляет Далия.

– Кто бы сомневался, что ты дрянь, – смеётся Леон. – А теперь вернись в зал и выкажи уважение моим родителям.

Далия весь остаток вечера сидит с пакетом льда на губе, грозно косится на Леона и мысленно посылает ему проклятия. Гости и хозяева дома отдыхают и общаются, и только Леон не сводит глаз с Эзры.

***

Кортеж Леона сначала довозит до дома его родителей. Мужчина заходит внутрь на пару минут, так как Тиен настаивает на разговоре. Магнус остаётся ждать в машине.

– Скажите, пожалуйста, – Тиен опускается в кресло напротив сидящих мужчин. – Неужели это всё так необходимо? Неужели эта невоспитанная девчонка должна связать свою жизнь с моим сыном и опорочить его имя?

– Мам, она просто ребёнок, – отмахивается Леон.

– Леон, ты самый завидный жених в этой стране, ты мог бы взять в супруги лучшую, а что ты получаешь взамен? Она, мне кажется, даже необразованна. Что это вообще было? Что это за семья, с которой вы хотите нас связать! – негодует женщина. – Как ты мог на такое подписаться? – обращается она к мужу.

– Это больше формальность, даже не брак, – усмехается Леон.

– Этот брак, может, в этой стране и даст тебе какие-то дивиденды, но, когда мы вернёмся в Гонконг, я не смогу никому объяснить, почему из всех возможных вариантов мой сын выбрал нищую и, более того, глупую девушку, – продолжает возмущаться Тиен.

– Мама, – Леон поднимается с дивана. – Не надо так нервничать из-за какой-то девчонки, которая временно будет носить мою фамилию. Поверь мне, пару месяцев, и я от неё избавлюсь.

– А если она забеременеет?

– Как она забеременеет, если я не собираюсь с ней спать, – смеётся Леон и, пожелав родителям спокойной ночи, покидает особняк.

***

– Что это было в коридоре? – Леон заводит мазерати и, пропустив два внедорожника вперёд, выезжает со двора, ещё два едут за ним, замыкая процессию.

– Я не знаю, – Магнус опускает стекло и прикуривает.

– Эта девчонка, как я понял, её сестра, – говорит Леон и тоже тянется к пачке. – Колоритная семейка. Одна шлюха, притом падкая на инцест, вторая – психопатка.

– Не говори так о ней, – грубо отрезает Магнус.

– Спокойно, ты чего так взъелся? – Леон смотрит на напряжённого друга, изучает, пытается понять, что с ним происходит. – Поехали в клуб, закажем море выпивки, блядей, сотрём к чертям эту странную ночь. У меня новая фаворитка появилась, кстати, покажу тебе. Развлечёмся по полной, забудем о психованных девчонках. Прости, это моя психованная, твоя нормальная, – исправляется Леон.

– Нарваться бы на драку, что ли, на разборку, может, по списку пройтись, крови хочу, наказаний хочу. Боюсь, ни одна блядь меня в чувство не приведёт, – обречённо говорит Магнус.

– Прибереги силы и жажду убийств, скоро она нам понадобится, а пока я подберу тебе самую красивую женщину этого города, – Леон тянется к телефону. – Хоть дочь президента, любую, только закажи.

– Я встретил сегодня самую красивую девушку в мире, – Магнус прикрывает веки, вспоминая девушку в красном, вновь пропускает через себя этот образ, чувствует, как учащённо бьётся сердце, стоит вспомнить, как она за ним спряталась, и выдыхает. – Но ты тут бессилен, и я бессилен, тут все бессильны.

– Да что с тобой? – взрывается Леон.

– Я хочу её себе.

– Ты знаешь, что я планирую с их семьёй, ты знаешь, что происходит, что ты несёшь?

– Я знаю.

– И? – приподняв бровь, спрашивает Леон.

– Я заберу её, и спали тот дом со всеми его обитателями.

– Не понял, – Леон резко тормозит автомобиль, заставляя весь кортеж замереть и перекрыть всё движение.

– Тебе шлюх мало? – цедит сквозь зубы старший, и Магнус чувствует, как густеет воздух в салоне автомобиля.

– Леон, не называй её так.

– А то что?

Магнус прикусывает изнутри щёку, а потом дёргает ручку и выходит из автомобиля.

– Магнус, какого чёрта? – Леон выходит следом и идёт к стоящему у капота мужчине.

– Та девушка сильно напугана, она не психопатка, уж тем более не шлюха! – Магнус запускает руку в волосы и рычит на подбежавшую охрану, которая пытается понять, почему боссы тормознули посередине трассы.

– А ты с каких пор в рыцари заделался, – Леон прислоняется к капоту и выжидающе смотрит на друга. – Тебе двух минут хватило, чтобы её портрет составить?

– Иногда хватает и секунды, – Магнус становится рядом.

– Сядь в машину, отменяем шлюх и алкоголь, поедем в порт, – Леон вновь идёт к дверце водителя.

– Серьёзно? – воодушевляется Магнус. – Я думал, ты порт на конец месяца оставил.

– Что не сделаешь, чтобы тебя в чувство привести, – усмехается Леон. – Поедем, напомним тебе, что самое красивое и главное в твоей жизни. А то ты запутался.

***

После ухода гостей Далия полчаса выслушивает выговор от отца и матери, а потом, окончательно разбитая, идёт наверх. Девушка минует свою дверь и сразу идёт к сестре. Ви немного успокоилась, но всё равно напугана и даже не планирует ложиться.

– Прости, я обещала тебе, но не уберегла, – Далия подходит к сидящей на полу сестре и садится рядом. – После свадьбы я буду жить с ним, и я разрываюсь, потому что ты останешься здесь. Одна. Я должна что-то придумать. Я должна забрать тебя, – Далия тянется к банке недопитой сестрой колы и залпом её осушает.

– Ви, прости, ну, я с тем мудаком была, проморгала, как отец к тебе пробрался. Я не смогла тебя защитить.

– Тот мужчина, – Ви говорит еле слышно, и Далии приходится приблизиться, чтобы расслышать. – Он меня защитил.

– Надо же, – Далия подтягивает колени к груди. – Он странный, у меня от него мурашки, мне иногда кажется, что он хуже Леона и нашего отца.

– Он хороший, – Ви не поднимает взгляда с пола, всё катает по нему пустую банку из-под колы.

– Прости? – ошарашенно смотрит на неё сестра.

– Он меня защитил. И у него глаза добрые.

– Прости? – повторяет Далия и прыскает в кулак. – Не хочу тебя обидеть, но где ты там доброту увидела?

– Я хочу спать, – Ви взбирается на кровать и нарочно двигается к окну, освобождая место для Далии.

***

– Ты, блядь, озверел? – усмехается Леон и смотрит на вышедшего со склада друга. Магнус, пошатываясь, подходит к облокотившемуся о капот мазерати другу и просит сигарету.

Леон достаёт пачку, следит за тем, как Магнус окровавленными пальцами пытается прикурить, портит первую и вытаскивает вторую сигарету, наконец-то закуривает и прикрывает веки. Он буквально искупался в крови.

Когда они приехали в порт, на складе было одиннадцать человек. Леон для вида предложил договориться и вернуть товар, но люди Бао не согласились, заметив, что противников по числу меньше. Главного этой мелкой шайки убил сам Леон. Рассёк мужчине брюшную полость своей тростью и приказал запихнуть туда пару пакетов с порошком.

«Моя благодарность Бао за хранение товара», – объявил Леон и вышел со склада, забрав с собой всех своих людей и оставив внутри только Магнуса.

Магнусу надо выпустить пар, надо прийти в чувство. Это чудовище успокаивается, только напившись крови, только её вкус приводит его в чувство. Сколько бы оружия ни было внутри, сколько бы они ни отстреливались – Магнус найдёт каждого, а Леон мешать не будет.

– Я хочу её видеть, – Магнус вытирает ладони о брюки и проверяет небольшую рану выше локтя.

– Прошло всего четыре часа! – взрывается Леон.

– Не помогло, мне это всё не помогло. Я её попробовал даже, я убил всех, порубил на куски. Не доставляет больше. Ты меня понимаешь? – Магнус приближается вплотную и смотрит в глаза другу. Леону не по себе, он морщится от запаха крови и даже делает шаг назад.

– Я не знаю, что это, – продолжает Магнус. – Но перед моими глазами её глаза, у меня в ноздрях её запах. Этот запах даже самый сладкий запах в мире, – он показывает на пропитанную кровью рубашку, – не приглушает. Я хочу её себе, – выговаривает он по словам.

– Когда я сотру их клан с лица земли и заберу себе всё, я сделаю тебе подарок, – дьявольски улыбается Леон. – Только я прикажу вырвать ей язык. Она выживет, только если не сможет представляться, потому что клана Канг официально существовать больше не будет. Никого, кроме клана Хан в этой стране, существовать не будет.

– Леон… – севшим голосом просит Магнус.

– Что Леон? – мужчина подрывается вперёд и, схватив Магнуса за ворот рубашки, впечатывает его в капот мазерати. – Если твой зверь проснулся, почувствовав не ту девчонку – это его и только его проблемы. Я предупреждаю тебя сегодня, чтобы завтра ты не удивлялся. Я ведь понятно выражаюсь? – он сильнее сжимает пальцы вокруг горла мужчины.

– Понятнее некуда, – хрипит Магнус.

– И я ведь согласился сделать тебе подарок, чем он тебе не нравится? – Леон приближает лицо и всматривается в глаза.

Магнус сейчас лежит под Жёлтым Драконом, а не под Леоном – лучше не рыпаться, иначе он вырвет девушке не только язык, но и сердце. И ждать реализации планов не будет – сделает это прямо сейчас.

– Ты очень великодушный, – с трудом произносит Магнус.

– Сама доброта, сам поражаюсь, – усмехается Леон и отпускает его.

– А твоя супруга? Что ты сделаешь с ней? – откашлявшись, спрашивает Магнус.

– Она и так больше не будет принадлежать клану Канг, так что она меня не беспокоит.

– Значит, её ты помилуешь.

– Ни в коем случае, – Леон поправляет воротник пиджака, с отвращением осматривает капли крови на своей рубашке и продолжает. – Я покажу ей другую жизнь. Ты же знаешь, как я люблю ломать людей. Поживёт со мной, будет думать, что, если что, к папочке своему вернётся, или что я с ней контракт подпишу и ей выпадет что-то, а по факту – ей и возвращаться будет некуда, и от меня после развода ничего не получит. Хочу посмотреть, как та, кто сегодня принимает ванну из Моэт-э-Шандон, завтра будет улицы подметать. А она будет, есть ведь захочется.

– Лучше убей её, – Магнус обходит мазерати и идёт к пассажирской дверце. – Того, что я увидел, мне хватило, чтобы понять, что она не выживет без своего отца. Пусти ей пулю в лоб, и дело с концом.

– Это было бы слишком скучно, – Леон опускается на водительское сиденье и заводит автомобиль, попутно набирая Инсу – пора тестю забрать свой товар и принять первый подарок от зятя.

Если нырять, то до самого дна

Рейне кажется, что она стоит пригвождённая к одному месту, а вокруг неё со скоростью света меняются декорации, летит время, проносятся улицы, стены, потолок… Всё с потолка и началось. Потолок в «Stigma» тёмно-бордовый, по краям золотистые переплетения, похожие на косичку. Потолок в пентхаусе Леона бежевый, а люстра прямо посередине – огромная. Рейна даже думает, что если она рухнет, то может оставить под собой спокойно троих. А вчера в номере люкс «Five Seasons» потолок был бледно-голубым.

Потолки решили судьбу Рейны – теперь она видит их много, все они разные и сменяются каждый день: всё зависит от того, когда её хочет Леон. Мужчина присылает машину, и она увозит Рейну в ночь, туда, где несколько часов девушка будет или жевать простыню, или тщательно изучать очередной потолок, пока Леон её трахает.

А теперь она стоит посередине новой с площадью в сто двадцать квадратных метров квартиры в элитном здании лучшего района и наблюдает за носящимся вокруг помощником Леона. Теперь Рейна будет жить здесь. Её не спрашивали, не предлагали, всучили ключи и просто поставили перед фактом. Рейна благодарит мужчину, обещает позвонить если что и, выпроводив его за дверь, проходит в гостиную. Одна гостиная по своей площади больше всей бывшей квартиры Рейны, где они жили с отцом. Рейна тяжёлым грузом опускается на диван и, подняв голову, снова смотрит на потолок. Потолок в новой квартире Рейны белый с тонкими серебристыми переплетениями по краям. Она опускает голову и удобнее располагается на диване – у неё будет много ночей для изучения потолка. Леон не просто так дарит подарки: он, скорее всего, сам будет первым и последним гостем Рейны.

Главное, не думать, не размышлять, не взвешивать «за» и «против». Рейна все эти десять дней благодарна высшим силам, что из-за того, как стремительно и быстро развиваются события с этим странным мужчиной, у неё нет времени думать. Потому что Рейна знает: стоит остаться наедине со своими мыслями – и они сожрут её живьём. Рейна сама воздвигла стены и скрылась за ними. Вот только не от Леона и даже не от общества, а от себя. Пока ей удаётся прятаться и сбегать.

Когда помощник Леона пару дней назад передал Рейне кредитку и сказал идти по магазинам, она спросила: «Сколько на ней?» Безлимитная. Как безлимитная? Как эти люди живут? Где они берут такие деньги?

Рейна осела тогда на пол и пару минут всё не могла прийти в себя, а потом попробовала объяснить мужчине, что она не знает, где одеваться, как одеваться, да и, вообще, ей вечно перепадала одежда или от соседей, или на ближайшем рынке. В результате Рейне выделили специального стилиста, который весь день таскал её по брендовым бутикам, лично выбирал ей наряды и даже затащил в магазины косметики и парфюмерии. Вечером Рейна доползла до своей убогой квартиры и дождалась, пока шофёр всё поднимет наверх, потом пошла на кухню, села на пол в углу у холодильника и, подняв к лицу один из чеков, разрыдалась. Таких денег она в руках никогда не держала, а теперь в пакете в углу только один пиджак на эту сумму.

Рейна поднимается с дивана и проходит на сверкающую роскошную кухню, снабжённую последними новинками бытовой техники. Она набирает на своём последнем новом айфоне номер шофёра и предупреждает, что скинет ему список продуктов и всего необходимого. Закончив, Рейна достаёт из старого и притащенного сюда рюкзака свою форму и, натянув её на себя, отправляется на учёбу. Телефон она прячет в рюкзаке: оставлять его дома нельзя, вдруг позвонит помощник Леона.

Рейна опускает глаза к земле и, как и всегда, быстрыми шагами идёт к воротам. Сегодня она даже рада, что она невидимка, ей не нужно лишнее внимание, а уж тем более – сплетни за спиной. Она будет тщательно скрывать изменения в своей жизни до конца года. Что бы и как бы ни было, Рейна знает, что она фактически находится на содержании богатого мужчины. И не дай бог кому-то, а тем более Далии Канг про это прослышать – Рейна её издевательств не выдержит.

Она поправляет рюкзак на плече и уже проходит через ворота, как кто-то хватает её за шкирку и, с силой дёрнув назад, отпускает. Рейна падает на спину, мысленно благодаря себя, что надела рюкзак, он смягчил падение. Рейна поворачивается и, подняв глаза, видит перед собой ту, кого хотела бы увидеть последней.

– Надо же! Мышь из норки вылезла! – Далия брезгливо вытирает о новый жакет от Chanel свои руки, которыми коснулась рюкзака девушки. – Где ты шлялась? – девушка ходит вокруг так и сидящей на земле и завязывающей шнурки Рейны. – Может, я скучала!

Рейну окружают ещё три подруги Далии, но она, закончив завязывать узел, поднимается на ноги и, стащив со спины рюкзак, начинает его отряхивать.

– Я с тобой разговариваю! – взрывается Далия и, выхватив рюкзак из её рук, отшвыривает в сторону. Другие студентки обходят девушек у ворот – никто не хочет вмешиваться в разборки королевы университета и очередной её «рабыни».

– Я опаздываю на урок, – Рейна пытается пройти к валяющемуся на земле рюкзаку, но одна из подружек Далии преграждает ей путь и мерзко ухмыляется.

– Далия, – поворачивается Рейна к девушке. – Убери своих сук.

– Можешь подвинуть её, – пожимает плечами Далия и громко смеётся на попытку девушки обойти препятствие. Последняя не выдерживает и грубо толкает Рейну в грудь, отчего девушка опять приземляется на пятую точку и в кровь раздирает ладони. И именно тогда Далия видит, что сверкает на запястье Рейны. Она приказывает поднять девушку с земли и, схватив её за руку, задирает рукав серого пиджака.

– Картье? – ошарашенно смотрит на вмиг побледневшую девушку Далия. – Нет, не может быть, – Далия вертит браслет, сильнее удерживает руку, которую Рейна отчаянно пытается вырвать, но сзади её удерживает другая – не вырваться.

– Это подделка! Не может быть, что он настоящий! Откуда у тебя деньги на браслет-гвоздь Картье? – шипит Далия и бьёт её в солнечное сплетение. – А это моё «добро пожаловать» после стольких дней отсутствия, – ухмыляется девушка и заносит руку для второго удара, как её перехватывает Эзра.

– Что за представление ты тут устроила? – мужчина отталкивает её в сторону и поворачивается к удерживающей Рейну девушке. Та, всё поняв, сама отпускает её и отходит.

– Чего ты припёрся? – зло шипит Далия, но Эзра на неё не смотрит. Он поднимает с земли рюкзак и передаёт его Рейне.

– Беги на урок, – говорит ей Эзра и задерживает дольше положенного взгляд на пухлых губах. Рейна прижимает рюкзак к груди и с трудом отводит глаза от красивого высокого мужчины. Эзра не удерживается, протягивает руку и стряхивает с плеча девушки прилипший, видимо, при падении мусор.

Рейна заворожённо следит за покрытой красивыми узорами рукой, еле сдерживается, чтобы не встать вплотную, хотя мужчина и так на расстоянии вытянутой руки, и заливается краской. Эзра усмехается и кивает ей в сторону университета.

Рейна, нацепив рюкзак на плечи, коротко говорит «спасибо» и бежит во двор университета.

– Защитник униженных и оскорблённых, – Далия зло хлопает в ладоши. – Браво, давай тебе премию дадим.

– Заткнись и дуй в машину, – цедит сквозь зубы Эзра и идёт в сторону ягуара.

– Что теперь? – сразу начинает ныть Далия и понуро плетётся за братом.

– Мы едем к отцу, – Эзра садится за руль, Далия усаживается рядом и сразу опускает стекло.

Эзра выезжает на дорогу, а Далия прикуривает. Она делает только первую затяжку, когда мужчина отбирает сигарету и выбрасывает её в окно.

– Какого чёрта? – взрывается девушка.

– Будешь вонять, как пепельница, там родители твоего жениха, а ты и так не самая примерная девушка города.

– Тебе-то что? – насупившись, спрашивает Далия.

– Считай, думаю о твоём здоровье, – усмехается Эзра. – Тебе ещё ему сыновей рожать.

– Да ну, – потухшим голосом говорит Далия и откидывается на сиденье. – Эзра, – тихо зовёт она.

– Чего тебе? – мужчина притормаживает на светофоре и следит за табло, отсчитывающим секунды до зелёного света.

– Давай сделаем остановочку, – ластится, как кошка, к нему Далия.

– Совсем обалдела, – цедит сквозь зубы Эзра.

– А если так, – Далия подаётся вперёд и накрывает ладонью пах мужчины, царапает жёсткую ткань, шепчет ему в шею пошлости и покрывает её короткими поцелуями.

Эзра с трудом отрывает её от себя и отталкивает к дверце.

– У тебя через пару дней свадьба, не веди себя как блядь, – зло говорит он.

– Но я не хочу, – треснуто говорит Далия. – Я тебя хочу.

Звучит так обречённо и так грустно, что Эзра выдыхает, притягивает правой рукой девушку к себе и обнимает.

– Ты большая девочка, ты привыкнешь, – он целует её в затылок. – И потом – это не навеки. Не думай, что ты обречена с ним жить. Такие, как он, обычно умирают молодыми, так что думай, что он сдохнет, а ты унаследуешь всё его состояние.

– Думаешь? – Далия всматривается в лицо мужчины и удивлённо хлопает ресницами.

– Уверен, – твёрдо говорит Эзра и паркуется перед офисом семьи Канг.

***

Рейна снимает браслет и прячет в рюкзак сразу же, как заходит в аудиторию. Она думала, что всё учла, а про браслет, который примерила утром в бутике и так и оставила на запястье, забыла. Помощник Леона настоял, чтобы она выбрала себе и украшения, потому что нельзя появляться в обществе с таким мужчиной и буквально «не сверкать». Но Рейна долго себя из-за инцидента с браслетом не грызёт – Далия и вправду могла бы решить, что это подделка.

Все уроки Рейна думает о том красивом мужчине, который так спокойно поставил на место саму Далию Канг. Даже мысли о нём вызывают у неё глупую улыбку. Тот мужчина первый, кто вот так вот открыто за неё заступился, кто помог подняться, подал рюкзак. Рейна чуть ли не визжит, вспомнив, как он почистил её пиджак. Но самое главное то, как он смотрел. Он явно давно не студент и выглядит как какой-то крутой бизнесмен, но при этом он не смотрел на Рейну сверху вниз, с отвращением или пренебрежением, к которым она привыкла. Рейне было тепло от одного его взгляда. Этот мужчина её почти не касался, но будто укутал в защитный кокон, окружил заботой, пусть и длилась она всего пару минут.

***

Пятница. «Stigma». Как и всегда в этот день недели клуб битком набит посетителями. Золотая молодёжь города любит прожигать деньги своих родителей и шикарно отдыхать, а слово шик тут ассоциируется именно с клубом «Stigma». Леон, как и всегда, минует первый этаж, выделенный для простых смертных, и сразу поднимается наверх, в отделанный по его заказу VIP-зал, который закрыт для всех в его отсутствие. Администрация клуба знает, что он подъедет к полуночи, и заранее заставляет столик его любимым алкоголем, высылает наверх самых красивых и чётко знающих своё дело девушек.

Леон отбрасывает в сторону пиджак, располагается на своём любимом диване по центру, откладывает в сторону трость и пальцем подзывает стоящую в стороне и всё ещё не привыкшую ко всему этому Рейну. Девушка одета в короткое бежевое платье, уложена и накрашена так, что она сама первые пару секунд не могла узнать себя в зеркале. Всё-таки Леон сделал правильный выбор, оставив её себе.

Магнус садится в кресло слева от друга, остальные мужчины из клана Хан, выбрав себе девушек, занимают соседние диванчики. Рейна несмело подходит к Леону, учтиво кланяется и опускается к нему на колени. Магнус, подперев голову рукой, изучающе смотрит на неё, усмехается на неприкрытый и дикий страх в глазах девушки, а потом подзывает официанта, который сразу подходит с бутылкой любимого мужчинами Hennessy XO. Леон пропускает между пальцев золотистые волосы девушки, водит носом по её шее и вкрадчиво спрашивает:

– Понравился мой подарок?

Рейна легонько кивает и, обвив его шею руками, касается губами острых, как бритва, скул. Девушка смотрит на ворот бордовой рубашки Леона, на кадык, на узоры, покрывающие ключицы, – куда угодно, только не в его глаза. Они с ним столько времени вместе, ближе некуда, но Рейна никак не может привыкнуть, никак не может принять, что она фактически его собственность и поздно уже стесняться того, кто втрахивал её в этот же диван и не один раз. Но Рейна ничего с собой поделать не может. По большей части она не то чтобы стесняется, – она боится. Есть в Леоне что-то тёмное, что-то, что держит на расстоянии, заставляет обдумывать каждое слово и каждый жест.

– Чего ещё ты хочешь? – спрашивает мужчина и даёт ей сделать глоток из своего стакана. – Скажи мне, и я исполню любое твоё желание.

– Есть кое-что, – выпаливает Рейна, а потом сразу исправляется. – То есть нет, забудьте, мне всё и так нравится.

Но поздно – слово уже сказано, и Леон его услышал. Он обхватывает ладонями лицо девушки, касается губами её губ, а потом, прислонившись лбом к её лбу и впившись чёрными как уголь глазами в самую душу, спрашивает:

– Что?

Рейна теперь должна ответить, тут без вариантов. Она шумно сглатывает и, вдохнув воздуха, пропитанного терпким запахом, говорит:

– Есть одна девушка в универе, она меня обижает.

Леон внимательно слушает, не перебивает.

– Сегодня она опять сделала это, она унизила меня перед всеми.

Леон отстраняется, снимает её с колен и, посадив рядом, сам доливает из бутылки в свой стакан.

– Девушка? – усмехается он и залпом выпивает. – Так чего же ты ей не ответишь? Не унизишь её взамен?

– Я не могу, – бурчит Рейна, уставившись на свои руки на коленях. – Она сильнее.

– Понятно, – выдыхает мужчина и поворачивается к Магнусу. – Мою малышку обижают в университете, ты слышал?

Магнус молча кивает.

– Значит, мы обидим её обидчика, – кривит губы в улыбке Леон.

