Angel Grou
Маска Верного Предателя: Дворец Павлина

Вступление

Кто бы что ни говорил, приезды в это место всегда были очень приятными. Что для Реншу, уютно расположившегося в карете, что для Лю Сяня. Последнее имя – никто иной как мессия. Очаровательный белокурый мальчик с голубыми глазками, очаровано смотрящий на мир и непонимающий многих невзгод. Пейзаж сменялся с густого однородного леса на редкие деревья, маленькие домики и крошечные фигурки-крестьян, работающих в полях. Легкий ветерок забирался сквозь еле заметные щели между окном и дверью кареты, занося внутрь запах свежести, чего-то привычного и даже родного.

Причина приезда была самой обычной – это делали каждый год, в надежде набрать последователей, но юный правитель вовсе не за этим так рвался на отдалённую часть страны. Причина была в его старой подруге – Гроу. Никто не считал её прямо "подругой", но десятилетний ребенок был более чем уверен, что девушка-друг. Притом очень верный и настоящий.

Трудно было делать такой вывод, зная, что они видятся раз в году, но никто мальца не расстраивал. Он всегда был столь очарован своей "воспитательницей", что разрушать эти мечты казалось садизмом.

Что же насчёт Реншу, – он никогда не испытывал к даме подобных чувств. Он, даже не был уверен, как именно их стоит описать. Они были, каждый раз как он видел девушку в лицо, но… встречи их были столь мимолётны, что эти две недели всегда быстро забывались и напоминали о себе небрежно и как-то неловко. Прямо как их встречи. Раньше, лет восемь назад, она ещё встречала их лично, иногда случайно, а иногда и намеренно, зная о их приезде из писем, что ей писали. В то же время, в прошлом, да и позапрошлом годах она к ним даже не выходила. Было счастье увидеть её в таверне, но даже так Реншу узнавал о её местонахождение от своего подопечного. Насколько он знал из тех писем, что были получены в этом году, она работала в таверне уж как два года. Вернее, он не знал, что она работала там, но теперь был уверен, ведь как выяснилось, она находилась там на подработке и не жила в помещении, а вот с "недавних", уже как год прошел с того письма, пор, и место жительства своё располагала там. Это не было удивительно, всё-таки её "дядюшка" был не очень против такой её помощи, да и ее "отец" явно ликовал подобным новостям. Реншу… даже немного соскучился. Он не знал откуда у него эти чувства, но ничего не мог с ними поделать. Они были яркими, но с той же стороны глупыми. Он ведь видел её редко и привык сбрасывать своё очарование на то, что просто не общается с ней достаточно, чтобы игнорировать, как происходило со всеми его почитательницами. Работающая по вечерам в таверне, днём она учила детей читать и писать в церкви, оттого выловить её даже на минутку всегда было задачей не из простых. Он плохо помнил, когда именно это началось, но началось… наверное, лет так семь назад.

Он ещё хорошо помнил, что раньше глаза у неё были какие-то большие и жутко наивные. Она всегда бузила на него и обижалась, надувая губы, но чем свежее была мысль, тем ярче он помнил, что глаза у неё обычные. Серые, если быть точным. Они часто были зелёными, оттого он думал, что это их особенность – менять цвет от окружения. Это казалось ему забавным. Само её настроение раньше было жутко переменчивым, но чем дальше, тем спокойнее она становилась и тем тише начинала разговаривать с ним. Улыбалась редко, словно не умела этого делать. Хотя могла, если проповедник решал её смешить.

… Гроу, всегда шутила, по началу обидно, но со временем дружески. Улыбалась ему и смеялась. Он даже думал иногда, в основном от чувства собственной важности, что дело в нём и его приезде. Хотя в самом деле маленького Лю Сяня Гроу была рада видеть куда больше. Проповедник и сам не знал, откуда у него такие мысли, но они были и … было даже как-то приятно о таком думать.

Ребёнок выпрыгнул из кареты раньше, чем Реншу успел что-то сообразить. Оттого пришлось идти за ним. Хорошо хоть маршруты не менялись: таверна. Там они должны были и обосноваться на ближайшие пару недель.

– О, кого я вижу! – ещё не открывая дверь, послышался знакомый голос. Внутри была Гроу, аккуратно ставящая поднос на место и Лю Сянь, крепко вцепившийся ей в подол юбки. На подносе было три кружки из-под пива. Все пустые, в прочем воняющие. Её "дядя", Наррон, как и всегда недовольно плюнул, глядя на ребёнка, но Реншу по привычке кивнул, словно стараясь игнорировать мальца. – Я тоже очень рада тебя видеть!

– Гроу! Ты соскучилась? Ты ждала меня?? – защебетал тот к смешку стоящей и улыбке, вместе с тем протягиванием рук к чистым кистям.

– Конечно-конечно, твоя комната уже готова, я учла твою просьбу. ~ Пойдем, она на втором этаже. – приехали то они вечером. Пьяниц в здании было ещё немного, но они потихоньку сходились. Это и объясняло недовольство тавернщика, всё-таки отвлекают от работы! Но он отлично знал, что конкретно этот клиент будет очень выгоден и даже приятен.

Знакомая вновь спустилась, пробыв наверху не слишком долго, вежливо кивая в приветствии заходящим. Длинная юбка, пояс… На груди в этот раз красовалось декольте. Необычно, а вернее, даже чуть неожиданно. Слуги уже заходили в комнаты, Люк лишь кивнул им, говоря, что он всё уже знает и они могут проходить. Реншу остался с расчетами один. Даже его брат упетлял в комнату, может и ненадолго, в может на ночь. Неплохо выпил. Сложно сказать, что он будет делать. В волосах девушки шпилька, та, которую Реншу ей привёз. Приятно, что её носили… Почему это вообще его волнует? Не ясно. Но он сейчас был занят не совсем этими вопросами.

– И тебе привет, шкаф ты мой недоцелованный. Всё ещё надеешься получить хоть немного женского внимания? ~ – усмехнулись ему, беря поднос с пивными бокалами и уходя, параллельно толкнув стоящего бедром. Обидно! В прочем, стоящий рядом тавернщик лишь хихикнул.

– Что, сядешь перекусишь перед сном, или спать пойдешь, Реншу? – криво улыбнулись тому, словно намекая, что единственный способ поговорить с дамой – что-нибудь заказать. Знает же, как заманивать. С другой стороны, не зря это единственная таверна в городе. У него просто не было конкуренции!

Часть слуг уж точно спуститься вниз, они голодны, другие сразу лягут спать. Количество предугадать было невозможно, но приблизительно рассчитывать нужно было на человек восемь. То есть половину от приехавших шестнадцати. Что-то никогда не менялось … эта встреча в том числе.

Тавернщику кивнули, после садясь на свободное место. Оставшиеся последовали тоже расселись на места, уменьшая количество присутствующих пьяниц в помещении. Многие, итак, не слишком то соображали, что случилось, а пьяные люди и вовсе отказывались принимать действительность. Шныряющие дамы в достаточно коротких юбках принимали заказы. К Реншу же подошла сама Гроу, мило улыбнувшись и уточнив, что он желает заказать. Для проповедника эти встречи были одними из самых приятных моментов приезда, вероятно ещё и потому, что его обслуживали лично.

– Я думаю, что ты прекрасно знаешь, что я хочу, – хитрая улыбка снова появилась на его лице. Конечно, ему тоже хочется по-доброму позлить Гроу, но разбитость после путешествия не дает в полной мере достаточно раззадориться и в открытую флиртовать с девушкой, – А что можешь предложить? – с этой фразой, он отодвинул для неё соседний стул, что мадам явно не очень оценила.

Удивлённо глянула на Реншу, вместе с тем на всех остальных. Большинство знали меню достаточно хорошо, но пожав плечами, его вытащили из-за пояса, протягивая парочке из уставши сидящих культистов и Реншу, на которого дама глянула особенно удивлённо, задвигая стул, который он для неё отодвинул назад.

– Продукты прежние, в основном. Пиво ещё есть, пшеничное. – раньше было ещё хмельное, – Для особо изысканных есть вино. Подаём и воду, конечно, но это уже если совсем плохо всё. – выдержав паузу, добавила. – Блюд много, сами знаете, вам, как нашим "частым" гостям здесь всегда рады. ~ – частыми гостями культисты ни в коем случае не были. Они приезжали раз в год, что не было "частым" появлением. Но точно прибыльным. В прочем, так как приезжали каждый год и фактически одни и те же – многие уже помнили, что она часто смеялась над этим. Вместе с тем, всегда так улыбалась. Правда раньше она шутила, а сейчас словно подкалывала всех находящихся с ней в зале. Вскоре её кто-то позвал, и она отошла, оставляя сидящих, вместе с Реншу, "одних". Почти все, кроме разве что, проповедника, просто сели выбирать меню, знакомое, но всё-таки не все хотели курицы, некоторые хотели свинины или овощей. Реншу же заметил, что Гроу за что-то предлагали деньги, но она лишь посмеялась. Шум не давал разобрать, что же именно они ей предлагали, за то слова Гроу слышно было хорошо, она, явно специально, разговаривала громко и чётко.

– Сладкий, я за такое даже своей помадой тебя не обмажу. Не то что целоваться с тобой. ~ Нет, Наррон, ты слышал? – сидящий за стойкой злобно хмыкнул, после чего предлагающий пьяница замолк, словно виновато, а девушка, закатив глаза, пошла дальше, собирая бокалы, тарелки, разнося другие блюда … Судя по хмурому взгляду на побледневшего и несколько… алчного посыла этой мысленной беседы, за это действительно нужно было платить. Притом хорошо. Но… разве она торгует своим телом? Реншу не верил, что она может таким заниматься. Она не писала об этом! В прочем, Лю Сяню она и не стала бы о таком уведомлять, а он сам всегда читал эти письма. Наверное, всё же дело было в "дяде". Реншу знал о Нарроне исключительно немного, но что точно было фактом – если кто-то ему дорог, он не даст возможности этому человеку продать себя или использовать так, как сам Наррон бы не посчитал нужным… а с Гроу это была очень уж высокая планка.

– Ну? Уже выбрали что-то? – вернулись и к культистам, сделав некоторый круг, бокалы уже поразносили и теперь в руках виднелась записная книжка. Ходящие по залу несколько девушек были одеты в что-то похожее на одежду Гроу, правда юбки короче. Они разносили бокалы, брали меню, заказы, парочка уже поднималась с пьяницами в комнаты и … видимо Реншу правильно понял, что именно ей предлагали. В меню же не было ничего нового, буквально. Всё было стабильно. До смешного стабильно. – Пиво, свинина, угу, – карандаш она вытащила из декольте. Это было то ещё зрелище, за то записывала она всё быстренько и аккуратно, опираясь кистью на деревянную дощечку, которая специально там была, чтобы писать было удобнее. – поняла. А вы, господин Реншу? – она обращалась к нему обычно по имени, без формальностей. Хотя, сейчас то он с последователями. Мало кто знал, что она его шкафом обзывала. Всё-таки старалась вежливо при других. Так сказать, придерживала его статус, хотя лично для неё надобности в том было никакой. Она делала это то ли из вежливости, то ли из собственных чувств… вместе с тем смотрела на него без особого энтузиазма. Скорее как-то безразлично, как она смотрела на всех, с кем общалась тут. Девочки порой подходили и спрашивали у неё что-то на ушко, а она лишь указывала на нужное помещение. Судя по всему происходящему, она частично замещала своего "дядюшку". У того, вроде бы как, были проблемы с печенью. Да и не только они. Сам он был желтоват, хотя желтухи у него вроде не было. Может и была, никто не знал, болел ли он чем-то, и вообще был ли это он, а не какой-то двойник, которого этот хитрый чёрт подослал на своё место. Кем бы ни был сидящий за стойкой, отношения с Гроу у него были те же, что и всё время до этого. Разве что у неё с ним отношения потихоньку менялись.

Реншу общался с Бэннетом, приёмным отцом Гроу, очаровательный мужчина, что не давало ему совершенно никаких поводов сомневаться – Гроу меняется и в каком-то смысле растёт. Дядя пытался вырастить из неё "женщину", а не "жену". По мнению Наррона, жена должна быть покорной и тихой, фактически рабыней, не имеющей своего мнения или возможности что-либо позволить себе, а женщина напротив – быть той, кто заставит тебя слушать её и делать то, что она сказала, если она того захочет. Стоит признать, Гроу отлично подходила на роль „женщины“, а "жена" из неё получилась бы отвратительная. Слишком умна и сообразительна для такой роли, если смотреть с перспективы "дяди".

Приёмный отец дамы был не согласен с этой позицией и даже несколько расстроен тем, что его девочка вынуждена работать там, где работает. Её действительно вряд ли воспринимали бы где-то кроме как в таверне, благодаря дяде её не трогали и он избежала той ужасной судьбы, коей обычно награждаются те из женщин, что живут так близко к пьяным и оборванным… но вся эта картина не складывалась с предложением, что ей сделали не так давно. Более того, с её реакцией. Не торгует она своим телом, может быть, но, видимо, торгует какими-то услугами? Поцелуями, судя по всему. … нельзя сказать, что она выглядела лучше всех находящихся девушек. Но она явно была одной из самых молодых. Младше неё была только блондинка, чуть напугано ходящая рядом с тучной, рыжеволосой женщиной, что занималась на кухне. Она работала вместе с поварами, они были преимущественно мужчины. Кажется, один из них был её мужем. Может эта блондинка – её дочь? Тогда понятно, почему не работает в зале, наверное, помогает на кухне. Ещё и одежду её объясняет, она была не настолько открыта, как вещи, что носила большая часть женщин.

В прочем сейчас, перед ним стояла старая знакомая, несколько непонимающе глядя на задумчивое лицо проповедника.

– … заказывать будете? Или мне позже подойти? – Реншу не заметил, но она стояла около него минуты три. Это удивительно долгое время, обычно она давала не больше минуты, но видимо выход других официанток помог этому делу продвинуться и ему уделили чуть больше внимания. И всё же, неужели она торгует частями своего тела, вернее, услугами их? Это необычно. Раньше, буквально год назад, таких услуг ещё не было. Подумать над этим – становится даже грустно. Она явно занималась этим не так постоянно, как другие официантки, но, видимо, тоже занималась. Ухожена была явно лучше других женщин… но и возраст ей ещё позволял.

– Да, мне свинину пожалуйста и пива. – записав это, официантка удивлённо глянула на Реншу.

– В этот раз без риса? – запомнила же, хитрая лисица. Проповедующий действительно регулярно заказывал рис, его здесь готовили не так искусно, как в столице, однако вкусно. Был в нём свой шарм, если это слово можно применять к пище, отчего уставший мужчина даже хихикнул.

– Да, тогда давай ещё риса. И тебя, если можно. – до этого держащая серьезное лицо тоже хихикнула. Они постоянно шутили друг с другом таким образом, так что это не воспринималось дальше шутки, однако всё равно имело свой вес, учитывая, что за такое нужно было платить немало денег.

– Валюты не хватит. – заметили ему.

– Хватит-хватит. – улыбнулся ей проповедующий, хитро щуря глаза. – Или боишься? – почти тут же получил карандашом по лбу.

– Вот заплатишь, потом и посмотрим, кто кого боится. Но рис я тебе в заказ дописала. Будет через пятнадцать минут. – преувеличивает. Они старались подавать всё через десять минут, но всегда говорили на пять минут больше, чтобы меньше жаловались. В прочем часы в таверне всё равно были сбиты и опережали привычное время ровно на пять минут. Даже странно, что это число не изменилось.

– Заплачу, заплачу. – тихо пробурчали ей, с тяжёлым вздохом наблюдая как миниатюрная фигурка бегала по помещению. С такой активностью не удивительно, что она сохраняла хорошую физическую форму. Это в принципе наблюдалось у всех официанток. Они были очень даже симпатичными.

Глава 1

– Эй, Гроу! – уже который круг возвращающаяся к стойке удивлённо глянула на дядюшку. Что ему нужно? Он обычно не подзывал её, исключениями были только так называемые «клиенты», которых женщина мало любила, по очевидным причинам. – Твой дружище решил серьёзно за тебя взяться. – ехидно усмехнулись ей, глядя, как дама ставит поднос.

– Какой из них? – озадаченно перебирая в голове всех, кого он так называл, официантка бегала глазами по потолку.

– Извини, неправильно выразился. – подняв бровь, тот плюнул в стоящую рядом кружку пережёванный табак. – Имел в виду, твой «кавалер». У дружбанов пока суммы не накопилось.

– Дядя! – возмутились ему, – Ты же знаешь, что я просила тебя его так не называть! Не кавалер он мне вовсе. – Наррон закатил глаза.

– Из всех приходящих сюда пьяниц этот хоть при деньгах. И не бухает как мрачьё. – «мрачьём» он называл мёртвых.

– Ой, ладно, закончили. – раздражённо отрезали ему. Это происходило каждый раз и Гроу это очевидно раздражало. Она не считала Реншу за кавалера. Даже не рядом. Не потому, что он был ниже её принципов или что-то такое, нет, вовсе. Дело было в том, что виделись они две недели в году и то, с каждым годом встречи их длились всё меньше. Да и вообще, не планировала она ни с кем сходиться. У неё и без того проблем полно, что бы какого-то мужчину ещё рядом терпеть. – Что ему нужно?

– Ну, что бы ты там про него ни думала, он тебя выкупил. – хитрая улыбка, если остаток зубов можно было так называть виднелась на лице алчного держателя. – Я серьезно. Смотри сколько положил.

– … Так другие же обычно больше ложат. – положил он правда много. Сорок медных Юн. Это была фактически полная зарплата человека, который работает здесь, но действительно, многие пьяницы и больше ложили. Ни Гроу, ни Наррона, не волновало, насколько беднее это их делало, ведь они не заставляли их нести им деньги, по крайней мере за такие услуги.

– Ложат, но он сказал, что хочет просто поговорить. – смотрящая нахмурилась лишь сильнее. Старик посмеялся.

–Они все так говорят, – тавернщик пожал плечами. – Что мне теперь, с каждым встречным за бесценок сидеть? Мне кажется, ты меня в другом убеждал.

–Не без этого. Если этот начнёт лезть, можешь просто громко постучать в дверь. Ты знаешь, я услышу. – дама глубоко вздохнула. – И не надо мне тут. Они такую сумму за раз не положат почти никогда, а этот ещё и доложит, ты же знаешь.

Закатив глаза, женщина несколько обиженно стукнула рукой по столу и развернулась. Люку не слишком нравилось, когда она так делала, но он ничего не мог сделать, более того не хотел. Он обучил даму драться в достаточном количестве ситуаций, так что не слишком беспокоился и понимал, что она просто не хочет отрываться от работы и вновь терпеть какого-то непонятного мужчину рядом. Всё-таки женщина из неё получалась очень хорошая и это радовало старого морского маньяка.

–Пошли. – сухо отрезали уже доевшему, вытаскивая из пояса помаду и аккуратно подкрашивая губы. Она делала так всегда, стоящие рядом девушки даже удивлённо глянули на Реншу. Обычно никто так сразу не заносил деньги ни за одну услугу и хоть они многое от него ожидали, это было всё-таки слишком.

–Ну пошли. – чуть выпившим, проповедника теперь ещё сильнее клонило в сон, но от своего «приобретения» он не отказывался. Встав, тот улыбнулся и пошел за дамой.

–Эй! – уже поднявшаяся по лестнице удивлённо глянула на кричавшего ей Наррона. – В его комнату! – на него глянули даже возмущённо после, а тот кивнул. По залу прошёлся даже некоторые свист, словно восторга, что явно поставило в небольшое непонимание всё ещё трезвых или не спящих культистов.

– Что б тебя чёрт побрал. – пробурчали под нос.

– Уже. – отметили ей, после кивая. – Пойдём, недалеко. – женщина лишь вздохнула, что делала слишком часто, словно сама жизнь была для неё затруднением, и пошла за мужчиной, после закрывая за ним дверь, как только они оказались в слабо освещённой комнате.

– Ну и? На кой чёрт ты меня сюда позвал? – обычно она начинала эти разговоры вообще не так, но и Реншу был клиентом необычным и сам это понимал.

– Поговорить. – послышался фырк.

– Все вы так говорите. А потом сними это, сними то, а покажи это, покажи то, сядь туда, сядь сюда. Размечтался! – проповедник, севший к этому времени на кровать, лишь сонно улыбнулся.

– Нет, я правда хотел только поговорить. У меня есть парочка вопросов, и я не смогу спросить их потом, потому что чья-то хитрая задница будет постоянно занята и не захочет со мной говорить. – так и было. – Можешь хоть стоять всё время этого разговора. Я хочу только спросить.

– Ну, – та удивлённо глянула на мужчину, после оглянувшись и сев на стоящий у двери стул. Она так до конца и не понимала, зачем они стояли напротив кроватей. Ну явно уж не для ночных монологов. Но, может Наррону так следить было легче. Старый инвалид давно уже потерял человечность, и женщина мало сомневалась, что он не подглядывает за спящими в его таверне. Она даже была убеждена в этом, так как её комната была единственной, от которой у Наррона не было, ни замка, ни ключа. Хотя даже так, сложно сказать, была ли она в полной безопасности. – может всё-таки и сяду. А что ты спросить то хотел?

– Ты торгуешь своим телом? – поинтересовались у неё. – Просто в прошлом году этого не было, вот я и интересуюсь.

– Ну, почти. – озадаченно кивнули ему. Гроу периодически забывала, что он был не слишком в курсе о её жизни. Многие вещи в письмах она не писала. – Дядя продает «услуги». Поцелуи там, объятия. Поговорить тоже можно, секс среди этого тоже есть. Но у меня это слишком дорого. У других девушек дешевле.

– А ты особенная значит? – посмеялись ей.

– Не совсем. – закинув ногу на ногу, мадам приняла более привычную себе позицию. – В отличии от других, я не занимаюсь только обслуживанием клиентов, я ещё и подсчёты иногда веду. Заменяю дядю на разливке и в принципе занимаюсь организацией, когда это нужно. – выдержав паузу, отметила. – Дяде не выгодно, что бы со мной это можно было получить легко. И что бы ты знал, сумма, которую ты занёс, оплачивает дай бог поцелуи. Если не меньше.

– Ничего себе. – Реншу даже брови поднял. – Какая ты важная! А я и не знал. – под смешок сидящей рядом зевнул. – А другим девушкам не обидно?

– Нет, не очень. Им легче переспать с кем-то, чем выслушивать их пьяные истории и плевки в твою сторону. А мне это приходится делать всё время. Плюс, любой их косяк сваливается мне на плечи, так что они мало что теряют. – сонный закивал.

– Я понял. Ну, всё тогда, мои вопросы закончились. Можешь идти. – Гроу удивлённо подняла брови.

–И всё? – мужчина так же удивлённо глянул на неё. – Ты не попытаешься лезть ко мне? Не попытаешься полапать? Изнасиловать, к примеру?

– … Какие ужасные вещи ты перечисляешь. – справедливо заметил ей проповедующий. – Я знаю, что я пьяный, но опускать меня таким образом, это даже для тебя низко. – Гроулин закатила глаза. – Можешь со мной в одну кровать лечь, если так хочешь оказать мне услугу. Я буду вовсе не против вместе поспать.

– Не заплатил. – ехидно улыбнулись тому и Реншу пожал плечами.

– Тогда ничего мне и не нужно. Иди. – к удивлению сидящего, официантка встала со своего места и подошла к нему.

– Ну нет. За поцелуи ты заплатил. Ты мне всё-таки друг, будем считать, что за хорошее поведение заслужил. – с этими словами, на колени мужчины сели, взяв сонное лицо в руки и поцеловав то. Вовсе не единожды, так как через несколько минут активных поцелуев, лицо сидящего было не лучше красного рака. Помада эта смазывалась не очень хорошо и поэтому, к моменту как на губах женщины ничего не осталось, Реншу был уже более чем покрашен. – Вот так. Будем считать, что никто никому ничего не должен.

– … Вау. – только и выдало ей полу спящее и жутко смущённое лицо. – Я за такое даже доплатить готов.

– Завтра доплатишь. – улыбнулись ему, укладывая торс на кровать. – А теперь спи. Ты устал, тебе нужно выспаться. – проговорив заученную наизусть фразу, от проповедника тихо вышли, захлопнув дверь. Стёртость помады даже не проверяли, все сразу вытерли поясом и спустились. Пробыли они там вместе всего десять минут, что даже удивило Наррона, который глянул на свою подопечную с восторгом и даже возмущением.

–Быстро ты. Скорострел что ли? – посмеялись ей, к закатывающимся глазам и подъёму подноса на руки.

–Да нет. Спит. Правда поговорить решил, веришь? – ей кивнули отрицательно. – Вот и я нет. Я его там поцеловала, что бы ты не был должен. Но на этом и все. – тавернщик кивнул и на этом они вновь разошлись. Круг похода по ресторану продолжился, периодически заменяющийся командами, уговорами и перетаскиванием пьяниц в углы и на диваны, смотря кто и сколько за ночь заплатил. Такая себе работа, но определенно стоящая своих денег, для работающих в качестве персонала уж точно.

Несмотря на частые рассказы о сменах в подобного вида заведениях, в местном заведении ночные смены были одними из самых скучных и оттого монотонных. Никто новый почти никогда не приходил, а те, кто оставались, либо засыпали, либо уходили по домам ближе к четвёртому часу ночи. До этого времени возвращались те, кто спали с мужчинами в комнатах, или те, кто предоставляли другого типа услуги, перечисленные раньше, так что в здании всегда было много шныряющих туда-сюда людей и украсть что-либо не представилось возможным. Половина из них уходила спать, другая спала днём и ночью работала, замещая собой дневную смену. Так, например Наррон, никто иной как владелец таверны, уходил спать ближе к часу ночи. Гроу же ложилась ближе к двум, хотя старалась укладываться к часу тридцати. Причина была проста, как два медных Юня, с утра она смотрела за детьми, которые приходили к церкви ближе к восьми утра, так что хотя бы шесть часов сна женщине хотелось получить. Вставала она чаще всего в семь, одевалась и направлялась к церкви, что бы быть там, где-то к положенному времени, а все остальные в таверне обычно сменяли смену где-то к семи-девяти часам утра, вместе с Нарроном, который вставал на полчаса раньше самой официантки, что бы открыть окна и дать какому-никакому свету просочиться в них.

Где-то же в это время просыпались и местные пьяницы, которым нужно было вставать на работу в поле, многие из них спали тут ночь, вместо того, что бы возвращаться к жёнам или мужьям, так что утро было одним из самых интересных периодов работы. Именно тогда случались потасовки и обиды, крики и возмущения, разрывы и схождения друг с другом всяких идиотов, что решились спать тут до утра. А культисты спали дальше. В первый день они всегда дрыхли до часов десяти утра, и как не странно, Люка это устраивало. Но по очень простой причине. Многие из них только и делали что пили, когда приезжали сюда, так что он мало что терял. Даже не терял ничего совершенно, кроме своего терпения, которое, итак, всегда находилось на крючке его пистоли, которая то и дело побрякивала на поясе зелёных, как часть бутылок, стоящих за стойкой, штанов. Бутылки вообще были разные, несмотря на предложенный ассортимент в меню, можно было заказать даже коктейли, но почти никто таким не занимался. Для этого ходили в пекарни или небольшие кафе, что были ближе к другому концу города, а не в таверну, хотя и такие гении романтики находились в Линбурге. Прибрежный город, он славился своей культурой, что отличалась от фактически всей культуры их страны. Единственный город, в который можно было заплыть с другой стороны материка. Никто из Линбурга правда не был уверен, что это именно другая сторона их континента, ведь дорогу туда ограждали огромные коралловые рифы и густой, тучный туман, который словно душил, как только мореплаватели подбирались к нему ближе. Дальше этого места никто никогда не уходил. Максимум в соседние города, но на том всё, языка приезжие не знали, лезть в незнакомую местность не хотели и либо оставались в городе навсегда, превращаясь в пьяниц, либо уезжали назад, забрав в собой небольшой сувенир или какую-то приправу с тканью. Не больше и не меньше, это было единственным, что мореплаватели могли забрать, ведь боялись, что разобьются по пути назад, что случалось чаще, чем может показаться. Приплывавшие так же привезли сюда свою церковь и Линбург был единственным городом, что мог похвастаться своей иной верой. Во всей огромнейшей стране это был чуть ли не единственный город, разделяющий свою веру в Аттеза и не верящий в Мессию. В прочем, миссионерам так было даже проще. Мальчишка мог отдохнуть от вечных почитаний и постоянных проповедей, а проповедники могли отдохнуть от постоянной слежки за маленьким принцем, коим последнего тихонько называли няни.

Лингбуржане не особо беспокоились о мальчике. Для них он был самым обычным ребёнком и, если даже своих детей они отдавали на попечение Гроу, которую с очень большой натяжкой можно было назвать хорошей ролевой моделью, можно только предположить какое отношение было бы у них к чужому мальчику, даже, будь он не сильно избалован.

– С добрым утром, господин Реншу. – с некоторым безразличием поприветствовали проснувшегося проповедующего, но почти тут же сорвались на небольшие смешки, к удивлению, самого Реншу, который только вышел к лестнице.

– Что-то не так? – поинтересовались у Наррона, сидящего за своей стойкой и вытирающего бокал.

– Ну, наверное, вы очень хорошо спали, господин Реншу. Подушки мне не испачкал? – проповедующий недовольно хмыкнул и спустился вниз. Там же ему протянули зеркальце. Не ясно, откуда в этом месте оно вообще было, однако старая вещица легко могла сойти за раритет. Даже с золотыми узорами, картинки на рукоятке были красивые и очень вычурные, явно купленные у какого-то искусного мастера. Такие зеркальца только в столице и делали, странно, что из всех людей именно у Люка завалялась эта вещь.

– Нет. – хмуро ответили тому, после беря протянутое отражение и заглядывая в него, начав соответствовать красному оттенку своей кожи. – Ой, это она со вчера осталась. Надо вытереть. – под несколько пьяные смешки тавернщика, Реншу увидел тряпку, которую ему протянули. Та была не самой чистой, но пахло от неё мылом. Видимо следы остались от старости.

– Не бойся, я её в воде окунул, не плёванная. – хрюкнув в такт своему смешку, Люк наблюдал как Реншу таки оттёр своё обличие. Теперь вся тряпка была в помаде, на что сидящий даже хмыкнул. – Вот чертовка. А я не верил ей ещё, что помада стойкая. Ну и ну.

– Поднимете цены за держащийся результат? – шутливо заметил ему Реншу.

– Определённо. – явно не шутя заметил ему Наррон, после зыркая на стоящего искоса. – А ты не слишком издевайся. Занёс ты для такого недостаточно и гляди, что бы я с тебя ещё денег не стряс. Как постоянному клиенту, считай прощаю. Но это последний раз, ты меня понял?

– Понял. – согласно кивнули разбойнику. – Вижу, кстати, уже восемь, нашим пора завтракать.

– Было бы кому. – хрюкнул ему тавернщик. – Твои спят как мрачьё и не проснуться часов до десяти утра. Тебе, если хочешь, накрыть могу. Твой отпрыск уже убежал. Вроде перекусил что-то, но я не в курсе.

– Что?! – говорящий прямо-таки встрепенулся. Мессию нельзя было просто так упускать из виду. Что бы кто ни говорил, а он был всё ещё ребенок! Сложно понять, куда он мог залезть, если за ним не следить, это ведь опасно! – Куда он пошёл?!

– Да не ерепенься ты, фанатик! – подняли голос на самого Реншу, после выплюнув ещё одну порцию жёванного табака. – К Гроу, конечно, к кому ещё! Там куча детей, конечно, он пошёл туда! И ещё раз на меня так голос поднимешь, я тебе горло перережу. Ты мужик таки, а не тряпка! – Реншу был настолько ошарашен подобной реакцией, скорее с непривычки, что даже руку поднял, резко врезав Наррону подзатыльник. Старик тоже удивился. Но потом улыбнулся. – Ну ладно, ладно. Прости уж. Привычка. – почему же этот чёрт извинился? Всё просто. Реншу был слишком влиятельным и важным клиентом, и, может и был спокоен, некоторые вещи ему не стоило говорить просто в силу статуса.

Люк мог хоть всей душой ненавидеть этого симпатичного мерзавца, но его власть была вещью неприкосновенной, и, может сейчас их иноверный городок и не трогали, но ничего не мешало вере Идеального человека взяться-таки за это селение и за Наррона в том числе. Последний нарушил очень много законов. Держался он буквально на одном хорошем отношении, и они оба это понимали. Оттого, старика одарили холодным взглядом и молча вышли из таверны, оставляя одного. Это был не самый хороший знак, но тавернщик надеялся, что нахождение мессии целым и невредимым всё-таки исправит настолько ужасное настроение Реншу.

Утро в прибрежном городке всегда наступает тихо и спокойно. Птицы начинают свой концерт, нежный бриз с моря разносит запах свежей соли. На улицах уже пусто, лишь немногие рыбаки выходят на причал, готовясь к выходу в море или возвращаясь с него. Большинство ушло куда раньше. Где-то к шести утра. Тогда же, те, кто отправился на поля, погрузились в свою работу. Они первым делом садили урожай, ухаживали за растениями или выполняли другие сельскохозяйственные задачи, в зависимости от возраста и возможности стоять на коленях весь божий день. Сейчас, правда был период Льема, второй месяц его, если быть точным. Да, действительно, самое время садить урожай. Миссионеры всегда приезжали во второй месяц. Первый часто был отведёт под службы и разборки с последствиями Льемовского фестиваля, а вот второй был отличным временем, что бы привозить сюда маленького мессию. Как раз все были заняты, никто не уделял ребёнку особого внимания и те две недели, что приезжие проводили здесь, всегда были приятным и спокойными. Частично дело было и в обитателях этого города. Они были до глупого пассивными и хоть радостно принимали приезжих, называть их хоть немного удовлетворёнными своей жизнью было трудно. Работающие без особых отпусков, многие занимали свободное время пьянством или другим разгульем. Не желающие отделяться от так привычной им церкви, многие оставались в своём городе или уезжали в соседние, а те, кто всё-таки хотели верить во что-то иное, старались вырваться в столицу, но даже так это редко приносило им счастье или удачу. Реншу же не был обделён ни первым, ни вторым. Идущий по городским улицам, он ярко выделялся на фоне редко мелькающих мимо людей. Яркое, красное кимоно с золотой вышивкой отлично показывало статус, а закреплённые золотой заколкой в виде дракона волосы, лишь утверждали его над всеми мимо проходящими. Многие взрослые смотрели на него с некоторым изумлением. Мало кто мог себе позволить даже подумать о такой роскоши, а Реншу ходил в этом по грязной улице, словно опуская идущих в грязь ещё сильнее.

– Сестричка Гроу! – знакомый голос заставил проповедующего чуть успокоиться. Лю Сянь был там и, судя по всему, был целым. – Почему мы должны делать это?! – ответа Реншу не услышал. Он явно был, судя по реакции детских голосов, явно издающих возмущение, однако спорить с женщиной тоже никто не стал. Со стороны, сад словно был наполнен пчёлами, настолько много там было детей и настолько многим были заняты большинство из них.

– Ай, он меня ударил! – послышался обиженный выкрик, видимо спровоцированный каким-то очередным желанием показать свою важность в количестве, но вот ответ, полученный на эту жалобу, проповедника не слишком устроил.

– Так ударь в ответ. – конечно их воспитательницу нельзя было услышать! Голос у Гроу был жутко тихим и монотонным, что вероятно заставляло детей слушать её лишь сильнее. Хороший метод воспитания, однако совет, данный ею только что, был просто отвратителен.

– Нельзя никого бить в ответ, это просто безобразие какое-то! – уже поднявший в воздух кулак, ребёнок даже испугался, опуская тот ниже. Воцарилась тишина, которую прерывал только шелест листвы и пение редких птиц, что делало ситуацию только хуже.

– О, папа Реншу! – так Лю Сянь обращался к мужчине всегда и даже подбежал к нему, крепко обнимая за пояс. – Ты пришёл! Представляешь, мы тут с детьми-

– И тебе доброе утро, Лю Сянь. Ты что-то поел? – радостное до этого лицо виновато скривилось в улыбке. Он не обращал внимания на то, что его перебили. Это происходило часто, особенно если он в чем-то провинился. Так что мессия слушал и не слишком возмущался. – Я не буду на тебя ругаться, но больше никогда так не убегай. Я ведь беспокоился о тебе! А что, если бы с тобой что-то случилось?

– Да нет, всё было нормально. – непонимающе пробузил мальчик. – Мы игрались тут с детьми! Тётя Гроу хорошо за нами смотрит! – она даже не смотрела на детей. Даже сейчас, когда Реншу пришёл, она была занята чем-то другим. Последнего это раздражало, но он давно уже понял, что спорить с ней было бесполезно. Это, в прочем, не мешало ему пытаться. – Так, ты пока поиграй ещё немного, а мне нужно с твоей «тётей» поговорить. – мальчик закивал, после возвращаясь к товарищам. Те всегда смотрели на Реншу с некоторым восхищением, но забывали они о нём так же быстро, вновь хватая свои деревянные мечи, палки и остальные глупости, коими они игрались в войнушки или другие игры, что ещё мог придумать детский мозг.

– И что ты? Сама хоть поела? – с этими словами, к Гроу подошли, легонько хлопнув её по поясу. Та даже вздрогнула, после недовольно хмурясь.

– А это тут причём? – непонимающе обратились к нему.

– Да так, интересуюсь. Ты просто невыносима, когда голодна. Хуже всего лишь то, что ты не завтракаешь, как я понял. Верно? – та хотела ему что-то сказать, но проповедующий продолжил свою тираду, не давая и слова вставить. – А дети? Они что-то ели? Или ты приучаешь их голодать по утрам?

– Я ни к чему их не приучаю. Мы все вместе идём обедать, а с утра в таверне слишком опасно, что бы водить туда детей. Или ты думаешь, что это так легко, смотреть за тем, что бы вся орава, сидящая здесь, не переворачивала всё там? – недовольно фыркнув, добавила. – И вообще, лучше бы следил за своим ребёнком. Что он один без присмотра бегает?

– Я спал. – хмуро заметил ей Реншу.

– Поздравляю, я – нет. И в отличии от твоей зажиточной морды, у меня нет особой возможности выспаться. За, то есть возможность уделить время сидящим здесь малышам и это я молчу про подростков, которые уже соизволили помогать родителям на сенопашне. – сенопашней называли поля. В независимости от того, какое время года было, их называли именно так.

– Время идёт, а твой характер лучше не становится. – справедливо заметил стоящей Реншу. Он не слишком обижался. Раньше ещё как-то бузил на неё, думал, что она пытается обидеть его, но в самом деле, женщина просто была голодна и почти не высыпалась нормально. Конечно, она будет вечно злой и недовольной. На фоне вечно покладистых наложниц из храма это было даже что-то необычное. Но этот аспект поведения мужчине всё-таки не нравился. Он всё ещё надеялся хоть раз в жизни увидеть выспавшуюся Гроу, сытой он её всё-таки раз в день наблюдал. – Тебе может что-то принести поесть?

– Спасибо, не надо. – уже спокойнее ответили ему. – Лучше уже отведи Лю-Сяня поесть. А то, что он голодный ходит.

– Да какой смысл? – тяжело вздохнул на это проповедующий. – Он ведь с детьми играет, не захочет уходить. Мне скандалов тоже не нужно. Да и плюс, всё равно он без тебя есть отказывается. В храме ещё как-никак ест, а вот как ты рядом – всё. «Сестричка Гроу обязана есть с нами».

– А ты и завидуешь. – усмехнулись ему, на что уже смотрящую на детей женщину резко взяли за талию и подвинули к себе. Реншу часто так с ней делал, потому что это был единственный способ попросить её замолчать или не говорить глупостей, что бы дамочка не слишком возмущалась после. Вернее, поначалу она очень возмущалась. Но со временем перестала это делать и у них даже появились некоторые действия, которые они воспринимали несколько иначе, чем это изначально планировалось.

– И не мечтай. – улыбнулись той, кивнув. – Я, подожду с тобой до обеда, но завтра соизволь разбудить меня или подождать, я тебя накормлю.

– С какой стати? – недовольно подняв бровь глянули на Реншу.

– С очень простой. Ты не лучше бестии, когда ничего не поела, а мне вообще-то нужно, что бы ты следила за Лю-Сянем. А раз уж я сваливаю на тебя эту ответственность, то соизволю и отплатить тебе за неё. Едой, правда. Не деньгами. Но деньги ты у меня за это, итак, не возьмёшь. – нет, не брала. Дама считала это своей ответственностью, раз уж её освободили от работы на сенопашне. Она смотрела за детьми целыми днями, за то не работала в поле. А люди в поле работали, за то не смотрели за детьми целый день. Все выигрывали, не так ли?

– И то верно. – сложив руки на груди, женщина смотрела на бегающих ребят. Реншу все ещё держал её за талию, хотя рука и опустилась до пояса. – Ладно, – протянули ему с тяжёлым вздохом. – если ты готов вставать в пол восьмого утра, то конечно, я готова подождать тебя. Только не думаю, что Лю Сянь захочет вставать в это время.

– Захочет. – заметил ей Реншу. – Он сегодня сам встал. Так что думаю, это не будет для него слишком большим затруднением. Не беспокойся об этом так.

– Пусть. – сухо отрезали Реншу, закончив на этом все предыдущие предложения. Видимо она больше не хотела разговаривать…, и мужчина не мог её винить. Он и сам, наверное, не ел бы, будь настолько чем-то занят. Вместе с тем был солидарен в том, что на голодный желудок разговаривать – такая себе идея.

– Гроу! Моя дорогая! – знакомый мужской голос послышался, с другой стороны, на что Реншу шутливо заметил, немного толкая соседку в плечо.

– Любимый твой? – его обиженно толкнули назад.

– Отстань. – буркнули ему под смешок, как тут перед ними появился священник. Достаточно молодой паренёк лет двадцати трёх, в робе, соответствующей его статусу. Парнишка был очень рад видеть свою «даму сердца», однако быстро отпрянул, заметив возвышающуюся фигуру Реншу рядом. Всё-таки черноволосый богемник был ближе к самой женщине ростом, обладая гордыми сто шестидестью сантиметрами роста и не слишком комплексовал по этому поводу, однако на фоне «шкафа», коим по мнению Гроу был русоволосый Реншу – явно проигрывал, о чём заметно переживал.

– А я не знал, что вы уже приехали! – улыбнулись проповедующему, как тот мило кивнул.

– Всегда рад знать, что могу быть приятной неожиданностью. – улыбнулись стоящему в проходе сада парнишке. Возвышающаяся рядом с ним церковь словно делала всю ситуацию хуже. Здание в принципе было достаточно большое и массивное, фактически единственное на весь город, разделяя территорию с новой церковью, которую постепенно начинали строить с другой стороны злополучных границ городишки. Тоже верующая в Аттеза, та должна была быть лучше и пышнее первой, однако слишком уступала на этапе своего строительства. Причина её постройки была сама по себе очень забавной, ведь жители Линбурга делились на два почти полноценных лагеря.

– Главное, что бы цвет её тебе не соответствовал, Реншу. – усмехнулись горделиво стоящему проповедующему, как тот недовольно цыкнул и глянул на неё.

– Ой, кто бы говорил, – рука хлопнула место, на котором лежала ещё раз.

– Не обижайся ты так сильно. Я ведь ничего такого не сказала! ~ – под закатанные глаза лишь похихикала, пока стоящий и наблюдающий за этим священник обиженно удалился в храм.

Этот Реншу вечно портил планы Адаму. Священный сын, он старался завоевать сердце девушки, однако у него это никак не получалось. Дело было не в том, что он был слишком низким или слишком самоуверенным для её вкуса. Как и с церквями, проблема была куда глубже и дальше внешних пороков похоти и гордыни, Гроу не нравилось, когда к ней лезли без особого просу, а священник то и дело старался прилипнуть к ней без особого предложения. Так с церквями была похожая история, ведь людям не нравилось, что их святыня находится в центре разбойного района, коим и был причал и прилегающий к нему рынок. Живущие в этом месте зарабатывали чуть больше, однако и работу делали не слишком благодарную. От этого даже улицы обросли сорняками, а дома выглядели порой заброшенными и запущенными. Здесь часто происходили потасовки и перестрелки. Сама таверна, в которой остановились миссионеры, была местом, где криминальная активность цветет, и в темное время суток рядом лучше не бывать, ни в здании, ни на улицах, без особой необходимости. Местные жители, что не имели никакого отношения к району, часто говорили, что здесь торгуют наркотиками и ведут сомнительные дела. Стража, которая на самом деле была в городе, пыталась патрулировать этот район, поддерживать порядок, но не справлялась с задачей из-за сложности обстановки и вовсе перестала ходить в это злополучное место. Самым смешным во всём этом был, как ни странно, жилищный вопрос. Купить дом было не трудно, а вот таверна, или хоть следил, что бы закоулки его бизнеса оставались чисты и до неприличия грубо расправлялся с конкурентами, оттого по всему Линбургу были разбросаны кафе и рестораны, но ни один из них не предлагал ночлега, боясь последовать множеству тех, что решились это сделать и поплатилась жизнью, а то и чего похуже, что, к сожалению, тоже могло быть, зная жестокость старого, морского пирата.

В то же время благополучный район городка представлял собой ухоженные улицы с красивыми домами и садами. Чем дальше отходили они от неприглядного морского бриза, тем чище становились усадьбы и тем ярче были сады. Тем больше появлялось кафе и даже находилась школа, однако никто из тех, кто сидел с Гроу, не собирался в ней учиться. Что там, даже Гроу не получила совершенно никакого образования, читать её научили в церкви и более того, она жила там достаточно долгое время, пока старый священник ещё мог выполнять свои обязанности. Потом она ушла в таверну, а через пару лет и старик Благодеятель отошёл от дел, передавая все свои дела в руки сироты-последователя: Адама Феофана. В воздухе «зажиточников», как их называли те, с кем жили сейчас миссионеры, чувствовалось спокойствие и безопасность. Они часто гуляли по улицам вечером, наслаждаясь видом моря и чистым воздухом. В этом районе даже был свой рынок, однако торговали там исключительно перекупщики и товары, что они перекупали, продавались на основном рынке, что располагался на менее благополучной территории. Причина такого расположения была проста: мало того, что эта часть города была старше, отчего жило здесь куда больше людей, так ещё и зажиточные по количеству валюты люди жили именно здесь. Именно они располагались в полу шатких домиках и лачужках с яркими тряпками вместо навесов и не слишком переживали о внешнем виде своего дома. Они могли легко перестроить его в любой момент, но времени на это никак не хватало, оттого лишь постарев они переезжали в «зажиточную» часть города и не слишком волновались о том, что окажутся за чертой бедности на старости лет. Так дети этих людей становились теми, кто жил в зажиточном районе и всё продолжалось, до смешного монотонно и даже глупо.

какой-нибудь ночлег, был на весь город один. Тот самый, где работала Гроу. Наррон чётко

Глава 2

Стоящие около церкви тем временем продолжали свои разговоры, те состояли в основном из обычных рассказов о жизни или расспросах о том, как тот или иной родственник поживает. Так, например Гроу была рада выяснить, что у брата Реншу – Гюрена, всё очень даже хорошо. Он опять нашел себе несколько любовниц, что происходило фактически каждый месяц, отчего женщине даже казалось, что многие из них переодеваются и Реншу пошутил, что вероятно, так и есть.

– Может некоторые из них мужчины? – поинтересовались у проповедника, на что тот улыбнулся.

– Может быть, но думаю, что мой брат не потерпит такого предательства со стороны заднего фронта. – несмотря на то, насколько низкой была эта шутка, смеяться она заставила обоих из них, но эта радость была быстро прервана явно уставшим по виду ребёнком.

– Гроу-у… – та глянула на него с присущим ей безразличием, и мальчишка не заставил додумывать причин такого отношения. – Когда мы будем есть? Я голодный. – на этом слове их «воспитательница» глянула на солнце, прищурившись.

– Так. Ну. Вообще, нужно бы подождать ещё минут пятнадцать, но можешь собирать ребятню. Как соберётесь, все вместе пойдем. Всё ясно? – ей кивнули и ушли, начав громко выкрикивать какие-то непонятные высказывания, на которые Гроу лишь уставши вздохнула. – Смотри, что бы и твой отпрыск этому не набрался.

– Обижаешь. – вежливо сообщили той, улыбаясь шире, на что стоящая рядом тяжко вздохнула. – Проехали. Как папа?

– М? Да нормально. – улыбнулись ему. – Он был рад узнать, что вы снова приедете. Он даже вырезал Лю Сяню новую фигурку.

– Опять? – проповедник даже возмутился, на что женщина кивнула.

– Ну да, опять. Или хочешь сказать, вы его меньше балуете? – голубоглазый фыркнул, после отрываясь от своего места, заметив, как дети уже собрались в кучку.

– Даже не начинай. – «воспитательница» лишь посмеялась и кивнула, направляясь к детям и махая им рукой в нужном направлении. Компания пошла за ней и только сейчас проповедующий увидел количество малышни, что бегало там. Да, детей сорок наберётся точно, а это он только по макушкам считал! Многие сбегались из углов и вскоре их действительно было достаточно много, буквально маленький марш, комически большой из-за количества участников в нём.

Гроу шла впереди, тогда как Реншу расположился сзади. Лю Сянь достаточно сильно выделялся на фоне, в основном из-за яркой одежды. Было даже странно, что дети не дразнили его, но как объяснила Гроу, им в общем всё равно, ведь он играет с ними на равных и не делает из себя особенного, так что малышам всё нравится. Маленького мессию даже часто ставили на позицию генерала, что бы он командовал войсками, так что яркие наряды явно имели свои положительные стороны. Разве что стирать их потом было тем ещё мучением. Слава богу, сам Реншу этим не занимался, это чаще всего делали служанки или наложницы, или же няни. Они часто мельтешили по храму и создавали из себя некоторый жужжащий улей, что очень раздражало златокудрого принца. А вот город, по которому они сейчас шли – пустовал. По улицам только листва летала и та, не слишком часто, а так, под палящим, но всё ещё щадящим солнцем не было ни единой души, словно умерщвляя район, в котором они находились, лишь сильнее. Это было даже странно, потому что не так и далеко отсюда слышались голоса и люди там явно наслаждались жизнью, включая и детей, однако здесь все были на попечительстве одной лишь женщины, которая изредка учила их чтению или письму, но на этом всё! Разве у них нет школы? Насколько Реншу знал – была. Тогда почему никто из них в неё не ходил? Ладно Лю Сянь, у него весь год было сплошное обучение, но эти дети? Почему они не учатся? Почему никто не гуляет по улицам? Это было странно. У Наррона это спрашивать было бесполезно, он бы лишь отмахнулся? А вот Гроу? У неё можно было и спросить. Но чуть позже, когда она уже всех рассадит.

Детвора тем временем зашла в таверну, под недовольный выкрик Гюрена, которого достаточно быстро заткнул Наррон, из всех присутствующих.

– Эээ, какого чёрта эта мелочь здесь делает?! – гвардеец не рассчитал, потому что ему тут же врезали крепкий подзатыльник, заставив часть пива разлиться в разные стороны.

– Ты мне будущую клиентуру не разгоняй, ты, одолбень ёбаный! – тавернщик грубо плюнул в чашку, не табак, а просто плюнул, что, кажется, разозлило пьяного Гюрена ещё сильнее.

– Ты что, старый, вообще ёбнулся со своим пивом?! – но поднявшемуся Гюрену договорить не дали, ребенок, шедший рядом со всей силы, ударил его по ноге ботинком, что заставило гвардейца скривиться и сесть, ругаясь под нос. Зашедший к этому времени Реншу лишь озадаченно наблюдал, ведь он не видел ни того, что ребёнок зрительно спросил у Гроу разрешения на это действие, ни того, что произошло перед этим. Слова слышал, причину их – не совсем понимал.

Люк ещё и подзатыльник брату Реншу врезал, после хитро лыбясь (ведь улыбкой это даже с натяжкой назвать трудно) Гроу, которая лишь недовольно закатила глаза. Судя по всему, она была искренне недовольна и даже устала от этого. Видимо происходило такое часто, и женщина даже внимания на это обращать перестала.

– «Как дети малые.» – пронеслось у неё в голове а Реншу на это лишь вздохнул. Лучше и не скажешь. Или не подумаешь, в этом случае. Наррон думал в основном о всяких неприятных вещах, а дети чаще задумывались о драках или том, как их успели обидеть другие дети. Мыслей Гюрена, брат, к его же радости, не слышал, но не сомневался, что там не было чего-то слишком полезного, в прочем брат его думал точно так же.

Будучи Иаолиями по своей природе, что Реншу, что Гюрен обладали достаточно обширными навыками телепатии, что отлично помогало в делах религии, с той же стороны, до невозможного сильно мешало жить. Настолько сильно, что почти семьдесят процентов всех Иаолиев просто умирали, не дожив и до тридцати двух лет. Реншу, имея в своём запасе гордых пятьдесят лет, научился контролировать свои мысли, хотя бы до какого-то момента, так что часто пропускал сквозь уши, или, скорее, сквозь голову, лишние шумы о моргании, сдвигании мышц, разговорах и других особенностях человеческих организмов, что братья слышали на постоянной основе. Эта же особенность привела к тому, что братья выглядели совершенно одинаково. От цвета глаз, до количества волосков на голове. Гюрен разве что родился на минуту позже, но это мало чем меняло их положение. Единственной какой-никакой отличительной чертой был загар, ведь Гюрен был чуть более бледным, привыкший работать в ночное время суток, он редко вылезал из своего дома днём, уделяя время тренировкам с солдатами и многочисленным любовницам. Ночью он был занят делом, часто разбираясь с конфликтами, поставками оружия, ядов и другими делами, которыми столичный храм вовсе не хотел заниматься, или не признавался, что делал это. Что там, младший хотел даже татуировки себе набить, но по просьбе старшего не стал. Иногда они заменяли друг друга и так как отличить их часто даже родная мать не могла, когда они пропадали на целый день, это происходило более чем эффективно и те же проповеди почти всегда имели рядом с собой «Реншу», даже если это был не Реншу вовсе. Гюрену не нравились проповеди, поэтому он с ними и не возился. Лю Сянь ему тоже не очень нравился, но скорее потому, что мальчика учили правлению и гвардеец не мог просто потренировать его или научить драться мечом. Стоит, правда, отдать ребёнку должное, братьев он отличал отлично, хотя в чём был секрет не слишком говорил. Гроу их тоже отличала, как и Наррон, а вот Бэннет путал. По словам Люка, разнились они в манере походки и поведения, а так же в использовании слов. Это, вероятно, правда было. Но на проповедях это никого не волновало, да и большинство из присутствующих в храме не слишком то интересовались тем, кто проводит проповеди. Многим из них всё равно больше нравился «Реншу». Не потому, что красивый или умный, а потому, что влиятельный и проповедующий знал это лучше их самих.

Только вот мыслей Гроу проповедник не слышал. Но настолько привык к тому, что вокруг него всегда есть шум, возня и другие ощущения работающих, дышащих, моргающих и думающих людей, что даже перестал обращать внимание, думая, что просто прослушивает большинство её мыслей. Не задумывался как-то, что со всеми остальными «прослушивать» мысли он не мог, но даже и думать об этом не хотел. Весь этот процесс и без того приносил ему неприятности, а тут ещё соизволь сам этим заняться. Нет уж, хватит. Он вообще в отпуске. Эти две недели были и для Реншу временем выходных, и он не собирался терять их просто так. Вместе с тем эта особенность должна была насторожить миссионера, ведь единственные, чьи мысли он мог слышать только таким образом, – Махханаи. Никто иные, как падальщики, или в простонародье «ведьмы». Иаолиев называли «зрителями» вследствие того, что те могли слышать мысли других, словно видя в будущем то, что стоящие перед ними хотят сказать, за что их, очевидно, не очень любили другие люди, но к счастью последних, сами зрители не слишком желали высовываться к вечно думающим о чем-то существам, а вот ведьмы очень даже напротив. Будучи теми, кто поедал мёртвую плоть, они рано или поздно появлялись в селениях и очищали их от всех и всего мёртвого, что было в их радиусе доступности и уходили. Живых никогда не трогали. Себе подобных тоже. Очевидно, что людям это тоже мало понравилось, а вот зрители оценили. Имея схожий с ними, однако очень сильно недоразвитый орган, ведьмы в каком-то смысле подходили зрителям, ведь те не слышали их мыслей и того, как работает их мозг, а слышали только избранные вещи, о которых ведьмы думали. Эти мысли буквально нужно было проговаривать в голове, словно читая в ней, но, когда этого не делалось, Иаолии не слышали ничего, за что и обожали своих падальщиков-собратьев. Люди же это отношение не разделили, привязав умение и желание поедать мёртвую плоть к вечно существующей эпидемии – Мору. Ироничное сравнение, ведь Махханаи, в следствии своей биологии, не болели этой заразой и даже наоборот, спокойно делали от неё вакцину, если это было нужно. Однако смотреть и слушать это не стали, постепенно изгоняя ведьм всё дальше, и дальше, и теперь сложно было найти их хоть где-то, даже, если вы намеренно искали. В прочем никто этого и не делал, вошедшие в рамки мифов и легенд, последние всё ещё существовали, но редко высовывались из уже обжитых территорий и даже на общем языке почти не говорили. Или же, не говорили вовсе.

– А Люк… – начал Реншу, уже садясь за стол, пока Гроу ходила, рядом расспрашивая детей о том, что они хотели бы съесть. Гюрен всё ещё сидел за стойкой, не приближаясь к брату, а вот Лю Сянь подсел к нему, всегда желая кушать вместе. Привык он так, да и что уж греха таить – его приучили постоянно есть рядом с воспитателем.

– Наррон? – переспросила у него Гроу, после поворачиваясь к сидящему за столом мужчине.

– Ну твой дядя. – повторили ей.

– Люк Наррон, ну? – уже раздражённо переспросили у него, после протягивая Лю Сяню меню, в котором тот быстро ткнул на картошку мясом.

– Без пива. – резко заметил Реншу. Он был достаточно сильно против алкоголя, считая его убийством для разума, хотя он и помогал хорошо забыться (но не бесследно), отчего уточнил это, чем вызвал ещё большее недовольство у дамы.

– Почему, по-твоему, в меню вода стоит? Ты? – ему тоже ткнули меню.

– Вчерашнее. – Гроу кивнула. – Спрашиваю, почему он учиться тебя не отправил?

– Долгая история. – резко ответили ему, уже собираясь уходить.

– Извольте, ты ешь с нами! – женщина уже хотела возмутиться, но Лю Сянь лишь закивал согласно в ответ, а других свободных мест не было, так что женщина лишь тяжело вздохнула и кивнула, мол, ладно. В голове у неё пронеслись ругательства, что даже позабавило Реншу, однако обижаться за это он на неё не мог. У неё и без того было много стресса, а тут вот ещё что и как.

На кухне тем временем послышался грохот и клокот посуды, запах еды тоже послышался, почти сразу же, видимо какая-то порция мяса была заранее готова. Активное приготовление блюд – это всегда процесс, наполненный динамикой и энергией. Это когда повар вступает в ритм работы, используя ножи с невероятной ловкостью и точностью, чтобы нарезать ингредиенты, а затем мастерски смешивает их в кастрюлях и сковородах, создавая вкусные сочетания вкусов. Каждый шаг приготовления блюда выполняется с особым вниманием к деталям: от момента подготовки ингредиентов до финального декорирования. Повар постоянно двигается, контролируя температуру, время и пропорции, чтобы достичь идеального результата. В то время как на плите бурлит и шипит, а воздух наполняется ароматами, повар не теряет концентрации, следит за каждым шагом и быстро реагирует на любые изменения. Активное приготовление блюд – это не просто работа, это искусство, которое требует мастерства, опыта и страсти к кулинарии, чем явно не отличалась местная кухня! Вернее, конкретно это заведение. Блюда в нём были простые и понятные, без особых усложнений, за то очень сытные и стоит признать, вкусные. В отличии от столицы, о этой кухне не напишешь красивых тирад, однако, хотя бы наешься. Так, постепенно из палящей жаром двери выходили девушки, ставя еду на стол, некоторые из них общались с детьми и, как Реншу понял, эти были именно их дети, отчего ему стало даже как-то грустно. После приходили в другие женщины, как предыдущие возвращались к работе и так по кругу, пока уже и Гроу не вышла, протягивая Реншу и Лю Сяню тарелки с их блюдами, вместе с тем, ставя парочку тарелок и на соседние столики. Восхитительное умение носить три тарелки на не предназначенном для этого подносе. Вот, что такое мастерство официанта!

