# Расплата за спасение

Светлана Кондр

- Поднимайся. Сама пойдешь или мне тебя тащить?

- Я думала вы мой спаситель?

- Так и есть, красавица. И я с удовольствием приму твою благодарность.

Я встала как вкопанная, скрестив руки на груди, и не сдвинулась с места. Чем этот мужчина лучше тех людей, от которых он спас меня?

Он усмехнулся и подойдя ближе, наклонившись произнес:

- Один лучше, чем двое, - и подхватив меня, закинул на свое плечо. – У тебя все равно нет выбора, красавица...

История любви Юлии и Клима. Опасная, страстная, загадочная...

## Глава 1

### Юля

– Отпустите! – крикнула я, понимая, что они не остановятся, и искать спасения в лесу бессмысленно. Но это единственное, что оставалось.

– Отсосешь, отпустим, – гориллообразный мужлан потыкал языком в щеку изнутри так, что несколько раз появился и снова пропал бугорок, изображая оральный секс.

– Пусть твой дружок тебе сосет. Отвалите!

– У тебя дерзкий язычок, не могу дождаться, когда он вылижет мои яйца.

Парень схватил меня за волосы и рывком заставил опуститься на колени. Из глаз брызнули слезы, но я не собиралась сдаваться. Протянув руку, я схватила его за член и с силой дернула вниз, пытаясь сломать или выкрутить кожаный черенок.

– Тварь, – взвыл насильник и отпустил мои волосы. Если бы он был один, мне бы удалось сбежать, но его дружок толкнул меня на траву и разорвал мою футболку. Освобожденная грудь выскочила наружу, и я прикрыла её руками.

– Опа-цэ! Вот это сиськи! Мутный, зырь! От таких и с кривого заведется.

– Пользуйся, – кряхтя и завывая сквозь зубы, проговорил его друг, держа свои руки на паху. – Я эту дрянь потом так оттрахаю, живого места не останется.

– Значит, я – первый, а ты – последний, – противно произнес второй и стал стягивать с меня джинсы.

Я стала пинаться, стараясь попасть насильнику по его гадкой роже, но он, легко уворачиваясь, перевернул меня на живот и навалился сверху. Поймав мои руки своей ладонью, он стал расправляться со своими штанами.

– Слезь с меня, ублюдок. Вас поймают и посадят, – прохрипела я. От его тяжести не хватало дыхания. Трава лезла в рот, а кусочки земли прилипли к заплаканному лицу.

На мои слова, изверг только почмокал губами в ответ.

– Тише, крошка. Тебе так понравится, что ты будешь просить еще, – проговорил он и я почувствовала его мерзкий член, упершийся между моих ягодиц. Я взбрыкнула, но парень был слишком тяжелый и тогда я еще громче заплакала и всё-таки крикнула:

– Помогите!

Раздался громкий выстрел и мучавшее меня тело перестало шевелиться. Теплая жидкость потекла по спине, и я поняла – парня убили!

Его скинули с меня, и он откатился, замерев рядом со мной на земле. Глаза были закрыты, а щербатый рот открыт. Опустив взгляд, я увидела, что его кофта вся в крови, и зажала рот, чтобы не заорать от шока.

– Я ничего не сделал, мы только шутили, – испуганно проговорил его дружок. Приподняв голову, я заметила, как он вскинул руки вверх. – Пожалуйста, не стреляйте, – от его наглой уверенности не осталось и следа.

– Беги, ублюдок! – рявкнул спаситель.

Парень ринулся вглубь леса, но выстрел раздался вновь. Он упал, подергиваясь в судороге.

Ужасное зрелище, ему снесло половину черепа. Уткнувшись лицом в траву, я продолжила плакать.

Меня спасли, но я боялась, что следующая пуля могла предназначаться мне.

– Отличная попка, – проговорил суровый голос.

Ой!

Опустив руки, я натянула штаны обратно и только тогда, вытирая щеки грязными ладонями, осмелилась развернуться и посмотреть на спасителя.

– Ого, понятно почему они так завелись. Спереди тоже все как надо.

Я опустила взгляд и поспешно стала закрывать футболкой голую грудь.

Высокий мужчина в камуфляже пристально рассматривал меня и судя по его уверенному взгляду, его совсем не волновало, что он только что убил двух человек.

– Поднимайся, – произнес он. – Сама пойдешь или мне тебя тащить?

– Я думала, вы мой спаситель? – спросила я поднимаясь.

– Так и есть, красавица. И я с удовольствием приму твою благодарность.

Я встала как вкопанная, скрестив руки на груди, и не сдвинулась с места.

Он усмехнулся и, подойдя ближе, наклонившись, произнес:

– Один лучше, чем двое, – и подхватив меня словно перышко, закинул на свое плечо. – У тебя все равно нет выбора, красавица.

Он недолго нес меня сквозь ели. Мы быстро оказались на деревянной лестнице, по которой мужчина занес меня в дом и поставил посередине небольшой комнаты.

– Вы лесник? – я огляделась. Повсюду были развешаны трофеи в виде голов убитых животных.

Он усмехнулся и ответил:

– Можно и так сказать.

– Когда вы меня отпустите?

– А тебе не терпится уйти? – мужчина достал из чехла, который висел у него на поясе, большой нож и провел по лезвию большим пальцем.

Он специально пугал, чтобы я не сопротивлялась.

– Я здесь не по своей воле, – слишком тихо ответила я.

Мужчина оглядел меня с ног до головы и расстегнув свою ветровку, произнес:

– Не переживай, я тебя не задержу.

– Вы меня не убьете?

– А есть за что? Или у тебя злой умысел?

– Нет.

– Тогда развлечемся и распрощаемся.

Я обреченно кивнула.

– Голодна?

Я была очень голодна, но не хотела оттягивать неизбежное. Без его помощи мне точно не выбраться из леса.

– Нет, давайте перейдем к делу, а то я хочу домой.

Он взял со стола яблоко и опираясь локтем на деревянную полку, стал есть его.

– Раздевайся, – сказал мужчина.

– Я еще девственница, – прикусывая щеку, призналась я, надеясь, что он передумает.

– Вот как. Восемнадцать-то хоть есть?

– Мне двадцать два.

– А звать тебя как, двадцатидвухлетняя девственница?

– Юля.

– Так вот, Юля. Мне все равно, что тебя еще не распечатали. Трахать тебя буду жестко и долго.

Он направился ко мне, и каждый его шаг вперед, сопровождался моим шагом назад. И когда я напоролась на стену, мужчина приблизился очень близко и поставил руки около моей головы. Разница в росте была ощутимой, ему пришлось сильно наклониться, чтобы посмотреть в мои испуганные глаза.

– Можешь не переживать, еще ни одна не жаловалась. Я умею доставлять девушкам удовольствие.

Мужчина потянул мою порванную футболку вниз, и она упала около ног, оставляя меня стоять с голой грудью.

– Штаны сама снимешь или помочь?

– Сама, – колотясь от страха, прошептала я и опустила брюки…

## Глава 2

Безжизненные застывшие глаза чучел животных наблюдали за мной, выглядывая из-за широкой спины охотника. Тот, кто лишил их жизни, сейчас внимательно следил за тем, как я снимаю с себя остатки одежды, освежёвывая меня взглядом, при этом он раздевался сам.

Выбор очевиден, оттого я и не бьюсь в истерике и не сопротивляюсь. Пусть лучше я проведу ночь с ним, чем страдая в руках двоих грязных, неизвестно чем болеющих, грубых уродов. Натешившись, они могли бросить меня умирать на месте своего преступления, хорошо, что появился он.

Стоящему напротив мужчине – моему спасителю, на вид было не больше тридцати пяти лет. Его зеленые глаза, которые не отрывались от моего тела, небрежно прикрывала длинная челка светлых волос. Тонкие губы были слегка приоткрыты и сквозь них проглядывали белоснежные зубы. Мужчина был ухожен, и я совершенно не так представляла лесников и егерей. Скорее всего, он им и не является, может этот человек охотник и приехал сюда, в свой домик, чтобы отдохнуть и устроить сафари средней полосы, только добычей стали те двое, а мне уготована участь трофея…

– Как вас зовут? – спросила я.