– Только не надо силой, – двигается ближе к нему Рейна. – Просто напугать, чтобы она меня не трогала.

– Дальше я тебе говорить не разрешал, – холодно говорит ей Леон. – Я задал вопрос, ты ответила. Остальное моё дело.

– Простите, – еле слышно произносит Рейна и сразу тушуется.

– Только не надо мне тут дуться и губы свои кусать, терпеть этого не могу, – смотрит на неё Леон. – Я приехал поразвлечься, так что залезай на стол, покажи мне, как двигается эта попка.

Рейна сразу цепляет подобие улыбки и взбирается на столик перед мужчиной. Диджей включает музыку, и Рейна, прикрыв глаза, начинает двигаться.

– Поручи Мику разобраться с сучкой, которая моей настроение портит, – обращается Леон к Магнусу, и тот кивает.

Рейна тем временем продолжает двигаться в такт музыки, сливается с ней и по глазам Леона видит, что делает всё правильно.

– Мне доложили, что сын Инсу поднимается к тебе, – убрав телефон, говорит другу Магнус.

– Прекрасно, пусть встретят с почестями, всё-таки он мне родня, – смеётся Леон.

Эзру провожают в зал двое мужчин, и он идёт прямо к столику Леона.

– Видимо, у вас в Китае не знают, что такое гостеприимство, – Эзра останавливается напротив столика и смотрит прямо на Леона, игнорируя танцующую девушку и Магнуса. – Меня впустили, а моих парней оставили за дверью. Так сильно за свою жизнь боишься? Не думал, что ты трус, – усмехается он.

– Какая досада, – Леон театрально хлопает ладонями по коленям и подзывает главу своей безопасности. – Впустить всех, кто приехал с господином Кангом, и на будущее запомнить, что для моих дорогих родственников открыты все двери.

Охранник учтиво кланяется и идёт на выход.

– Теперь, я надеюсь, я выказал тебе должное уважение, – обращается он к Эзре. – Выкажи и ты, присаживайся и выпей с нами.

Эзра обходит столик, опускается в кресло справа от Леона и впервые поднимает взгляд на вот уже пару секунд как переставшую двигаться девушку.

«Только не так, только не здесь» – с горечью думает Рейна.

«Интересно» – усмехается про себя Эзра и заинтересованным взглядом обводит фигуру девушки.

– Вы знакомы, – Леон двигает бокал гостю и сам наливает ему выпить.

Он не спрашивает, никакой вопросительной интонации в его голосе. Ему хватило доли секунды, чтобы просканировать жесты и взгляды и всё понять. Леон и так уже всё знает.

«Сукин сын», – думает про себя Эзра, но всё-таки отвечает «нет».

– Нравится тебе моя детка? – щурит глаза Леон и облизывает сухие губы.

Эзра знает, что вопрос с подковыркой: ответит «нет» – оскорбит вкус Леона. Ответит «да»…

– Очень даже, – Эзра приподнимает бокал и снова смотрит на девушку – теперь уже голодным, похотливым взглядом.

– Дарю, – Леон откидывается на спинку дивана и продолжает ловить каждый жест, каждое движение, а самое главное – взгляды и реакцию мужчины. – Хочу, чтобы мы с тобой подружились, сам понимаешь, теперь нас многое будет связывать, – продолжает он. – Так что бери, она превосходно работает ртом.

Рейна оседает на столик и, кажется, собирается разреветься, но Леону плевать. Он продолжает сверлить взглядом лицо Эзры.

– Я сейчас поступлю очень некрасиво, отказавшись от подарка, – спокойно, размеренно говорит Эзра. – Но у меня есть своя детка.

– И что? – со смехом спрашивает Леон.

– Она необычная девушка, совсем сумасбродная, – Эзра подаётся вперёд и облокачивается о свои колени. – Дикая, любит коготки выпускать, зубами может горло перегрызть, если запах другой унюхает.

Эзра нарочно говорит медленно, видит, как мрачнеет Леон с каждым словом, как белеют костяшки пальцев, с силой сжимающие стакан, а самое главное – видит эту сворачивающуюся в спирали темноту на дне чужих зрачков. Даже Магнус ёрзает на месте, готовится, к чему – сам пока не знает.

– И, как бы твоя ни отсасывала, моя делает это куда лучше, я уверен. Так что вынужден отказаться от подарка, – договаривает Эзра и подносит к губам уже подрезанную сигару. Он следит за тем, как из лопнувшего стакана в руке Леона стекают по запястью вниз остатки лучшего в мире коньяка, и в душе торжествует.

– Что ж, – скалится Леон и расслабляет руку, отпуская прямо на пол осколки. – Видит бог, я попытался.

– Я, вообще-то, поговорить пришёл, о китайцах, – меняет тему Эзра.

Леон стаскивает Рейну со столика и, коснувшись губами её лба, просит сходить погулять. Рейна и так еле держится, из последних сил старается не разрыдаться, поэтому возможность уйти воспринимает как спасение и сразу бежит в туалет.

Сегодняшний вечер для Рейны был ужасен. Она снова встретила того самого мужчину, который ей понравился, и встретила в таком виде. Рейну, как какую-то вещь без чувств и гордости, предложили тому, кто ещё полчаса назад был спрятан в дальний уголок сердца как лучшее, что произошло за последние годы жизни. Девушка прислоняется к дверце кабинки и еле сдерживается, чтобы не разрыдаться – Леону вряд ли понравятся её красные глаза. Рейне надо успокоиться, надо прийти в себя. Вот только расползающаяся внутри зияющая пропасть лишь ширится, разъедает горечью, дёргает все струнки выжженной чужими-своими усилиями души, и сдерживаться всё больше кажется чем-то нереальным. Рейна опускается на корточки, обхватывает ладонями голову и пытается дышать. Глаза невыносимо щиплет и жжёт, она усиленно их трёт, не позволяет отчаянию подобраться ближе, затыкает вопящий внутри голос, который нон-стоп повторяет, что она мусор, выброшенный на обочину жизни, давно сломавшаяся и никому не нужная игрушка, и, сделав глубокий вдох, встаёт на ноги.

После небольшого диалога о Бао, забрав своих людей, Эзра покидает клуб, а Леон, оставив вернувшуюся из туалета Рейну в обществе других девушек, отходит на разговор с Магнусом.

***

Вивиан снова начали давать снотворное, потому что с того злополучного ужина она опять потеряла сон. Далия, убедившись, что сестра крепко спит, решила поехать погулять, точнее – напиться. Как сбрасывать стресс по-другому, она просто не знает. Хотя знает, но Эзре на неё плевать.

Далия в эту пятницу тусит в «AMB», потому что с того инцидента с петардой она в «Stigma» не ходит. Но в «AMB» ужасно и скучно – вся элита города, все её знакомые в «Stigma», а тут: стрёмные диджеи, безобразная обстановка и только вчера разбогатевшая, но уже считающая себя пупом земли публика. Далии не помогают ни коктейли, ни её друзья, с которыми она пришла отдохнуть, – это место омерзительно. Она заходит в сторис в своём инстаграме, смотрит, как тусуются в «Stigma» её знакомые из университета, и злится. Из-за какого-то мудака, который, плюс ко всему, собирается стать её мужем, Далия даже в любимое место пойти не может. Хотя почему не может? Она отодвигает от себя второй лонг-айленд и задумывается. Тогда её не пустили из-за этого хама, мол, у него там сходка была. Но сегодня-то она вполне может пройти, тем более, судя по сторис её знакомых, там сейчас играет специально приглашённый крутой диджей из Германии. Далия подзывает своих подруг и, схватив блестящий жакет от Gucci, идёт на выход. Не пристало королеве столицы ошиваться в каких-то дешёвых местах.

В «Stigma» Далия проходит без проблем, виду не подаёт, что вообще переживала о пропуске, так ведь и должно быть – она должна была сразу пройти, но в душе ликует. Леона, похоже, нет, и это прекрасно – ничто не испортит ей вечер. Далия сразу идёт к бару на первом этаже и заказывает три шота текилы – гулять так гулять. Она спускает жакет до локтей и, услышав горячо любимую «Dumpfe träume», выходит на танцпол. Далия не особо любит танцевать, но алкоголь в крови придаёт смелости, плюс ко всему, хочется отпраздновать маленькую, но победу. Она прикрывает веки и начинает двигаться. К ней сразу подкатывают парни, но она отшивает всех презрительной улыбкой и продолжает концентрироваться только на песне.

Леон, прихватив сигареты и расстегнув пару пуговиц на рубашке, выходит на антресоль – закуривает и облокачивается о перила. Он окидывает зал безразличным взглядом, делает глубокую затяжку и думает уже завершить ночь в постели с Рейной, как ловит в толпе знакомую макушку. Присматривается – это точно она. Далия Канг в его клубе, и как же она божественно выглядит. У неё закрыты глаза, руки обездвижены свисающим и блестящим под неоновым светом и софитами жакетом, который обнажает не прикрытые корсетом плечи. Она покачивает головой и ненавязчиво двигает телом. Ей будто никто и не нужен – она наедине с самой собой, и ей очень хорошо. Она плавно двигается в такт музыки, будто отстранена от реальности, – завораживающая картина.

Девушка настолько уверена в себе, настолько твёрдо стоит на ногах, что может выйти на середину танцпола, забитого золотой молодёжью, и танцевать сама с собой. Далия сама пишет правила, она им не подчиняется и чётко это демонстрирует сейчас, вот только подчиняться придётся. Сейчас между ними лестничный пролёт, завтра ничего не будет, даже воздух не пройдёт. Леону его уже и так не хватает.

Догоревшая сигарета серым пеплом осыпается на пол, мужчина даже про неё забыл. От Далии невозможно отвести взгляд, она словно магнит и притягивает не только Леона. Он до побеления костяшек сжимает перила, заметив очередного «охотника», подошедшего к девушке, и уже думает спуститься вниз. Далия приоткрывает глаза, мажет по подкатывающему парню безразличным взглядом, вновь их прикрывает и демонстративно отворачивается. Леон улыбается. Мысленно аплодирует ей. Даже если Леон думает, что читает её как открытую книгу, всё равно в ней есть загадка – она за семью замками, но Леон её чувствует, она нет-нет да и проскальзывает в действиях, взглядах, разговорах девушки. Леон очень хочет её разгадать.

Каждая их встреча заканчивается тем, что Далия выкидывает что-то, что злит Леона, убеждает его в том, что девчонка избалованная и глупая, но отрицать то, что в ней есть что-то интересное, нельзя. Леон не помнит, когда вот так не спеша любовался кем-то. Он особым терпением никогда не отличался и, по идее, должен бы сорваться вниз, как минимум, поговорить с ней, как максимум – пригласить к себе в постель. Но сейчас он созерцатель – и одно наблюдение за ней доставляет покруче высокосортного порошка. Леон не видит никого и ничего, хотя девушка в самой гуще толпы, но она настолько яркая, настолько притягательная, что всё вокруг приобретает серый оттенок, сливается друг с другом. Есть только она в самом центре, потрясающе красивая, гибкая, нежная и в то же время дикая. Она с Леоном как королевская кобра, у которой вырвали клыки, – боится, думает о долге, а сейчас она такая, какая есть. Леон её хочет – потрогать, пощупать, выбить звук. В глаза посмотреть, по губам провести своими, ещё раз, потом ещё и ещё, проверить, решить, разобраться.

Что за чертовщина, что за порча, что за зависимость такая? Откуда она взялась, где зародилась? Далия Канг сегодня, сейчас и здесь самый лакомый кусок, желанный гость, самая страшная эпидемия, равная бубонной чуме, и Леон уже знает, что это неизлечимо.

Далия чувствует взгляд где-то на середине песни. То, что на неё смотрят, ей любуются – обычное явление, но этот взгляд, хозяина которого она ещё не нашла, будто въедается в кожу. Будто Далию сейчас на операционном столе разложили и препарируют, по одному органы достают и внимательно рассматривают. Далии не по себе, она открывает глаза, вновь осматривается по кругу, улыбается парочке парней в стороне, но это не они. Она всё ещё его чувствует, осязает кожей и поднимает голову.

Она видит его сразу. На этой антресоли больше никого. Он стоит, облокотившись, и смотрит прямо на неё. Ловит её взгляд, поднимает уголки губ в подобии улыбки, и Далия от этого оскала отшатывается. Будто она стоит посередине арены, внезапно стала гладиатором, а император смотрит сверху, оценивает, и у Далии жизнь зависит от того, как его палец повернётся. Но на арену не другого гладиатора выведут, а чудовище, монстра из самой преисподней, и этот дьявол сейчас прямо в глаза смотрит, в узлы скручивает душу. Далия делает глубокий вдох, не моргает, не отводит взгляда. С каких пор она проигравшая? Возвращает взгляд, отправляет с ним сотню невидимых пуль, отравленное копьё и стрелы. Леон выставляет оборону, в ней и пули застревают, и копья, и стрелы, ядовито улыбается. Далия улыбается в ответ, обнажает дёсны, а потом прикладывает ладонь к губам и посылает воздушный поцелуй. Контрольным в лоб.

У Леона щит осыпается крошкой под ноги. Он стоит там, как греческий бог, римский император, хозяин вселенной – ничего не делает, не говорит, спускаться не порывается, а у Далии голова идёт кругом. Почему из всех мужчин мира ей достался самый невыносимый, но при этом богически красивый и харизматичный. Если и выбирать, то только такого, если бы. Но Далия не выбирала, ей судьба сделала якобы подарок, запихала в её глотку бомбу замедленного действия, а пульт управления отдала этому дьяволу. Когда тот захочет, тогда на таймер и поставит, когда захочет – кнопку и нажмёт.

Несмотря на обиду, на истерики, на её высокомерие – она не забудет тот ядовитый и болючий поцелуй. Ей бы бегством спасаться, пока не поздно, но далеко не убежать, она везде будет натыкаться на него. Далия в его сетях как рыба сейчас, – пока грызёт их, выпутывается, пытается, но он смотрит так, что она уже видит, как Леон будет растаскивать её по частям, как с аппетитом и удовольствием сожрёт, кусочек за кусочком, а потом обглодает и кости. Потому что на людей так не смотрят, потому что люди так зловеще не скалятся. А ведь игра только начинается. Ей старт официально был дан только что.

Девушка натягивает жакет на плечи, отключает интерес в глазах по щелчку пальцев и, развернувшись, идёт к бару. Леон не спускается, до крошащейся эмали сжимает зубы, удерживает себя на месте и, проводив её взглядом до бара, возвращается в зал. Он приказывает своему охраннику оплатить счёт Далии и довезти до дома, а сам опускается на диван и притягивает к себе Рейну – не слушает, не чувствует, не реагирует – думает. Не может абстрагироваться, не может забыть её образ под софитами и эту улыбку. Он достаёт мобильный, находит когда-то сохранённый на всякий случай номер и набирает:

«Наслаждайся свободой, пока можешь».

Удаляет. Набирает: «Ты шикарно танцуешь».

Ответа, чего и стоило ожидать, не следует. Леон ещё полчаса общается с Магнусом, а потом, забрав Рейну, уезжает к себе в пентхаус. Уже почти четыре утра, Леон лежит на спине и придерживает Рейну за бёдра, пока та, постанывая, двигается на его члене. Внезапно экран телефона мужчины на тумбочке загорается. Он тянется к мобильнику и читает:

Д: Я сама тоже ничего. Надеюсь, ты спал, и я тебя разбудила. Ненавижу.

Л: Я не сплю, ночью есть занятия куда интереснее сна.

Д: Например, сталкерить меня?

Л: Например, наслаждаться чьим-то красивым телом. Приезжай, у меня кровать большая, и тебе места хватит.

Удаляет. Заново набирает. Отправляет.

Далия прокрадывается в комнату крепко спящей сестры и крадёт у неё пару таблеток снотворного. Почти рассвет, а она не может уснуть. Из головы никак не уходит та короткая, длиною в одну песню, встреча в клубе. А из-за последнего сообщения Леона Далия сама точно не уснёт.

Никому, ни за что, никогда

– Ну не то чтобы он мне нравится, но вот типа, как бы, что-то в нём есть, – Далия принимает сидячее положение на кровати сестры и смотрит на неё. Ви сидит за небольшим столиком в углу спальни и топит сухарики в своём любимом томатном супе.

– Он такой мужчина, как бы это сказать, – Далия подползает к краешку кровати. – Я бы хотела себе именно такого. Он красивый, он сильный, он дико богат, но… – девушка осекается. – Он был бы просто моим идеалом, если бы можно было запихать ему кляп в рот и связать руки.

Ви давится супом, но всё равно продолжает смеяться, заставляя сестру присоединиться к ней.

– Нет-нет, я не извращенка, – сквозь смех говорит Далия. – Просто, когда он говорит, я не могу придумать ответ, а руки он слишком часто распускает, и он, сука, сильный, как схватит – я не могу потом вырваться. А так, я представляю, что мы идём с ним ужинать или куда-то гулять, и все женщины столицы шепчутся за нашими спинами, – она мечтательно закатывает глаза. – Далия Хан, и пусть все сдохнут от зависти.

– Тебе спать с ним и детей ему рожать, – Ви не понимает воодушевление сестры, отодвигает тарелку и укоризненно смотрит на неё.

– Ну об этом я не подумала, – тускло говорит Далия.

– Потому что ты думаешь только о жёлтой прессе и своих так называемых подругах, которые будут тебе завидовать, – Ви подходит к кровати и опускается рядом с ней. – А о себе ты думаешь? – тихо спрашивает.

– А что мне думать? – щетинится Далия. – Так надо. Эта свадьба будет вне зависимости от моего мнения, так зачем мне его иметь?

Ви не находит, что ответить, и опускает взгляд.

***

Далия отпускает шофёра чуть поодаль от университета и заходит в маленький магазинчик на углу за сигаретами. Только девушка расплачивается за покупку, как телефон в кармане брюк начинает вибрировать. На ходу распаковывая зубами пачку, Далия достаёт мобильник и, не смотря на экран, прикладывает к уху.

– Да.

– Не хочешь поужинать со мной?

– Леон… – Далия даже замирает на тротуаре. – С чего это я буду с тобой ужинать? – исправляется девушка и продолжает свой путь.

– У нас свадьба на носу, и я подумал, что у нас не было ни одного свидания. Почему бы его не устроить? – усмехается на том конце провода Леон.

– Подаришь мне новые Ролекс— буду считать, что это первое свидание. Вышлю тебе фотки, – заявляет Далия и закуривает. Девушка провожает взглядом проехавший близко к тротуару чёрный рендж ровер и снова возвращается к разговору.

– Ну почему ты такая? – театрально вздыхает мужчина.

– Такая шикарная? – смеётся Далия и заворачивает на улицу университета.

– Я куплю тебе всё, что ты пришлёшь, но ты ведь знаешь, что за всё надо платить? – вкрадчиво спрашивает мужчина. – Так что я приеду за тобой к восьми, и мы поедем ужинать.

– Ну да ладно, считай, мне лень спорить, – тянет Далия и матерится на уже знакомый рендж ровер, чуть ли не вылетевший на бордюр и не размазавший её по стене.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Леон, услышав мат девушки и звук автомобиля, но Далия не успевает ответить. Выскочивший из машины устрашающего вида мужчина хватает её поперёк туловища и грубо заталкивает внутрь. Леон слышит борьбу на той стороне трубки, слышит голоса, но, сколько бы он ни звал Далию, та не отвечает, а потом телефон и вовсе отключается. Леон сразу набирает Магнуса и требует срочно отследить номер Далии.

Далия кричит, вырывается, даже беспорядочно бьёт пытающихся удержать её мужчин, но они сильнее. Когда она в очередной раз дёргается, тот мужчина, который запихал её в машину, хватает её за горло и больно бьёт по губам. Далия притихает на мгновенье, испуганно смотрит на гадко ухмыляющегося и лезущего своими грязными руками под её рубашку мужчину и переходит на мат. У Далии поджилки трясутся от страха, но она знает, что нельзя показывать свой страх, надо продержаться, надо максимально тянуть время, и отец её найдёт. Должен найти. Девушку снова бьют по губам, приказывают заткнуться, но она не слушается, ещё громче кричит, грозится сжечь похитителей, требует её выпустить и угрожает своим отцом. Мужчины, которых в машине, не считая шофёра, ещё двое, гогочут и обещают использовать её «грязный» язык по «назначению». Далия не понимает, что происходит, куда её везут, в душе ругает отца, который, видать, нажил очередных врагов, и очень надеется, что похитители выдвинут свои требования. Далия и думать не хочет о том, что её убьют, хотя мужчины и ведут себя так, будто она живой из их рук не вырвется. Машина останавливается, и Далию, схватив под локоть, тащат в направлении гаражей. Она пытается осмотреться, хочет понять, что это за район, но не узнаёт. Вокруг ни души. Девушка отчётливо понимает, что её могут спокойно убить и закопать прямо здесь, и никто никогда её не найдёт.

Далию грубо швыряют в угол на бетонный пол, и она замечает ещё двух мужчин, которые, сразу же подхватив старый стол, переносят его на середину. Далия поднимается на ноги и срывается к выходу, но её перехватывают и, заламывая руки, укладывают спиной на стол. Далия продолжает сопротивляться, с трудом давит в себе панический ужас и даже предлагает выкуп. Обещает осыпать их золотом, пусть только отпустят её, к своему стыду, переходит на мольбу и слёзно просит. Но её не слушают, грубо стаскивают с неё одежду и снова бьют уже куда-то в солнечное сплетение, требуя заткнуться. Её подтаскивают к краю стола так, что голова девушки свешивается вниз, и мужчины начинают расстёгивать свои брюки.

Далии больно, кожа на спине исцарапана из-за шершавого стола, болят запястья, которые мужчины сжимают до синяков, но самое главное – болит душа. Далии впервые в жизни так страшно. Её сейчас изнасилуют и убьют, и никто не узнает. Никто не придёт на помощь, никто не успеет. А Ви? Что будет с Ви, когда Далия не вернётся, когда узнает, что её сестра пала очередной жертвой чёрных дел их отца. Далия уже не сдерживается, кусает губы и переходит на громкие рыдания. Вертит головой, не позволяет мужчинам её зафиксировать и зовёт – сначала отца, потом Эзру.

***

На то, чтобы выяснить, где телефон Далии, у работника Леона ушло двенадцать минут. Для Леона это была целая вечность, он, как раненый зверь, носился по коридору офиса, строя миллион догадок о том, где его невеста. А сейчас он паркует автомобиль у гаражей и, заметив свой же внедорожник с отличительными номерами, – сразу всё понимает. Всё, что касается Далии, – всё неправильно. Будто судьба играет с Леоном в злую игру, раз за разом делая его жертвой именно эту девчонку. Это уже не смешно и не весело. Леон помнит свой приказ в клубе и очень боится сейчас не успеть. Он быстрыми шагами идёт к гаражам и, уже проходя сквозь вход, замечает подлетевшее белое ламбо Магнуса.

Леон влетает в гараж и только тянется к поясу, как мужчины, увидев босса, сразу же расступаются. Следующей Леон видит распятую на столе девушку в одном белье, которая сразу же садится и, прижав к груди коленки, обнимает их. Далия не верит, она продолжает заплаканными глазами смотреть на Леона и с трудом давит первый порыв подбежать к нему и обнять.

– Развлекаемся, значит? – спрашивает Леон мужчин, но, стоит одному из них попробовать открыть рот, рычит «заткнись», и тот мгновенно затыкается.

– Глазам не верю, – Леон подходит к столу и смотрит на сжавшуюся в комочек и притихшую девушку. – Ты что, плачешь, что ли? Язвы умеют плакать? – он улыбается, но у него внутри такая злость расползается, что ещё секунда – он стены в этом гараже окрасит красным.

Да, это был его приказ. Да, эти люди выполняли его поручение. Но звериное нутро ничего слушать не хочет, орёт, требует наказать, требует пролить кровь, потому что его девушка напугана, его девушку чуть ли не изнасиловали, пусть и по приказу самого же Леона.

– Я не плачу, – огрызается Далия и моментально отворачивается. Леон стаскивает с себя пиджак и, обойдя стол, кутает в него девушку.

Магнус останавливается в углу, не зная, что за игру затеял друг и что ему в данный момент делать. Леон идёт обратно к парням, а Далия сползает со стола и бросается к собранным в кучу своим вещам. Один из мужчин, тот самый, который начал её лапать ещё в машине, исподлобья смотрит на голые ноги девушки, даже не скрывает проскользнувшее разочарование во взгляде, ведь ему пришлось лишиться такого лакомого кусочка. Далия тем временем натягивает на себя брюки и на ходу набирает Эзру.

– Чего ты уставился? – Леон останавливается напротив мужчины и смотрит прямо в глаза. – Не насмотрелся? – от него этот голодный взгляд не ускользнул, и Леон уже чувствует вкус чужой крови на языке. Он пока не понимает, почему всё, что касается Далии, выводит его по щелчку, но подумает об этом. Пока надо объяснить всем мужчинам этого долбаного города, что Далия принадлежит ему, даже смотреть на неё нельзя. Леон объяснит. Если понадобится, то даже всему миру. Издержки переезда на новое место – надо почти с нуля знакомить всех с настоящим собой. Но, хвала небесам, Леон это дело любит – поставить очередных псов на место и нагнать страху – лучшее времяпровождение.

