# Игра одиннадцати

Амалия Лик

«Десять негритят» встречаются с «Голодными играми» в интерактивном фантастическом детективе.

Проходите задания игры и разгадывайте авторские шифры, чтобы найти преступника и раскрыть секрет «Александрии».

Добро пожаловать в «Александрию»!

Эта игра – шанс оставить в прошлом умирающий Континент и вознестись на парящие Острова, присоединившись к «небожителям» – элите будущего.

Готовы ли вы рискнуть жизнью ради мечты?

Ева живет на Континенте и работает гончей – ищет людей для заказчиков с парящих Островов. Единственный, кого она не может найти, – ее парень Марк, пропавший четыре года назад.

Однажды Ева получает необычный заказ: в обмен на информацию о Марке она должна принять участие в популярной игре на выживание «Александрия» и вычислить убийцу среди десяти участников.

Гончая соглашается, не подозревая, что всех игроков отобрали не случайно, а игра – это ловушка…

«Безумно динамичная история в духе "Голодных игр"!

Если готовы пожертвовать всем и не боитесь принять сыворотку правды, то у вас есть шанс на выигрыш. Одиннадцать игроков, и врагом может оказаться каждый. Какие усилия нужно приложить, чтобы выжить?

Внимательно следите за подсказками, они помогут найти ключ к выходу». – Дарья, автор блога Turanovad and books

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

© Лик А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *


Чтобы найти разгадку, нужно увидеть элементы, из которых состоит загадка.

Она всему виной.

Разгадай шифр и найди ответ.

Каждая цифра имеет значение, каждый элемент – кусочек пазла.

### Глава 1

> Когда умирает мечта, то тьма заполняет опустевшее место.

> Анджей Сапковский

«Неужели я умерла?» – открыв глаза, думает Ева.

Ощущение, что она сделана из камня, – спина, плечи, шея затекли, окостенели и беспощадно ноют, руки и ноги скованы холодом. Ева лежит на боку и смотрит в повисший вокруг полумрак и бетонную стену, неровную и уродливую. Чуть выше – тусклый желтый блик, падающий откуда-то сверху из-за спины.

Ева осматривает себя, на ней вновь белый костюм, от вида которого подташнивает.

Сейчас бы надеть привычные черные джинсы и толстовку, натянуть капюшон и забыть все, что она видела. Забыть о том, что сделала и не сделала.

Но эту игру ей не забыть уже никогда.

«Где я, черт возьми? Гончую саму загнали в капкан…»

Хриплый смех вырывается из горла. Она тут же обрывает его и замирает. Прислушивается – тихо. Поворачиваться страшно, но и лежать в ожидании еще хуже. Ева напрягается и медленно начинает шевелиться. Боль вспышками пронзает левое плечо, растекается по рукам и ногам.

«Еще бы. После такого-то падения».

Она закрывает глаза, пытаясь отдышаться и успокоить боль. Чувствует, как поднимается и опускается грудь. Глотает промозглый воздух и вдыхает запах низины: земли и застоялой влаги.

«На поверхности… Хотя неточно. Еще в игре? Вряд ли. Хорошо это или плохо? Черт его знает. Но я проиграла. Все было зря… Все…»

Ева пытается собрать разрозненные воспоминания в звенящей голове. В глазах от боли собираются слезы. Она смаргивает их. Сжимает ладони в кулак и разжимает, пытаясь привести себя в чувство и разогнать кровь. Опускает взгляд на голые ступни.

В метре от нее темный пустой угол. Ева медленно ведет головой в сторону, откуда исходит свет, пытаясь уловить малейшее движение.

У другого конца стены лестница с толстыми деревянными ступенями, уходящими к потолку. Такого богатства в городах не увидишь. Значит, она либо среди руин, либо… на Острове.

«Чушь! – возмущается Ева про себя. – Как бы я попала на Остров? Либо меня оставили где-то на развалинах, выбросив, как мусор. Либо игра продолжается».

Под лестницей маленькая дверь. Чуть дальше на стене квадратная металлическая решетка, за которой прячется неоновая лампа. Ее слабый невнятный свет падает на стену, заклеенную толстой мутной пленкой.

Ева опирается здоровой рукой о матрас, на котором лежит, чувствует ладонями пружинные блоки и осторожно садится.

«Дорогой матрас, с наполнением. Жаль, без подогрева», – думает Ева, поглаживая гладкую резиновую поверхность.

Осматривается: в комнате, кроме нее, никого нет.

Выдыхает с облегчением и разминает затекшие плечи и шею. Еще усилие – и она стоит на ногах, по которым проходят судороги, словно пол сделан из тысячи ледяных иголок, впивающихся в кожу. Ева вновь садится на матрас и растирает ноги, шевелит пальцами, лишь бы избавиться от этих ощущений. Когда становится легче, она вновь поднимается. Смотрит по сторонам, переминаясь с одной ноги на другую. В дальнем углу видит белые литые подошвы. Идет к ним и примеряет. Подошвы моментально облепляют ступни, принимая нужную форму и сохраняя остатки тепла, которое еще есть в ее теле.

«Теперь я смогу бежать или хотя бы идти по руинам», – думает Ева, рассматривая себя.

Она переводит взгляд на комнату. Небольшая, как ее конура в городе, площадью метров пятнадцать. Ни одного окна, только четыре стены и лестница к потолку. Обходит матрас, лежащий на земляном утоптанном полу, и дотрагивается до шершавого холодного бетона стен. Проводит по нему рукой, стучит – звук глухой и тихий. Подходит к лестнице, смотрит наверх – в потолке небольшой квадратный люк. Никакой ручки или выемки нет. Осторожно поднимается и толкает его. Заперто.

Спускается и обходит лестницу. Аккуратно открывает дверь за ней – мизерная туалетная кабина, и ничего больше.

Ева удрученно кивает.

В горле сухо, но в комнате нет ни намека на воду. Она читала, что от обезвоживания умирать достаточно мучительно, как и от голода.

«Лучше бы меня сразу убили. Но, по-видимому, этого я пока не заслужила».

Вновь оглядывает комнату, рассматривает странную пленку, закрывающую одну стену. Мысли воронкой кружат в голове, словно останки ранее существовавшего, но полностью снесенного смерчем города.

«Черт возьми, что делать-то?»

Ей не хочется верить в реальность. Она кидается к лестнице, взбирается по ступеням, пригибается, чтоб не разбить голову об потолок. Упирается руками в неошкуренные деревянные доски, пытаясь выдавить их вверх. Наваливается всем телом, стараясь вытолкнуть дверь, но она остается неподвижной и неприступной. Кожа на руках в мелких занозах, но это не самое страшное, что с ней происходило. Далеко не самое.

Ева кричит, требуя, чтобы ее выпустили. С силой бьет по двери кулаками, все сильнее сдирая кожу. Жалкие звуки, то звонкие от ее голоса, то глухие от ударов, рикошетят об стены. Они растворяются в пространстве погреба, в воздухе тюремной камеры, где ее заперли.

«Если это новый этап игры, то нужно понять, как его пройти», – пытается успокоить себя Ева.

Она быстро спускается, нога соскальзывает, и Ева, успев ухватиться за верхнюю ступень, оседает, ударяясь локтем. Сжимает зубы и громко вдыхает воздух, стараясь справиться с болью, от которой немеет рука.

«Нельзя показывать свою слабость, только не сейчас».

Ева прижимает к себе руку, в локте пульсирует. Она чуть раскачивается, все сильнее стискивая челюсти, стараясь не издать ни звука. Гнев подгоняет сердце неистово биться в груди. Она ощущает себя пузырьком воздуха в закупоренной бутылке игристого пойла.

«Нужно выбить эту пробку и вырваться отсюда! Как можно скорее», – думает Ева.

Через несколько минут она аккуратно сходит с лестницы и снова изучает комнату в поисках шанса на спасение или задания. Нагибается, скребет по твердой земле, проверяя, сможет ли разрыть ее. Но пол настолько утоптан и непробиваем, что мысль о том, чтобы откопать себе путь на волю, сразу отправляется в урну.

Под самым потолком в дальнем углу замечает маленькую сканирующую камеру, а в ближнем, над матрасом, динамик. Сделав всего несколько шагов, она стоит под камерой и пытается допрыгнуть до нее, но не дотягивается и кончиком пальца. Жаль, что она не в своих любимых подошвах с платформой. Плюс десять сантиметров ей бы не помешали.