– Зови меня – Клим.

Я стояла перед ним совершенно голая, на нем тоже не осталось одежды, только носки с вышитой на них зеленой буквой «К». Раздевшись, он протянул руку и коснулся моей груди, я поймала его за предплечье, но не оттолкнула.

Немного приподняв уголки губ в улыбке, он произнес:

– Иди сюда, – взяв за талию, он поднял меня и обернул свой торс моими ногами. – Сначала водные процедуры.

Вот сейчас, когда мы были так близко, я ощутила его хмельной пряный запах. Его руки были напряжены, а мускулатура вздута. У него очень красивое тело и нежная загорелая кожа. Он держал меня одной рукой за талию, а другая покоилась на моей попе, смяв ягодицу.

Мужчина пошел, проходя мимо комнаты с накрытым столом, лестницы и открыв прозрачную стеклянную дверь, занес меня в парную. Он посадил меня на скамейку, и я стала наблюдать за тем, как он поставил рядом металлический таз и стал наливать в него сначала горячую, а потом холодную воду.

Здесь было очень жарко, голова кружилась от запаха хвои и мяты, и я расслабилась.

– Держи, – он протянул фляжку. Я открутила колпачок и понюхала, сладковатый приятный запах пощекотал ноздри. Сделав маленький глоток, я отдала фляжку обратно. – Так дело не пойдет, глотни нормально, это, можно сказать, – успокоительное.

Вкус напоминал ликер, и я припала к горлышку, продолжая следить за Климом.

Странным и удивительным для меня было то, что он был сдержан и спокоен, как будто двое убитых недавно не легли тяжким грузом на его душу. Клим не бил меня, не брал, швыряя из угла в угол, не насильничал. Я снова вспомнила о том, что если бы он не помог, страшно подумать чтобы со мной сейчас было. На глаза набежали слезы. Я желала поскорее смыть с себя кровь убитого. Мне не жаль их, они получили по заслугам. Мерзкие твари, и тут у меня вырвался вопрос:

– Тебя теперь могут посадить за убийство?

– Ты переживаешь за меня? – он подошел и, раздвинув руками мои ноги, встал между ними. Я посмотрела вниз, мне было неловко от нашей близости. Я не знала, что ответить на его встречный вопрос, наверно вообще не стоило с ним говорить, чтобы он не использовал это против меня. Клим направил мое лицо к своему и проговорил: – Мне ничего не будет.

Взяв ковшик, он опустил его в таз. Зачерпнув теплую воду, Клим стал поливать мои волосы и спину, а после и себя облил водой. Выдавив на ладонь мыло, его руки начали скользить по моему телу, очищая кожу от крови, грязи и воспоминаний о том, что должно было со мной произойти. В его руках я забывала обо всем этом, особенно когда он касался промежности…

Клим никуда не торопился, был нежен и обращался со мной чутко и ласково. Только налившийся длинный орган, выдавал его мысли и желания. Именно он сорвет мою вишенку, которую я мечтала подарить своему единственному, которого до сих пор не встретила…

Клим стал смывать с меня пену и немного задержавшись на груди, перешел к шее и слегка сжал её. Тогда оторвав взгляд от его пениса, я посмотрела в глаза мужчине.

– Боишься его? – спросил он.

Подняв руку и потрогав его мокрую челку, с которой стекали капли воды, я покрутила головой и ответила:

– Нет.

– А зря…

Он накинулся на мой рот и стал неистово, горячо целовать. Его мягкий, настойчивый язык вылизывал мой, а губы впивались до боли сильно. Придвинув меня ближе, прижав к себе, он стал натирать клитор, и от приятных ощущений я свела ноги, зажимая его бедра.

– Расслабься, если ты не обманула, тебе будет не так больно.

Я послушала мужчину и перестала зажиматься. Он направил свой член и резким рывком зашел в меня, вынуждая припасть к его груди, и вскрикнуть. Это было чертовски больно. Я стала плакать…

Немного подождав, Клим снова толкнулся, и только сейчас я поняла, что до этого он не полностью проник во влагалище, а вот сейчас его мужская сила до конца наполнила меня, оставляя внутри чувство жжения и боли.

Он вышел, и я увидела на его члене свою девственную кровь. Клим зачерпнул воду и смыл с себя доказательство моей невинности, а после промыл половые губы. Он снова поднял меня и вынес из парной. Поднимаясь по лестнице, Клим целовал мою шею и сминал ягодицы. Ему хотелось продолжения, а я желала, чтобы мы поскорее с этим покончили. У меня до сих пор оставались там неприятные ощущения, и я не знала, когда боль утихнет.

Клим отнес меня в спальню и положил на белоснежную простыню. Он забрался следом и взяв мои ноги под колени, раздвинул их, раскрывая меня и снова вошел. Ему нравилось наблюдать, как его член утопает во мне и снова появляется, а мне было интересно смотреть на этого мужчину. Боли я уже не ощущала, теперь проснулось странное чувство внизу, щекочущее нервные окончания. Дошло до того, что его движения выбили из меня стон и Клим, посмотрев в мои глаза, смочил палец слюной и стал им натирать клитор. Вперемежку с его толчками, во мне произошло небывалое. Голова закружилась и из неё будто исчезли все мысли и на смену им пришли тепло, легкость и удовольствие…

Клим вышел из меня и слез с кровати. Я думала, что он тоже закончил, но он потянул меня за ноги, перевернул и опустил коленями на пол, а грудь придавил к постели и снова начал брать. Сейчас он был намного резче и, вжимая свои пальцы в мои полушария, двигался быстро и очень грубо. Хорошо, что мое тело было наполнено легкостью и я просто лежала и принимала его в себя, меня не отрезвили и его сильные шлепки, они, наоборот, вновь стали отправной точкой к получению следующего удовольствия…

Мы занимались сексом несколько часов и Клим несколько раз будил меня ночью. А когда утром, я приоткрыла веки, то не поверила своим глазам. Я лежала в своей постели и была накрыта одеялом. Нет, такое не могло присниться, мое тело ныло, и я точно вчера занималась сексом. Но как я оказалась здесь, как он узнал где я живу?

Сев на кровати, я потерла свой лоб, пытаясь вспомнить поездку домой, но в голове было пусто. Я не помнила ничего, после того как без сил упала от очередного оргазма, у меня был полный провал. Мне стало грустно, ведь я даже не попрощалась с ним. Положив голову на колени, я повернулась в сторону окна. Мое внимание привлек большой букет розовых лилий, источающий свежий и приятный аромат, а в нем маленький конвертик с зеленой литерой «К».

Я потянулась и вытащила его из цветов. Открыв, я прочла там фразу из пяти слов:

– Пусть я останусь приятным воспоминанием…

## Глава 3

Прошло четыре года


– Сколько прыти, силы, ловкости, – проговорил муж, выражая своим голосом желание и восхищение. Филипп подошел сзади, пока я плавно отрабатывала удары для нападения и провел рукой по моему оголенному потному прессу. Тело от его касаний вступило в режим боевой готовности. – И все это таится в такой малышке.


– Тебя это смущает? – я вывернулась из захвата, одним быстрым движением развернулась и схватила Филиппа за горло, попутно отвела колено для нанесения удара в пах, но остановилась.


– Меня это возбуждает, – на атаку он не отреагировал, слишком самоуверен. К тому же Филипп знает, что я не стану бить его…


Горячая ладонь мужа заскользила по бедру, не вызывая во мне никаких приятных ощущений и проникнув под ткань шорт сжала ягодицу.


– Ты очень сексуально смотришься с мечом в руке, – значит, он давно наблюдает за мной. – Холодное оружие добавляет тебе эротичности, – Филипп потянулся к моим губам, но я успела отвернуть голову.


– Ты мешаешь мне тренироваться, – возразила я.


– Достаточно, отдохни и побудь со мной. У меня есть немного свободного времени перед работой, и я хочу провести его со своей женой, – Филипп приподнял меня и понес на мат. Я обреченно вздохнула, понимая, что сейчас придется заняться с ним сексом, не имея возможности отвертеться. Я и так три недели мучала его глупыми отговорками, а потом и вовсе уехала на неделю в дом отдыха. Он давно не получал желаемого, и сейчас мне надо уступить под его натиском. – Ты хочешь меня? – спросил Филипп.