– Простите, босс, но нам обещали развлечения, – мужчина недовольно смотрит на Магнуса, а тот в ответ укоризненно качает головой. Магнус уже мысленно похоронил мужчину и поставил надгробие.

– Ах, прости, я же помешал, – цокает языком Леон. – Помешал поиздеваться над моей невестой.

Леон становится вплотную и подзывает к себе Магнуса.

– В чём дело? – обращается он к другу. – Почему мои люди забыли о правилах приличия?

– Они из третьего эшелона, новички, это их первое задание, – тихо отвечает Магнус, который понимает, что всё выходит из-под контроля и что своему любимому правилу «хочешь сделать что-то хорошо – сделай сам» изменять не стоило.

Далия не слышит, о чём они разговаривают, но не может понять, почему Леон просто стоит там и общается, девушка уже сама готова рвануть туда и выцарапать этим уродам глаза. А Леон с ними просто мило общается, смеётся над словами Магнуса и, вообще, ведёт себя так, будто это не его невесту собирались изнасиловать. Далия давится своим возмущением, прихватив с земли пиджак, уже направляется к ним, чтобы высказать Леону всё, что она о нём думает, как видит, что тот, схватив того самого мужчину, кто пытался быть первым, за волосы, втыкает ему что-то в глаз. Когда Леон делает то же самое со вторым глазом мужчины, Далия понимает, что у него в руках нож, и он только что выколол мужчине оба глаза. Девушка отшатывается назад и, судорожно ловя захлопнувшимися по щелчку лёгкими воздух, пытается не грохнуться в обморок. Мужчина истошно кричит, падает на колени и, прикрывая ладонями окровавленное лицо, бьётся в агонии. Далия буквально повторяет за ним, только у неё глаза на месте, согнувшись, она чуть ли не касается лбом земли, её выворачивает. Её тошнит долго и плохо, а она ведь ещё даже не завтракала.

– Мне не нравится, что кто-то видел мою невесту голой, – Леон поворачивается к оставшимся мужчинам, но они, не разгибаясь, двигаются к выходу.

Леон отбрасывает нож в сторону и, приказав забрать неумолкающего, так и воющего от боли мужчину, пока он его не прибил, идёт к ползающей по земле девушке. Далии уже блевать нечем, только если собственными внутренностями, но рвотные позывы не отступают, а окровавленное лицо на задворках сознания не затирается.

Далия выросла в клане, она наслышана о жестоких методах кары и пытках, в подробностях слушала всё, что ей рассказывала о той ночи Ви – но видит она такое впервые. Далии кажется, что сейчас, в эту секунду, видя, как к ней идёт Леон, – ей страшнее намного больше, чем было до его прихода, когда она лежала распятой перед похитителями. По мере того, как Леон подходит, Далия отползает дальше, утыкается лицом в сгиб локтя, она готова позорно завизжать, лишь бы тот не приближался, лишь бы исчез. Его руки в крови, рукав белой рубашки красный, он только что выколол глаза живому человеку, а сейчас останавливается на расстоянии двух шагов и смотрит на Далию так, будто ничего не случилось.

– Ты и так белая как сахар, а сейчас вообще белее некуда, – усмехается Леон. – Испугалась?

– Ты больной, – с трудом отрывает язык от нёба девушка и вновь дёргается в сторону, стоит ему сделать к ней шаг.

– Ну же, Сахарочек, не бегай от меня, иди ко мне, – Леон с трудом скрывает улыбку, видя, как мечется по полу девушка, ища, куда бы спрятаться.

– Не смей ко мне подходить, – зло шипит Далия, а стоит Леону протянуть к ней руку, начинает истошно кричать и биться в истерике.

Леон на её крики не реагирует, хватает девушку за плечи и, рывком подняв с земли, прижимает к себе, удерживает.

– Он сам напросился. Он тебя трогал, я должен им всем руки отрубить за такое, – чётко и медленно выговаривает мужчина. – Чего ты ведёшь себя, как фарфоровая, ты не дочь Канг Инсу? – с нотками злости спрашивает Леон и сильно трясёт её за плечи.

– Ты выколол ему глаза, – чуть ли не воет Далия, с трудом удерживает себя чем-то целым, не даёт истерике вырваться на свободу, не хочет показывать ему своих слёз. Снова.

– Ты будешь со мной жить, – Леон сильнее прижимает к себе барахтающуюся в его руках девушку. – Ты многое ещё увидишь, мне размазня рядом не нужна. Мне нужна сильная, дерзкая, твёрдо стоящая на ногах женщина. Приди в себя.

– Я не хочу жить с таким чудовищем, – надломленным голосом говорит Далия, а в следующую секунду, заглянув за плечи мужчины, радостно вскрикивает «Эзра».

Леон поворачивается к входу и видит идущего к нему быстрыми шагами Эзру, а за ним ещё несколько людей клана Канг. Воспользовавшись тем, что Леон ослабил хватку, Далия срывается к брату и виснет у него на шее. Эзра обнимает девушку и зло смотрит на Леона.

Леон прикрывает веки, делает глубокий вдох и с трудом унимает своего зверя. Успокаивает себя тем, что буквально пара дней – и Далия будет принадлежать только ему, она даже видеться со своей семейкой, а уж тем более со своим братом не будет. Леон не позволит. А сейчас он не понимает, почему картина ладоней Эзры на спине Далии будто выдёргивает его хребет. Не понимает, почему то, как она льнёт к своему брату, как обнимает его, делает каждый вдох Леона мучительным – будто осколки его же разбитых внутренностей кромсают лёгкие. И Леон точно не понимает, почему именно сегодня, впервые в жизни, он пожалел о том, что наказал человека. Он пожалел, что это видела Далия. Леон никогда ни о чём не жалеет. Не жалел.

А сейчас стоит посередине гаража разрываемый несколькими чувствами одновременно. Леон никогда не хотел ничего так сильно, как того, чтобы Далия подбежала именно к нему, чтобы обняла его, уткнулась лицом в его грудь. Он боится, что вскипающая внутри ярость и злость сейчас разорвут его на сотни частей. Слишком много «впервые» с этой девчонкой. Леона это раздражает. Он хрустит шейными позвонками, подходит к парням и продолжает одним взглядом сдирать с Эзры кожу. Тот это чётко ощущает, только скалится и сильнее прижимает сестру к себе. Магнус делает шаг к ним, он-то точно знает, что если Леон слетит с катушек, то ему будет плевать и на фамилию Эзры, и на все последствия. А он точно слетит – Магнус чётко видит это по наливающимся кровью глазам друга. Но Эзра, ещё раз вдохнув загустевшего воздуха, обжигающего чужой яростью лёгкие, отдирает от себя Далию и передаёт её своим людям.

– Езжай домой, я со всем разберусь, – говорит он спокойно девушке и провожает её взглядом.

– Она моя невеста, – цедит сквозь зубы Леон. – И отвезёт её мой человек, раз уж вы ей безопасность обеспечить не в состоянии.

– Не понял? – зло спрашивает его Эзра, а Далия замирает у порога.

– Её похитили и притащили сюда, – ядовито усмехается ему Леон. – Я спрашиваю тебя как её брата, зная, чья она дочь, чья наследница и будущая супруга – почему у неё нет охраны? Кто следит за безопасностью моей невесты?

– Поверь, мы и без тебя справляемся, – холодно отвечает Эзра.

– Плохо справляетесь, – шипит Леон и обращается к Магнусу. – Отвези её домой.

***

Всю дорогу до особняка родителей Далия молчит, так же, как и Магнус.

Уже паркуясь у ворот, Магнус пару секунд думает, а потом, всё-таки не выдержав, спрашивает:

– Твоя сестра, она из дома не выходит?

– Даже не думай, – шипит на него Далия и, выйдя из машины, нарочно громко хлопает опустившейся дверью ламбо.

Далия, будучи уверенной, что Эзра сам со всем разберётся, даже маме ничего не говорит, сразу поднимается к Ви и, не дав ей окончательно проснуться, падает лицом на её кровать и начинает реветь. Наконец-то, впервые за день никого не боится, не стесняется, не зажимается, не играет роли. Она плачет долго и громко, Ви только гладит её по волосам – ничего не спрашивает, не говорит, всё ждёт, когда она успокоится, когда выплачется.

– Я не хочу, Ви, я не хочу с ним жить, – Далия утирает слёзы и усаживается на постели. – Он чудовище. Он – самое страшное чудовище, он хуже тех, кого ты видела восемь лет назад. Помоги мне, умоляю, подумай, что мне делать, как мне быть, – Далия обхватывает руками голову и с такой мольбой смотрит на сестру, что той не по себе.

– Что случилось? Что произошло за пару часов? – спрашивает её Ви и кладёт голову на её плечо.

– Я не могу тебе рассказать, боюсь за твоё здоровье, но это было ужасно. Просто поверь мне на слово, – говорит надломленным голосом Далия. – Я даже сбежать не могу. Я думаю, может, сбежать из страны, но я не представляю, как это сделать, и я не могу бросить тебя.

– Это же не навсегда, – пытается успокоить её младшая. – Возможно, вы долго и жить вместе не будете. Никто не знает, что случится завтра. Пожалуйста, не отчаивайся.

– Нам нужны деньги, – вдруг воодушевляется Далия. – Я отныне буду копить, не буду тратить, открою секретный счёт, и мы с тобой сбежим. Мне надо просто перетерпеть пару месяцев с Леоном и всё.

– Умница, – легонько улыбается Ви и обнимает сестру. – Далия, – она отстраняется, потом вновь приближается к девушке. – А тот мужчина с красными волосами, он тоже был с тобой? – еле слышно, с пугающей надеждой в глазах спрашивает девушка.

– Даже не думай, – рычит на неё Далия, и Ви грустнеет, но не переспрашивает, не спорит.

В дверь стучат, и вошедшая прислуга докладывает, что приехали люди для примерки платья на свадьбу. Далия, услышав о свадьбе, заливается по новой, а Ви, выпроводив прислугу, запирает дверь на ключ.

***

Свадьбу назначают на субботу. Магнус планирует мальчишник в пятницу, но Леон объявляет, что хочет начать прямо со среды. Далию нужно вытравить из головы и из крови – способа лучше, чем секс, дорогой алкоголь и белый порошок, ещё не придумали. Леон потратит следующие ночи на искоренение этой занозы. Весь день у него отвратительное настроение, он бросается на подчинённых, пару раз грызётся с Магнусом и даже отказывает маме в совместном обеде. Никого и ничего не хочется – хочется Далию. Точнее, хочется усадить её перед собой и попробовать разобраться в себе.

Леон с таким ранее не сталкивался. Эта девушка занимает все мысли с того самого момента, как Леон покинул гараж. Каждый её взгляд, каждое слово, а самое страшное – то, как она цеплялась за брата – всё это нон-стоп проигрывается в голове мужчины. Леону даже думать дико, что эта девчонка так сильно на него влияет, что вообще он посвящает ей столько часов, но нет смысла отрицать очевидное – она ему интересна. Леон считает, что это просто интерес, и плевать, что настолько сильного интереса он не испытывал ни к кому ранее. Скоро Далия будет жить в его доме, спать в его постели и полностью принадлежать ему, а всякий интерес имеет свойство теряться после приобретения объекта, значит, и она из сознания Леона сотрётся. Леон снимает пиджак со спинки кресла и идёт к лифту. Сегодня ночью он о ней забудет. Это было временное явление, и оно пройдёт.

Магнус бронирует последний этаж отеля «Hilton», также полностью закрывает знаменитый вращающийся по кругу бар для остальных постояльцев. К услугам Леона этой ночью самые красивые девушки города, самое дорогое и лучшее виски и дорожки лучшего кокаина.

***

О том, что Леон женится, Рейна узнаёт только, когда шофёр мужчины приезжает за ней и говорит, что везёт её на мальчишник. Первые несколько секунд девушка не может поверить своим ушам – Леон ни разу не давал понять, что у него вообще есть девушка, не то чтобы о свадьбе говорил. Но, уже подъезжая к «Hilton», Рейна решает, что это даже хорошо. Может быть, теперь Леон её отпустит, а она сможет вернуться к обычной жизни.

Сколько бы подарков ей ни дарил мужчина и как бы ни баловал, Рейна от этого всё равно меньше себя не ненавидит. Сегодня утром она пальчиком указала людям Леона на Далию, идущую в университет, и все мысли сейчас большей частью заняты ей. Как бы её ни обижала и ни злила Далия, Рейна надеется, что Леон не переборщит. Но этот инцидент уровень ненависти к себе ещё больше повысил, хотя, казалось бы, куда больше.

Рейна поправляет в зеркале лифта и так идеально лежащие волосы и проходит в зал. Леона в баре нет. Рейна обходит весь зал и, убедившись, что мужчина отсутствует, заказывает себе бокал пина колады и присаживается на диван рядом с Магнусом. У мужчины на коленях рыжая девушка, и им бы уже давно следовало уединиться, но, видимо, Магнусу, как, в принципе, и Леону, на всех и на всё плевать.

– Он в номере наверху, – обращается мужчина к Рейне. – Можешь сходить, присоединиться.

– Ничего, я здесь подожду, – тихо отвечает Рейна и помешивает соломинкой коктейль. Она старательно прячет взгляд, пытается не смотреть на то, как красноволосый мужчина буквально раскладывает на коленях девушку.

Леон возвращается минут через двадцать и опускается на диван рядом с Рейной. Он ждёт, пока ему наливают виски, залпом выпивает и вдыхает точно не первую дорожку за ночь. От него несёт смесью парфюмов – Рейна знает, что Леон наверху кого-то трахал, будет трахать и дальше, и не только её, но Рейну это уже не задевает. Кто она, в конце концов, чтобы что-то чувствовать.

– Иди ко мне, малышка, – Леон затаскивает Рейну к себе на колени и смотрит на неё помутневшим от всей этой дури и алкоголя взглядом. – Ночь только начинается, а ты мой десерт, – усмехается мужчина и, притянув к себе девушку, глубоко целует.

Миссия отвлечься от Далии пока с треском проваливается. Леон давно не трезв, он уже был наверху с двумя девушками, но та, кто цвета сахара, из головы не выходит. Леон и сейчас окружён девушками, и, пусть на его коленях Рейна, перед глазами всё равно та язва.

Видимо, будет оргия, и будет она прямо здесь, потому что Леон расстёгивает платье Рейны, покрывает поцелуями её шею, периодически целуется с другими, вновь возвращается к ней и продолжает. Проходит всего пара минут, Рейна уже лопатками на рассыпанном порошке, и Леон трахает её прямо на столике. Рейна, в отличие от него, трезвая, ей надо срочно напиться, потому что чувствовать в этом мареве ничего не хочется. Рейна боится не вынести, боится рассыпаться так же, как и кокаин под ней. Она переходит на виски и уже после пары бокалов целуется с другой девушкой, потом с ещё одной, и ещё, и ещё… Потолок в «Hilton» тёмно-синий, и, кажется, на нём даже есть звёзды. Рейна уже ничего не различает, она так же лежит на лопатках, а Леон нюхает с живота девушки порошок, потом трахает её, и всё повторяется… Может, это вообще уже не Леон. Рейна продолжает смотреть на потолок и обещает себе вскрыть вены сразу же после этой ночи.

Почти рассвет, Леон полулежит на диване и наблюдает за немногими, у кого всё ещё есть силы развлекаться. У него на груди сопит отключившаяся Рейна. Голова трещит, во рту омерзительно горький привкус разочарования. Хочется завести ламбо и сорваться к особняку Канг, вызвать Далию, схватить её за горло и приложить затылком о стену, потом ещё и ещё – пусть кричит, матерится, царапается, но пусть объяснит, что это за дичь. Почему Леону больше не доставляет, почему он хочет видеть её лисьи глаза, почему ладони чешутся от желания прикоснуться к этой белоснежной коже? Почему? Почему? Почему? Слишком много вопросов – ни одного ответа. Леон чуть ли вслух не матерится.

Всю ночь он не чувствовал эмоций, удовольствия, желаний, а тут произнёс про себя её имя, и все механизмы внутри уже заработали, шестерёнки запустились. Одно воспоминание – и у Леона с сердца сходит лавина, разгорается огонь. Далия встала поперёк горла, и Леону впервые не удаётся проглотить, не удаётся забыть. Эта злющая девчонка сидит внутри, коготками раздирает плоть, играется, смотрит высокомерно, ярко улыбается и снова расковыривает, испытывает его терпение, его силу, его волю. Леону бы встать и разнести к чертям этот бар, прихватить Магнуса, поехать топить города в крови, успокоить эту зудящую рану под рёбрами, выдернуть эту занозу. Он этого не планировал, он этого не хотел. Далия временное явление, она должна была пройти на вылет и пройдёт – Леон не может оставить её в себе, так же, как и у себя, – слишком большая роскошь. Даже для самого богатого мужчины этой части мира.

Уже почти утро, лучи только проснувшегося солнца пробиваются сквозь толстые стёкла – их не останавливает даже то, что это обитель похоти и разврата. У солнца свои планы, свои цели и свои желания, ровно так же, как и у Далии, которая смогла сделать то, с чем до неё не справлялся пока никто. Она смогла пробраться в чёрную, пропитанную чужой-своей болью душу Леона, занять удобное место, усесться и свесить свои стройные, самые красивые из всех, что Леон видел, ножки. Ночь ушла, а желания Леона нет – хочется её послушать, хочется увидеть, хоть мельком. Аж за грудиной чешется насколько. Леон аккуратно отодвигает покоящуюся на нём Рейну и, схватив со столика мобильный, набирает сообщение.

Л: Двадцать четыре часа – и ты будешь моей.

Д: Пошёл нахуй.

Ответ приходит моментально. Надо же, строптивая девчонка не спит. Леон улыбается, впервые за эту ночь испытывает эмоции, чуть ли к экрану не липнет. У него резко обостряются все чувства, включаются все эмоции, и плевать, что Далия его только что послала, что почти весь этот город у его ног, а эта воротит нос и виляет задом. Леону хорошо. Будто какой-то алхимик для него все удовольствия мира смешал, собрал в один флакон и дал попробовать.

Л: На хуй пойдёшь ты, и притом, на мой.

Д: Пошёл нахуй, чудовище!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Л: Обожаю тебя, Сахарочек.

Пишет. Удаляет. Снова набирает. Снова удаляет. Отбрасывает телефон в сторону и прикрывает веки.

Королевы не плачут

– Кто? – Леон обходит стол, к которому привязан рыжеволосый мужчина, и вертит в руке трость. По краям от стола собрались люди клана Хан. Магнус, подбрасывая молоток в руке, стоит, прислонившись к стене, и молча следит за другом.

– Кто твой хозяин? Кто подослал тебя в моё казино? Для кого ты собирал данные о моих клиентах? – подряд спрашивает Леон и останавливается во главе стола.

Пленник молчит. Трясётся от страха, всё пытается выпутаться из намертво впившихся в кожу верёвок и продолжает молчать.

– Ну, подумай ещё чуток, – Леон кивает Магнусу, и тот ленивой походкой подходит к столу. Прикладывает к бедру мужчины шиферный гвоздь и одним ударом вбивает до конца. Мужчина кричит от боли, брыкается, но Магнус так же медленно обходит стол и проделывает то же самое и со второй ногой.

– Ещё подумаешь? – спрашивает, нагнувшись к его лицу, Леон. – Ты не торопись, думай, нам некуда спешить, – он хлопает мужчину по лицу и приказывает Магнусу продолжать. Но пленник молит прекратить, говорит, что всё расскажет, и Леон останавливает пытку.

– Вы же отпустите меня? – с маской боли на лице спрашивает мужчина.

– Конечно, отпустим, – Леон заботливо убирает взмокшую и прилипшую к лицу мужчины чёлку.

– Это клан Канг, – выдыхает мужчина. – Я собирал данные о клиентах для них.

Магнус в удивлении даже молоток откладывает.

– Интересно, – цокает языком Леон. – Расскажи, что ты успел им слить.

Через минут пятнадцать Леон Хан, поправляя полы пиджака, идёт к ожидающему его у ворот матовому ламборгини. За ним, на ходу застёгивая до этого закатанные до локтей рукава рубашки, быстрыми шагами идёт Магнус.

– Когда-нибудь я научусь убивать без единого пятнышка на одежде, – сокрушается Магнус и опускается на сиденье рядом с другом.

– Мы только договорились с ними, вроде приняли общую стратегию, зачем им это делать? – Леон заводит автомобиль и выезжает на трассу.

– Я сам эту информацию пока перевариваю, – Магнус хлопает по карманам в поиске зажигалки.

– Я ждал от них первого шага, но не думал, что они рискнут копать под меня до свадьбы. Это глупо. Хотя Инсу умом никогда не блистал. Я могу прямо сейчас отменить эту свадьбу одним щелчком пальцев и истребить весь их род, – зло говорит Леон и задумывается. – Что-то не клеится, что-то тут нечисто. Мне надо будет подумать, – уже спокойно добавляет он.

– Так и мы под них копаем, может, они пронюхали? – спрашивает Магнус и делает первую затяжку.

– Поручи своим ищейкам, пусть навострят уши – я хочу знать обо всём, что происходит на том берегу.

– Поручу, а ты с такой скоростью на свою же свадьбу опоздаешь.

– Мне кажется, ты ждёшь её больше, чем я, – с усмешкой говорит Леон.

– По-моему, ты вообще её не ждёшь.

– Ладно, надо ещё на пару встреч, потом в душ и привести себя в порядок.

– Мне надо переговорить с нашими о безопасности. Место проведения торжества оцеплено нашими людьми, я даже снайперов на ближайших постройках расставил, но ты оставь меня у офиса, я заберу машину, поеду ещё раз проверю, – говорит Магнус и выбрасывает окурок в окно.

***

С самого утра особняк семьи Канг стоит на ушах. Прислуга, стилисты, лучшие визажисты и парикмахеры страны – все носятся между этажами, собирая на главную свадьбу столицы как невесту, так и представителей её семьи.

Далия вообще будто не здесь, будто это не её свадьба, и всё это её не касается. Она словно застывшая посередине дома статуя, вокруг которой кипит жизнь и вечное движение. Девушка бы рада тоже влиться, хотя бы изображать радость и веселье, вот только вросла в пол – не реагирует, не говорит, не двигается. Далия только осознала, только поняла, что теперь она не вокруг пропасти ходит, теперь она сама нырнёт в неё с головой – пара часов, и крышка гроба захлопнется. Далия собирается через силу, сжав зубы, терпит, пока укладывают её волосы, ругается с переборщившим с макияжем визажистом и, выгнав его из комнаты, идёт умываться. Всё валится из рук, всё не получается. Далию раздражают эти голоса, эти фальшивые улыбки и тонны поздравлений, льющиеся из уст ещё вчера чужих людей, резко ставших вдруг друзьями и близкими. Для всех эта свадьба – повод погулять, поразвлечься, отметиться в прессе, для Далии – будто конец света. Её личная плаха, эшафот, сырая могила, Армагеддон.

Что поменялось-то? Что довело до той точки, когда слова «не хочу» приобрели такую контрастность, так чётко встали перед глазами и не то чтобы стереться, они даже не тускнеют, не дают девушке сделать шаг за пределы спальни. «Не хочу» – повторяет одними губами, усерднее трёт лицо ладонями, якобы не замечает смешивающиеся с водой слёзы. Даже себе умудряется лгать. А в голове воют сирены, не затыкаются, не дают нацепить маску безразличия. С трудом смыв плотный слой косметики, Далия вытирает лицо белым полотенцем. Оно вмиг становится серым, и, брезгливо сморщившись, девушка отбрасывает его в сторону.

Далия садится на краешек ванны и нервно раздирает пальцы. Надо, как и всегда, себя уговорить. Надо вдохнуть больше воздуха, выдохнуть, задрать подбородок и уверенными шагами спуститься вниз. Надо не позволить врагам семьи обрадоваться, не показать прессе, что она слаба, не ставить под сомнение выбор отца и договорённость. Далия сможет, пусть даже у неё сейчас внутренности распадаются на атомы. Спустя столько лет её настиг страх перед неизвестностью, который родился, когда отец впервые заговорил о помолвке. Далия тогда с ним вроде справилась, придушила в зародыше, решила перенаправить все мысли и желания только на то, что этот брак сможет ей дать. Но, видимо, не убила, потому что он разросся, с каждой новой встречи с этим мужчиной становился всё больше и больше, а сейчас достиг своего апогея. Далии кажется, она впервые только в этот момент осознаёт масштаб надвигающейся катастрофы, только сейчас понимает, в какую западню она попадёт, поставив одну подпись.

Раздираемая всеми этими мыслями она проходит в комнату, с отвращением смотрит на свадебное платье на кровати и хватается ладонью за горло. Она часто-часто дышит, даже бьёт себя по груди – не помогает. Она задыхается. Далия никогда раньше не сталкивалась с приступом паники, но она знает, что нужен пакет, в который можно подышать, нужно попробовать посчитать про себя, попробовать нормализовать дыхание. Но вся эта теория в голове девушки бесполезна сейчас, потому что она продолжает судорожно ловить воздух ртом, но в лёгкие будто ничего не поступает. Она бьётся о столик в углу, роняет на пол вазу со свежими цветами и следом падает сама, отчаянно пытаясь почувствовать, что дышит.