– Всё. – с тяжёлым выдохом, около Реншу плюхнулись, чуть оголяя приоткрытую часть груди, что и без того кокетливо выглядывала из декольте.

– Кхм. – с этим звуком, Реншу молча подтянул ткань ближе к центру, закрывая не самое приличное место, которое хоть и было прикрыто даже без вмешательства, всё равно несколько смущало его. – Так вот, я что спросить то хотел, почему-

– О, вот вы где! – вновь прервали Реншу. Тот даже обиженно фыркнул, но быстро расслабился. Бэннет, этому добряку можно было прерывать его когда угодно. – Лю Сянь, и ты здесь!

– Дядя Бэннет! – мальчик прямо выпрыгнул из-за стола, подбежав к медведю и бросившись к нему в объятия. Огромный, широкий мужчина был только рад, крепко обнимая ребёнка.

– Мальчишка! – медвежьи уши довольно наклонились в сторону мальчика, а хвост и вовсе довольно заёрзал, хотя и был очень маленьким. В принципе сам по себе Бэннет был жутко схож на медведя: лапы с когтями, большое количество волос, даже руки и те – обросшие и когтистые, он тем не менее отличался удивительно миролюбивым и тихим нравом. Именно он и был папой Гроу и почему-то Реншу казалось, что именно он является причиной того, что Гроу не полностью поддалась влиянию своего дядюшки.

– Смотрю и он Лю Сяня любит больше, чем меня. – усмехнулся Реншу, получив в ответ лишь отрицательный кивок.

– Ты тоже можешь прийти пообниматься. Он был очень рад узнать, что вы приедете, даже дракона мальчику вырезал. А меня вопросами про тебя застукивал. Я уже думала не выдержу. – проповедник проигнорировал вторую часть разговора, запнувшись.

– Дракона? – в такт этим словам, Бэннет действительно вытащил деревянную фигурку, от которой мессия загорелся восторгом и только сильнее обнял большого добряка. – Какого дракона?

– Деревянного, обычного. Лю Сянь же писал в письмах, даже иллюстрации прикладывал. Вот он и сделал. Так мучился, ты бы знал. – зритель поморщился.

– Не проследил я значит. Это плохо. – он не хотел допускать, что бы мальчик получал такие вещи бесплатно. Вернее, их, итак, ему давали всегда, но Лю Сяня он отдельно просил ничего не выпрашивать у живущих в Линбурге, а тут такие вот тебе фантазии.

– Да ладно уже, пусть. – безразлично отметила ему Гроу, обречённо вздыхая. – Мой папа только и рад. Пусть занимается, пока может. – и то верно.

– А нам?! – возмутился другой ребёнок, уже поедающий свою порцию еды.

– А вам я мечи сделал, негодники. А у него вот меча нет. Или мне и ваши забрать? – возмутившие понурили головы.

– Не надо. – медведь лишь усмехнулся и махнул Реншу с улыбкой.

– И тебе привет, старина! Рад что ты приехал! – к столу подошли, после оглядывая восторженно оглядывающего дракона Лю Сяня, который уже сел на своё место и не настолько восторженную Гроу, явно изнурившуюся от жары. Бэннет уже полинял к сезону, отчего ощущал себя более-менее комфортно, а вот вечно бегающая официантка, очевидно, не могла похвастаться такими функциями своего организма. – Хочешь обняться?

– Откажусь. – неловко улыбнулся ему проповедующий, глядя на то, насколько потной была волосатая грудь, в которую Лю Сянь чудом не залез.

– Ну и ладно! – улыбнулись ему шире. – Я очень рад, что ты приехал! Наконец-то моя девочка будет питаться нормально! Верно же, Гроу?

– Папа! – тот усмехнулся.

– Ну что? Разве я сказал что-то не так? – женщина недовольно хлопнула по столу, садясь уже более-менее прилично.

– Ты зачем пришёл сюда? Напиться? – какая строгость! Реншу даже отвык, что в её голосе могут проскакивать такие интонации.

– Отнюдь! Повидаться пришёл. Но вижу ты в плохом настроении. Кушай, потом поболтаем. – ей кивнули и помахав детям на прощание вышли. Те тоже ему помахали. Это было даже мило. Добряка любили многие и это было более чем заслужено. Очаровательный мишка, его можно было бы вписывать в какие-нибудь детские истории, настолько добрым и чистым казался его характер и нрав.

– Так вот, – всё так продолжил незаконченную тему Реншу. – Почему твой дядя учиться тебя не отправил? – женщина раздражённо буркнула на него.

– Отстань. – миссионер лишь улыбнулся.

– Твой папа был прав, ты просто в ужасном настроении. – и получив обиженный толчок в плечо, тот посмеялся, после начав есть, вместе с большинством детей и самой Гроу, которая ела то же, что и он вчера. Сытное и очень даже вкусное блюдо.

Картошка с мясом была самым простым и типичным блюдом для этой местности, что явно выделяло её на фоне той же столицы, в которой картошки почти никто и никогда не ел! Не потому, что она была дорогой в производстве сама по себе, а потому, что тропический климат местных равнин не слишком соответствовал пожеланиям этого плода природы, делая его горьковатым и не слишком вкусным. Здесь же картошка росла отменно. В столицу её почти не поставляли, хотя если это всё же делали, получалось это дорого и не слишком выгодно. В прочем это всё равно было возможно. Лю Сяню вот нравилась картошка и он периодически капризничал, что бы ему её приготовили. Со временем он перестал это делать, то ли оттого, что Реншу с ним после такого возиться переставал, то ли потому, что вырос, а в любом случае остановил капризы и успокоился, наслаждаясь такими деликатесами на праздники или по приезду в сам Линбург, где их и готовили.

– Ты пьешь пиво? – удивлённо глянули на Гроу, которая держала в руках достаточно большой бокал с относительно свежим пивом.

– Ты нет? – проповедник нахмурился.

– Нет и я не советую тебе это делать. – женщина закатила глаза. – И не начинай мне тут.

– Папа Реншу! – на Лю Сяня глянули. Тот явно наелся и лежал, не слишком желая двигаться. – Пусть пьёт, в чём проблема? Разве ты не говорил мне, что нас не должны касаться пороки других? – проповедник глянул на мессию, после на Гюрена, который тихо хихикнул на такое заявление и очень тяжело вздохнул.

– Лю Сянь, одно дело, если это чужой человек, тогда действительно всё равно как он распоряжается своим здоровьем. – мальчик глянул на воспитателя с интересом. – Но, если это близкий человек, коим ты заявляешь Гроу есть, разве хочешь ты, что бы она заболела чем-нибудь из-за её плохих решений в жизни?

– Это моё решение, как мне жить мою жизнь. – как не странно, договорить у неё не вышло. Гроу словно запнулась на этой мысли и забыла, что хотела сказать, что было странным. Обычно такого не происходило с ней, а тут? – Похоже жара на меня плохо влияет.

– Или пиво. – повернул к ней голову Реншу. Та глянула на него уставши, видимо не желая слушать эти нравоучения ещё раз. – Даже не начинай эти игры со мной. Мне важно твоё здоровье, а ты губишь его таким образом! Что ещё ты делаешь? Трубку куришь? – послышался неловкий кашель как стоящий за стойкой Наррон смотрел в сторону. Миссионер уже знал этот взгляд, молча переведя его на Гроу. – Гроу.

– Даже не начинай. – буркнули ему. – И вообще, я же ничего не говорю по поводу того, что кое-что не спит нормально, правда? Или мне тебя за это отругать?

– Вы двое жениться не собираетесь? – прервал этот спор один из детей. На удивлённые лица лишь пожал плечами. – Что? Вы ведёте себя как мои мама с папой!

«И мои!» «И мои!», послышались согласные выкрики, после перерастающие в достаточно громкий балаган.

– А мои вообще видятся раз в месяц, когда меня друг от друга забирают! – встрял другой, отчего малышня начала спорить, кто видит своих родителей чаще.

Реншу даже на Гроу глянул, в явной неловкости, однако ту это совершенно не впечатляло. Более того, во всём этом шуме дети уже и забыли, с чего все началось, продолжив обсуждать разные темы, которые начали взбредать им в голову. На всё это проповедник лишь тихонько переспросил.

– А что они вообще здесь так долго делают? – сидящая рядом дама вздохнула и подсела чуть ближе, поднеся губы к уху Реншу. Говорила шёпотом, видимо потому, что это лучший способ услышать её в этом случае.

– На улице сейчас слишком жарко и раз уж все родители заняты в поле и оставили детей на попечение мне, я не очень хочу, что бы они получили солнечный удар. А так как все из живущих здесь так или иначе связываются с этим местом, – видимо имела в виду таверну, – то они просто заносят мне деньги, и я на эти деньги кормлю их детей. – после от Реншу отодвинулись, явно ухудшая слышимость. – Наррон не слишком против, потому что для него это спокойная часть дня и он может и сам выпить и не беспокоится, что кто-то не заплатил.

– Всё ясно. – задумчиво отметил ей зритель, после тяжко вздохнув. – Возвращаясь к странным финансовым решениям, – к Лю Сяню повернулись. – Разве я не просил тебя ничего не просить у Бэннета?

– Просил. – виновато понурил голову мальчик.

– Да пусть, тут недавно Пасха была. – безразлично отметили ему, после зевнув.

– Пасха? – непонимающе глянул на ту Реншу.

– Ага, праздник местный. Аттезианский. Я плохо понимаю к чему эти глупости, но вроде бы как он предназначен для того, что бы отделять времена посева полей от времени их жатвы. – миссионер глянул на неё озадачено, и дама пожала плечами. – Новый год мы тоже празднуем, даже не знаю, зачем им ещё один праздник.

– Они просто новый год не празднуют. – отозвался сидящий за стойкой Наррон.

– Да ну! – удивлённому Гюрену кивнули. – Ничего себе вы еретики! Сжечь вас всех надо к чертовой матери!

– Гюрен! – тот повернулся к брату, который это и крикнул.

– Ну чего? Что такого я сказал? – явно сморенный немного жарой, тот не слишком соображал, что говорит, отчего Реншу, уже прикрывший уши Лю Сяню, тихо прошипел ему.

– В комнату иди. Сейчас. Иначе я самого тебя на костёр пущу, понял? – гвардеец лишь недовольно фыркнул и встал, тихо бурча под нос «понял, понял». Наблюдающая за этим Гроу лишь посмеялась тихонько.

– Ну и ну. Мировая религия. – на неё тоже глянули. – А ты на меня так не засматривайся, или думаешь я твои действия по поводу моего внешнего вида не заметила? – с этими словами, та намекающе взяла рукой ткань рубашки, что Реншу недавно задвинул. Смотрящий на неё недовольно нахмурился, покраснев чуть и повернулся, неудовлетворённо качнув головой.

– Женщины. – малословно выдали ей.

– И их шкафы. – добавили ему, словно заканчивая разговор.

Реншу лишь посмеялся. Действительно, женщины и их шкафы. По-другому и не скажешь. К даме повернули голову, та ему лишь улыбнулась. Улыбка у неё была милая, Реншу она очень нравилась. Ему в принципе вся Гроу нравилась, начиная внешностью и заканчивая характером. Он правда беспокоился о ней, отчего порой мог перегибать палку со своими советами. Это правда было не его дело, что она пьет или курит, но всё-таки это касалось его почему-то и внутри себя он корил всю свою суть за то, что она начинала курить или пить, хотя и понимал, что она отдельный человек в совершенно иных от него жизненных обстоятельствах. С каждым годом ему казалось, что она стареет, но не внешне, а внутренне. Словно вянет с каждым его приездом всё сильнее и это расстраивало проповедника. Он понимал, что вероятно эти чувства были вызваны тем, что виделись они всего лишь то две недели в год и женщина не бегала вокруг него, как делали все, кто жили в храме. Она относилась к нему как к человеку, и это было то, чего проповедующему вероятно, и не хватало. Милая, милая Гроу, никакой тяжёлый вздох не мог решить проблему, которая стояла перед Реншу сейчас. Рядом с этой женщиной ему было так спокойно, что он буквально не хотел никуда уходить. С каждым приездом всё было только хуже и чувства возвращались всё быстрее, так в этот год они вообще никуда не исчезали за целую неделю до приезда. Мужчина буквально разделял радость маленького Лю Сяня, за что корил себя, ведь он взрослый. Он взрослый мужчина, так почему же он чувствует себя так, словно это он тут – малыш?

– О чём ты задумался? – спросили у него, оглядывая хмурую от мыслей фигуру.

Компания уже стояла на улице. С последней сцены прошло два часа, жара спала, и детвора высыпалась на улицу, словно сахар из сахарницы. Часть поразбежалась в свои халабуды и укрепления, пока вторая часть продолжала бегать рядом с Гроу. Они вновь пошли в сад. Растущий за церковью, тот имел замечательную тень утром, а вечером на нём всё ещё гуляло солнце, грея бегающих и резвящихся детей. В отличии от утра, сейчас взрослые сидели на лавочке, не обтираясь об отбелённые стены. Маленький мессия бегал с остальными, кажется, снова был генералом, а Реншу задумался над всем произошедшим. Его начала расстраивать мысль о том, что всего через две недели ему придется уезжать, хотя время их пребывания здесь только началось.

– Ты так и не ответила мне, почему Наррон не отправил тебя в школу. – решив не погружать женщину в грустные мысли, тот глянул на неё, улыбнувшись.

– Не обманывай меня, ты думал о чем-то другом. – вот уж лисица! В прочем врать ей Реншу тоже не собирался.

– И как ты это поняла? – зыркнули на неё, улыбнувшись.

– У тебя такое лицо грустное. – спокойно проговорили ему. – Как бы не о своём дневном позоре задумываешься? – проповедник не понял, решив переспросить.

– Каком ещё позоре? – он вроде бы как ничего ещё опозорить не успел. Он следил за этим. Точно знал – ничего такого он ещё не сделал.

– Ой, не смеши меня. Или ты думаешь я не вижу, как ты на моё декольте сегодня заглядывался? – сидящий даже возмутился.

– Перестань. Ни на что я там не заглядывался. – официантка улыбнулась лишь шире.

– Так мне его спрятать? – но проповедующий лишь покраснел немного, почесав собственный затылок.

– Этого я тебе делать тоже не говорил. – выдержав паузу и глянув на явно удовлетворённое своей малозначительной, а всё-таки победой лицо, решил не зацикливаться на смущающей его теме. – Дорогая моя, ты мне так и не ответила!

Та прямо-таки в действительность вернулась, видимо немного забывая, что он тоже мог легко её смутить, хотя данная фраза вовсе не относилась к такому арсеналу.

– Ну ладно. – посмеявшись, вздохнула. – Это долгая история.

– Мне всё равно Лю Сяня до таверны вести, а он без тебя не пойдёт. Так что мы здесь надолго. Рассказывай. – та кивнула.

– Ладно, пойдёт. – видимо имея в виду временной промежуток, та вздохнула и начала. – В Линбурге вообще есть одна школа, но меня туда, как и всех здесь тут не отправили. В этом нет совершенно никакого смысла.

– Как нет смысла? – удивлённо спросил у неё Реншу. – А образование? А знания? Чтение, в конце концов? Эти дети то читать умеют?

– Умеют. – спокойно сказали ему. – Но дело не в том.

– А в чём? По отчётным данным, в этом районе проживает богатая часть вашего региона, или города, точнее. Но при этом все дома здесь словно развалянные. Как я заметил, в соседней части города такого нет, хотя, смотря по отчётности, жители там в среднем беднее, чем здесь! Как так получается? Мне стоит углубится в расчёты плотнее, или что? – сидящая рядом удивлённо на него глянула.

– А откуда ты знаешь, какие деньги где крутятся? – миссионер мило улыбнулся ей и посмеялся.

– Ах, милая Гроу, я очень много всего знаю, но это же не значит, что мне нужно обо всём тебе говорить, правда? – та тоже улыбнулась, посмеявшись.

– Ах, милый Реншу, не разговаривай со мной таким тоном, а то я даже начинаю думать, что у тебя на меня появились некоторые планы. ~ – сидящий рядом усмехнулся.

– А что, это так плохо? ~ – он даже к лицу её приблизился, на что женщина и сама прижалась к нему чуть больше, притягивая к себе за шиворот хаори.

– Ох, ни в коем случае, однако тем, кто строил такие планы, мой дядюшка часто отрезал головы. ~ – продолжая мило улыбаться, ему сделали воздушный поцелуй и вовремя отпустили. Буквально в ту же секунду, как Реншу отодвинулся и обиженно цыкнул.

– Да ну тебя! Даже романтики с тобой не построишь! – лисичка, всё ещё держа хитрое выражение, посмеялась.

– Стараюсь, а что ты мне сделаешь? И всё же, что тебя так удивляет? – старается это точно, это Реншу заметил. Отчего и сам вновь улыбнулся.

– Это я уже понял, заметил, так сказать. – под тяжёлый вздох, добавил. – А вообще немногое, просто обычно всё, наоборот, получается. Рынок в зажиточной части и деньги там же, а тут всё, наоборот. Ещё и детей богатые не учат. Почему?

– Всё просто. – сообщила ему женщина. – Богатые здесь оттого и богатые, что работают без продыху, они же и покупают, и еду, и инструменты, и ткани, более того многие товары находятся здесь, ведь причал и старые мастера тоже находятся тут, а переезжать им нет совершенно никакой надобности. Детей не учат, потому что им не образованные нужны, а лишние руки, что бы держать своё дело, а те из богатых, кто своё уже отработал, на старости лет переезжают в богатые районы и живут уже там. И дома там расстраивают и за садами ухаживают и детей растят. Этих же детей отправляют в школу. С их знаниями можно вот к вам в столицу, например приехать, там они неплохо устроятся, а на поле лишних мозгов не надо. И без них все, итак, работают.

– А зарплаты? Разве учителям не должны платить больше, чем сенопашным? – официантка кивнула.

– Отнюдь. Они настолько давно забрали себе всё место для посева и отловли рыбы, что даже если им попробуют урезать зарплаты, они просто перестанут снабжать регион едой. А ты думаю и сам прекрасно знаешь, что один такой бунт приведет к голоду, не иначе. – и правда. – Вот так они и держаться. Поверь мне, многие из них были бы рады переехать в богатые районы, но им это не слишком нужно. Они и свои дома могли бы облагораживать, но, если они с семи утра и до восьми вечера работают на сенопашня и рыболовле – как ты думаешь, хотят ли они делать это?

– Нет. Вовсе. – справедливо кивнул ей Реншу.

– Вот-вот. Это ответило на твои вопросы? – ей кивнули, мол, да. Больше спрашивать ему было нечего, отчего вокруг сидящих воцарилась тишина. Комфортная и по-своему милая, даже родная, однако тишина.

Её со временем прерывал колокол. Тот отбивал каждые два часа, с шести утра ровно. Пробил он дважды и опустившееся солнце лишь доказывало чёткость этого измерения времени. Девушка периодически с детьми общалась, те рассказывали ей всякие глупости. Реншу просто сидел рядом и внимал. Через время к нему даже Лю Сянь пришел, уставши залезая на колени и прося, что бы его обняли, но он всё ещё отказывался уходить и молча наблюдал, как его компания резвиться вокруг, а взрослые молча наблюдают за этим. За ними так же наблюдал и Адам. Именно он отбивал колоколом отчего был немного глух на уши, но регулярно проверял и чистил их, вылечивая от проблем и условностей, к которым приводила эта работа. Он в самом деле ревновал. Реншу даже ничего такого не делал, но почему-то Феофан ощущал от него конкуренцию и это происходило каждый раз, как тот приезжал в город. Феофан любил миссионера ещё меньше, ведь его религия была главной во всей стране и соответственно ему, как представителю куда меньшей религии, с Реншу было лучше вообще не общаться или избегать его вовсе. Не потому, что Реншу был злым или каким-то алчным по поводу своего религиозного влияния, вовсе нет. Адам вообще был удивлен, как этим церквям было разрешено существовать на этой территории и исповедовать иную веру, но даже так, этот Реншу всё равно выигрывал у него в чём-то. Просто на базовом уровне, вряд ли моральном, а всё-таки конкурентном и даже человеческом. Он был лучше, умнее, хитрее, старше и даже выше. Он был буквально лучше и это бесило Адама. Ещё и Гроу рядом с ним крутиться. И не важно, что это Реншу ходит с ней рядышком и чуть ли не за руку её держит, не важно. Важно то, что Гроу была рядом с ним и не отказывала ему так же, как отказывала Адаму. Он злился. Но знал, у него есть шанс. По крайней мере, если он в него верил.

Глава 3

– Гроу! Милая моя! – под звуки утренних птиц, священник вновь вышел из церкви, радостно расставляя руки в стороны, словно дама всегда желала обнять его, что было в корни не верным трактованием их отношений.

– Чего тебе надобно? – недовольно глянули на него. Очевидно, она была недовольна, он обычно начинал дергать её к обеду, а тут с самого утра пришел, что мало радовало плохо выспавшуюся женщину. Она в принципе не слишком желала видеть его рядом с собой, о чём священник был уведомлён не единожды, но не отступал, теперь пытаясь усилить своё давление ещё сильнее.

Что интересно, Реншу, как и Лю Сяня сейчас не было рядом, чего Адам и надеялся дождаться, с радостью обнаруживая, что его желание исполнилось буквально на следующий день. Словно подарок свыше, такая удача была обоснована ничем иным, как самим Реншу, который искренне старался дождаться свою подругу с работы. Хоть они и развели детей вместе и даже поели рядом, после она вернулась уже к работе и пока маленький мессия засыпал, женщина бегала кругами по залу, разнося напитки, еду, меню, забирая их, уходя на кухню, разговаривая с персоналом и в принципе повторяя всё то, что видел Реншу вчера, однако он даже и подумать не мог, что происходит это у неё каждый вечер и уже с раннего утра она вновь встаёт воспитательницей к детям. С таким графиком мало удивительно, что она была вечно недовольной и давно перестала говорить многие вещи честно, по крайней мере, пока её об этом не спросят. Конечно, если ты работаешь как вьючная лошадь, с редкими передышками на воду, сон и еду, ты вряд ли захочешь терпеть около себя лишние фразы или какие-то разговоры. Реншу её очень хорошо понимал, но в отличии от него, у неё даже такого отпуска не было. Наррон её, конечно же, не отпускал.

Вместе с тем, проповедующий относительно героически досидел до двенадцатого часу ночи, однако уже тогда начал валиться потихоньку спать и буквально засыпал на ходу. Отчего подошедшая к нему на секунду дамочка очень быстро убедила его уйти к себе в комнату и подождать её там. За не имением сил думать, Реншу так и сделал и придя в комнату – сел ждать там, однако достаточно быстро заснул, даже не поняв это, а проснувшись был искренне раздосадован. Однако, всё было не так и плохо, ведь ранние птички словно намекали на уместность его действий и спустившись вниз, миссионер обнаружил и саму Гроу, которая быстро убегала из помещения, даже особо не поздоровавшись с ним и лишь сказав «я опаздываю». Её дядя на это даже бровью не повёл, лишь тихо сказав «бывает». Судя по всему, происходило это с некоторой периодичностью и никого не удивляло. Проповедующий хотел за ней пойти, однако вспомнил про Лю Сяня и то ли совесть, то ли чувство долга не дали ему уйти и он остался ждать, пока мальчик проснётся, оденется, умоется, пока его покормят и расчешут. Лишь потом можно было идти, ведь вчера мессию даже никто не расчесал! К чести дамы, это сделала сама Гроу, не слишком аккуратно, но прилично. Как Реншу знал, она не умела особо плести причёски, но вот расчёсывать волосы умела. Из её мастерского арсенала можно было в принципе сделать ещё одну таверну, а вот ребёнка заплести она, наверное, всё равно бы не смогла, за особенной ненадобностью она этому не училась и до сих пор не видела в этом навыке такой уж надобности. Хотя мыться каждый день она тоже надобности не видела и Реншу это несколько раздражало. В прочем он был не лучше. Вымыться они смогут только в Ссамуль, или же в Шангорис, если повезёт, однако надеется на это было глупым решением. Реншу и не надеялся. Всё же времени на это у всех, кроме самих приезжих, было мало, отчего подумав над этим чуть больше, зритель решил всё же не надоедать Гроу глупыми и неуместными вопросами.

– Общения. – улыбнулся стоящий рядом Адам и подошёл ближе. – А то мы с тобой совсем не пообщались за последние несколько дней.

– Кто сказал тебе, что я слишком хотела менять получившуюся ситуацию? – глянули на того, после протягивая одну из обёрнутых книг ребёнку.

Сегодня они читали. Вчера они гуляли весь день, а сегодня был день учёбы. Неделя в принципе разделялась следующим образом: Пронор – день учёбы, как и сейчас, детвора сидела в саду или внутри церкви в эти дни, в зависимости от погоды, и читала, рисовала, училась считать и писать или же заучивала Библию. Врангил, второй день недели, – день веселья. Он как раз был вчера и в этот день Гроу не особо смотрела куда дети убегали, все в общем-то наслаждались своим временем как они хотели и воспитательницу это устраивало. Сегодня была Сренга, третий день шестидневной недели, являющаяся таким же днём обучения, как и позавчерашний день. А после шёл Чвер, в первой половине которого дети учатся, а во второй половине гуляют, словно готовясь ко всеобщему выходному – Прауру, который Лю Сянь и Реншу со всеми миссионерами называли Шангорис, вследствие иного культурного образования.

Это не мешало общению, ведь называние этого дня «Шангорис», как бы показывало то, к какой религии ты принадлежишь, что было по своему забавным отличием в и без того разных верованиях. Ежечасно выходной, Праур (или же Шангорис), вели Ссамулю, последнему дню недели, в который все вновь возвращались к обучению и работе.

– Моё сердце! – несколько обнадёженно сказал той Феофан, получив в ответ лишь смешок.

– Дорогой, мне кажется, мы уже обсуждали с тобой то, как я отношусь к предложению мне религиозных сердец. Особенно в твоём случае. – выдержав паузу отметила. – Я была бы может и не против, но ты сделал религию единственным своим качеством, и я даже не знаю, позитивное оно или нет. А мне такой мужчина не нужен. Более того, даже будь это единственное твое качество, не обманывай хотя бы меня, ты клеишься ко мне лишь потому, что девушки из более дорого района видеть тебя не хотят. – это была правда, что священник признавать не хотел.

– Неправда! Я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь чистоту моих намерений?! – дети, сидящие рядом с Гроу, лишь непонимающе глянули на Адама. Дама уже хотела ему возразить, но один из мальчиков заметил.

– Разве тебе не нужно было отбивать восьмой час, Адам? – тот прямо-таки встрепенулся, после быстро убегая в церковь. Когда он пропустил отбивку в прошлый раз, ему очень сильно настучали по голове, хотя в прошлый раз ему хотя бы повезло, ведь старый священник ещё не ушёл со своей должности и защитил своего, тогда ещё, ученика. Сейчас же, Феофан был в этом деле один. Отчего за свои поступки приходилось отвечать самому. Благо старик был ещё жив и был не слишком против объяснить приемнику лишние особенности своей должности. Так иногда приходил. Но намного раньше. Чаще вставал с рыбаками, чем с первыми лучами солнца. – То, что он сказал, правда? – помогающий раздавать книжки мальчик улыбнулся их «няне», получив в ответ милый кивок.

– Да, солнышко. Это правда. Он раньше пытался заигрывать с другими девочками, но из зажиточной части города, а когда этого сделать не получилось, он переключился на меня. – мальчик отнёс книжку, как к ним в разговор встряла девочка.

– Ну и ладно! К моей маме он тоже пытался заигрывать, пока твой дядя не пригрозил ему ружьём! – женщина посмеялась, да, действительно, её дядя так часто делал. Или ножом грозил, это было не суть важно.

– В общем да. Другие отказали ему, и он решил на меня переключиться. Но это не суть важно. Единственное, не понимаю, почему он опять решил лезть ко мне начать. Вроде бы даже уже прекратил, а тут снова начал. – дети пожали плечами.

– Может дело в Реншу? – официантка, или, вернее, их нянечка, пригрозила им пальцем.

– Он господин Реншу. Это для меня он просто Реншу, но для вас он старший. – дети закатили глаза, но кивнули. С Гроу они не спорили никогда.

– Может дело в нём? – женщина задумалась, но быстро отмахнулась от этих мыслей.

– Да нет, не думаю. Мы с Реншу всего лишь друзья. Не думаю, что там может что-такое быть, что бы заставить Адама ревновать. А даже если так – меня это касаться не должно. И вас тем более. – ребятня посмеялась, после возвращаясь к чтению. Колокол пробил восемь, взъерошивая сидящих в листве птиц, а сидящая компания продолжала читать. Сренга всегда начиналась спокойнее Врангила, так что привыкшие к этому малыши даже начали потихоньку засыпать от слишком уж приятной температуры, тихого пения птиц и тишины, которая прерывалась лишь изредка появляющимися и исчезающими звуками животных вдалеке. Сидящая рядом с ними Гроу тоже потихоньку задремала. В такую погоду действительно было грех не выспаться.

– Гроу! – полусонное состояние было прервано очень быстро. – Гроу! Гроу-у! – её начали шатать, отчего женщина хоть и проснулась быстрее, но с трудом открыла глаза, видя перед собой лицо, за которым она не слишком соскучилась. – Гроу, ты меня слышишь?

– Адам. Если ты хочешь, что бы я врезала тебе по яйцам, то можешь продолжать меня выводить. Ты что, особенный и тебе повторять надо, что я не хочу говорить с тобой? Нам же не о чем разговаривать! – но парнишку это не остановило, и он подсел ближе, протягивая к официантке книгу.

– Бог с тобой, не обижайся на меня, смотри! – он указал ей в Библию. – Это же про нас!

– …сцена с распятием? – непонимающе глянули на парнишку, как тот испуганно дёрнулся и вновь притянул к себе книгу, начав панически листать страницы. Сидящая рядом с ним дама лишь глубоко и раздражённо вздохнула, оглядывая всех вокруг. Да, действительно, многие дети просто спали, в то время как другие тихонько читали и записывали что-то на немногочисленные листочки бумаги, что были рядом. Перьев для письма у них не было, поэтому писали карандашом. Многие помогали малышам учиться читать, в то время как их няня просто дремала. Неплохо, одна из самых непродуктивных для женщины смен, но не то, что бы она жаловалась. Вероятно, Льемское обострение лишь ухудшило желание многих учиться и работать, но дети всё равно старались, что было даже похвально.

– Вот! – сидящая даже дрогнула, испугавшись. Она и забыла, что Адам рядом с ней сидит. – Это про нас!

– Массовое истребление Амалекитов, серьёзно? – иногда Гроу расстраивал Адам. Обычно он её раздражал, но сейчас прямо-таки расстроил.

– Так. – возмущённо выдал Феофан, захлопывая книгу. – Обойдёмся без любовных историй. Неудачные у меня сегодня какие-то подборы получаются.

– Не знала, что истребления и распятия для тебя – романтика. – усмехнулись ему. – Но ладно. – Адам замолчал, словно задумавшись о чём-то и Гроу последовала его примеру. Вообще, парнишка разглядывал женщину. Она ему не слишком нравилась, ведь не отвечала его «идеалам» женской прилежности и скромности. Он был одним из тех, кто думал, что она действительно продаёт своё тело, хотя, пообщавшись с ней хоть пару часов и спросив об этом, она честно всё объясняла. Все в городе знали, что Наррон – такой себе человек, хотя даже этот титул будет для него особой честью. Оттого предположение о том, что Гроу может и вовсе ничем не торговать, но это будет пущено как слух для привлечения клиентов – никого даже не удивит. Более того, многим покажется даже странным, что Гроу действительно смогла избежать этой участи и всё из этого – слова, а не дело.

– Почему ты не можешь просто отдаться мне? – спросил у сидящей Адам. Пауза между их разговорами была настолько долгая, что певшие птицы даже приостановились от неожиданности, улавливая лишний звук.

– Потому что ты мне денег не заплатил. – цыкнув, к Адаму повернули уставшее на вид лицо. – Более того, странно спрашивать о таком у девушки, которой ты пытаешься в любви признаваться.

– Но ты же многим отдаешься. – обиженно сказал Адам. – Даже вот Реншу, а его ты видишь всего две недели в году!

– Что ж, за все эти десять лет двухнедельных встреч, Реншу ещё ни разу не предложил мне переспать с ним. А ты делаешь это каждый раз, как только у тебя появляется желание или возможность. Намёк понятен? – парнишка нахмурился.

– Так вы всё-таки переспали?! – женщина тоже нахмурилась, закатывая глаза настолько сильно, что их почти не было видно.

– Нет. Но даже если и да, какая тебе разница? Ты всё равно считаешь меня не лучше шлюхи и единственная причина того, что ты пытаешься со мной общаться, – секс. Признайся хоть в этом! – руки сложили на животе, но так же быстро раскинули в воздухе. – Или думаешь я не вижу, чего ты добиваешься?! – после этого голову от парнишки отвернули, складывая руки на груди.

– Хватит на меня кричать! – Феофан встал, уже желая возмутиться и раскидывать руки, но почти тут же ощутил очень тяжёлую руку на своём плече.

– И ты не начинай. – монотонный голос Реншу заставил священника очень испугаться. Его же не было здесь минуту назад! Откуда он появился?

– Но она- – ему не дали договорить, молча развернув к себе лицом.

– Не надо. Я слышал ваш разговор с момента твоего вопроса об „отдаче“ и я не буду делать вид, что не догадываюсь, что имеешь в виду ты далеко не церковную благодетель. – черноволосый юноша испуганно сглотнул. Проповедник мог быть удивительно устрашающим, когда был зол. Даже его голубые глаза сейчас были какими-то злыми, за неимением другого описания такой чистой эмоции. – Надеюсь этот разговор больше не будет, между нами, повторяться. Я не хочу слышать доказательства того, что оставлять вашу церковь здесь не было моей маленькой ошибкой. Пожалуйста, не заставляй меня показывать плохой пример маленькому мальчику. – этот самый мальчик был невдалеке. Священник видел, как он промелькнул в сторонке, подходя к не спящим детям, те читали, показывая ему место, где они это делали и предлагая присоединиться, чему мальчик был с какой-то стороны рад, но с другой, разочарован. От этого наблюдения Адама отвлёк Реншу, который, казалось, даже не моргал сейчас. – Мы договорились?

– Д-да, господин Реншу, я вас понял. – на этой фразе руку с плеча сняли, вместе с этим будто вновь возвращая в поведение и жесты эмоции, которых словно не было в прошлую минуту, заставляя Феофана думать, а не просто говорить.

– Замечательно! Надеюсь, больше мне не придётся ловить тебя на таком. Все-таки это насколько странно, что представители разных религий ловят себя на несоблюдении их устоев, правда? – что-то Феофану подсказывало, что ему сейчас стоило уходить. В самом деле это был сам Реншу, тихо шепчущий ему в голову фразу "уходи", но это не столь важно. Черноволосый богемник и сам не слишком хотел находиться в присутствии Реншу. А тут он ещё и в настроении был таком себе. Малая радость. – А ты что? – обратился Реншу к Гроу, уже подойдя к ней и садясь на лавочку. – Тоже спишь?

– Ага, отдыхаю. – раздражённо буркнули ему.

– Хм, ну отдыхай. Всё равно обед скоро начнется. У вас сегодня, смотрю, мало продуктивный день получается. – сидящая улыбнулась.

– Не без этого, да. Но, честно говоря, в такую погоду никому бы не захотелось учиться. – проповедующий посмеялся.

– Ну не знаю, мне кажется, вот та малышня отлично занята именно этим. – его толкнули в плечо. – Ну что ты? Разве я сказал что-то не так?

– Помолчи. И так голова раскалывается. – миссионер улыбнулся и молча поднял руки. Молчу, мол, расслабься. После и сама девушка ему улыбнулась. – Зачем ты пришёл?

– Ну, не мог же я не прийти. – зритель кивнул на ребёнка. – Лю Сянь первым делом к тебе порвался, как только я его накормил и причесал. – женщина удивлённо глянула на мальчика, прищурившись.

– Ты его сам причёсывал? – собеседник кивнул. – Ва-ау. – протянули ему возглас удивления. – Какой ты молодец! Я такого не умею. Тем более удивительно видеть это от мужчины. Я думала этим исключительно нянечки занимаются!

– Обижаешь. – честно признался ей Реншу. – Имею в виду, безусловно, большую часть работы делают няни, но мне ведь тоже нужно за мессией смотреть, вот я и обучался у них. Я много причёсок заплетать умею. Могу и тебе заплести, если хочешь!

– Откажусь уж, прости. – усмехнулись сидящему. – Адам мне всё настроение испортил.

– А этот Адам, что, совсем с девушками не общается? – заинтересованно спросили у Гроу, после смотря на церковь, словно пытаясь сложить в голове два плюс два.

– Да нет, общается, но те всегда отказывают ему и говорят «нет». – видя в действиях и взгляде справедливый вопрос «почему», официантка продолжила. – Он достаточно надоедливый и назойливый и знаешь, пока рядом с ним был старик Йорас, он ещё как-то подпадал под стандарты возможного кавалера, однако-

– А Йорас, это? – слыша это имя впервые за год, Реншу не помнил кто это был. У него было немного сложно с именами, ведь он постоянно видел и слышал такое огромное количество их, что забывал, кто есть кто.

– Старый священник, помнишь, я у него ещё жила? – помнил. Всего два года назад, пока Гроу ещё только подрабатывала в таверне, а не жила и работала на постоянной основе, как сейчас, она жила в этой самой церкви, около которой компания и сидела сейчас. Жизнь в этом помещении и была причиной того, что Гроу умела читать, считать и писать, не имея никакого образования в принципе и все это благодаря Йорасу, которому женщина была благодарна до глубины души и в самом деле – Реншу её более чем понимал. Он был тем представителем религии, которого действительно можно было показывать, как правильный пример и это радовало зрителя больше, чем должно было бы.

– Помню. – кивнул ей проповедник, после дополнив свое немногословное подтверждение. – Ну?

– Однако, это изменилось, как только Йорас ушёл. Оставшийся один, Адам в какой-то период начал считать, что он лучше других, ведь он «чист» и именно его старик взял в своё попечительство. Более того, Феофан – это не его настоящая фамилия. Он приёмный и его родители неизвестно где. Мертвы они или нет, я не знаю, никто не знает, в общем. С этой мысли о том, что он приёмный, он так же вычленил идею, что ему все и всё должны. А так как теперь он ещё и священник, значит при статусе, а значит такие как я ему просто так обязаны. Теперь понимаешь, в чём проблема? – Реншу не очень это понимал. Он понимал дело статуса, но идея о сироте несколько сломала его логику. История, что была ему рассказана была не совсем правдивой, но скажи лисица настоящий перечень причин – понятнее не стало бы.

– Не очень, я понял про власть, никому не нравится, когда им просто указывают, что делать, даже не спорю, особенно если это касается таких вопросов. Но причем здесь сирота? Имею в виду, ты тоже вроде бы как без родителей выросла, но тебе же никто и ничего не должен, как я понимаю, правильно? – сидящая закивала и тяжело вздохнула.

– Не без этого. Однако Адам считает, что его сиротство обвязывает нас жалеть его. Что значит, что мы должны давать ему все блага просто так. Он вырос в детском доме и у нас, слава богу, сирот не так и много. Что там, даже меня Бэннет буквально из лесу подобрал! – Реншу кивнул, он знал эту часть её жизненного пути и искренне сопереживал девушке. Ему всегда хотелось спросить, где же находится мама Гроу и помнит ли она её вообще, но спросить никогда не решался. Неудобно как-то было, да и зачем спрашивать такое, если, итак, понятно, что тема это малоприятная, раз сама дама никогда не упоминала ничего кроме того, что её нашли, а лесу, когда есть было шесть. – Вот, и это привело к тому, что он вырос в небольшой компании и всегда считал себя чуть более особенным, чем другие. Не сочти грубым, но иногда мне кажется, что ему не хватает того, что бы его подразнили или обидели.

– Нельзя так говорить. – её аккуратно хлопнули по ноге, на что няня толкнула Реншу в плечо.

– Я знаю. Но ты ведь понял о чём я? – миссионер лишь посмеялся.

– Понял, понял. Больше не задаю глупых вопросов тогда. – подумав, добавил. – Ты обращайся, если он вновь доставать тебя будет. Не знаю уж, чем я могу помочь, но постараюсь. В храме часто происходит так, что к наложницам пристают нежеланные мужчины, так что я уже приблизительно знаю, как нужно себя вести.

– Господин Реншу! – ребёнок прервал их диалог. – А когда вы отпустите нашу няню, что бы она повела нас покушать? – Реншу удивлённо глянул на Гроу.

– Да я её не держу вовсе, захочет, пойдет. – даже руки в воздух поднял, на что ребенок недовольно закатил глаза.

– Не ссорьтесь, ребята. – улыбнулась обоим официантка. – Буди своих товарищей и Лю Сяня забирайте. Все вместе пойдём кушать. Понятно?

– Есть, капитан! – широко улыбнулись той, побежав будить спящих или полу-сонных товарищей.

– А ты уже капитан? Быстро поднимаешься по карьерной лестнице, однако! – пошутил с ней Реншу, на что получил ещё один толчок в плечо и смог пронаблюдать, как дама поднялась на ноги и потянулась.

– Так ты, светило религийного знания. Не действуй мне на нервы. И без тебя жить тошно. – верующих лишь закатил глаза и тоже поднялся, молча наблюдая, как дети постепенно собрались около Гроу, сонные или только просыпающийся, многие из них вероятно все же были голодны.

Няня, хотя Реншу не мог называть её так в силу того, что привык представлять их несколько иначе, тем временем пересчитала макушки и убедившись, что все на месте – повела их в сторону таверны. Вчера они сбегались к ней как муравьи, сегодня же шли чуть ли не одним рядом и Реншу вновь оказался в конце, хотя не спрашивал, почему так. Вероятно, обычно Гроу просто пересчитывала их, когда добиралась до нужного места, а тут ей в помощь как бы ставал проповедник, который подгонял детей своей массивной, на их фоне, фигурой. Не удивительно, что именно Реншу был проповедником, всё в нём было выточено под эту роль, включая и факт того, что сам Реншу выточил это в самом себе, занимаясь спортом, отказываясь от вредных привычек и изучая тонны литературы, что сделало его очень начитанным и приятным собеседником, что было, в общем-то, необходимостью для второго, если считать мессию держателем власти, человека в стране. Как ни странно, в Линбурге почти никто не знал об этом в той части города, в которую Реншу с миссионерами обычно приезжал, большинству было всё равно и, если учитывать, что многие из них работают так, как работала Гроу – это совершенно не удивляло мужчину. Люди даже злиться на него не могли, ведь, во-первых, не знали, что властью условно обладал именно он, а во-вторых, возможности взять и уйти у них были. Они могли переехать в более зажиточные районы, они могли просто перестать заниматься этими делами. Но кто тогда будет это делать? Никто! Эта странная система с богачами, выглядящими как бедняки удивляла даже самого зрителя, но он не решался ставить под сомнения, итак, работающий механизм. Более того, сам факт того, что человек знал его по имени, уже как бы означал в этом городе, что он либо нечист на душу, либо обладает каким-то количеством власти, что принуждает его писать отчёты и отправлять письма в столицу, где Реншу или казначеи с другими советниками, на них часто отвечали или заносили в отчётность, что так или иначе предполагало письма в обратную сторону, сообщающую региону, что по мнению столицы плохо, а что хорошо. Чаще всего просто бумажка, а не указание к действию, она как бы подтверждала, что отчёт был получен и о регионе никто не забывает, что порой хотелось бы услышать, если от столицы вам, даже самыми быстрыми лошадями, безостановочной езды будет несколько лет в одну сторону. Так, о том, что именно Реншу был у власти, знали лишь те, что имели к нему прямое отношение или боялись его, а отличить его от брата-близнеца Гюрена и вовсе могли единицы, что часто помогало в решении некоторых конфликтов или неточностей. В прочем, к таким фокусам старались особо не прибегать.

– Вот. – со звонким звуком, тарелку с индюшкой поставили на стол.

– Что-то новенькое? – удивленно спросил у неё Реншу, а та посмеялась.

– А ты чего ожидал? Одной курицей тебя кормить буду? Или ты решил соответствовать своей кличке и иметь только одно наполнение? ~ – явно имея в виду «шкаф» Гроу плюхнулась рядом с Реншу, после наблюдая, как Лю Сянь плюхнулся уже рядом с ней, явно стараясь копировать её действия. – Так, а ты не будь повторюшкой, это плохо на тебе сказывается.

Уже наступил вечер. Такой же теплый, как и утро с обедом, он ничем не отличался от первой половины дня, и тот же зритель находил это несколько монотонным. Ему даже рассказывать о второй части дня было нечего, ведь если в первую он ещё думал и ждал, пока маленький мессия проснется, во второй он просто ходил вместе с Гроу, периодически оглядывался, иногда шутил с детьми и всё. Даже с взрослыми он особо взглядами не встречался, ведь Гроу никогда не брала его с собой в силу того, что родители не захотят знакомиться ни с кем другим и будут лишь озадачены появлением нового лица в их поле обозрения. Они попытаются узнать о нем хоть что-то и понимая это, зритель и сам не слишком желал подходить к ним. Он не собирался оставаться там настолько надолго, что бы хоть кто-то узнал о его статусе, а даже если кто-то уже знал о нём – это делало лишь хуже и создавало нежелательное внимание для самой Гроу, которую явно и так не слишком жаловали с количеством внимания, которое ей приходилось переживать каждый день. Последняя была в каком-то смысле благодарна за это, ведь тот же Адам всегда старался ходить с ней рядом, если ему предоставлялась такая возможность, однако он плохо понимал, что в некоторых моментах он будет ей совершенно лишним. Так, например с появлениями Реншу, Адам всегда начинал лезть чуть активнее, что раздражало официантку, но вместе с тем, этот самый Адам был настолько незначителен в её картине мира, что она часто забывала о нем, как только тот исчезал на пару недель. Причина тому была проще той самой индюшки, ведь мужчина не слишком жаловал Гроу и особо не был заинтересован ни в чём, кроме секса, а так как точно такими же были и почти все клиенты из таверны – дама просто приравнивала их. И стоит признать, Феофан выигрывал на фоне такого сравнения, но, к огромному сожалению, это не показывало его хорошую сторону. Будучи отличным чтецом проповедей, он никогда не разговаривал с людьми, в силу того, как сами эти проповеди происходили, что привело к очень закрытому и немногословному речевому запасу. Сравнивать его с Реншу в этом вопросе было даже глупо, но это приходилось делать, ведь сам Адам часто сравнивал его с собой, говоря, что он должен иметь больший вес чем Реншу, ведь он присутствует в жизни женщины куда чаще и должен иметь куда более важную роль в её идеологическом ключе. Однако, как не странно было это, о Реншу официантка знала куда больше. Будь причина в том, что он был банально более открыт рядом с ней, или может в том, что не пытался сводить все разговоры к сексу, явно несколько стесняясь этой темы а всё равно, результат получался смешной и как бы печально это не было, двухнедельная встреча со зрителем действительно решала очень многие вопросы и проблемы дамы, в то время как все встречи с Феофаном так ни разу и не дали ей ответа на вопрос: почему она должна выбрать именно священника, забросив при этом всю свою идеологию о том, что она может справиться и сама.

°°°

– Доброго утра! – стоящая около стойки дама дрогнула, после смотря сначала на Наррона, который лишь неловко отставил в сторону налитый для неё бокал пива, а после поворачивая лицо к лестнице, с которой Реншу спускался вниз, держа за руку довольного и уже одетого Лю Сяня.

– Вы меня прямо как призраки догоняете! – возмущённо вскрикнула Гроу, взмахнув руками в небо, пока стоящий рядом Наррон не похлопал её по руке.

– Расслабься, что плохого в том, что богатый мужчина решил за тобой поухаживать? – лицо женщины выразило всё ещё до того, как она повернула его к дяде, но проповедник быстро понял, что она совершенно не думала об этом и её даже оскорбило такое мнение то ли о ней, то ли о Реншу как таком. – Ой, ну не смотри ты на меня так. Я же ничего такого не говорил! – Наррон непонимающе глянул на женщину. – Ведь нет ничего такого в том, что бы принимать ухаживания, верно?

– Знаешь, когда ты-! – та хотела начать ругаться с ним, но после посмотрела на Лю Сяня и кивнула в сторону, опуская поднятый палец. – Мы потом с тобой об этом поговорим. Завтра как раз Праур, у нас точно будет время поговорить. – судя по лицу Наррона, он не слишком хотел вступать в эти разговоры. – Тебя это тоже касается. – в Реншу тоже ткнули, на что тот удивлённо поднял руки.

– А я тут причём? – но ответа он так и не получил. Стоящий рядом Лю Сянь тоже выглядел искренне озадаченно, наблюдая, как явно разозлённая чем-то женщина вышла из комнаты, громко хлопая дверями.

– А что у тёти Гроу случилось? – поинтересовались у «папы», смотря снизу вверх на его искренне озадаченную фигуру.

– Не знаю, но знаю, у кого спросить. – сказали ребёнку, глядя на Наррона, который недовольно скривился, показывая свои острые золотые зубы. – Ой, я и забыл! Ты можешь поискать свою игрушку? Ну ту, которую ты хотел Гроу показать? Я думаю, она будет очень рада её увидеть!

– Правда? – мальчик загорелся восторгом. – Могу! Я поищу! Я поищу сейчас! – чуть ли не запрыгав на месте, тот развернулся и побежал наверх, в комнату, пока проповедующий молча подошёл к Наррону и сел на удобно стоящий рядом стул.

– Ну и? Что это было? – Люк пока решил ему не отвечать и сам спросил.

– Ты же не собирался брать эту хрень с собой, да? – явно обращаясь к игрушке, тот быстро догадался, что проповедующий хотел поговорить с ним о Гроу и не желал, что бы Лю Сянь знал об этом. С одной стороны хорошо, меньше лишних ушей, с другой ужасно, ведь пока мальчик был рядом, Реншу вёл себя намного мягче, пытаясь как бы показывать пример.

– Это не так важно для моего вопроса, правильно? Но можешь считать, что да, не планировал. Ну? – сразу к делу. Прямо как Люк любит, однако не в этой ситуации, ведь зритель был не самым приятным клиентом в этом вопросе.

– Ну-у. – явно желая затягивать, тавернщик попытался оттянуть канаты задерживанием и мычанием, однако сидящий рядом с ним мужчина вовсе не давал глазам убежать куда-нибудь, а пустая с утра таверна лишь ухудшала положение.

– Ну? Старина, ты же понимаешь, что меня мало волнует, что другие услышат? Они не знают о ком мы. – и то правда. – А оттягивать эти разговоры не приведёт ни к чему хорошему. Я не буду в лучшем настроении, если твоя племянница, или кем ты там её считаешь, будет срываться на меня без причины, а тебе, я думаю, не очень нужен неудовлетворённый своим пребыванием здесь я, верно?

– Так. – сплюнув разжёванный табак в кружку, Люк всё-таки начал. – Она тебе что-то рассказывала о том, как я отношусь к женщинам?

– Нет. Нисколько. – заверили его.

– И правильно, – заметил Наррон. – Моё отношение к ним очень специфическое и многие считают его неправильным, хотя я называю тех, кто так думает – идиотами. – глянув на Реншу, будто пытаясь выявить его мысли по этому поводу, он встретился лишь с холодной улыбкой, которая словно была натянута там всегда, когда он слушал подобные истории. – И в общем племяшку мою я тоже учил, что она не должна особо быть заинтересована в мужчинах. И я повторял это всегда. И она всё-таки это усвоила! Однако тут появляешься ты и мне считается нужным заметить ей, что ты относительно хороший кандидат на то, что бы занять место будущего «мужчины». Ведь как бы я ни воспитывал из неё женщину, в мире она так и останется никчёмной бабой и без мужика её никто и ни за что считать не будет. – Реншу не скривился внешне, однако внутренне даже выругался. Он всегда знал, что Наррон такой себе советчик, но такое отношение к близким даже Реншу казалось избыточным, что было тем ещё достижением, учитывая то, как отец Реншу вёл себя сам по себе.

– И что же заставило тебя считать, что я буду хорошим кандидатов на эту роль? – решив сконцентрироваться на главном вопросе, зритель продолжал безразлично смотреть на Наррона. Который нервничал. Этого не было видно, но Реншу это просто знал, на то он и зритель, всё-таки.

– Ну как, у тебя денег много, власть есть. Женщинам этого и надо. – Люк начал вытирать стакан тряпкой, кажется, пачкая его только больше таким образом.

– Но ведь количество денег не делает меня хорошим человеком? Мне казалось, если уж ты принимаешь кого-то в свои родственники, то ты должен хоть как-то беспокоиться о них, разве нет? – тавернщик недовольно закатил глаза и плюнул на пол.

– Только не надо читать мне здесь морали. Она женщина. Это все, что меня волнует. И, как и с её «папашей», я совершенно не понимаю, на кой чёрт он притащил её сюда. Легко можно было бы продать в храм и забыть. Так нет же. Оставили. – продать? Это было странное формулирование слов.

– Что ты имеешь в виду, под словом продать? – «продавать» в храм могли женщин, в качестве наложниц. Чаще всего за хорошую плату и заранее уведомляя их, куда они едут. В храм даже не свозили «не добровольно». Женщины всегда имели право отказаться. Но из лесу Гроу забрали в возрасте шести лет, насколько Реншу было известно и в таком возрасте её бы точно не «продали» никуда. И тем более не отдали бы куда-либо. Это зачли бы в рабство и храм, при всех его пороках, не занимался подобными вещами с малолетними. Более того, за это грозила смертная казнь и никто даже подумать не мог начинать спорить о таком.

– Да-к она ж ведьма! – харкнув в пол, разозлённый тавернщик, ударил по столу. – Ну что ты смотришь на меня, как череп с палубы? Ведьма. Тва-рю-ка. Самая настоящая. Я хотел её вам продать, на кровь. Так нет же, «оставь, оставь, ты же не людоед какой-то там». Придурок. Так и с женой его, тварью. – грубо шморгнув, тот лишь выдал грубое «женщины». И замолчал.

– Допустим. – только и пробурчал себе под нос сидящий. – А Гроу что-то с утра ела? – Люк кивнул отрицательно. – Допустим. – монотонно повторили ему, после встав. К кухонной двери подошли, начав разговаривать со стоящими там девушками, которые слышали весь этот разговор, но особо ничего не сказали. Пока мужчина обсуждал с ними небольшую просьбу, в таверну зашёл и первый пьяница, подходя к Наррону и прося у него бокал пива, который тот протянул ему из-за стойки. Он хотел отдать его Гроу, но так этого и не сделал. И теперь, то было чуть нагретым, однако всё равно было ещё вкусным.

Вот только раздражённый Люк оставался стоять там один и пока наблюдал за подходящими и ходящими мимо официантками. Всё это заставило его задуматься над сказанными словами и хоть он всё ещё был согласен с ними в общем числе, понимал, что ляпнул лишнего. Бэннет был тем, кто решил приютить малютку и Наррон ещё тогда высказал ему, что думает по этому поводу. Тогда они поссорились ещё на год, словно предыдущих семи лет молчания было недостаточно из-за того, как Люк отнёсся к жене мишки. Последняя умерла достаточно давно и Бэннет всё ещё по ней горевал, что Люк находил жалким и даже идиотическим, однако он поклялся ему, что никому и никогда не скажет, что Гроу – ведьма. Несмотря на то, что это слово использовалось скорее как ругательство, обозначая, что человек настолько ужасен, что буквально приравнен к тем, что ест мёртвую плоть, в ситуации официантки это было вовсе не просто слово, а фактическое описание её вида – Махханай. Конечно, гниль она на людях не ела, но общалась со своими сородичами, которые проживали в лесу, что находился с другой стороны города. Именно поэтому Гроу чаще всего носила мёртвые трупы сама, ведь только она могла подойти к мёртвому лесу достаточно близко, при этом не ощутив удушья или не испугавшись, что «демоны» заберут её. Ведь она сама была таким «демоном», хоть человеческой плотью как бы и не питалась (в нужных её виду количествах – точно нет). Гроу никогда не обижалась, когда её обзывали ведьмой, многие жители считали её просто слишком уставшей, что бы реагировать на такое, а остальные просто считали её странной, от чего разозлённый Наррон и выпалил такое оскорбление не подумав. Но это ведь не просто сказанное слово перед посетителем. Это Реншу. Их религия не так давно ещё занималась принудительным сбором крови из ведьм. Наррон не знал, почему они делали это принудительно последние сто лет, но знал, что делали. И Реншу знал. Он прекратил эту практику, как только смог это сделать, однако к тому моменту Махханаев в близкой доступности уже не осталось и теперь многие из тех, кто был знаком с ведьмами, боялись об этом сказать. Реншу понимал их и не злился. Ему было трудно поставить себя на место лесных обитателей, но он мог предположить какого это. Вы тысячами лет жили около храмов и даже не думали о проблемах, порой приходя и помогая варить вакцины от мора. А тут, в очередной момент прихода, вас просто заточают в храме силой, не давая уйти и убивая, пока в вас не останется крови, с момента чего вы просто станете бесполезными и вас выкинут на «помойку» так же, как выкидывали всех остальных, кто был подвержен смертной казни. Конечно, вы разнесёте эти новости как можно скорее. Конечно, вы спрячетесь. Реншу был очень зол на своего отца за то, что он начал такое гонение за ведьмами, однако часть ненависти к ним была привита и ему, отчего он испытывал некоторую ненависть к этим «тварям», однако никогда не задумывался почему. Просто старое и как бы приевшееся чувство, которое выветривалось, как только он задумывался над ним. Ведьмы ведь и правда не сделали ничего такого. И подумать только, виной всему была одна лишь женщина, а если точнее, алчное желание быть с ней, вызванное самолюбием отца. Сама женщина была ни в чём не виновата, и никто даже не знал, куда она делась. Она умерла уже при жизни Реншу, и он застал попытки отца искать ее, однако те были столь странными и импульсивными, что казались скорее безумием, чем хоть чем-то адекватным.

– Тебе лучше? – мило проговорили к недовольно сидящей на лавочке Гроу, после ставя около неё завёрнутый в платочек контейнер.

– Иди к чёрту. – возмутились ему. Явно всё ещё злиться и Реншу не мог винить её. Конечно, коль убеждали тебя в обратном, а теперь резко начали говорить о каком-то «Реншу», с которым ты видишься совсем не часто, в таком образе, да, проповедник бы тоже был разозлён.

– Всё ясно, но я отклоню твоё предложение. Однако еду всё равно принесу. Тебе стоит поесть, так как с таким недовольным состоянием особо смотреть за детьми не получится. Я приведу Лю Сяня после обеда, отдыхай. – на этом зритель просто развернулся и ушёл.

Гроу даже хотела возмутиться и желала поругаться с ним, но тот так быстро скрылся из виду, что она просто осталась наедине с едой и детьми, которые просто продолжали читать или общаться. Они видели, что их няня была недовольна и не особо спрашивали. У всех бывали трудные дни, и родители объясняли это им своим примером очень хорошо.

– Приятного аппетита, Гроу! – сказал ей один из детей, и женщина по привычке кивнула, но, когда девочка отвернулась, её няня лишь тихо пробурчала себе под нос.

– Дурацкий Реншу. – но, каким бы «дурацким» он не был, голодный желудок никто не отменял. Так что, ругаясь на саму себя и бурча под нос, свёрток всё-таки взяли. Внутри оказалось мясо и маленькая мисочка из хлеба, наполненная супом. Очень мило.

Так готовила только одна из поварят и притом любимая из тех, кто готовил для Гроу и остальных работающих в здании. Это было очень забавно, ведь что бы узнать, что готовить нужно именно это, нужно было поинтересоваться какая же еда ведьмочке нравится и кто её готовит. Сама мысль об этом показалась сидящей очень милой. Рядом ещё лежали палочки. Ну да, Реншу же именно ими и ел! Он не привык, что кто-то ест чем-то иным и явно попросил, что бы они положили туда палочки. Их, очевидно не было и судя по внешнему виду, это были те палочки, которыми ел сам Реншу. Поварята положили ей и вилку с ложкой, явно зная, что палочками есть Гроу не умеет. Но попытка позаботиться и положить «понятный» инструмент употребления пищи всё так умилял. Нужно будет сказать ему спасибо. Зря, наверное, она на него так ругалась.