– Да, – соврала я, смирившись с тем, что надо будет потерпеть пятнадцать минут его вторжений в мое тело и выполнить свой супружеский долг, хотя совершенно этого не хочется. Мне безразличны его касания, ласки, но что поделаешь, приходится идти на жертвы, я хочу сохранить брак и спокойствие в доме.


Он стал целовать мою шею, а я скривила лицо оттого, что мне было неприятно, мерзко.


Хочу, чтобы это скорее закончилось…


Меня можно назвать фригидной, ведь секс не приносит мне никакого удовольствия. Я испытываю не простой дискомфорт, а отвращение. В том числе этот негатив вызван необходимостью лгать и притворяться, имитировать удовольствие. Но время от времени приходится мириться и позволять мужу насытиться нашей близостью, дать почувствовать власть надо мной, овладеть моим телом, показать, что я принадлежу ему. Я делаю это редко, чаще, к сожалению, не получается, очень трудно противостоять себе и идти на близость, которую совершенно не желаешь…


Он не знает, почему я отталкиваю его находя кучу отговорок и даже не предполагает, что мне пришлось пережить четыре года назад. Я не могу быть с ним честна… Не знаю почему… Он так и не стал для меня родным.


Причиной такого отношения к сексу служит покушение на мою честь двух ублюдков. Много лет назад они хотели насильно взять меня с риском для жизни. Сволочи решили поразвлечься и изнасиловать меня, не вышло… И теперь расплачиваться за их прегрешения приходится мне. А может… Возможно, я просто принадлежу другому человеку, мысли о котором даже спустя столько лет не отпускают меня – моему спасителю. Он единственный, с кем я хотела бы вновь испытать удовольствие, наваждение… но его больше нет в живых, он остался только приятным воспоминанием.


К сожалению, муж не смог пробудить во мне того, что получилось у другого и я приняла тот факт, что яркость и наслаждение интимной жизнью теперь не для меня. Наш секс – это только средство для удовлетворения потребностей мужа и все.


– Мама…


Я прикрыла глаза и внутренне улыбнувшись почувствовала облегчение. Слава богу, и на этот раз удалось избежать близости.


Дверь с грохотом открылась, и мой мальчик влетел в тренировочный зал. Он тер сонные глаза и выглядел очень мило в пижаме синего цвета с веселыми динозавриками. Подбежав к нам, он запрыгнул на спину к Филиппу.


– Сынок.


– Папа, вы тут боретесь? Я тоже хочу.


Муж тяжело вздохнул и попытался скрыть досаду оттого, что нас прервал Клим. Убрав руку с моей груди, Филипп играючи сбросил с себя сына на мат и стал щекотать его, отчего тот залился громким смехом. Они стали играть вместе, изображая борьбу. Смотря на них мое сердце радовалось. Филипп поддавался Климу и одновременно обучал его правильным ударам, давая ему уверенность в своих силах, и за это я была ему очень благодарна. Он хороший отец и любит нашего сына. Вот поэтому я и держусь за этот брак, только ради этого маленького светловолосого мальчика.


– Сдаюсь, сдаюсь, – подняв руки вверх проговорил Филипп.


– Я победил, – закричал Клим и, прыгнув ко мне, обнял меня.


– Молодец, сынок, я горжусь тобой. Ну хватит, все, – я поднялась. – Идемте, я вас покормлю.


– Я буду волсебные звездочки с молоком.


– Хорошо, мой звездочет, дам тебе немного хлопьев.


– А я бы не отказался от ватрушки, – пока сын прошел вперед, Филипп поймал меня за руку и поцеловав, провел пальцами по промежности.


– В следующий раз, – отвернулась я. – У нас сегодня на завтрак яйца в мешочке…


– Скорее вкрутую…

– Чем сегодня займешься? – спросил Филипп, наливая в чашку сливки.


– Отвезу Клима к родителям, а сама поеду в магазин. Посмотрю, как там идут дела.


– Может, пообедаем вместе? – предложил муж.


– Нет, я буду очень занята. У нас новый поставщик поэтому хочу проверить, насколько он хорошо выполняет свои обязательства, – отказала я с зародившимся в себе чувством вины, но я прекрасно знаю, чем заканчиваются такие обеды. Он обязательно захочет затащить меня в свой офис, поэтому лучше отказаться сейчас, чем искать причину для отступления после обеда.


– Как хочешь, – ответил он и уставился в свой телефон, наверняка чтобы написать своей секретарше о том, какие у него сегодня на неё планы. Пусть, это не самая высокая плата за мое спокойствие.


– Приятного аппетита, – поставив тарелку с кабачковыми оладьями, я села за стол и принялась завтракать. После интенсивной тренировки я была очень голодна. Я поочередно макнула оладушек сначала в желток, а после в сметану и с удовольствием начала есть. У меня сегодня насыщенный день и уже по заведенной традиции, я должна посетить очень важное для себя место, а ехать туда достаточно далеко…

Неся в руках букет розовых лилий, я шла по заросшей травой опушке леса. Когда-то здесь стоял добротно сделанный деревянный дом, в котором моя жизнь разделилась на «до» и «после», а теперь о нем напоминали только черные сгоревшие доски и закоптившийся фундамент. Я не знаю, как это произошло, из-за чего он сгорел, но когда я два года назад появилась здесь, переборов свой страх, с полной решимостью найти моего спасителя, то обнаружила только пепелище – остатки дома и сбоку от него маленький железный крест с надписью Клим.

Я желала снова увидеть его, но не успела, Клима больше нет, только эта табличка с именем без дат – все, что осталось в память о нем.


Мне надо было появиться в этом месте раньше и тогда, возможно, я бы смогла узнать о Климе больше, хотя бы его настоящие имя, потому что, мне кажется, он тогда соврал, назвав свое прозвище, или застать его, поговорить… Но не судьба.


Отодвигая руками бурьян и высокую траву на заросшей дорожке, я знала, где стоит крест, его не было видно, но я уверенно шла к нему. Мне не было страшно. Если кто-то находится здесь, выслеживает меня, хочет накинуться и попытаться причинить боль, то я без промедления нанесу удар первой. Многолетние тренировки сделали меня сильной и бесстрашной.

Я больше никогда не хотела оказаться в роли жертвы, поэтому, как только на меня произошло нападение, я на следующий день записалась в школу боевых искусств. Теперь я боец, воин, владеющая холодным и огнестрельным оружием, также техникой бокса и карате. И тому, кто решится вновь напасть на меня, придется несладко…


Идя вперед, я до сих пор помнила, где лежала на животе, истекая чужой кровью, а рядом лежал один из нападавших, и он был убит. Также мне было хорошо видно место, где упал второй преступник, которому мой Клим снес башку. Он оказался не только спасителем, но и тем, кто отомстил за меня и та цена, которой я отплатила ему, была справедлива.


Утром, после нашей близости, я чудесным образом оказалась в своей кровати, а моя машина стояла на парковке, наверно найдя её у трассы, он узнал мой адрес и привез меня домой, предварительно опоив или вколов мне что-то. А на столике меня ждал букет цветов, с прощальной запиской. С тех пор я полюбила розовые лилии, они всегда напоминают о Климе. Возможно, он остановил свой выбор на них, потому что они ему тоже нравились…


Остановившись около могилы, я стала срывать с неё траву, освобождая опавший земляной холмик, и положила букет. Мысли о том, что мы никогда не увидимся, вновь вызвали у меня слезы.


– Приди хотя бы во сне, коснись меня, дай сказать спасибо, глядя в твои светлые глаза, – проговорила я и присела, исчезая в высокой траве. – Ты знаешь, наш мальчик очень похож на тебя, у него твой взгляд. Клим смелый и боевой малыш, он мечтает стать военным. Не знаю, любил ли ты детей, хотел бы иметь сына, но так получилось, что во мне ты оставил частичку себя и за это я всегда буду тебе благодарна. Ты сохранил не только мою жизнь, но и помог создать новую…


Звук телефона прервал меня. Я не стала принимать вызов, видя, что это Филипп помешал моим раздумьям, но после звонка поступило сообщение.