– Всё хорошо, всё хорошо, – Далия открывает глаза, убирает руки от своего горла и смотрит на удерживающую её голову на своих коленях Вивиан.

– Дыши, давай, вдох, – медленно тянет младшая. – Выдох.

Далия переплетает пальцы с пальцами сестры и начинает следить за губами девушки, дышит по её указанию и понемногу успокаивается. Сердце больше не пытается пробить грудную клетку, дыхание нормализуется, Далия приподнимается и садится на пол.

– Ты вышла из комнаты, – треснуто улыбается Далия. – Ты вышла из-за меня из комнаты.

– Я услышала, как что-то разбилось, и я испугалась, – Ви и сейчас боится, она никогда не видела сестру такой. Да, Далия плачет в её комнате, показывает слабость, в последние дни вообще ходит сама не своя, но, зайдя в спальню, девушка увидела не сестру, а куклу с вывернутыми руками и ногами, бьющуюся в агонии, пытающуюся сделать хоть вдох. Вивиан больше такой Далию видеть не хочет. Боится, что следующий раз может быть последним.

– Ты такая красивая, – Далия тем временем осматривает внешний вид сестры. Ви в бирюзовом платье из тончайшего шёлка, воротник и рукава которого отделаны тонким кружевом. У девушки аккуратно подкрашены глаза и немного блеска на губах. – Ты как будто нереальная, неземная. Ты уверена, что сможешь выдержать церемонию?

– Да, я должна, – тихо говорит Вивиан. – Ты самый мой родной человек, я не могу не побыть с тобой хоть немного.

– Как только мы обменяемся кольцами, тебя увезут домой, я прослежу, – говорит ей Далия и поднимается на ноги. – Минута слабости прошла, а мне надо подкрасить глаза, – девушка шарит по столу в поиске косметички.

***

Рейна отпускает шофёра на мосту, врёт, что хочет прогуляться, и просит не ждать. Девушка, пошатываясь, идёт к перилам моста и, облокотившись о них, смотрит на водную гладь. Раннее утро, над рекой слабый туман, тишину нарушают пока ещё редко проезжающие автомобили. «Прекрасное утро, чтобы утопиться», – думает девушка и даже смеётся над собой.

Сегодня свадьба Леона Хана. Все прошедшие три дня Рейна каждую ночь проводила на мальчишнике мужчины. Рейне даже казалось, что это никогда не закончится. Будто она без остановки проживала все эти часы, наполненные чужими голосами, смехом, самым разным алкоголем, дорожками на зеркальной глади и им: его телом, его руками, его глазами. Леон давит, размазывает по всем горизонтальным поверхностям, заставляет чувствовать себя никем. Рейна устала его бояться, устала вздрагивать от каждого его слова и взгляда, от постоянного нервного напряжения рядом с мужчиной. Она уже с ума сходит. Но сегодня свадьба, а значит, сегодня Леон будет трахать Далию Канг. Рейна даже не удивилась, услышав ненавистное и хорошо знакомое имя от Магнуса.

Далия Канг королева Сеула, и неудивительно, что ей досталось «лучшее». Наверное, Леон рядом с Далией принц из сказки – красивый, щедрый, придерживающийся манер, этакий джентльмен. Леон рядом с Рейной ненасытное животное, каждым толчком втрахивающее в неё её никчёмность, мешающий её с грязью, не ставящий ни во что. Леон для Далии законный муж, место на ещё одну ступень выше в обществе и ещё большая власть. Леон для Рейны любовник, сутенёр, клиент, палач в одном лице.

Рейна бы сейчас поныла о несправедливости жизни, но даже на это нет сил. Двадцать лет она так и живёт, выживает, из одного дня в другой таскает себя за шкирку, кормит обещаниями, подпитывает надеждой, но всё. Хватит. Достаточно. Она устала, в ней эта усталость сейчас расползается чёрным мазутом, забивается во все поры, у неё нет больше сил бороться с невидимыми врагами.

Рейна взбирается на перила моста и, свесив ноги, вглядывается в мутную воду. Позади всё чаще проносятся машины, город начинает просыпаться, а Рейна готовится к вечному сну. Какая ирония. Одно движение – и всё закончится, всего лишь надо податься вперёд. Не придётся думать ни о чём, не придётся придумывать себе оправданий, пытаться продержаться ещё один день и кормить себя несбыточными надеждами и мечтами. Рейна, несмотря на все трудности и проблемы, которые ей подбрасывала жизнь, – любила её. Даже сейчас, будучи в шаге от вечного покоя, она всё равно пытается вспомнить хоть одну причину, которая бы удержала её от рокового шага, но не может. Причин нет – Рейна одна на этом свете и умрёт тоже в одиночестве. Никто и не заметит. Она усмехается про себя и двигается всё больше к краю. Плавать девушка не умеет, да и учиться было негде, так что она сразу камнем пойдёт на дно. Именно туда, где ей и место.

Она вертит в руке мобильный и, поняв, что ей позвонить некому, попрощаться не с кем и даже голос ничей перед смертью слушать не хочется, убеждается в правильности своего решения. Делает глубокий вдох, прикрывает веки, готовясь к последнему рывку, и оборачивается на звук резко притормозившего позади автомобиля.

Эзра с утра в офисе, он только вышел, чтобы поехать на встречу с отцом и проверить последние приготовления к свадьбе, когда, проезжая по мосту, заметил знакомую фигурку. Эзра не остановился, он поехал дальше, решив, что ему показалось, но чутьё не дало мужчине отъехать на большое расстояние, он развернул свой ягуар и вернулся. И теперь понимает, что это было правильным решением.

– Если ты хочешь насладиться красивым видом, я могу тебе такой показать, но это точно не здесь, – Эзра начинает осторожно подходить к девушке, прекрасно понимая, зачем она сидит на перилах. Её полные отчаяния глаза и дрожащие губы только подтверждают догадки мужчины.

– Давай поедем со мной, поднимемся на самую высокую точку столицы. Ты увидишь, каким красивым может быть город сверху, – Эзра делает ещё шаг, а Рейна отодвигается дальше. – Хотя, может, лучше любоваться видом ночью. Давай договоримся, я заберу тебя вечером и покажу тебе его. А сейчас составь мне компанию на завтраке.

– Уходи, – тихо говорит девушка и снова всматривается в манящую её воду.

– Меня Эзра зовут, а тебя? – мужчина говорит тихо, спокойно, боится напугать.

– Рейна, – еле слышно произносит девушка.

– Так что насчёт лучших в этом городе панкейков? Ты пробовала японские? Я не знаю, как они их так готовят, но они нежнейшие и пышные, – не сдаётся мужчина.

– Сделаешь ещё один шаг, и я прыгну, – твёрдо говорит девушка. – Мне твоя жалость не нужна. Тебя вообще здесь не должно было быть. Я знаю, кто ты, так вот, иди на свадьбу своей сестры и оставь меня одну.

– Я пойду, она вечером, – пожимает плечами Эзра и облокачивается на перила в трёх метрах от девушки. – Просто я хочу понять, почему ты это делаешь.

– Ты в психологи заделался? – огрызается Рейна. Она не хотела, чтобы этот мужчина застал её именно так. Девушка всё ещё не понимает пока, почему один его голос – и у неё уже голова немного кружится. Эзра источает силу и заботу – Рейне не хватает обеих.

– Только не говори мне, что ты хочешь покончить с собой, потому что твой парень женится на другой, – давит смешок Канг. – Перестану тебя уважать.

– Он не мой парень, – зло отвечает Рейна. – И я с ним не по собственной воле.

– Тем более, – Эзра вновь двигается к девушке. – Какая тогда причина?

– Посмотри на меня, – Рейна поворачивается к Эзре и смотрит на него полными боли глазами. – По-твоему, мне нужна ещё причина?

– Я смотрю, – Эзра нагло рассматривает девушку с ног до головы. Еле сдерживается, чтобы не сорваться к ней и не прижать к себе, не приласкать, но боится, что та сорвётся вниз. Очень боится. Эзра никогда так не пугался, а сейчас стоит напряжённый, вытянутый в струнку, даже не сомневается, что, если девушка спрыгнет, он нырнёт за ней. Вытащит, спасёт, залижет её раны. Эзра бы подумал почему и зачем, но с этой девчонкой думать не хочется, хочется делать. Эта девушка похожа на ангела, и как бы Леон и все ему подобные ни пытались втаптывать её в грязь – Эзра всё равно видит ангела, правда, сломленного и разбитого.

– Ты очень красивая. Учитывая, где ты учишься и твоё состояние, – ты очень умная. Ты красиво танцуешь, я любовался тобой в клубе. Ты очень сильная, раз уж три года терпишь издевательства моей сестры, а она может быть той ещё сучкой. И именно после всего вышеперечисленного я не понимаю, почему ты сидишь на перилах и хочешь спрыгнуть, – разводит руками мужчина.

– Теперь я скажу тебе, что вижу я, – горько улыбается Рейна. – Я шлюха Леона Хана, о которую он вытирает ноги, я не могу уйти от него, потому что я трусиха, которая боится его жестокости. Я не могу дать должный отпор Далии, потому что она сильнее, у меня нет никого, кому бы я сейчас, по идее, должна была позвонить и попрощаться. По-твоему, нужны ещё причины?

– Вообще-то, я тут стою уже минут двадцать, притом, что у меня дел по горло, но я здесь, и я разговариваю с тобой. А ещё хочу плюнуть на всё и поехать с тобой позавтракать, так что у тебя, как минимум, теперь есть я, – спокойно говорит мужчина.

– Зачем тебе это? Зачем тебе возиться с неудачницей? – Рейна опускает голову к груди и вскрикивает от неожиданности, когда Эзра резко хватает её поперёк талии и стаскивает с перил. Мужчина поворачивает девушку лицом к себе и, вжимая её задницей в перила, заставляет смотреть на себя.

– Слушай меня внимательно и запоминай, – медленно и чётко говорит Эзра. – У тебя в жизни полная задница, я не буду этого отрицать. Но ты учла не всё. Не можешь пока избавиться от Леона? Подстраивайся. Слабее Далии? Найди её слабое место. Она моя сестра, и мне нельзя так говорить, но у всех есть слабое место, вот и ищи, а потом дави туда – она или тебя уважать начнёт, или трогать перестанет. Ну, а последний пункт решён, дай сюда мобильник, – мужчина отбирает телефон девушки и вбивает в него свой номер. – Надо будет поговорить – позвонишь мне, захочешь поделиться – позвонишь мне, захочешь поплакать или забудешь, какая ты сильная, – позвонишь мне, я напомню. Ещё какие-то вопросы остались? Вспоминай давай, потому что вопрос с самоубийством мы решим здесь и сейчас.

Рейна как заворожённая слушает мужчину и даже после того, как тот умолкает, долго не может подобрать слов.

– Спасибо, наверное, – наконец-то говорит девушка. – Я не понимаю всё равно, зачем ты это делаешь, но мне лучше. Ты можешь спокойно идти по делам, обещаю, я не сброшусь.

– Иди в машину, я обещал панкейки, – смеётся Эзра и провожает взглядом маленькую фигурку, идущую к ягуару.

***

– Что он за урод такой? – Далия нервно меряет комнатку в номере отеля, на лужайке которого и пройдёт церемония бракосочетания. – Как можно опаздывать на свою свадьбу? Он вообще идиот? – девушка достаёт сигарету из пачки и прикуривает.

Сохён пытается вырвать сигарету меж губ девушки, причитая, что она будет вонять, но Далия рычит на маму и идёт к окну. Вивиан сидит в кресле невдалеке и играет с манжетами на рукавах платья.

– Это оскорбление! Я должна была опоздать, а вы притащили меня сюда раньше времени! – продолжает возмущаться невеста.

– Уверен, у него есть дела, и он опоздал из-за них, так что перестань беситься, и приведи себя в порядок, – говорит Далии вошедший отец и, забрав супругу, уходит, оставив двух девушек наедине.

– Он нарочно это делает, он издевается надо мной, – Далия тушит сигарету о хрустальную пепельницу. – Голыми руками бы придушила! Нет, это каким надо быть хамлом! Ты, блядь, на Далии Канг женишься! Я тебе не какая-то безродная девка!

– Далия, – тихо зовёт разошедшуюся сестру младшая.

– Привык, небось, у себя в Китае с дешёвками разными шастать, не различает уровень, манер не знает, как же бесит!

– Далия! – уже громче зовёт Ви и кивает на дверь, прислонившись к косяку которой, стоит Леон.

Далия даже забывает, что секунду назад материла его, – смотрит и не может глаз отвести. Леон Хан красив как бог. Он одет в чёрный костюм-тройку поверх белой рубашки, волосы уложены назад, открывая лоб, что, правда, делает его не просто дико сексуальным, но и опаснее, чем обычно, хотя куда опаснее. Стоит, выжигает взглядом одни ему известные узоры на девушке и скалится. Потому что улыбкой это точно назвать нельзя. Будто хищник, который готовится к прыжку, только Далия не добыча, она сама кого угодно поймает и загрызёт.

– Как же тебе не терпится стать моей, – Леон отталкивается от двери и подходит к Далии. – Я и не против, потому что, несмотря на твой гнусный характер, грязный язычок и абсолютное неумение вести себя, ты очень красивая, – мужчина голодным взглядом смотрит на обнажённые ключицы девушки, даже облизывается.

Далия в роскошном белоснежном платье с глубоким вырезом на груди, каплевидный кулон из топаза поблёскивает в выемке между ключиц, манит. Леон с трудом держит расстояние – к чёрту эту свадьбу, эти договорённости, кучу муторных дел, когда можно прямо на этом столике в углу разложить девушку. Содрать эти тряпки, привязать её ими же, чтобы и двинуться не могла, и смотреть, изучать, трогать. Интересно, у неё кожа везде такая светящаяся, на ощупь словно бархат, он не видел её голой. Он впервые в жизни так сильно хочет девушку и знает её уже почти месяц, но при этом так и не затащил в свою постель. Леон мысленно сам себе даёт премию за терпеливость.

Губы напротив продолжают источать яд, что-то говорить, плеваться словами, но мужчина видит не это. Леон видит, как они обхватывают его член, как он толкается глубже, до самой глотки, заставляет её давиться и за белоснежные волосы тянет вниз. Чёрт. Один взгляд на неё, и у Леона стоит так, будто он живёт год без секса. Далия продолжает возмущаться, даже машет руками, что-то объясняя мужчине, точнее, высказывая претензии, а Леон видит её ноги, скрытые под подолом платья, на своих плечах. Он хочет её прямо здесь – хочет не красивого секса, не брачной ночи на белоснежных простынях, не поцелуев и нежных прикосновений – Далия ни одно из этих желаний не вызывает. Он хочет её выебать, с криками, хрипами, с болью, так, чтобы та не могла потом ходить, чтобы не могла шевелить распухшими губами. Он хочет её так сильно, так пошло, так мокро, что забивает на всё равно уткнувшуюся в пол Вивиан, проводит ладонью по своему члену сквозь ткань брюк, сжимает, но разгоревшийся пожар успокоить не выходит. Представляет, как он будет усмирять эту непокорную девицу, как застегнёт ошейник на красивой шее, как заставит срывать голос и сделает самой послушной. Мужчина облизывается, и Далия затыкается. Она в его глазах видит порно, где сама выступает главной героиней, и отчаянно пытается собрать мысли в кучу. Леон ловит панику в её взгляде, усмехается и говорит:

– Ты очень красивая, Сахарочек.

– Я знаю, – фыркает Далия, но всё равно пытается на плечи полупрозрачную накидку натянуть, от голодного взгляда Леона не по себе.

– Не знай я тебя поближе, подумал бы, что ты ангелочек, но мы же знаем, что это иллюзия. Хотя я знаю не всё, – издевательски тянет мужчина и становится вплотную. – Если ты такая сучка снаружи, что у тебя внутри?

Далию передёргивает от тона, которым были сказаны последние слова. Она бы сделала шаг назад, вот только не в этот раз. Поднимает лицо к мужчине, глаза в глаза, позволяет этой угольной темноте затянуть себя. У Далии внутри по одной лопаются удерживающие сердце нити, даже темнота в Леоне притягательная, не устрашающая, а наоборот, манящая – Далия бы точно нырнула. Леон читает её как книгу, следит за эмоциями, ждёт первого шага, слова, движения, хоть чего-то, чтобы напасть. Вгрызётся в эти манящие вишнёвые губы, будет отравлять собой, а потом обескровит, всё заберёт себе, оставит пустую оболочку. Леон так думает, но уже не уверен – сейчас у Далии столько же шансов сделать то же самое с Леоном: вырвать сердце, сожрать его и не поперхнуться. Из всех женщин этой огромной вселенной Леону попалась самая сильная. Ещё до брака по расчёту он думал, что женится, посадит супругу дома, та будет рожать ему детей да ходить по светским мероприятиям. Леон и жить дома не собирался, а тут вон оно как – стоит неземная, цвета сахара, лижет свои губы, глазами завязывает все нервы в узлы, пальчиком управляет. Пообломать бы ей все пальчики, вырвать этот язык и надавать по губам, чтобы не смела одним их видом вызывать самую пошлую картину в голове, но Леон бессилен и испуган. Ему бы тайм-аут взять, привести в порядок мысли и чувства, не пристало какой-то девчонке вот так держать под контролем самого Жёлтого Дракона.

– Давай закончим с этим, – Далия задирает подбородок и с честью выносит впившийся в неё взгляд. Леон подаёт ей руку, и Далия нехотя вкладывает в неё свою.

Церемония проходит на берегу искусственного озера. Организацией церемонии занимались лучшие декораторы страны. Прямо на лужайке в несколько рядов расставлены стулья, дорожка из белых лепестков ведёт к ротонде с сотней ниспадающих цветов. Далия и Леон, улыбаясь родным и близким, идут к алтарю. Первые ряды с обеих сторон заняли семьи и самые близкие обручающихся. Вивиан, не поднимая головы, добирается до своего стула на первом ряду и, усевшись, больше взгляда не поднимает. Она будто физически чувствует все эти глаза на себе, ей дико, страшно, неуютно, но сегодня свадьба сестры, она хотя бы должна быть рядом на церемонии. Как только они обменяются кольцами, Вивиан пойдёт к машине шофёра. Она не подаёт виду, что ей страшно и плохо, не хочет портить и так плохое настроение Далии, но эту ночь она посвятит слезам, потому что теперь к ней в комнату никто прибегать не будет, потому что Ви больше не о кого греться.

Слишком много журналистов, фотографов, гостей – Далия ещё до алтаря не дошла, но глаза уже щиплет от вспышек. Она хочет думать, что именно из-за них.

Магнус становится рядом с Леоном и с трудом контролирует свой взгляд, который словно прилип к девушке в первом ряду. Он увидел её сразу же, как та вышла на лужайку. Всё это время Магнус, как цербер, ходил перед дверью невесты и, будучи уверенным, что та там со своей сестрой, охранял, выжидал. А сейчас для него моментально всё перестало существовать: как свадьба, так и гости. Магнус взгляда от девушки отвести не может, а та сидит, уткнувшись в свои пальцы, рядом с родителями и сильно нервничает. Мужчина чувствует её страх, нервозность на расстоянии, не может, не справляется с диким желанием подойти к ней, укутать в свой пиджак и увести отсюда. Девушка же боится, Магнус от злости на её родителей до белых полос вонзается ногтями в ладонь. Как можно это чудо так мучить, как можно заставлять её трястись вот так на виду у сотни людей. Он придумывает миллион идей и сценариев, как бы подойти к ней, как бы привлечь её внимание, но не может. Подойти к ней рядом с её родителями нельзя, что он им скажет, откуда они знакомы, но в Магнусе сидит оголодавший зверь, который собирал по крупицам этот образ столько дней, скучал, рвался к ней и который не понимает ни одну из причин почему «нельзя». Магнус видит, что девушка всё время смотрит на выход, чувствует, как та собирается сбежать, – мужчина должен успеть перехватить, второго шанса может и не быть.

«…пока смерть не разлучит вас», – доносится до гостей, и Магнус вздрагивает, присоединяется к аплодисментам и обнимает друга.

Леон принимает поздравления, нарочно сильнее, чем надо, обнимает Далию, наслаждается тем, как она не может прилюдно его послать. Девушка фальшиво всем улыбается, дует губки на камеру и излучает счастье.

У Далии на пальце не кольцо будто, а аркан. Оно обжигает, не даёт о себе забыть, показывает принадлежность, ставит клеймо. Девушка не подаёт виду, блестяще играет свою роль. Она обнимает Вивиан и говорит ей идти к машине, где её уже ждёт шофёр. Далия обещает навещать сестру, даже утверждает, что завтра же приедет, и просит сильно не грустить.

Гости перемещаются в ресторан, и начинается веселье: все едят, пьют, общаются. Леон всё время окружён людьми, принимает поздравления, что-то обсуждает. Далия видит среди гостей парочку министров, судей и даже популярных актёров и певцов. Она ходит по залу с бокалом в руке, мило всем улыбается и с удовольствием позирует фотографам.

***

Вивиан садится на заднее сиденье мерседеса, и шофёр выезжает со двора отеля. Девушка прислоняется к стеклу и смотрит на огни ночного города. Ви убеждает себя продержаться до дома, не расклеиться прямо здесь, в машине, перед этим взрослым мужчиной, который и так презрительно косится на младшую дочь господина. Он, как и многие, считает девушку избалованным ребёнком, который сам себе придумал болезнь и заперся в доме. Вивиан, хоть в люди и не выходит, не раз слышала сплетни прислуги за дверью и знает, что её называют неудачницей, пытающейся своим состоянием привлечь внимание родителей. Девушка давно уже ни на кого не обижается, и единственное, чего она хочет, – это запереться у себя в комнате и никого не видеть. Она опять вспоминает фальшивую улыбку сестры, тот срыв, который произошёл с ней до свадьбы, и грустнеет. Она говорила Далии перетерпеть, быть сильной, а сама сейчас трещит по швам, стоит представить, что Далия больше под одной с ней крышей не живёт. Только машина выезжает на главную трассу, как шофёр резко тормозит, и девушка, не пристегнувшая ремень, чуть не бьётся лбом о спинку переднего сиденья. Вивиан испуганно смотрит на мужчину с немым вопросом в глазах, а тот, заявив, что, кажется, впереди авария и он сейчас всё выяснит, покидает салон автомобиля. Ви не видит, что происходит впереди из-за большого чёрного внедорожника, стоящего прямо перед их машиной, она решает дождаться шофёра и только прислоняется обратно к стеклу, когда противоположная дверь слева открывается и, нагнувшись, на неё смотрит тот самый мужчина с красными волосами. Девушка на автомате дёргает ручку и, открыв свою дверь, вылезает наружу с мыслью убежать, но мужчина, быстро обойдя машину, преграждает ей путь.

– Прошу, не бойся меня, – мужчина даже делает шаг назад, показывая, что силой её удерживать не будет. Вивиан шумно сглатывает и растерянно смотрит на него. – Мне пришлось пойти на обман, приказать моим парням перекрыть вам движение, – Магнус кивает головой вправо, и девушка видит, как её шофёр о чём-то разговаривает с двумя бугаями у внедорожника. Белый ламборгини стоит чуть поодаль.

– У меня не было других вариантов. Ты не осталась на свадьбе, и я испугался, что больше с тобой увидеться не смогу, – осторожно говорит Магнус. Вивиан прижимается к дверце, продолжает испуганно смотреть по сторонам и молчать. Она не знает, как себя вести и что делать, надо бы бежать, но мужчина напротив взглядом на месте удерживает. Да и Ви бежать не хочет, зачем бежать, если тебя и не держат.

– Я не обижу тебя, – Магнус делает шаг вперёд, и Вивиан вновь дёргается. Мужчина, забывшись, хватает её за плечо, но девушка, издав писк, сбрасывает с себя его руку и оседает на землю.

– Прости, я не должен был, – Магнус вновь отходит на шаг. – Я принёс кое-что, – Вивиан, подняв голову, замечает маленькую коробочку в его руках. – Я узнал, что у тебя нет телефона, тут уже и номер подключён. Можно я буду тебе писать? Звонить? – с надеждой спрашивает он. – Ты можешь не говорить даже, просто позволь мне держать с тобой связь, – он присаживается на корточки напротив девушки.

– Посмотри на меня, пожалуйста.

Вивиан голову не поднимает. Прижимает колени к груди и обнимает их руками. Как тут посмотреть-то? Ви себя чем-то целым и так с трудом удерживает, крепче прижимает колени к груди, боится не выдержать и рассыпаться. В этом мужчине такая сила сосредоточена, что Вивиан чувствует её кожей, но она её не пугает, напротив, привлекает.

– Я Магнус, я из клана Хан, и я в тебя влюблён. Окончательно и бесповоротно.

Вивиан поднимает на него глаза и несколько секунд, не моргая, смотрит. В голове красной строкой «я в тебя влюблён», Ви даже не дышит. Не веря, смотрит на парня, даже хочет подползти, но быстро приходит в себя, прижимается к металлу позади лопатками и глубоко вздыхает. Не говорит ничего, смотрит прямо в чёрное дно в глазах напротив, и Магнус понимает. У девушки на лице «как меня любить можно?» написано. Зверь в мужчине чуть ли не рычит: «тебя не любить невозможно».