– Что это у тебя? – поинтересовался у неё подошедший Адам. Он недавно отбил восемь часов утра и только вышел, быстро заметив цель своих вчерашних страданий на привычном ей месте.

– Еда. – продолжая трапезу ответили ему.

– А, вот как. – неловко промямлили той. – А это что за штуки. – садясь рядом, хотя об этом его никто не просил, тот тыкнул на палочки для еды.

– Это палочки. Ими едят еду в столице. – Адам поморщился.

– Опять этот Реншу? – дама закатила глаза.

– Да. Опять этот Реншу. – действительно. Кто же ещё! Эти мысли не так нервировали её, как раздражали. Да, опять Реншу. Но Реншу хотя бы позаботился прийти и принести ей завтрак, даже несмотря на то, что она поругалась с ним по глупости! Адам такого никогда не делал, хотя часто замечал ее в плохом настроении. Даже сейчас, вместо того, что бы поинтересоваться что случилось, тот просто спрашивал про Реншу. Официантка правда оценила бы беспокойство о ней самой со стороны не слишком желанного гостя, но даже так, он продолжал беспокоиться о вещах, которые вообще не были важны в этот момент. И как она вообще должна была с ним "спокойно" общаться с ним?

– Он тебе не надоел ещё? – дама буркнула.

– Тебе какая разница? Слушай. Не знаю заметила ли твоя недотраханная морда тот факт, что я искренне недовольна сейчас, но это так и может хотя бы сквернословие заставит тебя догадаться в чем же причина моего раздражения! – Феофан хотел уже ей возразить, однако та перебила его. – В чём твоя проблема с Реншу? Он тебе что, ночами снится?! – Адам недовольно взвизгнул и встал.

– Да будет тебе известно, что я – никто иной как блюститель закона божьего и ты только что осквернила, и меня, и мой нрав! – женщина возмущённо закатила глаза. – Бог тебя проклянёт! И вообще! – к даме подошли ближе, словно пытаясь напугать её, но это очевидно плохо работало. – К твоему сведению, я отвечаю за удержание религии в великого Аттеза на наших территориях. И тебе стоило бы уважать это, Гроулин.

Последняя не слишком церемонилась и приподняв свою трапезническую салфетку таки врезала священнику по яйцам своими деревянными сандалиями, молча наблюдая как он корчится от боли. Детвора посмотрела на происшествие с интересом, но поняв, что ничего особо нового не происходит, отвернулась опять. Всё это время, сидящая рядом Гроу просто ела, даже не слушая тихие стоны от тяжёлого удара по причинному месту. Деревянные сандалии были тяжёлыми, так что били очень и очень больно. Многие из детей ждали, пока наконец-то наступит обед, ведь после него они могли пойти играться и, к их счастью, тот должен был наступить относительно скоро. Читали дети в основном Библию или другие книжки, которые родители приносили им из библиотеки, после поручая Гроу занести их назад. Та так и делала, перестав вызывать какие-либо ассоциации у местного библиотекаря. Относительно молодой, тот плохо знал о происходящем в "бедном" районе, но Гроу казалась ему немного странной и очень занятой женщиной, и он не мог ничего другого о ней сказать. В прочем, и не хотел, и не собирался. Факт того, что он разговаривал с ней мог принести ему разные неприятности в виде слухов и упадка клиентурой базы, а молодому человеку это явно не было нужно. Так что они даже не разговаривали. Так, кивками перекидывались.

Принесенные к трапезе палочки было решено вернуть, отчего их завернули в платочек назад, запихивая тот за пояс и продолжая наблюдать за сидящими в тени деревьев детьми. Пах платочек этот не очень приятно, едой. Однако, это явно было лучше, чем носить их в ещё более грязном поясе. Так казалось ведьмочке, во всяком случае. Относительно сытая Гроу даже сама собрала малышню к обеду и повела в нужное место, уже там рассаживая по местам. Те не слишком удивились, ведь она иногда успевала схватить перекус, но случалось это с некоторой периодичностью, и компания плохо понимала, когда это происходило. Лю Сянь тоже сидел в таверне и был рад увидеть своих товарищей, а те были рады увидеть его. В прочем первым делом, малыш всё-таки поинтересовался:

– Тётя Гроу! А что с утра у вас случилось? Вы ходили такая злая! – стоящие на кухне девушки заинтересовано глянули на Реншу, выглядывая из дверного проёма. Они не знали, что он видел всю ситуацию, но это делало происходящее только лучше.

– Ой, да ничего конкретного. Мы иногда ругаемся с дядей. Бывает. – мессия нахмурился, после глядя на Наррона. Тот посмотрел на неё как-то виновато, но ничего не сказал и просто отвернулся, продолжая чистить стаканы.

– Точно? Я волновался! – но ребёнка лишь повели к привычному ему столу и посадили туда.

– Точно-точно. А теперь жди. – пока он ждал, успел прийти и Реншу, который сел рядом с мальчиком и тот начал убеждать его, что с "тетей Гроу все хорошо" и " папе Реншу не стоило волноваться", на что проповедующий лишь улыбнулся. Конечно, не стоило. Он и не волновался. Он так, побеспокоился. – Спасибо. – сказали ему, после ставя тарелку с едой. – Это твои, правильно? – ему протянули платочек со свёртком, на что зритель мило кивнул.

– Да мои, спасибо за возврат. Надеюсь, ты больше не такая голодная. – под тихий смешок, к нему рядом сели.

– Нет, не голодная. Спасибо тебе большое за беспокойство и прости пожалуйста, что я на тебя просто так разозлилась, Реншу. – успевший выслушать обе стороны, тот лишь кивнул, аккуратно погладив её по спине.

– Что ты! Я не обижаюсь! Я видел, что ты была очень злой и просто подумал, что еда поможет тебе расслабиться. Я вовсе не обижен. Но мне всё равно приятно, что ты извиняешься. – на его руку положили женскую, после сжав кисть немного.

– Всё равно спасибо. – Реншу неожиданно чмокнули в щеку. – Думаю это лучше выразит мою благодарность. Я не слишком привыкла, что бы обо мне беспокоились таким образом. – на этом руку с чужой конечности убрали, после садясь в готовность к приёму пищи. – Приятного аппетита вам обоим.

– И тебе тоже приятного аппетита, тётя Гроу. – улыбнулся Лю Сянь, который, правда, уже успел начать есть. Ведьмочку это позабавило, но она ничего не говорила и просто сама принялась за еду.

Сидящий за столом Реншу подумал только, "я знаю, что ты не привыкла", но больше, чего сказать и не подумал. Его смутил поцелуй в щёку и хоть его уже даже в губы поцеловали, этот поцелуй все равно был какой-то важный. Словно заслуженный, что ли. Отчего казался проповеднику приятным и даже в каком-то смысле, нежным.

Глава 4

Праур наступил громкими колоколами. Они разбудили Реншу в шесть утра, хотя обычно он просыпался в семь. К его счастью, эта часть его жизни почти не менялась, приезжай он в Линбург или нет. Конечно, после трёх дневной поездки ты всегда будешь уставшим и свалишься до обеда, но после этого, Реншу относительно регулярно вставал в семь, выходя из комнаты уже к семи двадцати и стараясь словить свою подругу на выходе из комнаты. Однако это получалось не всегда. Долгие ночные смены выматывали человечка, и она часто спала на двадцать минут больше, отчего опаздывала и ничего не ела. Даже так, просыпайся она вовремя, успевала только выпить чего-нибудь, чаще всего пива и уйти. Проповедующему не нравилось, что она пьет пиво. Но сегодня она его и не пила.

Как он понял – Праур это день молитвы. Колокола били обычно два раза, каждые два часа, а в этот раз пробили шесть. Первым делом проверил Лю Сяня. Спит как младенец. А остальные что? Выйдя из коридора и пройдя сквозь спящих людей, что Реншу знал, ведь слышал их сон в любом виде, даже будь они за закрытой дверью как сейчас, вышел он на своеобразный балкончик внутри здания, с которого и шла лестница вниз. Под этим баллончиком как раз располагалось место, где трио обычно ело вместе. Было место рассчитано на пятерых, но никто другой не желал садиться с ними, так что ели они почти исключительно втроём. С другой стороны этого балкона была стена с дверьми, тоже комнаты, однако они уже были заняты. Как Реншу понял – в них спал персонал. Самая близкая к стенке комната была изначально отведена под «принадлежности», будь они кухонные или для уборки, но мужчина знал, что комната там на самом деле была не одна и за несколькими швабрами, рулетами тканей, коробок с бокалами и прочим находилась ещё одна дверь, ключа от которой не было ни у Люка, ни у персонала. Это была комната Гроу. Мужчина туда ещё ни разу не заходил, но ему было интересно, что же находится в такой маленькой комнатушке. Правда внутри комнаты никого не было. В прочем может и была? Реншу не мог слышать, есть ли в помещении Гроу, но раньше как-то не обращал на это внимания, а сейчас задумался. Почему-то факт того, как Наррон виновато глядел на женщину, показался ему подозрительным. Тавернщик ни в коем случае не был человеком, что испытывает жалость к кому-то или тем более сочувствие к живым, даже мёртвым придумал кличку, но почему-то ощущал себя виноватым перед Гроу, обозвав её тем, чем обзывают всех без исключения, кого считают низким или недостойным. Это показалось ему странным. Но голоса прервали его мысли. Кажется, исходили внизу. Видимо персонал сейчас там сидел и увидеть сквозь потолок зритель этого, конечно, не мог, за то вперёд мог глянуть. Там, по привычке, сидел Наррон, видимо тоже разбуженный колоколами и смотрел на проповедника. Он словно ждал чего-то от него и Реншу не решил мучать старика ожиданием. В том состоянии, в котором тот находился, само его существование в этом месте – достижение, не иначе. К Люку спустились, параллельно пытаясь увидеть кто же сидит и тихонько разговаривает, но этого не было видно с лестницы и даже за барной стойкой рассмотреть сидящих внутри было очень трудно. Так, спустившийся проповедник лишь краем глаза разглядел сидящих там работников таверны, девушек в основном, мило общающихся с кем-то. Вероятно, Гроу.

– Ам, Реншу. Слушай, мне немного неловко тебе это говорить. – так никогда и ничего хорошего не начиналось. Хотя по лицу тавернщика было хорошо видно, что хорошего от него ждать и не приходится. – Но, когда я назвал Гроу «ведьмой», я погорячился. Преувеличил, знаешь? – ехидно посмеявшись, словно пряча собственный стыд, Наррон оскалил золотые, но всё ещё кривые зубы. – Я был жутко недоволен всем происходящим и просто переборщил, знаешь, старина?

– Я понял. – догадавшись, что тот будет оправдываться и извиняться ещё долго, проповедующий перебил его тирады. – Можешь не извиняться передо мной. Стоит извиняться перед ней. Она здесь была обижена, не я. Мне вообще всё равно на ваши потасовки.

– Понятно, всё понятно. – неловко посмеялись ему в ответ. Это было, однако, странно. – А перед Гроу я не вижу смысла извиняться. Она уже всё забыла. Мы не первый раз так спорим. – небрежно махнув рукой, тот кашлянул тихонько. – Ну ладно. Раз мы уже решили этот вопрос, то это не так важно. По пиву? Или может вам вина налить, господин Реншу?

– Откажусь. – холодно отрезали ему. Тот не пил. Почти никогда. Он мог выпить на какие-то особо большие праздники, но был приучен и сам себя приучил, что пить – плохо. Более того, вкус алкоголя зрителю даже не нравился и это, наверное, единственное, что их с Гюреном разделяло сильнее всего. За исключением манер поведения, которые, итак, были у братьев схожи, алкоголь был у родственника в большом почёте, тогда как сам Реншу алкоголь пил редко и чаще заменял его чаем. Пиво он и вовсе никогда не пробовал. Всегда отказывался. Братец его использовал время поездки в Линбург как способ хорошенько напиться и отоспаться и это было единственное, что он делал, тогда как «советник» Лю Сяня, хотя, зритель был ему скорее как попечитель и советник в одном лице, был занят мальчиком и, как не странно, Гроу. Забота о ней вошла к нему в привычку и в голову потихоньку начинала закрадываться мысль, что особо никто кроме него о женщине и не заботится. Поварята разве что, но и они никогда не выдавали ей отдельных блюд. Они готовили блюдо для Реншу, а Гроу просто сидела рядом и тоже ела его. Лично ей суп никто не готовил. Хотя любимые продукты у неё были и это тоже расстраивало Иаолию. Конечно, одно дело не будь у неё своих идей или предпочтений, тогда конечно, как ты можешь уважать то, чего не было никогда? Но у Гроу они то были и даже так, никто не счел нужным соблюдать это или хотя бы заметить. Конечно, она будет грустнеть с каждым годом, если каждое её пребывание с кем-то и попытки помочь сводятся просто к принятию этого как данное. Реншу тоже был бы расстроен. Он и был, пока не пришёл к власти. По сему эта картина казалась ему до неприятного знакомой и как бы затягивала в себя, заставляя думать о том, о чём Реншу думать и вовсе не хотел.

Сидящие в углу таверны дамы, обсуждали тем временем самого Реншу. Вернее, его обхаживания вокруг Гроу. Никто из женщин не знал, кто такой на самом деле Реншу, но даже если бы знали: это мало изменило бы их восторг.

– Ну чего ты! – одна из более молоденьких девушек, младше самой Гроу, была особенно восторженна. – Мне бы тоже хотелось, что бы мужчина которого я так редко вижу, меня так обхаживал!

– Нет ничего хорошего в том, что бы получать внимание от незнакомых мужчин. – заметила ей женщина постарше и Гроу согласно кивнула.

– Ну почему незнакомых то! Они с Реншу уже десять лет общаются! – ведьмочка усмехнулась и отметила.

– Ну да, десять лет по две недели в году. Очень много. – но молоденькая не отступилась.

– А письма? Вы же переписываетесь каждый месяц! – та же сидящая рядом женщина поправила её.

– Два. Два месяца. – на это Гроу опять кивнула.

– Да. Каждые два месяца. Не каждый месяц. Но даже так, я переписываюсь не с Реншу а с его подопечным – Лю Сянем. Это мальчик с золотыми волосами, который бегает тут. – рыжая повариха, которая тоже принимала участие в разговоре, резко вставила два своих медных Юня.

– Ой, очень симпатичный! Такой юный красавчик! Наверное, у него будет куча поклонников, когда он вырастет. Это, кстати, сын Реншу, или как? – ведьма уже хотела ей ответить, но рыжуля продолжила. – В любом из случаев отец из него получается отличный и я соглашусь с дочерью, он просто замечательный претендент на то, что бы быть твоим потенциальным кавалером. И может быть даже мужем! ~

– Не загибай. – несколько раздражённо заметила ей дама, закатив глаза и чуть нахмурившись.

– Ну Гроу, что такого я сказала? – спросила у неё повариха.

– Да ничего, просто рано ещё о таком говорить. Я в принципе не думаю, что я ему нравлюсь. Мы шутим, но на этом всё. Но я должна сказать, что он симпатичный. Что есть, то будет. – компания посмеялась. Действительно, что было у Реншу, то было.

– А если серьезно. – старая дама глянула на Гроу. – Что вчера случилось? Мы слышали, что Реншу спрашивал об этом у Наррона, он потом ещё и к нам подходил, – отвлекаясь, та несколько мечтательно переключилась на описание того, что случилось вчера. Этот поступок очень впечатлил работающих на кухне, ведь раньше они как-то не обращали внимание на проповедника, а тут оказывается вот оно как! – ой, ты бы знала, так спрашивал, интересовался. Что ты любишь, что ешь. Какие напитки тебе нравятся. Ещё и палочки тебе свои принёс! Мы пытались сообщить ему, что ты не умеешь ими есть, но он всё равно их принёс. – приложив руку к груди, мечтательно вздохнула. – Ах, даже мой муж за мной так не ухаживал! В прочем мой муж это тот ещё кусок дерьма, но надеюсь тебя это не коснётся. – ведьмочка на это посмеялась. – Но серьезно, Гроу, что вчера у вас с Нарроном случилось? Что-то же в зале, да? Мы из кухни особо не выходим, знаешь же, что не видим.

– Мне вот тоже интересно, кстати. – Реншу всё это время слышал и слушал, стоя рядом у стены, всё ожидая, когда он сможет встрять в разговор, однако слушать подобные тирады о себе ему было приятно. Раньше ему их тоже пели. Что там, воспевали всегда, как была такая возможность, однако сейчас это почему-то казалось Реншу особенно важным. Словно он правда сделал что-то очень полезное! В прочем дело могло было быть и в том, что это обрадовало Гроу, а зритель ведь именно этого и добивался!

– Ой, Реншу! Ты всё это время тут стоял? – старая дама глянула на проповедующего, как тот подвинулся и заглянул в уголок, улыбаясь.

– Ну да, я большую часть вашего разговора прослушал, но вот эта часть мне особенно интересна. С чего все началось, Гроу? – не совсем правильно объяснив, миссионер случайно сказал, что не слушал их разговор, что сделало официантке на душе чуть проще, однако тут она была не права. Реншу слышал, и понял всё, и мысли о том, что Гроу ему буквально в жёны записывают – не радовала. Вернее, она тешила что-то очень глубокое внутри его сердца, но словно место было не то или время было не подходящим. Она ведь только недавно, кажется, с людьми поссорилась. А тут «на» тебе. Сразу в жёны кому-то записывают! Странно только, что с женщинами она по этому поводу не ругается.

– Ой, ну, – выдержав паузу, глубоко и тяжело вздохнула, после быстро объяснив всю ситуацию. – вчера на ночной смене началась потасовка. Там какие-то пьяные мужчины повздорили и начался кавардак. Это было где-то к двум часам ночи и меня уже разбудило. Вот я и вышла разбираться. Дядя уже спал, поэтому нам с девчонками пришлось разбираться лично. Слава богу повар нам помог. – сидящим рядом кивнули. – Вы можете у ночных потом спросить, они вам точно расскажут. – Реншу, конечно, не мог у них спросить, но в принципе догадывался, что историю женщина скорее преуменьшает, чем преувеличивает. Спал проповедующий всё-таки в отдалённой комнате, а потому точно не знал, где и что могло в общем зале происходить. – Вот я и не выспалась. А потом ещё Реншу меня напугал. – последний жестом показал «прости», но Гроу от него лишь отмахнулась. – Ой ладно тебе. В общем, да. А дядя ещё его мне в кавалеры начал приписывать… В общем, меня это разозлило. Но я уже не обижаюсь.

– Несколько неловкий вопрос. – встрял во всё это Реншу. – Почему? – официантка его сразу и не поняла, но сидящие рядом с ней женщины явно переосмыслили его слова неправильно, потихоньку выставив Гроу из середины своего круга общения на край и чуть пододвинув её к Реншу, после мило прощебетав.

– Я, Ам, – словно уточнив у коллег, добавила, – мы думаем, что вам лучше обсуждать это наедине. Лично.

– Но- – возразить ей не дали, после отталкивая свою подругу вперёд, заставив её чуть ли не врезаться в злополучного Реншу, который даже руки расставил на этот случай, явно испугавшись, что женщина может упасть. Последняя же явно не понимала такого рвения, но исходя из возбужденных и буквально горящих восторгом лиц, решила не спорить, после поворачиваясь лицом к Реншу. – … Ну, тогда пойдем говорим об этом? – тот кивнул.

– Да, можно ко мне в комнату. Там никто не услышит и обстановка более «приватная», если уж многоуважаемых дам это так беспокоит. – те чуть смущённо посмеялись на слово «многоуважаемые».

– Иди уже, дамский угодник. – улыбнулись ему, махая рукой в сторону. Стоящие лишь пожали друг-другу плечами и пошли.

Чуть скрипящие ступеньки прогибались под не слишком синхронными шагами, однако шла парочка достаточно равномерно. Не слишком отставая друг от друга и явно держась в некоторой близости. За руки они пока что не брались, но никто бы не удивился, если это бы произошло.

– Так в чём причина обиды на твоего дядю? – запустив даму первой, Реншу прикрыл дверь, после закрывая её собой и опираясь на деревянную конструкцию. Гроу начала объяснять ему стоя, но постепенно села, словно расстраиваясь со своими словами всё больше.

– Ну, он просто всегда учил меня, что из меня должна получиться «женщина», а не «жена», – об этом проповедник был в курсе. – что значит, что я должна была уверенной, самодостаточной и сильной, как мужчина, с которыми я должна конкурировать. Однако, это так же предполагает, что мне не нужен муж в принципе. И я должна справиться сама. – верующий кивнул. Он не воспринимал женщин таким образом. Ему в принципе казалось, что статус «жены» ни в коем случае не отменяет других особенностей дамы и даже напротив, усиливает их, ведь теперь есть ещё один человек, который может помочь в этом. Такая же идеология была и с «мужьями» в голове у зрителя на данный момент. Эта идея не менялась и даже странно, что она была сформирована именно таким образом, учитывая влияние отца, которое беспристрастно валилось на будущего советника десятками лет с его двадцатилетия уж точно.

– Звучит логично. И? – имея в виду идею «женщины», Реншу лишь убедился, что правильно всё вчера понял и это обрадовало его. Всё ещё хорош в решении таких загадок. Определенно тешило самолюбие.

– И вот сейчас, с твоим приездом, ну, только не обижайся, – поспешив извиниться за свои слова, ведьмочка боялась не обидеть зрителя, но тот бы и не обижался, в прочем всё равно ценил, что она старается для него таким образом. – он начинает заводить тираду о «муже», «семье», «статусе», хотя все время до того, он втирал мне ровно обратное! – о кровать обиженно стукнули рукой. – Я была вчера очень обижена. Мне всё ещё жаль, что я обозвала тебя и, если тебя это волнует: нет. Я не думаю, что ты ужасный кандидат на роль моего «кавалера». Просто мы видимся так редко, что странно слышать от такого человека как Наррон подобное. Я же тебя совсем не знаю! И какой бы хороший человек ты со мной не был, может ты такой только эти две недели? Может остальное время ты ужасен? Откуда я знаю.

– Всё правильно! – улыбнулся ей Реншу, после подходя к даме, параллельно махая руками, словно помогая так собственной экспрессии лишь больше. – Зачем интересоваться каким-то там Реншу, который здесь всего-то на две недели! Может я козёл избалованный, когда тебя рядом нет, м? Откуда ты знаешь? Ты не знаешь, это правда! И вообще, вся эта самодостаточность – это полная чушь, – на него удивлённо глянули. – Гроу, ты уже очень самодостаточная. Я знаю много женщин, но твой ритм жизни меня честно впечатляет и даже расстраивает. Я бы так не смог. И не смогу никогда. Ты уже большая молодец, но даже так, честно, – на кровать сели, ложа руку на уже лежащую руку женщины. – я бы желал тебе куда лучшего. И, м, если тебе будет нужна какая-нибудь помощь или поддержка, пока я здесь – ты можешь ко мне обращаться. Я постараюсь сделать всё, что смогу!

– Раз уж ты взялся за это – то да, вообще мне была бы нужна твоя помощь. – проповедник улыбнулся чуть шире и немного сильнее взял держащую его руку. – Помнишь этого Адама, да? Вот, мы с ним поспорили немного, и я начинаю бояться, что он теперь будет лезть ко мне только сильнее. Однако пока ты рядом этого не происходит. – официантка посмеялась. – Не знаю уж, что ты с ним делаешь, но он даже ко мне не приближается, когда ты рядом ходишь. Так что я бы попросила тебя быть рядом чаще.

– Легко. – заверили её.

– Может за руки подержаться можно, не знаю. Но в общем, мне нужно, что бы он от меня навсегда отстал. Это точно. – зритель кивнул. Он всё понял.

– Будет сделано, мадам. Но главное, не волнуйся так о мнении старого дурака, – миссионер говорил про Наррона, хотя женщина подумала про священника, что было даже смешно. – он много чего говорит и ты и сама знаешь. Человек он так себе. Не слушай его просто так усердно, ладно?

– Ладно. – улыбнулись говорящему чуть шире. – Ладно. Я постараюсь не слушать его так сильно. Я постараюсь как-нибудь. – ей тоже улыбались. Так собеседники просидели вместе какое-то время, но после внизу послышался гул и Гроу быстро встала, извинившись и сказав, что опаздывает.

Как выяснилось, после проповеди многие приходили перекусить или отдохнуть, и дама совсем забыла об этом, чуть опоздав на приём первых заказов, но потеря была не слишком большой. Пару минут задержки перед передачей информации на кухню никому ещё не навредила и даже сейчас никого не раздражала. Верующий лишь наблюдал за этим сверху, после глядя и на своих последователей, которые тоже спускались и тоже рассаживались. Места были заняты, официанты работали, а стоящий на балкончике зритель задумался чуть. Он ведь даже и не думал ничего такого Гроу говорить. Это все как-то случайно вырвалось у него изо рта и просто произошло само-собой, словно он правда хотел сказать это долгое время, но никак не решался. Что было в корни не верно. Или всё-таки было правдой? Реншу не был уверен. Он не знал. Видеть сидящую напротив него искренне радостной, что её поняли и приняли было очень приятно, но вроде бы как не должно было вызывать подобных чувств в постоянно работающем с людьми проповедника? С другой стороны, почему его вообще это так беспокоит? Мало ли, что кто о нём думает. Мало ли кто и что о нём говорил, пусть разговаривают. Это было вовсе не так важно и, если так подумать – да. У миссионера сейчас были дела поважнее чем смотреть на то, как юрко бегает по залу длинная, кремовая юбка.

°°°

Ссамуль начался так же, как начинался и Пронор, идущий прямо за ним. Вернее, это был день учёбы, что значило, – дети вновь тихонько сидели в саду и читали. Сидящий рядом с Гроу Реншу даже был несколько озадачен, ему всегда с трудом выходило заставить Лю Сяня читать в таком возрасте, а эти читали сами, их даже заставлять не приходилось!

– Ты прямо волшебница. – это да, мужчине казалось это искренне важным, ведь он, наверное, мог бы справиться с такой оравой детей, но всё же он был проповедующим. Он был научен на это. Поколениями его семья занималась только проповедями и естественно, у него были какие-то особенности, которые банально были слишком важными для такой роли. У Гроу же подобного не было. Она не имела подобной роли в обществе и как мужчина понял – её вообще на эту роль поставили чуть ли не случайно. Заметили, что она с детьми возиться, когда получается и решили оставить её одну с ними. Но чем дальше, тем больше детей было. Такое себе счастье, слишком действует на нервы, не зря же даже в храме матерей старались не трогать лишний раз.

– А? – явно не обратив внимание на слова сидящего рядом миссионера, Гроу глянула на него удивлённо. – Что ты сказал?

– Волшебница ты, говорю. – ему удивлённо наклонили голову. – Да! У меня вот так не вышло, детей читать заставить, а ты вот – сидишь, никого не заставляешь, а всё само работает! – закатив глаза, ему махнули рукой.

– Ой ладно тебе. Ты смог бы. Тут просто дети очень самостоятельные. – миссионер тоже закатил глаза и легонько хлопнул девушку по ноге. – И не начинай. – возмутились ему. – Реншу! Ну ладно тебе! – ещё громче возмутились, получив крепкий поцелуй в щёку.

– А что? Тебе меня целовать значит можно, а мне тебя – нельзя? – женщина чуть смутилась и нахмурилась. – Нельзя?

– Можно. – кивнули ему. – Просто не так крепко же ты должен меня целовать!

– Ой ну ладно, после кое-кого у меня вообще всё лицо в помаде было, но я же не слишком возмущаюсь! – сидящая рядом с ним ведьмочка выпятила нижнюю губу вперёд немного, как делала всегда, если раздражалась, но ещё не надувала щёки, после глянула в сторону и словно что-то выдумав глянула на советника назад.

– А тебе просто понравилось, вот ты ничего мне и не говорил! – ошалевший от такой наглости мужчина даже чего сказать не нашёл, у него буквально рот открылся в возмущении, но ничего сказать ему не дали, так как девушка, явно желающая укрепить эффект, поднялась и направилась к таверне. – Дети, обед! Время, время!! – словно в подтверждение её слов, часы пробили двенадцать и постепенно собравшаяся с ней группа, мирно, насколько такая группа детей могла быть мирной, направилась к таверне, как и, всегда почти не отставая от графика. Лю Сянь вновь шёл впереди. Он часто старался ходить рядом с его «тётей», но это получалось не всегда. Сегодня вот получилось. Мальчик шел рядом с Гроу, гордо держа её за руку, тогда как за ним шёл небольшой марш из детей. Часто на место Лю Сяня вставал и другой ребёнок, вернее, один из них. Самой женщине было всё равно, кто из сорока детей будет рядом, главное, что бы по окончании прогулки все их них были на месте и никто не потерялся, так что пересчитав всех из дошедших до таверны, дама успокоилась и запустила их, давая рассаживаются, принимая пожелания к еде, относя те на кухню и повторяя те же действия, что она делала все дни до Праура. Реншу, тем временем сидящий около Лю Сяня, все ещё был в небольшом шоке. Однако сказать, что Гроу была неправа он тоже был не в состоянии. Ему понравилось и нравилось всегда, когда официантка проявляла к нему внимание и какую-никакую любовь. Это отношение сложно было назвать именно «любовным», но просто «дружеским» оно тоже не было. Оно было каким-то особым, и зритель не был в состоянии объяснить, почему оно ощущалось иначе, чем с множеством любовниц, которые у него были в храме. Они тоже целовали его, обнимали и готовы были отдаться за любое слово и даже без причин. Может в этом и было дело? В том, что ведьмочка делала это «шутя» и как бы не серьёзно, отставляя это внимание настолько быстро и ярко, словно его никогда и не было?

В таких размышлениях мужчина провёл все время прямо до вечера, однако ни к чему это его не привело. В прочем настолько спокойное начало и середина дня словно должно было подготовить к тому, что наступило дальше. Казалось бы, ничем не примечательные посиделки пьяных мужчин за стойками, что происходили и раньше, привели к тому, что случилось и в ночь со Сренги на Чвер. Затуманенный алкоголем разум легко приводит к потере контроля над своими действиями и решениями впили ситуации. Эмоции становятся сильнее, а рассудок ослабляется, что часто ведет к необдуманным поступкам, конфликтам и рискованным ситуациям. Такой была и эта, злобно размахивающий руками, один из завсегдатаях пьяниц встал, махая руками и словно пытаясь отбиться от невидимого противника.

– Эй, что ты такой умной выглядишь, ты, блядь?! Подраться со мной хочешь, да?! – крикнул мужчина, тяжело расшатываясь и дыша, крича в пустоту. Никто из сидящих даже внимания на него не обращал. Происходило такое часто и на пьяных дураков почти никто не обращал внимания. Официантки часто становились жертвами подобных обвинений, но на них почти не нападали. – Никто не говорил, что я умный, да, но ты, кажется, вообще не помнишь, что тебе говорили! – закричав, тот попытался подойти к пухлой даме, но она его оттолкнула, вернее попыталась это сделать, пока её не схватили за руку, резко дёрнув. Это не остановило пьяного, и он вновь попытался дёрнуться, получая сильный толчок в грудину, отчего упал на стол, за которым сидел ранее. Стол хрустнул, но не разломился, тем не менее врезая в спину пьяницы осколки отломившегося, сухого дерева. Громко, хрипя, мужчина продолжил ругаться, постепенно поднимаясь на ноги и стараясь подойти к официантке, которая чуть напугано его оттолкнула. Булькающий в собственной злости, постепенно начавший кровоточить мужик громко рявкнул, словно пёс. Не слишком растерявшаяся во всём этом помощница Наррона, Гроу, подошла к нему быстро и сильно стукнула деревянным подносом по пьяной голове. Толстое дерево всегда работало, усыпляя лишние эмоции в головах, но это, кажется, лишь сильнее разозлило бушующего пьяницу. – Э-ээ!! Ты, б-ьяядина недо-гык- ученная! – заревел мужик, закричав громче, заставив его руки сжиматься и достаточно сильно дёргая стоящую рядом. Та чуть на ноги не упала, но успела отойти. Тогда как Гроу осталась в стороне, всё ещё держа в руках тяжёлый поднос. Это было напрягающим.

Сидящие за столами люди, которые чуть лучше соображали, отходили, другие просто игнорировали то, как в них врезался пьяный, постепенно начавший блевать себе под ноги буянец. Он рычал, активно подходя к официанткам и отходящей от него постепенно Гроу, защищающейся от него этим же подносом. Пьяный врезался в него, но словно не чувствовал боли, набегая всё с новой силой. Вышедший на шум переполоха Реншу был искренне удивлён, но увидев, что его знакомую буквально повалили на пол, наступивши на ногу и чуть ли не выблёвывая оскорбления в и без того напуганное лицо, зритель достаточно быстро подошёл, хватая пьяницу, но тут же получая удар в живот и несколько корчась от боли. Бил пьяный очень больно, словно совершенно не измеряя свои силы и такая живучесть привела к разорванной одежде и осколкам в руках и спине из которых сочилась свежая, пахнущая железом кровь.

Блюющий придурок заревел, и хотел снова броситься на лежащую перед ним даму, но не успел. Послышался выстрел пистоли. В помещении запахло горелым порохом и все затихло. В руках у Реншу, ранее голова, теперь напоминала скорее странный отросток, а то, что ранее было на месте отлетело в другую сторону помещения, расхлёстывая кровь с мозгами по ранее относительно чистому полу помещения. Поднос, как и юбка, вместе с дорогим, вышитым золотом хаори, была вся испачкана, миссионер с удивлением глянул на место выстрела и обнаружил Наррона, безразлично смотрящего на мусор, что был сделан недавно живущим ещё человеком.

– Мрачьё. – буркнули под нос, после вытирая ствол ружья. – Бабы, чё стоим как бляди на продаже? Быстро уберите, пока эти остолопы мне всю таверну не обблевали!! – повторять дважды не пришлось. Реншу даже и сообразить не успел, как перед ним уже даже никого не стояло, только поднос лежал на полу там, где только секунду назад стояла Гроу. Трупа не было, даже запах постепенно выветривался открытым настежь окном. Труп, что он держал в руках, тоже аккуратно забрали оттуда и отвели самого Реншу к барной стойке. Зритель был несколько ошарашен, оттого не слишком понимал, как реагировать, но пришёл в себя раньше, чем его окликнули ещё раз. – Первый раз такое, да, господин Реншу? – ехидно посмеялся старый пират, пряча под стол пистоль.

– Нет, не первый раз. – спокойно сообщили ему. – Я просто не понял, как это случилось. Но в остальном всё в порядке. Этот человек мне даже хаори испачкал! Возмутительно! – Люк посмеялся.

– Ладно, недооценивал вас, признаюсь. Думал вы хуже отреагируете. Ну ладно, а по поводу вещицы не переживайте. Девчонки быстро отстирают. У вас же есть сменная одежда, правда? – ему кивнули положительно. – Ну вот! Девочки его отстирают и высушат. Вам не о чём волноваться. – глянув в сторону, тот заметил Гроу, которая выглядывала из кухонного помещения, куда, кажется, затащили труп. – Если позволите, я должен отлучиться к племяннице. У неё есть пару вопросов ко мне.

Племянница. Тьфу. Нет бы мирно разобраться, так он стреляет. Даже странно, никто даже пальцем не повёл на происходящее. Труп просто убрали, словно он был лишь декорацией и его жизнь ничего не стоила. Люди даже пить не переставали. Сидящий за одним из столов Гюрен даже глазом не повёл, продолжая пить и общаться с одной завсегдатай тут дамой. Они регулярно говорили вечером, но кажется ещё не переспали. В прочем миссионер не будет удивлён, если это таки случится.

– Вот так вот. Ну, что дальше делать ты знаешь. – с этими словами, за Нарроном вышла Гроу, держа за спиной непонятный мешок, словно с мусором, не иначе. Холод, доносившийся из кухни как бы намекал, что там уже ничего не готовят, да и чуть мыльные ботинки Люка как бы намекали, что там уже всё начали мыть.

– Куда это ты? – Реншу обеспокоенно глянул на Гроу. – Там же темно! Куда ты идти собралась? – поварята тоже выглянули из кухни, заинтересовано глядя на поведение Реншу.

– Так я в лес. – безразлично сказали ему. – Я скоро вернусь назад, тебе не стоит беспокоиться. – проповедующий резко нахмурился.

– Ты не пойдёшь туда сама. – с этими словами, у Гроу забрали мешок, после взваливая его себе на плечи. Тот был достаточно тяжёлым, мало удивительно, что Гроу горбилась так! – Я так-то тоже в потасовке участвовал. А там темно. Мессия его знает, что с тобой там может приключиться! Я проведу тебя. Это не обсуждается. – Наррон лишь тихонько похихикал над этим, а девушки лишь одобрительно закивали. Гроу хотела ему возразить, но не смогла, это сделал за неё Гюрен.

– Ой, а чего это ты решил за ней так засматриваться? Решил трупики поносить? А за ребёнком кто смотреть будет?! – но Реншу лишь закатил глаза.

– Гюрен, слушай. Как ты думаешь, что сложнее: посидеть в помещении со спящим ребёнком и позаниматься своими делами, или идти чёрт знает куда, ломая в темноте ноги и неся за спиной труп, а? Я могу выдать этот мешок тебе, позволяя тебе исполнить твои прямые должностные обязанности, но ты уже их не исполнил, алкоголик хренов. – Люк, как в прочем и его племянница удивлённо переглянулись, а после глянули на Реншу. Тот же молча сверлил брата взглядом, пока он лишь недовольно закатил глаза.

– Ой, ну ладно тебе. Ладно. Иди. Я за Лю Сянем посмотрю. – кашлянув, Гюрен тихонько продолжил пить, пока миссионер недовольно вздохнул, после глядя на свою знакомую.

– Ну, мы идём? Показывай дорогу. – ведьмочка, явно поражённая таким поведением мужчины лишь кивнула.

– Да, пошли. – на этом дуэт вышел из помещения на свежий воздух. Солнце ещё не село за горизонт и мягко освещало всё происходящее. В такую погоду только за руки держаться и по набережной прогуливаться, но стоящие рядом должны были нести труп и это явно вызывало бы особенное внимание со стороны любого, кто решил бы рядом проходить.

В прочем проходка по «набережной» всё равно случилась. От моря отделяло небольшое кустарное насаждение, но на то можно было хотя бы взглянуть. Пахло рыбой и водорослями, говоря проще, запах был специфический, но всё ещё перебивал смердь, что потихоньку начинала исходить от лежащих в мешке останков. Солёный запах, наверное, только усиливал запах крови, но проповедующий привык уже к таким ароматам. Это был далеко не первый раз, когда ему приходилось носить трупы, но чаще всего это делал именно Гюрен. Такое разделение случилось как бы случайно, но причины тому были. Реншу хорошо терпел людей, имея достаточно эмпатии и желания внутри себя, что бы почти ежедневно выслушивать их жалобы и просьбы, тогда как Гюрен этим не слишком хотел заниматься и, если говорить честно – он не хотел даже думать о том, что с прислужниками и советниками нужно говорить о чем-то, кроме того, кого и куда убить или закинуть в канаву.

Как не странно, генерал из Гюрена всё ещё был хороший. Несмотря на любовь выпить, команды он раздавал правильные и честные, с бойцами тренировался регулярно, лишних людей никогда не дёргал. Но пока время было мирное, любил скорее напиваться и спать, с женщинами, и поодиночке, и ему это разрешалось. Причины тому были просты и понятны: время было мирное. Революций не предвиделось и даже если так – гвардеец всё равно следил за этим, регулярно сам отъезжая из храма и проезжая по близлежащим городам, выявляя обстановку. В Линбург он ездил скорее за компанию и последние пару лет даже не приезжал вместе с братом, оставляя с ним свою правую руку, так как разбирался с каким-то революционным движением, которое даже подавил. Кажется, убили всех не согласных, но Реншу не слишком углублялся в это. Гюрен сам писал отчёты по этому поводу и Реншу, хоть и получал их от него лично, не всегда чётко разбирался в том, что в них было составлено. Получая объяснения конечно все становилось понятно, но без них разобраться в этой писанине было трудно. Так братья и доверяли друг-другу, ведь разделив обязанности им было куда легче работать. Они могли прикрывать друг друга и параллельно были беспрекословно хороши в своей сфере общего собрания. Гюрен – войска и подавление каких-либо повстанцев, которых с каждым столетием становилось всё меньше. Многие люди даже и подумать не могли, что что-то могло было быть иначе, тогда как Реншу занимался тем, что бы мыслей о восстании и не было. Вся страна в общем жила очень хорошо и даже в Линбурге у людей были все возможности что бы не жить так, как они жили. Но они сами выбирали иную жизнь и хорошо понимали это.

– Да, так ты, – ведьма периодически поглядывала на Реншу, молча идя с ним рядом. Ей было как-то неловко, и она всё хотела у него что-то спросить, однако не могла себе этого позволить, словно стесняясь. Но, кажется, решилась. – тебе нормально, что тут вроде бы как человека убили? – Реншу на неё удивлённо глянул. – Ну, ты не подумай! Для меня это нормально, здесь это происходит очень часто и даже регулярно, если можно так подумать, просто, ну, обычно кричат, пугаются, а ты как-то, ну, даже бровью не повёл?

– Ну ладно тебе. – посмеялся Реншу. – Я повёл бровью! Этот человек испортил мне хаори! – на вещицу указали. Да, действительно, золотые нитки были заляпаны, хотя на красной ткани трудно было увидеть такую же красную кровь. Под неловкую улыбку, словно это совершенно не отвечало на вопросы и более того, сделало положение лишь более странным, Реншу вздохнул и уточнил. – Но, если серьезно, что ты предлагаешь мне сделать, устроить скандал по среди таверны?

– Ну… – дама хотела ему что-то на это сказать, даже палец подняла из сложенного до этого момента кулака, – ну, не знаю. – палец вновь опустили в пальчиковую конструкцию. – Просто мне почему-то казалось, что ты должен был что-то другое сделать. Но теперь, когда я подумала над этим чуть дольше. Да, сама не знаю. – зритель ей улыбнулся.

– Вот видишь. С мёртвыми ты мало поразговариваешь. Твой дядя убил его раньше, чем я успел хоть что-то сделать. А если ты думаешь, что меня напрягают трупы – нет! Отнюдь! Они ужасны, ведь это предполагает смерть, но сказать, что я их в своей жизни не видел – преуменьшать. – женщина улыбнулась и чуть посмеялась.

– Ну да. – после резко остановила идущего. – Нам туда. Нужно повернуть! – поворот был в лес. С другой стороны, был город с ровной, красиво уложенной плиточкой.

– Так короче? Или ты не хочешь, что бы горожане это увидели? – на мешок кивнули.

– Да мне всё равно, что горожане увидят. Мы в таких же мешках мусор выносим. Никто не подумает на то, что это на самом деле такое. Мусор и мусор, воняет то так же. Через город на тридцать минут короче, но внимания меньше привлекает. – и то верно. Реншу и сам бы, в самом деле подумал, что это просто мусор, скопившийся за неделю. Как раз день был подходящий.

– Но тогда в чём проблема? Мы можем пойти по городским улицам, это явно проще, чем идти по зарослям леса верно? – дама почесала затылок.

– Ну-у… – выдержав паузу, добавила. – Дело в том, что в «зажиточной» части города меня не особо жалуют. Дразнят даже, если я буду конкретной. И я не очень хочу появляться там лишний раз. – проповедник задумался. Как он понял и как он знал, кафе или какие-нибудь развлечения были только в этой части города. Неужели она даже на них никогда не попадала? Адам её не водил туда? Как зритель понял, Адам был основным претендентом на звание «кавалера», в условиях Линбурга. Он что, даже этого никогда не делал? Ладно будь он её другом, тогда понятно, вы просто друзья, она работает, ты не хочешь отвлекать её. Всё ясно. Но Адам вроде как старался быть ей «кавалером», а даже сделать базовые вещи не был в состоянии. Советника это раздражало. Но он пока ничего не говорил.

– Ты даже в кафе сюда не ходила? – ему кивнули отрицательно. – Какой кошмар! Милая моя, тебе нужно отдыхать! Хоть иногда! С таким графиком работы и загнуться можно, это же неправильно! – ведьмочка лишь пожала плечами.

– Ну да. Но дядя меня особо не отпускает, да и не с кем, если на то пошло. Тот же Адам не за этим гоняется. Он секса хочет и всё тут. – миссионер заметил, что все только этого и хотят и ему не нравилась эта закономерность. Неужели ни за чем больше к Гроу никогда не подходили? Только за сексом? Понятное дело, посидеть с детьми это тоже просьба, но, если брать исключительно романтический план: неужели никто другой и никогда не водил её никуда? Не брал за руку, цветов не дарил? Это было просто ужасно! Послушав разговоры об этом других женщин, Реншу догадывался конечно, что это тут приблизительно стандартная ситуация, но он не думал, что всё прямо настолько плохо!

– Так. Закончили. Пошли. – дамочка возмущённо отступила назад, в привычном ей направлении. Однако верующий лишь взял её за талию, потащив за собой. – Даже не начинай. Так короче и вообще уже темнеет. Я не хочу, что бы мы так долго ходили по тёмным, лесным чащам, понятно? И вообще. Я несу мешок, так что я указываю.

– Ну я дорогу знаю, мне виднее, знаешь ли. – миссионер нахмурился и чуть посмеялся, хлопая даму по спине.

– Не капризничай. Я помочь хочу. Пройдемся вместе, прогуляемся, что такого? Или ты хочешь со мной по лесу бродить? Так я не согласен! – та ему чуть смущённо закивала. – Вот. Пойдем. Вдвоём веселее.

– Ладно. – постепенно Реншу взяли под руку, пойдя с ним рядом. За талию её больше не придерживали, за то парочка мило прогуливалась вдвоём, параллельно вынося «мусор». Выглядело это чуть забавно, но даже мило. Словно близкий человек решил помочь с ежедневными задачами.

Вместе с тем редкие люди периодически оглядывались на компанию. Их смущал далеко не запах. Они знали, что Гроу носит подобное каждую неделю, им казалось более странным, что она носила это через леса, словно там внутри трупы, а не шкура из-под свиней и поломанные бокалы, однако человек, с которым она это всё носила, казался им ещё более странным. О том, кто такой Реншу здесь хорошо знали. На Гюрена никто не подумает, ведь тот старался в общее поле зрение не вылезать, тогда как о Реншу писали даже в книгах. Из-за биологических особенностей Иаолий, мужчина был очень похож на своего отца. Был буквально идентичен с ним во всём, кроме разве что характера и интонации голоса с парой родинок, отчего по стране ходили мифы, что отец Реншу – это и есть сам Реншу. Или, наоборот. Суть сводилась к тому, что советники мессии настолько святы, что живут вечно и соответственно Реншу уже очень старый. От таких убеждений верующего очень боялись, а завидев его с Гроу, из всех людей, и вовсе были очень озадачены.

– Ам, господин Реншу? – тот повернулся на голос. Там стояла молоденькая и очень красиво одетая дама, с удивлением осматривая идущий рядом дуэт.

– Да? – останавливаясь, Гроу тоже остановилась, после смотря на обратившуюся к ним мадам.

– Ой, это правда вы? Господин Реншу, никогда не могла подумать, что увижу вас вживую! – у той прямо восторг в глазах загорелся. Это то Реншу и не нравилось. Он не любил такое внимание. – А почему вы ходите с … Этой? И почему у вас мешок на спине? – при вопросе о «этой» Гроу несколько расстроилась и чуть спряталась за Реншу, однако тот не слишком растерялся, приобнимая её за плечо.

– Это Гроу. Моя подруга. Я решил помочь с её дневными задачами, а то, что это, такой красивой девушке одной мусор носить? Я помочь решил. – он не сказал ничего такого, но стоящая рядом явно была потеряна такой защитой в свою сторону.

– Оу! – спросившая была явно удивлена. Хотела спросить что-то ещё, но так и не решилась. Подождав пару минут, Реншу молча кивнул ей и попрощался молча. Они всё-таки спешили, пока не начал разноситься зловонный запах. Ведьмочка тоже кивнула и попрощалась таким образом. – Да, до свидания… – неловко заметили парочке, всё ещё несколько поражённо наблюдая за произошедшим. Из всех людей – Гроу? Знай последняя кто такой Реншу, она бы тоже так об этом разговаривала, но она не знала. И по мнению Реншу это было очень хорошо.

– Ладно. Это и всё? Я думал будет что-то по хуже. – посмеялся ей миссионер. – Не волнуйся об этом так, милая. Я готов с тобой хоть каждый раз как могу ходить. Мне не сложно. Далеко нам ещё?

– Нет, не очень. Вон, к тому лесу. – тот действительно уже хорошо виднелся на горизонте, и компания потихоньку подошла к нему. – Давай сюда мешок. Дальше я сама. Подожди меня здесь, хорошо? – проповедующий действительно ощущал себя странно. Его словно что-то начинало душить, однако пока что это было не слишком заметным.

– Я буду беспокоиться, если ты не выйдешь через пять минут! – заверил её зритель.

– Ладно, постараюсь уложиться. – компания посмеялась, и белая юбка быстро скрылась в кустах.

Советнику мессии не очень нравилось, что его узнают. Однако, его почти не спрашивали. Общая генетика и структура государства так или иначе привела к слухам о его внешности и к огромному сожалению, проповедующий им полностью отвечал. Он был очень красивым по меркам своего государства. Золотая середина, если можно так сказать, по сему мало удивительно, что видеть его рядом с Гроу, которая стандартам отвечала, только относительно было странно, особенно если знать, откуда Гроу родом. Веснушки никогда не были в особом почёте в храме, их старались выбелить, но постепенно эта манера сошла на «нет». В прочем золотые как пшеница волосы всё равно считались очень важными, тогда как волосы Гроу были скорее коричневыми, как земля, пока её ещё не заливали водой. По длине локоны у неё тоже не доставали, или скорее, верующий так думал. Он не знал, какой длины её волосы, ведь она никогда не расплетала их перед ним! Он думал, что у неё они где-то до пояса и вообще-то он был прав, но сам ещё не знал об этом точно, а спросить ему все никак не удавалось. Голубыми глазами Гроу тоже совершенно не отличалась. Они у неё были скорее серыми и порой меняли цвет в зависимости от настроения. Реншу так думал, он не знал точно, но это ему и нравилось. Ведьмочка была такой простой и понятной, что он мог легко разгадать и прочитать её, как открытую книгу, с другой стороны ему не хотелось этого. Рядом с ней его даже чужие мысли не мучали и это была та ещё радость для вечно уставшего от чужих мыслей зрителя. Нравилась ему Гроу, очень нравилась. Но он ничего особо не мог с этим поделать и постоянно убегал от таких мыслей, убегал всё дальше и дальше, пока не сделает круг и не останется с ними наедине и чем дальше он оставался один, тем ближе этот круг ему начинал казаться.

– Я тут! – держа в руках пустой мешок, женщина улыбчиво вышла назад. – Можем идти назад. Спасибо, что провёл меня. – миссионер улыбнулся.

– Буду только рад сделать это ещё раз, но уже желательно без трупов подмышкой. Но по возвращению ты ложишься спать. Ты меня поняла? – та фыркнула.

– Ну тебя! Мне работать ещё нужно. Какой спать? – но даму лишь похлопали по плечу легонько.

– Спать. Поверь мне, так будет только лучше. Ты ведь устала, ты хочешь спокойствия и безопасности, не так ли? – на это идущая только хлопнула по конечности, словно он был букашкой какой-то.

– Так, ты, змей-искуситель. Прекращай. Завтра уже будешь свои схемы придумывать, а сегодня не трогай меня. Я устала. – Реншу посмеялся.

– Ну ладно. Договорились. Завтра что-нибудь для тебя придумаю. Обещаю. – заверили её и задумались. И правда, стоило придумать что-то, обрадовать даму. Советник уверил себя в том, что она это заслужила и он не собирался отступать.

Глава 5

Весь Пронор Реншу был озадачен тем, какую задачу он умудрился себе поставить. Найти кафе было не слишком сложно: подошёл и спросил, даже в этой части города ему бы всё рассказали, если бы они тут были. Проблема была в другом – какое кафе хорошее, а какое нет? Так как с деньгами у Реншу проблем не было, а на это «свидание», хотя так можно было назвать весь их день, ведь дует всё время проводил вместе благодаря Лю Сяню и просьбе Гроу, он хотел отвести девушку «как считается правильным», в его понимании вещей, значит и кафе должно было быть хорошим и подобающим. Проповедник не сомневался, что девушке понравится кухня в столице, но это была не она и Реншу не мог здесь ничего посоветовать, потому решил спросить у человека, который уж точно знал все существующие кафе, которые только есть.

– Наррон! – тот хрюкнул носом, то ли по привычке, то ли от неожиданности, после смотря на верующего. Лю Сянь захотел спать и его уложили. Все понимали, что после плотного обеда проснется мальчик не скоро, да и сегодня все всё равно должны были учиться, так что маленького мессию и не будили бы к такому завершению дня. Пусть уже спит, всё равно никого что так, что так тревожить не будет.

– Да, господин Реншу? Чего-то нужно? – старик начал общаться с Реншу очень вежливо после их небольшой ссоры. Старался, по крайней мере. Да и поведение проповедника после такого резкого убийства приятно порадовало Люка, так что он даже зауважал миссионера, насколько ему в принципе позволяла сделать это отмершая от старости совесть.

– Да, я тут думаю кафе какие-то найти. А ничего из местных не знаю. Не подскажите, где хорошие можно найти? – старик был даже поражён, в прочем озадачен.

– Не к тому ты пришёл. В смысле вы. Не к тому вы пришли. – его продолжал держать в напряжении тот же взгляд. – Я могу хорошее место выпивки посоветовать, но не кафе. Да и ко всему, разве не вам лучше разбираться в ресторанах?

– Наррон. – тот чуть удивлённо глянул на стоящего. – Ты же лучше меня знаешь, что именно по твоей вине больше в городе ночлежек нет, правильно? Или ты меня за дурака держишь и думаешь я не знаю, что ты держишь в страхе весь город и близлежащие города, за что тебя кстати, полагается взять под стражу, помнишь? А я молчу о том, что все совершённые тобою преступления тянут куда дальше. Поэтому просто скажи ответ на мой вопрос, и я перестану запугивать тебя тем, что давно должен сделать. – в голове у стоящего напротив не было ничего, кроме очень плотных, четырёхэтажных ругательств. Он был явно напуган и ощущал страх, судорожно ища ответ. Зритель отлично знал, когда к Люку подходить стоит и подошёл Реншу именно тогда, когда Наррон сам оказался на месте жертв, которых обычно после убивал. Они оба знают, что это случится рано или поздно, но от данного сейчас ответа зависит то, настолько долго это «поздно» продлиться.

– Ам. Ну. – выдержав неловкую паузу, тот откашлялся, даже высунул табак изо рта, не выплюнул, а именно высунул, после приседая, что у моряка получалось настолько плохо, что приходилось садиться на стоящий за стойкой пень и выискивая в полках карту. Это вскоре вышло. Достаточно устаревшая, та была желтоватая и на ней даже карандашом были обрисованы новые районы. Как ни странно, карта эта была выполнена лучше, чем храмовская, но это не было новостью, Линбург считался частично заброшенной территорией из-за того, что они исповедовали другую религию, а так, за ними следили лишь условно. Пусть делают что хотят, пока не начинают революции. Страна обеспечит им возможность хорошего проживания, ведь налоги большинство платили исправно и обижать весь регион исключительно из-за Линбурга – тактика, припасённая на период бунтарства, и это не означало, что им нужно было вести точные карты конкретного города. Общие карты были. Но так конкретно отмеченных домов и даже придуманных самими людьми названий улиц не было. – Вот. Вот здесь неплохое кафе. Ресторанов в городе нет, уж извольте.

– В рестораны я её водить здесь и не собирался, для этого повезу в столицу. – Люк удивлённо глянул на подобное бормотание, но так как он не мог быть полностью уверен в своих домыслах, а спрашивать сейчас побаивался, замолчал на минуту, после продолжив объяснения.

– В общем вот тут готовят хорошие сладости, в этом выпечка хорошая. Если хотите идти по безопасным районам, то стоит идти туда, но не думаю, что в Линбурге на вас напасть кто-то додумается. – верующий покивал.

– Отлично. Карту я у вас тоже займу. – моряк возмущённо фыркнул. – Не волнуйтесь, я верну. Просто перенесём данные, для лучшего сбора отчётности. Можете считать, что за подобный донос о залежах неоплаченных за наём труда налогов вам тоже полагается небольшая списка. – за наём труда было нужно немного платить. Система работала следующим образом: чаще всего открывая что-то вблизи храмов, которые отдавали отчётность, было принято писать о таком происшествии и каждый месяц с предприятия собирался небольшой пятипроцентный налог со всей прибыли. Если было известно, что в регионе нехватка продуктов или же материала для работы в этой области – налоги могли не собирать определенное количество времени, но советники всё равно заезжали и проверяли это, дабы никто системой лишний раз не воспользовался. Таким образом, если какое-то предприятие терпело неприятности, пожары к примеру, то храм помогал им восстанавливать предприятия за счёт налогов, которые были этим самым предприятием уплачены. Оттого платить имело смысл, да и подать брали не настолько уж большую, что бы слишком противится этому. Легче было платить сразу, чем заплатить после, ведь неуплата без причины накапливалась. Так некоторым из этих предприятий могло грозить закрытие из-за неуплаты налогов, но об этом Реншу, конечно же, никому не сообщал.

– Пойдёте искать кафе, господин Реншу? – тот лишь кивнул, словно задумавшись о чём-то и достаточно спокойно ушёл из таверны. Наррон остался там один и уже хотел спрятать карту, но к нему вышел Гюрен, говоря, что будет её использовать.

Будучи зрителями, братья предпочитали общаться мысленно друг между другом. Никто кроме других зрителей их мысли читать не умел, а это значило, что их идеи и помыслы никто не узнает. Так Гюрену и сообщили, что бы пришёл он быстро и с карандашом, хотя со стороны всё выглядело так, словно верующий просто составлял план действий в своей голове.

Однако мысли о всём произошедшем не оставляли зрителя в покое. Почему он вообще решил запугивать старика? Не то, что бы тот это не заслужил, но обычно мужчина просто разговаривал и всё тут. Этого всегда хватало, что бы решить конфликт мирным образом, а тут – угрозы пришли в диалог, что было не слишком правильным. Понимая это, верующий всё равно задумался: что спровоцировало его на такое поведение? Наверное, сама Гроу, которую он и хотел отвести в кафе. Нет, она совершенно не была виновата в том, что она делала в своей жизни, Реншу отлично помнил, что раньше она вела себя и думала совершенно иначе, меняясь в худшую, со временем, сторону. Виновата была даже не она, а то, как с ней себя все вокруг вели. Теперь то Реншу понял, почему она не возражала, когда сидящие рядом поварята говорили о нём, как о её «потенциальном муже». На фоне Наррона, даже Гюрен был тем ещё героем, а последнего даже любовницы не очень-то любили, что с его статусом ещё нужно было постараться сделать! Не удивительно, что она не станет останавливать женщин, которые и сами лучшего в жизни не видели, они пытались за неё порадоваться! Она не могла винить их, ведь вероятно делала бы так же, попади в эту ситуацию сама и будь она вынуждена говорить об этом с кем-то как подруга, а не как первое лицо событий! Не удивительно, что она так злилась на дядю и совершенно не удивительно, что почти перестала разговаривать с отцом. Как миссионер понял – Бэннет всегда спрашивал о самом Реншу и вероятно вечно живущую в проблемах даму это несколько расстраивало и даже бесило, в чём идущий по ухоженным улицам и винить её даже не мог! Дядя её это во всех основах родительства был тот ещё скотина и господина даже начало раздражать, что к нему все обращаются как к человеку. Он был бы рад сам сделать с ним что-нибудь, да как-то повода такие полномочия применить не доставлялось. А ведь по фамилии Наррона зовут, ведь он настолько важен. Не удивительно, что его боялись, он ведь даже своих единственных помощников не жалует. И в тех взял только женщин, потому что считает их слабыми и ни на что другое не способными. Там был ещё лишь один мужчина – повар. И тот старый морской кок. Такой же ублюдок, как и сам Наррон, разве что кто-то ему язык отрезал, и он не мог слишком много рассказать. Оно и славно. Рассматривающего дома до такой злости пробирало всё их с женщинами отношение и особенно отношение с Гроу, которую, кажется, Наррон не жаловал сильнее всего, ведь у женщин был относительно хороший график, сменный, им даже давали возможность выйти погулять иногда. Гроу уходила только на работу и даже там приходила назад на обед. Она не ходила на свидания, она ни с кем не общалась последние несколько лет, сидела всегда в одиночестве и общалась разве что с Адамом, на которого Реншу тоже был зол. С такой однотонной жизнью совершенно не удивительно, что она потихоньку начинала запиваться алкоголем. И это проповедник её не всегда ещё мог останавливать. Пока он был рядом она не жевала табак, но это всё равно происходило на ночных сменах и верующий знал это, потому что от неё пахло жевательным табаком как бы хорошо она зубы ни чистила. Он ничего и никогда не говорил ей об этом, знал, что расстроится, ведь она обещала ему в одном из писем, что не будет его употреблять. Однако всё равно это делала. И мог ли верующий её винить? Отнюдь. Он бы вёл себя так же, если бы не умер ещё до того! Для того что бы изменить эту привычку, было нужно забрать саму Гроу отсюда, куда-нибудь подальше. Может к самому Реншу поближе. Там он будет точно уверен, что всё с ней будет в порядке, что она будет сытой, одетой, помытой и ни в чём, совершенно ни в чём не будет нуждаться. Он обязан позаботиться об этом, он обязан…

– Простите, господин Реншу! Вы в порядке? – та же девушка что он видел вчера вечером оглядывала его. Верующий и сам не понял, куда пришёл. Он так задумался о том, что он кому-то обязан. Вернее, он обязан Гроу. Но он ведь ей ничего не обязан, верно? Она же даже ему не нравится так сильно, почему его так это волнует?