– Юля, срочно возьми трубку или перезвони, у нас ЧП.


Сердце екнул0, а вдруг что-то случилось с нашим сыном.


Я позвонила Филиппу, и он сразу снял трубку.


– Юля, ты где?


– Уехала по делам, я за городом, а что случилось?


– У нас подожгли два склада, я хочу, чтобы ты как можно скорее вернулась домой…

## Глава 4

### Юлия

Не люблю, когда мои планы нарушают, тем более в такой ультимативной форме. Но придется подстраиваться, ведь Филипп не тот человек, который разводит панику на ровном месте. И сейчас, если он просит приехать, то это действительно важно, во всяком случае для него.

Я никогда не вникала в то, что происходит с его бизнесом и он мало посвящает меня в свою работу. Мои знания сводятся к тому, что он владеет большой территорией и на ней располагаются склады под сдачу, на этом все, дальше я не лезу. Как любит повторять Филипп – Меньше знаешь – крепче спишь.

Встречи, переговоры, партнеры – это все проходит мимо меня, мне своих забот хватает. Преимущественно я занимаюсь воспитанием Клима и управляю своим магазином свадебных платьев в центре города, вот это мои приоритеты. И теперь, вместо того, чтобы продолжить свои дела и, появившись в салоне, заняться очередным обновлением коллекции, проверить все ли в порядке с новым товаром, я должна ехать домой.

– До свидания, Клим.

Мне пришлось покинуть уединенное лесное место. Я бы хотела еще немного здесь побыть, чтобы успокоиться и очистить голову перед работой, но все мои планы нарушены.

Подъезжая к воротам, мне уже не понравилось все, что происходит. Около въезда стояли двое людей в камуфляже, с короткими автоматами на ремнях и с лицами будто у нас началась война. Они переговаривались с помощью наушников с гарнитурой и пристально разглядывали мою машину. У меня ничего не спросили, ворота, как и раньше отъехали в сторону, и я проехала по подъездной дороге к дому.

Взяв с соседнего сиденья сумку, в которой помимо косметички и документов лежал непривычный для обычной женщины EDC – набор выживальщика на каждый день, я вышла из автомобиля и пошла в дом. Несколько чемоданов, причем моих – вот что я увидела первым делом, когда открыла дверь.

Что здесь происходит? Меня выселяют из собственного дома? И для этого потребовалась подмога?

Филипп метался по гостиной и разговаривал по телефону, а на полу сидел Клим и увлеченно играл с новыми машинками. О том, что их недавно принесли из магазина, свидетельствовали несколько неубранных упаковок…

Муж, заметив мое присутствие, сразу прекратил разговор и подошел ко мне.

– Объяснишь? – я указала на чемоданы, ничего не понимая.

– Юля, почему так долго? Даже Клима привезли раньше, чем ты добралась, – с укором сказал Филипп и, посмотрев на свои любимые дорогие часы, покрутил головой.

– В пробку попала, – проговорила я, не желая объясняться. – Что здесь делают мои чемоданы? И почему у дома люди с оружием?

– Вы уезжаете, – сдержанно произнес муж. – Ненадолго.

– Почему ты решил за меня? Я не собираюсь никуда ехать, у меня дел полно, – я начала заводиться.

– Это для вашей безопасности. Так нужно. Тебе не следует переживать. Отдохнешь, проведешь время на природе, – муж, пытаясь усмирить мой нрав, провел по моей щеке ладонью, но я сбросила её и отошла.

Надо успокоиться.

Не хочу спорить с мужем, а ругаться при сыне тем более…

– Подышите свежим донским воздухом, – продолжил Филипп, скорчив извиняющуюся гримасу.

– Каким? Прости?

Я не ослышалась?

– Вы уезжаете в гости к моему хорошему другу. У него большой дом, места хватит всем. Переждете бурю там, а как все здесь устаканится, вернетесь.

– Филипп, какая буря? Все настолько серьезно? У тебя неприятности? – я стала засыпать его вопросами. Мне надо понять в чем дело, из-за чего я должна все бросить и уехать.

– Скажем так – один человек очень хочет заполучить мою землю и решил припугнуть меня. Аркадьев – владелец соседнего участка уже сдулся под натиском и уступил, причем за копейки, а я отказался, и теперь на двух складах прогремели взрывы. Жестко работают, но топорно.

Сейчас мне стало страшно, но, приподняв голову, я произнесла:

– Обратись в полицию.

– Уже, но там все не так просто. На землю нацелен очень серьезный человек – это я знаю точно, но доказать его причастность достаточно трудно. На всякий случай вам лучше сейчас быть подальше от дома и от меня. Я не прощу себе, если с вами что-нибудь случится. Юль, вы самое дорогое, что есть у меня.

– Но не дороже земли, за которую ты держишься, – констатировала я.

– Туда слишком много вложено и на нее есть большие планы.

– Ладно, я поняла тебя. И когда ты хочешь, чтобы мы уехали?

– Сегодня. Сейчас. Ваши вещи собраны, а если что-то я упустил, то купите там, на месте.

– Филипп, я в просто в шоке, – не выдержала я и повысила тон. Эта спешка вывела меня из себя. – Меня итак не было неделю в городе, работы полно, девочки не справятся, – лето – пора свадеб, самый пик сезона, и этот отпуск совсем не кстати. Да и не отпуск это, а побег и борьба за жизнь.

– Если надо, я найму еще персонал. Лучших продажников. Все для твоего спокойствия. Просто поверь – сейчас вам нельзя здесь находиться…


Сердце было не на месте, когда мы с Климом устроились на заднем сиденье чужого джипа и Филипп закрыл за мной дверь.

– Берегите себя и не волнуйся, все будет хорошо. Скоро мы снова будем вместе и мне не придется переживать, что с вами может что-нибудь случиться. Мы вернемся к обычной жизни. Втроем.

– Угу, – вытянув губы недовольно произнесла я, и потрогала кобуру, незаметно и надежно прикрепленную к моему бедру. Но это было не единственное оружие при мне. Керамбит приятно согревал кожу на лодыжке и на пару с пистолетом успокаивал меня. Мгновение и изогнутое лезвие остудит пыл любого подонка, решившего причинить нам зло. Прекрасный выбор оружия для самообороны – небольшой удобный нож, правда в наших широтах он эффективен только летом. Зимой, через несколько слоев теплой одежды он может не добраться до цели, поэтому в дополнение к нему у меня всегда с собой тычковый нож.

Мне нужна уверенность, что со мной и с сыном все будет хорошо. И то, что у меня есть оружие, дает мне решительность и безопасность.

– Юль, – муж взял меня за подбородок и повернул лицо к себе. – Я очень сильно тебя люблю.

– Я тоже.

Филипп задержал на мне взгляд, всматриваясь в мои холодные глаза и горячо поцеловал. Один плюс отъезда – мне не придется его целовать и сбегать от секса.

Оторвавшись от моих губ, муж посмотрел на Клима.

– Сынок, слушайся маму.

– Папа, ты приедешь к нам?

– Обязательно, мой хороший. Папа скоро приедет и будет с вами, – Филипп похлопал по крыше автомобиля и обратился к водителю. – Вези аккуратно.

Мы медленно стали отдаляться. Филипп не отрывая взволнованного и грустного взгляда следил за тем, как мы уезжаем. Его руки были сложены на груди и от этого мышцы на его руках казались еще больше. Красивый мужчина, но совершенно не вызывающий во мне каких-либо чувств. Даже сейчас, уезжая, я знала, что не буду скучать…

Поездка по платной дороге М4 не лучшее времяпрепровождение. Душно, тесно, долго, так еще и не я за рулем.

Нарезанное лоскутами одеяло полей тянулось далеко, до самого горизонта, раскидываясь насколько хватало зрения. Бесконечная вереница желтых, зеленых, серых распаханных и засеянных прямоугольников, иногда сменялась заправками и придорожными забегаловками.

Пять часов лицезреть пустоту пространств, да уж – широка страна моя родная. За это время мы только доберемся до маленького провинциального городка, а могли бы долететь до центра Европы.