– Я не знаю, как мне тебя видеть, не знаю, что мне делать, и я точно не знаю, как себя с тобой вести, но я обещаю научиться, просто не отталкивай меня, не прогоняй. Научи меня сама, покажи, что делать, и я буду слушаться. Только не отворачивайся, не отводи взгляда.

Вивиан и не думает. Она смотрит, впитывает как губка каждое слово, бережно раскладывает по папкам в голове. Ви не видела такого отношения к себе, не встречала, она вообще не разбалована человеческим общением и теплом, а этот мужчина, который точно сильнее всех в мире – Вивиан так решает, во всяком случае – обещает слушаться её, сам предлагает подчиниться.

– А теперь, пока клан Канг не очухался, вставай с земли, и твой шофёр отвезёт тебя домой, – мужчина поднимается на ноги.

– Я хочу, чтобы ты знала, – ты не осталась одна. Я видел, как Далия тебя защитила перед отцом, теперь тебя защищать буду я, а эта коробочка – моя с тобой связь. Позвони, прикажи, и я выполню.

Магнус осторожно протягивает руку, девушка смотрит на неё долгие пару секунд, а потом несмело протягивает свою, вкладывает в его ладонь и позволяет тому поднять себя с земли. Магнус, открыв дверь мерседеса, пропускает к нему Вивиан, которая, прижав к груди коробочку, не спешит садиться, нарочно задерживается на несколько секунд, позволяя стоящему позади мужчине, прикрыв глаза, надышаться её парфюмом, а самой ощутить пусть и не физическое, но тепло.

***

Далия не ест, пить особо не хочется, она просто, скорее, для фотографий, держит в руках бокал с шампанским и с уже откровенно скучающим видом ходит между гостями. Периодически девушка исподтишка наблюдает теперь уже за своим мужем. Её переполняют эмоции, и ни одна из них и близко не похожа на положительную. Леон после церемонии к ней так и не подходит, он вообще, кажется, забыл, что это его свадьба и что скучает сейчас его невеста. Девушка отворачивается в противоположную от мужчины сторону и, увидев, как в углу о чём-то перешёптываются Сохён и Эзра, идёт к ним.

– О чём щебечете? – не скрывая раздражения, спрашивает Далия. Бесит, что свадьба её, но хорошо всем, кроме неё.

– Да так, – тянет Сохён. – О том о сём.

– А Эзру когда жените? – обращается Далия к маме и давит на больное. – Уверена, и для него отличная партия найдётся.

Мужчина мрачнеет, попивает виски и пропускает мимо ушей подколки младшей сестры.

– А чего ему торопиться, – зло отвечает Сохён и, заметив знакомых, идёт к ним.

– Чего тебе не сидится? – усмехается Эзра.

– Я разве сказала что-то не то? – пожимает плечами девушка.

– Я начинаю думать, что ты ревнуешь.

– Многое на себя берёшь, просто меня это всё бесит, – неожиданно устало отвечает Далия и опускает плечи.

– Дело сделано, – Эзра подходит ближе и, поставив бокал на стол, кладёт руку на плечо сестры. – И ты молодец, ты с честью выстояла всю церемонию, я чуть было не поверил, что это любовь.

– Это ненависть, притом, кажется, взаимная, – треснуто говорит девушка. – Посмотри на него и поймёшь, – Далия кивает в сторону, где до этого стоял её муж, и видит, как тот, подняв бокал, пьёт за неё.

– Брак по расчёту, чего ты хотела, – вздыхает мужчина. – Но не вешай нос, ты можешь быть той ещё сучкой, и крови ты ему попьёшь, – улыбается он и, притянув девушку к себе, обнимает. – Поздравляю.

– С рабством, – добавляет Далия.

– Ладно, пока твой муж дыру во мне не проделал, я пойду, – мужчина отстраняет сестру от себя и двигается в сторону.

– Эзра, – девушка хватает его за рукав пиджака и заставляет остановиться. – Пожалуйста, позаботься о Вивиан. Я сама тоже буду бегать к ней, но, прошу тебя, не своди с неё глаз. И я с этой свадьбой забыла даже, пусть ей телефон дадут.

– Можешь не беспокоиться, она ведь и моя сестра тоже, – улыбается Эзра и идёт к Инсу.

Далия отставляет пустой бокал и тянется к подносу мимо проходящего официанта, когда замечает идущего к ней Леона.

– Ну что, попрощалась? – изогнув бровь, спрашивает Хан и останавливается напротив.

– Почему я должна была прощаться? – зло спрашивает девушка. – Мы что, переезжаем?

– Нет, но ты его больше видеть не будешь, – голосом Леона можно лёд колоть. Наверное, приказы он таким тоном и раздаёт – не оспоришь.

– Что? Ты совсем охренел? Он мой брат! – старается не кричать девушка.

– С братьями не трахаются, – цедит сквозь зубы Леон, и Далия осекается. Пару секунд смотрит на мужчину, хлопая ресницами, а потом берёт себя в руки.

– Ты с ума сошёл! – возмущается девушка. – Как ты можешь говорить такое?

– Твоё молчание в несколько секунд всё за тебя сказало, так что не утруждайся, – ядовито скалится мужчина. – И, похоже, не только ты у вас в семье на инцест падкая, – продолжает Леон и косится в сторону Сохён. – Теперь я понимаю, почему у тебя сестра двинутая, уж точно не из-за резни, которую она застала, – в такой пришибленной семье кто угодно тронется.

– Не смей, – шипит Далия. – Ты не достоин даже имя её произносить.

– А я не прав? – Леон сам не понимает, почему провоцирует девушку, но каждый раз, когда он видит её с Эзрой, у него все тормоза слетают, хочется задеть, хочется сделать больно.

– Я тебя сейчас ударю, – еле шевелит губами Далия и на автомате улыбается мимо проходящим гостям, которые думают, что влюблённые просто воркуют.

– А ты рискни. Попробуй поднять свою руку, и я не я, если прямо здесь же и перед всеми её не сломаю.

Сломает же, Далия в этом уверена.

– Ненавижу тебя, – по слогам выговаривает Далия. – Буду ждать, когда ты сдохнешь, и станцую на твоей могиле.

– Долго ждать придётся.

Леона зовёт откуда-то вернувшийся Магнус, и мужчина, подмигнув жене, уходит. Далия общается с друзьями, мрачнеет на намёки, что впереди её ждёт горячая ночь, и выходит на террасу покурить. Но и тут её не оставляют в покое, сперва Инсу, который резко вспоминает, что она покидает отцовский дом, и решает заняться нравоучениями, а потом Сохён, которая рассказывает, что вещи девушки уже перевезли в особняк Леона. Гости начинают расходиться к полуночи, Далия бы ещё задержалась, она готова гулять до утра, лишь бы не оставаться с ним наедине. Далия даже представить не может, что и как будет. Как, учитывая характер их отношений, она позволит Леону быть настолько близко. Она отгоняет подбирающуюся панику и решает перейти на виски для смелости.

– Мой шофёр тебя отвезёт, – Леон останавливается рядом и параллельно прощается с гостями.

– А ты? – спрашивает раньше, чем успевает подумать, девушка.

– Я потом приеду.

Далия проходит к ожидающему её мазерати и плюхается на заднее сиденье. Хоть в дороге она побудет одна – салон автомобиля для двоих слишком тесный.

Особняк у Леона роскошный. Если бы не усталость, девушка обошла бы весь, но пока хватило огромного бассейна с красивой подсветкой, белых беседок с диванчиками и креслами. Это всё Далия рассмотрела, пока курила. Потом она последовала за прислугой, которая показала ей спальню. Никаких лепестков роз, бутылок шампанского или ванн с пеной, хотя ванна в этой спальне уместила бы пятерых. Не то чтобы Далия была романтичной и ждала всего этого, просто она так и не почувствовала, что у неё свадьба, что только что закончился главный день в её жизни. Она стаскивает с себя свадебное платье и садится на краешек кровати. Поглощённая мыслями и думами она и не замечает, как проходит час. Поняв, что от Леона ни слуху ни духу, девушка идёт в душ.

Находит свои вещи, заботливо сложенные прислугой в гардеробной, и, натянув на себя пижамные штаны и футболку с Губкой Бобом, залезает в огромную постель. Сна ни в одном глазу, и это несмотря на тяжёлый и нервный день. Далия ждёт. Два раза выходит на балкон покурить, а вспомнив, что всё-таки спит не одна, меняет пижаму на другую – шёлковую и бордового цвета. Продолжает ждать, нервно ходит по спальне, репетирует перед зеркалом, как она его встретит и как будет на нервы капать. Сама над собой смеётся и, замёрзнув, запрыгивает в постель. Продолжает на ней ворочаться, прислушиваться к любому звуку из коридора и в итоге засыпает ненадолго. Просыпается от короткого и болезненного сна и смотрит в окно – уже рассвет, а Леона нет.

И тогда Далия понимает. Он не придёт. Он и не собирался. Он выполнил свою часть контракта, он сыграл свадьбу, поселил её в золотом дворце, надел на её палец кольцо и дал свою фамилию. Девушка горько усмехается и, свернувшись под одеялом, прикрывает веки. 1:0 в пользу Леона Хана.

***

Рейна удивляется, когда среди ночи за ней приезжает шофёр, задумывается на пару секунд и, прикусив губу, бежит переодеваться. Надевает белое короткое облегающее платье и дополняет образ белым кружевным чокером. Брачную ночь мужчина проводит с Рейной, тогда девушка будет невестой.

Уже утро, Рейна, лёжа на постели, из-под ресниц наблюдает за тем, как собирается Леон. Как тёмно-синяя рубашка прячет величественного дракона на спине, как он застёгивает запонки на рукавах и поправляет воротник. Девушка смотрит и представляет, как королева города лежит в одиночестве в своей, небось, кинг-сайз кровати в роскошном доме, а её муж все эти часы трахал Рейну. Представляет пышущее злостью лицо Далии, её истерику и, главное, обиду и, не сдержавшись, смеётся, привлекая внимание Леона. Мужчина смеряет девушку удивлённым взглядом и сразу теряет интерес.

Леон уходит, бросив на прощанье, что шофёр будет ждать внизу, но Рейна сегодня не торопится. Валится обратно на кровать и впервые за последние дни чувствует и понимает, что такое хорошее настроение. 1:0 в пользу Рейны Бэк.

Одному в аду скучно

Вивиан лежит в постели, прижимая к груди новый мобильный. Она почти не сомкнула глаз этой ночью, всё смотрела в экран телефона и вздрагивала от каждого оповещения. А их было много. Магнус был прав – Ви больше не одна. Она цепляется за этот телефон как за единственную связь с внешним миром, пусть сейчас весь этот мир и сконцентрирован всего лишь в одном контакте, вбитом в память мобильного.

Всего за пару часов Магнус показал ей столько, сколько девушка не видела за свои восемнадцать лет. Сначала мужчина прислал ей фотографию, сделанную на набережной, он подписал её «рассвет специально для тебя». Вивиан улыбнулась про себя и долго рассматривала утреннее небо и просыпающееся солнце. Девушке вовсе не обязательно знать, что этот рассвет был последним в жизни человека, которого за кадром утопил Магнус, привязав к его ногам булыжник. Очередная «крыса» в клане. Мужчина постоянно работает, вот и даже общается с девушкой, параллельно выполняя поручения главного. Позже Магнус прислал Вивиан фотку из кофейни, где завтракал, и спросил её, какой кофе она любит. Ви, конечно же, не ответила, но долго смотрела на упавшую на столик тень мужчины в кадре. Себя Магнус не фотографирует – он присылает ей фотографии улиц, ночных огней, гуляющих по городу людей. Вивиан просматривала каждое фото, улыбалась и сейчас продолжает трепетно ждать новые фотографии. Девушка не понимает пока до конца, почему ей так важно всё, что говорит и делает Магнус, но с момента знакомства с ним жизнь Ви приобрела новые краски, пусть красный тут и подавляющий. Телефон вибрирует от оповещения, и Вивиан, вскочив, открывает новое сообщение. В этот раз никаких фотографий нет, зато есть текст, от которого сердце девушки сжимается, и трепет наполняет всё тело.

«Когда-нибудь я украду тебя, принцесса. Посажу в свой дворец, и ты будешь управлять им так же, как и мной. Когда-нибудь я буду возвращаться домой к тебе. А сейчас всё, что мне остаётся, – это быть с тобой на расстоянии и делиться тем миром, который я вижу. Мне надо ехать по делам к морю, обещаю присылать тебе фотографии. Ты ведь любишь море?».

Вивиан долго не может убрать глупую улыбку с лица, ложится обратно на постель и в сотый раз перечитывает сообщение. Девушка прекрасно понимает, что, приди Магнус сейчас, она бы даже рот открыть не смогла – Вивиан стоит рядом как истукан и говорит с ним только мысленно. У себя в голове она отвечает на все вопросы Магнуса, рассказывает ему о себе, предлагает попробовать смешать кетчуп с майонезом, потому что это очень вкусно. Но стоит мужчине появиться в поле зрения, Ви немеет. Девушка не знает пока, как с этим бороться, и продолжает общаться с мужчиной только мысленно.

Вивиан вновь подносит телефон к лицу и вчитывается в каждое слово, она настолько уходит в текст, что не слышит приближающиеся шаги в коридоре.

Поэтому, когда дверь резко распахивается и внутрь залетает Далия, девушка не успевает спрятать телефон, а в следующую секунду уже лежит придавленная сестрой к постели.

С утра Далия сделала обход по особняку, познакомилась с прислугой и охраной, выделила себе в помощники щупленькую девушку по имени Мелани и решила поехать домой. Далия долго собиралась, замазывала образовавшиеся после бессонной ночи чёрные круги под глазами и с придирчивостью осматривала гардероб. Решив, что она выглядит потрясающе с подкрашенными глазами, в узких джинсах с рваными коленями и дизайнерской футболке, девушка спустилась к ожидающей её машине. Никто в семье Канг не будет знать, что Далия провела самую главную ночь жизни в одиночестве, вообще никто в этом городе не будет знать, что на самом деле происходит в новой семье Хан. Леон думает, что Далия сломается, что будет сидеть в углу и плакать, сетовать на судьбу или закатывать истерики – он ошибается. Именно поэтому с утра девушка, как ни в чём не бывало, решила поехать в гости, а ещё попробовать поговорить с отцом.

– Я так рада, – Вивиан крепко обнимает сестру. – Не думала, что ты сдержишь слово и придёшь на следующий же день.

– Мобильник? – Далия смотрит на зажатый между пальцами девушки телефон. – Обожаю Эзру! Только я его попросила, а он уже тебе его принёс. Дай номер свой напишу, – тянет руки старшая.

Вивиан дёргается, но Далия отбирает телефон и быстро набирает свой номер. Всё то время, пока телефон в руках сестры, Ви не дышит, боится, что та заметит единственный имеющийся на нём контакт, но Далия слишком возбуждена, чтобы копаться, она набирает номер и, скинув себе звонок, возвращает телефон сестре.

Далия ничего про свою неудавшуюся брачную ночь сестре не рассказывает, так же, как и Вивиан ничего не рассказывает о встрече с Магнусом. Далия просто лежит с ней минут двадцать, а потом, попрощавшись, обещает позвонить и спускается вниз к родителям. Инсу пока дома, и Далия очень хочет успеть поговорить с отцом.

– Ты безобразно себя ведёшь, – начинает Сохён, стоит девушке появиться в гостиной. Отец сидит на диване напротив мамы и задумчиво просматривает газеты. – Первое утро с мужем, а ты прискакала домой. Что о тебе будут думать Ханы?

– Им плевать на меня так же, как и мне на них, – Далия хватает яблоко из вазы на столике и плюхается на диван рядом с Инсу. – Ну что, отец, как долго будет продолжаться эта моя пытка? – придав голосу бодрости, спрашивает Далия.

– Торопишь события, и суток не прошло со свадьбы, – мужчина даже не поднимает голову от газеты.

– Как раз на свадьбе я и видела его величество последний раз, и что-то мне подсказывает, что больше и не увижу, – хмыкает девушка и вгрызается в яблоко.

– Как? – ошарашенно спрашивает Сохён. – Что ты сделала? Что ты ему сказала?

– Ну вот, всегда я виновата, – Далия смеётся, по большей части, от злости.

– Небось, выкинула что-то на свадьбе, какой позор, – причитает женщина.

– Мама! – вскрикивает Далия, и Инсу откладывает в сторону газеты. – Вы выдали меня замуж за эгоистичную сволочь, которой плевать на этот брак и на меня в частности. И ты ещё смеешь предъявлять мне претензии!

– Ведите себя достойно, юная леди, – зло говорит ей отец, и Далия притихает. – Этот брак нужен нам как возможность не только оставаться на плаву, но и достичь новых высот, поэтому тут твоя роль огромна.

– Что прикажешь мне делать? Как мне жить с человеком, который ни во что меня не ставит? – тихо спрашивает девушка.

– Твоя мама права, ты сама виновата в этом. Встань и иди к себе домой, приведи себя в порядок, устрой ужин, сделай что хочешь, но привяжи его к себе! Не порть мне планы! Я пока на ваш развод не рассчитываю.

– Но, отец!

– Никаких «но», чтобы я тебя здесь ближайший месяц не видел. Займись своим мужем!

– Он ненавидит меня, и это взаимно! – вспыхивает Далия. – Вы бросаете меня как корм хищнику! Я согласилась на этот брак, но теперь я понимаю, что это даже не брак, я не знаю, что это!

– Далия, не выводи меня, перестань изображать жертву. Твой муж самый сильный мужчина страны, а ты ходишь и ноешь. Влюби его в себя, в конце концов, и привяжи. И это я должен тебе объяснять? – холодно спрашивает Инсу.

– А если я не хочу, – уныло бурчит девушка.

– А если мне плевать на твои желания?

– Всё понятно, – Далия встаёт на ноги и идёт к двери. – Но ты не можешь запретить мне навещать сестру, я буду приходить.

– Приходи, когда он будет ночевать дома, – Инсу вновь разворачивает газету и переходит к чтению.

– Знаете что? – Далия останавливается на пороге и вновь поворачивается к родителям. – Я только сейчас поняла, что вы мои родители только формально, только потому, что не предохранялись. Настоящие родители хотя бы выслушали бы своего ребёнка, а не бросили бы его, как бросают кусок мяса льву. Благодаря вам я хотя бы буду знать, как не стоит воспитывать ребёнка.

– Вот иди, заведи своего и воспитывай его, как хочешь, – хмыкает Сохён, попивая кофе.

– Если и заведу, то не от этого мужчины! – громко заявляет девушка.

– Далия! – зло восклицает Инсу, но в ответ слышит только громкий хлопок дверью.

Уже во дворе, направляясь к машине, Далия видит въехавший во двор ягуар и ждёт, когда брат выйдет из машины.

– Не думал так быстро встретить тебя, – усмехается Эзра и целует сестру в щёку.

– Я сама не думала, – еле слышно произносит Далия и глубоко вздыхает.

– Чего ты такая угрюмая?

– Да какая разница, – отмахивается девушка. – Кстати, спасибо, что так быстро выполнил мою просьбу.

– Какую просьбу? – удивлённо спрашивает мужчина.

– Ну, ты купил телефон Вивиан.

– Ах, эту просьбу, – задумывается Эзра. – Не за что.

– Поеду, навещу своего муженька, – вздыхает Далия и идёт к ожидающему её шофёру. Эзра задумчивым взглядом провожает девушку, а потом решает, что телефон Ви купила Сохён.

***

Магнус блокирует мобильный и быстрыми шагами идёт к складу, где его уже ждут подозреваемые. Мужчина обязательно покажет Вивиан море, но сначала он должен окрасить бетонный пол склада в красный и принести жертву Жёлтому Дракону. Магнус послушно выполняет все задания, успевает везде и во всём, но девушка с пепельно-русым цветом волос не выходит из головы. Вчера увидев её впервые вот так близко и поговорив с ней – хотя это был, скорее, монолог мужчины – Магнус ещё больше убедился в том, что хочет её настолько сильно, что с трудом справился с соблазном перекинуть её через плечо и увезти к себе. Магнус знает, что будет тяжело, знает, что с этой девушкой, как с бомбой, которая уже поставлена на таймер, вот только проводов тут сотня и надрезать надо каждый, при этом дрожа от страха, что именно на этом разорвёт. Магнус готов записаться в сапёры, готов на всё, лишь бы ненароком не сломать и не отпугнуть девушку. Если понадобится, он будет заманивать её, как зверька, тихо-тихо, аккуратно и очень осторожно, но Вивиан должна сама прийти, сама должна сделать шаг через порог – потому что она другая. Сейчас она его боится и сторонится, но Магнус готов ждать столько, сколько понадобится, потому что это даже не любовь, это какая-то болезнь, а излечение в Вивиан. Магнус чахнет и угасает без неё.

Оказывается, он и вкуса жизни не знал до этого, только сейчас по-настоящему начал жить, полюбил закаты и рассветы, шум прибоя и звёздное небо. Ведь сейчас Магнус смотрит на это всё не один, а там, где, как думал мужчина, сплошной чёрный гранит, оказалась пустая полость, и Вивиан вписалась в неё как влитая, расположилась и живёт. Впервые в жизни у Магнуса появился смысл, который намного сильнее желания поднимать клан со своим братом или топить противников в крови. У этого желания испуганный и мягкий взгляд, манящие полные вишнёвые губы и умопомрачительный запах. Магнус убережёт и защитит эту девушку ото всех. Мысли о ней портят только мысли о будущем, Магнус постоянно думает, что и как сделать, как подойти к ней поближе, а главное – как набраться смелости и поговорить с Леоном, учитывая, чем закончился их последний разговор о Вивиан.

***

– Где отец? – первым делом спрашивает у только что проснувшейся Тиен Леон. Мужчина влетает в спальню родителей и игнорирует недовольство, чётко написанное на лице матери.

– Дорогой, ты чего такой нервный с утра? – Тиен потягивается на постели и тянется к халату у изножья.

– Я нервный? – мужчина останавливается напротив мамы. – Мои контейнеры конфисковала полиция. Где отец? – взгляд Леона метает молнии, и Тиен даже ёжится от него.

– Я не знаю, он не ночевал дома, – пожимает плечами Тиен. – А ты чего так рано здесь? Оставил свою жёнушку в одиночестве?

– Ты меня плохо слышишь? Говорю тебе, мои контейнеры задержали. Речь о миллионах. Причём тут моя жена? И вообще, я не ночевал в особняке, – Леон достаёт мобильный и снова набирает Джихо. Отец опять не отвечает.

– Что и требовалось доказать, – вздыхает женщина. – Хотя я прекрасно тебя понимаю. Мой сын и часу с такой неотёсанной девчонкой не проведёт. Эта девушка тебе не пара, не пачкайся.

– Мама, – зло выпаливает мужчина. – Я, конечно, очень тебя люблю, но иногда ты просто невыносима. У меня есть проблемы поважнее, чем слушать про эту девицу! Поеду, поищу отца в офисе.

Леон находит Джихо на завтраке с его другом банкиром. На претензии сына, почему он не проследил за доставкой, хотя это было поручено ему, Джихо клянётся, что всё произошло внезапно, и кто-то слил копам маршрут. Леон до самого обеда не может успокоиться, разрывается между разговорами со своими людьми в правительстве и партнёрами, которых подвёл. Контейнеры вернуть не удаётся, и мужчина, приказав найти очередную утечку, едет к себе в офис обдумывать дальнейшие шаги.

О Далии Леон не думает. Почти. И пусть всю ночь, вжимая Рейну в шёлковые простыни, он представлял себе совсем другую девушку, пусть несколько раз порывался поехать в особняк и послушать этот грудной хрипловатый голос, который, скорее всего, будет осыпать его проклятиями. Этот брак фикция, и Леон вчера доказал это девушке, а ещё он ей отомстил. За Эзру. Леон не знает, почему он настолько сильно ревнует Далию к брату, точнее, знает, но понимать отказывается. Мужчине интересно – он её ко всем так ревнует или именно к брату. Скорее всего, проверить это шанс ещё выпадет, учитывая, как любит повилять своей попкой перед мужиками Далия.

Леон немного успокаивается и сбрасывает напряжение только к трём после того, как Джина – его секретарь, бывшая фотомодель глянцевых журналов, а сейчас та, кто варит ему кофе и докладывает о встречах, – отсасывает ему прямо в кабинете.

После отличного минета Джина делает мужчине чашку эспрессо, и он, откинувшись на кресле, слушает, как та докладывает о расписании на вторую половину дня.

– Любимый, – Далия врывается в кабинет мужчины и идёт прямо к столу. Проходя мимо секретаря, она оценивающим взглядом смотрит на девушку, а потом замирает напротив неё и с язвительной улыбкой заявляет:

– Надо же, такой офис, а дресс-кода нет.

– Далия, – окликает её Леон, но девушка не реагирует.

– Ты знаешь, что я вижу твой пупок? – с усмешкой продолжает госпожа Хан. – А красное с оранжевым не сочетается.