«Игра должна была закончиться. Я проиграла. Но тогда какого острова меня снимают? Надо рассуждать логически. Я жива, и это не может не радовать. Значит, тот, кто меня поместил сюда, не знает, что я гончая. Или знает, и поэтому я заперта? Лучше уж надеяться, что игра продолжается. Тогда у меня есть шанс выжить и исполнить его мечту. Перебраться на чертов Остров, – горько смеется Ева. – В расщелину Остров, зачем он мне? Это была его мечта, не моя. И чем все закончилось? Он бесследно пропал, оставил меня, обрек на такую жизнь, на вечные поиски. И вот я оказалась здесь. Ненавижу все это!»

Ева яростно стискивает зубы. Она больше не позволит себе страдать из-за него.

Разминает шею, глубоко дышит и идет к пленке. Пытается разглядеть, что под ней, но видит только смутные очертания чего-то. Ева пробует отодрать ее по краям, но та намертво приклеена к стене. Она встает у центра и впивается в пленку пальцами – жаль, ногтей нет, все обломаны еще в игре. Мутный плотный материал неохотно растягивается в стороны. Но даже не думает рваться. Злость и беспомощность клокочут внутри, и Ева остервенело вгрызается в преграду зубами. Появляется небольшая дыра. Она протискивает в нее пальцы и начинает медленно раздирать первый слой. Под ним в самом низу находит пачку разноцветных мелков. Ева ухмыляется, она никогда не умела рисовать. Но зато прекрасно знает, что в игре не бывает случайностей. Откладывает мелки и зубами рвет второй слой. К нему с обратной стороны в разных местах приклеены пластмассовые осколки зеркала, похожие на те, что были в шариках. Только тогда их края были острыми, а сейчас, увы, никак не использовать в обороне. Она срывает их и отбрасывает на пол. Следом рвет последний слой пленки.

По краям стены болтаются лохмотья, а Ева стоит и смотрит на расклеенные по кругу листы белой искусственной бумаги с фотографиями участников игры.

– Значит, это еще не конец, – говорит она вслух, а про себя думает: «Зачем я вообще согласилась на этот заказ? Зачем пошла на игру? Все внутри меня кричало, что нужно отказаться. Я ведь всегда выполняла работу только на своих условиях. И только за деньги. Но заказчик знал, как затуманить мою бдительность. Ради чего я была готова на все. Он знал обо мне все… Почему меня не смутило даже это? Потому что я дура. Или слишком устала за эти четыре года поисков, вот и схватилась за туманный шанс, крохотную надежду. За мечту, что никогда не исполнится. И это даже не чертова жизнь на Острове».

Она подходит ближе, изучает лица игроков.

Ее нет среди участников, зато есть чистый лист, который белым пятном вклинивается в череду цветных изображений. А в центре стены внутри замкнутого круга нарисован мелом знак вопроса.

Ева дотрагивается до фотографий. Все они мечтали, у всех были свои причины. Как и у нее. Слезы жгут глаза и текут по щекам. Рукавом толстовки Ева резко стирает с лица соленые дорожки и зажмуривается с такой силой, что белые точки выплясывают в темноте. Отворачивается и только после этого открывает глаза. Веки болят от напряжения, а Ева отказывается вновь смотреть в знакомые до спазмов лица. Ярость и сожаление поднимаются из глубин, нарастают, увеличиваются, словно волны, зародившиеся от толчка в сердце моря. Разрозненные эмоции накатывают все сильнее и сильнее, от них не убежать, не отстраниться, не спастись. В этот момент нет ничего рационального, только чувства, копившиеся последние годы.

Ева бросается к стене и сдирает листы, расшвыривая их в разные стороны. Она яростно размазывает белый мел по бетону, уничтожая ни в чем не повинный знак вопроса.

– Что вам от меня надо? Что? Черт бы вас всех побрал. Чтоб вы все рухнули в расщелину! – кричит Ева, до хрипоты, до визга.

Тело дрожит от безудержного потока гнева и беспомощности. Она бежит за дверь под лестницей, и желчь вырывается наружу. Рыдания разрывают воздух, и только после этого Ева вытирает лицо, возвращается в комнату, встает на колени и непослушными дрожащими пальцами собирает листы. Прижимает их к себе и ползет к матрасу. Ложится на него и стонет в пустоту:

– Что вы от меня хотите? Где условия этого этапа? Я все еще в игре, в «Александрии»?

Из угла под потолком слышится дыхание. Ева быстро садится и нервно смотрит на динамик, словно из него в любое мгновение может появиться чудовище. Никто не появляется, только металлический голос разрывает пространство:

– Добро пожаловать в суперфинал! – И угнетающий смех разливается по комнате.

Ева сильнее прижимает к себе листы. Смыкает челюсти – от ненависти, безысходности, страха, которые обволакивают всю ее.

– Ты знаешь, почему здесь? – произносит голос.

– Нет, – хрипло, но с вызовом отвечает Ева.

– Ты проиграла в финале и по правилам «Александрии» должна была покинуть путь к мечте. Но… – Голос прерывается, словно на том конце кто-то улыбается и смакует следующие слова: – Ты заслужила еще один шанс, назовем его «Приз зрительских симпатий».

– Что я получу, если выиграю?

– Ответ, – сказал голос. – Или свободу. На твой выбор.

– Какой ответ?

Голос хмыкает.

– Марк, – произносит он. – Разве не его ты так долго искала? Это же твоя истинная мечта: узнать, что случилось с Марком четыре года назад.

Внутри Евы все замирает. Она пытается справиться с эмоциями, сглотнуть. Но в горле стоит ком, а дышать становится все тяжелее. Ева крепко сжимает сухие губы, чувствуя, как кожу рук покрывают мурашки.

– Что я должна сделать?

Никто не отвечает.

– Что мне сделать, черт возьми? – с надрывом кричит Ева. Ее голос становится непривычно высоким, приходится до боли сжать челюсти, чтобы не сорваться и не послать всех, и организаторов, и зрителей, к чертовой матери.

– Сразу к делу. Люблю людей, которые не тратят время зря.

Еву трясет. Теперь она точно знает, на той стороне… Небожитель. Он использовал ту же фразу в переписке.

– Чтобы выиграть, ты, Ева, должна правильно ответить на три моих вопроса. С возвращением на путь к мечте.

### Глава 2

Две недели назад

Солнце этой осенью почти не освещало Третий город на поверхности. Острова забирали себе все.

Ева валялась на разложенном резиновом диване и смотрела в ускоренном режиме исторические сводки. Это помогало не только скоротать время, но и ощутить ностальгию и вернуться в прошлое, в те дни, когда она была счастлива. Счастлива с ним.

Она увеличила скорость воспроизведения и наблюдала, как за последние семьсот лет после разделения поверхность претерпевала странные изменения. Острова же, как и раньше, безоблачно парили в небе, словно их совершенно не касалось то, что происходит внизу. На поверхности осталось всего два континента, окруженных темной и холодной океанической водой. Первому дали название «Центральный». На нем еще сохранились десять городов и тридцать мелких поселений. Ева наблюдала, как эти города судорожно росли вверх, ожесточались и погружались в неоновый свет, пока другие исчезали с лица земли в огромных черных расщелинах, испещрявших теперь всю поверхность. Второму континенту, названному «Отдаленный», повезло еще меньше. И за последние столетия он превратился в безжизненный заброшенный клочок земли где-то за океаном. Даже на записях с Островов Отдаленный описывался как сплошная бездонная пропасть, готовая поглотить все живое, что попадало на его поверхность.

Ева промотала сводку, пока не появилось изображение идеальных зеленых Островов, парящих в небе. Низкие дома, чистые улицы, солнечный свет и буйство цветов. Вот какими были недосягаемые для большинства людей Острова.

«Как ты говорил? Пропасть между людьми создали не расщелины, а жители парящих Островов? Наверное, ты был прав. Как и всегда. Остров – это место, где царила идеальная заветная жизнь, но куда могли попасть только “избранные” – управленцы и богатеи. И вот эти “избранные” стали недосягаемы. А тем, кто оказался внизу, осталось выживать в суровой реальности и молиться на видимый рай. И так поколение за поколением. Пока избранность островитян не стала данностью. Мы сами, даже не понимая этого, а может, и понимая, вырубили сердцевину мироустройства. Сместили божественные векторы, ад поднялся на поверхность, а рай спустился на парящие Острова. Ты говорил, что мы тоже станем избранными, хотя и родились на поверхности. Что достойны попасть на Остров. И чем это обернулось?»