– Да. Что-то требуется? – в самом деле самому Реншу требовалась помощь, но стоящая рядом с ним буквально загорелась восторгом, словно он кодовое слово произнёс.

– Ой, раз уж вы спросили да! Не хотели бы вы сходить со мной на свидание завтра вечером? – стоящий рядом немного обалдел. Так быстро? Нет, он слышал, что желающие чего-то люди не будут терять шансы, но что бы так?

– С чего вы вообще решили мне это предлагать? Мало ли сколько «Реншу» в стране водиться! Вы что, будете это каждому встречному предлагать? – та чуть смутилась, но кажется не из-за стыда.

– Ну что вы, не каждый из них настолько красив. ~ – верующий тяжело вздохнул.

– Слушайте. Если вас волнует моя одежда, то не переживайте около столицы живёт много людей похожих на меня и внешне и внутренне. Меня может и зовут Реншу, но это же не значит, что я «тот самый» Реншу! – стоящая дама лишь поправила собственные кудри, вытаскивая какой-то листик из сумочки.

– Тот самый Реншу именно это бы и сказал. – она что-то перечитывала в нём, словно убеждаясь. На что именно тот самый Реншу закономерно ответил ей.

– Нет, «тот самый» Реншу даже не стал бы с вами разговаривать. И я не советую вам так общаться со всеми мужчинами, которых вы встречаете на улице. – смешнее всего ситуацию делало то, что этот Реншу был именно тем, чем эта девушка предполагала он был. Но он активно отказывался знакомиться с кем-то ещё. У неё в голове были лишь мысли о том, насколько стоящий перед ней «красивый» и, если бы она только знала, сколько таких мыслей проповедник слышал за день – она бы тоже от них устала. – Что это за бумажка? – она всё намеревалась ему её всунуть, но закрытая позиция тела не давала этого сделать.

– Ой, это приглашение. Вон в то кафе. Я там работаю. – ему миловидно улыбнулись. – Очень хорошее место и тортики вкусные. Вам не стоит беспокоиться, я угощу вас. ~ – к чести дамы, она была очень красива, даже по меркам столицы, в наложницы её бы легко взяли. Но так как у самого Реншу их было семь и все их них стандартам красоты отвечали лучше, чем Реншу их знал – его такая внешность уже не впечатляла вовсе. Его впечатляла Гроу, которой как ты что не говори – не поменяется, потому что кожа не та, цвет волос не тот и вообще она внешностью на фоне жителей храма, кроме разве что лекарей, выделялась бы. Это было чем-то новеньким, хотя проповедник и понимал, что дело в ситуации с официанткой было в основном в характере и в том, какой она человек, а не во внешности. Но если уж сравнить сухие данные с сухими данными – картина выходила грустная.

– Как вас хоть зовут то, мадам? – Реншу хотел спросить ещё парочку вещей, но решил подождать, пока любопытные зеваки, то и дело заглядывающиеся на его одежду, пройдут дальше.

– Найла. ~ А вас Реншу. Вот и познакомились. – зубы у неё тоже были красивые, ровные. У Гроу они были чуть кривые. Это не мешало ей улыбаться, улыбка у неё была красивая, но зубки были чуть неровные. Верующему это казалось милым. Как и у ведьмы, у него парочка зубов были как у зайца. Правда не спереди, а сбоку. С правого. У Гроу с левого. Не достаточно большие, что бы быть некрасивыми, но достаточно заметные, что бы знать о их существовании. Появились от привычки жевать твёрдую пищу только на один бок. Гроу, соответственно, на другой его жевала. Подумать так об этом, верующему не нравилось обсуждать людей и особенно женщин как лошадей на продажу. Но к самому миссионеру клеились настолько часто и отчётливо, что он и сам потихоньку начинал сравнивать их с кобылами. На чём ловил себя и ругал. С другой стороны, такое отношение помогало спокойнее реагировать на одинаковые действия женского пола. На его знакомых женщин из храма мужчины реагировали точно так же, так что он разделял их проблемы. Они ему, собственно, этот метод восприятия и посоветовали. Работало. Жёстко, да, однако статус нужно было придерживать, а поэтому послать всех куда-подальше было нельзя. Восприятие всех животными очень помогало процессу и от него даже начинали получать некоторое удовольствие. Однако слишком долго его применять было нельзя. Слишком многое о себе начинали мнить. Оттого Реншу себе этого и не позволял. – Господин Реншу?

– Найла. – тот всё это время думал. – Слушай, ты вообще зачем ко мне клеишься? Может я женат! – дама махнула на это рукой.

– И что? Один раз в кафе сходить нельзя? Вам не трудно, а мне шанс с красивым мужчиной поговорить. ~ – верующий знал, что он хотел ей сказать, но предпочитал не использовать ругательства такого толка. Тяжело вздохнул.

– Ладно. Посмотрим. Сегодня вечером, да? – та оживилась сильнее и закивала. – Хорошо. Увидимся. До вечера. – решив больше не испытывать судьбу такими брожениями, «тот самый» господин Реншу развернулся и пошёл в сторону таверны. Там было спокойнее и с женским вниманием попроще. Более того, там было женское внимание, которое Реншу хотел получить.

Он резко вспомнил, что подумал о Гроу вообще из ниоткуда, буквально задумавшись о том, как выглядят её зубы, что было даже для него самого странно. Он думал о множестве разных и странных в том числе вещей, но замечать на столько мелкие детали было даже для него необычно. Да и вообще, почему он вспоминает об официантке постоянно? Других вещей нет? Она словно преследовала его, хотя была совершенно не рядом. А миссионеру очень хотелось, что бы она была рядом чаще. Он уже знал, в какое кафе он её сегодня вечером сводит. Да, это чуть подлый поступок, но знакомиться с богатыми мужчинами на улице лишь потому, что они, вероятно богатые – тоже нужно иметь совесть. У Найлы её явно не было. Верующему даже имя это не нравилось. Обычное вроде, а всё равно, своим поведением ему впечатление она о нём испортила. Он даже не хотел запоминать это имя и вероятно его за пару дней и забудет, ведь всегда забывал вещи, которые ему казались неважными. Дорога назад шла быстрее. Теперь в голове крутился только план того, как он её туда сводит. Букет решил не дарить. Он искренне сомневался, что ведьмочке будет куда его поставить и это тоже вызывало в нём явное недовольство.

Вернулся он достаточно быстро. Каких-то там двадцать минут и советник мессии был уже на месте, улыбаясь чуть шире, чем всегда. План был составлен и составлен хорошо! Даже со словами, которыми он ей скажет, что бы в это самое кафе пригласить.

– Уже вернулись? – тавернщик даже удивился. – Быстро вы! – верующий кивнул ему.

– Да и вернулся я даже не один, а с планом. – стоящий хрюкнул в смешке и плюнул. Оглянувшийся Реншу тем временем подошёл к стойке и сообщил тихо. – Ваша племянница сегодня вечером идёт со мной в кафе. Это мало обсуждается. – но тут уже Наррон вспылил. Хорошо, что пьяниц было в здании немного. Только поварята мельтешили на кухне.

– Извольте! А кто работать будет?! – миссионер глянул на него с некоторым безразличием, но Люк не отступился. – Нет! Окончательное слово. Она работает у меня смену. Я не разрешаю ей никуда идти и если вы не собираетесь слушать меня как её предпринимателя, то услышите, как дядю. – зритель усмехнулся, кивнув.

– Ну ладно, посмотрим, какой из вас «дядя». – после этого стукнул по столу ладонью, словно устаканится соревнование и достаточно быстро ушёл на второй этаж, где вытащил одну из бумажек, начав что-то на ней аккуратно записывать и возвращаясь назад к Наррону, буквально через десять минут, ложа эту бумажку перед ним. – Читайте. – тот опустил глаза в текст. – Ну, что скажете?

– Ой … – моряк икнул от удивления. – Ну, что ж. За такую бумажку ты можешь её хоть к чертовой матери на коленки отвести. – стоящий рядом улыбнулся. – Даже не знаю, что сказать, кхм! На такое у меня не найдется запрета.

– А говорили «дядя». Плохой из вас дядя. Наррон. – тот хрюкнул, сворачивая свёрток с удивительной скоростью. Явно раньше крутил сигареты, слишком уж умелые завороты получаются.

– Неважно какой. Главное бумажку получил. – на этом ту спрятали. – Приятно иметь с вами дело, господин Реншу. – сразу после того, проповедующему протянули руку, которую тут же пожали. Договор есть договор и закреплять его нужно правильно.

Отличная бумаженция попала в руки Люка. Старый пират даже не подозревал, в насколько проблемную ловушку он сам себя заманил, но на данный период времени этого закрепления было достаточно, что бы в глазах самого пирата никто не смел его тронуть и это было самое важное, что можно было предложить в его возрасте и статусе. Глаз явно притупился, ведь молодой Наррон никогда бы не согласился на подобную авантюру, что старый Наррон сделал очень зря. Документ этот располагал следующими моментами: в стране, к который Линбург в независимости от религии все равно относился, ведь не было рядом ни одного другого государства, что бы относиться к нему, действовал закон, по которому самосуд запрещается. Что значит, что все дела подлежали суду и региональные или городские дела проводились в общих храмах, где часто проводились городские молитвы. Слишком вопиющие случаи попадали, в районный суд, а те, что были хуже того, – в столичный, что, как и все предыдущие, находился в основном храме. Это же значило, что все решения людей оспаривались и подлежали рассмотрению, что, конечно, уменьшало количество невинно осуждённых, но и количество возможностей избежать наказания тоже увеличивало стократно. Выданная Реншу бумага говорила о том, что только сам Реншу должен был подписать специальный указ, при котором по душу Наррона бы пришли. Загвоздка была лишь в том, что, когда такое писал городской суд – это в районе оспаривалось. Районный суд – это в столице оспаривалось. А столичный суд оспаривался самим советом, Реншу и мессией соответственно. Вот только если уже сам Реншу писал такую бумажку – то никакие помыслы, домыслы и внутренние идеалы не могли помочь. Человек будет мёртв через пару дней, а если за его труп назначить награду, то его ещё и в храм принесут. Конечно, верующий мог и не писать такое письмо в суды и гвардейские организации. Но ничего не мешало ему сделать это в любом удобный ему момент. Люк об этом, конечно, знал, но не подумал. Эта бумажка защищала его от любых других убийств. Она значила, что Люк достаточно важен, что бы его желали убить лично, что ограничивало круг его смертей только до старости. Разбойники побаивались убивать людей с такими "документами". Ведь тогда и за ними придут с расправой. Все знали, что придут.

В это же время в помещение зашла Гроу. Да, по графику. Верующий решил дать ей поработать пару часов смены, а потом уже забрать. Так она была достаточно активной, что бы пойти с ним куда-нибудь и не спать, но уже достал уставшей, что бы не задавать лишних вопросов, на которые Реншу просто не хотел отвечать. Он хотел оставить её в сладком неведении о том, какими важными вещами миссионер оперирует. Официантке это было не надо. Она бы сама поинтересовалась этим, если бы у неё было такое желание ранее.

– Гроу. – та глянула на него, поправляя собственный пояс и потихоньку ложа в него карандаш с записной книжкой. – У тебя новые родники на лице появились? – та испуганно на него глянула и начала трогать себя за лицо, словно это помогало определить их наличие.

– Нет. С чего ты взял? – удивлённо подняли голову на стоящего рядом, когда новых не обнаружили. Родинки были в основном с левой стороны и красиво сочетались с веснушками на носу. Большие, маленькие, что родники, что веснушки сливались в одну картинку на лице и чем-то напоминали верующему звёзды. Красота ведь, да и только. – Реншу?

– Да, прости, на лицо твоё засматривался. Думал просто, как бы ты отреагировала, если бы тебя сегодня взяли в кафе погулять? – та ещё более удивлённо посмотрела на проповедника.

– За комплимент спасибо, ты тоже не урод, очень даже красавец, но к чему вопросы? Меня дядя не отпустит, я же тебе уже говорила. Да и вообще, работать нужно, кто это будет делать? – миссионер улыбнулся шире.

– Ну, я советую тебе выбрать всё-таки что-нибудь на выход. Но можешь и не одевать ничего нового, если сомневаешься во мне. – женщина усмехнулась ему и чуть бедром толкнула.

– Так, ты! Не начинай мне тут. Мне работать пора, да и вещей сменных нет. Всё. Иди отсюда, глупый шкаф. – на этом её тирада закончилась, и она прошествовала к другой части зала, начав вытирать там столы и убирая кружки, готовя помещение.

«Сменных вещей» нет? Как это? Даже у Гюрена они были, а он вообще переодеваться не любит. Нет, если у дамы ещё и из одежды только обычная одежда и спальный комплект, то проповедник окончательно что-то решит делать с этим. Так нельзя! Все эти «причины» сделать что-то были лишь отмазками. Реншу догадывался об этом в глубине своей души, но пока откладывал эти мысли, хотя они настигнут его уже очень и очень скоро. Может быть, даже завтра.

°°°

Но завтра наступило слишком скоро, не давая мыслям в полной мере раскрутиться в своём понимании ситуации, вместе с тем, опускался вечер и стоило бы применять план в действие, но верующий всё никак не решался. День до этого момента прошёл монотонно, и советник не говорил ни Гроу, ни Лю Сяню совершенно ничего, желая сохранить это сюрпризом. Но вот вёл себя сейчас Реншу не лучше юного подростка, который в первый раз решился позвать свою возлюбленную на свидание, хотя у него были уже любовницы, и он их, и в кафе, и в рестораны водил. Вначале они ходили в городе, но это занимало слишком много времени, ведь на проповедующего из храма очевидно было очень много внимания. Так со временем он начал заказывать в комнаты, для него это было не трудно, да и в храм, итак, часто поставляли еду и легче было просто заранее попросить повара, но верующий так начал делать лишь к последним дамам, за которыми у него были «ухаживания». Работающая даже не слишком обращала внимания на его беспокойства, активно продолжая обхождение столов и вытирая свободные из них. Проповедник же ждал, когда она выйдет на секунду из этого режима, что бы он мог схватить её за руку и потащить за собой. Очевидно, она не переоделась… Но так даже лучше. Ему она нравилась и в обычном образе. В прочем, в любом бы понравилась.

– Гроу. – всё-таки словил момент, ухватывая за руку. – Так мы идём? – не ожидавшая такого женщина удивлённо глянула на Реншу, но после лишь чуть виновато вздохнула.

– Ам, нет, я же сказала тебе. Меня не отпустят. Да и нельзя. – миссионер глянул на неё, потихоньку вытаскивая поднос из рук дамы и пытаясь отставить его как можно дальше. – Нельзя, говорю же тебе. Правда, Наррон? – ожидаемая реакция. Он потому заранее к мужчине и подошёл.

– Да, – он сказал это уверенно, но после глянул на Реншу, словно думая, готов ли он рискнуть жизнью ради подобной алчности. – но сегодня можешь пойти. Клиентов не очень много, девочки и без тебя справятся. – упомянутые ранее удивлённо глянули на Наррона, а когда на них глянул и сам миссионер, лишь показали ему знаки одобрения. Они, кажется, были очень за Гроу рады и мог ли стоящий их винить? Так с дамой вышли, придерживая её под руку, но как только дуэт вышел на тёплую улицу – верующего дёрнули за рукав, словно пытаясь развернуть к себе.

– Что ты сделал? Ты ему что-то дал? – настолько сильного удивления Реншу за все десять лет знакомства не видел. Видимо он единственный, у кого получилось такое провернуть, и это не удивительно. Конечно, Реншу был очень рад, что смог обрадовать знакомую, с другой стороны, ему хотелось и чуть большей награды за свои старания. Обняла бы хоть, что ли? Ему было бы достаточно. – Реншу? Реншу, скажи мне!

– Это не так важно. – улыбнулись той, после всё-таки обнимая даму, она не отталкивала его. – Имею в виду, важно ведь, что мы можем куда-то вместе сходить, чем то, как я смог сделать это, правда? – видя ещё более яркий вопрос, что загорелся в глазах, заметил. – Если честно, я не хочу отвечать на заданный тобою вопрос. Я ничего ему не продавал и сделок мы с ним не заключили. Если тебя это волнует.

– Да, меня волновало это. Будь он хоть трижды моим дядей, все мы, да и он сам отлично знаем, что он тот ещё козёл. Тебе не нужно попадать к нему в должники. Ты мне всё-таки нравишься, даже, если как друг. – жаль, что как друг. Правда, чего другого Реншу ожидал? С другой стороны, почему он вообще на что-то рассчитывал. Поймав себя на этой мысли и самому стыдно стало. Но, хотя бы ведьмочке он правду говорил. Они не заключили сделку, Реншу просто дал ему бумажку, что хочет убить его сам. – Тогда ладно, спасибо большое. – миссионера резко и сильно сжали, явно обнимая таким образом. – Спасибо. ~

– Ой, да пожалуйста. Было бы за что. – даму тоже обняли крепче. Вот этого он хотел, а не чего-то другого. Именно это ему было нужно, не иначе. Внимание, поощрение его стараний. Он привык к сухой констатации его достоинств. Все всегда говорили какой он молодец, какой он умница, как он всё умеет, а вот обнимали его редко. Целовали чаще, чем обнимали. А он этого и хотел. Внимания, нежности что ли? – Так мы пойдем в кафе, или как?

– А мы ещё и идём куда-то? – глянули на того удивлённо.

– Я ведь обещал! – он обещал, сегодня днём к тому же. – Или ты забыла? – на него виновато глянули. Да, она забыла, ну что ж, бывает. – Ну ничего, забыла, бывает. Не могу тебя с таким-то графиком винить. В любом случае, пойдем. Я уже знаю, куда нам стоит идти.

– Да? Странно. Обычно мне самой подобное планировать приходилось. – так она всё-таки ходила на такие мероприятия? Не похоже. Скорее выглядело как попытка занять себя чем-то вместе с детьми, которые вечно ходили за ней хвостиком. Вероятно, Реншу сейчас тоже воспринимали за ребёнка, который решил сделать какую-то очень взрослую глупость.

– Обижаешь. – заметили ей.

– Ну ладно тебе! Я просто никогда ни с кем никуда не ходила. Понятия не имею, как вести себя в таком случае. – это проповедник и понял, так он и знал.

– По голове бы Адаму твоему треснуть. Ну ладно. Пошли. – ему кивнули, пойдем. Вечернее путешествие прошло быстрее, чем дневное. То ли потому, что верующий знал, куда ему нужно идти, то ли потому, что идти в женской компании ему нравилось больше, чем одному. Теперь, когда он шёл вместе с Гроу, на него с ещё большим интересом поглядывали, но, как и всё время до того – ничего не говорили.

– Нам вон туда. – с этими словами, в нужную сторону повернули, продолжая держать позицию «под руку», что с учётом роста и того, что Гроу была на высокой подошве, которая чем-то напоминала каблуки, – была даже приятной, чтобы ходить рядом, никто не был слишком ниже другого, позволяя держать равномерный шаг. Помогало и то, что девушка ходила быстро, а значит и скорость у них была почти одинаковая. – Вот к этому заданию. – по адресу сходилось, но и внешний вид с представлениями проповедника совпадал. Симпатичное здание с полу округлёнными углами, в коричневом цвете, явно сделанное из темного дерева и не большого количества белой шпаклёвки, которая покрывала тоненькую полоску, выступающую на фоне коричневого дерева. На этой же полоске было название. Совершенно не связанное с именем Найлы, которая его так недавно пригласила, что было даже хорошо. Меньше вопросов будет у женщины, которую он в кафе все-таки желал позвать.

Внутри всё тоже было очень миловидным, несколько цветов стояли на подоконнике, но находились там исключительно для красоты, ведь все стулья стояли от них в отдалении и никоим образом не соприкасались. На двери весел колокольчик, он же и уведомил стоящих внутри продавцов о появлении нового покупателя. Те смотрели на Реншу с удивлением, они слышали, что кто-то на него похожий есть в городе, но не видели. Даже будь это просто мужчина из столицы, ведь никто из них не поверил бы, что это «тот самый» Реншу, это все равно было впечатляющим. Многие понадеялись бы на хорошие чаевые и, наверное, не зря.

– Вот, присаживайся. – Гроу отодвинули стул. Уже сидящие в помещении так же удивлённо смотрели на Реншу, как и все, кто был на улице и Гроу это, очевидно, смущало. Она села, ведь банально не знала, что ей стоило делать дальше, после смотря на севшего напротив неё миссионера. Тот мило улыбался, после заметив, как перед ним положили меню. На Гроу тоже смотрели с интересом, но скорее с ожиданием скандала, или чего-то такого, тогда как на мужчину смотрели с восхищением и дуэт хорошо это понимал. – Что будешь, милая?

– Ам. А что дают? – явно не зная, как правильно реагировать на подобные предложения, дама сидела удивлённо, чуть напряжённо оглядываясь на смотрящих на них. Реншу тем временем заметил Найлу. Та только вышла из подсобного помещения и уже заметила его, но очевидно ничего пока что не сказала. Прихорашивалась, кажется. Ну пусть. – Ой, спасибо. – Гроу дали меню. Она в него заинтересовано поглядывала.

– «У них в меню даже пива нет? Как странно.» – подумала про себя дама, что заставило Реншу улыбнуться. Не привыкла она ходить в рестораны. – «Что они, даже мясо не подают?» – в подобные моменты Реншу главное было не показывать, что он мысли Гроу слышит, как и мысли всех вокруг, однако концентрировался он в основном на женщине.

Когда он читал её мысли, вокруг была словно тишина, позволяя хоть на секунду отвлечься от размышлений о том, почему он не слышит работу её мозга, что ранее было нормальным для зрителя, однако работы её головы он никогда и не слышал. Странно это всё. Изначально никакой из зрителей не знает, что означает тот или иной звук работы мозга человека, но с наблюдениями осознание этого приходит и так, к примеру, писк, похожий чем-то на сломанный свисток, означал что человек сжимает руку, а тихий звук, похожий на потирания ткани друг о друга, означал моргание. Таких звуков было очень и очень много и у всех людей они повторялись, ведь мышцы задействуются всегда, и мысли в голове у людей всегда спутанные, и даже немного пугливые, а такие как Реншу видят их всегда, и везде зная правду, что явно было минусом и расстраивало многих из них, людей это так же расстраивало. Никому не нравится, когда о тебе знают больше, чем ты сам хочешь говорить. Зрителям тоже не нравилось, что они знают больше, чем нужно. Вместе с тем единственный способ услышать ведьму без её разрешения – когда сама ведьма думала в голове связанными предложениями. Прямо как то, что делала сейчас Гроу. Она проговаривала про себя свои мысли и Реншу их слышал. Их не слышал никто другой, ведь никто из них не был зрителем, но будь Гюрен в прочем заглядывания на свою соседку стоило прекращать. Реншу, итак, уже минуты три на неё смотрел.

– Кхм, прежде чем ты спросишь это сама, – тихонько сказали ей, опуская карточку и смотря на удивлённое лицо, – пиво здесь не подают и мяса тоже. Подают только сладости, если ты знаешь, что это. – на него обиженно глянули.

– Знаю. Но никогда не пробовала. – видимо её обидело такое замечание. – Совсем меня за сумасшедшую считаешь. – и как бы тут не сказать ей случайно, что он просто знает о чем она думала. Сейчас она свои мысли не читала. Вот же хитрая лисица.

– Ну не обижайся на меня, – улыбнулись ей. – я просто переживаю, что бы была чуть увереннее в своих действиях, ты думаешь уже несколько минут и я понимаю, что все эти люди напрягают тебя. Поэтому попытался подбодрить. – люди уже не так активно смотрели на парочку, но всё ещё поглядывали. – Хочешь вместе выберем?

– Нет, не нужно. Я вот это бы хотела. – ему указали на один из относительно дешёвых, но судя по описанию вкусных тортов. Интересный выбор. – И зелёный чай, пожалуйста. – в этот момент Реншу глянул на неё удивлённо.

– Ты тоже любишь зелёный чай? – ему кивнули. – О, это хорошо. Не знал, что наши вкусы сходятся в этом вопросе. – сидящий до этого с обычной улыбкой, которая была у Реншу всегда на лице, сейчас улыбался достаточно широко, явно обрадованный сходством. Сидящая напротив была явно озадачена таким, но верующий казался ей забавным. Даже милым, если на то пошло. – Хорошо, пойду закажу, сиди тогда.

– Подожди, возьми. – спустя минуту шуршания, ему вытащили сумму, что должна была бы быть заплачена за её заказ. Реншу с удивлением посмотрел на Гроу, словно она сказала или сделала что-то очень странное. – Что? Я просто знаю, насколько трудно достаются деньги, что в этом такого? – зритель тоже знал настолько сложно они достаются, оттого неловко улыбнулся даме.

– Не начинай. – вместе с тем, от неё отвернулись и пошли к стойке, после мило кивая продавцу и заказывая нужное. Тот ничего ему не сказал и лишь кивнул, после давая мужчине номерок, сделанный из небольшого железного кусочка. Номерки стояли у него за прилавком и выдавались клиентам. Это Реншу понял потому, что такие же стояли у всех, кто уже ел сладости. На свободных столиках номера не было.

– Что ты имеешь в виду «не начинай»? – возмутились ему, как он сел на место. Миссионер лишь улыбнулся. – Я хочу заплатить за себя сама, хоть так деньги возьми.

– Мне не нужны твои деньги. Я ведь хочу порадовать тебя, а не просто сходить за компанию, правда? – выдержав паузу и смотря на недовольное лицо, улыбнулся чуть шире. – Не дуйся на меня. У меня достаточно денег. Я могу позволить себе заплатить двадцать медяков за нас обоих, не беспокойся. – кусочек, который попросила Гроу, стоил семь медяков. Реншу тоже заплатил семь. Чашка чая стоила три, итого две из них выходили в шесть медяков. В столице за подобное нельзя было поесть подобных сладостей, но, правда, можно было поесть куда больше других вещей. Они не были сладкими, за то были дешевле. Сладости подобные тортам было не слишком просто готовить, но здесь, кажется, у людей было чуть больше времени на то, что бы развивать свой бизнес подобным образом. Это конкретное кафе налоги не оплачивало. Очень жаль, оно казалось Реншу симпатичным.

Сидящая напротив просто на него разочаровано смотрела, или, скорее раздражённо. В её голове был звук, чего чаще всего не происходило в таком виде, но он отлично переносил то, что дама хотела Реншу сказать. Как интересно, её эмоции, не только голосовые, но и мысленные, передавались такими звуками. Одни исходили при помощи голосовых связок, а другие? Сидящий напротив сознательно игнорировал тот факт, что такое могло быть исключительно у комплементарных ему Махханаев. Испытывая к ним отвращение, проповедующий просто не хотел думать о том, что Гроу могла быть такой. Изменило ли это её как личность? Нет. Испортило бы это всё время, что они провели вместе? Нет. Хоть как-то влияет ли это на Реншу? Да, но исключительно в позитивную сторону ведь он может расслабиться и отдохнуть от шума. Вместе с тем, наученный годами отцом, миссионер даже представить не мог, насколько, наверное, ужасно было бы ему с ведьмой. Он боялся этой мысли. Смешно, ведь он сидит напротив одной из них, притом не может даже ни на что другое смотреть, лишь иногда отводя взгляд из-за окружающего их шума, настолько сильно ему нравилась такая компания. Ведьму вовсе такое внимание не смущало. За свои тридцать лет она повидала и не такое, и сидящий с ней мужчина был в её понимании настоящим золотом, а не человеком.

– Реншу, вот ты где! – Найла обратилась к нему радостно. Правда почти сразу заметила Гроу, в прочем всё равно подошла.

– «Что эта здесь делает?» – подумала подошедшая, хмуро смотря на Гроу. Она поставила тарелки на нужное место, чай тоже потихоньку поставила, после глядя на Реншу. – «Он что, издевается надо мной?» – сидящий глянул на неё и улыбнулся. Она не знала, но именно это он и делал и такие мысли казались ему забавными.

– Не знал, что мы перешли на «ты». – он отметил только это, продолжая улыбаться. Сидящая напротив него дама лишь несколько опустила голову, явно догадываясь, что её видеть здесь были не рады.

– Издеваешься надо мной? – проповедник хотел сказать правду, но передумал.

– Нет, просто привел сюда мою знакомую. Мне кажется, вы с ней даже виделись. – да, именно с ней Найла и виделась день назад. Но она справедливо предположила, что сидящая напротив – просто знакомая, которой он решил помочь из жалости. По мнению беловолосой красавицы, коей была стоящая рядом с Реншу официантка, Гроу ему даже в «знакомые» не годилась.

Вероятно, Реншу бы тоже так считал, но веснушчатое личико, сидящее перед ним, казалось ему симпатичнее даже со всеми морщинами, которые у Гроу виднелись от постоянного стресса и неурядиц. Найла была безусловно красива, но советник наведался уже белокурых, голубоглазых красавиц с худоватым телосложением, которое чем-то напоминало песочные часы. Скорее было прямоугольным, но талия всё равно быть была должна. Не большая, пару сантиметров, такая, что бы существовала, но перепада между верхней и нижней частью почти не делала. Но все равно была. Ведьма была настолько похожей на ведьм, насколько это может быть, если брать их изначальное происхождение, а не то, как их показывали в легендах люди, не живущие с ведьмами в храмах. Коричневые волосы, сероватые, меняющие немного цвет глаза, много родинок и веснушки в комплекте с относительно загорелой кожей. Ничего более похожего на ведьму найти было нельзя. Но даже так верующий отказывался принимать очевидное и сам себя убеждал, что сидящая перед ним это не ведьма, это он просто устал, вот и не слышал её мыслей. Что было в корни не так. Телосложение, правда, у дамы было не совсем типичное. Оно было более пухлой версией того, что было у Найлы. Всё ещё стройное и хрупкое, но пощупать было что, в то время как у стоящей рядом виделась именно худоба. Такие как Найла больше ценились в храме, а Реншу и сам не знал, что ему нравилось в женщинах, потому что в столице к нему подходили настолько похожие по телосложению дамы, что без лица он бы их, наверное, путал.

– С тобой должна была пойти я! – заявили ему, явно предварительно думая, стоит ли так в принципе говорить. Реншу чуть не улыбнулся шире, но сдержался.

– Нет. Никто из нас никому и ничего не должен. – спокойно сообщили даме, после вздыхая и смотря на неё так, словно она была что-то виновата ему.

– Ты не должен был появляться здесь с этой прошмандовкой. Мужчине вашей внешности и тем более статуса не положено появляться в городе с … – Найла думала, говорить ли ей это слово и проповедник уже хотел возразить, но Гроу сказала слово раньше его самого.

– Со шлюхой, да. Ещё какие-нибудь комментарии по поводу того, в чём ты не принимала личное участие? – советник посмотрел на женщину, которая выглядела недовольно. Он не мог её винить, он в принципе хотел заступиться за неё.

– Так, слушай сюда ты, проститутка необразованная! – что ж. Из позитивных новостей – ведьма могла постоять за себя. Из негативных – она была права по поводу отношения к ней в городе.

– Найла! – та даже испугалась. «Необразованная проститутка» напряглась, видимо думая, что ей стоило промолчать и её отругают за подведение, как делали обычно. – У тебя вообще совесть есть? Ты же работаешь здесь! – решив давить не на то, на что хотелось, Реншу встал, после говоря достаточно громко, что бы все слышали. Он всё-таки проповедующий, ему не впервой. – А что подумают покупатели? А что подумает твой наниматель?! Как можно вообще обращаться так с клиентами, будь эта дама хоть трижды тем, чем ты обозвала её! Я удивлён, как Гроу ещё не обиделась, я был бы оскорблён! – так как вставить свои два медяка виноватица не могла, она просто стояла рядом и слушала, не зная, что и говорить. Да и сам миссионер знал, как разговаривать, оттого даже перечить ему было как-то неуместно. Официантка, в прочем, попыталась.

– Ты должен был прийти со мной, а пришёл с ней! Это выглядит как самое настоящее издевательство! – верующий лишь помахал головой на обиженный топот ножкой.

– Я ничего тебе не был должен. За то, как ты обращалась ко мне на улице, я даже предложение твое не должен был принимать и теперь я лишь сильнее убеждён, что ты – не тот человек, которого я бы хотел с собой забрать в столицу. – на этом ей хмуро кивнули. – Уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. – после мужчина сел назад. Белокурая красавица даже рот от удивления открыла, в прочем сидящая напротив Гроу тоже была искренне озадачена, но ничего не говорила и просто отпила немного чая, смотря на Реншу. Последний ей лишь улыбнулся. – Что такое, милая моя?

– Ты должен научить меня посылать людей подобным образом. – что ж, по крайней мере зритель мог быть убеждён – его старания оценили. Это радовало. – Но вообще спасибо, меня редко защищают. Я это очень ценю. – смущённо улыбнулись севшему, после потихоньку подбираясь к тортику. Она подглядывала на него всё это время, но потом пришла эта Найла и дама отложила вилку. Теперь снова её взяла, явно надеясь попробовать вишневый пирог.

– Ой, я постараюсь, напишу тебе парочку, или расскажу. Уже как сама захочешь. – Гроу посмеялась.

– Предпочту написанное. Рассказать вряд ли сможешь. – и то правда. – Кстати, а где сегодня был Лю Сянь? Дети играли, спрашивали, почему его нет.

– Он спал. Его сморило и он заявил, что лучше подремлет. Мы будить его не стали. – ему понимающе кивнули.

– И правильно. Спящий ребенок – самый лучший ребёнок. Главное, что бы ещё сон здоровым был. – ей лишь согласно закивали, даже не зная, что ответить.

– Любишь вишню? – почему-то находясь рядом, верующему ничего в голову не лезло. Он просто ни о чем не хотел думать. Совершенно ни о чем.

– Да, на самом деле очень люблю! Много её мне есть не нужно, меня обсыпает, но саму по себе очень люблю. А ты? – кусочек своего пирога соседу не отрезали, но тот и не хотел. Он и сам мог себе купить. Хоть всё это кафе за раз мог купить. Но не думал, что оно этого стоит.

– Да, в самом деле тоже. Она вкусная, мне очень нравится. У нас из них много чего делают, я бы привёз, но еда испортиться за такую поездку, а тебе не хочется не свежее привозить. – на такой комментарий посмеялись.

– Тогда и почтой не отправишь. Очень жаль! – с заявлением согласились.

– Вынужден согласиться, очень жаль! – не найдя чего другого сказать, что бы заполнить пустоту, верующий молчал. Ведьма тоже молчала, но тишина была не неловкой, а скорее приятной. Компания явно наслаждалась временем, проведенным вместе, несмотря на то, разговаривали они в него, или нет.

Так они вечер и провели, тихо доедая сладости и попивая чай. Общались не слишком много, спокойно, без особых прерываний, как вышло с самого начала. Даже люди перестали смотреть на них так активно, кажется из-за стыда. Новые клиенты поглядывали, но те, кто сидел дольше – ничего не говорили и даже не заглядывались. Последующие диалоги даже описать как-то нельзя. Они буквально говорили ни о чём. Кажется, нежелание думать распространилось и на соседку, но та была не слишком против. Подобное время препровождение было приятным и радовало душу, которая даже и не знала, что время можно таким образом провести. Погоду за последнюю неделю сидящие тоже пообсуждали и всё это при учёте, что советник был всё это время здесь и знал, какая погода была солнечная. Почти без туч. Реншу и его последователям было нужно скоро уезжать, сегодня был Врангил, а значит буквально через три дня они будут уже укладывать кареты и уедут в утро Ссамуля. Снова на весь год, снова почти без вестей, кроме редких писем, которые Реншу и Лю Сянь писали. Но почему-то мужчине не хотелось оставлять Гроу тут. Какое-то болючее чувство постепенно начинало покалывать в груди, как бы намекая, насколько неправильной была сама мысль о том, что бы оставить Гроу тут. Ему ведь было не всё равно на неё, по-настоящему не всё равно, даже, если он не хотел себе в этом признаваться.

Даже отведя девушку домой под холод ночи и мягко мерцающие звёзды и убедившись, что она пошла спать после этого, лежащий в постели миссионер не смог себя заставить полноценно уснуть. Его голова роила мыслями о том, что нужно было что-то придумать. Что-нибудь решить. Но ведь ведьма ему вовсе не нравится! Не нравится, ведь так? Может уже и нравится, а может ему стоило перестать обманывать себя и наконец-то принять очевидное, которое проповедующий не хотел принимать. Он не мог поверить в то, что ему нравится такая женщина. Не в возрасте было дело и вовсе не в статусе. Зрителю было всё равно на эти вещи. Он просто не понимал, что же его к ней так тянуло и оттого отказывался принимать истину, убеждая себя, что она ему просто нравится, хотя каждый момент проведенный с этой девушкой хотелось продлить на подальше, если не навсегда. Почему он вообще чувствовал это к ней? Они виделись не так часто, они не общались так много и хоть в них было много общего, это вроде бы как всё равно ничего не решало! А может и решало, и лежащему уже который час в дрёме стоило просто принять этот факт, и смириться? Может и стоило. Но он не мог себе этого позволить. Пока что не мог, не решался.

Глава 6

Так мужчина нормально и не выспался, всю ночь пролежав в полусонном состоянии и смотря в потолок через каждые полчаса. Даже среди тишины ночи, его мысли не умолкали. Он старался игнорировать свои чувства, пытался отвлечься, не думать. С восходом солнца он пытался читать, перечитывать документы, думать о предстоящей поездке, что заняла бы несколько дней. Реншу уже пытался избегать встреч с объектом своих чувств и пытался не задумываться о нём, чтобы не допустить дальнейших внутренних размышлений. Однако, даже когда советник пытался отвлечься, его мысли все равно возвращались к ведьмочке, и он начинал анализировать каждый момент, проведенный вместе. Реншу лежал в постели, неподвижно смотря в потолок, встал, даже оделся, но его разум всё равно запутался в мешке смешанных эмоций. Попытки игнорировать свои чувства были напрасны, как будто они ворвались в его разум, не поддаваясь контролю. С каждым возвращением к мыслям о ведьмочке, сердце стучало сильнее, напоминая о том, что он пытается забыть. Все его усилия по отвлечению напоминали тщетные попытки взять под контроль бушующий океан. И в итоге, когда солнце уже взошло достаточно, что бы свеча в комнате не требовалась, Реншу осознал, что его чувства не позволят ему просто так отпустить даму из своих мыслей.

– «Это всего лишь дружба, правда? Нет, нет, я не могу быть влюблен. Мы друзья. Я ей даже особо не нравлюсь. Ну и что, что я единственный, с кем она может спокойно обниматься. И что, что я единственный кого она без каких-либо запросов о деньгах целует … Я должен оставаться сфокусированным на своих делах. Я проповедующий, я уже испытывал эти чувства. Я не должен поддаваться на них. Может я болен? Нет, не похоже. Но почему тогда каждый раз, когда я вижу эту хитрую лисицу, у меня сердце болит? Она ведь ничего такого мне не сказала, даже не сделала. Не могу же я её с собой забрать, правда? Почему я вообще об этом думаю?» – с такими мыслями верующий сидел на заправленной кровати, порой оглядывая помещение. Потом встал. Он должен был уже прийти к Гроу, ведь всегда ходил с ней рядом, но сегодня не смог себя заставить с ней увидеться. Чувствовал себя виноватым за что-то, хотя ничего плохого и не сделал. Подошёл к столу и решил почитать и поработать с документами. Может это его отвлечёт? За старым, деревянным столом работать было удобнее, чем сидя на кровати, но разум зрителя был далеко. Совершенно не здесь, хотя тело, к сожалению, находилось тут. Перелистывал страницы, но его внимание было захвачено бесконечным внутренним диалогом. – «Но ведь что я получу, если решу признать свои чувства? Ничего, кроме невероятного риска и потенциальной боли. И она уже сказала, что не знает, кто еще сможет выполнять такую работу, которую она выполняет. Но… но никто и не должен ее выполнять! Следить за детьми это хорошо и в таверне работать это нормально, но ведь это совершенно не даёт времени для отдыха! Она ведь совсем не отдыхает! Что же я буду за человек такой, что же я буду за верующий, если оставлю такую, как Гроу, одну… но что, если я ошибаюсь? Что, если это все лишь иллюзия? Что, если она на самом деле не чувствует то же самое? Но разве тогда это повод сказать ей о моих чувствах? Она ведь, наверное, боится меня, даже если она ведьма… но тогда она точно боится меня. Храм ведь убивал ведьм какое-то время. Даже если я это прекратил, слухи никуда не делись. Что, если я потеряю ее, если рискну признаться в том, что думаю? Это не приведёт никуда, но и если я не скажу ей ничего, то забрать её не смогу. Нужно ли мне её с собой забирать? Я могу предложить ей лучшую жизнь. Ей это нужно. Нужно. Но как же мне забрать её к себе…?» – Сомнения терзали его, словно камни, затягивающие в бездонную пропасть неопределенности. Он не мог найти ответа, даже когда его сердце кричало о необходимости действовать.

Послышался стук. Сидящий даже вздрогнул, испугавшись, словно кто-то мог услышать его мысли, что было в корни не так. Глянув в окно, обнаружил, что солнце было уже в зените. Обед. Неужели он так и сидел в комнате всё это время? Ему показалось, что он думал всего-то десять минут!

– Входите. – приняв привычное себе выражение лица, которое не выражало совершенно никаких эмоций, кроме улыбки, наблюдал, как к нему зашла Гроу. Та сначала заглянула в комнату, после всё-таки входя через порог в помещение и закрывая за собой дверь. Проповеднику нравилось то, что она всегда закрывает двери. Его раздражали открытые без причины проходы. – А, это ты. Что-то нужно? – вежливо поинтересовались у женщины. Сидящий был рад видеть ведьмочку всегда, даже, когда она давила ему на нервы и заставляла вернуться к переживаниям. С ней ему было так спокойно. – С Лю Сянем что-то случилось? – к Реншу подошли, после смотря на него обеспокоенно.

– С ним все в порядке, с тобой что случилось? Ты не выходил отсюда с самого утра! С тобой всё в порядке? – зритель был несколько удивлён таким беспокойством. Что же с ним могло было случиться? – Не смотри на меня так. – комментируя удивлённый взгляд, Реншу резко взяли за плечи. – Я боялась, что тебя могут отравить, меня уже пытались! – мужчину резко обняли. – Не пугай меня так больше, пожалуйста! Но серьёзно, Реншу, что случилось? – на него глядели обеспокоенные, серые глазки.

– Отравить? Нет, меня никто не травил. – улыбнулись той. – Я просто сидел, думал. Мы же уезжаем скоро, вот я и переживал обо всём. – он ощутил объятия. Ну как ему её отпустить, если она так беспокоится о нём? – Ох, Гроу. Не переживай так. Всё ведь в порядке.

– Это и хорошо. – заметили ему. – Ладно, я тебя проверила, ты в порядке. Можно и- – верующий прервал её. Женщина уже успела отстраниться, явно желая уйти, но остановилась, слыша вопрос.

– Гроу. Может ты всё-таки поедешь с нами? – внутренние терзания не прекращались. Особенно теперь, ведь даже когда ему плохо она всё равно пришла проверить его, обнять, спросить, всё ли хорошо. Вероятно, она видела, что ему не слишком хорошо, но так спешила куда-то. Опять уходит. Зритель хотел только спросить, но в глубине души ему хотелось, что бы она с ним в комнате осталась.

– Реншу, мы же уже обсуждали этот вопрос. – вздохнули ему чуть уставши. – Я не могу поехать с вами. Я ведь работаю. – зритель расстроенно глянул на неё. – Я понимаю, для тебя это плохой пример, ведь работу я могу и в храме найти, я помню. – в ходе разговора активно жестикулировала, что значило, – её эта тема очень волнует. – Но пойми, если не я, кто будет сидеть с детьми, кто будет девочкам здесь помогать, в конце концов? Никто другой эту работу делать не хочет! – В этом и была проблема. За эту работу ей не платили, она работала буквально за еду, и только дядя периодически давал ей какие-то деньги, которые она даже и не тратила, ведь никуда не ходила. – Не смотри на меня так. Я никуда не поеду. Я не хочу уезжать. Мне нельзя. Я здесь нужна. – Реншу она тоже была очень нужна. – Каждый раз ведь этот разговор происходит, тебе самому не надоело? Можешь не приезжать, если тебе так не нравится то, что ты видишь. Я не уеду отсюда просто так. Я не могу.

Она может, но не хочет. Верующий понимал эту позицию, но с той же стороны понимал, что ей нужно уехать. Не только потому, что ему она нравится, но и потому, что она не настолько плохой человек и она заслуживает лучшего. Смотря со стороны, ведьмочка не заслужила такой жизни, но из-за поступков отца Реншу получила её и так и жила, даже не зная, что она достойна куда большего. Конечно, исправлять жизнь всех, у кого она была испорчена кем-то из родственников зрителя, мужчина бы не стал. Слишком много людей бы вышло, за несколько тысяч лет существования их рода на той позиции, где они существовали. Вместе с тем исправить одну ошибку, о которой Реншу знал, которую он мог исправить и даже предотвратить от повторения – можно. Это он и надеялся сделать, хотя общая мотивация была всё-таки в том, что ведьмочка нравилась сидящему перед ней Реншу. Он бы считал, что она не подходит в это место и придумал бы что-то другое для неё, если бы не был влюблён в неё, но так как чувства свои отрицать у него совершенно не получалось, то действовать будет уже с их наличием, может несколько меняя получившийся план.

Тем временем официантка, видя, что она не будет способна объяснить это ещё раз, правда она этого делать и не собиралась, вздохнула и кивнула, как бы прощаясь, после вышла, буквально тут же стыкаясь в проходе с Лю Сянем. Тот пронаблюдал, как женщина ушла от Реншу, после и сам к нему зашёл, явно не понимая, в чём же была проблема.

– Папа Реншу, у тебя всё хорошо? – спросили у хмуро сидящего за столом. – Почему ты сегодня с нами не ходил? Ты себя плохо, чувствуешь?

– Нет-нет, всё хорошо. Про Гроу думаю, просто. – мальчик наклонил голову, после подошёл, ложа на стол рядом какую-то книгу. Такой у него ещё не было. – Что это?

– О, это мне тётя Гроу дала! Мы же будем уезжать скоро. Вот она мне дала, что бы я читал, пока будем ехать. – улыбнулись мужчине. – А что? Тебе не нравится?

– Нравится, очень. – улыбнулись мальчику. – … Лю Сянь, вот что бы ты сделал, – решили спросить у единственного стоящего человека в комнате. Реншу слышал, что мальчик очень рад, его голова работала в очень свойственной детям манере и быстро меняла эмоции. Мысли ребёнка Реншу старался из уважения не читать, что благодаря тренировкам и хорошей концентрации всё-таки выходило. – если бы тебе нужно было забрать человека отсюда, но ты понимал, что не можешь этого сделать? – детские глаза, да и не только они, загорелись восторгом. Он чуть ли не прыгать начал.

– Ты хочешь забрать тётю Гроу с нами?! – мальчик очень долго спрашивал Реншу о том, что бы забрать женщину к ним. Каждый год у них происходил один и тот же разговор, только обычно Лю Сянь пытался узнать, не хочет ли Реншу забрать их «тётю» с собой. Тот всегда говорил «нет». Гроу всё-таки человек со своими идеями, мыслями и связями. Сейчас тоже так было.

– Нет, мы не можем забрать её с собой. – справедливо заметили ему. Правда из-за того, что теперь уже Реншу задал вопрос, мессия понял, что шанс у него есть, а это значит, что его упускать нельзя!

– Ну папа! Ты ведь сам хочешь забрать её, чем плохо? – ребёнок подошёл, взяв Реншу на хаори, как часто делали дети с платьем матери и начал дёргать его, словно пытаясь заставить мужчину встать. – Мы можем её с храмом познакомить! И ещё с нянями! Она им понравится! – нет, няни точно рады не будут. Другие женщины – вероятно да. Они всегда с интересом относились к новоприезжим девушкам, особенно если они приезжали с кем-то из проповедующих. Тогда уж точно остаются надолго, становятся наложницами или ещё кем, но не уезжают. А подруг девочки любили. Очень. Порой Реншу казалось, что мужчины им вообще не нужны, но так как сам он в отношениях с семью из дам состоял – догадывался, что в девушках они больше, чем как в подругах не заинтересованы. Большинство из них, по крайней мере.

– Но ведь у неё здесь семья и работа. Мы не можем просто забрать её. – Лю Сянь недовольно вздохнул, но подумав, спросил.

– А может мы просто попросим её съездить с нами туда и назад? Мы ей ведьм покажем! Она же их, наверное, никогда не видела! Для многих это очень интересно! Ну … Мне так дядя Гюрен рассказывал. – да, ведьмы в храме действительно были, правда «храмовские». От «лесных» представителей отличались тем, что человечину не ели, вследствие чего за множество поколений проживания в храмах, фактически полностью утратили свои способности. Они были скорее обычными людьми, чем ведьмами и Гроу, вероятно, даже и не поняла бы, с кем общается. Так как Лю Сянь появился через два года после того, как Реншу отменил варварский указ про отловлю ведьм, он не знал, что существа эти в самом деле страшные и их считают демонами фактически по всей стране. Ребёнку рассказывали, что ведьмы странные немного, но в общем очень милые. Мальчик, что общался с храмовскими ведьмами только такую теорию и знал, даже не пытаясь думать иначе. Никто не говорил ему, почему ведьмы в храмах не слишком хотят говорить о «дедушке Реншу», так как все из них тут же переводили тему на самого Реншу, но мальчик и не интересовался. Так мессия понятия не имел, что общался с самой настоящей ведьмой и это она скорее будет диковинкой и удивлением для храмовских дам, чем наоборот. Но сама идея использовать происхождение в качестве убеждения Реншу понравилась.

– Знаешь, может и можем. – просуммировал ребенку зритель. – Но только ты должен очень сильно попросить у своего покровителя. – имелся в виду Великий Дракон, чьим воплощением мессия как бы был. Советник предпочитал обращаться к божеству как к наставнику, это помогало ему избегать лишних вопросов.

– Правда?! – восхищённо переспросил ребёнок. – Ура-ура-ура! Я обязательно у него попрошу, очень, очень сильно!! – ему спокойно кивнули и улыбнулись, после наблюдая, как обрадованный мессия убежал к себе в комнату. Книжку свою забыл, ну и ладно. Верующий её всё равно заберёт. И ведьму он тоже с ними заберёт. Даже если он не признавался в этом самом себе, мужчина отлично знал, что она ведьма. Мешало ли ему это? Нет, вовсе. Он любил её такой, ему не нужна была она другая и в каком-то смысле этот своеобразный минус был самым большим плюсом.

°°°

Вечер пришел, словно тень, быстро и незаметно точно так же, как идея, которая всплыла в уме верующего. Эта самая идея была сопровождена условностями, но в то же время не вызывала лишних проблем или дискомфорта окружающим. Разве что сама поездка дамы с ним была неожиданным сюрпризом, но зритель знал: никому от этого не будет плохо, а Лю Сянь и вовсе будет в полном восторге. Он вчера и правда просил «Великого Дракона», что бы Гроу с ними поехала и кажется, правда верил, что его наставник сверху что-то решает. Ведьмочка все еще неустанно металась по залу, зная, что скоро начнется ночная смена, и, хотя ее движения казались беспокойными, они не причиняли неудобства остальным, что было мало удивительно, ведь все уже давно привыкли к такому режиму. Сейчас дама и вовсе забежала наверх, явно надеясь зайти в комнату и что-то взять. Она обычно одевала фартук, если у неё было время, однако почти всегда ходила без него, ведь одна смена перетекала в другую и наоборот.

Жизнь в Линбурге текла монотонно, словно бесконечная лента, и каждый день казался похожим на предыдущий. Только игры детей или намеченные поездки могли привнести разнообразие в эту рутину. Сегодняшние часы ещё не были слишком суетливыми, хотя некоторые из культистов потихоньку начинали собирать чемоданы. Завтра должен был быть Праур, тогда все будут собираться полноценно, сегодня же это делали более предусмотрительные миссионеры, явно понимая, что завтра спокойствия им не будет. Это была необходимая рутина, чтобы не опаздывать и не нарушать установленного расписания, которое было важно сохранять каждый год. Всё-таки поездка лишь в одну сторону шла три дня без особых остановок, разве что на отдых лошадям, «банные процедуры» и приготовление еды конюхам, что часто совершалось в один заход и длилось пару часов. Далее все полагались на приготовленную еду, ночные горшки и остальные фокусы проездной жизни, однако такие приключения все равно были очень утомляющими и, как и по приезду в Линбург – в первые дни все высыпались.

– Гроу, мы можем поговорить? – вежливо спросили у уже открывшей двери в кладовку женщины. Та удивлённо глянула на Реншу и кивнула.

– Да, но не долго. У тебя есть пятнадцать минут и мне нужно будет возвращаться к работе. – кивнув, в кладовку зашли. В двери кладовки проповедующий входил чуть ли не идеально, место было только сверху, ведь до двух метров стоящий всё-таки не доставал. А вот проход в саму «комнату», хотя верующий пожалел, что называл это помещение так, был ещё уже. В него мужчина не пролез бы, даже, если бы очень захотел, разве что боком, но даже так, ступить в комнате был буквально один шаг, после которого стояла тумбочка и кровать, впритык стоящая в стенах. Над всем этим безобразием находилось окно, такое маленькое, что вылезти из него не смог бы даже шестилетний мальчишка, а лампы в помещении и вовсе не было. Гроу буквально перелезала через тумбочку каждый раз и сразу ложилась. Пока миссионер смотрел на это, даже не находя как выразить своё возмущение, сидящая в серой от стирок простыне улыбнулась ему и спросила.

– Ну, что ты хотел? – Реншу хотел что-то сказать, но даже слов найти уже был не в состоянии. Такая тоска и обида взяла его резко за душу, что он даже убедился в своём решении забрать девушку, хотя раньше ещё сомневался.

– Ты в этом живёшь? – только и смогли выдавить из себя под удивлённый взгляд, сменяющийся раздражением.

– Ты только это хотел спросить? – видимо решив, что её время зря тратят, Гроу уже хотела попросить стоящего уйти, но тот заверил её.

– Нет. Я просто был искренне… – даже зная корректное слово, оно не передавало всех эмоций зрителя. – Озадачен твоим жилищем. Как по мне это тюрьме подобно. – ему лишь пожали плечами.

– В чём живу, с тем работаю. Так чего ты хотел, Реншу? – явно не желая разговаривать о неприятной теме долго, женщина перевела тему.

Она даже не обращала внимание на отсутствие лампы, ведь всегда вставала, когда было уже светло, а ложилась, когда было уже темно. От того лишняя иллюминация не требовалась вовсе. Верующий желал высказать своё возмущение, но наученность не позволяла этому сбыться, да и общее уважение к девушке всё-таки было сильнее, чем желание вежливо намекнуть ей, что так людям жить вообще не стоит и в подробных условиях подыхает даже скот. Сама комната была душной, что мало удивительно при таком размере. Во сне и задохнуться можно, наверное.

– Ам… Честно говоря, я так поражён твоим жилищем, что даже не знаю, как перейти к нужной мне теме. – сидящая вновь закатила глаза. – Даже не думай спорить со мной. При всём моем уважении к тебе, как к человеку, в таких условиях даже скот не живёт! – женщина хмуро смотрела на него, уже перелезая к тумбочке и открывая её. Там лежал один только фартук и стоящий это видел, ведь дверцы были в сторону к проходу. Больше вещей, кроме кое-как сложенного нижнего белья не было, что выудило из головы, стоящего ещё несколько уточнений, которые он теперь решил задать.

– А я могу окно открыть, что теперь? – видимо дама и сама понимала, что помещение очень душное, но игнорировала это. – Скажешь мне, что вещей нужно больше в гардероб?! – она сказала это явно издевательски, однако верующий именно это ей сказать и хотел.

– В чём ты спишь? – на него удивлённо глянули, все эти вопросы казались Гроу очень глупыми, оттого злили её, ведь она могла бы уже несколько раз выйти из комнаты, а тут этот шкаф берёт и загораживает ей всю дорогу!

– В этом и сплю. В этом работаю, в этом и сплю. У меня есть сменные простыни, а одежду мы сушим быстро. – что на кухне был огненный маг Реншу догадался. Кухни без них почти не обходились, банально из-за того, что с ними было проще и они предотвращали большое количество опасных ситуаций, ведь могли легко контролировать огонь. Вместе с тем получалось, что она стирала одежду в тот же день, что и простыни, вероятно в этот же день она мылась в бане. Верующий так и не понял, когда она это успевает, но не был бы удивлен, делай она это за полчаса перед сном. Это бы объяснило тот факт, что от неё не слишком пахнет спиртным и сигаретами, хотя за неделю запах все-таки собирался. – Ты вообще, что от меня хочешь, ты решил мне вопросы о личной жизни задать? Ну у меня нет времени на это! Мне нужно идти. Выйди из прохода. – однако стоящий в нём не двинулся. Мужчину, итак, раздражало местонахождение женщины, неважно, кто она была и насколько нравилась ему. Но с учётом того факта, что это наглое лицо миссионеру ещё и нравилось – ситуация раздражала уже и его. Он не собирался уходить, пока не скажет, что хотел, в прочем догадывался, что сделать это нужно неожиданно, что бы и без того раздражённая мадам не начала драться с ним. Она этого никогда не делала, но верующий был бы не слишком удивлён. – Реншу! Тебе что, дважды нужно повторить? Не глухой же! – тот стоял как вкопанный. От такого «неповиновения», сидящая перелезла через тумбочку, что даже выглядело некомфортно, после быстро одела тапочки, которые всегда стряхивала, перелезая через квадратный предмет, и одевала с той же скоростью. – Отойди. Тебе сложно? – на ней красовался красный фартук. Очень милый, однако он не мешал ведьме пытаться толкать Реншу, который даже выглядел смешно в таком положении. Он так постоял ещё пару секунд, словно набирая инерции от толчков, после оглянулся, убеждаясь, что дверь в кладовку прикрыта. Та была закрыта недостаточно плотно, так что зритель закрыл её, при помощи магии. Со стороны выглядело как ветер, который явно мог исходить из открытого окна, что в любом случае было бы очень печальным, если посмотреть на комнатушку со стороны.