– Я модель, я лучше знаю, что с чем сочетается, – не сдерживается Джина.

– А голые коленки натирать не будет, когда отсасывать ему будешь?

– Далия!

– Ах, ты уже, – с улыбкой тянет Далия, поймав в глазах напротив чистосердечное признание. – Ну да ладно.

Девушка вновь идёт к столу и, подойдя к нему, театрально разводит руками и выпаливает:

– Так вот, любимый, произошло недоразумение.

Девушка залезает прямо на стол и, прокрутившись на попке, при этом снося половину канцелярских принадлежностей, оказывается лицом к лицу с мужчиной и свешивает ноги.

– Это точно недоразумение, потому что ты бы никогда не сделал этого нарочно, – Далия смотрит на нахмуренного мужчину и продолжает очаровательно улыбаться.

– Может, ты оставишь нас на пару минут, – поворачивается Леон к секретарю. Джина, поклонившись, покидает кабинет.

– Что за цирк ты устраиваешь? – спрашивает Далию Леон.

– Пытаюсь показать всем, что у нас с тобой всё чудесно, – фыркает девушка. – Так зачем я пришла, я не нашла кредитку в доме. Я хочу по магазинам погулять, – Далия протягивает ладошку и ожидающе смотрит на мужчину.

Леон тем временем кладёт руки на бёдра девушки и резко тянет её на себя, заставляя ту соскользнуть со стола прямо на свои бёдра. Далия даже не возмущается, удобнее располагается и продолжает сжимать и разжимать ладошку, требуя кредитку.

Она так близко, сидит на коленях, смешно морщит носик – Леону бы немного приподняться и разложить её прямо на этом столе: точно бы и про все контейнеры забыл, и про всех женщин мира. Ему официально принадлежит лучшая, вот только жаль, что временно. Леон бы её оставил себе, вот только Далия не останется. После всего того, что будет, – однозначно.

– Что в твоей голове творится? – усмехается Леон.

– Что надо, то и творится. Гони мне кредитку, ты отнимаешь моё драгоценное время.

– Ты не скучала ночью? – мужчина не торопится выполнять желание жены. На самом деле хочется просто подержать её вот так, на своих коленях, пощупать эти стройные ножки, соблазнительную попку, тем более девушка даже не дёргается.

– Ночь была чудесной, – мечтательно прикрывает веки Далия и, кажется, нарочно ёрзает на твердеющем члене мужчины. Леон хочет думать, что нарочно. Потому что он эту девушку хочет до покалывающего электричества на кончиках пальцев, а ещё он хочет, чтобы Далия разделяла это желание. Если и гореть, то вдвоём.

– У тебя шикарная кровать, я выспалась на всю жизнь вперёд, – продолжает девушка и обвивает руками его шею.

– Вот так, значит, – хмыкает Леон и подаётся вперёд, оставляя между их губами лишь пару сантиметров.

– А ты как отдохнул? – спрашивает Далия и, откинув голову, начинает резко смеяться. – Мы прямо как нормальная пара общаемся.

– Я не выспался, – спокойно говорит Леон, снова тянет девушку к себе и ждёт реакции, но её не следует.

– По тебе и видно, помятый какой-то, – надувает щёки Далия.

– Во что ты играешь? – хрипло спрашивает мужчина и касается губами чужих губ. Не целует, не пытается ворваться в рот, просто касается губами, пытается унюхать какой-то дурман, найти причину этой безумной тяги. Потому что так было бы намного легче, можно было бы оправдать эти необъяснимые чувства. Потому что думать, что эта девушка его личный фетиш без причины – дико. И страшно. Леон не хочет так.

– Я? – удивлённо приподнимает брови Далия. – Я, мой дорогой, вообще не играю. Я погуляю по магазинам, потом зайду к своим на ужин.

– Я тебе не разрешал видеться с семьёй, – мрачнеет моментально мужчина.

– Ты меня в доме запрёшь? – сразу щетинится девушка.

– Если понадобится, то запру.

– Ну и ладно. Кредитка, – Далия вновь протягивает свою ладонь.

Леон тянется к внутреннему карману висящего на спинке кресла пиджака и, достав из портмоне одну кредитку, отдаёт девушке.

– Ты самый лучший, – фальшиво улыбается она и, схватив кредитку, слезает с колен мужа. Леону моментально пусто и одиноко. Бедра всё ещё горят от ощущения тяжести от девушки, так же, как и ладони, на которых будто её отпечатки.

– Увидимся, когда у меня закончатся деньги, – напевая, произносит девушка и выходит за дверь.

Далия залетает в лифт и, нажав нужный этаж, с шумом выдыхает и опускается на корточки. Чёртов Леон Хан. Девушка не знает, как она продержалась, как не разошлась по швам на его коленях и не превратилась в кучу под чужими ногами. Играть очень тяжело. Играть ту, кому плевать на всё: на то, что была брошена в первую брачную ночь, на то, что вроде бы её мужчина, её муж трахает своего же секретаря, на то, что, возможно, всю свою жизнь она так и останется ни первой, ни второй и даже ни третьей для своего же супруга – невозможно. Но Далия старается. Она сама себе даёт установки, репетирует роль и фальшивые улыбки, утром, чуть ли не воя, натягивает эту покрытую трещинами маску и продолжает изображать бетонную стену, о которую бьются чужие слова, чужие поступки и чужое безразличие. Она бы хотела думать, что бьются и отскакивают. С виду, наверное, это так и выглядит, но то, что стена эта из песка и что каждое слово-стрела достигает своей цели, знает только сама девушка. Она поднимается на ноги, поправляет волосы в зеркале лифта и, глубоко вдохнув спёртого воздуха, приказывает себе быть сильной.

Леон откидывается на кресле и задумывается. Девушка совсем не проста. Леон знает, что это игра и притворство, но всё равно он не ожидал такого. Он ждал чего угодно, но не того, что Далия даже не заикнётся о брачной ночи, не выкажет обиду и не закатит скандал. Так ведь должно было быть. Так бы повела себя любая девушка, которую фактически унизили. А эта, если и играет, то надо отдать ей должное – играет блестяще. Она приехала в офис, поизображала полное взаимопонимание и любовь с мужем и, взяв кредитку, спокойно ушла. Никаких истерик, слёз, обвинений. Далия Канг пустила корни в Леоне, а сейчас, с каждым её следующим шагом и словом, они разрастаются, переплетают все внутренности. Леон улыбается про себя, восхищается девушкой, начинает сомневаться в том, что правильно поступил вчера, и даже немного жалеет. Девушка выглядит шикарно, одета со вкусом, звонко смеётся и соблазнительно улыбается – её хочется невыносимо. Это желание сидит внутри с самой их первой встречи, с каждой новой – всё больше разрастается, превращается в огромный ком, как бы мужчину не разорвало. Потому что Леон сейчас как запертый в клетке лев, за прутьями которой поставили блюдо сочной вырезки, и он тянется, внюхивается, но стальная цепь не даёт вырваться, не даёт проломить эту клетку головой и наконец-то почувствовать её вкус на своих губах, её кровь, смешивающуюся со своей. Пусть даже Леон сам себя на эту цепь и посадил.

Леон думал, он наказал девушку, а Далия ему только что доказала, что тот наказывал лишь себя. Далия – единственный человек в мире, кто заставил Леона сомневаться в себе же.

К вечеру у Леона снова отвратительное настроение, и он топит его в своём любимом Henessy в «Stigma». Магнус не смог ничего выяснить, и «крысы» погибли от пыток.

Мужчина тяжёлым грузом опускается на диванчик в клубе и задумчиво вертит между пальцев зажигалку. Рейна, положив голову на его колени, занимается своим любимым делом – изучает потолок. Магнус тоже не в духе. Сидит в кресле, рычит на подходящих девушек и всё время пялится в экран телефона.

Леон продолжает играть с волосами девушки, спрашивает у Магнуса, есть ли новости по поводу товара, и, получив отрицательный ответ, ещё больше мрачнеет.

Охрана докладывает об Эзре, и Хан приказывает впустить его. Стоит мужчине войти в комнату, как Рейна моментально приподнимается и принимает сидячее положение. Девушка пытается остро на присутствие Эзры не реагировать, собирает ноги под себя и утыкается в бокал, будто всё это её не касается. Эзра коротко со всеми здоровается и садится в кресло рядом с девушкой.

– Какими судьбами? – спрашивает его Леон и, подвинув чистый бокал, наливает мужчине коньяк.

– Я не виноват, что ты оттяпал себе лучший клуб города, – усмехается Эзра и берёт бокал в руки.

– Лучшим его сделал я. Вот только я не верю, что ты пришёл сюда отдыхать.

– Ты прав, я пришёл поговорить по поводу твоих контейнеров. Я слышал о конфискации.

– Тут не о чем говорить, контейнеры у полиции, – Леон снова бесится, с трудом скрывая раздражение.

– Есть о чём, – Эзра отпивает коньяка и ставит бокал обратно на стол. – Я думаю, что могу тебе помочь получить товар обратно.

– Интересно, – Леон облокачивается на колени и пристально смотрит на мужчину. – Зачем тебе это?

– Мы же стали родственниками, правда, это второй вопрос, почему ты не отдыхаешь с моей сестрой, но всё равно. У нас общее дело.

– Мои отношения с твоей сестрой пусть тебя не касаются. Лучше расскажи, как ты можешь помочь. Хочу знать, каким образом ты вдруг будешь сильнее там, где у меня пока сил не хватает, – Леон пальцами обводит края бокала, еле сдерживается, чтобы не впихнуть его целиком в глотку самодовольного мужчины.

– Я знаю, что ты в полной заднице и потеряешь миллионы, если их не вернут. Плюс, если ещё учесть то, что ты не сдержишь слово перед партнёрами, – ты потеряешь доверие, а это тоже приведёт к потере денег. А ещё я знаю, что ты сейчас незаконно ничего сделать не можешь. Товар у полиции, а СМИ, как стервятники, кружат над местом хранения. Ты вроде умный бизнесмен, на такой риск не пойдёшь. А я могу сделать так, что полиция сама вернёт тебе товар и сама же замнёт дело в прессе, – Эзра доволен эффектом, произведённым на Леона. Даже Магнус убирает телефон в карман и двигается поближе.

– Каким образом? – Леон отодвигает от себя бокал от греха подальше.

Эзра Канг для него как красная тряпка для быка. Эзра Канг, который якобы может справиться с тем, с чем Леон не может, – самый злейший враг. Но всё равно ничто не сравнится с той злостью и агрессией, вскипающей в Леоне, стоит подумать, что Эзра Канг трогал Далию Канг. Мужчина предпочитает думать так. Просто трогал. Потому что, если он будет думать по-другому, то дракон не поймёт, почему Эзра Канг не привязан к четырём автомобилям и не разорван на части.

– Скажем, у меня есть компромат на шефа полиции, – тем временем продолжает ничего не подозревающий о борьбе внутри Леона Эзра.

– Он мелкая сошка, его участок – это место временного удержания, – хмыкает Леон, понимая, что Эзра тут бессилен.

– На шефа городской полиции, – победно заявляет Канг, и Леон неосознанно подаётся вперёд, вслушивается. – Ему очень не понравится, если это всё всплывёт и окажется в прессе, поэтому я думаю в обмен на моё молчание попросить его на пару минут создать мёртвую зону на том участке. Вы вывезете товар, перепрячете, а они объявят об отлично продуманной операции преступников.

– Всё равно не понимаю, зачем тебе использовать такой сильный козырь ради меня, – задумчиво спрашивает его Леон.

– Я же сказал, у нас теперь общий бизнес, и моя сестра – твоя супруга. Твои проблемы – её проблемы, а я очень не хочу, чтобы Далия грустила, – Эзра звучит искренне… только для Рейны. Леон информацию копит, потом будет фильтровать и обдумывать.

– Какая самоотверженность, – ядовито говорит Леон. – Я от отсутствия этих контейнеров не обеднею, но я люблю держать своё слово перед партнёрами. Так что я приму твоё предложение и буду тебе должен. Ты скажи, как тебе вернуть долг, а то я ненавижу быть в долгу.

– Мы семья, так что мне ничего от тебя взамен не нужно, хотя, – Эзра осматривает гуляющих по залу девушек. – Я бы хотел развлечься.

– Мой клуб в твоём распоряжении, – разводит руками Леон.

– Мне её будет достаточно, – ухмыляется Эзра и поворачивается к Рейне. – Иди ко мне, малышка.

Рейна не шевелится, пугливо смотрит на Леона и вообще не понимает, как себя вести.

– Из всех девушек в клубе ты выбрал эту, – Леон пронзительно смотрит на мужчину.

– Ты и тут забрал себе самое лучшее, я не виноват, – смеётся Эзра. – И у тебя уже есть девушка, так что я хочу поиграть с этой. Хотя не помню, чтобы сегодня утром моя сестра была в хорошем настроении. Что, не поладили?

– Нарываешься, – цедит сквозь зубы Леон.

– Тем, что правду говорю? – в удивлении приподнимает брови Эзра.

– Где ты видел Далию?

– У нас, во дворе.

«Сучка», – думает Леон и с силой сжимает бокал. Леон ведь ясно дал понять ещё на свадьбе, что она больше в тот дом не вернётся, а про Эзру было сказано отдельно. Эта мелочь опять творит что хочет, и, кажется, сейчас мужчина намного злее, чем был, только узнав о контейнерах.

– Так ты перестанешь быть цербером и отдашь мне этого ангелочка? – спрашивает Эзра. – В тот вечер ты мне её дарил вроде, или твои слова и действия всегда не совпадают?

– Ты же отказался.

– Тогда у меня была своя девушка. Теперь её больше нет.

Леон виду не подаёт, но у него внутри вулкан просыпается, кровь моментально в лаву превращается, мужчине кажется, что он будет сейчас дышать огнём. Как и его тотемный зверь.

– Наслаждайся, – холодно говорит Леон и встаёт на ноги. Он кивает Магнусу и в его сопровождении идёт на выход.

– Зачем? Почему ты это сделал? – тихо спрашивает мужчину Рейна, но всё равно с дивана не встаёт.

– Хотел с тобой побыть.

– Ты даже тот свой козырь выдал только ради этого? Чтобы взять награду? – округлив глаза, смотрит на него девушка.

– Чтобы с тобой побыть.

– Я… – Рейна опускает голову не в силах справиться с эмоциями. – Забери меня отсюда.

Эзра встаёт на ноги и, подав девушке руку, ведёт её к выходу.

***

Леон попрощался с Магнусом на парковке, друг поехал к себе, заявив, что этот день его вымотал и надо отоспаться. Хан давит на газ и, не давая рёву своего ламборгини позволить засыпающему городу окончательно провалиться в сон, несётся в сторону своего особняка.

Далия Хан ездила к родителям без разрешения. Далия Хан встретилась с Эзрой. Леон ей это с рук не спустит. Девушка не знает, что играет с огнём, думает, ей всё будет сходить с рук, и Леон бы рад дальше продолжать этот фарс именно так. Вот только Далия прибита гвоздями к сердцу, а из-за слов Эзры они теперь ржавеют, отравляют кровь. Леон чуть ли не рычит, выворачивает руль до предела, для него впереди что красный свет, что зелёный – он ничего не видит, не чувствует, только клокочущая в горле ярость, ревность, злость. Один щелчок Далии, и он уже превращается в зверя, обычно холодный и расчётливый сейчас распадается на куски, а всё потому, что сидит и борется со своим мозгом, который подбрасывает ему красочные картинки, как Далия на утро после свадьбы сбежала к Эзре, как вообще первую брачную ночь возместила с ним. Леон бьёт пару раз по кожаному рулю, приказывает своему зверю заткнуться. Пытается успокоиться. За такое он бы убил. Но не Далию. Именно это осознание бьёт прямо под дых, ставит мужчину на колени и показывает ему, насколько он ослабел с этой девчонкой. Так нельзя. Леон не может быть ручным зверьком той, кто сама должна была стать им. Леон её воспитает, соберёт по своему образу. Пора уже заканчивать эти игры.

***

Уже сидя на диване в просторной гостиной Эзры, Рейна наконец немного приходит в себя. Она не думала, что мужчина привезёт её к себе, но очень этому обрадовалась. Об Эзре хочется узнавать ещё и ещё. Девушка ходит по комнате, осматривает полки с книгами и статуэтками, надолго застывает напротив огромного аквариума и возвращается к дивану, когда Эзра приносит два бокала и бутылку «Veuve Clicquot».

– Похоже на свидание, – хихикает девушка и садится на диван напротив низкого столика.

– Почему бы и нет, – улыбается мужчина. – Расскажи мне про себя, того, что я услышал за завтраком, – мне было мало.

– Это так странно, – тихо говорит Рейна. – Я тоже хочу о тебе узнать, притом всё: твои привычки, хобби, что ты любишь, что ненавидишь…

– Потише, – смеясь, перебивает её Эзра. – Ты всё узнаешь со временем. Это не последняя наша встреча.

Они сидят вдвоём в отделанной в стиле хай-тек гостиной ещё два часа, которые пролетают незаметно. Поговорив о том о сём и допив бутылку вина, Эзра предлагает показать Рейне её спальню на эту ночь, но девушка, встав на колени на диване, хватает его за руку и тянет к себе.

– Я не уверена в завтрашнем дне, – несмело начинает Рейна. – Может, он больше не разрешит, может, я не смогу больше остаться с тобой наедине. Пожалуйста, можно сегодня ночью я посплю с тобой?

– Малышка, мне и так тяжело от твоего присутствия, я еле сдерживаюсь. И спать в одной кровати – мне со своими желаниями бороться не поможет, – нежно проводит по золотистым волосам девушки мужчина.

– А ты и не борись, – тихо говорит Рейна и обвивает руками его шею.

Эзра приподнимает девушку за ягодицы и, заставив её обвить ногами свой торс, несёт в спальню. Аккуратно укладывает её на кровать и, навалившись сверху, сразу целует – долго и глубоко. Рейна сильнее прижимает мужчину к себе, обвивает его ногами и между поцелуями расстёгивает его рубашку.

Рейна боится, сама поражается своей прыти, но в то же время Эзра ей сейчас просто жизненно необходим. Он для девушки как глоток воздуха, как долгожданное тепло, которое она впервые почувствовала во дворе университета. Эзра не Леон – он нежный, аккуратный, он раздевает Рейну медленно, снимает упаковку, обнажает свой заслуженный подарок. Мужчина покрывает поцелуями всё тело девушки, начиная от ключиц, заканчивая кончиками пальцев на ноге. Рейну ведёт от таких ласк, никто никогда так трепетно к ней не относился, никто не заставлял почувствовать себя настолько желанной, настолько красивой. Она под ним млеет, сама пытается дотянуться везде, оставить отпечаток своих губ на сильном, красивом теле, которое этой ночью будет принадлежать только ей. Рейна даже не позволяет толком подготовить себя, переворачивает мужчину на спину и насаживается сама. Словно оголодав по теплу и ласке, она сразу начинает двигаться, откидывается на свои руки на бёдрах Эзры и одним своим видом наполняет кровь мужчины экстазом. Рейна стонет так, что он еле сдерживается, чтобы не кончить, – у неё даже голос соблазняющий, надрывной, хрипловатый, вырубающий все сигналы «стоп».

Мужчина даёт девушке наиграться, поруководить процессом, а потом резко поворачивается и начинает втрахивать уже откровенно подставляющуюся и скулящую девушку в постель. Рейна невероятно горячая, словно это не она – та, кто не смеет даже глаз поднять при разговоре, кто с трудом подбирает слова. Сейчас она максимально раскрывается, сама насаживается, требует ещё и ещё, а в перерывах вбирает в себя член Эзры. Ещё с первой встречи он подумал, что эти губы созданы для минета, но такого всё равно не ожидал. Рейна заглатывает на всю длину, играет языком, пропускает за щёку и сосёт так, что мужчина решает, что это – искусство. Рейна только победно усмехается, глотая горячую сперму, и наслаждается его удивлённым лицом.

Вымотавшись, они засыпают только к утру, тело к телу – Эзра не разжимает объятий, а Рейна спит впервые без кошмаров. Утром, проснувшись, она сладко потягивается и, заметив, что Эзра всё ещё спит, решает разбудить его самым действенным способом. Мужчина просыпается от ощущения горячего язычка на своём члене, тянет девушку наверх, целует, а потом опрокидывает на живот и, задрав её попку, заставляет кусать ребро ладони, чтобы та не кричала.

***

Леон въезжает во двор особняка и с трудом находит место для своего ламборгини. Двор заставлен автомобилями, с задней части дома громыхает музыка, а все деревья и кусты украшены гирляндами.

«Сука», – цедит сквозь зубы мужчина и, рыкнув на подбежавшую к нему охрану, идёт на задний двор.

– Мы думали, вы в курсе. Госпожа сказала, что вы в курсе, – дрожащим голосом докладывает всё равно следующий за мужчиной один из охранников.

Леон только отмахивается, стыдно своим же людям показывать, что его супруга настолько оборзела, что даже о таком, кажется, масштабном мероприятии мужа не предупредила.

На заднем дворе вовсю развлекается толпа молодёжи, они отрываются под треки диджея, которому построили небольшую сцену прямо между беседками. Вокруг бассейна с бокалами ходят разодетые парни и девушки. Фуршетные столы завалены закусками и фруктами. В углу стоит небольшой бар, где виртуозно мешают коктейли бармены.

Леон сканирует глазами всю лужайку: Далии не видно. Он обходит бассейн и наконец-то замечает супругу, та прислонилась к стене дома и о чём-то разговаривает с другой девушкой. Далия одета в прозрачную чёрную блузку и узкие чёрные брюки, скорее, легинсы. Леон звереет и сам не понимает от чего: от возбуждения, смотря на эти стройные ноги, затянутые в поблёскивающую материю, от злости, что девушка его ни во что не ставит, или от ревности, что все эти долбаные мужики во дворе смотрят или смотрели на его женщину. Далия звонко смеётся, отпивает из бокала мартини и продолжает что-то восторженно обсуждать с девушкой. Леон двигается к ней, и та сразу его замечает. Буквально на секунду в глазах Далии проскальзывает чистый животный страх, он, конечно, быстро сменяется на фальшивое удивление, но Леон поймал этот ужас в чужих глазах, и зверь в нём выпрямляет плечи, скалится. Мужчина подходит к девушкам, коротко кивает незнакомке и впивается в свою супругу колючим взглядом. Далия нетрезвая, Леон это понимает моментально.

– Любимый, ты пришёл, – заплетающимся языком выговаривает Далия и одаривает мужчину улыбкой.

– Вечеринка закончена, – говорит ей Леон и требует подошедшего охранника разогнать гостей. Девушка, которая до этого стояла с Далией, чувствует приближающуюся бурю и без слов удаляется.

– Да брось, я только веселиться начала, – обиженно бурчит Далия и продолжает подпирать лопатками стену, чтобы не упасть. Всё-таки она переборщила с выпивкой, но даже несмотря на то, что вся лужайка перед глазами плывёт, впившийся в неё и режущий на части взгляд чёрных глаз она отчётливо видит.

– Я не помню, что разрешал вечеринки в своём особняке, – с паузой после каждого слова говорит мужчина и наступает.

– Ты запретил мне выходить из дома, ходить в гости и тусоваться, – с трудом выговаривает Далия и недовольно смотрит на пустой бокал в руке. – Вот я и позвала гостей и вечеринку сюда. Далии нельзя развлекаться на стороне, Далия будет развлекаться дома! – торжественно объявляет девушка и с трудом делает шаг влево. Леон ловит пошатывающуюся супругу и возвращает на место.

– Я тебе шею сверну за такое, – шипит мужчина и еле сдерживает свои и вправду тянущиеся к тонкой шее руки.

– Ну давай, – Далия откидывает голову назад, обнажая шею, а Леон чуть ли не до крошащейся эмали стискивает зубы.

– Ты поехала к родителям, ты виделась с Эзрой, – цедит мужчина, а Далия разочарованно следит за тем, как гости покидают лужайку.

– Ну поехала, ну встретилась, и что? – недовольно продолжает девушка. – Не могу же я сидеть взаперти. Я человек свободный и независимый.

– Сахарочек, – ядовито тянет Леон и становится вплотную, вдавливает супругу в стену и, приблизив губы к её ушам, медленно выговаривает:

– Ты не свободная и уж точно не независимая. Будь хорошей девочкой и делай то, что я говорю, иначе мне придётся тебя наказать. А я не хочу.

– Я тебе не собачка, чтобы твой дом охранять, – пытается оттолкнуть мужчину Далия.

Она играет уже почти двадцать четыре часа. Изображает нормальность и полную идиллию, но сейчас она пьяна, устала, у неё сдают нервы и, вообще, хочется рыдать. Потому что она сыта этим всем по горло, потому что не стоило пихать в рот кусок, который не можешь проглотить.

– Мы поженились, и меня этот факт бесит не меньше, чем тебя, но отказываться от нормальной жизни, чтобы не злить тебя, я не буду. Разозлишься? Выпей воды, – девушка отталкивается от стены и, пытаясь устоять на ногах, двигается к бару, но не успевает она сделать второй шаг, как мужчина хватает её под локоть и тащит к входу в дом.