Ева вспомнила, как лежала на коленях Марка и спорила с ним о жизни: «Где же тут развитие? И не говори мне, что в нас, Марк. Люди так и не изменились. Все те же пороки, пристрастия – все это никуда не делось. Посмотри в окно. Нас стало меньше, намного меньше. Пространства больше, бери не хочу. Но живется нам хуже и сложнее, чем предкам. Я не говорю про Острова, куда все мечтают попасть. Там, само собой, нет проблем с энергией, водой, пропитанием, лекарствами. У них роскошные дома с нелимитированными ресурсами, помощники, которые выполняют всю работу. И, конечно, спирали с капсулами для путешествий по Островам и для спуска на поверхность, где они чувствуют свое всемогущество и величие. Могут позволить себе все. А мы? Почему мы должны жить по нормам, вечно экономить, мечтать, что когда-нибудь и за нами спустится капсула и поднимет на новый Остров, не в качестве прислуги, а в роли островитян?»

В такие вечера Марк успокаивающе гладил Еву по волосам и шептал, что они будут жить на Острове, что с ее способностями и талантом совсем скоро они будут там. Он обещал заботу, счастье, другую жизнь.

Глупые несбыточные надежды. Ева все еще обитала на поверхности. И уже не мечтала перебраться в рай, в отличие от большинства горожан. Она даже не пробовала подать заявку в «Александрию». Игру, за последние два года захватившую Центральный, словно вирус. Игру, где можно выиграть путевку на Остров. Или отдать все – и даже собственную жизнь. Хотя для многих жизнь на поверхности никогда не была чем-то стоящим. Но не для Евы. Пока не пропал Марк, она жила. Теперь же день за днем ее разъедала тоска. Четыре года она дышала только одной целью – найти Марка. Почти полторы тысячи дней она видела оттенки других людей, всех, но не того, кого искала. И это было пыткой.

Ева грубо откинула старый рабочий портал, который доживал последние месяцы, а может, и дни. Подошла к окну и прижалась к нему лбом. Все вокруг вызывало уныние. Серые грязные панели стен, мрачное небо, выказывающее каждый день свое отвращение к этому городу. И однообразные темные окна соседских домов, стоявших так близко, что казалось, они вот-вот поцелуются.

Она опустила непроницаемую панель и выдохнула. Вернулась к дивану и вновь взяла портал. Вошла в электронный кошелек и грустно взглянула на остаток.

– Пора подумать, как бы не остаться без воды и света и как не вылететь на улицу, – вздохнула Ева.

Высотка, в которой она жила, принадлежала какому-то островитянину, как и все, что осталось на поверхности. Жители Островов владели всем. А горожане могли только пользоваться этим, само собой не бесплатно.

Ей срочно нужен новый заказ, чтобы окунуться в тысячи людских оттенков, занять голову и заодно заработать на жизнь, а может, и на очередной скан.

Последние четыре года все деньги Ева тратила на поиски Марка, без раздумий, без сожалений. Она даже нашла на Острове источник, продававший ей видеосканы – записи поверхности Центрального континента, которые делали с Островов. Видео одного дня, где цветными точками мелькали жители городов, стоило неимоверно дорого, но не дороже, чем надежда, подпитывавшая Еву.

Раз в месяц она покупала скан и следующие несколько недель смотрела видеофайлы, выискивая оттенок Марка среди тысяч других. Ей даже удалось достать запись того дня, когда он пропал. Его точка просто исчезла с поверхности. Будто Марка и не существовало вовсе. Словно он отправился на Остров и не вернулся. Но этого не могло быть, Марк бы не оставил ее на поверхности одну. Он бы обязательно вернулся или связался с ней. Ева помнила его запах, взгляд, горячие нежные губы и оттенок, отливавший, как ей казалось, бирюзой. У каждого человека есть свой тон, неповторимый, как отпечаток пальца. И она различала их. Жаль, что ее способности хроматика считались изъяном, ведь только хромы могли стать гончими. Что она и сделала.

Ева открыла заметки – последний заказ на поиск был три месяца назад. А потом ей дали наводку: Марка видели в Первом городе. Она тут же отдала бо́льшую часть заработка за скан. Не спала ночами, выискивая его среди десятков тысяч людей. Но так и не нашла. Стоило остановиться, но разве она могла поверить скану? Вдруг она пропустила его? Тогда Ева поехала в Первый и нашла адрес какого-то парня, который подходил под описание. Она стояла перед дверью комнаты, ее руки тряслись от предвкушения, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. А потом чужак открыл дверь и недоуменно смотрел на Еву, которую трясло уже от разочарования. Парень был похож, безусловно. Высокий, тело накачанное, и волосы кудрявые, спадающие на лицо, пухлые губы. Но это был не Марк. Не его теплые карие глаза, не его открытая улыбка, нет ямочек на щеках.

Не он. Вновь не он.

Ева вопила внутри, когда вышла из подъезда высотки, где жил тот незнакомец. Стоны боли и разочарования рвались изнутри. Она выдохнула имя «Марк» и умчалась прочь. А потом всю ночь просидела на земле под каким-то мостом. С рассветом собралась с силами и вернулась домой.

Несколько недель она приходила в себя, но сейчас нужно было вернуться в строй. К работе гончей.

Если бы Марк узнал, чем она теперь занимается, то вначале не поверил бы. А потом, наверное, стал презирать. Но у нее не было другого выхода. Ей нужно было научиться выживать без него… и продолжать искать. И она научилась. Стала тем, кем никогда не собиралась становиться. Использовала то, что всю жизнь старалась скрывать.

Ева была отличной гончей. Она и не подозревала, что лучше многих хромов различает оттенки людей, улавливая даже самые незначительные колебания цвета. С каждым новым заданием она все быстрее отыскивала нужную точку на скане, и дело оставалось за малым. Спустя три года в роли гончей она могла найти любого на поверхности, всего раз увидев его оттенок на записи. Но только не Марка, чей тон словно стерли с поверхности.

Работа приносила хороший заработок, но несла в себе огромный риск. Горожане ненавидели гончих, и были даже те, кто выслеживал их. Если гончего нашли, то, скорее всего, его больше никто и никогда не увидит. А причина одна – заказчики. Все готовы были работать на островитян, поклоняться им, обмусоливать, но выдавать им своих считалось предательством. Негласные правила горожан с поверхности были таковы. Если ты натворил что-то на земле – тебя найдут и осудят. А если на Острове – то так им и надо, переживут. Главное – своих не сдавать. Ева никогда не понимала такого отношения. Преступление есть преступление. Какая разница, где ты его совершил? Если ты сделал это на Острове, что помешает совершить то же самое на поверхности? Поэтому Ева брала заказы, находила нужного человека и передавала его контакты и местоположение заказчику. Что будет дальше – не ее проблемы. Нечего было нарушать закон. Таковы были ее убеждения.

Она пошла к кухонному шкафу, насыпала в чашку порошок кофеина, кинула щепотку сахарозаменителя, добавила половину ложки сухого молока, залила горячей водой из крана и сделала глоток.

«Ну и гадость!» – Ева сморщилась от кисловато-горького месива. Но кофеин придает сил и энергии, без него никуда. А еще он глушит чувство голода. Она посмотрела в холодильный ящик – пусто. Надо бы поесть, но нет никакого желания выходить. А за доставку придется доплачивать.

Ева вернулась на диван, взяла портал и открыла новости Островов в поисках работы. Никаких преступлений и скандалов, связанных с горожанами. Иногда она сама предлагала услуги заказчикам, когда находила информацию об изменах, ссорах, конфликтах, в которых мог участвовать кто-то с поверхности. Но не в этот раз. Зашла в сеть Островов, позавидовала фотографиям незнакомых ей счастливых людей и допила отвратительный напиток.

Открыла новости с поверхности, и сразу же ей выскочил призыв в «Александрию».

«А вот и приглашение в рай. Только билетик слишком дорого стоит, – усмехнулась Ева. – Как можно жаждать попасть в игру, из которой не знаешь, вернешься или нет? Но слоганы цепляют…»

> ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС!

> ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ТЕБЯ!

> ИСПОЛНИ СВОЮ МЕЧТУ!

Ева бы повелась, наверное, если бы игра появилась… года четыре назад.