Теперь их освещал лишь свет, находящийся за этим самым стеклом, Реншу был даже удивлён, как оно не ломалось, когда узкие створки открывали. Вместе с тем, словно убедившись в том, что идея должна как бы сработать, накопленную инерцию применили и отошли на шаг, отчего сильно упирающаяся в него Гроу неловко ударилась о стоящего, теперь уже свободно, Реншу, который её тут же обнял, приподнимая, ведь без этого, она неудобно втыкалась ему в грудь лицом, а она была выше этого. Во всех смыслах. Она доходила ему до подбородка собственной макушкой и даже выше, будучи в тапочках, поэтому втыкаться носом в середину груди, при этом стоя – явно не самое комфортное положение. Подняв лицо и обнаружив себя на плече стоящего в полумраке, заметила.

– Неправильное ты время для объятий нашёл. Я ценю прощальные жесты, но не сейчас, Реншу. Серьезно, я опоздаю! – тот лишь тяжело вздохнул и прижал стоящую к себе крепче, чуть опуская голову и тихо проговаривая около уха.

– Я знаю, что ты ведьма, Гроу. – неловко обнимающая его и пытающаяся вылезти застыла на месте. Он знал? Если же знал, то насколько долго он знал? Почему не сказал ей ранее? К чему готовиться теперь?! Неужели на этом жизнь можно заканчивать? Женщина боялась даже пошевелиться, пока в её голове судорожно замерцал один единственный вопрос, который перекрыл все существующие беспокойства, что только были в побледневшем лице на данный момент. Тем временем сам виноватец судороги не был уверен на все сто процентов, но процентов на восемьдесят уже догадывался о происхождении своей подруги. Дело было не в том, как она себя ведёт, нет, поведение у неё было самое обычное и в нём никаких "ведьмовских" особенностей не наблюдалось. Просто игнорировать тишину, что исходила от дамы, становилось всё сложнее. Врать себе настолько уверенно верующий не мог, да и не хотел. Оттого убедил себя, что вовсе не страшно, что она ведьма. Он не испытывал никакой ненависти к ним в любом случае, а даже если заученные установки приносили дискомфорт, разве это мешает их небольшой дружбе? Да, может они целуются в щёку иногда, или может в губы, но с любовницами он так же делал, когда они у него были. Да, ведьмочка это не любовница, но она это в принципе другое. О ней не нужно думать таким образом! Да, может это другое, и можно было бы назвать как-то иначе, и просто перестать обманывать себя, но зачем это делать, если можно совместить комфортный пузырь одного убеждения, и Гроу в одном месте? Так, и его идеи, заложенные отцом, не страдают, и он сам получает от жизни какое-никакое удовольствие! А раз уж саму Гроу это касается только тем, что миссионер будет вести себя рядом с ней как дурак, то и проблем быть не должно! Она его, итак, слишком уж умным не считала. – Я знаю, что ты ведьма. – его слова попали ровно в такт того, как стоящая отошла от первого шока и хотела что-то спросить. Он был прав, что и сам знал, однако пытался убедить себя в обратном. А Гроу не хотела, что бы он знал, оттого теперь думала, что тот решил убить её. Почему же он не сделал этого раньше? Почему оставил её в живых?

– Ам. И давно ты… знал? – Гроу не знала точно, в чём была причина убийства ведьм, однако знала об этом. Ей рассказали другие ведьмы, которые жили в лесу и которым она носила трупы, от того она побаивалась Реншу, вместе с тем, не показывала этого, как ей и советовали знакомые.

– Да, достаточно давно. – если достаточно давно – пару недель, конечно, он знал об этом давно. Он догадывался и раньше, это правда. Но именно осознать это он смог только сейчас и то, не в полной мере. Всё ещё пытался убедить себя, что всё это придумывает, но блаженная тишина рядом со стоящей около него, была не то, что доказательством, а кричащим на ухо ребёнком, который никак не мог успокоиться. – Но не волнуйся, я не собираюсь ничего такого с тобой делать. Я догадываюсь, что ты слышала не самые хорошие вещи о храме, верно? – ему напугано кивнули. – Я это понимаю. Но я не хочу делать этого с тобой. Вместе с тем мне бы очень хотелось, что бы ты поехала с нами в храм. Ненадолго, может на пару недель и потом я верну тебя назад.

– А как я могу быть уверена, что ты не решишь убить меня, как сделал со всеми остальными? – нервно глянули на него, словно готовясь паниковать и атаковать в ответ.

– Я никого из ведьм не убивал. – спокойно заметили ей. – И не калечил, и не трогал, и даже не брал из них кровь. Я в принципе считаю это варварским методом. Вы же сами знаете, как варить вакцины, зачем мне в это лезть? Я в этом не разбираюсь. – все вопросы дамы были сами собой отвечены, но она не была убеждена, оттого молча смотрела на Реншу. Мысли о смерти горели в больном страхом сознании красной лампой, отчего думать хоть о чём-то ином было пыткой. – Слушай, Гроу. Ты нравишься Лю Сяню. Он тебя точно в обиду не даст. – однако для самой ведьмы Лю Сянь был просто обычным мальчиком, а не «носителем бога внутри себя», коим он являлся в рамках религиозной страны.

– И что? Мало ли кто там Лю Сянь. Каковы шансы, что ты не решишь убить меня? – решив, что по-хорошему вряд ли выйдет, ведь объективно ни один здоровый человек не согласился бы на такое, мужчина решил соврать, но вежливо. В храме ей объяснят правду, а пока пусть побудет в неведении. Ему она сейчас точно не поверит, напугана слишком сильно. У неё буквально дрожали руки, явно намекая на плохое соображение происходящего, так что вряд ли она решит спрашивать о другом.

– Гроу. Кхм. – ту аккуратно похлопали по спине. – Во-первых. Лучше я заберу тебя сейчас, тебя осмотрят, скажут, что ты в порядке и отпустят, чем какой-то умный чиновник решит устраивать проверки и у тебя вдруг появятся проблемы, ведь какой-то религиозный умник решит их тебе сделать, ведь ты «опасная». – да, такое действительно случалось, но очень редко. За всю жизнь дамы случилось лишь однажды. Хорошо, что рядом был её папа, Бэннет. – Я тебе даже бумажку выдам, что бы тебя не трогали. – в это верилось, Реншу мог выдать ей бумажку женщина в это верила, а о том, что эта бумажка могла ничего не значить напуганный до чёртиков мозг не думал. Ей было сейчас все равно. Ей вообще говорили, что, если кто-то из миссионеров скажет, что она ведьма – может себе могилу рыть. – А, во-вторых. Ты мне нравишься, если честно. Я чисто по-человечески не хочу тебя убивать. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. – решив всё-таки спросить ещё раз, дама уточнила.

– То есть в твои планы не входило убить меня? – ей кивнули отрицательно, прижав крепче.

– Нет. Я, честно говоря, думаю, что жизнь, что ты живёшь здесь сделает тебе хуже, чем я смогу когда-либо в своей жизни. Поэтому, – выдержав неловкую паузу, добавил. – если бы ты была не против, я бы хотел, что бы ты поехала с нами. Если тебе не понравится, ты сможешь вернуться через две недели, я обещаю снарядить тебе карету и всё, что бы ты безопасно доехала.

– А проверка? – никакой проверки на самом деле никто не проводил. Более того, где-то двадцать процентов всех живущих внутри храма были потомками ведьм. Может и очень давними, а всё равно потомками, по сему такую как Гроу определенно бы за свою приняли. Все в храме считали действующий ещё не так давно закон – варварством, оттого его отменили, как только у Реншу появилась такая возможность. Мужчина соврал о проверке, зная, что в отдалённых частях страны люди могут всё ещё сходить с ума по такому и проводить подобное, пытаясь доказать «верность» и «святость», хотя убийство уж явно не было ни тем, ни другим.

– Ты её пройдешь. Я позабочусь об этом. Может просто со мной посидишь, а я заплачу, что бы тебе бумажку дали. – такая ложь звучала глупо, если бы ведьма подумала о ней хоть на секунду, а не просто испуганно спрашивала что-то, она бы поняла, что тот врёт. Но девушка дрожала, не имея возможности остановиться.

– А … А вещи? Я могу собраться? – ей улыбнулись, после целуя в макушку.

– Шутишь? Конечно! Мы все завтра будем собираться, и ты соберись. – ему кивнули. – Можем даже твоему папе сказать. Я считаю, он должен знать о таком. – он обязан был. Старик, итак, очень переживал за свою дочь, а если она ещё и исчезнет? Нет, это просто недопустимо.

– Ох. А я думала и этого нельзя… – зритель посмеялся. – Ну, Ам. Хорошо тогда. Посмотрим. Если честно, я сейчас слишком напугана, что бы соображать, но хорошо, я поеду. – ничего не мешало бы даме сказать, что она не ведьма. Весь план мужчины строился на том, что она признается. Она призналась. План сработал. Но если бы женщина только сказала «нет», то у советника и слов бы не нашлось!

– Я очень рад это слышать. А Лю Сянь то насколько счастлив будет! Он очень хотел показать тебе свои игрушки дома! – стоящему улыбнулись. Лю Сянь – это хорошо. – Тогда соберись, завтра мы пойдем и вместе скажем твоему папе. Я понимаю, что ты очень нервничаешь. Я тоже очень переживал. Я знаю, что тебе страшно, я вовсе не виню тебя. Мне бы тоже было страшно, будь я на твоём месте. – официантка даже глянула на него. А ему то почему было бы?

– С чего это вдруг ты можешь меня понимать? – трактовала она это не совсем правильно, восприняв за то, что Реншу тоже ведьма, но тот ею не был, хотя и человек он тоже не был. Зритель, всё-таки.

– Ну, ты живёшь уже сколько времени в одном и том же месте, а тут резко приезжает какой-то умный мужчина из столицы, в которой убивали тебе подобных и резко говорит, что хочет забрать тебя с собой. – ей посмеялись. – Я бы тоже боялся. Я понимаю твои сомнения. Поэтому и предлагаю тебе такое решение ситуации. – решив перевести тему, что бы не пугать и без того бледную от ужаса даму, спросил. – А кстати, других вещей у тебя нет? Ты только в этом ходишь?

– А? Ну да. Только в этом. – икнув кивнули тому с ответом. После осматривая свой образ. Кремовая длинная юбка, почти в пол, с красной нитью по подолу. Достаточно плотная, что бы греть, но не достаточная, что бы согревать. Красный пояс, под который часто надевался фартук, он же был там и сейчас и жёлтая от старости рубашка. Явно не её размера. Кажется, Бэннет отдал ей свою старую и она чуть подшила её, оставив при этом размер разреза, ради декольте. Всё равно симпатичный образ, он отлично контрастировал с деревянным тапочками, похожими на закрытые сандалии, на каблуке и с похожего цвета волосами, которые приятно ложились на веснушчатое личико, которое было покрыто большим количеством родинок с левой стороны. С правой они тоже были, но их было куда меньше. Веснушки, как и родинки то были, то меняли свое положение немного. Некоторые оставались неизменными, как вот веснушка над губой или на кости челюсти, а другие то появлялись, то исчезали. Веснушки часто были на носу, но иногда прыгали на шею или даже под глаза, выглядя схоже со своими соседями родинками. Маленькие морщинки дополняли картинку и от всего этого разнообразия, стоящая перед Реншу была очень красивой. По своему живой, в отличии от идеальных, белокурых красавиц. Зачем Реншу множество тех, если есть одна эта? Каждая морщинка и шрам рассказывают что-то своё, даже растяжки и те, говорят о какой-то истории, разве не так? По словам ведьмы, у неё они были, мужчина их не видел, но верил. Ему они тоже казались по-своему милыми. Одна такая деталь не портила никого как человека, соответственно и девушку перед ним тоже не портило. – Хотя нет. – выдали ему отойдя от раздумий. – Ещё есть зимняя куртка моего дяди, которую я ношу зимой и гольфы. Тоже зимние. Но они с нижним бельём лежат, а куртка у дяди.

– Понял. Очень интересно, постараюсь найти тебе ещё что-то для разбивки гардероба. – улыбнулись ей, решив не спрашивать про ночную рубашку. Видимо её не было. Что ж, значит это была работа самого проповедника ей её достать. Он достанет. Он сам себе так решил. – Хорошо. Тогда встречаемся завтра к обеду. В двенадцать подойдёт? – ему кивнули. – Отлично! Сходим к твоему папе. Думаю, он поможет тебе решиться, правда?

Глава 7

Праур всегда встречал утро звоном колоколов, когда большинство людей находилось на проповеди, делая раннее утро одним из наиболее спокойных периодов дня. Реншу, вышедший из своих «покоев», огляделся и заметил, что в этот раз поварята не сидели внизу, а были на кухне. Наррон стоял за стойкой, как всегда, вытирая что-то грязной тряпкой и следя за Гроу, которая, кажется, размышляла о выпивке пива. Проповедующий явно не одобрял таких поступков. Мужчина наблюдал за происходящим из тени коридора, прикрывшись от солнечного света, который слабо пробивался в окна помещения. Наррон, сосредоточенно вытирая стойку, казался непоколебимым, но Реншу видел, как его взгляд периодически скользил к Гроу с ноткой беспокойства, кажется он знал, что миссионер стоит сверху, оттого волновался. Может девушка уже рассказала ему о их договоре? Да лживый, но это всё ещё лучше, чем оставлять девушку одну на растерзание времени. Молодая и беспечная, ранее та не обращала внимания на неодобрительные взгляды людей, стремясь насладиться моментом, однако, чем дальше он был с ведьмой знаком, тем сильнее убеждался – эта уверенность неправдива и скорее является неудачным прикрытием собственных страхов и пороков, что были у всех без исключения, включая и проповедующего в том числе. В воздухе витала напряженность, но Реншу знал, что сегодняшний день обещал быть лучше, чем вчерашний, и он с нетерпением ждал начала своего путешествия в столицу. Обычно мысли об этом погружали в тоску, позволяя вспомнить, что сидящая около стойки так и останется сидеть там завтра, но в этот раз нет. В этот раз она поедет с мужчиной, в лучшую жизнь, которую он уж точно сможет для неё создать.

– Гроу! – та чуть дрогнула, после смотря на позвавшего. Кажется её глаза были краснее обычного. Она что, не спала? Спустившись вниз, мужчина действительно обнаружил чуть опухшее лицо, смотрящее на него уставшим взглядом. – Ты что, плакала ночью? – ранее смотрящая виновато отвела взгляд, на что верующий расстроенно вздохнул. Даже сердце сжималось, смотря на такую картину. Она боялась, в чём её нельзя было винить, но и отказаться не могла. – Ты уже сказала дяде? – та кивнула отрицательно, после вновь смотря вниз. Советник тяжело вздохнул и подошёл, аккуратно обнимая даму. Та, кажется, хотела оттолкнуть его, но не стала этого делать, поддаваясь через время и обнимая в ответ. – Я сам всё скажу, не беспокойся. Отдохни, ты устала. – он мог усыпить её при помощи своих магических способностей. Это было не слишком сложно, нужно было лишь тихонько повторять слово «спи» или вовсе просто напевать колыбельную на ухо, методов было много, каждому подходило своё. Лю Сянь, например, хорошо засыпал именно от колыбельных. Верующий не знал, отчего засыпала Гроу, никогда не усыплял её, но и не хотел. Зритель решил, что она должна заснуть сама когда захочет. Он будет рядом, что бы обеспечить ей комфорт в любом из положений.

Наррон мимолетно взглянул на Гроу и ее кавалера с некоторым замешательством, но в целом ему было относительно все равно. С того момента, как он получил заветную бумагу из рук Реншу, его мысли были заняты лишь издевательством над своими оппонентами и делами, которые ему предстояло выполнить. Тавернщик был человеком дела, а не склонным к лишним раздумьям, поэтому даже непривычная атмосфера вокруг его от целей не отвлекала. Что такого мог сказать стоящий перед ним, что бы это было настолько важно? Ничего. Для Люка ничего из сказанного не было бы слишком важным.

– Наррон, я забираю Гроу с собой. – до этого молчавший Реншу спокойно сообщил это «дяде». Тот лишь безразлично посмотрел сначала на зрителя, потом на Гроу, которая тоже смотрела на своего дядюшку, словно с надеждой, что он скажет что-то. После пожал плечами.

– Хорошо. Не обижай её только. – хрюкнув носом, тот задумался и бросил к маленькому предложению небольшую добавку. – Только Бэннету скажите. А то он будет расстроен. – зритель улыбнулся. Он отлично знал, что даже «не обижай» было сказано скорее из вежливости, сама интонация подразумевала подобное. В прочем смотрящая на Наррона Гроу, кажется, только сильнее разочаровалась. Зритель обнял её крепче.

– Пойдём. Нам нужно сказать твоему папе. – Реншу кивнули, тоже шмыгнув носом, явно в обиде то ли за себя, то ли за отношения к самой себе. Видимо ведьмочка надеялась, что Наррон хоть что-то ему скажет. Ведь как бы она ни говорила, что считает его тем ещё козлом, они оба знали, что она любила его как родителя так же, как любила своего папу. Вероятно, медведя она любила всё-таки больше, ведь тот правда заботился о ней, когда это было нужно, но в то же время с Нарроном та проводила куда больше времени и, наверное, привязалась к нему, хотя все прекрасно знали – он этого не достоин. – Я знаю, что ты сейчас заплачешь. – тихо сказали даме, уже после того, как они вышли из душного помещения. – Мне стоит попробовать что-то сделать с этим, или просто-

– Оставь меня в покое. – обиженно пробурчали ему. Зритель лишь кивнул. Он не был уверен, как правильно вести себя в этой ситуации, оттого решил спросить, что привело к ожидаемому результату. Ведьма ещё не плакала, но она была к этому настолько близко, что красные от недосыпа глаза казались уже не настолько красными по сравнению с кожей. Гроу всегда краснела очень сильно, когда нервничала или перегревалась. Таковы были особенности тонкой кожи, что у дамы была.

– Ну хорошо. Не буду тебя трогать, пошли. – зритель машинально взял руку девушки в свою, после ведя её за собой, однако дама выдернула свою кисть. Поначалу верующий хотел возмутиться, но подумав над этим – промолчал. Она могла его и к чёрту послать, но не сделала этого, да и, наверное, миссионер сделал бы так же, стой он на её месте. Дует пошёл вместе, постепенно проходя по пустующих улочкам.

Обычно здесь не было так одиноко, но сегодня, как всегда после утренних проповедей, улицы были пусты до обеда, так как все, кто посещал церковь, оставались там. Рынок был закрыт, на нём не было ни одного покупателя, лодки стояли в причалах, тихо покачиваясь от лёгких дуновений ветра. Оживленные улицы теперь мирно покоились, не слышались вечные разговоры и гул, словно сам город сопел от усталости и решил вздремнуть. Чаще всего скрипящие под напором ног водные судна, сейчас отдыхали, словно тихонько сопя в стоящей уже много лет воде. Как бы часто ни ходили корабли, застоявшиеся каналы никогда не разбавлялись водой достаточно, что бы вымыть оттуда залёгшую живность. Под деревянными причалами жили лягушки, которые особенно громко начинали голосить с утра. Реншу никогда не слышал этого вживую, но догадывался ведь в садах столицы тоже жили лягушки, притом намного более разнообразные чем те, что жили здесь. Вместе с тем было в Линбургских закоулках что-то особенно домашнее. Такое трудно было найти в храме, ведь там было буквально всё, что только может пожелать душа, тогда как здесь не было почти ничего, но с той же стороны ощущалось всё так, словно этого «ничего» было достаточно, что бы ощутить себя дома. Может дело было в идущей рядом Гроу, которая всё-таки взяла проповедника за руку через какое-то время. Дама шла, опустив голову к земле и не особо желая смотреть никуда кроме неё, а зритель просто держал девушку за руку, словно это могло помочь снять тяжёлый груз с груди.

Подходя к дому старика Бэннета, тот не слишком отличался от стоящих рядом жилищ. Не слишком большой, но и не настолько же маленький, что бы быть некомфортным, за зданием явно следили раньше, о чем свидетельствовало несколько слоёв облезшей краски и место, выведенное под сад, в котором теперь неприглядно рос буряк и какая-то капуста. Фасад дома, вероятно, ранее был ухоженный и привлекательный, сейчас напоминал полузаброшенное здание, в котором все ещё кто-то жил. Реншу не был точно уверен, в чём была причина такого состояния, но как он выяснил когда-то от идущей рядом с ним подруги: ранее домом занималась супруга Бэннета – Лилит. Однако, Лилит умерла уже как семнадцать лет, а старик так и не смог оправиться от такой потери и перестал следить за участком, порой радуя себя вырезанием фигурок из дерева и созданием одежды из кожи. Он же сделал Гроу эти сандалии, которые были настолько стары, что даже странно, что ещё не сломались. Обувь редко живёт и пять лет, а находящиеся на ногах каблуки проходили уже все десять и вовсе не выглядят так, словно прожили такую жизнь!

Постучав, им открыл сам Харрис. Так звали Бэннета, однако Реншу к нему так почти не обращался. Считал это неправильным, ведь в отличии от Наррона, которого зритель не называл по имени лишь из-за того, что не желал запоминать, как его зовут, в ситуации медведя это казалось просто неуважением. Из комнаты послышались звуки вороны. Со старым пиратом так и жила его компаньонша – Каркуша. Старая ворона, она уже не летала по городу, оставаясь в тепле своего жилища и лишь каркала, когда к дому приходили незнакомцы.

– Ой, солнышко моё, что случилось? – кажется они отвлекли мужчину от обеда. Тот смотрел на своего ребёнка очень расстроено, видя, как та почти что плачет, после глянув на Реншу, словно пытаясь понять, виноват ли в этом он.

– Пап, мы можем поговорить? – вежливо спросила у него ведьмочка, шмыгая носом, словно в попытке сдержать неизбежное. – А ты стой тут. – миссионер отпустил руку, как только женщина отдёрнула её и отошёл, словно пытаясь показать, что он и сам не хочет заходить или вредить. Плохо понимающий происходящее Харрис, лишь неловко почесал затылок и впустил своё чадо в дом, прикрывая двери. Стоящий на улице Реншу прекрасно мог слышать их разговор. Зайти внутрь все-таки не решился. Его не звали, оттого он и не зашёл, лишь подошёл к стене, что бы не стоять так, словно он чего-то ожидает в середине улицы. Конечно, это не позволило видеть, что происходит внутри дома, но верующий мог слышать действия Бэннета, что как бы подсказывали, что старик делал в данный момент. Действий Гроу зритель не слышал, что лишь в очередной раз подтверждало убеждение, о ведьмовском происхождении дамы.

Внутри дома было уютно, тёплые оттенки пледов и ковров никуда не делись, оставляя свои следы рядом с печкой. Та стояла на кухне, куда отец с дочерью и зашли, после присаживаясь напротив столовой. Каркуша тоже прилетела к ним, садясь на стол. Стулья были сделаны самим Бэннетом, оттого сохраняли первозданный вид, ведь старик периодически поправлял их или вовсе делал заново, отдавая старую мебель тем, кому она могла потребоваться. В гостиной, которая так же была столовой, висели портреты предков семьи Бэннет и множество пиратских атрибутов и зарисовок. От старого каната, до нескольких крюков, там можно было найти коллекцию ракушек и даже небольшую сборку старинных монет. Их и сейчас делали, эти монеты всё ещё можно было использовать в обиходе, но они так износились, что скорее напоминали валюту совершенно иного мира, с которым моряк не был знаком. Как и Наррон, Харрис был пиратом, притом медведь был первым из двоих, кто начал этот путь. Наррон присоединился после и внёс большое количество изменений в мирную структуру плаваний, однако Бэннет не был слишком против. Будучи мирным моряком, он не устраивал побоищ и каких-то заварух вокруг острова, просто развозя товары по ещё не полностью заросшему кораллами маршруту, однако Люк изменил это, за что, в частности, заслужил честь получить небольшой трофей от Реншу. К приёмному отцу дамы таких претензий не было. Все знали, что они были из одной команды, но старик даже никого не убил, отчего с ним всегда считались честно, боясь раскрыть какую-то «страшную сторону», хотя медведь ею вовсе не обладал. Вот и сейчас, видя, как его ребёнок плачет, мужчина даже позволить себе не мог ругаться на приведшего её, ведь не знал всей ситуации.

– Ну, солнышко моё, что случилось? – стоящая рядом Гроу потихоньку всё-таки расплакалась и Харрис огорчённо вздохнул, после обнимая девушку как можно крепче. – Ну-ну, тише, я рядом. Тебе не стоит беспокоиться, я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. Тише, тише… – под тихие поглаживая, Гроу всё-таки успокоилась, после садясь рядом. Бэннет неловко улыбнулся ей, после тяжело вздохнув. – Рассказывай. Кто тебя обидел?

– Наррон. – честно сказали Харрису, на что тот удивлённо поднял брови.

– Правда? Что он такого сделал? – Наррон был другом Бэннета, отчего мужчина был несколько озадачен. Да, моряк не был примером воспитателя, но и племянницу свою он любил явно больше всех остальных.

– Реншу решил забрать меня к себе, а Наррон ему даже ничего не сказал! И ладно бы всё это, так он ещё и- – однако отец остановил её, аккуратно положив руку, или скорее лапу, на руку своей воспитанницы.

– Стой. Реншу решил забрать тебя к себе? – та кивнула положительно. – Ох, вот как, – подумав над этим, спросил. – а он знает…? – ему кивнули ещё раз.

– Да, он сказал, что он знает, что я ведьма. И он сказал, что ему все равно. Но я в это не верю. Он сказал, что я смогу вернуться через две недели, если мне с ними не понравится и ещё сказал, что он поможет мне пройти проверку, но я боюсь, что это неправда. – проговорив всё это, о стол стукнули кулаком. – А Наррон даже и слова не сказал! Сказал только, что бы мы тебе сообщили! Ему словно совершенно все равно! – во всём этом Бэннет не понял только того, о какой проверке говорит Реншу. Не было никаких проверок. С чего он вообще заговорил о проверках? Это было подозрительно. Говорить девушке, что он ей соврал сейчас – тоже неправильно, от того Харрис кивнув и мило улыбнулся даме.

– Солнышко. Давай я сам поговорю с Реншу. Ты же доверяешь мне в решении этого вопроса? – под кивок, выражающий согласие, мужчина поднялся, после подойдя к дочери и обнимая её. – А по поводу дяди не беспокойся. Я проговорю с ним. Может он был занят чем-то другим, о чём ты не знаешь? Давай не будем обижаться на такое, правда? Он тоже любит тебя, просто по-своему. – Бэннет не был уверен, любил ли Люк Гроу так же, как сам мужчина любил своего приёмного ребёнка. Внутренний голос подсказывал, что вовсе Наррон Гроу не любил, но сама мысль об этом заставляла чувствовать себя ужасно и медведь не слишком хотел погружать себя в это. Не то, что бы он не доверял Реншу, но все-таки такая ложь была странной. Почему он решил забрать её именно сейчас? Почему не раньше? Как-то глупо. – Я люблю тебя и тебе не стоит беспокоиться о подобном. Давай, я поговорю с Реншу а ты пока подышишь свежим воздухом, давай? – ему кинули, тихо шмыгнув носом. Поднявшись, мужчина помог ведьмочке выйти и чмокнул её в лоб, после давая возможность сесть на стоящую около дома лавочку. Реншу на неё не сел, не хотел, теперь чуть виновато смотря на Бэннета, что смотрел на него чуть недовольно. – Пойдём, Реншу. Нам нужно поговорить.

– Конечно, мистер Бэннет. – вежливо кивнув, со стариком зашли внутрь, после принимая указанное им место. – По какому поводу, кроме очевидного?

– Ты хочешь забрать мою дочь в храм, верно? – медведю кивнули положительно. Даже в попытке быть строгим, Харрис вовсе таким не выглядел, смотрелся скорее уставшим, чем что-либо ещё. – Ну, я ценю такой порыв, все-таки жизнь здесь не самая лучшая, однако она не слишком отвечает параметрам храма. – такими словами пират пытался заменить фразу о том, что девушка ведьма. Не знай этого Реншу, даже и не понял бы, о чём же он. Сидящая на столе ворона каркнула. – Тихо, Каркуша. Ты же видишь, мы разговариваем. – ворона каркнула ещё раз, после проговорив «извините».

– Она у вас ещё и разговаривает? – это было неожиданно.

– Конечно! Каркуша очень умная птица. Я научил её разговаривать от скуки, вот она со мной и осталась. – проповедующий не был удивлен, если бы ворона осталась с Бэннетом просто из-за того, что чувствовала себя в безопасности. Он не знал точно, отчего дикая птица решила жить со стариком. Он её никуда и никогда не привязывал, она просто решила жить с ним.

– Восхитительно! – улыбнулся ему Реншу. – А по поводу Гроу, я знаю, что она ведьма. Не волнуйтесь. – старик продолжил смотреть на мужчину укоризненно и тот сознался. – Понимаете, даже если я вру самому себе, что не знаю о том, кто она, я не смогу делать это бесконечно. Я знаю кто она, но это вовсе не портит её в моих глазах! Даже наоборот, если честно. – сидящий напротив улыбнулся.

– Ну-ну. А что же это за проверки тогда, а? – зритель сначала не понял, а потом неловко скривился. – Лгать не хорошо. Как же ты предлагаешь доверить тебе моё единственное дитё, если ты врёшь ей?

– Бэннет, поймите, – виновато начал миссионер, – Гроу была очень напугана, когда я ей сказал. Я не могу её в этом винить, я бы тоже был напуган. Но естественный способ забрать её с собой – убедить, что это нужно для её же блага. На самом деле нет никакой проверки. Я просто хотел, что бы она поехала со мной и это была причина, по которой она согласилась. Я бы не врал таким образом, если бы мог этого не делать. – выдержав паузу добавил. – Ко всему, если бы я так уж хотел убить её, стал бы я идти к вам и уведомлять о том, что я хочу сделать? – старик посмеялся.

– Вероятно. Меня подобными трюками сложно провести. Не забывай, с Нарроном я работаю долго, и он никогда не брезговал врать и недоговаривать тем, чьих подопечных крал. И это я молчу про остальные условности его «работы», о которых ты и сам прекрасно в курсе. – порой Реншу забывал, что Бэннет знает, кто он такой. Настолько просто и доброжелательно уж общался Харрис с ним. С другой стороны, не удивительно, что он знал – будучи другом Наррона трудно было не знать о Реншу и его власти. – Ты собираешься вернуть её сюда через две недели? Зачем тогда забираешь?

– Ой, нет, не совсем. – зритель кивнул, объясняя. – Я хотел бы забрать её надолго, но, если ей у нас не понравится – я позабочусь о том, что бы она вернулась домой в безопасности. У неё было и есть время собрать вещи, и я пойму, если она решит вернуться сюда.

– Но ты этого для неё не хочешь? – уточнили у него. – Почему? – вопросы у медведя были конечно очень занимательные. Верующий себя чувствовал, как подросток, который спрашивает разрешения у отца девушки, с которой хочет встречаться.

– Ну, мне кажется, она достойна лучшего? – собеседник улыбнулся. Над отвечающим словно издевались.

– И почему же ты тогда раньше не пришёл? Не знал, что она ведьма? Так моя дочь сказала мне, что ты давно знал. – советник кашлянул неловко. – Ну?

– Я догадывался, но точно не знал. – честно признались ему. – Даже если бы знал, не думаю, что это что-то бы изменило. Она всё ещё девушка, которая мне нравится, в независимости от её происхождения, это не отменяет того, в каких условиях она живёт и что я хотел бы для нее лучшего, как будь она просто моей подругой, так и, если она решит, что мне можно дать шанс. – пират улыбнулся и стукнул по столу.

– Ну ладно, русая твоя голова. Смогу к вам приехать если что? – решив не смущать и без того покрасневшего от стыда проповедника, старик придержал свой вопрос по поводу «шанса». Он отлично понимал, что девушка Реншу очень нравится, чего не был против. Он знал мужчину достаточно, что бы понимать, почему он с его дочерью сходиться и было приятно видеть, что зритель пытается делать какие-то шаги, особенно такие вежливые. Это Бэннету очень нравилось.

– К-конечно! – сложенные в замок руки аккуратно легли на стол. – Если она сама через две недели не приедет – то конечно, я думаю она будет просто в восторге, если увидит вас. – на это усмехнулись.

– Жди. Я сейчас приду. – с этими словами нервничающего оставили одного, позволяя выдохнуть. Миссионер и сам не знал, отчего он так сильно нервничал без повода. Он же прекрасно понимал, что ему нет чего скрывать, но такие расспросы вогнали его в краску и заставили очень сильно переживать. Почему он чувствует себя как мальчишка, пытающийся получить разрешение на свидание с кем-то? Они же на него уже сходили! Или Бэннет был не в курсе…? – Вот. – с этими словами, перед сидящим положили книгу. Она выглядела очень старой и напоминала справочники, которые ведьмы хранили в храмовских библиотеках. – Это единственное, что у Гроу осталось из детства. Она забудет взять эту книженцию с собой, ведь не трогала её последние пару лет, но я знаю, что будет о ней переживать. Возьми её с собой, Гроу будет очень рада, если ты ей её выдашь. – на мужчину удивлённо глянули. – Ты же не планируешь брать с собой порванную кофту, правда? Я сохранил ее, но она маленькая и негодная. Дочка просила меня её выбросить, но я смог себя заставить. В любом случае, берёшь книгу?

– Беру. Почитать можно? – ему улыбнулись и кивнули. Реншу открыл старую обложку и обнаружил там самые настоящие ведьмовские записки. Это явно был не подчерк самой Гроу, слишком уж неаккуратный, у неё он был понятнее, но даже так, зритель понятия не имел, что в них написано. – Так это же не её подчерк.

– Ну да, – подтвердил ему Бэннет. – Это подчерк её матери. Я так думаю. Плохо помню эту женщину, но она вручила мне этого маленького ангелочка с книжкой в руках и просто ушла. Я не понял сначала, но последующая сцена объяснила всё лучше вопроса, и я рад, что дочка это не вспоминает. – заметив расстроенный вопрос в глазах, ответил на него. – Её убили. Зарезали, если я должен быть точным. Мы с Гроу похоронили её через пару дней после смерти. Я по цветку уже понял, что девочка Гроу необычная, но выдавать не стал. Тебе вот сейчас говорю, потому что знаю, что ты этот закон и отменил. – закон по отловле ведьм действовал и правда очень долго. Теоретически старик должен был отдать ребёнка храму, за что мог получить награждение, но не сделал этого и оставил девочку в живых. Верующий почему-то не сомневался, что его отец убил бы шестилетнего ребёнка, отчего расстроился ещё сильнее. – Ты не переживай. Она боится, потому что её знакомые рассказывали ей о храме и рассказывали в общем правдивые вещи, но они не знают, что ты отменил этот закон. Спасибо тебе за это. Знаю, что меня это в меньшей мере касается, но я благодарен тебе.

– Не за что. – как-то виновато ответил ему сидящий, закрывая справочник и пряча его под хаори. – Это меньшее, что я мог сделать. Честно говоря, я надеюсь, что ваша дочь сможет у нас освоиться. Мне кажется, она не заслуживает жизни, что живёт здесь.

– Возможно ты и прав. – мило улыбнулся ему медведь. – Я не знаю, никто не знает точно, но как отец, я согласен с твоей позицией. Я тоже думаю, что она заслуживает лучшего. И я к вам через две-три недельки сам приеду. Проведаю её, ей так спокойнее будет. А теперь пошли, я успокою её и ей будет легче. – Реншу ему кивнул.

– Пойдёмте. – с этой фразой, они поднялись, после выйдя на улицу. Там ярко светило солнце, подходило время обеда.

– Гроу, солнышко. – обратился к ней Бэннет, от чего дама встала и обеспокоенно глянула на него. – Я с ним поговорил. Он пообещал мне, я бы даже сказал поклялся, что ничего с тобой делать не будет. – конечно зритель не клялся, но понял, почему Харрис такое говорил. – Если захочешь, вернёшься назад, но вообще ничего плохого в этой поездке нет. Я уверен, что тебе понравится, да и нужно хоть как-то развеяться.

– А если я не вернусь? – явно намекая на не самое приятное, дама хотела так возразить, но старик улыбнулся ей.

– Но что за глупости, милая? Конечно, ты вернёшься. Если захочешь там остаться, то не страшно, я к вам тоже приеду погостить. Не волнуйся. Реншу не настолько плохой человек, он таким даже не кажется. Дай ему шанс! – ведьмочка кивнула, после вновь подойдя и обняв стоявшего. Тот улыбнулся шире и погладил своего ребёнка. – Не волнуйся, я буду рядом. Может не физически, но внутренне. Подожди-ка. – с этой фразой отошёл, после вернувшись с каким-то кулоном, он напоминал чем-то железное пёрышко. – Вот, держи. Я планировал подарить его тебе чуть позже, но отдам сейчас. Пусть оно напоминает тебе обо мне. Можешь быть уверенна, я буду рядом. – после этих слов он вновь обнял Гроу и погладил её по голове. Советник молча наблюдал за этим и неловко улыбнулся. Это всё чуть больно отдавалось ему в груди, словно он не должен стоять тут, но фактически он понимал – ничего плохого не делает и даже наоборот, старается сделать жизнь дамы чуть лучше.

Конечно, не будет Харрис рассказывать Гроу, что кулон этот он дарить ей не собирался. Это был кулон его жены, который он хранил очень давно, оттого и отдал его так быстро, но вместе с тем, просто отправить дочку он тоже не мог. Эти две женщины, пусть обе постепенно уходящие из его жизни, были важны для старика, и он хотел для них всего самого наилучшего. Ощущение безопасности и принятости относилось к этому в том же числе, так что понимание шанса на лучшую жизнь отторгать не приходится. Оставалось лишь помочь девушке решится на это, и мужчина понимал – ничего не может быть лучше поддержки, которая будет очень уж нужна в такой важной дороге. В Реншу пират мало сомневался, он ему верил, частично из-за того, что он же и отменил этот закон, что понесло небольшое количество непонимания в его вере, что было нежелательным, но ведь это всё равно было сделано. Так или иначе, Харрис наблюдал за верующим и мог быть убеждён – может он и сомневается в себе или своих решениях, но человек из него хороший и именно такому он хотел бы свою дочку отдать, поручить, если можно так выразиться. Безусловно, женщина могла разобраться со всем и сама, но как бы она ни билась в вечных неудачах и поисках жизненной ценности – ей не хватало компании. Неважно какой, мужской или женской. Компании, которая могла бы помочь, и поддержать в трудную минуту, и этой самой компанией был Реншу, который теперь неловко и виновато улыбался, смотря на это вот всё.

Ветерок постепенно начинал играть с волосами, на улицах появлялись люди. Со звоном Праурных колоколов начиналась размеренная жизнь, а значит, стоило вернуться в таверну. Даже при небольшом количестве вещей, стоило собраться и стоящие хорошо понимали это.

Глава 8

Послышался стук в дверь. Несмотря на поздний час, по помещению ещё шастали редкие люди. Вот и сейчас в двери Реншу постучали, после приоткрыв ту.

– Реншу? – дремлющий открыл глаза, после приподнимаясь и пытаясь разглядеть кого-то в почти полной темноте. – Ты спишь?

– Да? – он ещё не разобрал, кто это, но вскоре узнал знакомый женский голос. – Гроу, что случилось? – потерев один глаз, присел, позволив одеялу потихоньку падать вниз. Оно было не слишком тёплым, их меняли с наступлением Льема.

– Ну… – чуть виновато пробормотали ему, – Я так и не отдала тебе вещи, это вроде же нужно?

– А, ну да. – согласно кивнули ей. – Отдели только нижнее белье, если его менять за три дня будешь, что бы нам всю карету разгружать не пришлось. – ему кинули. – Я подожду тебя, иди.

Официантка согласно кивнула и вышла из комнаты, оставив верующего одного. Он с трудом сел, смотря в пустоту, слыша какие-то шорохи и работу сонных мозгов последователей. Кому-то снилась порнография, не в первый раз. Кто-то ей и вовсе занимался в какой-то из комнат. Привычное дело, одна из причин того, почему зрителю было трудно спать. Даже если ты не слышишь ушами подобных подробностей чьей-то личной жизни, ты всё равно узнаешь о ней через стены. Гроу вскоре тоже зашла, неловко улыбаясь. Её головы он не слышал, что было тем ещё удовольствием, для сонного сознания.

– Вот. Этот со сменным бельём, а этот со всем остальным. – свёртки почти не отличались, разве что «сменный» был меньше. Зритель удивлённо глянул на Гроу.

– И всё? – ему кивнули положительно. – Что, больше вообще ничего нет? – кивнули положительно, ничего. – Ну, ладно. – неловко ответил ей мужчина, в его понимании, это были не вещи, а скорее сменное бельё, которого даже так было маловато. – Давай, сейчас сложу. – встав, тихо прошёл и сложил свёртки в разные части чемоданов. – А почему ты не спишь, кстати? Мы уезжаем в четыре утра, а ты не спишь. – это спросили, уже складывая сменные вещи к своим собственным, что бы не забыть.

– Ну, у меня же смена. Я должна отработать. – Реншу фыркнул.

– Ой, никому ты ничего не должна. – ему хотели возмутиться. – Даже не начинай про своего дядю. Это он тебе должен. – не в состоянии что-либо возразить, женщина просто закрыла дверь за собой, оставаясь в закрытом помещении с мужчиной. Тот не был зол, просто не выспался, оттого казался раздражительным.

– Ну Реншу… – чуть расстроено пробурчали ему.

– Ну что? Он относится к тебе как неясно к чему, а ты ещё и извиняешься за него! – хлопнув рукой по чемодану, к женщине подошли, после смотря на неё сонным взглядом. – Почему ты вообще здесь живёшь? Разве ты не должна жить с Бэннетом? – ведьмочка тяжело вздохнула и протянула руки, позволяя проповедующему обнять себя. Он не планировал обниматься, но всё равно машинально сделал подобное действие, после прижимая к себе даму.

– Я как бы и жила с ним до тринадцати лет, а потом Лилит умерла. – советник пробурчал что-то, на что женщина улыбнулась. – Ну, жена Бэннета. Лилит. После этого папа отдал меня в церковь полноценно, я там читать научилась, писать тоже. А потом сюда переехала, так работать удобнее. – ощутив, как её поднимают, Гроу возмутилась. – Реншу!

– Ой, а почему тогда твой дядя сказал, что она умерла до того, как ты появилась? – с этими словами, девушку перетащили к кровати и сели в неё, усаживая мадам рядом и накрывая её одеялом, что было ещё очень теплым. – Разве по логике не получается, что ты появилась после? Значит ты всё время жила в церкви?

– Нет, – видимо поняв, что мужчина просто хотел спать, дама решила рассказать ему происходящее. Всё-таки зритель выглядел так, словно не отстанет, пока не получит ответ. – Лилит умерла уже как семнадцать лет, мне было тринадцать, когда это случилось. Вот этот вот кулончик, – Бэннет выдал его ей сегодня, – это её вещица. Я более чем уверена, что папа не думал мне его отдавать, ведь хранил сколько лет. Наверное, пытался сказать, что они оба будут рядом со мной. – так и было. Старик вложил в это именно такой смысл и был бы очень рад, узнай, что это было трактовано правильно. – Вот, а Наррон с папой ругался, и из-за меня, и из-за Лилит. Мы обе стали причиной обид и ссор этих двоих. Но после ссоры из-за Лилит, папа с дядей семь лет не разговаривали. Я почти не застала этого, они, кажется, за год до моего появления помирились. – советник пробурчал.

– А почему ты Лилит мамой не называешь? – заметив, что сидящий чуть ли не падает во сне, его попытались уложить, но этого сделать не дали, обнимая даму и заваливая с собой. – …не пущу, разувайся и ложись. Сам тебя с утра разбужу. – обычно миссионер отпускал, но из-за тишины, что сейчас царила рядом – он просто не хотел себе этого позволить. Пусть спит с ним. Всё равно она не слишком возмущается.

– Но- – поняв, что её не спрашивали, официантка лишь вздохнула. Ей было чуть стыдно, ведь она не могла заснуть сама, слишком уж нервничала, оттого и пришла к Реншу изначально. Она бы попросила разбудить её к нужному времени, но мужчина, мало того, что молча усадил её к себе, так ещё и обнял. Дама этого и хотела, просто самой себе было стыдно признаться. Она даже в детстве одна спала, а тут? – Ладно. – тихо прошептав, тапочки сняли, слушая как они стукнулись о пол. Это показалось очень громким, но в самом деле не было таким. – Папа очень расстраивался, когда я вспоминаю Лилит как маму. Мне кажется, ему проще отпустить потерю, когда я не привязываю к ней ярлыки. – указанное шёпотом растворилось в темноте, пока ей не издали тихий, согласный звук. Кажется, он уже задремал. Ну что ж, оставалось заснуть и самой, однако вышло это только через час. Глаза, да и все тело были очень уставшими, но нервы просто не разрешали расслабиться и уснуть. Всё тело дрожало, даже несмотря на то, что его прижимали во сне. – Ты же разбудишь меня с утра? – уточнили у спящего, погладив по голове.

– Угу… – буркнули ей. Оставалось надеяться, что разбудят с утра, однако проповедник вряд ли это сделает, скорее отнесёт девушку в карету, ведь считал, что ей стоило высыпаться, а не жить от часа к часу, когда ей удаётся хоть немного выспаться. Чего он не знал, так этого того, что внутри она чувствовала смешанные эмоции – облегчение от того, что хоть какой-то привычный ритуал остался в этом хаосе, вместе с тем испытывала и некоторое раздражение от того, что её иногда будят, словно она потеряла способность заботиться о себе. Но, несмотря на это, закрыла глаза, с надеждой на сонный покой и хоть и раннее, но новое утро. Может в карете сможет выспаться, она ведь в них никогда не каталась?

°°°

Ранее утро наступило очень скоро, буквально через три с половиной часа, заставляя сонных и недовольных культистов собираться вместе и потихоньку уходить к каретам, рассаживаясь по местам, что были для них положены. Конечно, во всём этом балагане потрудились и мессию отнести к кровати, мальчишку всегда просто уносили в карету и укладывали как можно удобнее, однако обычно его носил Реншу. В этот раз этим занялся Гюрен, так как его братец решил отнести на руках даму, с которой они вдвоём спали. Верующим было в общем всё равно, кто кого и куда несёт, да и самим братьям было это не слишком важно. Что гвардеец, что советник хотели спать и даже не слишком думали над всем. Убедившись, что взяли все вещи, Реншу чуть не потерял тапочки Гроу и, наверное, забыл бы про них, если бы не споткнулся о неудобно стоящую обувь; чемоданы догрузили, мессию уложили, большинство постепенно рассаживались в повозки, пока Реншу разбирался с расчетами.

– Сколько ещё я вам должен? – стоящие на ночной вахте дамы были озадачены скорее положением ведьмочки, которая тихонько свернулась калачиком в руках у Реншу. Безусловно мило, но разве можно было уезжать? В курсе ли Наррон? Будить его не будут, вероятно скажут уже по факту, пусть сам дальше и разберётся, ни на что другое не заслужил.

«– Интересно, что она у него на руках делает? Босс вообще знает? – другая глянула на неё, они не говорили, но думали об одном и том же.

– Как так вообще? Он забирает её? Почему? Гроу же согласилась, на это, правда? – руку приложили к губам. Дамы, наверное и не обратили бы внимания на стоящего, если бы он их не окликнул. Они нервничали, головы их отдавали тихим звоном, похожим на стук стекла о деревянную доску, такой всегда был, когда люди нервничали.»

– Дамы? – испугались немного, после глядя на проповедующего. Он выглядел спокойно, явно ожидая ответа.

– А, д-да, да. – прервавшись от раздумий того, как же странно всё это, те посмотрели в оставленную им книгу, после улыбнувшись мужчине. – Три серебряных ещё и все. – большие деньги, но не для стоявшего перед дамами. Им кивнули, после вытаскивая мешочек и ложа нужные монеты на стол. – Да, это всё, но…. Можно вопрос? – кивнул положительно. – А Гроу вы с собой забираете? Не подумайте, мы не против, Реншу! Просто нам интересно, надолго ли. – им это правда было интересно, они не лгали, что чуть радовало верующего, но он не слишком обращал внимания.

– Да, с собой. Она планирует на две недели, но не знаю, может и на дольше у нас остаётся. А что? – ему закивали мол, ничего, сами начав глупо улыбаться. Миссионер лишь глубоко вздохнул и перепроверив свои карманы, заполненность рук и кареты чемоданами – был уверен, взяли всё, а значит возвращаться было не слишком нужно. Оставалось только забраться в ещё не нагретую теплом человеческого тела карету, обнять лежащую в руках Гроу покрепче, укрыться одеялом и заснуть, пока организм не решит, что он поспал достаточно.

Как ни странно, это случилось достаточно поздно. Обычно Реншу просыпался всего через три часа после того, как они садились, но сегодня глаза открылись только к девяти часам утра! Его спутница, подобно плюшевой подушке, обняла его и продолжала дремать безмятежно. Неудивительно, что его всё это так утомило! Своим вечным предпочтением к тяжелым одеялам, Реншу не мог насладиться хорошим сном в этой поездке. Хоть одеяла в таверне были неплохие, но далеки от той тяжести, которая укрывала его дома. Этот беспокойный сон только усиливался, но не тогда, когда Гроу лежала на нем. Для него странно, однако ему было комфортно быть под ее тяжестью, словно она придавала ему чувство защиты и уюта. Отсутствие читабельных мыслей давало ему возможность сосредоточиться исключительно на ней и насладиться блаженной, освежающей тишиной. Вместе с тем, лежащий напротив Лю Сянь тоже спал, свернувшись в калачик и обнимая свои мягкие игрушки. Он притащил часть из них к себе в комнату, но самые большие так и остались здесь, ведь вытаскивать их было трудно, да и делали это только тогда, когда оставаться планировали на несколько месяцев. Массивный, хоть и мягкий материал был тяжёлым в уходе, от того игрушки подобного плана были только у очень богатых детей, к которым, мессия, конечно, относился. Мальчишка очень любил своих мягких друзей и очень расстраивался, когда не мог взять всех из них с собой, однако подобные капризы можно было легко унять, когда «папа Реншу» напоминал, что часть «друзей» стоит оставить дома, ведь они могут испачкаться или и вовсе порваться в долгой дороге. В таких раздумьях мужчина и не заметил, что лежащая на нём женщина тоже проснулась, сонно поднимая голову вверх, словно маленький котёнок, который только что открыл глаза. Верующий, в самом деле, очень любил кошек, оттого любил с ними сравнивать вещи, которые находил симпатичными. Гроу казалась ему симпатичной, однако в том положении, в котором она сейчас была – симпатичной её мог найти только тот, кому она действительно нравилась.

– Ой-ёй… – пробурчали тихонько, оглядываясь и потирая глаза. – Где я? – сидящий нашёл это забавным, поправляя пушистые волосы девушки.

– Плохо со зрением? – в самом деле он понятия не имел, какое у неё зрение. У него было хорошее, хотя постепенно начинало ухудшаться от постоянного чтения, а у неё как? Наверное, тоже не очень хорошее, от постоянного напряжения, которое она испытывала от плохого освещения и настолько же ужасного подчерка своего дяди. Реншу его видел – издевательство над глазами, не иначе.

– Не идеально, а что, решил лекарем поработать? – заметили ему, после принимая сидящее положение, чем сильно надавливая на ноги зрителя, в прочем тот ничего не сказал.

– Да нет, спросить хотел просто. Мы это с тобой как-то не обсуждали. – пожав плечами, советник почти тут же обнаружил себя в непосредственной близости от только что отделившегося лица. Подлые кочки. Это была далеко не первая такая, вместе с тем, пока что самая удачная. – Дорогая, мне кажется ещё рано, ты ведь даже не проснулась! – за такое он получил по носу, не сильно, но получил, как только девушка смогла сесть.

– Размечтался. – с этими словами, потянулась, всё ещё давя своей женской натурой на сидящего под ней, и прочесала рукой волосы, которые все ещё были заплетены (если то, что от прически осталось можно было охарактеризовать таким термином). – У тебя зеркала нет?

– Было. – кивнув, на полочке, что находилась за его головой и использовалась им как место, замещающее подушку, порылись, вскоре доставая оттуда аккуратное зеркальце. Деревянное, оно всегда лежало в карете, кажется, было настолько же старым, как и это средство передвижения.

– Боже ты мой, лучше бы ты мне его не давал. В разбитых я и то лучше выглядела. – зритель чуть усмехнулся. Он бы так про неё не сказал, но комментарии у неё были и правда смешные. – Смейся-смейся, пока можешь. – с этими словами, шпильку вытащили, после снимая и резинку, жутко старую и очень растянувшуюся. Она и играла роль крепления этой причёски. А Реншу всегда ещё думал – как же она держится.

– Расчёску дать? – держащая шпильку и резинку в зубах пробурчала.

– Нет, и без того разберусь. – после достаточно ловко расчесавши свою голову пальцами, ведьмочка заплела волосы в уже привычный облик. Мало удивительно, что они формировали знакомую мужчине «чёлку», их держала сама только совесть, которой в даме было видимо достаточно. Вместе с тем, прилизанный вариант образа, который проповедник видел крайне редко, казался ему знакомым. Многие девушки так ходили, правда из-за того, что волосы были чище – они не выглядели так же плоско, как у дамы сейчас. – Петухов нет? – имея в виду торчащие копны, та глянула на зрителя.

– Нет, ни одного не вижу. – его поблагодарили, после всё-таки потрудившись слезть с ноги и садясь рядом.

– Спасибо, чаще всего они есть. – он не заметил, правда не слишком засматривался, она всегда была слишком далеко, или слишком близко, что бы он мог наблюдать за ней с этого ракурса. – В любом случае, серьезно, где я?

– В карете. – потерев больное место, на котором дама сидела всё это время, зритель улыбнулся, после наблюдая как относительно довольное лицо скривилось в обиде и возмущении.

– Что?! – заметив Лю Сяня, сквозь которого она смотрела всё это время, та понизила интонацию и больше не кричала, хотя недовольство было слышно даже так. – Что? Реншу, почему ты не разбудил меня?

– Решил поставить вперёд твою нужду в хорошем сне, но, если тебе важнее сесть в карету самой, мы можем попросить всех развернуться и провести в Линбурге ещё один день, не правда ли? – на него недовольно глянули, он перегибал, они оба это знали. – Что? Так сильно хочется вернуться в свою комнату? Мне почему-то кажется, что даже эта карета больше её.

– Что тебе так моя комната не нравится? Завидуешь? – Реншу фыркнул.

– В этой карете хотя бы можно ноги расставить, а это ещё и считается жутко некомфортным способом перемещения. – официантка закатила глаза.

– Ой, вот не нужно, нормальная была у меня комната. И вовсе она не маленькая. Там тоже можно ноги растянуть. – зритель возмущённо указал пальцем в небо.

– И вместе с этим раздвинуть руки в стороны? – сидящая словно припомнила себе что-то в голове и недовольство отвернула голову. В её комнате раздвинуть руки в стороны было нельзя.

– Ну не всё же сразу в жизни получить. – проповедник нахмурился.

– Не нужно ужасные условия жизни оправдывать. – Гроу опять глянула на него так, словно он обидел её чем-то. – Вот не нужно на меня так смотреть, я для тебя лучшего хочу. Мне было обидно смотреть на то, как ты живёшь и я даже пытаюсь это исправить.

– Ты взрослый мужчина, Реншу. – советник сложил руки вместе, после глядя на собеседницу.

– И? Как взрослый мужчина, я предпринимаю что-то по поводу вещей, которые мне не нравятся. Твои условия жизни я считаю издевательским, поэтому я пытаюсь их исправить так, как могу. – выдержав паузу, на обиженное выражение улыбнулись. – Вот ты мне как взрослая женщина, скажи, разве я делаю что-то плохое? Я спросил тебя, ты согласилась. Да, понимаю, обещал разбудить, но-

– Да не сделал ты ничего плохого, не сделал. – прервали тираду. Ведьма понимала, что он был прав, но вместе с тем плохо складывала в голове, как ей реагировать на такое отношение. – Как взрослая женщина я понимаю, что ты всё правильно делаешь. Просто не знаю. Неудобно наверное, что ли? – подумав над этим, зрителю улыбнулись. – Хотя какие мы взрослые? По меркам человека какой там возраст у нас с тобой?

– Мой ровен мне. А твой спрашивать мне неудобно. – девушка закатила глаза, после подсаживаясь к Реншу ближе и даже беря его за шиворот. Мужчина такого фокуса с её стороны не ждал, оттого даже растерялся.

– Да не поверю я, что ты человек. Хоть убей, ты слишком спокоен для человека и лицо у тебя слишком симпатичное. Можешь не признаваться кто ты такой, но просто учитывай, что люди в пятьдесят так как ты не выглядят. – в чём она была права, так это в этом. Да, что Гроу, что Реншу не были людьми. Он зритель, она ведьма. Их продолжительность жизни значительно отличалась из-за того, как обе эти расы жили, в то же время, биологически их тело могло дожить в идеальном с точки зрения здоровья состоянии до двух ста лет, а если представитель их вида ещё и следить за собой будет как нужно – так и более того проживёт. Однако многие и до двух ста не доживали. Ведьмы – ведь слишком часто использовали свои способности, зрители – ведь сходили с ума. – Так что признавайся.

– Ну, ладно. В очевидном врать не буду. Если я правильно понимаю, то биологически, будь мы людьми, тебе было бы двадцать пять, а мне тридцать. – мужчине улыбнулись шире.

– В это верю. На тридцать ты выглядишь. – женское лицо было так близко, что у зрителя появлялось желание поцеловать его. Он и сам не знал почему, но жутко хотелось. – Но всё-таки кто же ты такой? Не ведьма, руки не чёрные, не лекарь, они за рамки своих поселений никогда не выезжают как воспитатели. Остаётся только-

– Зрительные наблюдения такого характера я советую тебе делать на расстоянии. Потому что иначе у меня появляется желание поцеловать тебя. – Гроу, до этого довольно улыбающаяся, вдруг удивлённо глянула на него и отпустила шиворот, отсев назад. – Ты милая, когда краснеешь.

– Замолчи. – проповедующий усмехнулся шире.

– Ну я же честно. – на него посмотрели. Она не умела целоваться. Мужчина никогда не целовался с ней как положено, оттого знать об этом не мог, но вместе с тем, её реакция на такие фразы почему-то доказывала это неумение в глубине его души, и это умиляло верующего. – Не обижайся.

– Ты тогда улыбайся чаще, у тебя улыбка красивая. – советник невольно улыбнулся шире, словно это меняло что-то в его лице. – Имею в виду, если уж мы перешли на такие комплименты, то, почему бы и нет? – собеседник посмеялся.

Действительно, как-то не вышло у них поспорить. Наверное потому, что оба понимали глупость происходящего и то, насколько странным было бы подобное взаимодействие, не будь они друзьями. Кочки периодически мелькали под колесами, аккомпанируя стуку копыт, что повторяющимся звоном звучал в помещении, чуть подбрасывая сидящих на месте. Такая же точно кочка прервала молчаливое разглядывание лиц друг друга и заставила одного из них что-то всё-таки сказать.

– Да, кхм, верно. А кстати, откуда ты столько про лекарей знаешь? – насколько Реншу знал – они тут не водились, или по крайней мере не показывались, когда про них вспоминали. – Да и у тебя чёрных рук не наблюдаю, почему прячешься? – сидящие хорошо знали почему она пряталась, вместе с тем, спросить это тоже было уместным, ведь закон отменили уже как десять лет! Можно было бы и перестать.

– А ты как бы и не знаешь, ну? – зритель посмеялся. – Убить могут. – справедливо.

– Могли. – поправил её проповедующий. В храме точно не убьют.

– Могут. – исправили уже его. – Я же не навсегда уезжаю, мне ещё вернуться нужно. – вот как, ну, ей стоило не надеяться на этот исход ситуации. Верующему так нравилась компания этой женщины, что ему было трудно представить себе, как он будет отпускать её назад. Вероятнее всего не будет. Главное только, что бы сама дама себя заточённой не чувствовала, этого он для неё не хотел, совершенно не хотел. – Что ты на меня такими глазами смотришь, влюбился? – решили посмеяться над задумавшимся собеседником, который в ответ на это лишь глуповато улыбнулся.

– Может и влюбился, а что, так хочется поднять свою самооценку таким образом? – ведьма нахмурилась на такое заявление. – Однако, ты так и не сказала мне, откуда знаешь столько про лекарей. Как я могу влюбиться в девушку, что не отвечает на мои вопросы? – заявления стоили друг друга и оставалось только принять поражение и ответить-таки на вопросы, которые у неё спросили.