Далия матерится и с трудом выдёргивает руку, но Леон не даёт девушке отбежать, хватает её за ворот блузки, которая моментально трещит по швам, и резко дёргает вперед. Мужчина, фактически волоча девушку по полу, затаскивает её в гостиную и продолжает тащить к лестницам.

– Мой отец убьёт тебя! – уже кричит во весь голос Далия. – Что ты себе позволяешь? Кто ты такой, чтобы так себя вести со мной?

– Твой муж. А теперь продолжим вечеринку. Только на ней будут я, ты и ванна, – мужчина ногой открывает дверь в спальню и сразу проходит с барахтающейся в его руке девушкой в ванную.

Леон отталкивает от себя девушку, оставляя её копошиться на полу, открывает кран и ждёт, когда огромная ванна наполнится ледяной водой. Одной рукой он периодически подтаскивает обратно пытающуюся доползти до выхода Далию.

– Не имеешь права! Это насилие! – кричит Далия и всё порывается вырваться из рук мужчины.

– Заткнись! Сколько ты выпила? – Леон за воротник подтаскивает девушку к себе и всматривается в лицо.

– Столько, сколько бы помогло забыть, что у нас с тобой одна фамилия!

– Только в гробу ты об этом забудешь! – цедит сквозь зубы мужчина и, схватив девушку, бросает её в ванну, ледяная вода переливается через бортики.

Далия не ожидала этого, она сразу захлёбывается, барахтается в воде, пытаясь присесть и вдохнуть воздух. Страшно так, как никогда раньше. А вдруг он её убьёт, вдруг, он и вправду выполнит давнюю угрозу и убьёт её, сказав потом её семье, что поймал на измене.

– Мигом протрезвеешь, – Леон тянет на себя девушку, вынырнувшую через несколько секунд, которые как будто тянулись вечность, и всматривается в глаза. Далия пытается откашляться, лёгкие разрывает от воды, она судорожно ловит ртом воздух и намертво вцепляется пальцами в края ванны, чтобы вновь не оказаться под поверхностью. Хорошо, что вода скрывает слёзы, потому что сейчас Далия не в состоянии их сдерживать.

– Не будешь меня слушаться – буду наказывать, – шепчет Леон в её подрагивающие губы. – Будешь своевольничать – буду наказывать. Будешь думать, что тебе всё с рук сойдёт, – буду доказывать обратное. Буду наказывать. Тебе всё понятно?

– Гори в аду, – одними губами шепчет наконец-то пришедшая в себя Далия.

– Только с тобой вдвоём. Одному мне там будет скучно, – ухмыляется мужчина и отпускает девушку.

Леон встаёт на ноги, брезгливо осматривает мокрые рукава рубашки и брюки и идёт к двери.

– Тебе это просто так с рук не сойдёт, – хрипло говорит ему вдогонку Далия.

– Ты жалкая, – отвечает на это мужчина и проходит в спальню.

Леон выдёргивает по одной все полки в поиске полотенца. Далия, с трудом поднявшись на ноги, проходит в спальню за мужчиной и ищет чистую одежду переодеться. Судорожно роется в вываленных на пол вещах, не может совладать с дрожью после произошедшего. Её обуревают одновременно и страх, и злость на мужа, они готовы вырваться взрывом.

На мокром от стекающей с волос и одежды воды полу скользко, ткань липнет к телу, и Далия психует, ей ужасно хочется разбить что-то, и она мечтает о том, чтобы Леон оставил её одну, перестал пялиться.

Он с ухмылкой наблюдает за её попытками не разразиться истерикой, раздумывает, не поиздеваться ли ещё немного, когда в его самодовольную рожу летит какая-то футболка. Мужчина ловко уворачивается и хмыкает.

– Так и быть, ухожу. Успокойся, истеричка, – смеётся Леон и, открыв дверь, напоследок поворачивается. – Спи сладко, Сахарочек.

– Чтоб ты вечным сном уснул, – слышит он в ответ и выходит из комнаты.

Далия наконец-то стаскивает с себя одежду, бросается на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, что есть силы кричит.

Кожа к коже

Далия приходит в университет только к третьей паре. Она вообще бы не пришла, но сидеть в этом золотом замке никакого терпения не хватит. Девушка с утра обошла весь особняк несколько раз, посидела и покурила в каждой беседке во дворе, и, чуть ли не завыв от одиночества, решила собраться и вернуться в университет.

Далия стоит, прислонившись к шкафчикам в коридоре храма науки, продолжает со скучающим видом принимать поздравления от студентов, стремящихся хотя бы просто попасть в поле зрения королевы, и потягивает через толстую трубочку карамельный макиато. Она поправляет тонкими и длинными пальцами чёлку и, снисходительно улыбнувшись знакомым, в окружении своих прислужников двигается в сторону аудитории.

– Рейна Бэк! – резко восклицает Далия и замирает посередине коридора. – Как же я рада тебя видеть!

Далия широко улыбается, театрально взмахивает руками и идёт к замершей у стены девушке.

– Солнце моё, ты почему не пришла на мою свадьбу? – обиженно говорит Далия и останавливается напротив своей цели. – Ах да, я же тебя не приглашала. Знаешь почему? – закатывает глаза девушка.

– Пропусти, – шипит Рейна, но Далия не двигается.

– Потому что ты – отброс, – по словам проговаривает Далия и резко умолкает. Она приближается к Рейне вплотную, водит носом по её щеке и внюхивается. Далия запахи плохо различает, но этот она наизусть знает.

Рейна перестаёт дышать и двигаться, звук от ударов собственного сердца вот-вот разорвёт барабанные перепонки. Далия зарывается носом в чужую шею, и девушка резко её отталкивает. Рейна сразу чувствует опасность, пусть от Далии ничего другого ждать и не приходится. Последняя продолжает ошарашенно смотреть на девушку напротив и пытается собрать воедино бросившиеся врассыпную мысли. Рейна точно пахнет самым родным и близким запахом – парфюм Эзры единственный в своём роде, это эксклюзив, который Далия сама заказывала для него.

– Не может быть, – с трудом проговаривает Далия, больше пытаясь убедить себя, а не собравшихся вокруг девушек или даже Рейну.

Рейна понимает, что проебалась, и, пока ей за это не досталось, надо уносить ноги. Потом, запершись у себя дома, она обо всём подумает и что-нибудь решит. Главное сейчас – сбежать. Она с силой толкает Далию и, пока её рабы не очухались, бежит в сторону лестниц на первый этаж.

– Рейна Бэк пахнет моим братом, – не веря, смотрит на своих друзей Далия. – Или я просто скучаю по Эзре. Скорее всего, второе, потому что иначе и быть не может.

Далия отмахивается от ужасных мыслей и быстрыми шагами идёт в туалет покурить.

– Я как раз хотела тебе сказать, – догоняет её таскающая ей кофе девушка. – Я кое-что видела.

– Ну, ты же не слепая, ты много чего должна видеть, – раздражённо говорит Далия, у которой не хватает терпения кого-то сейчас выслушивать.

– Я насчёт Рейны, – заикаясь, продолжает девушка. – Я видела, что утром она приехала в универ на ягуаре твоего брата.

– Врёшь, сука, – Далия хватает её за горло и с силой прикладывает затылком о стену.

– Честное слово, – начинает хныкать девушка. – Другие девчонки тоже видели. Я бы не обманула тебя.

Далия разжимает пальцы и, плюнув на идею покурить, идёт вниз. Сегодня никаких занятий. Направляясь к машине, она подряд набирает Эзру, но мужчина не отвечает. Далия со злостью убирает телефон в карман и приказывает шофёру отвезти её в особняк. Такой разговор по телефону не ведут, девушка ведь тогда столько пропустит – она очень хочет посмотреть на выражение лица брата и вообще послушать от первоисточника, почему он водится с долбаной Рейной Бэк. Это не ревность. Точно не она.

У Далии к Эзре любовь. Но это не та любовь, про которую пишут романы и снимают фильмы. Это любовь как к брату, другу, близкому человеку. Да, они были любовниками, но оба всегда знали, что это временное явление и что когда-то они расстанутся или волею судьбы, или же сами просто наиграются и всё закончат. Эзра – единственный человек в клане, кто защищал Далию, кто помогал ей в трудные моменты и вытаскивал из всех передряг, при этом не докладывая родителям. Далия Эзру любит, но не настолько, чтобы ревновать его, и не настолько, чтобы прощать ему связь с университетским лузером. Девушка отказывается верить, что Эзра мог опуститься так низко и, более того, скрывал от неё такое. Она даже думает, что брат просто решил благотворительностью заняться и взять под крыло бедных и несчастных. Но на Рейне аромат его парфюма, пахнет так ярко, как пахнут после близости, а знакомые всё подтвердили. Зачем им врать про то, что Рейна вышла из машины Эзры.

Далия заходит в спальню и, отшвырнув на пол пиджак, валится на кровать. Эзра должен объясниться. Лежать не помогает, мысли и догадки пожирают девушку изнутри – хочется наконец-то получить ответы на свои вопросы. Она не находит себе места – мечется по дому, продолжает безуспешно писать Эзре и всё пытается убедить себя, что это неправда.

«Нам надо срочно поговорить», – пишет Далия брату и, отослав, снова валится на диван. Телефон оповещает о входящем сообщении десять минут спустя:

Э: «Я за городом, приеду поздно, потом поговорим».

Далия, поняв, что придётся ещё долго пробыть в неведении, отбрасывает телефон на столик и решает запастись терпением. Желудок напоминает о голоде к семи вечера, и девушка, запретив прислуге накрывать на стол, идёт на кухню за бутербродом. Потом она немного общается с Вивиан и, включив сериал, заваливается на кровать. Далию никто не ищет, и она уже засыпает, когда телефон рядом вибрирует, оповещая о сообщении от Эзры.

Э: «Так о чём ты хотела поговорить?»

Д: «Где ты?»

Э: «Дома»

Д: «Ты можешь приехать?»

Э: «В особняк?»

Д: «Да»

Э: «Нет, приезжай ты»

Д: «Он мне не разрешает»

Далия видит, как моментально перезванивает брат, и отвечает на звонок.

– Ты шутишь? – озабоченно спрашивает её мужчина.

– Нет, – расстроенно говорит Далия. – Он запрещает мне видеться с семьёй.

– Тебе можно что-то запретить? – смеётся Эзра на том конце трубки. – Не думал, что найдётся тот, кто будет тобой так управлять.

– Не издевайся.

– Никто не имеет права запрещать тебе видеться с семьёй. И вообще, твой любимый муженёк за городом, там же, где был и я. Мы решали один вопрос с контейнерами, и они их сейчас размещают.

– Я всё равно… – Далия осекается, не хочется говорить слова «боюсь». – Почему бы тебе не приехать?

– Я могу приехать, только подожди часок, и я буду.

– Вот и отлично, хотя… – девушка задумывается. – Лучше мне приехать всё-таки. Тебя, наверное, даже во двор особняка не пустят. Вчера он запретил охране впускать кого-либо без его ведома.

– А как ты приедешь, учитывая, что тебя возит его шофёр?

– Я разберусь. Жди.

Далия сбрасывает звонок и, схватив кожанку, бежит вниз. Она приказывает шофёру отвезти её в кофейню в центре, а потом, выйдя через заднюю дверь, берёт такси.

Эзра только из душа, он в одних спортивных штанах и сушит полотенцем волосы. Он пропускает девушку на кухню, натягивает на себя футболку и, прихватив бутылку любимого Далией просекко из бара, идёт к ней.

– Так в чём дело? – мужчина наполняет высокий бокал желтоватой игристой жидкостью и двигает к Далии.

– Скажи мне правду, пожалуйста, – девушка отпивает пару глотков для смелости и смотрит на брата. – Ты спишь с Рейной Бэк?

– Это и есть твоё срочное дело? – Эзра откидывается на спинку стула и вертит в руке штопор.

– Эзра Канг! – восклицает Далия и даже бьёт ладонью по столу. – Так, значит, это правда? Значит, ты и вправду спишь с Рейной?

– Успокойся, – усмехается мужчина. – Не закатывай истерику. Я не понимаю, с какого перепугу тебя должно интересовать то, с кем я сплю. Скажи ещё, что ревнуешь.

– Ревную? – нервно смеётся Далия. – Нет, блядь, просто Рейна – мой враг. Ты бы мог выбрать любую!

– Ты сама сделала её врагом, а она – очаровательная девушка.

– Не смей! Это омерзительно! – Далия смахивает бокал со стола на пол и встаёт на ноги. – Ты мне назло это делаешь? – вдруг задумавшись, тихо спрашивает она и вызывает громкий смех у мужчины.

– Малышка, ты слишком большого мнения о себе.

– Тогда почему ты встречаешься с той, у кого даже нет самоуважения?! И насколько это серьёзно? – Далию распирает от злости, хочется въехать Эзре прямо между глаз.

– Она мне нравится. Очень.

– Ты ещё женись на ней! – фыркает девушка.

– Всё может быть, – пожимает плечами мужчина.

– Ты с ума сошёл? – чуть не кричит Далия. – Ты введёшь в нашу семью человека, над которым я издевалась? Как ты вообще можешь такую мысль допустить? И как давно? Неужели вы вместе с тех пор ещё, когда мы с тобой спали? Вы вдвоём выставляли меня идиоткой, а потом смеялись за моей спиной? Всё так было? – давится возмущением Далия.

– Не сходи с ума, – холодно говорит Эзра. – Я абсолютно свободный мужчина и могу встречаться с кем хочу, и раз уж ты теперь в курсе, будь добра, убери от неё свои руки и найди себе новую жертву.

– Чувствую себя дурой, – треснуто говорит Далия и идёт в коридор.

– Ну перестань, – мужчина идёт за ней. – Чего ты дуешься?

– Значит, Рейна совсем не та, за кого себя выдаёт, – усмехается Далия, прислонившись к входной двери. – У неё такой богатый любовник, а она так же ходит в тряпье.

– Потому что ты омерзительно себя с ней ведёшь.

– Так почему ты её не защищал, почему позволял мне гнобить её?

– Я же говорю, я только с ней познакомился.

– Но как? Где? Она не бывает там, где можешь быть ты. Она нищая, она себе на кусок хлеба еле наскребает, – растерянно продолжает Далия.

– Она давно не нищая, – цокает языком Эзра. – Просто побаивается твоего злого язычка и ведёт себя скромно. Тебе бы стоило поучиться.

– Значит, это был настоящий браслет от Картье? – Далия сама не понимает, почему она прицепилась к тому браслету, но забыть его не может, хотя у девушки два таких браслета в разном исполнении. Это не ревность, это чувство собственничества – делиться братом оказалось тяжело, хотя, может, тяжело делиться им именно с Рейной. Пока девушка сама своих эмоций не понимает.

– Я не дарил ей Картье, пока, но думаю, что он был настоящим.

– А кто тогда дарил? – не унимается Далия.

– Тебе надо идти, пока злой дракон не вернулся в город, – резко суетится Эзра и тянется к пиджаку на стене. – Я провожу.

Далия настолько ушла в себя и свои мысли, что не замечает, как они спускаются вниз, и, только оказавшись на прохладном ночном воздухе, ёжится и вновь возвращает внимание к брату.

– Ты прав, – говорит ему Далия. – Я не имею права лезть в твою личную жизнь и её трогать тоже не буду. Но ты должен понять, что родители тебе не разрешат официально оформить отношения с ней. Посмотри на меня, – треснуто улыбается девушка. – Мы всего лишь разменные монеты в их игре.

– Не сравнивай меня с собой, – холодно говорит Эзра. – И вообще, думай лучше о своей новой семье и доме. У тебя своих дел и забот хватает.

Мужчина притягивает девушку к себе и обнимает. Далия кладёт голову на его грудь и пару секунд стоит так в тишине ночи, слушает размеренное биение любимого сердца.

– Успокоилась? – спрашивает её брат и жмурится от осветившего двор света ярких фар. Далии даже поворачиваться к остановившейся позади машине не надо, чтобы понять кто это. Так рычит только авентадор Леона.

– Вот же блядь, – сквозь зубы цедит Эзра и обходит так и застывшую спиной к автомобилю сестру. Далия слышит характерный звук поднимающейся дверцы и шаги по асфальту, но всё равно не оборачивается, даже не шевелится. Пока она не вернёт на место свою маску, не возьмёт себя в руки и не выровняет дыхание – в глаза этого зверя лучше не смотреть.

– Я бы сказал, какая неожиданная встреча, но, к сожалению, она была ожидаема, – Леон вроде говорит спокойно, но у Далии от одного его голоса спазмы скручивают желудок.

– И я рад тебя видеть. Снова, – усмехается Эзра. – Потерял кого-то?

– Скорее, этот кто-то сбежал.

Далия набирает в лёгкие побольше воздуха и, нацепив свою коронную во весь рот улыбку, поворачивается к мужу.

– Любимый… – начинает девушка, но её грубо перебивают.

– В машину.

Два слова, а от тона, которым они были произнесены, хочется самой себе порвать барабанные перепонки, лишь бы не слышать больше этого вымораживающего нутро голоса. Далия, не чувствуя своих ног, покорно идёт к авентадору и еле сдерживается, чтобы не повиснуть на шее брата и не молить его о спасении. Интересно, а Эзра бы спас? Далия хочет думать, что да.

Она опускается на кожаное сиденье и следит за одетым в чёрные брюки и закатанную до локтей серую рубашку мужчиной, отсчитывая в уме, сколько минут ей осталось жить. Леон заканчивает разговаривать с Эзрой и идёт к машине. Канг скрывается в подъезде, и Далия внезапно понимает, что осталась один на один со своим личным кошмаром, севшим за руль. Леон молча заводит мотор и медленно выезжает со двора. Девушка вжимается в сиденье в надежде с ним слиться и нервно теребит футболку. Воздух в салоне автомобиля наэлектризован настолько, что чиркни спичкой – и всё взлетит к чертям. Далии идея сгореть в пожаре не кажется такой ужасной, как тот факт, что у сжимающего длинными пальцами руль мужчины рядом с ней на открытых руках вздуваются вены. Далия тайком поглядывает на него и всё думает, когда рванёт, когда он слетит с катушек и прямо здесь же порвёт её на куски, а он точно порвёт. Далии даже дышать тяжело в этом вакууме, наполненном чужой агрессией, она чувствует её кожей, ёжится, всё набирается смелости сказать первое слово, но все слова огромным комом застревают в горле – не выплюнуть, не проглотить.

Эзра сдержал слово. Вечером все контейнеры были перепрятаны в пригороде на птицеводческой ферме. Леон сразу оттуда поехал в особняк с мыслью поиграть со своим новым увлечением – позлить её, послушать её маты и, вообще, увидеть. Мужчина стал ловить себя на мысли, что скучает по Далии, поэтому весь день, выполняя рабочие задачи, думал о вечере и предвкушал. Вот только в особняке Далии не оказалось, а шофёр, которого набрал Хан, заявил, что стоит перед кофейней и ждёт, когда девушка выйдет. Леон сразу понял, что из кофейни никто не выйдет. Он сделал пару звонков, и, пока человек в доме Инсу пошёл узнавать, приехала ли Далия к брату или нет, Леон всё просил высшие силы, чтобы девушка была у Вивиан. Третий вариант проверять вообще не хотелось. Одна мысль, что она может находиться рядом с Эзрой, доводит Леона до белого каления. Кажется, ранее ничто в этом мире так сильно не выбешивало мужчину, как связь этих долбаных брата и сестры. Услышав отрицательный ответ из особняка, Леон решил не звонить Далии, а поехать к Эзре и, если девушка там, убить обоих.

Леон не знает, как он долетел до здания, где живёт Эзра. Всю дорогу он нервно сжимал руль и поглядывал на лежащую рядом трость, потом уговаривал себя, что это слишком, а в конце вообще отшвырнул её на заднее сиденье, потому что соблазн познакомить её лезвие с тонкой шеей кое-кого только растёт. И вот сейчас она сидит рядом, а в Леоне один за другим оголяются нервы, каждый сосуд оплетён колючей проволокой, с каждым вдохом эти шипы всё сильнее впиваются в плоть и отравляют кровь ядом злости.

– Леон, – еле слышно доносится справа, и мужчина едва сдерживается, чтобы не схватить её за белоснежные волосы и не приложить красивым лицом о бардачок.

Какой ещё «Леон», насколько нужно быть безмозглой, чтобы не понимать с первого раза. Неужели Леон настолько дал слабину, что позволяет какой-то несмышлёной девчонке вести себя так, как та хочет, позволяет унижать себя и выставлять в глупом свете перед своими же людьми. Но даже на гордость сейчас плевать, плевать на всё, но не на ревность. Она въелась под кожу, расползается внутри, сеет темноту. Опять играет с его терпением, его выдержкой, шепчет своими тонкими высохшими губами прямо в ухо, спрашивает, чем могла Далия заниматься в квартире брата.

Леон сильнее давит на газ, старается не слушать, не видеть эти картинки, подбрасываемые воспалённым сознанием, которое насквозь пропитано этой девчонкой. Потому что терпение на пределе, тут не хватит никакой выдержки, Леон не привык делиться, привязываться вообще не умеет, а сейчас сидит между двух огней и не знает, что делать.

За такое, как минимум, без конечностей оставить надо бы, но он уже знает, что не сможет. Да, Далия его ослушалась и будет это делать ещё не раз, мужчина не сомневается, но при этом, несмотря на всю сжирающую его ярость, он даже мысли допустить о том, что свернёт ей шею, не может. Он лично похоронил, как он думал, свою первую любовь на дне каньона, он не сомневался тогда, не переживал после. Он ведь мог убить мужчину, а девушку сделать своей личной шлюхой, заставить глотать свою собственную кровь, но держать её при себе. Только Леон об этом и не задумывался – та девушка его предала, сбежала с другим, и казнь была самым правильным решением. А на эту даже руку поднять не выходит. И бесится сейчас Леон не на неё, а на себя. Он сам довёл до того, что Далия думает, что ей всё можно, и он сам должен это исправить.

– Леон, – Далия себя с трудом в руках держит, но предательски дрожащий голос выдаёт её с головой.

– Не хочу портить салон автомобиля твоей грязной прогнившей кровью, так что, будь добра, заткнись, – цедит сквозь зубы мужчина, и Далия затихает.

Девушка прислоняется головой к стеклу и наблюдает за вступившей в свои права ночью за окном. Ламборгини выезжает на почти пустой мост, и Далия уже принимает свою судьбу – разговаривать с мужчиной или доказывать ему что-то бесполезно, поэтому она смотрит на сливающиеся огни ночного города и старается не думать о неизбежном. Внезапно яркий свет справа слепит девушку, потом удар куда-то в заднюю часть машины, визг покрышек по асфальту, и автомобиль начинает заносить. Леон сосредоточенно крутит руль, а второй рукой, подтащив к себе девушку, вжимает её лицом в своё бедро.

– Не поднимай голову, – приказывает ей мужчина.

Далия, зарывшись лицом ему в бок, думает, что они сейчас точно слетят с моста, потому что машину будто что-то толкает сзади. Она отчётливо слышит выстрелы, за ними следует громкий грохот, будто сильный удар, и звук разбивающегося стекла. Ламборгини, проскользнув ещё пару метров, останавливается, и наступает относительная тишина.

– Ты как? – слышит она голос Леона сверху и поднимается.

– Опусти лицо к коленям и сиди так, я не знаю, что происходит снаружи, – говорит мужчина и, достав из бардачка пистолет, выходит из автомобиля. Далия пару секунд слушается Леона и прижимает лицо к коленям, но потом ей надоедает быть в неведении, и она, подняв голову, смотрит сквозь треснутое лобовое стекло.

Далия видит два внедорожника справа, один из них лежит на крыше и дымит. К Леону подходит Магнус, но Далия не слышит их диалог, продолжает, как заворожённая, смотреть на бегающих вокруг парней и искорёженный автомобиль.

– Как ты узнал? – Леон убирает так и не использованный пистолет за пояс.

– Предчувствие, – Магнус второй рукой массирует ушибленное плечо. Мужчина въехал в нападающий внедорожник и не вылетел сквозь лобовое стекло только благодаря ремню безопасности, зато, кажется, сильно повредил плечо. – В воздухе пахло кровью, – усмехается красноволосый и приказывает парням прибраться на шоссе.

– Это уже ни в какие рамки не лезет, – злится Хан. – Меня ждали именно здесь. Я проверял, хвостов не было. Это не спонтанное нападение, нас хотели столкнуть в реку, провожая при этом градом из пуль.

– Какого чёрта ты не взял парней? – не может скрыть раздражения Магнус, который искренне испугался за друга. – Я выясню, кто стоит за этим.

– Выяснишь, а пока езжай в больницу, проверь плечо. Твои руки на вес золота, – тепло улыбается ему Леон. – У меня есть подозрения о том, кто это может быть. Обсудим утром в офисе.

– Да всё нормально с плечом, – отмахивается Магнус. – Как она? – кивает он в сторону помятого ламборгини.

– Жива, но ненадолго, – цедит сквозь зубы Леон и замечает, как из перевёрнутого внедорожника выползает залитый кровью мужчина. – Надо же.

Леон быстрыми шагами идёт к раненому.