«Тот, кто придумал “Александрию” – гений».

Она еще раз посмотрела на яркую, кричащую рекламу. Ходили слухи, что создатель был с поверхности и скупил целый Остров для себя и победителей игр. Многие цитировали его самую известную фразу: «Каждый достоин начать новую жизнь». Но Ева не верила во все эти сказки. Еще один рекламный ход, чтобы привлечь горожан. «Он такой же, как ты. Он смог, сможешь и ты».

Тем более никто не знал, кто же он. Ни имени, ни данных в сети. Все о создателе «Александрии» было наглухо скрыто. Еще бы, за несколько лет он стал одним из самых богатых людей Центрального континента. И провокатором, который помогал горожанам забраться на Остров.

«Интересно, сколько он зарабатывает на одной игре?»

Трансляция игры платная, но ее смотрят все. Даже Ева пару раз покупала подписку. Все хотят верить, что хоть кому-то повезет. А еще люди любят смотреть, как другие борются, проигрывают и умирают. Также в «Александрии» можно делать ставки на игроков, а это распыляет азарт. Кто-то выигрывает, но большинство теряют свои сбережения. Погибнуть для проигравших – большое везенье. Иначе бы их прикончили те, кто на них ставил.

Знакомый Евы, работающий в сети, как-то рассказывал, что поток виртуальной валюты, который идет в дни игр, ошеломляющий – цифры с тысячами нулей. Такое даже представить страшно. К примеру, за поиск нарушителя Еве обычно платят сотню байтов. Но на эти деньги можно жить три месяца. Если не тратить на сканы.

Ева закрыла призыв и зашла в чат гончих. Может, заказчики что-то подкинули или кому-то из коллег нужна помощь. Но в окне заказов царило удручающее затишье. Так бывало только перед началом игры. Никого не интересовали любовницы неверных супругов, все следили за тем, что происходит в «Александрии». Открыла личный кабинет, который не посещала уже больше месяца, и увидела новое письмо от «Небожителя», пришедшее две недели назад.

Ник Еве был незнаком. Скорее всего, новобранец – так они называли тех, кто привлекал гончих впервые.

«Небожитель… Очень остроумно, верх фантазии. Кто же еще, как не островитянин, будет заказчиком в чате гончих», – подумала Ева, хотя сама себя и вовсе называла «Певцом». Если когда-нибудь их взломают, Ева надеялась, что ее не смогут вычислить. Или им потребуется на это больше времени. Хотя для чата и устанавливалась усиленная безопасность, а один из администраторов был системщиком, Ева знала, что всегда найдется кто-то лучше, умнее и хитрее.

Она вернулась к письму.

Тема: «Заказ»

«Странно, что его отправили в личку, а не в общий чат, чтобы провести отбор. Наверное, меня кто-то посоветовал».

Ева открыла анкету, которая автоматически составлялась для каждого заказчика перед отправкой письма:


Кол-во гончих: 1

Кол-во нарушителей:

Срок: две недели

Цена: 1000 байтов или информация

Аванс:200 байтов

По факту: 800 байтов

Оговорки: условия заказчика

Связь: только через чат


Ева еще раз перечитала анкету.

«Может, Небожитель ошибся нулями? Тысяча байтов? Да, за большие заказы, на которые могло уйти несколько месяцев или нужно было сразу несколько гончих, платили до пятисот байтов. Но чтобы тысячу… Никогда о таком не слышала. Да еще и аванс в двести! А приписка про информацию вообще непонятна».

Это было слишком сказочное предложение. Внутри Евы все напряглось, а в горле пересохло от волнения. Что могло ее заинтересовать? Только… Этого не могло быть! Заказчик не может знать, кто она. Все данные о гончих надежно скрыты.

«Мы даже имен своих никогда не говорим. И лица всегда прячем».

Но игнорировать деньги, а тем более любой шанс найти Марка, Ева не могла. Она подтвердила получение анкеты. За тысячу байтов можно было десять гончих нанять. Ева еще раз изучила письмо.

«Вот черт, прошло уже две недели с заявки. Заказчик, наверное, выбрал кого-то другого. А может, и поиск завершен. Нельзя надолго выпадать из чата. Такое предложение упустить!» – корила себя Ева.

Она встала и прошлась по комнате. Зашла в туалетную кабину и плеснула водой в лицо. Хотела остудить пылающую кожу и пылающие чувства. Но это не сработало. Вернулась к порталу. Нужно было узнать, может, все же есть какой-то шанс на этот поиск. Ева написала письмо Небожителю об уточнении размера оплаты и спросила, что означает приписка насчет информации. Оставалось только ждать. Она сидела на диване и сверлила старый экран портала взглядом.

На рабочем столе, который стоял впритык к дивану, завибрировали часы. Звонила мама. Ева не ответила. Она не могла с ней разговаривать, не хотела больше слышать одно и то же – что ей пора начинать жить своей жизнью и принять, что Марк ее бросил и не вернется. Ева знала, что это не так. Но рассказать маме о работе гончей и о том, что его точка бесследно исчезла с поверхности, она не могла. Хотя сознавала, что мама в чем-то подозревает ее. Ведь она хрома и у нее откуда-то берутся деньги.

Ева съехала из родительской квартиры в Шестнадцатом поселке четыре года назад, когда ей было семнадцать. Накопила байтов на первое время и, предав надежды родителей, уехала в Третий город. Ева собиралась поступать на творческие курсы. Никто из ее семьи не верил, что она сможет зарабатывать себе на жизнь голосом. Они не хотели, чтобы она ночами работала в каком-нибудь баре неспящего Третьего города за жалкие байты. Но Ева мечтала об этом, она должна была хотя бы попробовать. Девушка горько усмехнулась: наверное, они бы все же предпочли, чтобы она стала скорее певицей, чем гончей.

А потом… она встретила Марка, который жил с ней в одной высотке. Им посчастливилось, как говорил Марк, застрять вдвоем в лифте. С этого дня все изменилось. Он знал, что она хрома, с первой встречи, но не осуждал, не боялся, не стал избегать. Поверил в нее, убеждал, что она сможет поступить на курсы, что Ева достойна жить на Острове и выступать в лучших концертных залах. Он часами мог сидеть и смотреть, как она занимается, слушать, как Ева поет. Когда ей исполнилось восемнадцать, они стали жить вместе. Окружающие решили, что лишь для экономии, но Ева и Марк знали, что просто не могли иначе, не могли быть не вместе. Марк говорил, что работал на островитян, но в подробности не вдавался. Иногда он просил ее найти кого-то на скане для работы. И она находила. Ева доверяла ему всецело и была влюблена бесповоротно. Пока он не исчез. А она не выяснила, что ничего о нем не знала.

Из мыслей Еву вырвал звук уведомления. В личном кабинете светилось сообщение. Ева быстро пробежалась по тексту. Размер оплаты подтвержден, никакой ошибки – тысяча байтов. Но про информацию ни слова. Она вновь направила запрос. В этот момент ее мало волновала даже эта тысяча байтов.

Через несколько минут Ева громко вздохнула, увидев ответ:

«У меня есть сведения о человеке, которого ты ищешь».

Ева уставилась в экран, с силой сжимая портал в руках, и нервно обдумывала, что делать. Встала, пошла к двери и активировала панель управления, посмотрела камеры на этаже и у выхода. Ничего необычного.

Вернулась в комнату и подошла к окну, выглянула за непроницаемую панель.

«Что я делаю? Что пытаюсь увидеть с шестидесятого этажа?»

Ева развернулась к столу и открыла подвесной шкаф над ним. Вытащила небольшой пластмассовый ящик, в котором хранила набор гончей. Когда Ева не работала, то прятала все эти вещи подальше. Внутри лежал баллон с газом, но его в помещении лучше не использовать. Пластырь с успокоительным и стяжки, которые, скорее всего, не помогут. Ева достала большой нож, покрутила его и убрала обратно.

«А где мой любимчик?»

Закрыла контейнер и задвинула на полку. Вытянула черные штаны и прощупала карманы.

«Вот ты где».

Достала маленький сложенный автоматический нож и крепко обхватила рукоятку. Она умела с ним обращаться, хотя еще ни разу не использовала в деле. Зато всегда носила с собой на поиски. Он был как брелок – плоский, гладкий чехол, из которого при определенном резком движении руки вырывалось острое лезвие. Не самое опасное оружие, но талисман, вселяющий в нее уверенность. Ева часто сжимала его в кармане или держала в руке, чтобы унять тревогу.