– Так, ты, заговорщик влюбчивый, – так Реншу ещё не называли. Скотиной называли, сама Гроу в общем-то, а вот заговорщиком ещё не смели обозвать. Она, любя, конечно, привыкши отвечать грубостью на многие вещи, и не задумывалась над тем, что говорила, но, если бы зритель не знал о таких особенностях – мог бы и обидеться, и даже обижался по началу, но с возрастом привык, и даже начал находить в этом что-то особенное. – не начинай. Про лекарей знаю, потому что знакомые рассказывали. Я с ними в лицо никогда не виделась, у нас их не живёт. – это Реншу знал. – А с черными руками ко мне было бы слишком много вопросов, и я не слишком хотела, что бы меня убили лишь из-за того, как я выгляжу. Видите ли болячки я разношу, тьфу. – явно говорила из опыта, что было заметно по обиженному выражению личика. Ведьмам такое действительно часто говорили, но они болячек не переносили вовсе. Ведьмы в принципе ничем, кроме как их личными болячками не болели, в отличии от лекарей, которые болели всем, но благодаря сильному иммунитету хорошо переносили это и быстро выздоравливали.

– Человечину, я так понимаю, ты тоже не ешь? – на него глянули искренне удивлённо.

– Ты и об этом знаешь? – конечно Реншу знал, он же общался с ведьмами фактически каждый день. Да, храмовские плоть не ели и в принципе считали это варварством, отчего и утратили свои способности в конце концов, однако верующий всё равно был в курсе такой практики и вовсе не был против. Это не мешало никому другому, кроме запахов, и ведьмы и сами заботились о безопасности окружающей среды, благодаря чему никто вокруг них и не болел, ведь любая болячка съедалась ими до того, как могла предоставить какую-то либо опасность.

– Ну да. Я вообще много о чём знаю. – уточнил ей мужчина.

– И тебе не кажется это … Ну, странным? Пугающим? – зритель посмеялся на это заявление.

– Хочешь запугать меня? Не выйдет. – ведьмочка лишь неловко ему улыбнулась. Она явно была озадачена его реакцией. – Что не так?

– Я думала ты не знаешь и поэтому так хорошо относишься ко мне. Но я рада, что даже с пониманием этого, ты себя ведёшь так, как ведёшь. Мне приятно. – честно признались тому, потирая затылок. – Но вообще ты прав, я не ем человечину постоянно. Могу конечно её есть, если нужно, гнилую, очевидно, но всё-таки не делаю этого. Мои знакомые делают. У них и руки благодаря этому чернеют как нужно. А у меня вот они белые, но я никому и не рассказываю, что я ведьма. – вероятно эти знакомые жили в лесу. Это объясняло, почему они сносили трупы туда и почему это делала именно Гроу. Не удивительно, что Наррон решил применить такие её особенности. Старый чёрт, даже тут нашел на чём поживиться.

– Всё ясно. – улыбнулись даме, после похлопав по ноге, на которой она сидела, казалось бы, не так давно. – А можно спросить? Мне всегда было интересно, но я у моих знакомых ведьм спрашивать не решался. – девушка глянула на него ещё более удивлённо, после подсев к мужчине ближе.

– У тебя есть знакомые ведьмы?! – зритель резко приложил палец к женским губам, действие это было не нужное, за то восхищённая женщина замолчала.

– Тихо ты, Лю Сянь же спит…! – тот просто отвернулся от них к другой стенке. – Да, есть. В храме их много. Я тебя познакомить ещё планировал с ними… – это должен был быть сюрприз. – Я ведь понимаю, что трудно просто переехать, вот я и думал, что с пониманием того, что у тебя будет похожая на тебя компания, тебе будет проще.

– Ой, Реншу! – его резко и достаточно крепко обняли за шею, после прижимая к себе. Что ж, теперь её не нужно было обнимать самому, приятно. Вместе с тем она была к нему так близко, что ему было даже как-то неловко. Он не планировал вызывать в ней такие эмоции, в прочем такой сильной радости он на её лице тоже почти никогда не видел. – Зацеловать тебя готова…!

– Очень рад, но ответь на мой вопрос сначала, пожалуйста. – ему закивали.

– Конечно-конечно, спрашивай! – ведьмочка выглядела такой счастливой, что ей даже и говорить было неловко, в какое положение она себя ставит, буквально сидя у него на коленях и обнимая за шею. – Что ты хочешь узнать?

– Кхм, а вам обязательно есть именно гниль? И почему у вас чернеют руки? Вот меня это всегда интересовало. – ну да, такие себе вопросы для ведьм. Они казались им очевидными и вероятно не получили бы ответа, если бы не Гроу, которая догадывалась, что для всех кроме них, эти знания такими очевидными не были. Потому официантка была рада ответить на подобные вопросы, если могла знать, что её не решат убить после. С Реншу она в этом уверена до конца не была, но папе своему она доверяла даже чуть больше, чем следовало. Оттого отвечала, даже несмотря на мнительную опасность её положения.

– Да, обязательно. Только что убитое или живое мясо – не вкусное для нас. Мы не людоеды, а падальщики. – задумавшись, отметила. – Ты знаешь, как крысы получают иммунитет от болезней? Они едят уже умерших собратьев, которые заразились болезнью. Вот это то же самое, но мы в любом случае не убиваем никого сами. – кивнул, мол, всё ясно. – А руки чернеют от использования способностей. Вот в отличии от лекарей, мы не можем просто лечить кого-то руками. Мы для этого не достаточно сильны, можем только свою кровь в качестве вакцины использовать. – именно из-за этого их и начали отлавливать. Она работала и за пределами их организма, что привело к попытке сбора этой крови. Варварская практика. Кровь ужасно работала без правильного «приготовления», да и вакцина из чистой крови получалась не очень. Махханаи варили её куда лучше и практичнее. Из одной «дозы» можно было сварить целый чан вакцины для людей, тогда как при использовании крови просто так, не хватило бы и трёх доз на одного человека. – Вот когда мы берём кровь, руки не чернеют, когда едим гниль чернеют, ведь от этого зависит сила наших способностей. И когда магию используем чернеют. Ведьмы в основном используют иллюзии. Лечить мы тоже умеем, но исключительно вакцинами. Лечить руками могут только очень сильные ведьмы. Я вот не умею, например. Старые ведьмы могут. – об этом зритель и так догадывался, но за объяснение всё равно поблагодарил.

– Спасибо. Теперь можешь меня и поцеловать, я буду вовсе не против. – улыбнувшись, он вновь заметил перед собой недовольное личико, однако поцелуй в щёку всё-таки получил. – А я думал обижаться будешь.

– Может и буду. Но поцелуй ты у меня заслужил. – о, это очень хорошо, Реншу нравилось, когда женщина его целовала. Значит он это заслужил, а значит он умница. От таких мыслей сидящий начал глуповато улыбаться и сам даже не заметил, как довольно расплылся на диване. Уже слезшая с него ведьмочка находила это забавным, но ничего не говорила. Пусть будет доволен собой, её он всё-таки очень сильно обрадовал.

Глава 9

Пассажиры в карете наслаждались угощениями, в то время как деликатесы росли в их руках, а глаза останавливались на окружающем пейзаже. Постепенно дорога затягивалась в густой лес, погружая путников в зеленую глубину, окутывая кочковатую дорогу тенью листьев. Интересно, что паузу делали только вечером, до этого момента они должны были оставаться в ожидании. Время от времени под колеса попадали корни деревьев, создавая препятствия на пути, заменяя собой камни, которые лежали под повозкой раньше. Лучи солнца проникали сквозь зеленые кроны, играя на лицах пассажиров, которые решили посмотреть в окна или высунуться из них. Многие обсуждали природу за окном, делясь впечатлениями от путешествия, погружаясь в тепло и свет греющей звезды. Этот момент казался вечным, повторяясь из года в год, создавая атмосферу мирных поездок и встреч с одинаковыми, но всегда интересными людьми, которые посещали этот город и редко меняли свои комнаты для отдыха.

Сидящий в повозке зритель лишь молча наблюдал за своей соседкой. Та тоже смотрела в окно, сидя от него с другой стороны дивана. Забавно, ведь изначально эта карета была рассчитана на четверых, но так как именно в ней чаще всего ездил мессия – её переделали под трёхместный компонент, вторая сторона которого напоминала скорее кровать, чем сиденья. Мальчик именно там и спал, свернувшись в довольный калачик. Это было мило и так как обычно Реншу спал в карете с мессией наедине, он тоже мог лечь на сиденье, правда на своё. Сейчас он был не один и задумывался потихоньку, как они будут спать. Опять сидя? Может, а может ему стоит лечь на пол? Ему не хотелось мешать даме спать, ведь даже несмотря на то, что кресла были меньше её кровати, с них она хотя бы свалиться могла, тогда как в собственной комнате она просто упиралась в стены, когда поворачивалась во сне. Если поворачивалась, конечно, зритель не знал, да и спрашивать не хотел, вместе с тем продолжал смотреть на даму, даже не думая, насколько странно его заглядывания выглядят. Гроу тем временем смотрела в окно, словно одинаковая картинка леса могла измениться в любую секунду, что было вовсе не так, ведь густые чащи будут идти неизменной полосой ещё день, если не все два. С редкими проблесками полей и небольших деревень, большая часть дороги пролегала через леса. Это было опаснее, чем другие пути, но куда быстрее, за чем и гналась уставшая компания культистов. Никому не нравилось ездить в небольшого размера каретах, даже если в них были уютные диваны и много вкусностей. Хотя, наверное, сидящей рядом с Реншу даме даже это помещение казалось большим. Её комната была намного меньше, настолько, что две этих комнаты смогли бы вместиться внутри кареты. Может чуть меньше, срезав этот единственный шаг, что ведьмочка могла сделать внутри – но это не меняло печальности всего раннего положения.

– Реншу? – тот неловко глянул на женщину, что обратилась к нему. – Всё хорошо? Ты смотришь на меня уже пять минут!

– Да, я просто думаю, как мы будем спать. – выдержав паузу, сообщили смотрящей на него. – Нет, я не откажусь, если ты решишь спать на мне снова, но думаю ты не оценишь такое решение ситуации. – под задумчивое лицо, на кресла указали ладонью. – Эти даже на фоне твоей кровати маленькие, так что я не думаю, что-

– Тётя Гроу может спать со мной! – сидящие даже дрогнули, после смотря на Лю Сяня. Тот выглядел искренне восхищённым и счастливым, видя свою любимую «тётю» рядом. Значит «покровитель» всё-таки выслушал его? Замечательно! Лю Сянь был очень счастлив. – А что? Тут есть место! Я поделюсь. – взрослые и не сомневались, но они понимали, что спать вместе с мальчиком – плохая идея в обоих случаях. Что так, что так, вряд ли последователи поймут подобные изменения в обычном порядке месторасположения. Всё-таки мальчишка – не просто ребёнок, а мессия и спать с ним никому не положено. Он – свят, а значит делить с ним кровать могут только его игрушки, или другие вещи, которые он считает важными. Грешные люди не должны даже рядом с ним находиться! Кроме Реншу, но Реншу, в прочем, и не человек вовсе.

– Лю Сянь, Гроу не может спать с тобой в кровати. Ты ведь знаешь, что это запрещено. – мальчик недовольно закатил глаза.

– Ты просто хочешь, что бы она спала с тобой! – возмутились Реншу, на что тот удивлённо посмотрел на ребенка и нахмурился, это было даже оскорбительно. Не то, чтобы ребёнок был совершенно неправ, но ему в любом случае не стоит говорить такого взрослым.

– Лю Сянь. – строго проговорили сидящему и тот чуть сжался. – Мне кажется, что мы уже обсуждали это, разве нет? Более того, разве позволительно говорить такое взрослым? – тот уже хотел что-то возразить, но вместо него встряла дама, которая всё это время неловко наблюдала за происходящим.

– Реншу! – перебили воспитателя, – Не волнуйся, я всё равно не планировала спать с Лю Сянем в одной кровати. Я боюсь, мне там будет мало места, да и я дерусь во сне. – ведьма не была в этом уверена точно, но догадывалась, что такое могло быть. Реншу не ощутил каких-то драк, пока она спала на нём, более того, в бодрствующем состоянии она дралась явно больше, чем в сонном, однако способ разрешения конфликта это был замечательный и это стоило отметить.

– Ну вот. – кивнули той, после переводя взгляд на ребёнка. – Ты ведь не хочешь, что бы тебя ударили во сне, верно? – мессия кивнул отрицательно. – Вот и Гроу этого не хочет. Поэтому пусть уже спит здесь. Я на полу посплю. – женщина посмотрела на него удивлённо.

– С чего это вдруг? – но поднятая рука явно попросила тишины.

– Потом об этом поговорим. – вежливо улыбнувшись, на мессию глянули. – Голоден?

– Да! – кажется этот вопрос перекрывал все остальные. – Очень, а что у нас есть? Есть что-то вкусненькое? Конфеты, например?

– А тебе лишь бы конфеты есть. – помотав головой пробурчал под нос миссионер, после вытаскивая из полочки, которая служила ему подушкой в эту ночь, несколько контейнеров. Относительно маленькие, серебряные, те, как оказалось, хранили в себе пищу. Внутри, кроме самой еды, лежали ещё специальные камни и палочки, под них был даже сделан специальный отсек, на что женщина удивлённо подняла брови.

– А что это за камешки такие? – держащий удивлённо глянул на неё.

– А вы такие не используете? – получив отрицательный кивок, зритель пожал плечами и вытащил ещё две коробки, протягивая первую сидящему напротив, который недовольно забузил.

– Я не хочу рис! – на это нелепое возмущение, сопровождаемое поднятием и мотылянием ног в воздухе, «отец» строго заметил:

– Мало ли что ты не хочешь! Одними конфетами не наешься. – видя обиженный взгляд, добавил. – Конфеты у меня тоже есть. Поешь рис и дам конфеты.

– А чай? – Реншу недовольно закатил глаза, чуть поморщившись от пара, который вываливаться из открытого им контейнера. – Чай тоже есть?

– Да. – но не успел зритель и слова лишнего сказать, как сидящая рядом женщина возмутилась.

– У вас ещё и чай здесь есть?! – удивлённо воскликнула официантка, на что оставшиеся два пассажира удивлённо переглянулись. – Ну что вы на меня так смотрите? Почему же эта еда не пахнет?! Я догадываюсь, что чай можно переносить в сосудах, но все ещё плохо понимаю, как всё это яство не имеет запаха! – в контейнер соседа глянули. – И более того, как за такое долгое время мясо с рисом не размякли от пара! Такого же быть не может! – на удивлённого Лю Сяня глянули, после выдавая ему свои порцию нравоучений.

– Ешь, а то лапша пока что только на ушах висит. – мальчишка обиженно повесил нос и даже к стене отвернулся, начиная громко есть палочками, словно специально показывая, что он очень обижен, тогда как оставшиеся нравоучения перешли к Гроу. Зритель был несколько поражён таким незнанием. Ему подобные вещи (которые в самом деле были настоящей роскошью) казались очевидными. – Гроу. Во-первых, мне неловко объяснять тебе, из всех людей, что не вежливо лезть носом в чужую еду. Особенно учитывая, что у тебя в коробочке такая же. – ту тут же открыли, после неловко вытаскивая оттуда палочки, даже помахав рукой в воздухе, словно пар успел обжечь кожу, что было вовсе не так, хотя пальцы всё равно были чуть красноватого цвета. – А, во-вторых, да, мы действительно используем камни, для сохранения пищи в её наилучшем виде. Я удивлён, что вы их так не используете.

– Да мы бы и использовали, – на палочки продолжали смотреть, словно это был максимально неизвестный инструмент, с которым не ясно, что нужно было делать, – только камней у нас таких нет. – об этом проповедующий как-то и не подумал. – Вернее, я видела однажды такие камни, но так и не поняла, как они работают. А ещё не понимаю, как вы этими палочками едите. Это же издевательство над пальцами какое-то!

– Ой, ну ладно тебе! – спокойно поднимая комочек риса сообщили женщине, после наблюдая за удивлённой физиономией, которая проследила за всем процессом проноса и попадания этого самого рисового шарика в рот.

– Вот как ты это делаешь? У меня они из рук валяться! – миссионер как-то и не думал над процессом поедания чего-либо таким образом. Так делали все и его так учили употреблять пищу подобным образом с детства, отчего он не был уверен, как именно объяснять механику, которая была знакома ему лучше, чем собственный ум.

– Ну… – задумавшись, на полочке порылись, вытаскивая оттуда салфетки. Тут уже ведьма глянула назад. Конечно, сзади было много каких-то контейнеров и баночек, но не приходило женщине в голову, что там столько всего. Словно подвал таверны, не иначе, хотя сама эта полочка была исключительно небольшой! – Вот, держи. Обмотай обе палочки салфетками, словно скрепляешь их и сложи бумажный тубус, что получится между ними, пополам. Должно быть проще. – таким образом скрепляли приборы для тех, у кого временно плохо работали руки, или они слишком сильно дрожали, чтобы есть. Это помогало держать палочки одной кучей и явно упрощало жизнь. Гроу это тоже помогло, и она уже чуть лучше держала приборы, ведь те более не разлетались в разные стороны от того, что она держала их не слишком правильно.

– О, так лучше. Спасибо, Реншу. – сидящий не смог сдержаться.

– Как говорил Адам, «можно и просто милый». – на что ведьмочка закатила глаза и показала тому язык. Адам ведь никогда не говорил такого, однако сидящая ни на секунду не сомневалась, что он мог сказать нечто подобное.

– Не заслужил ещё! – проповедник посмеялся.

– Ну и ладно! – после чего трапезу продолжили, постепенно поедая ароматное утиное мясо, окутанное в кисло-сладкой подливке и заедая всё это яство рисом, порой смешивая тот с небольшим количеством лапши, что тоже лежала рядом. Последней было совершено немного, но даже она была там не просто так – острая, с большим количеством чеснока, считалось, что она помогает развивать иммунитет к частым эпидемиям мора, но к огромному сожалению верующих, чеснок совершенно никак в вопросе иммунитета не помогал. – А по поводу камней, – уже заканчивая свою порцию, на даму глянули. – это магические камни.

– Ну это и ежу понятно! – заверили того. Она ела с набитым ртом, однако держала еду лишь за одной щекой, освобождая вторую для четкого произношения. Не самая симпатичная вариация разговора во время еды, правильнее было бы проглотить и потом разговаривать, однако из всех вариаций, что мужчина успел увидеть за свою долгую жизнь – это одна из более приятных.

– Камни эти были нагреты магами огня, вот эти, чёрные. – те хотели тронуть, но зритель её предупредил. – Даже не думай, они горячие. Их очень долго греть, ещё и закаляют специальным образом, так они способны хранить тепло несколько месяцев. Эти вот рассчитаны на пару недель, чего в общем-то достаточно.

– А эти? – на лежащие рядом камешки тоже указали. Они были меньше, однако были разных цветов. Один фиолетовый, другой синий, что было забавно наблюдать на фоне чёрного, как смоль, камня.

– Тот, что синий – водный. Он удерживает в контейнере нужное количество влажности, а вот тот, что фиолетовый – воздушный. Он держит внутри контейнера недостаточно воздуха, чтобы еда начала портиться, а благодаря водному камню, влажность достаточная, что бы еда не засохла. При контакте с других воздухом, этот фиолетовый камешек перестаёт работать, так как в него заходит слишком много окружающих потоков ветра, и он становится банально бесполезен. – его подняли из грязной от соуса тары. – За то он очень красивый. Эти камни часто используют в украшениях.

– Верю. – согласно закивали зрителю, после отдавая свою тару и наблюдая, как Лю Сянь отдал свою. Мальчик тоже слушал с интересом, кажется, будучи искренне озадачен подобными диалогами взрослых. Для него все из этого было так же очевидно, как чтение книжек или укладывание игрушек спать – разве не все знают об этом? Разве не все дети и взрослые так делают? – А тары из серебра, чтобы инфекции не разводились? – на это Реншу посмеялся.

– Исключительно правильно, моя дорогая. – после этого один из бутылей взяли, открывая крышку и показывая её Гроу. В ней виднелся тот самый чёрный камешек. – Узнаёшь? – ему довольно кивнули, словно гордясь новыми знаниями. – Вот и умничка. Видишь, Лю Сянь, вот что такое обучение. А не твоё излюбленное «нет, я не стану это учить!»

– Папа! – обиженно стукнули по сиденью, отчего маленькая игрушка сзади мессии упала, заставляя его поворачиваться к ней и копошиться. Пока он был занят, проповедник тихонько проговорил.

– Достань пожалуйста чашки, они сзади тебя. Вон, с ручками. – убедившись, что те были там, их вытащили, после протягивая Реншу. Тот молча налил в одну из них чаю, кажется зелёного, далее протягивая его Лю Сяню. Ребёнок и на это недовольно фыркнул.

– Фу! Не люблю зелёный чай! Он противный! – сидящий продолжил держать чашку. – Ну Реншу! – воспитатель лишь строго посмотрел на мальчика, но после перевёл взгляд на Гроу, словно что-то задумав.

– Ай-яй-яй, – проговорили уже мессии, после наливая чай во вторую кружку, которую отдали Гроу после наливая чай и себе. Кружек в повозке было пять, но в самом деле такое количество было обусловлено лишь тем, что Реншу предполагал возможность разбить парочку, оттого предпочитал брать на две больше, чем лишиться возможно пить чай так, как полагается. – как тебе не стыдно вести себя подобным образом перед твоей любимой тётей! – ведьмочка даже удивилась, что Реншу такое говорил, с другой стороны, она понимала, к чему это он.

– Но ведь зелёный чай совсем невкусный! – высунув язык, чашку тоже сунули вперёд, всё ещё аккуратно, явно боясь разлить жидкость на пол. – Он на вкус как трава, бе! – зритель лишь отхлебнул свою часть напитка, после глядя на сидящую рядом официантку.

– Что скажешь на такое заявление? – девушка глянула на мужчину, после посмотрев на чай и пожала плечами, начав смотреть на мальчика и говоря уже с ним, перестав обращать внимание на Реншу, чего тот и ждал.

– Ну, для меня зелёный чай это скорее деликатес, у нас его редко пьют. – Лю Сянь глядел на неё возмущённо и удивлённо. – Да! Представляешь, не для всех это нормально! Поэтому лично для меня – зелёный чай – это очень вкусно, а ещё, насколько я знаю, он полезен для пищеварения. – подумав, добавила. – Но, думаю для тебя это не настолько важно.

– Важно-важно. – улыбнулся той миссионер, вытаскивая уже другую коробочку. Та была очень красивая, металлическая, с изящно нарисованными узорами в виде дракона. В прочем, даже на серебряных судочках были небольшие иллюстрации мифического покровителя, оттого не удивительно, что советник совершенно не обращал на них внимания. – Пищеварение – это очень важно для всех. Особенно для детей, хотя взрослым оно тоже безусловно важно. – мальчишка уже не был так раздражён, скорее удивлен новой информацией, но вид очередного контейнера явно интересовал его куда больше. Всё стало понятно куда быстрее, чем может казаться, ведь внутри находились яркие обёртки и салфетки, в которых лежали различные шоколадные, сахарные, зефирные и другие виды конфет, сваленные в кучу, как какая-то мелочь. Стоит признать, сидящая рядом Гроу из сладкого видела исключительно немного и то, только у ведьм. В Линбурге таким сладким были редкие, как её возможности выйти куда-то кроме работы, пирожное или торты, хотя скорее первое, ведь второе официантка видела только лишь на витринах и никогда не могла попробовать вживую. Деньги были, времени только не хватало. – Можешь взять только две.

– Ладно… – обиженно забурчали тому, после шелестя обёртками и вытаскивая оттуда парочку конфет. Зефирную и леденец, арбузный, ко всему. – А можно будет ещё вечером?

– Если будешь себя хорошо вести. – спокойно сказали тому, ловя в ответ обиженное выражение и недовольное сёрбание чая, словно это могло что-то изменить. К удивлённому личику тоже протянули тару. – Бери и себе. Я знаю, что ты их особо никогда не пробовала. – это ему подсказывала интуиция и тот факт, что даже в очевидном кафе, где нет ничего, что хоть как-то могло бы намекать на мясо или алкоголь, сидящая рядом с ним думала о мясе и пиве, притом явно не от хорошей жизни. – Ну?

– А вам не жалко? – зритель кивнул отрицательно. – Просто у нас это очень редкое дело, да и я вроде как не очень люблю сладкое. – если уж ей нравился сладкий пирог с вишней, значит и сладкое ей тоже очень нравилось, просто она его почти не пробовала, что и привело к такому осознанию.

– А ты попробуй. – улыбнулись ей в ответ, чуть тарахтя коробочкой, из которой сидящая рядом все-таки вытащила леденец, кажется клубничный, и зефир. Ведьмы умели варить зефир, однако тот никогда не был таких форм и настолько засахаренный. Советнику как-то довелось попробовать оригинальный рецепт, от самой настоящей ведьмы и он, конечно, остался им искренне впечатлён, однако привычное ему сахарное нечто было всё-таки приятнее, хотя и на любителя. – Ну как? – наблюдая за покрасневшим от удивления лицом, Реншу увидел чуть сильнее проступающее смущение. Даме словно было стыдно за то, что ей нравится такое и сидящему это казалось милым. Он так хотел сейчас обнять её, почему-то. Может дело было в красном лице, а может в том, что ему нравилось обниматься с теми, от кого голова не болела, но желание такое было и притом очень сильное. Отвлёк от него сидящий рядом мессия.

– Ну как, вкусно?! – его это очевидно очень волновало. Всё-таки его любимые сладости пробуют. Пришедший в сознание проповедник лишь кашлянул и закинув леденец за щёку спрятал коробку назад, после тихонько доливая чай в кружки.

– Очень. – честно признались тому. – Я даже не знаю, как мне на такое реагировать, если честно! – мальчик улыбнулся шире.

– У меня дома много сладостей! Сможешь есть сколько захочешь! – но его прервал уже Реншу.

– Не рекомендую. От большого количества сладкого развивается кариес. Это лечить трудно и очень неприятно. У тебя, Лю Сянь, он тоже был. Зачем ещё раз портить зубы? – ребенок нахмурился и продолжил сёрбать, тогда как ведьмочка посмеялась.

– Папа мне тоже так часто говорил, если они привозили какие-то сладости. Я их очень редко ела, но спасибо, что поделились. И не волнуйся, Реншу, за зубами я слежу. Ну, стараюсь. – это зритель знал. Она их чистила, притом каждый день. Да, лишь один раз в день, а не два, как положено, однако и мылась она всего лишь раз в неделю, что было по своему ужасным, оттого Реншу её за это и не отчитывал. У него было по-другому и она едет к нему, а значит он сможет показать ей куда более чистый, правильный и самое важное – гигиеничный мир. Ну и сладостями он её, конечно, тоже накормит. Что бы жизнь хоть иногда казалась мёдом, ведь до этого момента, кажется, даже солнечный день без убийственной жары был за радость и то, не слишком долгую.

°°°

Наступил вечер, не такой жаркий, как весь день до того, однако душный, словно готовящийся к проливному и холодному дождю. Дождь в принципе был в этих краях совершенно не редкостью и даже зимой куда чаще можно было встретить ливни, чем снега, отчего умбру называли «ливневым сезоном» и относились к нему соответственно. Сейчас же был. Льем и дожди здесь были в радость, ведь как раз приближался сезон посева риса, а значит заливать поля бы не пришлось так же активно, как обычно, ведь большая часть воды уже была бы в каналах. Сидящие в повозках этого, конечно, не видели, многие этого даже и не знали, и обнаружили себя в пятиминутной остановке, так как нужно было вылить ночные горшки и сделать другие важные действия, которые безусловно важным образом влияли на гигиену и общее состояние едущих.

– Так, а как мы будем спать? – вежливо поинтересовались у Реншу, наблюдая за тем, как мальчик вновь сел читать книги, так и не сумев выпросить новую порцию сладостей у Реншу. Последний же тихонько намеривался выйти из кареты и на свою соседку поглядывал.

– Я бы обеспокоился вопросом облегчения собственного организма, ночью остановок не будет и ждать будет нужно до обеда. – ведьмочка даже оживилась, после закивав и вылезая на улицу, после направляясь туда, куда уходили многие культисты: в кусты.

Процессы, что происходили в них, описывать было не слишком нужно, так как такие вещи как опустошение ночных горшков и те части тела, которые эти горшки наполняют – описывать не нужно, ведь внутри ночных горшков была губка, впитывающая отходы жизнедеятельности и её нужно было выжимать, чтобы не создавать запахов. Процесс противный, но рабочий, вместе с тем обновлять эти горшки было фактически не нужно, ведь губке было всё равно, сколько раз её выжимали и ломали, ровно до момента, как её существование подпитывают знакомыми всему живому отходами.

– А Лю Сянь, что, особенный? – поинтересовались уже у зрителя, наблюдая за тем, что мальчик и с места не сдвинулся. Его фигурка казалась до смешного маленькой в большом пространстве нескольких карет, в которых копошились люди, однако все уже зашли внутрь, оставляя только вышедших последними зрителя и ведьму.

– Он обычно таким в обед занимается. – заверили даму. – Кстати пора уже назад идти, а то без нас поедут. – с этими словами, в повозку уже хотели залезть, но передумали. – Хочешь ближе к соседнему окну? – на это кивнули.

– Хочу! – после залезая вперёд и садясь на кресло. Дама выглядела этим очень счастливой и это внутренне обрадовало проповедующего, который сел рядом. Они тронулись буквально через две минуты, что казалось даже удивительным. – И как вы только никого не забываете? – Реншу лишь пожал плечами, улыбнувшись. Не знала она, что они с Гюреном это проверяют и чаще всего Реншу самый последний, кто выходит из кареты, после уведомляя Гюрена, что все на местах и можно трогаться. После проходила двухминутная проверка и кареты потихоньку уезжали, продолжая формировать собой своеобразную змею из повозок и лошадей. – Кстати, а почему за нами ещё кареты есть? Людей настолько много? – ведьмочка не была уверена, показалось ли ей это, однако нет, не показалось. Это уже самому мужчине показалось забавным, и он поспешил ответить.

– Ну, смотри, нас, если тебя не считать, едет шестнадцать человек. Это было бы четыре кареты, ведь каждая карета рассчитана на четырех человек, однако, так как вот я до твоего прихода сидел с Лю Сянем один, то в этой карете было всего два человека. А значит ещё два – тоже в карете. Итого карет пять. – ему согласно кивнули, мол, понятно. – Вот, наша с тобою карета третья, на первой повозщик с Гюреном, во второй слуги, в третьей вот мы, в четвёртой ещё слуги, а в пятой повара.

– А почему мы в третьей? – сидящий кивнул головой и добавил.

– А потому, что третью карету статистически при нападении дёргают одной из последних. А значит можно успеть сориентироваться и убежать, если что. Хотя, нам никогда убегать не приходилось, да Лю Сянь? – тот лишь кивнул и отвернулся от Реншу к стене, после, правда, вновь поворачиваясь к окну. Видимо ему не нравилось, что взрослые разговаривали и мешали его чтению. – Мы мешаем? – поинтересовались у него.

– Мешаете. – обиженно перевернул страницу. На это проповедник глянул на Гроу, которая улыбнулась на подобное высказывание, после смотря на смотревшего. Их взгляды встретились, словно собираясь в ещё более глупую картинку, ведь, как ни странно, им обоим было вместе очень комфортно, хотя ни Гроу, ни Реншу до конца причин тому принимать не хотели. Те были очевидны как два медяка, однако отрицались этими сообщниками всеми возможными способами.

– Ладно, мы будем тише. – тихонько проговорили мессие, после подвигаясь к проповеднику. – Можно? – на его колени указали.

– Если не будешь отдавливать – можно. – за это получил пальцами по голове.

– Ой, больно надо. – ей было надо, тогда как Реншу было очень даже больно, она ему так ноги всё-таки и отдавила! Не специально правда, но всё же. – Мы как спать будем? Так этого и не решили. – прошептали сидящему. У него от этого даже зачесалось ухо, в которое эти слова и говорились.

– Ну смотри, варианта у нас лишь два. Либо я на полу, либо ты сама на диване. – официантка нахмурилась, слушая такой же тихий шёпот на своё ухо.

– А сидя? – зритель закивал отрицательно.

– Извольте. У меня, итак, шея ноет как сумасшедшая, буду ехать сидя – взвою. – честно признались той, на что получили непонимающим взгляд. – Ну что? Ты меня уж прости, тебе лечь на пол я не дам. А значит остаётся только мне спать на полу.

– А я с дивана могу и свалиться. Так какой же смысл отталкивать то, что, итак, произойдет? – Гроу точно не знала, вертится ли она во сне. Думала, что вертится, а значит во сне упадёт. Упадёт куда? На пол, а значит – на Реншу. Так какой же смысл ему лежать на полу и получить её тяжёлым телом по своей грудине, если можно сразу лечь в понятное положение? – Или ты думаешь я на мужской груди не спала?

– Думаю до этой поездки не доводилось, но вынужден признать, на моей груди ты улеглась очень комфортно. – женщина глянула на него с возмущением, но, когда вспомнила – покраснела, вместе с тем, тихонько извиняясь.

– Ой, прости пожалуйста. – но её лишь аккуратно похлопали по спине.

– Ой, ну ладно тебе. Это мы ещё про поцелуи с твоей стороны говорить не начинали, там вообще целую лекцию надо бы вычитывать, но что уж? Тебе самой то приятно? – на него неловко глянули, ей явно было комфортно, она бы не делала, если бы ей это не нравилось, о чем зритель отлично знал, всё ещё припоминая Адама, который ещё дня два ходил чуть похрамывая. Хорошо же она ему тогда врезала. – Ну и замечательно. Мне вот всё очень нравилось. – ещё ему хотелось, что бы он лучше понимал кто они друг для друга, но говорить этого ещё не решался. Какой же смысл путать этим её, если он сам не знает, подруга она ему, или просто знакомая, с которой они обнимаются? Может просто стоило принять действительное? Хотя нет, сделать подобное – очень сложно.

– Ну, хорошо тогда, прости, если сделала неудобно, я не хотела. – её ещё раз хлопнули по спине, мол, хватит. – В общем, давай я просто на тебе лягу? Так и места больше и спать сможем удобно, никто на пол не ляжет, и мы оба будем при своём. Ведь я тебе на пол лечь не дам, ведь ты мне ложиться туда не даёшь, сидя на диване ты спать не желаешь, а больше вариантов нам и не положено! – действительно. Больше вариантов из этого и не складывалось. Разве что на полочке спать? Но это карету бы перевешивало. В общем да, спать в любом случае пришлось бы вместе, но кажется компания была не слишком против. Они даже улыбнулись друг-другу по окончанию этого неловкого разговора, однако, тот был ещё далёк от завершения. – Кстати, пока помню, а как вы делаете эти камни? – зритель удивлённо глянул на неё.

– Какие? – на подобный вопрос нахмурились.

– Ну эти, которые ещё в серебряных коробочках лежали. Я такие никогда не видела, вот и интересуюсь. Их можно заново нагреть? А как там влага собирается? А еда в этих контейнерах не портится? А как так? – сколько вопросов и все без конечной точки завершения. Ужас какой-то, не иначе! В прочем, Реншу верилось, что она о таких роскошных вещах никогда не знала. Камни эти даже выводили на специальных фермах, как кристаллы. Не удивительно, что о них можно было не знать, – А вам вручную мастера делают эти коробки для еды? Или вы тоже их выращиваете как-то? – несколько глупый вопрос. Серебро нельзя вырастить, его можно только выкопать.

– Тебе это все правда интересно? – мужчине часто казалось, что никому это не может быть интересным такое, ведь все, с кем он общался, уже знали настолько «очевидные» вещи и даже, если вопросы были отчасти глупые – почему бы не ответить на них, особенно когда сидящая настолько восторженно спрашивает подобное? – Ну, ладно, что ж. Камни эти выращивают как кристаллы, они в самом деле достаточно дорогие, ведь должны быть выращены под строгим присмотром магов. Обычные камни нельзя зарядить таким образом, это будет равносильно купанию камней в море – сама знаешь, не несёт никакой пользы. – кивнули положительно. Советнику очень нравилось рассказывать Гроу что-то такое, она выглядела так заинтересовано и вместе с тем, очень забавно. – Вот, по сему выращивают эти специальные кристаллы. Земляные кристаллы это, как думаю догадываешься, обычные драгоценные камни. Поэтому их никто пока что не выращивает отдельно, хотя я не удивлюсь, если попробуют делать и такое. – подумав, добавил. – В общем заряжают они эти специальные кристаллы, и они вот так и используются. Контейнеры делают из серебра, однако серебро, естественно, никто не выращивает. Его выкапывают. Всё-таки процесс формирования различных металлов и драгоценных камней маги земли пока не научились повторять. Маги воды и огня просто совмещают свои силы и заставляют природу делать своё дело, тогда как временем не владеет никто и сделать то, что делают тысячи лет формирования – невозможно. – что правда, то правда. Маги земли стремились научиться делать драгоценности из простых кусков грязи, но сделать это так ни у кого и не получились. Поиски философского камня заканчивались с приходом религии, тогда как поиски золотых слитков и серебра начинались с появлением валюты, что всегда было неизбежным шагом при построении храмов.

– А еда? Почему она не портиться? Как вы её так содержите? И сколько она может храниться таким образом? – исключительно практические вопросы имели исключительно спокойные и размеренные ответы. Всё-таки натура проповедующего пробивалась в рассказывающем всегда, особенно в тех случаях, когда нужно было отвечать более, чем один вопрос.

– Эта еда, что находится в контейнерах, приготовлена у вас, как ты знаешь. – да, это было регулярным процессом, в котором официантка никогда не участвовала. Спала обычно в ночные смены, а в этот раз и вовсе – уснула у Реншу в объятиях. – Еда портиться через пару недель. Как бы мы ни хранили её, она портиться неизбежно, если будет лежать в таком контейнере без приглядывания. Имею в виду, мясо, наверное, засохнет, как и лапша, рис тоже будет твердым и невкусным. В самом деле, как только один из камней перестаёт исполнять свою функцию – пищу нужно употреблять. – так вот, почему они держали эти контейнеры в такой недоступности. – В салфетки для того же и оборачиваем, ну чтобы меньше шанса на порчу одного из камней было. – вероятнее всего камня воздуха. Логично, ведь если они выходят из строя при попадании на них слишком большого количества воздуха – допускать его попадания внутрь – такая себе идея.

– А почему у вас салфетки бумажные? Мы обычно только тканевыми тряпочками пользуемся! – этого было не отнять, в храме ими тоже пользовались, хотя подобного вида салфетки и были достаточно сложными в изготовлении, делались достаточно массово и использовались не только для вытирания рук, но и для всех остальных частей тела. Если их пропитывали какими-либо настойками, то так же использовали в качестве компрессов и бинтов, если ничего более подходящего не было поблизости. А многие дамы и господа так и вовсе применяли для снятия макияжа с лиц и рук. – Как вы их вообще делаете? Из чего?

– Насколько я знаю – листья и бамбук. Лекари чаще занимаются этим, хотя последние пару десятков лет это перешло скорее в массовое производство. Бамбук всё равно был проблемой около больших посевов риса, поэтому его начали подобным образом применять. Вид листьев вроде зависят от того, для чего именно будут салфетки применять. Эти вот обычные, без ничего. Хотя вообще видов есть много, ко всему – самые разные. – сидящая рядом заинтересованно закивала, после улыбнулась. – Тканевыми мы тоже пользуемся, но не в поездках. Эти салфетки можно и выкинуть, тогда как тряпочки нужно мыть, стирать, а ведь ты и сама знаешь – запахи они собирают очень и очень быстро. – безусловно было так. От подобных воспоминаний сидящая даже поморщилась.

– Ой, не напоминай. – буквально в ту же секунду послышалось сопение. – Ой! – ещё раз повторив звук, девушка теперь смотрела в сторону Лю Сяня. Тот, кажется, заснул. – Это мы его сморили, наверное, своими разговорами. – Гроу посмеялась, после получая такой же смешок от Реншу.

– Весьма может быть, моя дорогая, он вообще часто засыпает на своих уроках. Но, в общем я надеюсь, что ответил на твои вопросы. – ему аккуратно ткнули в грудь пальцем.

– Пока что да. Но ты не бойся, я ещё придумаю. ~ – хитро улыбнувшись, в ответ дама получила лишь довольное кивание, думай мол, ладно. Зритель ведь был совсем не против! Да и более того, ему так нравилось говорить с ней. Заинтересованный взгляд стоил для миссионера больше, чем все эти контейнеры из чистого серебра с позолотой. Другой ему был уже совершенно и не нужен был.

Глава 10

Пронор встретил таким же тихим стуком копыт и размеренным, однако быстрым движением повозки. Недавно вставшее солнце радовало пока ещё не слишком греющими лучами и запах росы постепенно рассеивался по воздуху. Словно затерянная в чаще дорога все ещё порой подкидывала неприятные камни или корни больших деревьев. В самой чаще их было больше всего, ведь раскидистые дубы не имели возможности расти ещё куда-то, кроме плохо прочищенной дороги, по которой и без того редко проезжали. Экипаж мог ехать и по сёлам с городами, там дорога была чище, но делать это было слишком долго, да и останавливаться пришлось бы часто, ведь мессия был святым, а значит увидеть его захотят слишком многие. Так, и опасности меньше, и сборы на сильно срезанную дорогу становятся куда проще, ведь в отличии от недельной поездки, – та сокращается на целых три дня.

Очередной камень попался под колёса, неудачно отлетая и стукаясь о пол кареты. Звук от этого всегда был глухой и во время разговора не слышимый, однако в подобной сонной тишине – более чем ясный.

– Ой., – тихо пробузила себе под нос Гроу, неловко приподнимая голову к верху. Она так и спала на Реншу, как они и договаривались, это было удобнее, чем спать на полу, да и зритель во сне особо не переворачивался, как и сама дама, отчего заснули они вместе очень хорошо. – … ой. – буквально с той же паузой повторили звук, наблюдая за тем, как лежащий под ней приоткрыл глаза. – Я разбудила тебя? – говоря ели слышным шёпотом, вскоре услышала такой же ответ. Лежащий перед ней казался ей забавным и достаточно милым. Было в сонном Реншу что-то родное, хотя воспринимай она его по чину – наверное нашла бы свое положение жутко странным.

– … нормально. – пробурчали лежащей, улыбнувшись. – Выспалась? – ему согласно закивали.

– Да. – после на проповедника сели, а далее и вовсе привстали, словно это могло решить проблему отсутствующего места в карете. На другую сторону не стоило опираться – там спал Лю Сянь и как бы кто, и что не говорил: будить его сейчас было плохой идеей. – Садись. Не буду же я на тебе весь день лежать.

– И то верно. – согласно закивали той, после вздохнув и приподнявшись с характерным, кряхтящим звуком «ый». Тот был настолько понятным, что даже и думать не нужно было. – Ой… – проследовал за тем тяжёлый вдох.

– Ты прямо как мой папа. – действительно, было очень похоже, что Бэннет, что Реншу звуки издавали и правда одинаковые, хотя скорее от того, что оба были большие и массивные, отчего подниматься из вжатого положения для них всегда было некоторым трудом.

– Да ты от моей мамы тоже недалеко уходишь. – заметили той, улыбнувшись шире и всё-таки садясь, позволяя уже ведьмочке рядом сесть. – Ой, кхм, чаю? – звук «ой» был у обоих из взрослых регулярным вздохом, совмещённым с перебиранием воздуха на языке, особенно с утра, но они оба как-то не замечали этого, даже теперь, когда находились рядом друг с другом.

– Ой, да, давай. Зелёного, если можно. – той кивнули.

– Можно, можно. Тебе всё можно. – с этим на полочке порылись, вытаскивая оттуда уже знакомый сосуд, из которого вновь вывалился пар. Зритель даже внимания не обратил на это, прося передать ему пару чашек и тихонько наливая в них напиток. – Тебе кстати ничего, что я туда сахара положил? А то многие без сахара вроде пьют.

– Дураки. – честно признались ему. – Мне наоборот очень нравится. Чай без сахара какой-то не вкусный. Тогда уж со сладким чем-то, но без сахара. – мужчина кивнул.

– Ты не волнуйся, его и с тем, и с тем употреблять можно. Я тебе такую возможность дам. Используешь. – на этой ноте сосуд временно закрыли, протягивая сидящей чашки и пряча ёмкость на место, а после и свою чашку взяли, улыбнувшись после. – За спокойный день. – женщина улыбнулась, но чашками всё-таки стукнулась.

– При таких словах день никогда хорошим не бывает. – отпив чуть, услышала лишь неодобрительное бурчание в свой адрес.

– А ты не каркай, вдруг повезёт? – Гроу лишь посмеялась.

– А что я тебе, ворона, чтобы слушаться? – на этом сидящие закивали друг-другу и просто молча выпили ещё немного жидкости. Они оба понимали, что это всего лишь шутки, хотя даже так, ехать было очень приятно. Очень спокойно и тихо, даже птицы, что пели на ветках, делали это словно издалека, не создавая слишком большого шума.

– Нравиться в карете ездить? – поинтересовались у неё, улыбнувшись. Это было не самым важным, что могло в жизни быть, но тоже имело вес. Для Реншу в общем-то всё было важно, особенно Гроу, которая сейчас выглядела до смешного мило, будучи полностью взъерошенной и сонной. Реншу тоже был совершенно не в лучшем виде, но они оба понимали, что выглядят не очень, вместе с тем просто не указывали на это, как бы придерживаясь невидимого кодекса чести, который никто из них никогда не принимал.

– Не волнуйся, из вас двоих ты мне больше нравишься. – кивнули ему.

– Ой, очень приятно. Даже моя щетина? – она выступала подлыми колючками. В прочем побриться было негде, а с утра в Линбурге Реншу этого сделать не пожелал.

– А щетина у тебя, кстати, колючая. – тот кивнул. – Но это не страшно. Знал бы ты какие у меня леса на теле. – он не знал. Ему в общем-то было всё равно, ведь если женщине было комфортно – значит все в порядке. Она ведь тоже в каком-то смысле человек, как и он. Биологически, что у одних, что у других, волосы на теле росли более чем нормально.

– А бриться ты не пробовала? – ему чуть расстроено улыбнулись.

– Да я пыталась. Вон, на ногах только что-то там убрать получилось, – да, ноги у неё действительно были без особых волос, – и то, это удача просто. Можно убирать бритвой, но риск занести инфекции слишком большой, а лечиться негде и некогда. – вот оно как. Это грустно.

– Ну, тебя если это волнует, то не слишком переживай. Я колючий, ты волосатая, приедем, обоих из нас с тобой ототрут и вымоют. Будем чистые и красивые. А я побреюсь, обещаю. – ему усмехнулись на это.

– А мне значит волосы убрать тоже обязательно? Проверять будешь? – Реншу неловко нахмурился на это, улыбнувшись. Он об этом и не подумал даже.

– Да нет, хочешь – убери, не хочешь – не надо. Я проверю, конечно, если тебе критично, но в общем-то мне всё равно. – пожав плечами, сидящие рядом вновь переглянулись и кивнули друг-другу. Вопрос о поездке так и остался без ответа, в прочем в ответе он никогда и не нуждался. Им больше не было о чем поговорить и теперь их сопровождало лишь тихое, приятное молчание, на фоне пустоты в окружающей их дороге и редких кустов, на фоне деревьев, которые порой мелькали рядом. Они продолжали ехать, наслаждаясь спокойствием окружающей природы. Ветер мог бы играть с их волосами, однако закрытые окна кареты не позволяли этому случиться. Солнце мягко прикасалось к коже, создавая приятное тепло. Время словно замедлило свой бег, позволяя им полностью погрузиться в момент и насладиться этим вдвоем. Они всё ещё молчали, вместе с тем прекрасно проводили время вместе. Кажется, не нужны им эти разговоры, слова, лишние признания в чувствах или другие проявления внимания. Спокойного сидения вместе было более чем достаточно.

Однако через, как показалось, мгновение, хотя в самом деле прошло как полчаса с того, как взрослые замолкли, карета остановилась. Этому свидетельствовало торможение и небольшая инерция, которая привела сидящих в чувство.

– Хм. – тихо промямлили под нос, сидящая рядом дама глянула на него, словно ожидая объяснения на этот звук. – Не время ещё останавливаться. Ещё как два часа ехать должны. – ему понимающе кивнули.

– Вот как. Интересно, почему же мы тогда остановились? – зритель пожал плечами, но почти сразу же послышался выстрел в воздух. Жутко глухой, словно стреляли плохими пулями. Часто случалось, что оружие было, а пуль купить было негде. Оттого покупали у тех, кто подделывал их, или делали сами, что либо не приводило к предполагаемому результату, либо наносило больше вреда тому, в кого стреляли. Плохо сформированная пропорция магического камня к пороху приводила к смертельным выстрелам, которые оставляли большое количество следов, что было совершено нежелательно. Если хотели убить жестоко, убивали руками или ножами, убивать кого-то из пистолета считалось слабостью и тупостью.

– Вот теперь всё ясно. – пробурчали под нос, продолжая смотреть в никуда. Голова сидящего наполнилась огромным количеством звуков. Людей было много, может пять, может шесть? Нет, больше. Десять, нет, пятнадцать? Сколько шума, кто-то из них доставал что-то, наверное, пистолеты, а может это были канаты, ножи послышались крики. Не испуга, скорее ликования, видимо радость от «добычи» радовала пиратов сильнее, чем можно было подумать. – Ты не бойся, всё будет хорошо. – спокойно глянули на Гроу, мило улыбнувшись. Та лишь нахмурилась, ведь в отличии от Реншу, своё напряжение она показывала, как нужно. Буквально окаменела, нервно глядя на окно, в котором так никто и не появился. Женщина не знала кто это, а до боли знакомые тональности, кашли и хрипы лишь наводили на малоприятные мысли.

– Постараюсь. – достаточно холодно отрезали тому, сжимая руками собственное платье. Нервничала, Реншу не мог её винить и не стал.

– Ита-аак, где же вы, господа? – опухшее лицо мужика, ведь мужчиной это подобие называть было трудно, заглянуло в карету. – Ой, а у нас тут ещё и барышня сидят? Извольте вон. – улыбнулись той. Пара зубов были золотыми, но большинство из них хотя бы были на месте. Всё ещё лучше беззубого пьяного мужика, который когда-то клеился к ней в таверне. Дверь открыли, после даже протянув руку. – Попросим.

– Фу. – спокойно сказали ему, на что орава стоящих рядом мужиков посмеялись, тогда как, по видимому их главарь, лишь развёл руками в воздухе. Для них это явно было подобие шутки, хотя стоящей в траве было совершено не до них. Реншу тоже вышел, становясь рядом. Стоящий с другой стороны карет Гюрен выглядел так же задумчиво. Из окон испуганно выглядывали люди. Некоторые из них начали молиться. – М-да. – только и пробубнили себе под нос. Знакомое лицо было у этого разбойника, только вот где она его видела?

– Ну и? Как мы будем за такие пошлины расплачиваться? Я думал уже, что не увижу такой глупой шайки богатеньких. В прочим мало удивлён вашим поведением, м-да. – причем здесь были пошлины – непонятно. Спрашивать дама тоже не считала нужным, однако наблюдала, как к хмуро смотрящим верующим подошли, издевательски толкая в плечо и смеясь. – Какие страшные, ну? Стоящие столбы. – официантке улыбнулись, словно она тоже смотрела на это всё со стороны, а не участвовала в спектакле. – Ну-с, а что у нас в карете? – к той подошли, уже заглядывая. – Ой! Так это же мальчик! Какой симпатичный, а можно потрогать? – это был риторический вопрос, мужик уже полез в карету, но стоящую рядом Гроу это не устроило и вспомнив собственные навыки, она со всей силы схватила стоящего за шиворот и потянула назад, отчего тот свалился на земь, заставляя его соплеменников замолчать и удивлённо пялиться на происходящее. – Э-э-э! Ты, баба! – тот уже полез за собственной пистолью, однако ту выхватили из рук, направляя на валяющегося. Стоящие рядом разбойники тоже похватались за ружья, но почти тут же притихли, услышав до боли знакомое, ругательское слово.

– Слышишь ты, мрачьё ёбанное! – – лежащий под ней даже побледнел, смотря чуть испуганно.

– Ой, мадам, – перебили её, не давая закончить стоявшее в горле ругательство, – а чего же это вы не говорили, что барина нашего знаете? – улыбнулись той, неловко отставляя вспотевшими пальцам дуло направленного на него пистолета. Он даже на уважительное обращение перешёл, словно это было способно изменить все действия, совершенные ранее.

– Наррона? – хмуро переспросили у него. При упоминании этой фамилии часть компании даже поморщилась, некоторые отступили. – Дядя он мой. Племянница я онова. А что, тебе дело блять есть до этого, или как?

– Ой ну-ну что вы, к-конечно! Своих мы не обижаем. Особенно д-дам. Да, парни? – ведьма глянула на них одним глазом. Те лишь испуганно закивали положительно. Боялись они совершенно не Гроу. Нет, боялись они её дядю – Наррона. Славящийся своей любовью к жестокой расправе, тот часто перегибал палку и мог убить даже далёких родственников лишь потому, что чья-то сестра не согласилась на его условия, или того хуже – отказала ему полноценно. Никто даже и подумать не мог представиться его родственником, ведь он мог узнать, а что будет дальше – никому узнавать не хотелось. Что там! Даже жаргон его они боялись перенимать, искренне уважая и побаиваясь тех, кто использовал его без особых зазрений совести. – Позволите? – скаля зубы, мужик буквально выполз из-под дула пистоли, вставая рядом. – А по какому поводу вы, кхм, если позволите уточнить, с этими ездите? Договор какой-то, или по другой причине?

– Да хоть казнь, тебе то какое дело, тварь ты недоношенная? – стоящим в кругу очевидно такие высказывания в сторону лидера не нравились, но ругаться или атаковать у них тоже особого желания больше не было.

– Н-ну как! – тот поднял вверх руки. – А подань? Эти нам всегда подань должны, если по нашей территории проезжают! – стоящий рядом с ним Реншу лишь молча повернул к нему голову и указал пальцем.

– Ложь. – буквально в ту же секунду, стоящий рядом свалился на земь, словно бревно, которое неудачно толкнули в речку. – Ложь. Ложь. Ложь. – с этими словами, начали указывать и на других разбойников, наблюдая за тем, как они падают на земь. Оставшиеся люди закопошились, желая то ли атаковать, то ли защищаться. Стоящие падали словно мёртвые, не издавая никаких звуков при падении, а единственными, кто стоял – были верующие и эта странная «племянница», хотя как она ещё не умерла – не ясно. – В карету, живо. – с этими словами, шокированная дама ощутила, как её достаточно твёрдо толкнули в сторону двери, заставляя её залазить туда и садиться, смотря за тем, как верующий зашёл и сел, захлопывая дверцу.

– А… А ты…? – – сидящий спокойно вздохнул, словно игнорируя попытки задать вопрос и глянул на Лю Сяня, который так и спал тихонько, свернувшись в калачик, обнимая свою игрушку.

– Хорошо, что он спал. А то догадались бы, ещё хуже бы было. – более чем вероятно.

– Хуже? Могло быть хуже? – переспросили у того, фактически тут же ощущая инерцию кареты, что дрогнула и поехала. Зритель всё ещё сидел напряжённо, периодически поглядывая в окно, словно пытаясь понять, не поднялся ли кто на ноги, и не устроил ли погоню, но всё было тихо.

– Конечно. Они явно не поняли кто мы и приняли нас за просто богатеньких людей из столицы. Если бы они поняли, что мы ездим с мессией – так просто уйти бы не получилось, я думаю, – в самом деле получилось бы, но зрителям пришлось бы действовать куда быстрее и активнее, а они этого не слишком любили, не желая лишний раз убивать кого-то, хотя сделать это было проще, чем просто заставить упасть в обморок на пол. В самом деле Реншу или Гюрен могли справиться и в одиночку, но вдвоём было куда быстрее и практичнее, да и разбираясь вдвоём – не нужно было так сильно напрягаться. – Хорошо, что Гюрен был рядом, одному разобраться было бы труднее.

– Разобраться? – женщина, всё ещё шокированная происходящим, продолжала спрашивать. Она и так была очень взвинчена от нервов, так ещё и сидящий с ней рядом прятался, словно она не видела происходящего только что. – Это ты сделал?

– Нет, не я, религия. – спокойно сказали той, продолжая смотреть в окно, однако фактически тут же ощущая, как его сильно дёрнули за шиворот, заставляя провернуться в сторону. Теперь на него смотрела напряжённая Гроу.

– Как религия, твою мать?! Ты меня совсем за дуру держишь?! – советник неловко приоткрыл рот, желая ответить, но после мельком глянул на перевернувшегося Лю Сяня, который начал ворочаться от звуков. – Реншу! – сидящую резко прижали к себе ближе, отчего та замолчала, слушая как ей тихо прошептали.

– Тихо ты. Ребёнка разбудишь…! Как мне ему потом это объяснять? – но ведьму этот ответ не устроил, отчего советник увидел явные попытки отодвинуться из слишком прижатого положения.

– Ты мне это сначала блять объясни, иначе я его головой твоей разбужу, ты меня понял?! – девушке буквально закрыли рот. Это было настолько неожиданное действие, что сам мужчина удивился такому, в прочем он явно был напряжён не меньше дамы, что так громко кричала.

– Слушай сюда. – прошипели той. – Почему тебя вообще волнует, как это случилось? Это разве важно? Разве не важнее то, что мы все спаслись? – после вновь глянул на спящего и нервно выдохнул, отпуская руку с губ той, кого держал. – И вообще, почему бы тебе просто не проигнорировать это? – теперь голос звучал скорее расстроено, хотя было видно, что он нервничал.

– Да потому, что я не готова была увидеть падающих замертво людей, пока стоящий рядом со мной Реншу тыкает в них пальцем со словом «ложь». Как ты предлагаешь мне реагировать на это? Хлопнуть глазками и сказать «ой, спасибо, что спас меня, милый»? Реншу, блять. – это было очень нервное заявление. Винить её в таком зритель тоже не мог, однако этого же и опасался, ведь рисков было слишком много, да и портить отношения так рано не хотелось вовсе.

– Они не мертвы. Просто в обмороке. Я не собирался их убить. Они через полчаса встанут. – объяснили Гроу. – А вообще, кое-кому нужно помыть рот с мылом, а не матом ругаться. – продолжали шипеть ей в ответ.

– Ой, блять, ты серьезно? – встретившись с неудовлетворённым взглядом, лишь перевела тему, закономерно закатывая глаза. – Значит это всё-таки ты сделал? – ей кивнули отрицательно. – … Так ты значит зритель, да? – казалось бы необоснованное заявление, но реакция Реншу лишь подтвердила эти слова, ведь он тут же отпустил её, отворачиваясь, словно обжёгся.

– Да с чего ты это взяла? – уже подняли к верху руки, но мужчину вновь повернули к себе лицом, теперь уже заставляя смотреть в серые глаза.

– Да с того, что ни один разумный человек, кроме разве что зрителя, не станет отрицать возможность убить кого-то взглядом. Никто не будет отрицать этого. Никто. – и действительно, многие бы наоборот хвастались, стараясь рассказать об этом всем и запугать их как можно больше. Но только не зрители. Нет. Обладая огромной силой, выжившие представители ненавидели показывать свои способности. Всегда прятались, стараясь жить в отдалении от почти всех людей, кроме разве что Махханаев. Единственные островки понимания и тишины были только с этими существами, но даже сейчас, находясь рядом с одной из таких, зритель боялся, думая, что она возненавидит его за это.

– … Ну, допустим. – неловко признались ей, не в состоянии злиться или возражать. – И что будет, если я всё-таки зритель? – но на это лишь кивнули головой.

– Нет уж, милый. Ты мне отвечай. Ты зритель, или нет? – после продолжала пилить проповедника взглядом, но не получив ответа, возмутилась. – Ну чего ты? Ты правда думаешь, что поедающий гниль человек который в этом признался, станет раскрывать тебя общественности? Мне от этого ни пользы, ни проку. Ну?

– Ну может немного. – признались той окончательно, прикусив губу от волнения.