– Мам, мам, я хочу пончиков и писить, – Клим показал на рекламу сети кафе быстрого питания.

– Хорошо, заедем.

Нам нужно немного размяться, пройтись. Дорога утомляет. Мне – взрослому человек тяжело, а Климу еще труднее. Он подвижный мальчик и просидеть так долго в пути ему еще сложно.

Водитель был сообразительным и ему не потребовалось повторять. Он остановился там, где нужно.

Внутри было на удивление чисто – вот преимущество сетевых заведений, всегда присутствуют стандарты качества. Пора и мне задуматься о сети свадебных салонов под собственным брендом, в одном магазине становится тесно…

Сделав свои дела, Клим потянул меня к стойке с меню.

– Мам, давай возьмем ведерко с пончиками! – радостно припрыгивая то на одной, то на другой ноге, предложил сынок.

– Возьмем, сладкоежка. Попа не слипнется?

– Нет, я же с тобой поделюсь, – очаровательно улыбнулся он, согревая меня своей радостью.

Мы взяли напитки и ведерко с горячими, посыпанными сахарной пудрой аппетитными колечками. Гулять так гулять, ничего, растрясу наеденное на тренировке.

Мы сели в машину и поехали дальше. Я передала водителю стаканчик с кофе и положила несколько пончиков в салфетке на соседнее сиденье. Не обделять же человека, который головой отвечает за нашу безопасность.

Очередной пункт оплаты мы проехали не останавливаясь. Мне уже начало нравится наблюдать за яркими полями подсолнухов, и я наслаждалась красотой этих ярких солнечных растений.

Неожиданно водитель остановил машину и огляделся.

– Все нормально? – спросила я, также смотря по сторонам. Меня насторожило его поведение, и я вновь потрогала пистолет.

– Да, – успокоил он. – Давайте выйдем, я вас сфотографирую. Не каждый день видишь такое огромное количество подсолнухов.

– Да, мама, пойдем, – припрыгнул Клим.

Пришлось податься вперед и шепотом с нажимом спросить.

– Так в чем дело?

– Приспичило, сил нет терпеть.

Взрослый мужик, в кафе не мог сходить…

– Мам, ну мы идем?

– Хорошо, сынок. Пошли, – я вытерла с подбородка Клима сахарную пудру и поцеловала его в нос. Водитель вышел первый и переминаясь открыл нам дверь. Перекинув сумку через плечо, я взяла Клима за руку, и мы вышли из машины.

Поле было похоже на колыхающееся желтое море, в которое мы вдвоем занырнули и пошли вглубь, позволяя дяде уединиться. Через пару минут он присоединился к нам.

– Вот так, – наставляла я, выбирая лучший ракурс. Цветы были высокими и хотелось, чтобы снимки получились красивыми. – Берите повыше, – я передала телефон водителю.

– Внимание, сейчас вылетит птичка, – произнес он.

Звук щелкающей камеры заглушил раскатистый взрыв. Машина вспыхнула ярче солнечных бликов, а над ней поднялся столб черного едкого дыма. Нас отбросило прямо на цветы. Поплыли круги перед глазами состоящие из ярко-желтых лепестков подсолнухов с непроглядно черной сердцевиной созревших семечек. Скоро они склонятся и просыпят несобранные семена в землю, давая начало новой жизни, уступая место своему потомству, своим детям. Дети! Где Клим?!

## Глава 5

– Юлия, вы целы? – спросил водитель, осматривая меня. Я закивала не в силах вымолвить и слова. Поднявшись с земли, я огляделась в поисках сына, но мой взгляд уперся в тянущееся в обе стороны полотно дороги. В центре транспортной магистрали развернулась жуткая картина. От остатков развороченной машины, в которой еще десять минут назад мы, удобно расположившись с Климом, держали свой путь, поднимался столб черного дыма и место происшествия было оцеплено какими-то людьми. Рядом стали притормаживать любопытные и желающие помочь, но им не давали этого сделать. Пробку разгонял регулировщик, не позволяя машинам останавливаться. К нам на помощь никто не шел, будто нас здесь и нет. Возможно, все решили, что мы остались в машине в виде обугленных головешек, так как здесь, в посадках цветов, нас точно было не видно.

В ушах еще звенело от взрыва, а мои движения были медленными и апатичными, должно быть, малыш тоже оглушен и дезориентирован. Только бы он не побрел в таком состоянии куда глаза глядят. Найти его в этом подсолнечном лабиринте будет непросто, он может потеряться.

– Клим, – крикнула я во все горло и стала разводить руками длинные стебли цветов. Слезы застилали глаза, а сердце громко билось от испуга. Я чувствовала, как удары отдаются в голове, с каждым разом грозя разорвать ее от переживаний за моего кроху.

Мой мальчик. Мой родненький. Господи, помоги! Пусть он будет цел. Ну, где же ты?

Сквозь подсолнухи я заметила просвет и когда развела цветы руками, то увидела моего малыша. Глаза Клима были закрыты, он был без сознания. Его ноги лежали на земле, а тело покоилось на коленях мужчины, одетого в костюм защитного цвета.

Только не это. Хоть бы он был жив, я не смогу без моего мальчика.

Я кинулась к сыну и упала перед ним на колени.

– Родненький, зайчик мой, – два пальца коснулись его шеи и я ощутила ровные толчки. Пульс есть. Прикрыв глаза, я облегченно вздохнула, но голос, сидевшего рядом с ним человека, выбил из меня весь дух.

– Он жив, – проговорил мужчина, и мои веки вспорхнули вверх от удивления.

До этого момента его голова была склонена над телом моего ребенка, но теперь я остолбенела рассматривая его и не веря, что это он. Этот голос столько лет преследовал меня, я помнила уверенную интонацию, хладнокровный тембр и уже смирилась с тем, что больше никогда не услышу его…

Он поднял лицо и посмотрел в мои глаза. Я не ошиблась, это был Клим. Его волосы были короткострижеными и за четыре года черты лица немного изменились, а может, мне так показалось, потому что мы давно не виделись, но это точно был он. Живой и невредимый.

Два Клима были передо мной – отец и покоящийся на его сильных руках сын. Сейчас я отчётливо видела их сходство.

– Клим? – проговорила я осипшим голосом, но вместо ответа, он отвел безразличный взгляд. Ни один мускул не дрогнул на его сосредоточенном лице и убрав в карман белый платок, он поднял на руки нашего сына.

– Нам надо уходить, Дементьев, работаем, – коротко бросил он, обращаясь к нашему водителю и отвернувшись стал уносить ослабленное маленькое тельце.

«Работаем» – это прозвучало как приказ, военная команда: короткая, четкая, не терпящая возражений и в то же время понятная им обоим.

Но зачем уходить? Не понимаю. И как он здесь оказался? Клим будто знал, что мы будем здесь. Иначе, зачем ему сидеть в поле? Цветами любоваться и семечки лузгать? А еще он знаком с нашим водителем и отдал ему приказ. Стоп, ничего не понимаю.

– Нет. Джентльмены! Нам надо дождаться полицию и вызвать скорую, – вмешалась я, не зная, что здесь происходит.

Быстро придя в себя от шока, страха за ребенка и неожиданной встречи, я начала соображать, что этот взрыв не случайность. Неужели это было подстроено. Зачем?

Мои глаза вновь наткнулись на белый платок, торчащий из кармана Клима – старшего, неуместный предмет для человека в подобном прикиде и я приоткрыла рот, пугаясь от страшной догадки. А что если сын не сам потерял сознание, а был усыплен?

Нет. Я не последую за ним и не дам ему унести ребенка, пока не получу все ответы на свои вопросы. Приподняв тунику, я попыталась достать пистолет, но кобура оказалась пуста. Черт. Как так получилось? Может он выпал? Такого не было никогда.

– Не стоит этого делать, – как бы отвечая на мой безмолвный вопрос, проговорил Клим. – Идем, нам нужно уйти в безопасное место.

Кто он, друг или враг? Куда хочет отвести нас? Может это из серии – «Ты родишь мне наследника»? Он знал, где я живу и, возможно, следил за моей жизнью все это время. Выжидал удобного момента, и теперь, спустя четыре года, он явился, чтобы забрать моего сына. Я не могу доверять ему, какие бы чувства ни испытывала.