«А теперь надо собраться. Заказчик знает, кто я, но за мной еще не пришли. Спустя две недели. Значит, он не планирует убивать меня. Это хорошо».

Ева замерла и улыбнулась себе.

«Или он и не знает, но откуда-то добыл информацию о том, кого я ищу. Это не тайна. Я четыре года в поиске, в том числе и как гончая. Да человек двадцать как минимум в курсе, что “Певец” ищет Марка из Третьего города».

Ева взяла портал и еще раз перечитала сообщения. Он не написал ее имя и не обратился к ней как к девушке. Значит, не все так плохо. Имя Марка тоже не указал.

«Может, заказчик вообще ничего не знает и стоит взять деньги? Да, возьму аванс, а там посмотрим. Если заказ еще в силе».

Ева пыталась убедить себя, что приписка про информацию ничего не значит. Или взята из слухов о певце. Она старалась отмахнуться от мыслей, что заказчик знает что-то о Марке. Но у нее ничего не вышло.

Как только речь заходила о нем, она словно становилась безумной. Пусть никто ее не понимал. Но она знала, что Марк бы с ней так не поступил. Если он попал на Остров, то обязательно вернулся бы за ней. Значит, с ним что-то случилось. И она должна узнать, что именно. Даже если он умер. Она хотела знать.

Ева отправила запрос на условия и следом получила контракт.


Задача: найти убийцу. Он будет среди участников десятого тура «Александрии».

Оплата: байты или информация.

Условия заказчика: если убийца выходит живым из игры – то вы получаете оплату, только если есть доказательства (запись признания для ареста). Если убийца умирает – подтверждение не требуется, достаточно узнать причину убийства.


– Твою-то мать, – выругалась Ева вслух.

Убийц она еще никогда не ловила. Но если заказчик знает, что он будет на игре, тогда зачем ему она? Гончие таким не занимаются. Да и как она попадет в «Александрию»?

Ева зашла на страницу игры и увидела, что отбор в десятый тур заканчивается через пять дней и скоро будут объявлены новые участники.

– Твою-то мать! – повторила она.

«Как я должна успеть? И как попасть в дурацкую игру?»

Ева рухнула на диван и откинула голову. Ее ломало от сомнений. Мало того что она должна была каким-то образом попасть в «Александрию» и умудриться выжить, так ей еще надо найти убийцу.

– На кону тысяча байтов! Тысяча, на которую можно жить почти год без заказов. Или скупить сканы, – убеждала себя Ева, но думала о другом вознаграждении. О том, что не имеет цены.

«Чем я рискую? Своей жалкой жизнью?»

Ева помедлила с ответом, но знала, что уже приняла решение. Все внутри нее сопротивлялось ему. Все, кроме всепоглощающего желания найти Марка.

Она отправила запрос на уточнение контракта:


1. Как попасть в «Александрию»?

2. Кого убили?

3. Есть ли материалы по делу и подозреваемый? Желательно его цветовая запись.

4. Раскрыть убийцу нужно во время игры?

5. Размер оплаты, если не найду убийцу?


Через десять долгих минут, которые Ева расхаживала по крохотной комнате, каждую секунду поглядывая на портал, она получила ответ:


1. На усмотрение гончего. Это ваша забота.

2. Не имеет значения.

3. Предоставить не могу. Убийца – один из участников. Кто – неизвестно.

4. Нет.

5. Аванс остается у гончего за проделанную работу.

Жду подтверждения заказа до 17:00. В случае отказа или молчания буду вынужден обратиться к другому.


На часах было четыре сорок пять.

«Вот урод. Ждал две недели, а теперь хочет, чтобы я приняла решение за пятнадцать минут. Он давит, загоняет меня в угол. Да, тысяча байтов позволяет ему диктовать свои правила. А если он еще и уверен, что у него есть то, ради чего я готова на все… Он знает, намекает мне противным шепотом: “Бери, пока дают. Ты же гончая, соглашайся. Такого предложения больше не будет”».

Ева сжала челюсти. Зашла на страницу заказчика – чистая, как первый снег. Создана две недели назад.

«Все это для меня? И кто же стоит за этим? Может, кто-то из семьи жертвы? Или тот, кто потерял любимого или любимую? О, дьявол, может, это кто-то из горожан и специально создал такой ник, чтобы сойти за островитянина? Он знает что-то про Марка, но ему нужна ответная услуга? Найти убийцу? Охрана у нас ни к черту. Всем плевать, что происходит на поверхности. Каждый день кто-то умирает, это давно перестало быть событием. Но не для тех, кто знал жертву. Но тогда откуда у него столько байтов?»

Ева прошлась рукой по длинным светлым волосам.

«У него нет этих денег, поэтому он и написал нереальную сумму. Он знал, что я выберу информацию о Марке, а не байты. Наверное, скопил двести байтов и готов отдать их, лишь бы узнать, кто убийца, и отомстить».

Ева посмотрела на часы – осталось десять минут, чтобы принять вызов.

«Но если я попаду в игру и выживу, то этот же заказчик сможет разоблачить меня как гончую. И тогда мне точно не жить. Или он вообще ничего не знает о Марке, а только манипулирует мной? Дьявол, дьявол, чертов дьявол!»

Ева сжала кулаки и стала чуть раскачиваться всем телом. Руки свело, а уверенности так и не прибавилось. Ей надо было успокоиться и все взвесить. Она ведь может и не выдавать себя в игре, попробовать выкрутиться.

Хотя бы попробовать.

Рискнуть всем, даже зная, что ее ждет. Как и всегда.

Она прикусила губу и почувствовала металлический привкус крови. Так жить больше нельзя. Поиски Марка и безызвестность день за днем сводили ее с ума. Все вокруг сводило с ума.

Ева поставила галочку и нажала на «подтвердить контракт». Но пообещала себе, что если и это не поможет найти Марка, то она остановится. Остановится навсегда. Что это будет ее заключительная попытка. Если она выживет, то начнет жизнь сначала. Без Марка и воспоминаний о нем.

Через полчаса в ее электронном кошельке чата уже было двести байтов, а в мыслях главный вопрос:

«И как же попасть в “Александрию”?»

### Глава 3

Ева, надев линзы, скрывающие холодную голубизну глаз хроматиков и блокирующие восприятие тонов людей, вышла на улицу. Ей нужно было проветриться и прийти в себя. Сухой дерзкий ветер разметал длинные светлые волосы и норовил занести в глаза мелкие песчинки, которые каждый день утаскивал с руин. По асфальту танцевали обертки от еды, а Ева торопливо шла по улице, надеясь поймать передвижную закусочную. Купив быстрый обед, вернулась в квартиру. Запихнула в себя какую-то соевую гадость и запила очередным стаканом кофеина. Мозг обязан был начать работать. И желательно в нужном направлении.

Ева открыла сайт игры, и перед ней тут же всплыла яркая цветастая картинка Островов, на которой огромными буквами было написано: «МЫ ИСПОЛНИМ ТВОЮ МЕЧТУ». Вокруг надписи транслировались истории счастливых победителей. Крепкая девушка стояла у капсулы, а на глазах у нее были слезы. Мощный парень держал перед собой пропуск на Остров и широко улыбался, демонстрируя всем кривые зубы. Невзрачный высоченный мужчина сжимал в поднятой руке электронные ключи, опираясь боком на невысокий светлый забор. Он был на Острове, а за ним высился огромный дом, с виду уходящий вверх метров на шестьдесят точно. Вокруг вечное лето, зеленая натуральная трава, разноцветные дорожки из камня, голубое небо. От яркости цветов у Евы рябило в глазах.

Внизу страницы в онлайн-режиме показывало количество заявок в «Александрию», которые были поданы за все время. Цифры впечатляли. Более миллиона, то есть как минимум каждый десятый, если брать население от восемнадцати до шестидесяти лет, уже подался и ждет своей очереди. Но этого шанса можно прождать всю жизнь, а Еве надо попасть именно в десятый набор.

«Интересно, было бы заявок меньше, если бы рядом показывали тех, кто не дожил до финала и уже никогда не вернется на поверхность, – подумала Ева и выдохнула. – Это не имеет никакого значения, когда на кону стоит мечта».

Ева открыла сеть и стала искать информацию об участниках. Но нашла сведения только о девяти победителях прошлых туров. Посмотрела их сканы, почитала о них. Никаких закономерностей.