– Значит зритель. Вот и замечательно. – ему улыбнулись мягче. – Ты не бойся, я не стану рассказывать. – нервного собеседника похлопали по плечу. – Я со зрителями уже встречалась. Вы отличные ребята, правда очень пугливые. Насколько знаю, с ведьмами вам комфортно, так что не волнуйся. Я все понимаю. Жить с ощущением чужих мыслей – трудно. – не то слово трудно, но «ощущение» – слишком плохое описание происходящего в голове Иаолии. – Ну, что ты на меня так смотришь?

– И ты не будешь кричать? Драться? Убегать? Скандалить? – задумавшись, добавил. – Ну, кроме того, что ты уже сделала.

– Вот не начинай мне тут, не надо. Одно дело, если ты зритель, хотя всё равно страшно. Другое, если не зритель, тогда вообще кошмар какой-то. – не без этого. Зрители были ограничены в своих способностях, притом их собственным рассудком, тогда как кто-либо кроме них, обладай теми же способностями – был бы страшным существом и вероятно был бы убит. Хотя и зрителей тоже убивали, если случайно узнавали о том, кто они и не прониклись к ним достаточной симпатией до того. По сему для сидящего рядом Реншу, каждое подобное признание было за риск подобный смерти. Эти слухи были ему не на пользу, и он очень не хотел, что бы хоть кто-то знал о том, кто он. Слава всему всевышнему – кареты имели достаточную звукоизоляцию. – Ты, надеюсь, не слишком злишься, что я на тебя так выругалась.

– Вообще злюсь. – заявили той. – Я не придерживаюсь ругательств и считаю это низким. – выдержав паузу и всё-таки опираясь спиной о диван, продолжил. – Я понимаю, что ты привыкла и это следствие от обстоятельств в которых ты находилась, но пожалуйста, не нужно ругаться таким образом. Ты выше этого, правда.

– Ой, хочешь сказать ты матом не ругаешься? – на неё глянули недовольно. Он не ругался. – Ой не смотри на меня так, ещё и бурчишь как дед.

– Да ты от меня недалеко ушла, ты, бабка. – фыркнули Гроу в ответ, получая обиженный взгляд. – А что? Не нравится, когда так в твою сторону делают? – ей хитро улыбнулись, на что ведьмочка лишь закатила глаза и махнула кистью.

– Ой ладно, этот. Слушай. Раз уж мы с этим разобрались. А как ты это сделал, расскажешь? – на подобный вопрос оставалось неловко улыбнуться, после наблюдая, как на мужские колени вновь залезли, глядя прямо в глаза. Ещё и декольте это, что б ему пусто было. – Ну чего ты? Я же тебе рассказала, что ты спросил, а ты мне? Ну?

– Да ладно, ладно. – пробурчали ей, стараясь смотреть в глаза. – Декольте своё только закрой. А то в лицо мне им тычешь. Я не против ни в коем случае и вообще не против, что бы продолжала это делать, но сейчас это отвлекает. – покраснев в процессе объяснения признались женщине, которую это явно улыбнуло и она всё-таки прикрыла его, садясь чуть ниже.

– Хорошо объяснишь, ещё и поцеловать могу. – и почему из них двоих выводила его она?

– Так, мы только ругаться закончили. Я не против пообниматься, но сначала нужно с собой разобраться, а потом уже нежности проявлять. – строго сообщили ведьмочке. – Но, если после моих объяснений будет настроение – можем пообниматься. – на это лишь посмеялись, после всё-таки чмокнув зрителя в лоб.

– Так, ты, извиняльщик мой, рассказывай давай. Мне же интересно! – верующий глубоко вздохнул и кивнул.

– Так, смотри. Я упрощу немного, ибо сам до конца не уверен, как это всё объяснять. – кивнули положительно. – Замечательно. Смотри, я когда на человека смотрю, я слышу его мысли. Правильно? Правильно. А значит и слышу, что у него в голове работает и как. А соответственно, я могу заставить какое-то из этих действий остановиться на секунду, что очень быстро выключит человека и заставит его упасть. – сидящая на нём задумалась, после обвив мужскую шею руками.

– А как ты можешь «заставить» это что-то? – на это советник улыбнулся и объяснил.

– Ну смотри, я направляю их мысли и соответственно эмоции, что в свою очередь – нервные импульсы мозга, в определенном направлении. Я как бы внушаю им ощущение того, что они уже отключены. Это занимает какое-то время, чтобы сделать в первый раз, но это условный эффект плацебо, ведь мозг начинает думать, что ему мало кислорода и падает в обморок, а через время восстанавливается. Мы потому так быстро и уехали. Иначе бандиты могли и проснуться. Убить человека таким образом куда легче. Внушить ему что он мёртв – просто. – за этим последовало лишь восхищённое.

– А-а-а-а… Ничего себе, как интересно! А телепатией ты тоже обладаешь? – на это советник задумался, после хитро улыбаясь.

– Если бы я только обладал ею в той степени, что захочу, я бы заставил тебя обнимать меня чаще. Но для этого пока что приходиться тебя злить. – за подобное нахальство получил по лбу, правда не очень сильно. – Заслужил, знаю. – после вздохнул. – Ты, кстати, знаешь, почему ведьмы так нравятся зрителям? Я думаю, ты уже в курсе этого факта, если общалась с ними.

– Потому что вы не слышите наших мыслей и это единственный способ ощутить себя в тишине. – на это согласно закивали.

– Именно. – было приятно знать, что такую важную вещь не придётся объяснять лишний раз. – Я же надеюсь, ты не думаешь, что я забрал тебя с собой исключительно из-за этого?

– Нет, вовсе. – пожали плечами Реншу. – Мне кажется мой характер настолько плох, что тишина в голове не перевешивает этот минус. – сидящий под ней лишь несколько очарованно улыбнулся.

– Нет, характер у тебя просто замечательный. Такой, как нужно. И сама ты замечательная. И родинки у тебя очень красивые. Я знаю, что ты по их поводу очень переживаешь. – на этот комплимент смутились. – Ну ладно тебе, я же серьёзно сейчас говорю.

– Так. Всё. Сбил ты мне настроение на нежности. – смущённо сказали ему слезая с колен. – И не смотри на меня так. Мне неудобно.

– Не нравится, когда тебе говорят, что ты красивая? Только честно. Я не буду говорить это часто, если тебе неприятно. – спокойно сообщили официантке, обеспокоенно улыбнувшись.

– Ну, – на него глянули, словно думая, а стоит ли говорить, после тяжело вдохнув. – смотри, мне нравится, когда меня называют красивой, милой и остальными словами, которыми ты меня обзывал. Мне нравится, что ты заботишься обо мне, и стараешься это делать, и как взрослая женщина я понимаю, что ты не делаешь мне зла. – сидящий кивнул, ведь так и было.

– Но? – закономерно спросили у дамы, наблюдая за неловким выражением лица.

– Но я к этому очень не привыкла и мне неловко это принимать. У меня есть ощущение, что ты делаешь это, чтобы получить от меня что-то. И я никак не могу от этого ощущения избавиться. – зритель задумался над этим. – Это странно, знаю. Сама лезу, а тут вот какие фокусы выдаю.

– Да нет, всё нормально. – Реншу улыбнулся и подсел ближе, аккуратно взяв женскую руку в свою. – Я понимаю, ты не привыкла. Это нормально. Давай так, ты будешь мне честно говорить, если тебе неприятно. Если не неприятно, то либо ничего не говори и молча поддайся на мои жалкие попытки обнять тебя, либо просто ответь мне положительно. Ладно? – улыбнулись шире. – Я просто не хочу делать тебе больно или некомфортно. Лучше не буду ничего делать, чем то, что не нравится. Хорошо?

– Ладно. – коротко ответили ему. – Я попробую. – увидев протянутые руки, тоже улыбнулась в ответ, всё-таки обнимая зрителя. Её крепко прижали к себе, аккуратно погладив по спине. – Ещё раз спасибо, что относишься с пониманием.

– Это минимум, что я мог сделать. Даже странно, что никто не предлагал тебе этого до того. – они оба понимали, почему так было. Всем, кроме разве что Бэннета было совершено все равно на то, что и кто из дам чувствовал. От этого о них почти не заботились, не спрашивали о подобных, казалось бы, банальностях, которые становились безумно важными в местах, когда о них не беспокоились вовсе. Мужчину расстраивало это, но он уже поклялся себе, что исправит это. Исправит так же, как и то положение жизни, в котором она оказалась до него.

Глава 11

Врангил принёс бескрайние поля и уютные села, окруженные постройками, то ли ради ухода за этими самыми полями, то ли появившиеся ещё до того, как эти поля начинали видеться на горизонте возможности. Колеса кареты медленно скрипели по извилистым тропинкам, устланным мягкой зеленой травой, поднимая пыль, которая медленно расплывалась в воздухе, словно туман, окутывая всё вокруг в мягкое одеяло. Люди, что работали или шли по своим делам, всегда махали карете, а сидящий внутри Лю Сянь иногда утруждался выглянуть и тоже им помахать, что вызывало у многих улыбку, но чем ближе к столице, тем чаще это вызывало восторг и какие-то непонятные восклицания, которые сидящая рядом Гроу не совсем понимала.

Поля расстилались до горизонта, будто бесконечные просторы, в которых время то и дело теряло свой смысл. Посреди этой бескрайней зелени иногда вздымались глиняные здания, с маленькими окошками и крышами, склоненными к земле, словно прикрывающими дома от небесных взоров. Карета, быстро продвигаясь вперед, подарила возможность насладиться красотой бескрайних просторов. Тихим журчанием воды в ручьях и реках, часть которых и вовсе можно было не заметить, ведь экипаж проезжал по прочным деревянным мостам, что находились высоко над глубокими ущельями, шепотом ветра в листве деревьев и мягким звоном колокольчиков, которые украшали шеи проезжающих изредка мимо лошадей. Многие ехали с какими-то продуктами, или путешествовали, перебираясь куда-то. Каретам всегда махали, радостно встречая путников. По мере того, как солнце клонилось к зениту, небо становилось всё более ярким. Линбургское солнце недалеко уходило от подобной жары в сезоны Санду, но сейчас был. Льем, хотя ощущения были такие, словно едут они в сезон засухи, а не в самый обычный день.

– Когда мы уже приедем, боже ты мой…! – тихонько пробурчали под нос, смотря на Реншу. Тот лишь глянул на даму и хитро улыбнулся, после повернувшись назад к окну. Ничего внятного так и не сказал, однако поднял палец к небу.

– И-и-и-… – такой звук он держал минуты три, пока спокойно не сказал. – Сейчас. – буквально в ту же секунду, сидящая ощутила яркую инерцию от остановки повозки, отчего её достаточно сильно толкнуло вперёд, как и мальчика, сидящего напротив. Он буквально впечатался в мягкие подушки и недовольно забурчал.

– Мы приехали домой? – но на это зритель лишь улыбнулся и спокойно сказал.

– Нет, что ты? Лю Сянь, ты ведь прекрасно знаешь, что мы приедем только ночью. – ребёнок недовольно закатил глаза, тогда как открывший двери кареты улыбнулся ему. – Будешь выходить с нами?

– Нет, хочу остаться тут. – обиженно пробурчали ему и отвернулись, тогда как взявшего в руки чашки Реншу, это, кажется, даже позабавило.

– Ну, что ж, хорошо. Возьми пожалуйста контейнеры от еды, они вон там лежат. – ведьмочка ему кивнула, и так и сделала. – Не забудь размять ноги, тебе нужно хоть иногда от постоянного сидения отдыхать. – на это лишь недовольно пробурчали «ага» и советник просто вышел из кареты, наблюдая, как за ним вышла и Гроу, держащая в руках три контейнера. – Вот и твоя долгожданная остановка.

– Ты что, специально минуты высчитывал? – стоящий улыбнулся шире, словно она раскрыла его планы.

– Ну, может если только немного. – на этот ответ лишь закатили глаза. – Только не обижайся, мне, знаешь ли, ещё лицо перед гражданами держать нужно.

– Ой ты бы это лицо так в таверне держал. – справедливо заметили ему, на что Реншу нахмурился немного. Он вёл себя нормально. – В прочем тут я, наверное, перегнула. Из вас двоих, ты меня хотя бы не начал раздражать.

– Сочту за комплимент. – улыбнулись той, после наблюдая недовольного Гюрена, несущего в руках какой-то справочник. В самом деле обычная записная книжка, с таким типом обёртки, но со стороны он выглядел так, словно вёл учёт всего, что видел, хотя Гюрен этим никогда не занимался, кроме разве что оружия и количества выпитого им алкоголя. Что забавно, числа всегда контрастировали на фоне друг друга. Чем больше алкоголя, тем меньше оружия и наоборот. – Чем недоволен, дорогой брат?

– Эти олухи даже как остановиться нормально не знают. Я приказал им проехать дальше к городу. Я решил выйти вам сказать, можете залезть в карету, если не хотите идти. – видя спокойный взгляд своего же родственника, закатил глаза. – Ну или можете прогуляться. Решил отдохнуть от людей?

– Однако вижу мы хоть в чём-то схожи. – улыбнулся ему Реншу.

– Кроме твоей тупости. Она есть только у одного из нас. – заметил ему Гюрен и махнул в сторону. – Езжайте! Я пешком дойду! – город был действительно рядом, минут двадцать ходьбы от нужного места остановки, оттого они сейчас стояли на одной из крайних улиц, которая была окружена полями и небольшой дорогой. Даже отсюда вдалеке виднелись горы, но так как никто не обратил на это внимания – Гроу тоже это проигнорировала и даже не заметила, хотя, так как никогда в своей жизни не видела гор – успела бы завалить братьев вопросами, которым один из них был бы рад, а вот второй напротив – возмутился бы.

– Забавно говорить такое своему брату близнецу, конечно, но это дело ваше. – стоящий рядом гвардеец лишь недовольно фыркнул.

– А ты вообще мне не «ты»-кай. Я генерал армии вообще-то. – на это получил лишь смешок.

– Генерал алкогольной дивизии? Верю. Или мне тебе напомнить, как ты пьяным под столом валялся? – идущий рядом зритель тоже улыбнулся. Он этой сцены не видел, в прочем верил, что такое могло случиться, пока он спал.

– Ой, не начинай вообще. Реншу, на кой чёрт ты её с собой взял? – только теперь Гюрен понял, что мыслей её он в общем-то и не слышал. Он обычно просто не обращал внимание на это, но не заметить подобное стоя наедине – тупость и зритель не мог поверить, что Реншу не знал. – Стоять. А ты что, из этих? Неадекватных?

– Вроде в твоих почитателей не записывалась. – это был уже удар ниже пояса и Гюрен желал и возмутиться, но Реншу опередил его.

– Пока вы двое друг друга не поперегрызали, да, она «из этих». Но я не стал бы так к ней обращаться, у тебя у самого «эти» в любовницах имеются. – идущий недовольно закатил глаза.

– А ты её небось исключительно из-за пустой головы и взял. – тут уже Гроу влезла.

– В отличии от твоей, она хотя бы мозговой активностью заполнена. – это было уже настолько колкое замечание, что даже держащий до этого спокойное лицо Реншу, прыснул, что возмутило идущего рядом ещё больше.

– А ты вообще, чего возникаешь?! Мы с тобой близнецы вообще-то! – Реншу улыбнулся.

– Братец, это значит, что умом ты не обременён так же, как и я! – кажется это уже обидело Гюрена, хотя и играло на его собственных замечаниях, что явно рисовало не лучшую картину в глазах и без того не слишком впечатлённой в нём дамы.

– Ой, да пошёл ты! – после тот плюнул на пол и неудовлетворённо зашагал прочь, оставляя ходящих с ним ранее рядом наедине.

– Такой себе из него гвардеец получается. – заметила на это ведьмочка.

– Нормальный, – улыбнулся ей зритель. – у него всегда так, пока он от алкоголя отходит. Да и эго у него не слишком высокое. Вот и получается, что он на всех и, в частности, на самого себя обижен. Но ты не беспокойся, в оружии и армии он хорошо разбирается. Воевать умеет и конфликты подавлять тоже может. Вот только человек из него так себе. – подумав, добавил. – Если конечно, что он, что я люди. Нас вроде так не принято называть.

– Меня тоже. – улыбнулась ему официантка. – Но вообще поняла тебя. Ладно. Не буду на него так бочку выкатывать. – тут уж ей миссионер улыбнулся.

– Нет-нет, ты кати. Я посмотрю. Я-то с ним редко пересекаюсь, но даже так он меня выбешивать иногда успевает. Так хоть ты ему за меня отомстишь. – идущая рядом даже захихикала. – Да. Совет тебе вот какой дам. Ты с ним постарайся особо без надобности не общаться. Он хорош в военном деле и это единственное, чем он занят. Поэтому если будешь трогать его с чем-то, кроме того, он может, и матом послать, и ничего к лучшему не изменить. – мужчина в принципе не хотел, что бы она общалась с его братцем без дела, поэтому потихоньку закладывал зёрна сомнения, что бы в будущем ведьмочка так сильно не расстраивалась из-за него.

– Прям как мой дядя. – хмуро заметила на это Гроу, отчего Реншу даже потускнел слегка.

– Ну да. Если твой дядя был не хуже, конечно. – женщина глянула на него с интересом. – Ну, мой брат, конечно, далеко не идеал в общении с кем-то, кроме оравы натренированных мужиков и наточенной коллекции оружия, но он хотя бы никого без надобности не убивает. Имею в виду да, он на душу не чист, как и я, в прочем, но в отличии от твоего дяди, он никого в рабство не продавал. – заметив чуть расстроенный взгляд, обеспокоенно уточнил. – Тебя же, я надеюсь, никуда продавать не пытались? – после чуть улыбнулся. – Хотя о чём это я, твой папа бы не разрешил.

– Это да. – видимо думая, стоит ли спрашивать об этом, всё-таки рискнула. – Если бы ты мог что-то сделать с этим, что сделал бы? – проповедник задумался на секунду. Гроу не знала кто он и в самом деле Реншу мог сделать с Нарроном много чего. Но само объяснение этого заставило бы Гроу думать о том, о чём зритель её думать заставлять не хотел. Она не должна была так просто узнать о его положении. Ему и без того не нравилось, что его везде узнают, а тут ещё и она, единственная женщина, которая вызывала в нём какие-то чувства, могла бы догадаться об этом и; чувства определенно дружеские, конечно! В прочем, лучше об этом вопросе вообще не вспоминать.

– Ну, если бы это было в моей власти, – оно и было, но знать об этом девице пока что не стоило. – то я определенно бы что-то сделал. Просто почему-то ведь ничего с этим никто не сделал раньше, правда? Наверное, была причина. Ко всему, он ведь один такой, может его специально оставили, что бы другая разбойщина не разводилась? Вон, те же разбойники в лесу как испугались.

– Ну, может. – об этом ведьмочка как-то и не подумала. – Может ты и прав. Да, наверное, ты прав. Он последние несколько десятков лет в принципе ничего, кроме словесных издевательств и не делает. Может у него договорные с кем-то, или ещё что. – она была настолько права к истине, что это было даже смешно.

Да, действительно, у Наррона они действительно были, правда скорее с Гюреном, который относился к нему скорее как к близкому другу из-за их сотрудничества. В Линбург часто ссылали тех, кто был невыгоден обществу или же были проблемой для религиозной идеи, что проповедовал храм. Конечно, с таким раскладом стоило бы позаботиться о том, чтобы эти индивиды не вылезли и не сделали проблем, а значит такой как Наррон был очень удобен. Он и лишних разбойников запугивал, не без помощи правительства, и лишних людей очень быстро проминал под себя, то ли позволяя им спиться, то ли просто убивая, как только была такая возможность. Это было даже забавно, ведь за несколько тысячелетий правления устоявшейся власти, даже преступность была контролируема. Да, те кто жили рядом с ней имели проблемы, но территории с такими проблемами были столь незначительны, что это была жертва, которую храм был готов сделать, особенно учитывая, что имена, фамилии, долги и зарисовки точных лиц фактически всех преступников были у Гюрена записаны, отмечены и опечатаны. При надобности любого из них могли и использовали для того, чтобы лишь сильнее убедить народ в «правильности» религии, однако за настолько долгое существование, даже в самой идее «неправильности» идей мессии сомневаться не смели. Знали об этом всём исключительно не многие и может религия «Идеального человека» и была идеальна сама по себе, однако одними обещаниями в высшего бога население не обеспечить, от ненормальных не спасти и города не построить. Оттого и шли на жертвы, даже если эти жертвы были не всегда гуманны. Конечно, их старались минимизировать, сведя всего к паре городов, где это можно было позволить и разрешить… Но даже так видеть то, к чему приводит, это было печально. В прочем всё ещё жертва, которую можно было и принести, зная масштабы той огромной страны, которой управляла религия «Великого Дракона».

Таких как Наррон было в общем-то всего пятнадцать. Каждый из них знал своё место и не вылезал дальше положенной им территории пребывания. Линбург, однако, был один. Его испортила скорее чистая концентрация проблемного населения, чем неправильная религия или неудачный климат. Религия в Линбурге в принципе была дозволена искусственно. Не зря боялся Адам Реншу, ведь последний мог без каких-либо проблем убить его и разрушить церковь. Но не делал этого. И никто не знал точно, почему, кроме разве что Наррона и Бэннета, вместе с министром города. Однако ни один, ни второй, ни третий – ничего и никому не говорили. Так эта история для таких как Гроу и была загадкой, в прочем гадать над ней времени было всегда не много.

– А как мы вообще так быстро приехали? – спросили у зрителя, что уже забрал у неё контейнеры, отдавая даме, что стояла на кухне. Они пришли сюда не так давно и по словам Реншу, пришли они для того, чтобы обновить запасы еды на ближайшие два дня. День с половиной, если быть точным.

– Специальные лошади. – спокойно сообщили Гроу, улыбнувшись.

– Это как? – Гроу плохо себе представляла «специальных» лошадей, ведь и обычных видела не то, чтобы слишком часто. – Они накачаны чем-то, или что?

– Нет, отнюдь. – возразил на это Реншу. – Это специально выведенная порода лошадей. Едут до ста километров в час, когда скачут. В прочем мы именно так и передвигались большую часть дороги. Прежде, чем ты назовёшь меня живодёром – это лошади редко так скачут и часто тренируются. Они полностью здоровы, и мы о них хорошо заботимся. У них будет хороший отдых после этой поездки. – дама улыбнулась.

– Ну ладно, потом тебя живодёром назову. В этот раз ты спасся. – стоящие посмеялись. Гроу не видела, но на неё с интересом посматривали. Её одежда сильно отличалась от местных, и никто не сомневался – она жила рядом с Линбургом. Или и вовсе жила в нем. Для всех, кто о этом городе лишь слышал – подобные ей были сравни настоящей диковинке! Пообщаться с ними всегда было трудно, ведь жившие в городе фактически никуда и никогда не уезжали, а заехать в город никто в здравом уме и без повода не хотел.

– Ам, простите, что отвлекаю от вашего разговора, – подошедшая к ним дама была искренне озадачена и явно заинтересована чем-то, чего она не могла просто проигнорировать. – а вы из Линбурга, да? – этот вопрос чуть озадачил даму, но она поспешила ответить.

– Прощаю. Да, я оттуда. А что, по мне прямо видно? – да, по ней было прямо видно. Совершенно другая одежда, другой способ ухода за корнями волос и даже двигалась она иначе, что было бы не так заметно, не стой она на фоне Реншу.

– Да. Кхм, простите, если это нелепо прозвучало. – ей закивали мол, нет, всё нормально. – Мне просто всегда было интересно спросить, а я никогда ни с кем из Линбурга не встречалась! Можно? – неловко уточнили ещё раз, явно нервничая, о чём свидетельствовали неловкие сжатия простого, вместе с тем практичного кимоно. Одежда того же Реншу на этом фоне была не настолько практичной и слишком яркой. Красная с золотой вышивкой – утягивала в некоторых местах и создавала, конечно, красивую фигуру для мужчины, однако для слишком большого количества работы практичной не была. В прочем и Реншу, если должен был работать, переодевался.

– Ну, спрашивай, что уж. Не к чёрту же мне тебя посылать? – улыбнулись той, видя посветлевшее от восторга лицо. Кажется, для дамы подобная манера речи была по своему привлекательной, но скорее из-за новизны такого обращения, а не наоборот. Более чем вероятно – общайся с ней так кто-то на постоянной основе – был бы скандал, а не наоборот.

– Ой, ну, ам, а это правда, что у вас религия другая? – один из самых интересных вопросов, что в принципе люди могли задать. Все эти огромные земли делили одну веру – веру в Великого Дракона, отчего почти нигде не было видно ни разницы убеждений, ни спасения от того, как ты себя ведёшь, ведь твоя религия говорит всем иначе и все этой религии следуют. Тогда как Линбург имел иное вероисповедание и соответственно отличался всем, начиная от манеры разговора и заканчивая религиозными обычаями, которые часто вызывали интерес у тех, кто о чужой вере ничего не знал. – Вы верите в другого бога или как?

– Ну, я вообще в бога не верю… – начала было Гроу, однако её прервал Лю Сянь, который прибежал к ней, кажется, очень обрадованный тем, что нашел её.

– Тётя Гроу! Тётя Гроу! – мальчишка побежал, крепко вцепившись в даму, обнимая её. Последнюю это чуть удивило, но она лишь спокойно спросила.

– Да? Тебе что-то нужно, Лю Сянь? – тот хотел что-то сказать, но задумался, после глядя на Реншу. – Прежде, чем ты скажешь, неправильно перебивать взрослых, во время их разговора.

– Простите, тётя Гроу. – мило улыбнулся ей мессия, кивнув. – Можно я вам отдельно скажу? Можно?

– Ну, давай. Пошли. – улыбнулись ему и направились за мальчиком, который спокойно потащил её за собой куда-то в сторону. Лю Сянь так ничего внятного Гроу и не сказал, лишь желая пообниматься и говоря, что ему было стыдно просить при всех.

– А это … Нормально? – с искренней степенью удивления глянули на Реншу. Живущие на территории столичного региона, жители, конечно, знали, что те, кто жили в Линбурге к религии, относились спустя рукава, но сказать подобное мессии – это просто верх наглости. Более того, чтобы этот самый мессия ещё и общался с этой невеждой на «вы», ну уж извольте. – Да как она! – – стоящий рядом Реншу возмутиться не дал.

– Пусть. Великий дракон милостив ко всем, даже к тем, кто его идеалы не соблюдает. А его носитель, даже имей он в себе его великое божество – ребёнок. Чего же плохого в детском смущении перед взрослой женщиной? – дама лишь неловко и виновато оступилась, опираясь на стоящий сзади неё диван. – Ко всему, что плохого в поведении этой дамы? Она относится к нему как к ребёнку. По своему глупому незнанию, конечно, но ведь рано или поздно она примет наши идеалы, верно? Это же Линбург.

– Ну да. – тяжко вздохнули ему в ответ. – Вы правы, Гюрен. – перед ней стоял сейчас Реншу. Но дама не знала точно, кто это был из братьев. – Просто ну, неправильно это как-то. Она невежда, а великий дракон на неё свое время тратит.

– Что же в этом неправильного? Он спокойно говорит с человеком. Или вы не знаете, что насильное убеждение в чужой вере – сродни войне? Мне стоит повторить вам эти постулаты? – судя по лицу стоило. Зритель недовольно закатил глаза. – Ну как же вы не знаете, что-

– Убеждение других людей в свои постулаты и вероубеждения подобно развязыванию войне в сердцах двоих злейших врагов. – продолжила вместо него женщина. Ей, очевидно, не нравилось, что её отчитывают. В прочем никому не нравилось подобное и зритель, считывающий её раздражение, решил не доставать сидящую перед ним кухарку.

– Что ж, я рад, что вы меня понимаете. Надеюсь, больше мы с вами не будет говорить о подобном. А мне стоит пойти этих двоих проверить… Н-да. – с этими словами, настоящему Гюрену кивнули, мол, забери вещи, я ушёл, и Реншу действительно ушёл. Найти компанию было не трудно, Лю Сянь обнимал свою тётю, которая просто стояла там в небольшом непонимании. Удивилась ещё больше, когда её обняли со спины. – Ну и как проходят семейные нежности? Меня в них разрешите включить?

– Не разрешаю! – обиженно пробурчал мальчик и обнял Гроу крепче. Женщина не знала, но он ревнует. Стоящий советник об этом очень хорошо знал и находил это по своему смешным. Лю Сянь часто ревновал к вещам и людям, которые ему нравятся, вместе с тем считал, что Реншу «отнимает у него внимание тёти» и был до сих пор обижен, что она не могла с ним в одной кровати спать. Мужчина предпочитал промолчать об этом факте, ведь Гроу вряд ли объяснила бы это так, как стоило объяснить, по сему пока что это было просто забавным и чуть смущающим для стоящей между двух огней. Она не привыкла, что бы её так со спины обнимали. – Моя тётя!

– Твоя, твоя. – заверил его проповедник. – Но ей пора идти в карету. Как и тебе, кстати. Мы будем отправляться через десять минут.

– Я не хочу опять в карету! – ведьма уже хотела начать его отчитывать, но миссионер удачно её прижал, отчего девушка забыла, что вообще хотела возразить.

– Лю Сянь. Чем быстрее ты сядешь в карету, тем быстрее увидишь своих любимых нянь. И Ла-я-Ли в том числе. – ребёнок недовольно отпустил свою тётю и обиженно пробурчал.

– Она Ла-я-Лей! Ты неправильно её называешь! – после показал язык и быстро ушёл, на что все ещё находящаяся в объятиях Реншу удивлённо, правда очень тихо, заметила.

– Я никогда бы не подумала, что он настолько разбалованный. – на это воспитатель лишь пожал плечами.

– Он старается себя в твоём присутствии прилично вести. Няни его, правда, очень сильно балуют. – это дама заметила, оттого тяжело вздохнула.

– Не люблю разбалованных детей. Они всегда на нервы оседают. – это стоявший хорошо понял, по тем методам воспитания, которые Гроу использовала. – В прочем, могу и ему лекции прочитать. Если нужно, конечно.

– Так, ну, это мы уже потом организуем. – с этими словами, руки с женского тела убрали, ненадолго правда, очень скоро подхватывая не только талию, но и всё тело, поднимая Гроу на руки. – Пойдём, отнесу тебя.

– Реншу! Реншу!! – испуганно завизжали тому, явно с непривычки пугаясь такому поведению. Ведьмочка совершенно не привыкла к тому, что бы кто-то просто у неё за спиной без плохого умысла стоял, а тут ещё и на руки поднимают! Ещё и так легко, словно она почти ничего не весит! – Реншу, пусти меня!

– Ой, ну ладно тебе. Не нравится, когда тебя на руках носят? – с этими словами, Реншу уже пошёл к карете, даже и в половину не улыбаясь настолько, насколько ему хотелось улыбаться.

– Я-я-я-я- – от испуга, волнения и большой растерянности, девушка даже заикаться начала, лишь сильнее сжимая руками шею. Она была совершенно ошарашена и даже не знала, как ей на это реагировать. – я-я-я не знаю! – всё-таки смогли выдавить из себя, наблюдая, как её несут по улице в нужном направлении. – М-меня никогда не носили на р-руках! Откуда м-мне знать?!!

– Вот и узнаешь. Но если тебе не понравится, так и скажи. Я перестану. – сидящая у него в руках даже рот открыла от удивления, явно сама этого, не замечая и так и продолжила к нему прижиматься. Она не знала точно, как на всё это реагировать и лишь ближе к концу их похода всё-таки определила для себя – нравится ли ей это, или нет. – Ну как? – буквально залезая с ней в карету и лишь после усаживая рядом, уточнили у неё. – Мне больше так не делать?

– Ну, – чуть смущённо промычали ему, – можешь делать, только ты меня об этом предупреждай. А то мне мало того, что неловко. Так ещё, и непривычно, и чуть страшно. – глянул на обиженного Лю Сяня, ведьмочка улыбнулась ему, но он лишь обиженно отвернулся, начав опять читать книги. Да уж. – Кхм, а с чего ты вообще решил меня поносить?

– О, это хороший вопрос. – улыбнулись той. – Кое-кто просто хрустит как старая бабка, вот я и решил этой бабке помочь. – на это обиженно фыркнули.

– От деда слышу! И вообще, ты аккуратнее с такими высказываниями, а то я и обидеться могу. – зритель закатил глаза.

– Ну ладно тебе. – правда на это лишь отвернули голову, словно и вправду обиделась. – Что, правда обижаешься? – на это согласно кивнули. – Ох, как жаль. – конечно они оба понимали, что обижалась она не серьёзно. – Ну, как же мне исправить такую досадную ошибку?

– А вот, – к мужчине вновь повернули голову, – ты мне массаж и сделаешь! – в сидящего даже пальцем ткнули.

– Папа Реншу? – тут уже мессия встрял. Он ожидал всего, что угодно. Но только не этого!

– Ну да, а что? Сомневаешься во мне? – тут уж читающий притих, явно в шоке то ли от своей тёти, то ли от осознания того, что его папа умел делать массаж. Он даже точно не знал, что это, но раз уж для этого нанимали особого человека, то, наверное, папа Реншу не мог так, правильно? А тут выходит, что мог? – Сделаю, сделаю. Не переживай.

– Вот и чудно. – с этими словами спину действительно прожали пальцами, выгибаясь в своеобразную дугу, что привело к громкому хрусту солей в костях. – Шутки-шутками, а спину мне действительно стоило бы промять. – миссионер лишь кивнул. Надо, значит сделает. Или за него сделают, тут уж как Гроу захочет сама. Где-то в этот же момент карета дрогнула, быстро отправляясь в путь ещё на пол дня, вместе с тем заставляя Гроу издать тихий и недовольный звук, словно её неудачно толкнули во время разминания, что было и вовсе уж не так.

°°°

Монотонный стук копыт вызывал сонливость, и вот уже кто-то задремал, даже не замечая, как сидения становятся всё более удобными, словно одеяла, которыми многие начали своих соседей укрывать, не желая будить тех, кто был занят днем. Розовые тучи, словно сладкая вата, нежно опустились на небо, добавляя в окружающую обстановку тепла, помогая проводить тех, кто остался в городе домой. Храм останавливался в этом пункте всегда, когда ехал к Линбургу, по сему часть экипажа брали именно из этого небольшого городка. Для многих это был способ попутешествовать, или же способ скрыть интрижки от второй половинки, ведь каждому, так или иначе, своё. В это время ведьмочка лишь задремала, а советник, невзирая на спящую возлюбленную, погрузился в книгу, не обращая на нее внимания. Через время подобная оплошность была обнаружена и девушку укрыли одеялом, которым обычно укрывался сам Реншу. В отличии от Лю Сяня и, как случайно вышло, Гроу, спать он не планировал. Приехать должны были лишь в четыре утра, и мужчина не планировал спать, ведь нужно было много кому и много чего уведомить, включая и присутствие ведьмочки. Пока что он планировал сказать, что она остаётся на пару недель, но сделать ремарку, что в самом деле он думает, что дама останется на подольше. Ночь прошла незаметно. Сидящему не впервой было подобное, он привык сидеть в бессонные ночи и чаще всего развлекал себя прослушиванием чужих мыслей, чем занялся и сейчас. Кажется людям снились в основном близкие, это мило. Кому-то опять снилось всякое непотребство, а кому-то снился дракон. Очень похвально. Официантке? Нет, ничего. Или может что-то? Реншу никогда не пробовал читать мысли спящих ведьм, они никогда с ним рядом не засыпали, но даже так, ничего он не слышал. Лю Сяню же снилось что-то непонятное, кажется, он бежал где-то, отчего его ноги нервно дёргались во сне. Руки тоже подрагивали и Реншу мало нравилась подобная картина. Оттого, закрыв глаза, он сконцентрировался на одном конкретном сознании.

«Сон, уже какое-то время раскидывался непримечательной прогулкой в саду. Но по мере того, как мессия шел по каменистой дороге, деревья вдруг начинали тянуться к небу, словно огромные зеленые монстры, вырастающие прямо перед его глазами. С каждым шагом дорога становилась все длиннее и извилистее, словно петляющая змея, – и эти змеи потихоньку начинали появляться из земли, но зритель замял это, превращая их в странно выглядевшие камни. – не имеющая ни начала, ни конца. Потом Лю Сянь оказался на поляне, где вместо обычных цветов росли огромные волки, – нет, это Реншу не устраивало. – огромные леденцы, – вот, что лучше, – излучающие яркие вспышки цвета при касании. Он взял один из них и вдруг оказался на гигантской карусели, вращающейся с невообразимой скоростью. – невообразимая, странная, та казалась не слишком понятной мужчине, но он давно перестал спрашивать мозги других людей о том, почему они думают так, как думают. – Ребёнок смеялся и визжал от восторга, чувствуя, как ветер смешивается с его волосами и приносит запах сладкого карамельного воздуха. Облака, что ранее просто парили в воздухе, теперь напоминали скорее сахарную вату, а после и вовсе начали испускать из себя дождь, на вкус схожий со сладким льдом. – Почему нет? Сидящему на диване все равно нравилось играться с такими импульсами человеческого мозга. – Вокруг появилась речка, в ней был шоколад. Но мальчик не пошел к ней, а просто наблюдал, отчего мозг начал посылать импульсы запаха, – те показались невидимому оператору забавными, но он не стал их блокировать. Пусть. – навевая в ноздри душистый запах сладостей. – и почему только Реншу не удивлён? Он буквально мог желать Лю Сяню какой-то конкретный тип снов, как например «нравоучительные» или «сладкие», смотря за тем, как ребёнок вел себя, однако пока что ничего необычного не было, и миссионер решил своего воспитанника побаловать.»

Создавать сны было не трудно, всего лишь нужно заставить мозг думать о чем-то уже знакомом, говоря проще, побуждая именно эти участки мозга и контролируя то, как они поступают. Мужчина не видел того, что видели те, чьи сны он контролировал, но за многие годы уже просто знал, что и как человек видел и чувствовал. Жаль, что с Гроу так нельзя. Вспоминая о последней, было уже три утра. Скоро приедут. Такие сновидения всегда затягивали и те, кто игрался с ними слишком долго, могли и не засыпать вовсе, сходя потихонечку с ума. Советник себе этого очень сильно не хотел. Однако, оставшийся час за солнцем посматривал, именно оно было индикатором того, сколько времени ехать осталось, хотя знакомые столичные улицы всё говорили за него.

– Гроу, Гроу. – и чего ему только нужно? Толчки с трудом пробивались сквозь достаточно крепкий сон, однако всё-таки пробились, заставляя ведьмочку открыть глаза. – Вставай, мы приехали.

– Уже? – тихонько проворчали ему. Вставать не хотелось вовсе. – А поспать до утра в карете нельзя…? – зрителя это явно позабавило, и он улыбнулся, аккуратно похлопывая даму по плечу.

– Если не хочешь, что бы я нёс тебя к комнате на руках, то вставай сама. В карете нельзя всю ночь спать. – видимо заметив, что у девушки было, что возразить на это, добавил. – Любой ответ кроме действия будет засчитан за «да» и я тебя просто отнесу. – что ж, это уже убедительно.

Хоть и недовольно, но вопрошаемая вылезла из кареты, всё ещё закутанная в одеяло. Рядом с каретой уже стояло несколько дам, явно сонные, они ждали не ведьмочку, а кого-то другого. Кого же? Лю Сяня. Реншу ещё и вытащить ребёнка не успел, как стоящие уже начали ругаться на него и просто взяли малыша на руки, после быстро унося куда-то. Сонные люди постепенно вылезали из карет, кто-то бурчал, кто-то сопел по дороге, но все из них тихонько ушли к нужным комнатам, оставляя официантку стоять одну. Для неё не было новостью, просыпаться в ранних часах утра, когда ещё солнце не встало, хотя небо постепенно начинало синеть, уходя от бурлящей темноты, ярко свидетельствуя о скором наступлении утра.

– Пойдём. – Реншу, он аккуратно взял её за руку и повёл за собой, чему идущая за ним не слишком сопротивлялась. Глаза слипались от секунды к секунде и соображать хоть что-то в относительной ясности было трудно. Ведёт? Пусть, главное, что бы в комнате ни запирал, хотя даже так, ведьмочка бы решила разбираться с этим уже утром. Явно не сейчас. – Это гостевая комната, завтра я постараюсь выделить тебе нормальные покои, можешь не переживать об этом. – выделить комнату? Реншу может выделить ей комнату? Какая глупость, он даже хорошей шутки для разговора выделить не умел, а тут комнату выделять кому-то собрался. Чушь!

– Если хочешь спать со мной в одной кровати, так бы и сказал, не нужно гостевыми комнатами прикрываться. – Гроу нашла занимательным об этом пошутить, но в общем-то была права. Конечно, они могли и не спать на одной кровати, но все, кто находились в одной карете, спали в одной гостевой комнате. Все вещи стояли на улице, на случай если там завелись тараканы или другие насекомые, которых в храме видеть не хотели. Комнаты после дезинфицировали, что бы уж точно не оставить никаких шансов для чужеродной живности.

– Ох, не волнуйся, для признания этого факта у меня будет достаточно времени. – чуть посмеявшись над этим, дверь открыли, после заводя мадам внутрь и указывая ей на диванчик. – Вот, вот здесь можешь спать. Или можешь выбрать любой из стоящих здесь диванов. Их вроде бы как было здесь три. – их было в самом деле целых пять, но советник не помнил точное количество и остановился на том, что было в прошлом году – три. Как бы кому дивана ни не хватило.

– А ты? Ты не будешь ложиться спать? – уже чуть приоткрыв глаза спросили у своего собеседника и тот лишь виновато улыбнулся. Чего это так ей улыбается? Скрывает что-то, или что?

– Буду, но не так скоро, мне нужно ещё уведомить людей о твоём приезде, это важно. Я приду и сам не знаю когда, поэтому не думай обо мне и просто ложись спи. – на него продолжили смотреть недовольно. – Я серьезно. Спи. – с этими словами миссионер и вовсе ушел из комнаты, закрывая дверь.

Они не скрипели, что казалось ведьмочке неправильным. Как тогда определить, кто и куда зашёл? В таверне это был способ определить кто и что делал, буквально до момента – кто и когда ложился на кровать. Не зря многие из них скрипели. Конечно, скрип был не изначальной особенностью, а просто следствием старости, но всё же даже у этого была своя функция! И вообще, куда этот шкаф идти собрался? Уведомлять кого-то? В столь ранний час? Это кажется глупым, ведь даже Наррон, любящий быть в курсе всего и вся ждал до утра и уже после узнавал информацию, которая беспокоила его. Кто вообще платит людям, которые сидят на посту день и ночь, что бы записывать информацию, которая взбрела какому-то там Реншу в голову? Возмутительно в каком-то смысле! Женщина привыкла к тому, что за все её действия платили. Да, не слишком много, но, если бы в Линбурге можно было бы снимать другие комнаты для ночлега – ей бы хватало. Как ни странно, дядя никогда не вычитал из её оплаты деньги за еду и напитки, которые она потребляла, вероятно потому, что ела она с поварами, а те просто делились с ней продуктами и не более того. Из напитков она пила в основном воду и чай, потихоньку начала переходить на пиво, но почти сразу же объявился Реншу и так она его и не распила нормально. Ещё даме нравилось вино, она очень хорошо после него спала, хотя слишком много его пить не довелось. От этого задумалась: а было ли здесь вино? Наверное было, ведь это всё-таки столица, хотя ведьмочка не знала о ней многого. Знала исключительно немного и то мало приятные вещи. Как например – у ведьм здесь брали кровь. А значит – убивали. Но из слов Реншу картина получалась совершенно иная. Да и папа почему-то отпустил её совершенно одну, хотя это было совершено не в духе Бэннета. Конечно, он был несколько неряшлив после потери близкого человека, да и кулон этот был просто глупостью. Он не планировал отдавать его ей. Это вышло случайно. От осознания этого не было лучше, но если уж отец решит, что кулон – не подходящий подарок такой как женщина, то по возвращению можно будет и назад его отдать. Это всё-таки была очень важная вещица, куда важнее, наверное, и самой Гроу, если так подумать. В прочем, в чём ценность человеческой жизни? В человеке эта ценность так или иначе была, в плохую или хорошую сторону. А ведьма то, – не человек и есть ли в ней ценность? Наверное, только своя. В других ведьмах эта ценность была, а в Гроу её не было. Она не умела варить многих зелий, не умела лечить руками, да даже прясть у неё нормально не выходило! В чём ценность её как ведьмы тогда? Ни в чём.

– Засыпать сидя это плохо… – тихий, но знакомый голос заставил повернуть голову. – Ой, я разбудил тебя? – сквозь плотные шторы свет вовсе не пробивался, оттого черты лица советника было различить очень трудно. Он отлучился на минут сорок и уже вернулся, теперь будучи озадачен, почему Гроу не спит.

– Нет, я не спала. – заверили стоящего. Она действительно не спала и ждала его.

– Но почему? Ты ведь хочешь спать, что за детское поведение? – его недовольно хлопнули по плечу.

– Ты фактически единственный человек, которого я знаю. Здесь нет никого, с кем я бы чувствовала себя в безопасности. Это незнакомое мне место. Как ты предлагаешь мне спать? – зрителю это казалось глупым в прочим мог ли он её отчитывать? Нет, не слишком.

– Ладно. Опустим. – тяжело вздохнул, словно это было что-то, с чем миссионер был не согласен. В самом деле, ему было очень приятно, но раздражение от недосыпа потихоньку брало своё. – Я уже не буду уходить. Хочешь, что бы я спал рядом? – ему кивнули положительно. – Хорошо, встань пожалуйста. – когда просьбу выполнили, стоящий рядом разложил диван, выдвигая механизм. Диваны эти были рассчитаны на то, что бы на них спали. Это экономило место хранения, ведь такой диван спокойно мог заменить кровать, если людей было слишком много, да и такая мебель часто использовалась и в других залах, так что никому не мешала. Удобный диван раскладывался в кровать и так же удобно складывался, хоть на это и нужна была некоторая физическая сила. – Вот, ложись. – ему отрицательно кивнули.

– Ты первый. Вдруг снова уйдешь. – зритель хотел уже возмутиться, но подумав на этим больше секунды – какая ему разница? С утра вставать ему смысла нет. Действительно, почему бы и нет? Оттого и лёг, после наблюдая как такая же сонная дама сняла с себя одеяло, накинула его на лежащего теперь зрителя и просто примостилась рядышком, укрываясь второй частью одеяла.

Может советник мог бы подумать над чем-то ещё, пока обнимал ведьму, сообразить то, насколько это был глупый поступок с его, и её стороны, и почему из всех людей именно его посчитали «достойным» этой доли разделения одного ложе? Как подумал бы и над тем, почему ведьма в принципе с трудом спит в новых местах, и почему его вообще ждали, хотя могли просто заснуть. Однако нет, тихая, и чистая голова не оставила совершенно никаких шансов, и очень скоро Реншу просто спал, довольно обнимая лежащую рядом с ним девушку, которая, конечно, не обнималась, но менять своё положение тоже не согласилась бы. Спать так было куда теплее, чем у неё в комнате. Но не со стороны тепла, нет, комнатушка её была настоящим карцером, ведь там и задохнуться было можно, отчего даже зимой приходилось открывать окно или дверь в кладовку, что мало помогало, спать было удобнее со стороны комфорта. Тепло было мягким и не душило, да и воздуха было достаточно, что бы не приходилось просыпаться в испуге, от того, что организм ощущал удушение. Сон сейчас был приятным, хотя ничего и не снилось, в прочем, сны ведьмам снились и без того крайне редко.

Глава 12

Когда солнце было в зените, зритель открыл глаза, ощущая, как около него что-то крутиться. Что это было? Гроу. В прочем, ничего нового. За последние пару дней он привык, что она рядом и сама ведьмочка привыкла, что она около него. Кажется, они оба не спали, хотя от мужчины и отвернулись, теперь лёжа к нему спиной, что его в самом деле более чем устраивало.

– …ты уже проснулась? – тихонько спросили у девушки, чуть крепче обнимая живот, который он и до того обнимал. Темное помещение не позволяло открыть глаза полностью, да и делать этого не хотелось.

– …ага. – так же тихо промямлили ему, после поворачивая голову к мужчине, а после и вовсе ложась на спину, протягивая руки к небу и потягиваясь, издавая притом достаточно отчётливый звук „растяжения“, который может быть знаком только тем, кто уже когда-то слышал, как потягивается сонный человек. Даже пару солей хрустнуло в спине, отчего сидящий рядом лишь сильнее укрепился в своём прозвище "бабки" для Гроу. Он, в прочем, и сам был тот ещё "дед". – А что я вообще с тобой тут делаю?

– Спишь. – закономерно заметили Гроу. Её это не устроило. С другой стороны, говорящий ещё не закончил говорить, и она не слишком отказывалась от того, что бы дослушать его объяснения. – Ты вчера не ложилась спать, пока я не вернулся, и сказала, что бы я ложился в кровать первый, ведь "вдруг ты опять уйдешь". – на это ведьмочка кивнула.

– Да, это похоже на меня. – справедливо кивнули миссионеру. Всё-таки Гроу не любила незнакомые места, оттого мало удивилась тому, что могла сказать или попросить что-то подобное. Раньше ещё как-то терпела чужие комнаты, но после неприятных посетителей в, даже будь они ей тысячу раз знакомы, комнатах таверны – разлюбила их. Оттого редко чувствовала себя в безопасности, если её не слишком плотно окружали стены или мебель. Она то и дело боялась быть в ловушке, оттого очень нервничала и старалась не обращать внимания на то, в какой комнате ранее жила. – Извини, если это поставило тебя в неловкое положение. – мило кивнули ему, после потирая глаз кулаком. Лежащий лишь улыбнулся.

– Ай, нет, не волнуйся об этом. Всё в порядке. – зритель тоже потихоньку сел, начав вытягивать руки и гнуть спину, издавая похожие с Гроу звуки, что заставило их обоих улыбнуться, позволяя дамскому личику принять хитрое выражение лица. – Ну да, я тоже дед. Ты же не думала, что я твою кличку просто так придумал?

– Думала, но мне шкаф больше нравится, он из тебя более солидный выходит, – мило улыбнулась ему ведьмочка. Ей Реншу казался забавным, но лишь потому, что она с ним были похожи, в чём зритель себе никак не признавался и всё строил из себя серьёзного мужчину, хотя оба сидящих знали – они уставшие, недовольные работники условий, в которых они оказались. Меняться бы не решили. Их работа была слишком неблагодарной, что бы скидывать её на кого-то ещё.

– Ну, любому шкафу нужна хозяйка и как очень солидный шкаф, я бы хотел, что бы моя хозяйка тоже выглядела солидно. – заметили Гроу и улыбнулись.

– Я не твоя хозяйка. – заметили ему.

– А я не шкаф, но тебе же это не мешает называть меня таким образом. – понюхав воздух, а после и себя, собеседник добавил. – В любом из случаев, что женщины, что их шкафы должны помыться. Поэтому давай, вставай, нам нужно этим заняться. – женщине не понравилось, что её пытаются выпереть из кровати, но она понимала тому смысл и не слишком ругалась по этому поводу.

Действительно, наверное, после четырех дней поездки можно и помыться, хотя в понимании Гроу ещё пару дней можно было и вовсе к воде, кроме как мытьё рук, не прикасаться. С другой стороны, Реншу всегда ругался, что она не моется регулярно, а тут уже и сам предлагает ей идти принимать банные процедуры, так что со стороны обещаний и возмущений – все он делает правильно. Уже встав, девушка заметила, что он не сказал, что он не её шкаф. Он не шкаф, но не её шкаф. Она уточнила, что она не его хозяйка, а он такого не сделал. Очень забавно. В прочем делать на этом акцент показалось глупым. Может он не заметил? Выглядел очень сонно в любом случае, поднимаясь и скрипя чем у него там только было, после направляясь к двери и довольно мыча себе под нос. Настолько довольным ведьма его давно не видела.

– Что-то случилось, что ты настолько довольный? – уже выпустивший её из комнаты улыбнулся чуть шире.

– Ты случилась. Я выспался. – у зрителя около официантки не болела голова и вероятнее всего – именно это и было причиной, почему он высыпался. Что ж, радовало, что она уже была полезной, для Гроу всегда было трудным находить в самой себе пользу, так что понимание того, что она хоть кому-то подходила уже радовало самолюбие, даже, если не слишком сильно.

– Ну, рада слышать, что могу помочь. – кажется её собеседника это позабавило. – Чего смеёшься? Ты же в баню идти собирался, так чего ждёшь? – видимо она попыталась пошутить. Послание "в баню", в каком-то смысле значило "отвали от меня" и это было бы даже смешно, не направляйся оба из них в этом направлении.

– Ну, ты идёшь в баню вместе со мной, так что смотри, как бы мы в одной комнате ни оказались. – за подобное стоящий получил подзатыльник и улыбнулся. – Заслужено. – не то слово. – Но вообще я серьезно. – подумав над этим – уточнил. – Хочешь через помещение пройти, или по улице пройдемся? – какой странный вопрос. Было два способа? Собеседница плохо понимала этот вопрос.

– А есть разница? – махнули отрицательно. – Ну, пошли по улице тогда, что ли. – явно плохо понимая предстоящий путь сообщили миссионеру и он ещё раз кивнул.

– Пойдём тогда. – дверь из закрытой комнатушки открыли, давая глазами увидеть яркий и оттого неприятный свет солнца. Было где-то одиннадцать часов утра. Считай обед, хотя немногочисленные знания о распорядке жизни "у нас дома", как Лю Сянь называл храм, подсказывали Гроу, что обедают они в час дня.

В Линбурге шли на час раньше, хотя в полях небольшую паузу тоже, вроде бы как, делали ближе к одному часу полудня. Ведьма не знала, она не работала в поле и имела скорее свой собственный распорядок дня, а то, как жили в месте, куда она сейчас приехала – известно ей было разве, что из слов Реншу и писем Лю Сяня, и то, зритель о своей жизни не слишком распространялся, а мальчик не писал слишком открыто. Женщина догадывалась, что письма маленького рассказчика корректировались, потому не слишком удивлялась. Судить воспитателя малыша, коим идущий рядом с ней и был – не решалась. Она бы тоже не давала детям писать всё что они думают, особенно если бы отправляла написанное ими куда-то. Мало ли, кому это письмо в руки попадёт.

Вместе с тем, "прогулка к бане" продолжалась. Они лишь недавно обошли белые стены с красной обводкой, продолжая свой путь по их протяжению. Стены были какие-то очень уж огромные, хотя в самом деле были лишь нижним ярусом. Это ведьма поняла по ступенькам, которые вели к открытому пространству наверху, кажется, внутри была какая-то площадь? Что бы это ни было – там были колонны. Что ж, девушка видела колонны только в церкви, по сему предположила, что "храм" – тоже церковь, только у другой религии. Она была полностью права, только не понимала одного: кому же они поклоняются? В храме Аттеза поклонялись, очевидно, Аттезу. Их "бог спаситель" и "тот, кто искупил наши грехи", хотя что так, что так, грешного в людях не убавилось и было даже иронично видеть "верующих" менее праведными чем те, кто просто ходил в церковь "увидеться с близкими". С другой же стороны, чему поклоняются "Идеальные Люди"? Ведьма читала про дракона, но как он относится к "идеалам" человека? Или это аллюзия на что-то, чего женщина в упор не понимала? Всё это казалось странным. Может ребёнок вообще писал о драконах лишь потому, что придумал всё это сам себе? В голове Лингбуржанки так и было, и спрашивать она не слишком решалась ведь, как говорил её дядя: "лучше узнать по факту, чем задать идиотский, как твоя голова, вопрос и оказаться в дураках.". Конечно, тогда он говорил про действительную оплошность со стороны, кажется, самой девушки, но неудача была небольшой. На тот момент, девочка, донимала своего дядю вопросами, ведь не знала куда, и что носить, и кажется, его это так взбесило, что ребенку сказали подобную фразу. Конечно, может в будущем Наррон тысячи раз сказал "я не говорил такого, не выдумывай", но болезненные слова навсегда отпечатались в голове женщины, и она почти никогда не спрашивала ничего, что ей не было однозначно необходимым. Это изредка приводило к проблемам, особенно на личном фронте, ведь ей не обязательно ничего знать о партнёре. А значит и спрашивать она не будет.

Стоит признать, идущего рядом с ней, конечно, искренне удовлетворяло молчание, которое они держали, но ему всё-таки было интересно, о чём же идущая рядом думает. Реншу привык слышать чужие мысли, даже, если кто-либо не хотел, что бы он их слышал, даже, если сам Реншу не хотел их слышать. Но иногда чужие мысли были интересными. Сейчас ему и самому было интересно, потому что ведьмочка, что шла за ним, была настолько погружена в свои размышления, что, наверное, и врезалась бы в кого-то, подойди тот слишком близко. Спрашивать было тоже неловко, неудобно даже как-то. Ведь она уже знает, что он зритель. Раз он спросил, значит он уже попытался почитать её мысли и этого не вышло сделать. А это не вежливо! Ну, миссионер думал, что Гроу так думает, а сама дама об этом совершенно не размышляла. Она в принципе плохо понимала, что такое "зритель" в полном объеме и знала о них исключительно то, что рассказала Реншу в момент, когда узнала кто он. От того и забыла, кто же он на самом деле такой, и даже если бы знала, – не подумала бы о том, о чём думал идущий рядом с ней.

– Кхм, – попытался прервать молчание миссионер, – ты часто мылась в банях? – на него повернули голову, хотя идущий не заметил бы этого, не поглядывай на даму почти всю их "прогулку". – Имею в виду да, я помню, ты говорила, что моешься раз в неделю, но, а что ты используешь для мытья? У вас есть мыло? Шампунь? Может какие-нибудь масла, или ещё что-нибудь? – подумав и неловко почесав затылок, задал вопрос, который его искренне интересовал, но смущал, ведь был неловким. – И как ты убирала волосы на теле? Вырывала? – мужчина не представлял, как с её режимом было время убирать волосяной покров банальным вырывание его из тела. Да, тема не очень приятная, но любой разговор о жизни ведьмочки сводились к грусти, недовольству и отвращению от того, насколько ужасную жизнь она жила (по меркам Реншу, конечно).

– У нас было мыло, но я не уверена, что оно не сделано из людей, – советник даже остановился. Нет, он знал, что так можно, его удивило скорее спокойствие, с которым это было сказано. – чего ты? Я просто не знаю, откуда он его взял. – на неё продолжали смотреть обеспокоенно. – Нет, я не варила мыло из людей. – теперь идущая тоже остановилась и закатила глаза. – Я вообще мылась яйцами. Иногда этим мылом, ну, когда обмылки оставались, на том всё.

– Голову, так понимаю, тоже яйцами мыла? – волосы у девушки, итак, были не лучшими. Это был факт, который она признавала и сама, и может пушистыми они выглядели замечательно – в мокром состоянии, наверное, проглядывалась даже небольшая "лысина" около лица, где было не настолько много волос. Эти же "лысины" обеспечивали возможность появления "чёлки", что было по своему милым. Вместе с тем, за волосами стоило следить лучше. У дамы они напоминали скорее макароны, оттого что слипались от жира, которым их мыли раз в неделю. – Это и всё? – идти всё же продолжили, догоняя не слишком довольную девушку и идя с ней рядом.

– В общем да. А что ещё нужно? – ей покажут, что ещё было нужно. Сама мысль об этом чуть радовала Реншу, но он старался этого не показывать. – А по поводу волос … Воском. От свечи.

– …от свечи? – зрителю, стоит признать, убирали волосы воском, и он понимал, что процедура это мало приятная. Но это ведь был специальный воск! Его сделали специально для того, что бы ускорить процесс и сделать его менее болезненным, а воск от свечи? – Это издевательство над собой, не находишь?

– Ну знаешь, бритв у моих родителей тоже не особо находилось, только ножи, которыми они оба бреются, если бреются, а такие риски я принимать не хотела. – сложно спорить. – Что ты так смотришь? Можешь предложить что-то лучше?

– Могу. Но не совсем я. Если эти процедуры буду делать тебе я, то сомневаюсь, что это будет воспринято правильно. Поэтому этим займутся банщицы. – они уже повернули и теперь шли вперёд, у подножья храма. Огромное строение. Слишком огромное. Зритель совершенно не обращал на него внимания, он к нему привык. Ведьма же наоборот, периодически с интересом поглядывала на местность, но пока что ничего не решилась спрашивать.