Зря он повернулся ко мне спиной. Керамбит привычно лег в руку. Мои движения были отработаны на множестве изнуряющих тренировок. Как кошка я рванула к нему, но на мой нос легла ткань, прижатая тяжелой ладонью. Мои догадки с усыплением подтвердились, только на этот раз жертвой стала я. Не делая вдох, я быстрым движением нанесла глубокий порез по ноге налетчика.

– Юлия, успокойтесь, мы помогаем Филиппу, – проговорил Дементьев, не убирая платок от моего лица. – Мы вас не обидим.

Как же, зачем тогда усыплять меня? Жаль толком не получилось нанести колющий удар, раскроила бы суке все бедро. Искромсать бы пока еще есть силы, чтобы ты – гад, истек кровью. Никак не ожидала нападения со спины и это единственное, почему он смог одолеть меня. Не видя противника, я силилась ткнуть его ножом, но он ловко уворачивался и блокировал мою руку. Воздуха не хватало, но я из последних сил пыталась освободиться, пока в глазах не потемнело.

Я приходила в себя и снова вырубалась несколько раз. Помню темноту, твердое ощущение, что мы едем, возможно – это был кузов грузовика, потом мы ехали на большой машине с открытым верхом, кроны мелькали на фоне неба, мы мчались сквозь большие деревья, и сын спал рядом, а теперь, окончательно очнувшись я оказалась в деревянном доме из крупного темного сруба. На дворе была ночь. Я лежала на большой кровати, покрытой белым бельем. Окна дома были большими, открывающими вид на верхушки сосен и чистое синее звездное небо. Место уединенное, такое же как и тогда, в далеком прошлом.

Сколько я проспала? Где мой сынок? Специально разлучили нас, чтобы я не убежала?

Я была в той же одежде, в которой выехала из дома, но со мной не было моего оружия и я без него ощущала себя голой. Стараясь быть тихой, я выкрутила лампочку из рядом стоящего на тумбочке светильника и, завернув её в ковер, слегка наступила. Обмотав патрон куском наволочки, я зажала его в кулаке. Получилась неплохая розочка с тонкими острыми краями. Выставив вперед свое импровизированное оружие, я вышла из комнаты. На потолке горело несколько крупных, сделанных из металла люстр, но свет все равно был тусклым. Я посмотрела вниз, на первый этаж, но никого там не увидела. Тут кто-нибудь есть?

Рядом с моей комнатой находилась еще одна и, приоткрыв дверь, я заглянула в неё, это была еще одна спальня и она была пуста. Следующая дверь вела в ванную комнату, и там я смогла взглянуть на свое усталое, встревоженное лицо. Мне нужны ответы. Я беспокоюсь за свою безопасность и жизнь моего сына…

Спустившись на первый этаж, я будто попала в тот же дом, что и много лет назад. Атмосфера и запах были те же, а стены вновь украшали головы животных. Смех моего сына смог сбросить с меня налет переживаний, и я пошла на его голос. Открыв тяжелую деревянную дверь, я увидела мое солнышко. Он сидел за столом и ел шоколадное печенье, а рядом с ним стоял стакан молока.

– Мама, ты проснулась? – радостно спросил он.

– Да, милый, – пряча руку за спину, я подошла к нему и поцеловала в лоб. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, только голоден. Дядя Назар дал мне печенье.

Назар? Я посмотрела на мужчину, стоявшего около раковины и наблюдающего за мной пристальным взглядом, и сжала губы. Я так и знала, что тогда он назвал не свое имя.

– Кушай, мой мальчик, а нам с дядей Назаром нужно поговорить.

– Угу, – складывая печенье пирамидкой и набивая свой рот сладостями, произнес Клим.

– Можно тебя? – я указала на дверь и, приоткрыв её, стала ждать, когда Назар выйдет. Он не торопился, выводя меня из себя своей неспешностью. Как только он прошел, и мы оказались одни, я приставила к его горлу розочку и проговорила:

– Стой, иначе я перережу тебе яремную вену. Истечешь кровью как свинья.

– Готова убить человека, который хочет тебе помочь?

– Помочь? Ты меня за дуру принимаешь? Взрыв, твое появление, усыпление нас, похищение… Зачем все это? Чего ты добиваешься? Выкуп станешь требовать?

Назар был спокоен, его не пугало, что я могу причинить ему боль. Он даже не сопротивлялся и все это оттого, что он не верил, будто я могу навредить ему.

– Филипп говорил, что ты строптивая и теперь я понимаю, зачем он все это затеял. Можешь расслабиться, ты и твой сын в безопасности.

– Откуда ты знаешь моего мужа?

– Это лишняя информация и тебя она не касается. Единственное, что ты должна знать, что пока Филипп не решит все проблемы, вам нельзя быть вместе. Для всех вы мертвы и так будет до определенного времени.

– Это Филипп устроил взрыв?

– Вы слабое место Фила и вас решили убрать, он вовремя об этом узнал и только поэтому вы до сих пор живы. На этом хватит вопросов, если Фил решит тебе обо всем рассказать, ты узнаешь все от него. А теперь убери этот фантик, не хотелось бы мне возвращать женщину друга без руки. Я обещал оберегать вас, а не калечить.

Я оторвалась от его шеи и села на диван. Я убью Филиппа. Что он творит? Почему он подверг нашу жизнь опасности? Неужели нельзя было все решить по-другому? Обратившись в полицию, прокуратуру. А если бы мы погибли от ударной волны или взрывчатка сработала бы когда мы находились в машине… Я просто в шоке. Для всех мы мертвы, а как же мои родители, работа? Зачем он так со мной? Почему муж не сел и не рассказал мне обо всем? Вопросов больше чем ответов… Разведусь с ним, никогда не прощу такого.

– Не терзай свою голову, не считай себя обманутой и преданной, знай одно – твой муж тебя очень сильно любит и, чтобы вы не пострадали, он сделал все, что в его силах.

Я подняла лицо на Назара и спросила:

– Почему ты тогда назвал себя Климом?

– О чем это ты? – он свел брови.

– Четыре года назад, когда ты спас меня.

– Ты меня с кем-то путаешь, я сегодня впервые тебя увидел…

## Глава 6

### Юлия

Пусть прошло четыре года, и я принимаю, что была для него всего лишь проходящим развлечением, но не может быть такого, чтобы он не помнил то, о чем я говорю. Из-за меня он убил двух людей, сомневаюсь, что ему приходилось проделывать то же самое перед каждым сексом.

Помимо того, что он хладнокровно пристрелил мерзавцев, так, в конце концов, потом ему пришлось как-то избавляться от трупов, надо думать, это занятие не из легких и уж точно запоминающееся.

А мое внезапное пробуждение в своей квартире и цветы с запиской. Отвези, спать уложи. Он для каждой такое проворачивает? Он считает меня дурой?

– Ты не признаешься и делаешь вид, что мы незнакомы, потому что я жена Филиппа или Фила, как ты его назвал? – спросила я прямо, даже не пытаясь после его отрицания уйти в сторону, и принять его слова взаправду.

– Я просто тебя не помню, – безразлично ответил он и пожал своими широкими плечами.

– Тогда я освежу твою память. Четыре года назад на меня напали в лесу двое людей, ты перестрелял их, а после потребовал расплату и отнес в свой дом. Один лучше, чем двое, так ты мне сказал тогда, – я подошла к нему слишком близко и подняла голову, наблюдая за его реакцией.

Соври теперь, глядя в мои глаза.

Клим, то есть Назар поднял руку и, коснувшись пальцами моего подбородка, прищурил веки.

– Расплату… – задумчиво произнес он, всматриваясь сначала в мои глаза, а потом внимательно разглядывая мой рот. Он подвел большой палец к нему, но не дотронулся, так и остановился во впадинке под нижней губой. Его ноздри едва дернулись, расширяясь, и он стал похож на волка, втягивающего запах жертвы. От столь невинного жеста я подалась вперед, желая, чтобы его губы накрыли мои.