– Живучие твари, – Хан обувью прижимает запястье раненого к асфальту и начинает сильнее давить.

– Кто вас послал?

Раненый кашляет кровью и молчит.

– Я спросил, кто вас послал?

– Будь ты проклят, – шипит мужчина.

– Я уже, – хмыкает Хан и требует биту, которую незамедлительно вкладывают в его руку.

Далия видит, как Леон бьёт ею по ногам мужчины, слышит его истошные крики, видит брызгающую по сторонам кровь и то, что бита вся красная, но глаз отвести не может. Словно какая-то невидимая сила заставляет её смотреть на то, как её мужчина, её муж, человек, которому она, по идее, должна родить детей, – жестоко расправляется с врагом. Леона от мужчины оттаскивает Магнус, они ещё пару минут стоят, прислонившись к внедорожнику, и выкуривают по сигарете. А Далия так же продолжает смотреть на кашицу из мозгов и крови, размазанную по асфальту, и дрожать. Притом дрожит так, что даже телефон в руке удержать не может – он падает вниз, куда-то под ноги, но это всё не имеет значения, потому что Леон идёт к машине. Далия чувствует приближение паники, как с мерзким звуком захлопываются её лёгкие, отказываясь принимать кислород, и судорожно вцепляется пальцами в ручку на дверце. Ни дёрнуть её, ни нажать, Далия ничего не может, потому что Леон, добивающий мужчину, не затирается на задворках сознания. Конечности девушки отказываются подчиняться, а страх приобретает конкретные очертания и форму и опускается на сиденье рядом. Заводит машину, выбрасывает из окна выпавшее при ударе зеркало заднего вида и выезжает. Своими забрызганными чужой кровью руками крутит руль и включает музыку. У Далии под ногами будто дыра расползается, она их под себя собирает, прижимает к себе коленки, боится, что её засосёт.

Леон пару раз смотрит на превратившуюся в комок и трясущуюся девушку, но не реагирует. Пусть уже взрослеет, пусть учится.

– Расслабься, – приказывает мужчина, и девушка вздрагивает от его голоса.

Поворачивается к нему, пару секунд смотрит и одними губами шепчет:

– Ты, – на большее сил не хватает.

– Да, я, – холодно говорит мужчина. – Не закатывай истерик только, они чуть не убили и тебя тоже.

До самого особняка в автомобиле больше никто не разговаривает. Леон отпускает ехавшую за ними с моста охрану и, вернувшись к авентадору, к сиденью которого словно прилипла его жена, вытаскивает её из машины и тащит за локоть в дом. Далия не знает, от чего ей сейчас страшнее – от предстоящего разговора с Леоном или от той картины, где он так жестоко и хладнокровно убил человека. Леон грубо толкает девушку на толстый ковёр в гостиной и проходит к бару за виски. Далия остаётся сидеть на полу и, не сводя глаз, следит за мужчиной. Хан хватает бутылку Chivas и идёт обратно к ней, откупоривает и протягивает девушке.

– Пей, – Леон трясёт бутылкой перед её лицом, но Далия отворачивается и пытается уползти подальше, тогда мужчина хватает её за загривок и, приблизив бутылку к её лицу, приказывает открыть рот. Далия сжимает губы, пытается выпутаться, но Леон приставляет горлышко к её губам и, надавив пальцем на подбородок, заставляет открыть рот. Далия только морщится и делает пару обжигающих горло больших глотков. Леон отнимает бутылку, сам к ней прикладывается, а потом ставит на столик рядом с девушкой и опускается в кресло.

– Я жду объяснений.

– Они мне помогут? – треснуто спрашивает Далия.

– Вряд ли, – ядовито усмехается мужчина. – Расскажи мне, что из нашего вчерашнего разговора в ванной осталось для тебя непонятным?

– Мне нужно было с ним поговорить, – тихо говорит девушка и смотрит на забрызганную кровью рубашку супруга.

– Ты вроде девушка не глупая, – Леон резко нагибается к ней и, вновь схватив за подбородок, заставляет смотреть на себя. – Я так думал, во всяком случае, – продолжает мужчина. – Оказалось, ты мало того, что глупая, ты ещё чрезмерно самоуверенная. Ты думаешь, что обводишь меня вокруг пальца, играешь в игры с шофёром, выставляешь меня идиотом перед моими людьми. Но ты не виновата, – Леон проводит ладонью по белоснежным волосам. – Это я виноват. Я был слишком добр к тебе, но мы это исправим. Начнём исправлять прямо с сегодняшнего вечера, – угрожающе говорит он и, отстранившись от девушки, начинает расстёгивать рубашку.

– Ты убийца, – говорит Далия и оглядывается по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие. Оно ей точно понадобится, потому что Леон стягивает рубашку с плеч и, откинув в сторону, кладёт ладонь на ремень.

– Меня тошнит от тебя, – девушка тянет время и начинает отползать в сторону столика, периодически рассматривая переплетающиеся узоры на красивом накаченном теле. Даже татуировки у этого мужчины затягивают, глаза отвести кажется чем-то невозможным.

– Ты теперь замужем. Но ты, блядь, настолько им одержима, что бегаешь к нему на второй день после свадьбы? Ты вообще ахуела? – Леон поднимается на ноги и перехватывает бросившуюся к столику девушку в паре сантиметров от бутылки.

– Я не бегаю к нему, – Далия барахтается в его руках, но Леон опускается обратно на диван и, перекинув её через свои бёдра, опускает ладонь на затянутые джинсами ягодицы. – Он мой брат, – кричит Далия. – Ты не имеешь права запрещать мне видеться с семьёй!

– И не будешь ни к кому бегать, потому что отныне всё, что ты будешь видеть, – это эти четыре стены, – Леон снова шлёпает пытающуюся соскользнуть с его колен девушку. – Я тебе запретил, надеясь на твоё послушание, но раз уж ты хочешь, чтобы тебя здесь заковали, то я это сделаю.

Мужчина просовывает руку под девушку и начинает расстёгивать её джинсы.

– Какого чёрта! – вскакивает девушка, но вновь оказывается прижатой лицом к дивану.

Леон тем временем сдёргивает её штаны до колен и обжигает бледную кожу несильным шлепком. Наслаждается упругостью ягодиц под ладонью и повторяет.

– Но сначала пора бы тебе уже выполнить супружеский долг, Сахарочек. Если ты и сорок восемь часов без секса прожить не можешь, я тебе обещаю, его у тебя будет дохуя.

– Я не хочу! – выпаливает Далия и пытается натянуть обратно джинсы, но Леон снова шлёпает её, а после, не удержавшись, нагибается, и кусает аппетитную попку.

– Это унизительно! – Далия резко притихает в руках мужчины и, воспользовавшись тем, что он расслабил руку, удерживающую её запястья скрещенными на спине, резко срывается к выходу. Леон перехватывает её прямо у двери. Далия бьётся в его руках, кусается и даже соскальзывает вниз, чтобы освободиться, но мужчина валит её на пол и, придавливая своим телом, надвое разрывает футболку. Эта девчонка под ним не понимает, что творит. Будучи его женой, она сбегает к другому и доводит Леона до бешенства, но злость эта скрывает другое чувство – мужчина ревнует, и он не знает, что с этим делать, как справиться со жгучим огнём внутри, как его контролировать. Далия сводит мужчину с ума. Он страстно её желает.

– Не хочу! – продолжает извиваться и визжать девушка, но Леон соединяет её запястья над головой и пытается унять истерящую девчонку. Далии удаётся даже попасть в него коленями, но Леон сильнее и тяжелее, девушка под ним чуть ли не задыхается.

– Любишь погрубее? – с ухмылкой спрашивает её мужчина и, притянув к себе, жарко целует.

– Я не хочу тебя, – шипит на него Далия.

– А кого хочешь? Эзру? – ядовито говорит Леон и обдаёт девушку жаром огня во взгляде.

– Никого не хочу, пусти меня! – кричит Далия, но Леон снова целует, несмотря на попытки девушки укусить его, заставляет открыть рот и, поймав юркий язычок, всасывает. Далия не просто так награждена Леоном вторым именем «Сахарочек» – у неё губы сладкие как карамель, она как самое вкусное мороженое в мире, и Леон её лижет, всасывает, глотает, повторяет. Вопреки попыткам девушки вытолкнуть из своего рта чужой язык, Леон продолжает мокро и долго целовать её губы, не может оторваться. У него под пальцами уже синяки расцветают, но как по-другому передать этой девушке, насколько сильно он её хочет, он не знает. Раздирает, рвёт, сжимает, кусает – передаёт своё желание через боль, по-другому не умеет.

– Ты моя, Сахарочек, и я эту информацию в тебя втрахивать буду, пока она у тебя в подсознании чёрными буквами не отпечатается, – угрожающе говорит мужчина и окончательно лишает девушку одежды.

– Это насилие! – Далия машет уже свободными руками в попытке дотянуться ногтями до чужого горла, но Леон ловит их, заводит за свою шею и, приподняв девушку, вновь целует. Только в этот раз мягче, ласкает языком и губами.

Далия сама обвивает руками его шею, подтягивается ближе, раскрывает рот – она не хочет его слушать, не хочет с ним ругаться и спать с ним тоже не хочет, но целоваться с ним – божественно. Если эти мифы о бабочках правдивы, то бабочки Далии реагируют именно на поцелуи с этим мужчиной. Она тянется за ещё одним поцелуем, обнимает мощные плечи и недовольно мычит, когда Леон, не сдержавшись, легонько кусает её за нижнюю губу.

– У тебя проблемы с моими губами: рана от того раза в особняке заживала неделю, – недовольно бурчит девушка.

– Они слишком соблазнительны, хочу их сожрать, – усмехается мужчина. – И не только губы, – он скользит голодным взглядом по обнажённому телу, проводит ладонью по позвоночнику и удерживает на месте пытающуюся метнуться в сторону девушку.

– Я твой муж, – шепчет ей в губы Леон. – И спать со мной – твоя первая и самая главная обязанность, – он придавливает её телом к полу и покрывает поцелуями ключицы и горло.

Далия знает, что рано или поздно они переспят, если Леон захочет – он всё равно возьмёт, но девушке страшно. Во-первых, потому что это Леон, во-вторых, она боится себя, потому что, как бы она сейчас ни сопротивлялась и ни возмущалась – к мужчине тянет, его прикосновения оставляют отпечатки на коже, и, кажется, их оттуда ничто не сотрёт. Далия хочет проводить пальцами по его груди, хочет касаться этих плеч, этого плоского подкаченного живота, желательно, языком. Леон в ней возбуждает странные чувства: одно то, что Далия лежит под ним обнажённой и чувствует на себе его тяжесть, заставляет поджиматься пальцы на ногах. Далия бы дала себе пощёчину, если бы это не выглядело странно и дико со стороны. У девушки внутренности от одного его голодного взгляда в узлы скручиваются, а низ живота тянет так сладко, что внутри вспыхивает ненависть к себе. Ещё больше она увеличивается, когда Леон, заметив её возбуждение, одаривает девушку победным взглядом. Хочется заехать по его самодовольной роже и, схватив одежду, сбежать из этого дома, из города, из страны.

– Перестань мне коготки показывать, – мужчина нагибается к её лицу. – Отдайся мне сама, и тебе понравится.

Далия на это не отвечает, зарывается пальцами в угольные волосы, притягивает ближе, водит пальцами по его шее, видит, как чутко реагирует Леон, наслаждается тем, как управляет этим зверем, и, затуманив его разум, бьёт лбом. Она целилась в нос, но Леон моментально среагировал, и получилось в подбородок. Девушка переворачивается на живот и успевает выползти из-под стирающего кровь с губы мужчины. Она даже поднимается на ноги, но не успевает сделать и шага, как Леон вновь хватает её и дёргает на себя.

– Пусти меня! – кричит девушка, ловя рассерженный взгляд супруга.

– Какая же ты сука, – шипит Леон и шлёпает девушку по попке. Рука у Леона весит тонну, и, наверное, когда он бьёт в лицо – не выживают, но Далия терпит, потому что несмотря ни на что Леон не вкладывает и десятой части силы в свои удары. Хотя позорно разреветься от унижения всё равно хочется, и девушка впивается зубами в ребро ладони, а после всё равно пытается уползти. Но Леон не позволяет, он разводит её ноги, проводит пальцами по нежной коже, касается самого сокровенного и снова шлёпает.

– Ты течёшь, как сучка, – усмехается мужчина и фиксирует пытающуюся уйти от таких интимных прикосновений девушку. Далия слышит, как он расстёгивает свои брюки, и начинает паниковать с новой силой.

Леон ловит мечущийся взгляд девушки, Далия смотрит на дно чёрного озера, нависшего над ней, и видит, как в нём костры разгораются. Она нервно облизывает губы, не понимает, что только дров подбрасывает, Леон на этой картине залипает, боится не выдержать, боится, что последние тормоза сейчас слетят. Одним взглядом из него душу вытаскивать никто до этого не мог – Далия справляется. Секундное помутнение смешивается с чёрным дымом, Далия вновь утыкается лицом в пол и приказывает себе расслабиться, вот только особо не получается.

Девушку под ним ощутимо потряхивает, и Леон, нагнувшись к ней, коротко целует её в загривок, проводит пальцами по позвоночнику, оставляет поцелуи на лопатках, поглаживает, успокаивает. Далия и вправду понемногу расслабляется, выравнивает дыхание и только жмурится, когда мужчина проталкивает в неё первый палец. Хорошо бы взять смазку, но вставать сейчас и идти наверх за ней – кажется мужчине чем-то невозможным. Он от неё отлипнуть не может, смакует, наслаждается. Потом проталкивает второй палец, делает мягкие массирующие движения, с губ девушки срывается судорожный вздох, и он ласково целует её в загривок. Когда пальцы начинают скользить легко, Леон приставляет свой изнывающий и сочащийся смазкой член и медленно, стараясь не причинить боли, входит. Далия царапает ногтями паркет, жмурится до искр перед глазами, испытывает дискомфорт, но звука не подаёт, терпит. Леон наполняет её полностью, даёт привыкнуть и, оставив лёгкий укус на лопатках, начинает двигаться. Он вообще на это не рассчитывал, он думал, что возьмёт её жёстко, без особых прелюдий, но сейчас сам же себе барьеры выстраивает, держит своего зверя на привязи, не позволяет причинять боль, не хочет ранить самое нежное, пусть и с грязным языком, создание в мире.

Далия – дикий котёнок, но, стоит её немного приласкать, она превращается в податливую кошечку. Леон подозревал, что будет так тягуче, так горячо, но чтобы настолько, что его самообладание оказывалось под вопросом, он и подумать не мог. Он переворачивает девушку лицом к себе, злится, что та прикрывает веки и отказывается смотреть, и продолжает толкаться. Покрывает поцелуями её лицо, спускается по подбородку вниз, целует, лижет, готов всю её вылизать и точно сделает это позже, потому что вкуснее ничего не пробовал. Переходит на размашистые глубокие толчки, закидывает её ноги на плечи, целует лодыжки, не переставая двигаться. Далия ёрзает на колючем из-за обострённых чувств паркете, подпирает ладонями его грудь, выгибается, шире разводит ноги и, опустив их ниже, скрещивает на его спине. Кожа к коже. Леону кажется, его сейчас его на куски рвать будет от того, насколько хорошо в Далии: она узкая, горячая, соблазнительная, даже когда ничего не делает, морщится при особо грубых толчках и стискивает зубы.

– Ну же, стони, перестань ломаться, – Леон дразнит, выходит почти полностью. Далия сама пытается насадиться, выгибается, тянет руки, а стоит Леону резко толкнуться, первый стон слетает с розовых губ, а потом девушка уже не может остановиться. Леон приподнимает её за талию и насаживает на свой член. Далия обвивает его шею руками, прячет лицо в выемке между ключиц и стонет уже туда, царапая и вонзаясь ногтями в татуированную кожу. Она перехватывает инициативу и сама скачет на его члене.

– Ты же не хотела, – не сдерживается и язвит Леон.

– Но сейчас хочу, – недовольно бурчит Далия и смыкает зубы на его плече. – Очень хочу.

Леон слушает, впитывает её «хочу», растирает по коже и толкается, поддерживая её за ягодицы, наслаждается её стонами, хрипами, отчаянно за него цепляющимися пальцами. Смешивает их слюну, пьёт из неё, как из источника, и чувствует, как, содрогаясь в его руках, кончает девушка. Леон не останавливается, не даёт ей сделать передышку и, вновь уложив на лопатки, сгибает её колени к груди, любуется тем, как красиво выгибается Далия и как её дырочка смыкается вокруг его члена. В последний момент Леон выходит из неё и кончает, выплёскиваясь на живот девушки, а потом опускается рядом и упирается лбом ей в бок. Далия лежит безвольной куклой в его руках и пытается отдышаться. Пусть ей сравнивать особо не с кем, но она уже знает, что лучше у неё не было, что Леон в ней все кнопки включил, механизм запустил. Губы горят, всё тело в синяках, как от рук мужчины, так и от пола, о который билась девушка, но всё это отходит на задний план, когда Леон вытирает свои следы разорванной футболкой и тут же покрывает её живот поцелуями, поднимается выше, мягко ласкает грудь, а после всасывает соски. Далия снова льнёт, снова трётся, одним взглядом просит повторить.

Она потягивается на полу, двигает бёдрами, недовольно смотрит из-под полуопущенных ресниц и ойкает, когда Леон делает первый толчок, осторожно набирая темп.

– Ненавижу, – шипит девушка и насаживается, принимает его целиком, чуть ли не скулит, размазанная по полу.

– Взаимно, – Леон переходит на размашистые толчки, с каждым всё сильнее вбивает девушку в пол, посасывает её губы, юркий язычок, даже не морщится, когда та с силой его за волосы назад оттягивает, потом скрещивает лодыжки на его пояснице и сильнее в себя вжимает.

– Чтобы ты в аду горел, – хнычет Далия, когда мужчина, приподняв её за поясницу, резко сажает на член до конца, потом, будто это не человек, а марионетка, приподнимает её за бока, придерживая, и ритмично вбивается. Далия вонзается ногтями в его плечи, полосует, чувствует запах крови, забившийся в ноздри. Далия кончает снова первой, откидывается на лопатки и, облизывая свои губы, следит за сильными руками, сомкнувшимися на своих боках и натягивающими её на член. Леон кончает следом, а Далия, оставив ещё один укус на чужом теле, с трудом ползёт за бутылкой виски. Она делает пару глотков из горлышка, морщится, откладывает бутылку в сторону, обвивает руками шею мужчины и очень серьёзно заявляет:

– Я хочу ещё.

Леон иного и не ждал, он подхватывает её на руки и, заставив обвить свою поясницу ногами, идёт к лестнице. Поднявшись в спальню, опускает её на постель, целует каждый наливающийся синяк, каждый укус. Далия сразу приподнимается, тянет его на себя и заставляет лечь на спину, взбирается на его ноги и начинает рассматривать рисунки.

– Что это значит? – Далия хаотично тыкает в татуировки. – А это? А вот это зачем здесь?

Леон смеётся над её любопытством, но отвечает на каждый вопрос, тянет к себе и долго целует. Далия начинает ластиться как котёнок, трётся, сама к себе тянется, но Леон резко переворачивается, вдавливает её животом в постель и шлёпает по заднице, требуя задрать её. Его член легко входит в неё, и Леон больше не осторожничает, трахает её так, как и хотел в первую встречу, – сильно, грубо, заставляя огромную кровать биться о стену, а Далию срывать голос от криков. Тянет её за волосы назад, попутно больно целует, кусает. Далия в долгу не остаётся, нарочно его в себе сжимает, вонзается зубами в его запястья, а когда Леон разворачивает её лицом к себе, девушка высовывает свой язык и, положив на него средний палец, смотрит ему прямо в глаза.

– Ты очень грязная сучка, – хрипло говорит мужчина, представляя, как его член будет толкаться в эту узкую глотку.

– Хочу знать твой вкус, ты мой, знаешь? – пожимает плечами Далия и тянется за поцелуем.

Безумный секс-марафон заканчивается только под утро. Далия всё-таки сорвала голос, у неё горит всё тело, и не осталось сил даже разговаривать.

– Я всё равно тебя ненавижу, но трахаешься ты божественно, – лёжа на его груди, шепчет выдохшаяся девушка и прикрывает веки.

– Я ненавижу тебя больше, Сахарочек, но твоя дырочка создана для моего члена, – Леон шлёпает её по ягодице и, послушав недовольное мычание, крепче прижимает девушку к себе.

– Поэтому ты не пришёл в первую брачную ночь? – Далия выпаливает раньше, чем успевает подумать.

Леон молчит. Далии не надо знать, что он думал таким образом обезопасить себя от падения в «сахарную» пропасть, а в результате, не прошло и двух дней – и он уже лежит на её дне.

***

Утром Далия просыпается от бьющего прямо в лицо солнечного луча. Девушка сладко потягивается, заливается краской, вспомнив о горячей ночи, и чувствует холодный металл вокруг левого запястья. Она поднимает голову и видит, что прикована к изголовью кровати наручниками на небольшой цепи.

– Леон Хан, – истошно кричит на весь дом девушка.

Прибежавшая по её зову прислуга отказывается искать ключи или ломать наручники, боясь гнева хозяина, и Далия требует свой телефон.

– Какого чёрта? Как ты смеешь? – кричит она в трубку и пытается принять удобное положение в постели.

– Ты чего так рано проснулась? – Леон игнорирует злость девушки и через вращающиеся двери входит в свой офис.

– Ты ведь придёшь, – угрожающе начинает девушка. – Клянусь всем, что мне дорого, я перегрызу тебе глотку во сне за такое!

– Сахарочек, ты словами не понимаешь, поэтому буду наглядно всё объяснять. Отныне ты сидишь дома, а мне надо по делам, не скучай, – еле сдерживая смех, отвечает мужчина.

– Сукин сын, я доберусь до тебя, ты, главное, жди, твоя смерть идёт, – орёт на него девушка и сбрасывает звонок.

Поняв, что ей никто из-за страха за свою жизнь не поможет, Далия думает пару минут и набирает Вивиан.

Крадущийся тигр

– Вивиан, пожалуйста, я в отчаянии, раз уж звоню тебе, – нервно говорит Далия в трубку. – Я набрала Эзру, но он послал меня со словами «в ваших семейных разборках не участвую». Помоги мне, пожалуйста, бери большие кусачки и приезжай ко мне. Это срочно.

– Что случилось? Ты меня пугаешь, – обеспокоенно спрашивает младшая.

– Я в полной заднице, и, если ты не приедешь, всё станет намного хуже. Возьми шофёра, умоляю, приезжай уже.

– Ты не ранена? Может, отцу сказать? – Далия слышит нотки подступающей паники в голосе сестры, но разубеждать её не собирается, иначе Вивиан не приедет. Пусть лучше думает, что с Далией что-то серьёзное.

– Пока нет, пока я держусь, но всё может поменяться в любую минуту. Я жду тебя, – давит на жалость старшая.

– Хорошо, – тихо говорит Ви и, сбросив звонок, натягивает на себя первые попавшиеся брюки и кофту.

Сохён удивлённым взглядом провожает вышедшую через заднюю дверь в сад дочь, но ничего не спрашивает и даже с места не встаёт. Через минут десять девушка возвращается в гостиную с кусачками и так же тихо, упираясь взглядом в носки своих кед, идёт на выход. Сохён молча провожает её взглядом, а потом, пожав плечами, вновь возвращает всё своё внимание к журналу.

Вивиан называет шофёру адрес и, усевшись на заднее сиденье автомобиля, кладёт кусачки на колени. Она не знает, что её ждёт в доме сестры, что вообще сейчас происходит, сильно переживает и боится, но уговаривает себя не трусить и не разворачивать машину обратно. Далии нужна помощь, она бы не позвонила просто так, не побеспокоила бы её по глупости, зная, как младшей тяжело выходить на улицу. Далия в беде, и Вивиан ей поможет, надо будет – этими кусачками махаться будет, но сестру в обиду не даст. Девушка храбрится, прокручивает в голове различные сценарии развития событий и, окончательно успокоившись, ждёт, когда они уже доедут.

Шофёр останавливается перед массивными воротами и сигналит, привлекая внимание охранников, но вышедший на сигнал бритоголовый мужчина, узнав, к кому приехала машина, отказывается её впускать во двор особняка. Шофёр громко матерится и требует Вивиан позвонить сестре. Далии о приезде младшей докладывают ещё до её звонка. По словам охраны, без разрешения Леона Хана во двор особняка ни одна машина не въедет. Далия с трудом унимает первый порыв швырнуть телефон о стену и, сжав зубы, набирает Леона. Во второй раз. Мужчина не отвечает. Далия уже чуть ли не воет от безысходности, не знает, что ей придумать, как провести сестру в особняк, когда её вдруг озаряет. Она звонит в офис Леона и, представившись, требует у его секретаря номер Магнуса. Секретарь номер давать отказывается, объясняя тем, что не имеет права, а на самом деле просто потому, что не хочет, – она прекрасно помнит взбалмошную супругу своего босса. Женщина, следящая за персоналом особняка, в конце концов, не выдерживает метаний, криков и мата госпожи и диктует ей номер Магнуса Хана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.