«Тогда по какому критерию отбираются участники? Есть ли эти критерии? И можно ли увеличить свои шансы?»

Ева всегда считала, что жертвовать жизнью в игре ради чертовых Островов – глупо. Но цену устанавливали не участники. Участники платили. Беспрекословно и с желанием.

«У меня нет цели выиграть, я могу не рисковать понапрасну. Значит, есть шанс выбраться живой. Пусть побеждают другие, борются за место в раю, а я покажу им, что не конкурент, прикинусь слабой, явно дам понять, что не буду претендовать на приз, когда придет время. Вот как я сделаю. Если попаду в игру».

Ева нажала на кнопку «ХОЧУ В ИГРУ», и на экране открылась анкета. Пролистала вниз, просмотрела множество вопросов. В самом конце была единственная кнопка «Отправить заявку», и больше ничего.

Она стала искать в чатах и пабликах, как заполнить анкету, чтобы попасть в «Александрию». Но выходили только бесполезные технические инструкции. Никаких дельных советов. А ей нужно было понять, как сделать так, чтобы ее анкету отобрали.

«Или у них правит рандом? Тогда мне крупно не повезло».

Ева включила на часах преобразователь голоса и позвонила гончему, который иногда помогал ей с сетевыми вопросами. Все звали его Взломщиком, кем он и являлся на самом деле. Кроме того, он умел молчать за небольшую плату. Совсем небольшую. Не прошло и трех гудков, как Взломщик ответил.

– Солнечного острова, Певец. Ты жив. Я рад, – произнес он, растягивая буквы.

– Привет. Как дела?

– О-у, – ответил он театрально, каким-то странным голосом.

– Работаешь? – уточнила Ева.

– Ноу, ноу, – ответил тот. – Я в завязочке. Мне тут работенку предложили официальную. Так что я легализовываюсь.

– Ясно.

– А чего хотел?

– Вопрос есть, – начала Ева.

– Я так и понял, – продолжал в той же манере он. – Когда вопросов нет, мне не звонят.

– Мне заказ поступил. Но есть нюанс.

– Какой?

– Надо попасть в «Александрию». В десятый тур.

– Откажись, – продолжал ерничать Взломщик.

– Не могу.

– Попрощаться звонишь?

– Не дождешься, – недовольно произнесла она. – Ну так есть варианты?

– Никаких.

– Поможешь – хорошо заплачу.

– Шикуешь, – протянул он.

– Ну так возьмешься? – начинала заводиться Ева. – Плачу сколько скажешь, без торга. Ты знаешь, я не подставлю. А потом легализовывайся сколько хочешь.

– Я бы помог, Певец. Но никак. Если были бы лазейки, как думаешь, я стал бы легализовываться? Ты бы уже ставки на меня ставил. Все взломщики и системщики, которых я знаю, пробовали пробраться во внутренности «Александрии». Но блок-система там как на Островах. Ни с какой стороны не протиснуться.

– Плохо. А как они анкеты отбирают, знаешь?

– Говорят, в два этапа. Вначале программно, потом рандом.

– Вот черт. То есть никак анкету не засветить?

– Без вариантов. Можешь даже не искать дальше, только время зря потратишь и байты.

– Жаль.

– А мне-то как. Сам жду приглашения.

– Что же делать? Мне очень надо попасть туда.

– Подай заявку и надейся на островное везение, – усмехнулся он. – Хотя… Слушай, я тебе контактик скину, парнишка был в игре. Пообщайся, может, он что подскажет.

– Победитель? – удивленно спросила Ева.

– Не-а.

– Но выжил и вернулся?

– Ага.

– Спасибо.

– Если попадешь на игру, да еще и выживешь, то с тебя оплата контакта.

– Договорились.

Ева отключилась. Получив контакт, сразу связалась с парнем. Но он отказался разговаривать по сети, а еще потребовал, чтобы его угостили пойлом.

Встречаться с ним было опасно, но выхода у Евы не было. Вечером она пришла в бар «Низина», купила два спиртовых коктейля и села за указанный столик, где ее уже ждал достаточно крупный, но слишком дерганый парень. Вся кожа на его лице и руках была испещрена затянувшимися порезами. Он стучал пальцами по пластмассовой столешнице и все время оглядывался по сторонам.

– Привет. Меня послал Певец, – сказала Ева. – «Привет» из «Александрии»? – она показала на шрамы.

Он усмехнулся. Улыбка приятная, но слишком слащавая.

– Частично.

– Ясно. – Ева пододвинула ему стакан, но все еще держала в руке, не спеша отдавать. – Певцу нужна информация.

Он обхватил ее ладонь своей и пристально посмотрел на собеседницу.

– Спрашивай, я весь твой. Пока не закончится пойло. – Он нервно рассмеялся.

Ева улыбнулась, и ее пальцы выскользнули из-под чужой ладони.

– Как ты попал в «Александрию»?

– Подал заявку, меня пригласили на отбор, а потом сразу забрали на игру.

– И никаких фишек? Может, ты заполнил анкету как-то по-особенному?

– Попасть – фигня. Лучше спроси, как выжить.

– Чтобы спрашивать это, нужно вначале пройти отбор. Певцу важно, чтобы я была там.

– В этом помочь не могу. Чистая случайность. Но мне кажется, что организаторы оценивают мотивацию игрока. Им важно, чтобы участник действительно грезил островами и был готов на все ради победы.

– Вот это хорошее примечание.

– Фотку прикрепи нормальную к анкете, запиши скан. Им нужно шоу. Ты должна быть заметной. – Он внимательно оглядел Еву. – Ты миловидная, публика таких любит. Только волосы распусти, не делай этот ужас.

Ева машинально потянулась к резинке, которая стягивала в хвост длинные пшеничные волосы.

– Вот вроде и все.

Ева принесла еще один полный стакан для собеседника, пока ее собственный так и стоял не тронутым.

– А теперь расскажи, как выжить.

– Нужно выбрать сильнейшего игрока и быть с ним в связке.

– Это и так понятно. Что еще?

– Покажи всем игрокам, что ты им нужна. Иначе тебя снесут в самом начале.

– Я думала, наоборот. Планировала прикинуться слабой. Показать, что я не соперник.

– Ты совсем, что ли? Зачем им слабак? Ты вообще игру смотрела?

– Пару раз.

– Советую пересмотреть все выпуски. Или хотя бы последние три. Игроки меняются, но все мыслят одинаково. Когда меня позвали на отбор, я занял у знакомых байты, купил все выпуски и посмотрел их. Отмечал, кого убирают первыми, прикидывал почему. То же самое и с теми, кто доходил до финала. Лишний раз не рискуй, везде ловушки. Будь внимательна, всегда есть подсказки. Если все это учтешь, можешь добраться до финала и попробовать выиграть. Или хотя бы выжить.

– Ясно.

– Оценивай всех не на эмоциях, а словно ты сидишь у экрана. Особенно себя. У меня шансов на победу не было, я сразу увидел несколько сильных игроков, с которыми было не справиться. Они боролись в финале. Один из них мертв, а я жив. Да, Острова мне не видать, зато я сижу перед тобой. Если попадешь в «Александрию», то твоя жизнь будет зависеть и от тебя, и от тех, кто рядом.

Ева вернулась домой, сняла линзы и одежду, развела сухой сок и села за анкету. Спустя два часа она потирала глаза и устало заполняла последние строки.

«И зачем им вся эта информация?» – ругалась про себя Ева.

Она уже ответила, где училась, работает или нет, чем занимается в свободное время, чем увлекается, о семье в трех поколениях, с указанием всех, кто жив, и их занятий. Целый блок по здоровью, нет ли у нее хронических заболеваний, аллергии, какой ритм сердца, давление – словно кто-то измеряет их каждый день! Ева даже не знала, какая у нее группа крови, что же говорить об остальном. Отдельная строка с вопросом, является участник хроматиком или нет. Кто же в этом признается? Ева поставила «нет».

Следом были странные вопросы о страхах, чувстве юмора, типе характера, об особых способностях и недостатках.

«Странно, что их не интересует цвет трусов, которые я ношу».

Несмотря на брань, которой Ева осыпала каждый вопрос, отвечала она старательно и развернуто. А в нужных местах из кожи вон лезла, чтобы показать, насколько хочет попасть в игру.