Вспомни, если правда забыл…

– Ты хочешь сказать, что мы с тобой когда-то трахались?

Грубое слово «трахались» резануло слух, и я сделала шаг назад. Вот как это выглядело для него. Просто ничего незначащее отправление своих половых потребностей, звериная случка.

– Да, у нас была с тобой близость, – мне стало неловко от того, как он задал свой вопрос и что мне пришлось ответить на него. Я моментально почувствовала себя грязной и использованной.

– Значит, хреново расплатилась, видать, не очень-то мне и понравилось, раз я тебя не запомнил, а память у меня хорошая. Надо было стараться лучше.

Сердце бахнуло вниз и в горле пересохло. Отлично, он решил меня еще и унизить. И об этом человеке я не забывала столько лет, переживала, цветы носила на его могилу, скучала… Кретин, а я полная идиотка.

Мне не стоило вспоминать прошлое и начинать говорить о нем…

Я отошла от Назара и огляделась по сторонам, только бы больше не видеть его самодовольное заросшее щетиной насмешливое лицо и не выдать свои слезы, собравшиеся в глазах.

– Мне нужно позвонить Филиппу, дай мне телефон.

– Не положено.

– Я сказала – дай мне телефон, мне нужно поговорить с мужем, – грубо и с напором произнесла я.

– Вы поговорите, когда он сам решит это сделать, а до этих пор ты не услышишь его голос.

– Уму непостижимо. Вы издеваетесь надо мной? Я не собираюсь здесь оставаться, ни я, ни мой сын. Можешь позвонить своему дружку и сказать, что я подаю на развод. Я не позволю обращаться со мной как с вещью, не спрашивать моего мнения, решать за меня. В случае реальной опасности я пойду в полицию, но не останусь с тобой в одном доме и не буду следовать вашему плану, в который меня не посвятили.

Я стала метаться по комнате, готовясь все крушить и ломать оттого, что они творят, ограничивая меня.

Назар поймал меня за руку и рванул к себе.

– Злишься? – он оскалился. – А если бы я соврал и сказал, что помню, как натянул тебя, тогда бы ты не стала устраивать свою бабскую истерику и осталась? Признайся, тебя именно это задело, а не поступок твоего мужа. Добавки желаешь? Снова лечь под меня хочешь?

От возмущения я пару секунд хватала воздух как рыба, выброшенная на берег и только когда отдышалась, прошипела:

– Да пошел ты. Ты взял меня насильно, а такой добавки мне не надо. Я тебя ненавижу. Ты ни чем не лучше тех насильников. Убийца.

Я вырвала свою руку из захвата и направилась к двери, мне надо осмотреться. Куда он привез меня?

Открыв дверь, я шагнула вперед, и прохладный воздух овеял мое тело. Вокруг был непроглядный лес, небо освещала яркая полная луна. Из глубин пышных ветвей исходили звуки птиц и насекомых.

Куда идти? Где искать спасение?

Я сжала кулаки от безысходности, оттого, что не смогу уйти отсюда. Но я не хочу находиться рядом с этим человеком и видеть его больше тоже не желаю.

– Дура. Кругом лес и до дороги десятки километров, куда ты пойдешь ночью с ребенком на руках? Здесь полно диких животных и они с удовольствием сожрут тебя. У самой мозгов не хватает, сына пожалей, – Назар подошел ко мне со спины и захлопнул передо мной дверь. – Придется пока пожить с убийцей под одной крышей. Я сам не в восторге от твоей компании, особенно от твоего отвратительного характера, но ничего не поделаешь. Я должен Филу, а долги я привык отдавать.

– Мама, – тонкий голосок охладил мой пыл и я, выглянув из-за спины Назара, посмотрела на своего сыночка. – Я хочу спать, – проговорил он, натирая маленькими кулачками сонные глаза и размазывая следы молока по губам.

– Пойдем, мой хороший, – я подошла к Климу и, взяв его на руки, поцеловала. Он мое успокоение, моя отдушина. Единственный, кому я принадлежу целиком и полностью, а Филипп и Назар – настолько разочаровали меня, что я больше не хочу их видеть…

– Вещи для тебя и ребенка ты найдешь в вашей спальне, в шкафу. Спокойной ночи, психопатка.

Я не посмотрела на этого козла, а подняла руку и показала средний палец, посылая его по известному адресу…

Клим тихонько сопел в кровати, накрытый легким одеялом, а мне не спалось, я стояла у окна и думала, как быть дальше. Сбоку я заметила навес, а под ним машину. Я уверена – мне бы удалось стащить ключи и, забрав сына, свалить отсюда, обратиться в полицию… Но не стал бы Филипп хоронить нас, если бы ситуация, в которую он попал, не была настолько серьезной.

Он должен был поговорить со мной, объясниться, предупредить, что он решил нас таким образом спрятать. Почему он это не сделал?

Я горько усмехнулась и накрыла лицо ладонями.

Да, потому что я бы никогда на это не согласилась. Он слишком хорошо меня знает.

И теперь сколько это продлится? Как долго нам придется скрываться, жить в глуши и находиться в одном доме с человеком, которого я любила столько лет и в один момент разочаровалась…

Надеюсь, Назар не станет копаться в прошлом и его не настигнет догадка, что мальчик, которого он сегодня накормил печеньем, его сын. Тут нетрудно додуматься, истина на лицо, Клим его маленькая копия. Даже его имя дано в дань памяти о моем спасителе.

Говорил мне папа, чтобы я назвала сына Димой, надо было послушать. Но нет, я, как узнала, что у меня будет мальчик, сразу дала ему имя – Клим. Зря я так сделала.

Хотя, если Назар все-таки догадается, мне не стоит переживать, от меня он уже открестился, то же самое он сделает и с ребенком. Зачем мы ему? И Клим считает своим родным отцом – Филиппа…

Да, уж! Если бы не сегодняшние обстоятельства, то я бы и дальше любила тот, созданный мной романтический образ и не знала какой на самом деле Назар отвратительный человек. Слишком сильно я его идеализировала.

Прикрыв рот ладонью, я зевнула.

Самое правильное решение сейчас – лечь спать и набраться сил для дальнейших действий. Нужно осмотреться, выяснить пути отхода. Я должна быть наготове. Возможно нам опаснее находиться здесь, чем дома.

Я придвинула кресло к двери и села в него. Сегодня придется переночевать так. Хоть какая-то видимость безопасности. Успею среагировать, если кто-то сунется в комнату.

Посмотрев на милое личико сына, я улыбнулась и прикрыла глаза. Для него это приключение, не больше и пусть он и дальше к этому так относится.

## Глава 7

### Юлия

Перед тем как задремать в кресле, я слышала отдаленные шаги, шорохи и скрипы, но вся эта возня быстро стихла. Нас никто не беспокоил, не пытался зайти в комнату – дом вместе с его обитателями погрузился в сон.

Мне плохо спалось сидя. Шея затекала, спине было неудобно. Я то и дело просыпалась, оглядывалась по сторонам, и каждый раз надеялась, что это был всего лишь сон и мы находимся в нашем доме, где несколько лет делим быт с Филиппом, но к несчастью, мои частые пробуждения приносили только грусть и отчаяние. Я ощущала себя разбитой и уставшей. Никто не пытался потревожить нас, в доме царила тишина, и чтобы больше не мучиться я легла рядом с Климом. Я долго ворочалась, но уставившись в потолок, стала разглядывать люстру с большими лопастями вентилятора, и уснуть мне так и не удалось.

За окном уже начали щебетать первые птицы, отправляясь на поиски пропитания, и мне тоже очень сильно хотелось есть. Дневные пончики и кофе стали последним съестным попавшим в мой рот, а вкупе со стрессом, в котором я теперь нахожусь, мне хотелось чего-нибудь острого и копчёного… Также мне не помешало бы заглянуть в уборную.

Как только стало светло, я решила сходить в душ. В доме по-прежнему царила полная тишина и я надеялась, что человек, который привез нас сюда, еще спит. Я встала и, подойдя к шкафу, нашла в нем несколько мягких полотенец. На вид они были совершенно новые, но на всякий случай я решила вдохнуть их аромат, чтобы почувствовать не пахнут ли они Назаром. Нет, запах ткани отдавал цветочным кондиционером, а не мужским парфюмом.