Эти … Банщицы. Кто они? Гроу знала мало "банщиц", только "банщика" и это был мужчина, который видел голой, и её, и Наррона, и Бэннета, и всех, кто мылся в банях. Баня в таверне была на весь город не одна. Этот бизнес никто не монополизировал, однако часто посетители не хотели никуда идти и мылись там, где получится. Так-то банщик свои деньги и получал. Мало приятный тип. Мысли о нём заставляли поморщиться, особенно после того, как он предложил пятнадцатилетней девочке переспать с ним, но это уже другая история, воспоминания о которой заставят идущую рядом с Реншу перехотеть даже направляться к баням. А помыться сейчас стоило, наверное. Не зря же они так долго туда шли. Не то, что бы двадцать минут было долгим, но явно более длинным путём, особенно учитывая, что они не прошли ещё и половины. Видевшееся вдалеке здание выглядело достаточно массивным. В этих банях мылись все, кто только жил в храме, и даже некоторые из тех, кто в храме не жил, но работал, поэтому здание это было поистине большое, и даже просторное, имея в себе несколько отдельных комнат для "уединения", хотя в мужской бане, что стояла прямо по соседству и несколько сливалась с соседствующим "женским" корпусом, таких комнат было всё-таки немного больше. Причина тому была очень простой. Многие мужчины из храма могли проводить время вместе со своими любовницами, или любовниками, кому уж что нравилось, но делать это исключительно в храме могло надоесть, а в город позволить себе выйти в подобной компании могли позволить себе не все. Поэтому была возможность снять себе такую комнату в бане, где никто не станет отвлекать, и можно было не настолько сильно волноваться о собственной безопасности или скрытности, если эти отношения были тайными, или не слишком подобающими. В основном там прятались от мужей и жён. У многих людей были различные мысли по поводу измен такого толка, кто-то говорил, что даже хорошо, что некоторые таким занимаются, кто-то винил себя, кто-то не винил никого вовсе, а кто-то рассказывал о развращении, и непотребстве, и чаще всего именно эти люди изменяли сами, то ли своей второй половинке, то ли своим же идеалам, не так и важно. Не одни мужчины, однако, грешили подобными похождениями. Женщины тоже промышляли подобным, но чаще ходили всё-таки в кафе, рестораны, или банально сидели в мужской бане, ведь в женскую мужчин провести было слишком сложно.

– А почему здесь никого нет? – они шли по тропинке уже добрых двадцать минут, постепенно подходя к большим зданиям белого цвета, окружённых листвой и кустарниками. – Здесь что, никто не ходит?

– Ходят. – убедил её зритель, – Но сегодня все отсыпаются или заняты. Вечером будет ажиотаж на помывку в бане, поэтому отвожу тебя сейчас. Думаю, тебе будет комфортнее мыться в относительном одиночестве. – причина была не в этом, хотя данный аспект тоже играл некоторую роль, а скорее в том, что понимание того, как именно отмывают женщин и какие процедуры им проводят, умноженное на то, в каком состоянии находится сама Гроу – затянется на пару часов, если и не того больше. За то вымоют до блеска, ещё и голову как следуют помоют, и волосы лишние уберут, и маслами натрут. Говоря проще, сказать, что жила она всю свою жизнь не в храме, можно будет только по её поведению, чего обычно и добивались. В прочем даже поведение менялось со временем.

– В чём ты прав, в том прав. – кивнули собеседнику и задумались. – Мне тогда в свою же одежду переодеться? – об этом миссионер подумал лишь сейчас.

Нужно будет озадачить девочек и пусть они ей замеры сделают. Реншу был готов потратить свои личные деньги на подобную «прихоть». Не то, что бы фигура у Гроу была какая-то особенная, нет, самая обычная, просто в святилище ценилась скорее фигура груши, а идущая с ним такими большими бедрами не обладала. Да и грудь у неё была чуть больше, чем у идеально пропорциональной фигуры грушевидный формы. Должны были быть вещи на девушку. Точно должны были. Но ему хотелось пошить ей что-нибудь особенное, или что бы нашли что-нибудь особенное. Скорее первое, чем второе, но загонять швей он тоже не хотел.

– Нет. Тебе выдадут одежду. – заверили её через невообразимо долгую паузу. Идущую рядом это несколько смутило. – Вещи отдашь банщицам, они их отстирают.

О чем он так долго думал? Может думал где одежду взять? Очень может быть. Ведьма в принципе плохо понимала, как работает смена одежды. У неё самой было фактически два комплекта и те зависели скорее от возраста, спала она в том же, в чём и работала, хотя слышала о каких-то там ночнушках. Никогда их, в прочем, не видела. Белое здание с чуть плоской крышей (хотя девушка и не поднимала голову, что бы её полностью рассмотреть) было окружено травой и красивыми кустами. Рядом даже было пару маленьких бассейнов, но в них плавали уточки. Растительности около места, наполненного водой, очевидно было больше, чем там, где этой воды не было, оттого красивые цветочки радовали глаз. Судя по внешнему виду и явному проходу из основного здания куда-то во внутрь этой белой пристройки – это явно задний вход, а не передний. Дама захотела об этом спросить, но потом вспомнила, что сама сказала идти по улице. Вопросов больше, как таковых не было и всё свелось к банальному знакомству с новым помещением.

В дверь постучали. Как же советник аккуратно это делал! Это всегда впечатляло ведьму и даже нравилось ей. Галантность – жутко редкая черта в восприятии Гроу, оттого ценилась даже через чур сильно. Для стоящего рядом это была банальная норма и именно ей она и должна была быть.

– Да? – выглянули из двери, после открывая её и с удивлением смотря на стоящую двоицу. – Вам что-то нужно, господин…? – явно не будучи уверенной, кто из братьев это был, выглядывающая продержала паузу. Внутри помещения было очень тепло, оттуда даже вываливался небольшой пар.

– Отмойте её пожалуйста до той степени, что бы я ее ни узнал. Задача понятна? – женщина, стоящая с ним явно, не была возмущена такой просьбой, а вот банщица – очень даже. В прочем если это был Гюрен – никто бы не был удивлен. Да, наверное, он это и был. В самом деле это был всё ещё Реншу, но было куда удобнее соврать, или, скорее, недоговорить. Меньше вопросов будет к ним обоим.

– С чего вы вообще! – – желала уже возмутиться рыженькая мадам, но в её ноздри всё-таки ударил запах пива и табака, коим пропахла официантка. Других вопросов она задавать не решилась и просто затащила Гроу внутрь, смотря на зрителя после. – Вымоем. Ещё что-то?

– Сделайте замеры. Ей нужно подобрать вещи. Принесите их к моему кабинету. – больше советник ничего не сказал и ушел к мужской бане, оставив свою собеседницу в полном шоке. Она не ожидала такого от, как она думала, Гюрена. Невиданная щедрость! В прочем, швеи, которые брали замеры, знали, что Гюрен никогда в жизни не занимался покупкой или заказываем женских платьев, а потому даже не подумают нести это младшему брату. Именно этого ушедший в мужскую баню и хотел. Небольшой тайны и возможно лишнего повода поставить особо наглых дам на место. Он о них слышал, но перед ним, как Реншу, они всегда выстилались.

– Так, – закрыв плотные двери, держащая глянула на стоящую перед ней. Влажное помещение разносило запах лишь сильнее, заставляя мойщицу поморщиться. – ты только не обижайся, но от тебя-

– Воняет, знаю. – махнули ей рукой. Стоящую явно обрадовало то, что с ней не начали препираться, как, видимо, происходило обычно. – Я удивлена, в самом деле, что воняет не сильнее, чем сейчас. В прочем, за этим я и здесь, верно? – улыбка продемонстрировала так же желтоватые зубы.

– Куришь? – почти тут же спросили у неё, словно пытаясь понять откуда исходит запах. Гроу не знала, но это так же определяло то, с какой интенсивностью её планировали мыть.

– Нет, только табак жую, когда получается. – поморщилась, видимо спрашивающая была этим мало довольна. – Ну уж простите, нервов много, другого просто не было. Либо табак, либо алкоголь. Женский алкоголизм не лечится.

– Это да, – задумчиво кивнули в ответ. – ты откуда? – видимо решив не слишком осуждать не известный ей выбор, парильщица уточнила один из важных вопросов. Где это можно было так пропахнуть? Или бань не было? Как можно было вообще запустить себя таким образом? Это же возмутительно!

– Линбург, если знаете где это. – рыжеволосая женщина сначала задумалась, словно пытаясь вспомнить, где это, как тут её чёрные как ночь глаза загорелись искренним интересом.

– Линбург? Ничего себе! – её громоздкая фигура вдруг приняла удивительно лёгкое выражение, словно мышцы не весили ничего. Ведьме подобная женская статура казалась очень красивой. В основном потому, что таких никто и никогда не задевал. Боялись. А если эти женщины ещё и могли поднимать большие тяжести, как вот, к примеру, пьяных посетителей – Гроу была готова боготворить их. Решали столько проблем разом, что даже помолиться за них хотелось и это при всём том, что Гроу в церкви только жила и то, молилась только потому, что училась на этом чтению. – Никогда не думала, что встречу кого-то оттуда! Даже не знаю, как мне реагировать!

– Ага. – несколько задумчиво ответили ей. – Вы такая красивая… – банщица удивлённо глянула на ведьму. Неожиданная фраза. – Не поймите меня неправильно! Женщины вашей статуры решали столько проблем в моей жизни, что я не могу не находить такое не привлекательным. – выдержав паузу, добавила. – Не в романтическом плане. В эстетическом. Мужчины мне всё ещё нравятся, к сожалению.

– К сожалению? – улыбнулись той. Интересная девица.

– Да, многие из них такие козлы. – собеседница посмеялась.

– Ой! Ну в чём ты права, в том права! – посмеялась. – Я Лин-Лин. Приятно познакомиться. – протянули руку и ту пожали. Сила в этом пожатии была даже слишком большой, отчего официантке пришлось даже руку отряхнуть после.

– Гроу, мне тоже очень приятно. Если вам что-то интересно о Линбурге, то можете спросить. Я так поняла, это тут очень необычная тема. – ей согласно закивали, после закидывая полотенце на плечо. Оно было мокрым, оттого издало громкий шлепок. Больно, наверное.

– Ой, да, есть такое. Но не сейчас. Тебя отмыть надо, – осмотрев, добавила. – да и не только это, предполагаю. Девочкам тебя покажу, ой, что сейчас будет! Только сразу не говори, что ты из Линбурга, а то и через четыре часа не выйдешь. – выдержав паузу, заметила и ещё кое-что. – А и, будет нужен совет по поводу заколок там, духов, ещё чего, обращайся. Я обычно дамам духи подбираю, заколки там, платья… – под удивлённый взгляд, улыбнулась. – Не волнуйся, первый раз я всё сама выберу. Дальше научу, но всё равно обращайся. – кажется женщине искренне льстило, что её статуру нашли привлекательной. Многим не слишком нравились мускулы, а женщины и вовсе часто гнобили других женщин за подобный внешний вид. В Линбурге таких «баб» как их называл Наррон, было очень много, поэтому для Гроу они не были неожиданностью, а вот здесь, вероятно, всё было иначе. По крайней мере девушка так думала и вовсе не ошиблась. – Кстати это у Гюрена невиданная щедрость, что бы платья женщине заказывать, ты гляди ещё- – уже потихоньку отходя к нужной комнате, её перебили.

– А причем здесь Гюрен? – к ней повернули удивлённое лицо. То было красным от пара, что лишь сильнее подчёркивало чёрные пятна глаз, что были на таких же черных белках, если те всё ещё было корректно называть такими. Ничего необычного, в самом деле, но официантке это казалось очень странным. В порту таких людей тоже было много, просто вечно работающая их никогда не замечала. – Что? Это был Реншу, Гюрен вроде спать ушел, ещё вчера.

– Реншу?! – из комнаты выглянула другая девушка, куда менее мускулистая и очень худенькая. Если бы у Наррона была возможность обрисовать для себя идеальную «жену» – она бы выглядела именно так. Её словно кто-то уже избил, настолько хрупкой была эта… Дама. Девушка? Трудно сказать.

– Успокойся, Си, – Лин-Лин, Си… Кажется с именами будет очень трудно. Это приезжая уже очень хорошо поняла. Она привыкла к более понятным именам. Вот, к примеру, Люк, Харрис, тот же Адам, Кристина, Гроу, среди них даже была Лоренция и девушка с именем Роза. Всех их было легко отличить, а вот этих прекрасных девушек? – он просто вот эту даму привёл. Её отмыть надо. Пока ты тут, кстати, сбегай за швеей, Реншу сказал, что ей нужно подобрать одежду, а сама знаешь, без замеров это трудно. – худощавая леди активно замотала головой и почти тут же убежала, пока Лин-Лин вновь глянула на Гроу. – Это был Реншу? Ничего себе! Попала ты, конечно, подруга, – посмеялись ей, после хлопая по спине и толкая чуть вперёд. – смотри давай аккуратно. У него много поклонников.

– Сдался он мне. – это вызвало лишь смех и даже вытирание выступившей слезы.

– О-ой…! Не смеши меня только! – красавица постукала себя по грудине и достаточно громко объявила. – Девки! У нас тут новенькая! Работы много, все сюда! – после собеседнице тихонько добавили. – Ты только не обижайся.

– Ай, что там. – тихо улыбнулись в ответ, после наблюдая как около неё потихоньку начинал собираться женский сбор. Видимо в этой бане работали только женщины. Может поэтому она «женская»? Весьма вероятно, в прочем такое дружелюбное отношение было приятным в любом из случаев.

°°°

В тёплой полутьме женской бани слышался тихий плеск воды и достаточно громкие, звонкие разговоры. Уже знакомая Лин-Лин уверенными движениями подготавливала всё необходимое для предстоящей процедуры, а конкретно – второе мытьё. Гроу уже помыли единожды, надеясь, что это вымоет из неё противный запах табачного дыма, но это было не так и женщину пришлось мыть снова. Старых банщиц очень радовало то, что ведьмочка не слишком жаловалась и возмущалась, ведь обычно они выслушивали много ругани по поводу того, что их понимания «чистоты» неправильны. Сидящая на лавке тоже бы так сказала, но горячее окружение настолько сильно её распарило, что даже думать не хотелось, не то, что бы возмущаться.

– Хорошо всё-таки, что тебя сейчас привели, мы бы вечером не управились. – выжимая воду, улыбнулись той. Официантка ей закивала, тяжело вздохнув. – Сиди-сиди, подсохнешь, тебе ещё и волосы нужно убрать. Что это за кустарники? – на неё глянули несколько укоризненно. – Ну что ты на меня смотришь? Я же не говорю, что ты должна была убирать их сама! Сама может и не должна, за то мы должны! – Лин-Лин забавляла реакция девушки. Та лишь смотрела на неё, а по лицу было всё замечательно понятно, даже думать не приходилось!

– Мне не мешают. – честно сказали ей.

– Ну, по твоим ногам так не скажешь, ты явно пыталась их убирать! – встряла Си, как выяснилось, она была то ли дочерью кого-то из банщиков, то ли просто девушка, которая работала тут по просьбе, но в любом случае, мыть людей ей не доверяли. Она была слишком хрупкая и не могла делать нужные этой позиции задачи, за то носить мыло, одежду, уходить что бы рассказывать что-то – это она могла. Вот и сейчас, лишь подавала Лин-Лин полотенца, изредка уходя к другим парильщицам, которые ругались и возмущались. Процедура помывки занимала целых три женщины, хотя обычно обходилась одной, максимум двумя.

– Си. – уже начала было той рыжеволосая бестия, но хрупкая девушка, или же «иголочка», как её назвала ведьма у себя в голове, быстро замахала руками.

– Прости-прости! Не хотела. – жутко стеснительной была эта девушка. Это казалось Гроу странным. Бывают стеснительные люди, но Си казалась ведьмочке запуганной, а не стеснительной. Спрашивать об этом сейчас, в прочем, плохая идея.

– Вообще да, – решила поддержать диалог сидящая в неглиже, – я пыталась. Просто убирать что-либо воском трудно. – подумав, добавила, – Мне вообще вот сказали, что убирать свечным воском волосы – издевательство.

– Ой, мамочки! – взвизгнула девица. Её кожа была очень белой, отчего немногочисленные синяки, что явно пытались спрятаться за пудрой, были заметны. Может ударилась, или ещё что, ведь у сидящей женщины тоже было много синяков, о которых она даже не знала, пока не снимала одежду, но все же странным было, что их пытались спрятать. Разве не лучше было обратиться к врачу? – Какой кошмар, свечкой же обжечься можно! Ты не волнуйся, тут так не убирают. Воск специальный! – да, официантка о таком слышала, правда не видела такого никогда, да и купить не представлялось возможным. Не то, что бы не было денег на покупку, вовсе нет, этот воск просто не завозили в Линбург, так как он не пользовался слишком большим спросом.

– Так, где тут эта, – громкий стук послышался в отдалённую дверь и скоро в комнату зашло две женщины. Одна из них выглядела очень прилично, придерживая собственное кимоно, что бы оно не намокло в разлившейся по полу воде, тогда как вторая напоминала скорее Наррона, если бы тот был женщиной. Старая, морщинистая, до момента, когда эти морщины не украшают, а искривляют лицо, её фигура напоминала скорее мешок, чем нечто человеческое. – Гроу, да? – ей кивнули положительно. – О, ну хорошо, что я тебя нашла! – девушку совершенно не смущало, что перед ней сидела голая девица, Гроу, в прочем, голые люди тоже смущали лишь немного. В ней было чувство стыда, отчего немного краснели щёки, но дама быстро начинала думать о чем-то другом и не слишком обращала внимание на голое тело, что могло быть перед ней. Стоящую же перед ней сейчас, голые женские тела не смущали вовсе. Она часто делала замеры и от голой кожи часто отделяли миллиметры ткани, по сему видеть полностью голую женщину – не новость. – Встань-ка, я тебя померяю.

Ей кивнули и встали, после наблюдая, как вытянутая из какого-то спрятанного в одежде кармана, метровая лента достаточно ловко и даже незаметно обвила сначала грудь, потом под ней, после опустилась к талии, померяла шею, руки, обхват рук, бёдра и ноги в похожей манере с руками, дотошно записывая все полученные данные в небольшой блокнотик, который находился у женщины в руках. Стоящая за ней старуха выглядела искренне недовольной.

– Ну, что там? – подала голос она, кажется, была мало довольна новенькой, в прочем это мало удивляло Гроу, она и привыкла к такому отношению. Её скорее наоборот удивляло, что всех остальных она слишком сильно не бесила.

– М-да. – выдала снимающая замеры, с удивлением смотря на записанные ею числа. – Фигура у тебя конечно … – после на даму глянули снова. – Грудь утягивать не планируешь?

– Нет. – отрезали той. Кажется, стоящую за снимающей замеры это поставило в тупик, и она прошлёпала толстыми ногами к тетради, в которую глянула. Кажется, саму замерщицу такой ответ тоже удивил, но она лишь пожала плечами и захлопнула блокнот прямо перед носом толстухи.

– Ну, на «нет» и суда нет! Рада видеть, что комплексами не обладаем. – улыбнувшись во все островатые тридцать два зуба, ей кивнули. – Я тогда сейчас с Лин-Лин поговорю, посиди тут немного, не волнуйся только, одежду мы тебе подберём.

– Да меня и моя устраивала. – улыбнулись той.

– Ну, считай, что это подарок от нас. – усмехнулись той в ответ, махая рукой. – Или тебе подарки не нравятся?

– Нравятся вообще, но я думаю, уеду отсюда через недели две, а там откуда я, такие наряды не слишком удобны. – стоящая рядом Лин-Лин удивлённо глянула на Гроу, после переглянулась с кошкой, коей была дама, придерживающая своё кимоно. Её уши были скорее коричневыми, прямо, как и хвост, который помогал в поддерживании одежды.

– Две недели? – мускулистая дама лишь пожала плечами и тихонько махнула в сторону. Озадаченная кошка так же кивнула Лин-Лин, и они ушли в сторону, оставляя Гроу, Си и старуху наедине.

– Утягивать грудь ты значить не собираешься? – прошипела ей морщинистая, на что ведьмочка непонимающе подняла бровь, садясь на своё место.

– А вам, что, завидно, что она стоит? – стоящую перед ней это явно возмутило и она даже фыркнула от возмущения, заставляя сидящую рядом Си сжаться на своём сидении.

– Да мне даже смотреть на твои два отростка больно! – стоит признать, ничего выдающегося в груди официантки и не было. Правда и уродливой грудь эту назвать было нельзя. Как и вся Гроу, грудь у неё была просто обычной. Середина всех вариаций, если можно так сказать. – И вообще, имела бы совесть! Нормальные женщины мне и слова лишнего не говорят, а ты вообще и рот должна была бы закрыть, ничего ещё тут не знаешь, а указывать мне вздумала!

– Ну не знаю, мне казалось, мужчины оценивают мои параметры лучше оплёванной бабки, и они были более чем довольны. – безразлично пожали той плечами. Стоит заметить, что Наррон научил Гроу не слишком многому, но себя любить уж точно научил и сейчас это очень хорошо проявлялось.

– Шлюха ты! – сидящие в других комнатах банщицы с интересом выглянули на такую-то перепалку, обычно со старухой никто спорить не решался. Не из уважения, а скорее потому, что не хотели даже её голоса слушать.

– От бывшей проститутки слышу! – и без того красное лицо толстухи, кажется, покраснело ещё на тон сильнее, и она открыла рот в возмущении. – Что? Сказать нечего, баба подворотная?

– Ты, тварь! Как ты смеешь говорить подобное мне! – к ней подошли, словно желая запугать своей фигурой, но ведьме в голову уже и пистолетом тыкали и под юбку с ружьём около виска пытались залезать, ничего из этого не увенчалось успехом, поэтому организм просто придерживал паническую атаку до момента решения проблемы. – Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?!

– Понимаю! – сказали той, резко встав. – Более того, твои обзывательства даже имеют право быть, ведь я действительно работала с пьяными мужиками, – к женщине подошли, резко ткнув её пальцем в нос и заставив поморщится от резко укола, – чего ты только не понимаешь, так это того, что бабы тебе подобные – твари последние и ещё раз ты хоть что-то скажешь мне по поводу моей фигуры и я заставлю тебя извиниться не только передо мной, но и перед всеми дамами, которых ты обидела! – перешедший в более грубый тон, голос явно поставил возмущённую в озадаченно положение, но она быстро собралась с духом.

– Ты, блядь. Да кому ты вообще нужна? – ведьмочка даже задумалась, как тут громко рассмеялась.

– Тому, на кого ты даже не посмотришь! Вес великоват, да и грудь обвисла. И это я ещё молчу о том, что у тебя мозги, милочка, маловаты. – улыбнулись той, после плюнув на пол. – А теперь закрыла свой грязный, немытый рот и вышла отсюда, пока я не опозорила тебя ещё сильнее перед дамами. Они, итак, тебя уже, вон, за посмешище принимают. – бабка оглянулась и увидев, что на неё смотрят другие дамы, притом, не очень поддерживающе, недовольно закашляла и всё-таки отошла, хотя явно ещё не закончила свои возмущения.

– Ва-ау…– тихонько прошептала Си, на которую Гроу обратила внимание.

– Всё хорошо? – той закивали положительно, чуть восторженно смотря на собеседницу.

– Д-да! Просто ещё никогда не видела, что бы с ней кто-то ругался! – сидящие в других комнатах тоже потихоньку подошли. – Скажите, девочки?

– Да! – поддержала разговор стоящая рядом блондинка. – Это ты у себя дома научилась, да?

– Да, я в таверне работала, – улыбнулась им официантка. – меня там часто шпыняли, так что отвечать на подобное я научилась. Вы не волнуйтесь, всё нормально. Я могу себя защитить. – девочки посмеялись.

– Это мы уже поняли! – её аккуратно похлопали по плечу. – Это ты из-за своей работы так пахнешь?

– Ой, да! – улыбнулась им Гроу, – Меня оттого и отмыть нужно, а то, что я вам тут, воняю? – компания посмеялась, после наблюдая, как в помещение зашла Лин-Лин, плохо понимающая, что произошло. Она выглядела искренне озадаченной и явно не слышала всего, что здесь успели поговорить.

°°°

Специальную рукавицу намочили в горячей воде, начав аккуратно, но уверенно, тереть кожу сидящей в ванной. Сначала по спине, затем по плечам и рукам, Лин-Лин снимала слой за слоем всё, что только осталось от грязи и запаха, накопившихся за долгие дни. При первых двух помойках, чёрные струйки грязи ещё стекали по телу посетительницы, смешиваясь с водой, однако сейчас этого уже не было.

– Расслабься, – мягко произнесла она, когда сидящая невольно выдохнула. – Больше ничего не будем вырывать.

– Да уже нечего и вырывать то. – тихонько пробурчали ей. Стоит сказать, после отпора, что ведьмочка умудрилась выдать старухе, к Лин-Лин присоединилось куда больше дам, желающих помочь. Конечно, потом и ещё кто-то пришёл к бане, ведь с момента захода в баню было уже четыре часа дня, но сидящей в воде всё равно уделяли теперь куда больше позитивного внимания. Даже принесли несколько видов пахучих масел, хотя раньше планировали пользоваться только одним.

– Ну да, всё почистили. За то ты теперь красивая и чистенькая. – всё тело Гроу было теперь красным, ведь ей вырвали все волосы, что считались «лишними», а значит почистили фактически всё, кроме разве что лица и шеи с грудью, ведь даже не животе была, хоть и неприглядная, а линия волос, которую тоже убрали. Так как обычно волосы девушка не трогала – кожа была раздражённой, и несмотря на распаренное, и даже расслабленное состояние – всё ещё болела, испытывая недовольство от искренне раздражённого таким издевательством состояния. – Кстати, можно вопрос задать? – уже откладывая мочалку, уточнили у дамы, в очередной раз проверяя воду и кивая другим дамам, что бы они подлили горячей воды в бассейн.

– Да, конечно, задавай. – улыбнувшись, глянули на Лин-Лин, которая села в позу лотоса рядом. На её левой руке была очень красивая татуировка в виде то ли колоска пшеницы, то ли ещё чего. Сама женщина сказала, что это символ удачи для неё, ведь дедушка её был фермером. Гроу не решилась спрашивать больше, она в принципе плохо понимала идею татуировки, ведь видела их только у разбойников и считала её именно таким наименованием, хотя банщица уж явно никак не относилась к преступным шайкам. Поведение было не то.

– А ты с чего решила, что будешь через две недели уезжать? Сама себе придумала? – стоящие с другой стороны плохо слышали их разговоры, ведь уже наливали в баню горячую воду, что заставило Гроу лишь сильнее покраснеть и расплыться в жидкости, с трудом наблюдая за тем, как в эту же воду налили ещё и какие-то масла, отчего она пропахла чем-то очень приятным и даже нежным. – Ой, аккуратно. – с этими словами, девушку оттащили за плечи ближе к бортикам, позволяя лечь головой на тёплый пол. – Тебе плохо?

– … нормально, – пробурчали ей, – у меня просто давление низкое. А вы мне его тут поднимаете, вот я и… – пробурчали той, закрыв глаза. Сидящая закивала, после махнув помощникам рукой, дамы улыбнулись и потихоньку ушли по своим делам, к другим посетителям. – А вообще Реншу мне сказал. – пробурчали Лин-Лин, кое-как собирая слова в кучу. – Он мне говорил, что я должна пройти проверку-у… И потом могут вернуться назад, если мне тут не понравится. – явно говорила немного лишнего. В прочем собеседница не могла её винить, она бы тоже плохо соображала, будь она на месте Гроу.

– Проверку? – непонимающе уточнила бестия, как тут её словно озарило понимание. – Ой, так ты, что это, … ведьма? – выдержанная пауза словно пыталась уточнить ответ заранее, но по реакции всё, итак, было понятно лучше всего.

– Нет, не-ет, с чего ты взяла? – точно ведьма. Только ведьма, которая не знает обо всей политики храма по этому поводу, могла повестись на такие россказни. Не удивительно, что это оповещение не дошло до Линбурга, до него в принципе редко что-то доносили.

У самой черноглазки были друзья ведьмы прямо в храме, и она считала их очень милыми. Им было характерно пониженное давление, так что это было даже забавным. Теперь понятно, почему Реншу её даже соизволил привезти с собой. За всё время его служения в храме по крайней мере того, о котором банщица могла быть в курсе, он так себе никого и не брал «серьезно», ведь даже его любовницы – плохо отвечали этому параметру.

Они были любовницами по документам, но по факту, максимум, что целовались с ним на публике и всё. Фактически занимались они все своими делами и Реншу обычно просто выбирал себе понравившуюся из тех, которые к храму приезжали и заканчивал на том выбор, сразу предупреждая о том, какими их отношения будут. Это привело к тому, что из семи существующих «любовниц», лишь одна была на проповедника слишком обижена, остальные же были его подругами и искренне надеялись, что он найдёт себе хоть кого-нибудь. Причина тому была – Реншу зритель, а значит слышит мысли этих дам. В отличии от брата, на мысли он внимание обращал и не мог просто сконцентрироваться на том, чем они заняты. С первой любовницей он что-то там ещё пытался думать, но по итогу вежливо отказал ей, хоть она на него и сильно обиделась. Никто её не поддержал. Всё ещё служившая при храме, она должна была быть в принципе благодарна, что её за устроенный скандал не выгнали, но она, кажется, плохо понимала, насколько ей повезло.

Реншу не врал девушкам, которые были в статусе его «любовниц», или скорее «наложниц», как их было принято называть, оттого многие из них прямо во время отношений с ним занимались построением личной жизни и поиском себе мужчины, или другого проповедника, с которым они могли бы исполнять свои «функции» полноценно, ведь работать они не слишком хотели и ругать их за это – бессмысленное дело. Был ли Реншу против такого поведения? Нет. Даже наоборот – поощрял, пока только это всё не вскрывались, но даже тогда, они разыгрывали сцену «мирного расхождения», ведь по факту, как он мог обижаться на женщину, с которой вел себя как с родственницей? Он с ней не спал, не целовался в засос, максимум в щёку или, дай Великий Дракон сил, в губы, но и то, очень редко, более того даже поощрял попытки найти себе кого-то другого, говоря «я не обеспечу тебе этого, ведь я не могу физически этого сделать, из-за моих особенностей. Но тебе это нужно, так что ищи на здоровье, просто аккуратно. Обращайся за помощью, если нужно.» И Лин-Лин знала об этом лучше кого-угодно, ведь одна из таких «наложниц» – дочь её подруги, и она лично просила Реншу «взять её под своё крыло», что бы она смогла получить хорошее образование. Она его получила и была очень счастлива, уже как пару лет учиться. Была, кажется, седьмой и последней, Реншу перестал брать себе женщин под «опеку» в последние два года, правда причин рыжуля не спрашивала. Не её это дело. Да и зритель бы и сам ей рассказал. Они с ним были друзьями, ведь мужчина считал её отличной работницей и даже помог ей устроиться на месте получше, так что черноглазка была ему до сих пор очень благодарна. Оттого видеть рядом с ним Гроу, особенно учитывая, что он привёз её сюда сам, и даже солгал ради этого, что советнику было совершено не свойственно в такой манере, было странно. Даже забавно слышать её фразу про «две недели». Зачем же тогда отмывать её так, словно она живёт здесь всю свою жизнь? Глупости. И платье зачем тогда заказывать? Миссионер, конечно, щедр, но не настолько, ценил скорее практичность и точно бы не разбрасывался такими финансовыми решениями просто так. Так что никуда ведьмочка не поедет, даже, если сама этого ещё не знает. Ничего плохого в этом, в прочем, нет. Жизнь в Линбурге явно была не лучше, так что даже хорошо, что она приехала сюда.

– Ты не волнуйся. – заверила её банщица, – Я с ведьмами знакома. Их в храме много. Вы отличные ребята и я к вам негатива не испытываю. И Реншу тоже. – улыбнулись той, аккуратно погладив по голове после. – Ты с ними подружишься, не переживай.

– Я, честно говоря, боялась, что вы решите меня убить. – пробурчали той и силачка посмеялась.

– Ой, не смеши. Нам это в последнюю очередь нужно. Вы ведь тоже люди, с чего нам вас так травить? – Лин-Лин не знала, что ведьмы едят плоть мертвых, ведь храмовские этого не делали. Оттого и относилась к ним так снисходительно. Лежащая в ванной не слишком хотела говорить об этом и просто улыбнулась собеседнице, окончательно позволив себе отключиться в ванной. Тело постепенно набирало запах цветов и чего-то сладкого, словно тесто набирая в себя запах дрожжей, однако и это счастье прекратилось, как показалось, очень скоро. – Вставай, встава-ай. – её чуть потрясли, приводя в чувство. – Одеваться пора. Вперёд.

С этими словами, ведьму всё-таки вытолкали в другую комнату, где потихоньку начали одевать, помогая мозгу, который периодически заставлял всё темнеть перед глазами от температуры, сообразить и правильно сделать всё, что он сделать мог. Гроу одели в кимоно. Оно было не слишком узким, ведь за несколько часов «процедур» все уже успели понять, что девушка плохо понимала, что это ваше «кимоно» такое и привыкла ходить очень быстро. А это значило, что привычная им одежда на неё вряд ли бы подошла и вероятнее всего, ведьмочка бы упала, если бы её одели в что-то такое. Оттого ей выдали более просторный вариант. Нашли в гардеробе одно красное, очень широкое в бёдрах, кажется, у этой дамы фигура была просто идеалом для местных мужчин, а вот в груди оно было не слишком большим, хотя Гроу в него и влезла. Кажется, сама эта женщина изначально была больше Гроу, оттого утягивающая вещь была даме очень даже просторной и её смогли правильно застегнуть на рубашке, в которую Гроу тоже одели.

– На ужин пойдёшь? – переспросили у неё, улыбнувшись.

– Ужин? – ах, ну да, до него ещё была «куча» времени. Всего-то час и стоит признать, стоящая в бане действительно проголодалась, ведь ничего за день не съела. – Ну, наверное?

– Ну мы тебя проведём, если что. – похлопала её по плечу другая дама, завязывающая пояс. – Заплетайте её.

– А разве моя причёска не подходила? – чуть расстроено переспросили у работающих и те, глянув на неё, улыбнулись и посмеялись. Обычно они бы ругались на такие вопросы, но приезжая была совершенно не местная и ничего здесь не знала, оттого ей аккуратно помогали, вежливо стараясь объяснить те нюансы, которых она не понимала прежде.

Из-за попытки «защитить» саму себя, её начали уважать лишь больше, ведь обычно со «старой клячей», как её называли банщицы, никто не хотел ни спорить, ни говорить и обычно её просто слушали, после часто расстраиваясь. А Гроу нет, ещё и постоять за себя умудрилась, хотя по её действиям и словам явно было видно, что умела она это не от хорошей жизни.

– Подходила, но сейчас мы тебя одеваем, а потом будешь заплетаться сама. – волосы начали расчёсывать, делая это достаточно аккуратно и совершенно не больно.

– Ой, кстати, ты ведь ведьмочка, да? – официантку это чуть напрягло, – Это так здорово! Мои знакомые так хотели увидеть лесных ведьм! Будешь против, если я им о тебе расскажу? Они тоже ведьмочки, но с такими как ты никогда не встречались! – Гроу озадаченно посмотрела на даму.

– А что, других лесных ведьм… Нет? – они были, и стоящая с ними даже общалась, более того, реакция на них была бы достаточно схожа, хотя их бы по началу и опасались чуть из-за чёрных рук, которых у Гроу, в силу места проживания, не было.

– Есть конечно! Просто они сюда не приезжают. Но мы бы очень хотели с ними увидеться. А тут пока что ты есть, вот и исполняем наши пожелания, чем плохо? – ничем, наверное? Приезжая плохо их в этом вопросе понимала, но вся эта штука с ведьмами ей в принципе казалась странной. Если все к ним так хорошо относятся, почему тогда есть какие-то проверки? Проходили ли их те, другие ведьмы? Почему они не боятся? Почему о проверках вообще никто не говорит?

– Всё! – пшик чего-то непонятного закончил эту мучительно долгую процедуру и круг банщиц разошёлся, оценивая свои успехи. Стоит признать, узнать Гроу было даже сложно. Красное с золотым одеяние и такая же золотистая заколка в волосах, на фоне полностью отмытого личика выглядело просто замечательно. Как с картинки сошла, честное слово! – Какая же ты красивая! Мы молодцы, правда, девочки? – те положительно закивали. – Так, а теперь первый урок! – почти тут же протараторили всё ещё плохо соображающей даме. – Руки мы держим вот так, когда ходим. – с этими словами, до этого неловко висящие в воздухе кисти взяли и аккуратно уложили в рукава кимоно, заставляя руки спрятаться в широкие распашонки и сформировать прямую линию ткани, словно рук там и вовсе не было. Что забавно, Реншу тоже так ходил, и Гроу всегда было интересно, не болят ли у него руки, всегда их так держать, но в распашонке была ткань, формирующая горловину рукава, так что кулак, или ладонь, кому что больше, видимо, нравится, ложились ровно в эту лишнюю проплешину, словно в кровать. Да, действительно, так руки болеть не станут. И правда удобно.

– Постараюсь так ходить, тогда. – компания помощниц довольно похлопала в ладошки и повела девушку из бани, следя, что бы она держала руки на месте, что она и делала. Так её вывели в «входную комнату», где сидела уже знакомая бабка, которая недовольно глянула на Гроу, но пока ничего не говорила. – Ой, а на улице уже вечер… – пробурчали собеседникам, смотря в небольшое окошко, что находилось с другой стороны стены. Ей закивали.

– Ну а что ты хотела? Ладно, смотри, тебе идти прямо, пока не выйдешь к лестнице, а там просто спроси, кого найдёшь, как пройти к кухне, поняла? – им кивнули. – Супер! Тогда прости, вынуждены тебя пока что оставить, заходи, как будет настроение, мы будем всегда очень тебе рады. – мило улыбнулись той, даже занятая кем-то другим Лин-Лин помахала на прощание, на что ведьмочка улыбнулась и уже хотела выйти, но не тут-то было!

– Что, думаешь нарядилась в красивые вещи и всё, уже красавица? – прошипела ей старуха. – Ты блядь последняя и никакая одежда не исправит этого. Тебе здесь не место.

– Не думаю, что здесь оно есть грубым, наглым бабкам, которые не могут держать за зубами свое мнение. – улыбнулись той. Одежда может и изменилась, за то находящаяся в ней – не очень. Поставить на место грубияна Гроу всё ещё могла, даже, если в очень симпатичном платье.

– Тьфу. – плюнули на пол. – Не думала услышать такое от непонятной мымры! – ехидно посмеялись той. – Кто тебя вообще сюда привёз? Сторож? Кому ещё нужна такая уродина?

– О, ты уже закончила! – из всех людей – Реншу. Ведьмочка даже дрогнула, наблюдая, как он заглянул в приоткрытую дверь, после открывая её шире. Сидящая рядом с Гроу побледнела буквально на глазах. – Ничего себе! Вот это ты красавица конечно. – зритель выглядел искренне удовлетворённым. – Хотя ты и до того красавица была, пошли. Пора ужинать, правда, Гроу? – с такой же мягкой улыбкой, он глянул на старуху, но знающая Реншу достаточно, Гроу поняла – он слышал их разговор и явно был не слишком доволен. – Ну, чего смотришь? Пошли!

– Да-да, пойдем. – за ним вышли, чуть не споткнувшись о порог, после наблюдая, как двери за ней вновь прикрыли, протягивая свою руку. – Ой, ну, ладно тебе. – с этими словами, дали и свою руку, наблюдая за искренне довольным выражением на лице проповедующего и теперь компания шла под руку. – …ты извини за то, что я там сказала, думаю у вас-

– Всё хорошо. Я всё слышал. – улыбнулись ей. – Ты молодец, что постояла за себя. Я все равно хотел выяснить, кого из них заменить нужно, вот и выяснил. – ах вот оно как! Что ж, это объясняло его спокойное к бабке отношение. Хоть он и был спокоен чаще, чем многие знакомые ведьмочки, всё равно, иногда мог и злиться, если кого-то, кто ему был дорог, задевали. В прочем это бы означало, что ему дорога Гроу. Не может же такого быть, правда?

– О, ну, тогда ладно, наверное; – улыбнулись ему так же миловидно, явно плохо понимая, чего ещё сделать стоило.

– Да. – кивнули той. – Ты очень красивая. – повторили ещё раз.

– Я услышала, спасибо. – чуть незадачливо повторили свою реакцию, после смотря на зрителя. – Я поняла, правда, просто не знаю, как- – тот улыбался, как и всегда, но его глаза… Таким взглядом на ведьмочку ещё никто и никогда не смотрел. Было в этом взгляде что-то своё, смущающее. У официантки даже слов не нашлось, она просто замолчала, смотря в глаза искренне, кажется, счастливого Реншу! Она не понимала, что вызывало в нём такие эмоции, он не был так счастлив ещё минуту назад! Что успело случиться? Ему выдали что-то бесплатно, или что?

– Ты очень красивая. – повторили той. – И ещё от тебя приятно пахнет. Больше даже не воняет табаком! – попытка пошутить поставила их обоих в неловкое положение. Да, больше действительно не воняло табаком, но ситуация была чуть не та.

– Ха-ха, – неловко посмеялись ему. – достижение, да. – парочка продолжала так смотреть друг на друга, пока не остановилась окончательно. Они молчали, просто вглядываясь в глаза соседа, но в какой-то момент приезжая прервала это. – Кхм! Так! Мы же ужинать собирались… Да?

– Да. – собеседник кивнул, тяжело вздыхая. – Пойдём, я проведу тебя. – они оба были чуть красными от смущения.

Это было глупым. Остановились в коридоре и просто смотрели друг-другу в глаза! Что это было? Ерунда какая-то! Очень глупо, но вместе с тем, так приятно. Советник был искренне счастлив видеть Гроу красиво одетой и явно довольной. А Гроу? Гроу была озадачена поведением Реншу, но она была очень рада видеть, что он хоть чему-то за всю их поездку искренне рад. Верующий теперь шел и корил себя, что не смог подобрать слова получше. Да, женщина красивая, но что ещё? Не только ведь это ему нравилось в ней, правда? А он как дурак смог сказать только одну маленькую глупость, чем поставил так дорогую ему девушку в неловкое положение! Они теперь ещё и оба смущённые сильно, а ведь всё из-за такой глупости! Нельзя себя так вести. Они ведь оба взрослые люди, к чему им такие неурядицы? Нельзя просто поговорить? Решить себе что-то и сказать? Можно, наверное, но так этого сделать и не вышло. Всё само как-то… и всё.

Глава 13

– Какая-то у вас маленькая столовая, – заметила Гроу, заходя в просторное офисное помещение. Минут тридцать они блуждали по храму: Гроу петляла, а Реншу шёл рядом, чётко зная дорогу. Он даже не обратил внимание на колонны в здании. Ведьма же вспомнила гигантские столбы при входе в храм. Она не стала спрашивать. Процедура «очищения грехов» выбила из неё все силы, и теперь хотелось только поесть и поспать.

– Это не столовая, – улыбнулся Реншу, закрывая дверь. Он стоял рядом, задумавшись. – В столовую попадёшь завтра. Тебя будут много расспрашивать, а тебе это совсем не нужно. – Она отрицательно покачала головой, улыбнувшись.

– Нет, не нужно. – собеседник улыбнулся и прошёл по кабинету, отодвигая стул и ожидая, когда к нему подойдут.

– Садись. – он указал на него, словно догадавшись, что намёк был не ясен. – Ну я же тебе его держу, а тебе объяснять надо! Ну ничего, объяснять я умею. – Гроу села, посмеиваясь.

– Ты забыл добавить «и очень люблю»! – Советник закатил глаза и тоже сел, но с другой стороны стола.

– Ты, когда голодная, невыносима! Но ничего, накормлю. – улыбнулся, ожидая её реакции. В кабинете было много книг, свитков и бумаг. Красный ковёр на белом мраморном полу напоминал речку или струйки крови, настолько чистым был красный цвет.

– Ой, больно мне надо, чтобы ты меня кормил! – возмутилась та, сложив руки на груди.

– А может и не надо. И вообще, не ругайся со мной, я злой и уставший! – Но Гроу не сдалась.

– А с утра кто-то говорил, что выспался! Что же ты мне, получается, врёшь? – Реншу удивлённо посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Она была права.

– Ну, изменения в графике. Столько всего приходится объяснять. Словно не живут здесь все они, а не только я. – Он замялся.

– Ты здесь не живёшь? – дама удивилась. В комнате можно было и спать, но Реншу здесь только работал, судя по внешнему виду офиса и отсутствия в нём как таковой кровати, хотя для официантки это была такая себе проблема.

– Ой, живу я здесь, просто… Ой, ты поняла меня. – Он замахал рукой, Гроу улыбнулась.

– И это я ещё невыносимая! – Он посмотрел на неё.

– По твоим словам, я вообще шкаф. Что мне теперь, скрипеть без повода? – В дверь постучали, и в помещение вошёл пухловатый мужчина с подносом.

– Господин Реншу? – Он улыбнулся, увидев Гроу. – Вы новенькая?

– Ну… – начала ведьмочка, но Реншу тихонько стукнул по столу пальцами.

– Всё завтра. Гостья устала, поездки тяжело переносятся. – пришедший напугано кивнул.

– Конечно, господин Реншу! Простите, что интересовался заранее. Завтра всё расспрошу! Простите! – Он кланялся, пока не вышел, закрыв дверь. Сидящая лишь тихо пробурчала себе под нос:

– Странный он какой-то… – ничего другого говорить не получалось, к чему были эти поклоны? Не слишком ясно.

– Обычный. – в ухо ударил звук наливающейся жидкости и к собеседнику повернулись. С появлением еды неловкость как-то развеялась и думать даже стало чуть приятнее. Видимо организм был в предвкушении вкусной трапезы и можно ли было его в этом винить? Суп выглядел слишком уж аппетитно, а зритель словно добивал всё это тем, что наливал чай в кружечки. Теперь понятно, почему «чайник» был столь огромен! Это ведь был вовсе и не чайник, а скорее ёмкость, что бы ничего не разлилось. Внутри и находился тот самый прибор, который официантка спутала с ним поначалу, так же стояли две кружечки. Более того, около Гроу тоже лежали палочки, на что та удивлённо уточнила.

– Вы тут и суп палочками едите? – отставивший чайник улыбнулся.

– Извольте. Едим содержимое, кроме юшки, а саму юшку выпиваем. – ведьмочка недовольно поморщилась.

– Не умею я палочками есть. – ей продолжали мило улыбаться, достав салфетку. – О, ну, так ещё можно. – свернув их так, как это ранее сделал сам Реншу, теперь выглядела искренне довольной, в то время как её собеседник был слишком голоден, что бы хоть какие-то эмоции, кроме голода, проявлять. – Приятного тебе аппетита. – уже тихонько поедающий лапшу палочками кивнул и таки втянув в себя макаронину выдавил:

– Спасибо, тебе тоже. – на такое поведение посмеялись. – Только не начинай. – на это замечание чуть сильнее улыбнулись, тоже потихоньку принимаясь к трапезе.

Суп был куриный, наполненный ароматным, душистым бульоном, в нём плавала рисовая лапша и специи, вместе с самой курицей, которая была аккуратно порезана и уложена небольшими кусочками в вареве. Среди разнообразия форм и нарезов находились так же специи и приправы, что само по себе невольно вызывало желание съесть это нечто как можно скорее и процесс вовсе не разочаровывал! Хорошо ощущаемая подливка, которая была чуть сладкой, отлично сочеталась с самой курицей и бульоном, создавая несколько сладковатый привкус на языке, который даже пощипывал чуть от непривычки того, что в еде может быть больше вкусов, чем один.

Длинную лапшу трудно было есть не втягивая, даже напомнило даме сцену, которую она видела в таверне однажды. Влюбленные сидели, разделяя одну макаронину на двоих. И хоть у них внизу и без того была куча этих же макарон – они почему-то решили делить лишь одну из них, кажется, намеренно пытаясь таким образом поцеловаться. Чуть глупо и даже немного мерзко, но что-то в этих двоих было. Гроу никогда не видела их больше, кажется они уехали из Линбурга, как только смогли. Приезжая в принципе очень мало знала о тех, кого видела реже раза в неделю, оттого лишь порой вспоминала такое, отчего её лицо принимало несколько задумчивое выражение, что казалось сидящему напротив очень забавным, но он никогда и ничего не говорил: боялся спугнуть эту эмоцию с лица. Она была несколько милой, хотя, ему вся Гроу казалась очень милой, к чему ограничиваться лишь лицом?

Когда трапеза всё-таки была окончена, довольно вытиравший рот салфеткой покашлял, после глядя на свою спутницу. Та ела достаточно аккуратно, хотя её лицо всё-таки испачкалось в достаточно жирном соусе, отчего такое движение со стороны заметила и глянула на Реншу, аккуратно откладывая палочки в сторону.

– Куда это можно отнести? – кивнули на посуду. – Меня просто раздражают запахи еды и тарелок. – советник удивлённо глянул на Гроу.

– От кого-кого, а от тебя? – если женщина работала в таверне, то такая особенность, наверное, и вовсе была пытке подобна! Хотя Реншу тоже очень не нравился запах еды, которая перележала и перестояла, так что он мог это понять.

– Знаю, не начинай. – махнули рукой тому, после вновь повторяя вопрос. – Так куда отнести то? – ведьма не слишком понимала, почему Реншу не спешит убирать тарелки, всегда старалась делать это как можно быстрее.

– Вон в ту дверцу у двери поставь. Вон та, белая. – с этими словами все тарелки поставили на поднос, далее указывая к двери. Там действительно находилась маленькая дверца, правда заметить её было очень трудно, ведь она была покрашена в тот же цвет, что и стены. – Оттуда её заберут.

– Изнутри? – удивлённо спросили у миссионера, но тот лишь кивнул на это, мол, «да». Очень необычно, правда при отнесении вещицы всё стало более чем ясно. Внутри была ещё одна дверца, при отодвигании первого из белых затворов, открывалась дырка в маленькое помещение, как раз под поднос размером. В неё тот и поставили, далее задвинув. С другой стороны, была такая же. Ручки для этих необычных коморок были чуть дальше от самого проёма, так что открыть их изнутри, или с другой стороны было нельзя, защищая тем самым кабинет, на тот случай, если в него хотят попасть без открывания двери. – А-а-а-а, так вот оно что! – уже возвращаясь к столу, улыбнулись зрителю, после садясь в своё кресло. – Теперь то всё ясно!

– Очень рад, что ты все поняла. – кивнули девушке, после подвигая к ней чашечку. – Вот, твой чай. Зелёный, с сахаром, всё как ты любишь.

– Я никогда не говорила тебе, сколько мне ложить сахара! – возразили мужчине, но Реншу лишь улыбнулся.

– Поварихи знают, они мне и доложили. – на это у ведьмочки не нашлось чего сказать. Да, поварихи действительно знали, сколько сахара она любит. Полторы чайных ложки сахара на кружку. Не слишком много, но и не слишком мало. Реншу пил часто и с меньшим количеством сахара. А то и вовсе без него.

– Ой, тогда ясно. – всё-таки советник не мог просто смотреть на это испачканное соусом лицо, поэтому взяв салфетки он привстал, после придерживая лицо соседки пальцем и вытирая соус. – …Ой. – чуть смущённо пробурчали мужчине на подобное, прижмурившись, когда её придержали за подбородок. Обычно Гроу не давала себя даже трогать лишний раз. Но она доверяла зрителю, по зову непонятных ей чувств… А тут ещё и такая обстановка получается, что смущение вылезло само собой. Проповедник то ведьмочке очень нравился, внешне в том же числе, хотя этот параметр отходил на задний план, отчего сделать с собой она ничего не могла, да и не слишком хотела. С чувствами у неё всегда была беда, ведь они проявлялись с трудом и обычно были неуместны, а тут их кажется понимали, более того, они ещё и были взаимны? – Я была грязной?

– Да. – уверено заявили Гроу, пряча салфетки. – Извини, что ранее не сказал. – он мог бы просто проговорить это, а не вытереть, отчего на него неловко уставились. Сидящий не сразу понял причину такого вопросительного взгляда, но, когда понял – так же покраснел. Он сам не знал, почему просто не сказал. Наверное потому, что искал лишний повод дотронуться до своей избранницы. – Ох, Великий Дракон. – вздохнули с большой тяжестью на сердце. – Извини пожалуйста, я сам не знаю, что на меня нашло…

– Нет-нет! – чуть сильнее покраснев заявили мужчине, после замахав руками, – Всё нормально! Я вон… вообще тебя в губы целовала и ничего! Да, не долго, но всё же! – ужасное объяснение. Лишь проговорив в голос, махающая руками поняла, как нелепо оно звучало, отчего оба сидящих замолкли. Это было до невозможного глупо.

– Кхм. В любом случае. – улыбнулись даме, после залезая рукой в шухляду, что была с левой стороны стола. – Это тебе, небольшой подарок от меня. – с этими словами, на стол положили симпатичную, чёрную коробочку. На её крышке был изображён красивый, выполненный золотой краской дракон, который словно обвивал аккуратный футляр.

Внутри он был отделан красным бархатом, словно не давая даже малейшей возможности возомниться в аккуратности и богатстве выполненной работы. Вся эта роскошь словно подводила взгляд к гребешку, что аккуратно лежал в углублении, что было сделано специально под него. Красное дерево пахло какими-то духами, окрашенное в чёрный, матовый цвет, внутри вычурного орнамента рукоятки находилось несколько камней нефрита. Такие же были ближе к концу гребешка, в сердцевине вычурных цветов, что были так же искусно вырезаны на нём. Восхитительная вещица, не стоит даже думать, сколько бы стоила она, реши кто-то перепродать её на чёрном рынке, что там, один футляр мог бы купить небольшой дом, если удачно продать его на рынке, однако получившая этот подарок девушка не слишком хорошо понимала ценность подобных вещей. Не то, что бы она не ценила их, или тем более не умела обращаться, она просто не знала цены камней и дерева, как таких, в прочем старалась обходиться аккуратно со всем, что только выглядело как нечто хоть приблизительно имеющее ценность. Даже, если вещица не имела её совершенно, как таковой. Подарки девушка получала, всё-таки, слишком редко и Реншу, понимающий это, намеривался это компенсировать. Ценила бы Гроу эти подарки меньше, если бы они были на настолько дорогими? Отнюдь, она даже банальную открытку из бумаги сохранила бы, по сему зритель не слишком боялся, что его старания могут не оценить. Просто старания у него были специфические, в силу его желания работать над своими подарками, если можно было, так сказать.

– Ух ты, – несколько завороженно промямлили ему, разглядывая восхитительную работу мастера, – а из чего это сделано? – даже не имея слов, что бы описать свое удивление, ведьмочка тихонько говорила. Она никогда в жизни не видела настолько красивых вещей. – Это м-мне?

– Не столь важно. – улыбнулись даме, аккуратно продвинув футляр ближе к ней. – Тебе-тебе, даже не сомневайся! Бери, ну? Или я зря выбирал? – он не выбирал этот гребень. Он стоил бы дешевле, купи его Реншу на рынке, однако эта конкретная модель была сделана под заказ, отчего стоила намного дороже. Одна единственная, других таких не было нигде больше. Советник соврал о «выборе», что бы не смущать свою избранницу ещё сильнее. Она и без того сидела от волнения красная, как помидор.

– Ой, Реншу, я- – Гроу не умела принимать подарки. Ей их никогда и не дарили, так что теперь девушка сидела в полном шоке, удивлённо глядя на гребень, который всё-таки осмелилась взять через пару минут, удивлённо оглядывая. – да что же мне делать такой вещью? – даже несколько возмущённо узнали у советника, который лишь улыбчиво пожал плечами.

– Расчёсывать волосы, что же ещё ты будешь делать гребнем? – на него продолжали смотреть с тем же выражением и миссионер, сделав вид, что не понимает самой сути вопроса, добавил. – Ты всегда расчёсывала волосы пальцами, вот я и подумал, что тебе не хватает какого-нибудь гребня, что бы эту задачу не пришлось делать руками. Вот и сделал тебе такой подарок. – у женщины не находилось даже слов, она просто чуть шокировано смотрела то на вещь, то на самого Реншу.

– Как мне … Как мне отблагодарить тебя? – ведьма привыкла к тому, что за всё нужно благодарить, так или иначе. Деньги, товары, услуги, способ всегда был, главное знать, какой лучше всего подходил по ситуации. – Тебе что-то нужно?

– Ой, нет, простого «спасибо» будет достаточно. – ей лишь безразлично махнули рукой, однако девушку это не устроило. Нет. За любое действие, время или вещь нужно было как-то благодарить. А что она могла сделать Реншу такого, что бы, и он не обиделся, и официантке хоть чуть легче на душе стало? Ох, как жаль, что помада осталась вместе с грязными вещами! Там же был и табак, о нём вспомнили скорее от волнения.

– Нет, Реншу. – с этими словами, со своего места встали, после решительно подойдя к проповедующему. Внутри девушки всё аж закололо. Она не была уверена, что это правильное решение, но ничего другого она предложить ему не могла, по крайней мере в таком положении. А значит оставалось лишь малое. – Давай я тебя хотя бы поцелую?

– Ой, ну, – зритель, стоит признать, не ожидал такого и даже покраснел от волнения, но лишь кивнул. – ну можно я, конечно. Я не против. Но можешь и вообще ничего не- – договорить в прочем не дали, достаточно крепко чмокнув Реншу в губы. Приезжая не целовала «как было нужно», она скорее чмокала и отпускала, как детали с маленькими детьми, когда целовали их в макушку или в лоб. Так же сейчас сделали и с проповедующий, после повторяя процедуру поцелуем в щёку и лоб. Явно смущённый этим Реншу казался девушке забавным, отчего она даже прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть свою улыбку, но это вышло не совсем удачно. – Так, женщина. – чуть откашлявшись, пробурчали ей, явно не желая признавать своё искреннее удовлетворение таким ответом на свой подарок. – У меня для тебя ещё комната есть. Пойдем. Тебе же нужно где-то спать, правда? Только гребень свой не забудь. – смахнули неудобную тему с повестки, вставая и направляясь к двери. Кажется, мужчина хотел как можно быстрее убежать от собственного смущения, но эту битву он проиграл уже очень и очень давно.

– Ой, ладно, конечно-конечно, – закивали согласно, удивлённо направляясь за собеседником, не забывая по дороге захватить свой подарок. Благо идти к комнате было совершено не долго, однако в средине пути ведущий остановился, удивлённо подглядывая на двери в коридоре. – Что-то не так? – мило поинтересовались у зрителя.

– Кхм, мы с тобой, оказывается, соседи. – удивлённо проговорили Гроу. – Это моя комната. – ей показали на двери. Наверное, из его комнаты можно было попасть в офис, это объясняло дверь, что находилась за столом Реншу, прямо в стене. – А это вот, твоя. – указали ей на соседнюю дверь. Даже забавно, выходя с утра они буквально могли видеть друг друга, что было даже как-то неловко и вместе с тем, – мило. Зритель правда не хотел, что бы так получилось, но совершенно не был против такого удачного совпадения.

– О, да? – ведьма же была этому даже рада немного. Она почти никого здесь не знала и подобное соседство для неё – как нельзя кстати. – Это хорошо! Я рада это слышать. – собеседник чуть смущённо улыбнулся на такое заявление, всё-таки доходя до двери и открывая её. Видеть свою спутницу радостной – лишний повод сердца сильнее постукивать в груди, а это всегда приятное ощущение.

– Вот, заходи. – с этими словами внутрь помещения впустили. То было большим, как, наверное, весь нижний зал в таверне! Что там, внутри даже находились ещё одни двери. – Не смотри так, это уборная. – даже уборная в комнате была? Поразительно. Для приезжей, конечно, это было поразительным, ведь в таверне о такой роскоши нельзя было даже мечтать! Красивое помещение имело в себе большой, красный ковёр, такую же большую кровать, с мягкими по виду простынями и подушками, а так же окна, которые, кажется, открывались. Всё это венчались столом и шкафами, а так же несколькими креслами и даже небольшим диванчиком, что миловидно сочетался в золото-красной, роскошной гамме. Мебель была деревянной, почти исключительно матово-чёрной, не иначе краска, которую изредка стоило возобновить. Стоявшая в шоке даже и представить себе не могла, насколько дорого всё это бы обходилось Наррону, хотя искренне пыталась это сделать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.