Ева еще никогда не заполняла такую длинную и странную анкету. Она вообще не любила, когда кто-то интересовался ее жизнью. Может, из-за того, что в ней было полно темных уголков, на которые она не желала проливать свет. Периодически Еве хотелось остановиться. Но она продвигалась все дальше и дальше.

Ева даже думать не хотела, что будет, если она не попадет в игру. Как это лишит ее и без того неустойчивого равновесия, которое она вернула себе после прошлой неудачи.

Она распустила волосы, надела единственную светлую прорезиненную футболку и сняла приветственный скан. Но изображение отправила старое, сделанное, когда ее глаза еще излучали счастье.

«Надеюсь, они решат, что я способна поднять рейтинги и принести много денег».

Ей оставался последний пункт анкеты, в котором нужно было написать, почему именно она достойна того, чтобы ее мечта сбылась. Вначале Ева хотела придумать плаксивую историю и расписать выдуманную несчастную жизнь, сложный путь и какие-нибудь неудачи. Правду о себе она никогда бы не стала раскрывать. Но передумала. Был и второй путь – написать, какая она талантливая и что умеет. Но и это показалось слабым доводом. Таких девушек и парней сотни тысяч, и все пишут про одно и то же. Ей нужно было то, что било бы прямо в цель.

Ева улыбнулась и напечатала: «Вам нужна именно я, потому что я готова на все ради мечты».

«Может, стоит с кем-то посоветоваться?» – подумала Ева, но тут же отмела эту мысль. С кем ей было советоваться? У нее не было друзей, только знакомые и те, кто готов оказывать услуги за байты. Звонить маме и говорить, что она хочет попасть в «Александрию», было самоубийством. Мама нашла бы тысячу или миллион способов отговорить ее, переубедить. А если бы узнала, что это опять ради Марка, то сдала бы в лечебницу, чтобы Еве промыли мозги.

«Лечебница не худший вариант», – усмехнулась Ева.

Она так устала жить с неутолимой жаждой вернуть Марка, от которой саднили и тело, и душа. В постоянном напряжении. В постоянном поиске. С навязчивым единственным желанием, которое не давало дышать, не позволяло спать ночами, преследовало ее каждую минуту, чем бы она ни занималась.

Ева еще раз прошлась по анкете и нажала «отправить». Перед ней появилась новая страница с соглашением о конфиденциальности, написанным такими мелкими буквами, что она сразу пролистала вниз, поставила галочки о согласии и вновь нажала кнопку «отправить». Страница обновилась, и девушка увидела заветные слова: «Первый шаг в “Александрию” сделан. Ваша заявка принята. Ожидайте ответ. Срок не предусмотрен».


Следующим утром Ева постоянно обновляла страницу «Александрии», то и дело заходила в личную почту, которую указала в анкете, и проверяла сообщения. К полудню в ящике скопились сотни рекламных рассылок, но заветное письмо никак не приходило.

«Меня не выбрали, – переживала Ева, не находя себе места. – Точно не выбрали. И не выберут. На что я надеялась? Мне никогда не везло. Никогда. А тут я с чего-то решила, что меня отберут из миллиона и поднесут на блюдечке билет в игру».

Ева чувствовала, что нужно отвлечься, пока она ничего не натворила. В таком состоянии она могла сорваться и ввязаться в бой, вновь выйти на ринг и отдаться забвению боли.

А если ей все же повезет и ее позовут на второй этап отбора? В каком виде она поедет туда? Ей нужно держаться и занять себя чем-то. Она просмотрела новости Островов, словно искала работу. Но за сутки ничего интересного не произошло. Все те же солнце, деревья, счастье.

«Самой, что ли, пробраться на Остров и устроить что-нибудь? – усмехнулась Ева. – Жаль только, что в таком случае искать будут меня».

Да и как туда попасть? Через облака к Островам можно добраться только в капсуле. Все остальные аппараты на подлете попадают в токовую сеть. Сколько таких уже рухнуло. Еще надо пройти контрольный пункт, предъявить пропуск или разрешение на работу. Иначе депортация на поверхность и пожизненный запрет. Или смерть. Говорили, что зачастую, чтобы не возиться с отчетами, нелегалов просто скидывали с Островов. Но это больше напоминало истории для устрашения, чем реальность.

Внутри Евы проснулись досада и гнев. Она подошла к окну и посмотрела в густые, вязкие облака. Ева их ненавидела за постоянство, металлический цвет всех оттенков, который преследовал повсюду, за то, что они прячут от нее солнце.

«Может, поискать работу на Островах? Хотя кто меня возьмет, без образования и рекомендаций? Замкнутый круг, спираль, которая никогда не прервется».

Ева вошла в городскую сеть и уставилась на главную страницу. Новости поверхности она смотрела крайне редко, в них показывали только боль и горе. А сегодня ей и так было слишком тревожно. Искать официальную работу на сайте городов она не хотела. Выбирать виртуальных друзей или парней – полный бред. Это не для нее. Она свернула страницу и вошла в хранилище. Посмотрела на единственную папку: «Марк».

Все данные, что в ней были, она собирала больше трех лет, просматривала их раз за разом, искала то, что могла пропустить. И вот опять открыла папку, зашла в заметки и стала перечитывать. Официально он нигде не числился, хотя Еве рассказывал другое. Марк говорил, что легально работает на островитянина и его компанию «Развитие», у которой были свои производства на поверхности. Но Ева купила списки сотрудников и не нашла его. Тогда откуда Марк получал ежемесячные выплаты, на которые они жили?

Когда вскрылся обман, Ева решила, что он был гончим. Это объясняло его просьбы о поиске человека на сканах. Но и эта гипотеза никак не подтвердилась. В чате гончих его не было, и никто о нем не знал. Ни одной зацепки. В день исчезновения Марк забрал свой портал. В нем наверняка были ответы. А еще он зачем-то взял документы.

«Кем ты был, Марк? Почему врал мне? Разве я не достойна была правды?»

Ева выключила портал и прошлась по комнате в пятнадцать квадратов, не разгуляешься. Можно выйти на улицу, но лифт барахлил еще вчера. А она не хотела возвращаться в воспоминания. Она бы не вынесла застрять в лифте одной. Ева посмотрела в окно. Сейчас бы пойти в парк, единственное место, где еще можно насладиться природой, красками пришедшей осени. Но, опять же, он всколыхнет воспоминания. Еще и за вход нужно отдать кучу денег. К черту деньги.

Она закрыла глаза и мысленно вернулась на четыре года назад, в тот день, когда Марк обнимал ее и вел по аллее парка. Ева слышала, как ветер играет листьями, чувствовала, как он раздувает ее волосы. Вдыхала запах трав и влаги, предвкушая начало дождя, который готов был вырваться из стальных туч.

– Ты прекрасна, как осень, – сказал тогда Марк. – Нет, я ошибся. Ты еще прекраснее. Ты ранняя осень.

По щекам Евы потекли слезы, но она сделала вид, что не чувствует, как соленые капли стекают по щекам. Прошла к кухне, взяла недопитый стакан мутного сока, глотнула и отставила в сторону. Слишком сладко. Приторно до омерзения. Развела кофеин, но его вообще невозможно было пить.

Вернулась к порталу, валявшемуся на разложенном диване. На самом деле диван давно сломался и его уже нельзя было сложить. Места в комнате стало катастрофически мало, но зато было удобно. Она вышагивала вдоль дивана, когда нервничала. От одного края шаг до душевой, еще шаг до кухни, еще шаг – и ты у двери.

Ева открыла почту и стала листать новую сотню насыпавшихся рассылок. Можно купить блокиратор, но к черту его. Все знают, что рекламу тоннами выгружают в сеть именно те, кто продает блокираторы. Они доводят клиента до бешенства и вынуждают приобрести абонемент. Но у Евы было много времени, которое можно потратить на что угодно, лишь бы не изныть от ожидания. Она пролистала десятки страниц с письмами и среди цветных кричащих тем заметила его: «ВЫ НА ПУТИ К МЕЧТЕ».

– Онеметь и не встать, – вскрикнула Ева и вскочила с дивана. – Да, да, да! Я сделала это!

Она закрыла глаза и тихо рассмеялась.

«Еще один шаг к тебе, Марк. Еще один шаг».

Чувство ликования было поразительно сильным. Словно она уже в финале. Эмоции бурлили в ней и заставляли улыбаться. Последнее время она так редко улыбалась, что это казалось чем-то непривычным и недосягаемым. Она словно стыдилась быть счастливой до тех пор, пока не узнает, что произошло четыре года назад.

Ева открыла письмо:

«Мы выбрали тебя, Ева, и скоро ты сможешь побороться за свою мечту. Путь к мечте будет сложным, извилистым, но увлекательным. Мы в тебя верим и приглашаем на финальный отборочный тур 11 сентября. При себе необходимо иметь УЛ. Ты готова отправиться в путешествие за своей мечтой?»

Ева усмехнулась.

«Сколько пафоса. Сейчас стошнит. Ладно. Я готова. Готова!»

Одиннадцатое сентября послезавтра. У нее было в запасе полтора дня. Если она пройдет отбор, то сразу отправится в игру. Ева решила последовать совету парня со шрамами и посмотреть игры. Понять, как вести себя, чтобы другие участники ее сразу не уничтожили.

В письме было три вложения. Открыв первый файл, Ева нашла правила участия в игре. Быстро пробежалась по ним взглядом. Слишком много мелкого шрифта, и очень сложные описания. Сухие, черствые инструкции, ничего непонятно, кроме того, что она и так знала. Во втором вложении к письму был билет на скоростной поезд «Ульро» до Пятого города. Отправление в девять вечера десятого сентября. А еще схема проезда и адрес места сбора. Она скачала все файлы на часы и открыла третью вкладку с названием «Особые условия».

«А вот и самое интересное», – подумала Ева и затаила дыхание.

На удивление, особые условия состояли всего из нескольких пунктов:

«„Александрия“ – игра, которая имеет единственную задачу: развлечь зрителей. Основной приз – путевка на Остров с правом проживания в предложенном доме. Участник имеет право отказаться от приза».

«Ага, конечно, так он и откажется. Рисковать жизнью, чтобы потом отказаться от награды. Они там что, перепили настоя?» – подумала Ева.

«Вся информация, связанная с „Александрией“, в том числе о ходе и результатах игры, а также иная дополнительная информация, переданная участникам игры, является конфиденциальной информацией организатора.

Участнику, прошедшему предварительный этап анкетирования, до подведения итогов конкурсной программы запрещается разглашение ее условий любыми способами, в том числе путем передачи сообщений, публикации изображений и сканов или иными способами по любым каналам связи.

В случае разглашения участником информации на любом этапе отбора до начала игры участник исключается из игры без права повторной заявки.

Участник принимает на себя все риски участия в игре, в том числе связанные с причинением вреда здоровью и летальным исходом.

Никакие претензии, связанные с ходом игры, местоположением, испытаниями, не могут быть предъявлены к организаторам. Все риски лежат исключительно на участнике.

Участник, давший согласие на прохождение игры, не вправе досрочно выйти из игры. Игра завершается только после определения победителя».

Ева прочитала текст и пожала плечами.

«Мы сами несем ответственность за себя. Ничего нового. Никаких претензий ни к кому. Только к себе. А то, что выходить из игры досрочно нельзя, я и так знала. Это одно из основных ее правил. Вызвался – иди до конца».

Единственное, что смутило Еву, – отсутствие обратного билета.

«Неужели если тебя не взяли, то ты возвращаешься домой за свой счет?»

Но ей нужно настраиваться только на лучшее. Она должна сделать все, чтобы пройти отбор.

Ева открыла шкаф, который висел над столом, и посмотрела на скомканные вещи. Вытащила из дальнего угла сумку, запихнула туда сменное белье. Достала контейнер с набором для обороны и извлекла из него пластыри с успокоительным. Вдруг придется кого-то усмирить. Один раз во время выполнения заказа она нашла мужика и оказалась с ним вдвоем в тупике улицы. Он был слишком нервным, а ей нужно было, чтобы он никуда не ушел. Пластыри сделали свое дело.

Ева взяла со стола любимый автоматический нож и тоже убрала в сумку. Она считала, что хорошая драка намного благороднее, чем удар ножом исподтишка. Но когда в анкете спросили, что она сделает, если придется защищаться и противник будет намного сильнее нее, то Ева открыто ответила: «Использую нож». Оружия она не боялась, крови тоже. Скорее испытывала нежелание использовать его. Но перед лицом опасности все меняется. Она это знала. Хватаешься за любой способ выживания. И в первую очередь за тот, к которому давно привыкла.

Ева положила в карман сумки блок питания, – ей нужно, чтобы часы всегда могли записывать разговоры с участниками. Поскольку убивать она никого не собиралась, то нужно было не только вычислить убийцу, но и записать признание.

Она нашла в ящиках под столом удостоверение личности, или, проще, УЛ, как все его называли, и запихала в боковой внутренний карман. Без него она даже до места сбора не доберется, повсюду постовые, которые только и делают, что проверяют УЛы.

Ева взглянула на сумку.

«Вот и собралась, что еще стоит взять? Интересно, нам разрешат прихватить в игру свои вещи или нет?»

Ева вернулась на диван и подключила доступ к предыдущим играм. За ночь она просмотрела в ускоренном режиме пять состязаний и поняла следующее:

Каждый тур «Александрии» уникален и посвящен сказке прошлых веков. Угадать невозможно.

Всегда разные локации, и до трансляции никто не знает, где будет происходить игра. Она может быть на поверхности или на Острове, в океане, в воздухе, да где угодно.

Какие будут задания, тоже никто не знает. Но они связаны с темой тура. Интересно, участников подбирают под сказку или это не имеет никакого значения?

В двух играх участникам позволяли взять с собой одну вещь. В остальных такого условия не было.

В «Александрии» три этапа.

На кону стоит жизнь. Можно погибнуть на испытании, на голосовании или в финале.

Убивать другого участника самостоятельно до финала – запрещено. Это радует, особенно когда один из соперников – убийца. Но можно подставить, заманить в ловушку или, самое интересное, проголосовать. Набрав определенное количество голосов, игрок умирает. То есть нужно быть в группе с другими, чтобы уменьшить этот риск. Голосовать можно бесконечное количество раз, но только в первых двух этапах. В финале этой опции нет.

Участники убирают либо самых слабых, либо тех, кто идет против большинства и мешает остальным.

Вначале люди стараются держаться вместе, сохраняют «полезных» игроков. А вот ближе к финалу каждый сам за себя. Тут и начинается самое интересное.

### Глава 4

Поезд в Пятый город отъезжал только вечером, поэтому Ева решила заглянуть в веб-бар, где собирались гончие. Она натянула на себя черные прорезиненные штаны, в задний карман положила нож, надела майку и темно-синюю непродувайку с капюшоном. С такой одежды проще стирать городскую пыль. Вставила линзы, без которых не выходила на улицу с самого детства, и вспомнила слова мамы, что ее слишком пронзительный взгляд ярко-голубых глаз стоит прятать от окружающих.

«Будь как все, и лучше никогда не пользуйся косметикой. Яркий раскрас может вызвать ненужный тебе интерес», – не уставая повторяла мама. Но при этом никогда не говорила с Евой о ее особенности, вынуждая быть одинокой, оторванной от всех, чужой.

Ева взяла лайнер и нарисовала черные стрелки на веках, смазала губы темным кремом и завязала волосы в тугой хвост. Набросила капюшон и глубоко вздохнула. Это была ее броня, чтобы никто не преграждал дорогу, не приставал и не лез в душу. К отбору она сотрет черные линии в уголках глаз, как и черный тон, покрывавший губы. Но до этого еще целые сутки, сейчас она могла быть собой.

Надела доходившие до середины голени подошвы на мощной платформе. Она была высокой, но утяжеленная обувь всегда отлично помогала при обороне. Ночами на поверхности было и так опасно, а гончим приходилось учитывать дополнительные риски. Поэтому Ева научилась защищать себя. Всеми доступными способами. Ее тело стало крепче и суше, на ладонях теперь всегда были мозоли от тренировок в подвале. Вместо небольшого животика появился жесткий пресс. Жаль, она давно не участвовала в боях и не выходила на ринг последние три месяца, пока гонялась за очередным призраком. Ева безумно соскучилась по тем ощущениям, которые испытывала, выходя на бой. Всплеск адреналина. Только ты и твой противник. И больше никого и ничего. В эти мгновения она могла забыть о другом мире, который существовал за канатами. Иногда ей казалось, что только три вещи приносили ей истинное счастье – петь, быть с Марком и драться на ринге, заглушая мысли и воспоминания.