Взяв одно, самое большое, я тихонько вышла из нашей с Климом комнаты и, пройдя по коридору, открыла дверь, за которой находилась ванная комната. Я не стала зажигать свет, здесь было маленькое окно, через которое проникали утренние лучи солнца, и они хорошо освещали комнату. Зайдя внутрь, я закрыла за собой дверь и повесила полотенце на крючок.

Это был полноценный санузел с просторной душевой кабиной, закрытой стеклянными дверьми. Пол и стены были отделаны плиткой разных оттенков бежевого и серого цвета. Сантехника, итальянские смесители и душевая лейка отдавали дороговизной и хорошим качеством, в нашем доме установлены похожие, мы их вместе с Филиппом выбирали.

Назар небедный человек и его дом хоть и находится в глуши, но он создан для комфортного проживания. Нам же лучше. Я без проблем смогу искупать ребенка и помыться сама.

Сняв с себя грязную одежду, я забралась под душ и включила воду. Теплые капли окутали меня, и я сделала погорячее. Блаженство. Тело начало расслабляться, и голова перестала быть тяжелой после ночи рваного сна. Я взяла мыло и стала намыливаться. Впервые за все время, что нахожусь здесь, получая хоть какое-то удовольствие.

Рядом с флаконами мужского шампуня и геля для душа, я заметила детские косметические средства и мои, те, которыми я пользуюсь дома. Филипп подготовился. Предатель.

Налив немного шампуня на свою ладонь, я начала вспенивать волосы, массируя кожу головы…

Я старалась действовать быстро, чтобы поскорее вернуться к сыну, поэтому шустренько помывшись, обернулась полотенцем и подошла к раковине. Над ней висела полочка, и там я обнаружила для нас с Климом зубные щетки и пасты. Почистив зубы, я взяла свои вещи и простирнув их, хорошенько отжала. Повесить я решила их в нашей комнате, да тут и негде было.

Отперев замок, я открыла дверь, но пройти мне помешало обнаженное по пояс тело. Оно касалось моей груди, и я словно свеча стала плавиться от исходящего от мужчины жара. Баня… горячий пар… моя первая близость. Это было будто вчера.

Я проследила взглядом от пупка до груди Назара и сглотнула. Все выглядело также как я и запомнила. И моя реакция на его тело, она настоящая не наигранная. Будоражащая.

Опомнись!

Вчера он такого наговорил…

Я сделала попытку уйти и не опозориться, но Назар стоял так, что у меня не было возможно проскользнуть. Его накаченные руки, подпирающие дверной косяк, перекрыли мне путь. Подняв голову, я уловила на себе пристальный взгляд. Назар молчал и не торопился заговорить со мной, его глаза опустились к моим губам, а после поскользили по обнаженным плечам, на которых до сих пор оставались маленькие капельки воды. Он опустил руку и коснулся пальцами моей кожи. Я хмыкнула и, прижав мокрые вещи к груди, прошептала:

– Не твое – не трогай.

Выдавить эти слова из себя было непросто, но так будет правильно. Он забыл меня и я тоже должна была сделать это четыре года назад.

Словно опомнившись Назар убрал руку, а его взгляд стал ехидным.

– Что уставился, девушек, что ли никогда не видел?

– Видел и покрасивее, а вот таких кикимор иди поищи, – наклонив голову Назар проговорил это оскорбление и усмехнулся. А раньше он называл меня красавицей. Козел. – Наплескалась?

– Не твое дело.

– Ты здесь не одна, воды должно хватать на всех. Будь экономней, тут тебе не загородная вилла.

– Раз тебя не научили гостеприимству, можешь отправить нас обратно и я с радостью приму душ дома, – я оттолкнула Назара. – Вместе с мужем.

Не знаю, зачем добавила эти слова. Но захотелось хоть маленькой реакции…

Я пошла к себе в комнату, но Назар окликнул меня.

– Одевайся и вперед на улицу. Если ты хочешь, чтобы твой отпрыск пил молоко, надо подоить корову.

– Что прости? – я развернулась к нему. – Я не ослышалась?

– У тебя со слухом проблемы, злюка? Корова в хлеву и очень ждет, когда ты подергаешь ей сиськи, – он сопроводил эти слова характерными жестами.

– По-твоему, я доярка? Ты специально? Да? Посмеяться надо мной хочешь? Я не умею и не хочу этого делать! И почему нельзя съездить в магазин и купить молоко там? Машина у тебя есть, садись и вперед. Ты обещал другу заботиться о нас, так вот выполняй.

– Ты здесь не командуй. Хозяин дома – я. Как скажу – так и сделаешь, заодно и стойло почисти, – он зашел в ванную комнату, но я не дала закрыть дверь и спрятаться от меня, зашла следом.

– Может мне весь дом вычистить или сразу твои ботинки вылизать?

– А это неплохая идея, – Назар взял щетку и стал выдавливать на неё пасту.

– Тебе нравится унижать меня? Признайся. Чувствовать свою власть. Издеваться, – я решила ему помочь и, обернув пальцы вокруг тюбика, надавила со всей силы.

– Черт, – он отбросил щетку, и, включив воду, начал промывать руку, которая теперь была измазана мятной пастой. А я стояла довольная тем, что смогла хоть немного напакостить ему и потрепать нервы. – Не играй со мной, девочка, – Назар повернул ко мне свою голову, и его глаза стали наливаться злостью. – Пожалеешь. Я быстро усмирю твой пыл, – он протянул ко мне руку, и я мгновенно среагировала. Бросив мокрые вещи на пол, я схватила стоящую в углу швабру и защищаясь, несколько раз ударила ей Назара по руке, применяя технику ведения боя – Бодзюцу.

По взгляду стало понятно, он удивлен.

– Фил рассказывал, что ты каратистка и я приятно удивлен.

Он похвалил меня?

– Дай мне нож, и я смогу удивить тебя еще больше, – ответила я.

Назар усмехнулся.

– Ну, если ты смогла овладеть такими техниками, то и с коровой справишься.

– Я не буду этого делать.

– Значит, останешься без молока, хватит терять мое время, иди отсюда.

– Мы не договорили.

– Нет желания, – он отвернулся от меня и опустив руки, стянул с себя тренировочные штаны, оголяя передо мной свой упругий зад.

Мои веки запорхали от изумления. Какой аппетитный орешек.

– Долго будешь стоять и облизываться? Я свое мнение не поменял, трахать тебя не стану…

– Не обольщайся, я целюсь, чтобы засадить в твой зад швабру.

## Глава 8

### Юлия

Развешивая влажные вещи на спинках стульев, я негодовала. Хотелось повысить голос и произнести все, что я думаю о Назаре, но мой мальчик спал, да и не для детских ушей предназначались такие гневные эпитеты, поэтому мне пришлось говорить шепотом:

– Придурок. Напыщенный индюк. Как он смеет разговаривать со мной в подобной манере? Озабоченный. Береги воду, здоровье свое побереги, козел. Трахать он меня не будет, видите ли… Я теперь пойду от горя и повешусь. Это я тебе не дам, никогда! Никогда. И силой больше не возьмешь, а то пожалеешь. Аааа… – я посильнее скрутила ткань и выжала на пол несколько капель воды, представляя, что сжимаю шею Назара. – А если я не найду управу, так муж даст ему хорошенько просраться. Стоит мне только ему пожаловаться… Хотя и тот не лучше. Филипп сам получит, выем ему мозг чайной ложечкой за то, что приходится терпеть подобное соседство и всю эту ситуацию в целом.

Не собираясь выполнять приказ Назара, я подошла к шкафу, чтобы найти для себя одежду для сна. Еще очень рано, Клим проснется не скоро, а я не оставлю его одного в доме, тем более чтобы пойти и заняться дойкой. Я не белоручка, не боюсь труда, изнурительных тренировок, но корова… Я не знаю, с какой стороны к ней подойти, а не то чтобы доить.

Порывшись в вещах, я нашла для себя хлопковые черные трусики и сорочку по типу той, которую я надевала один раз в жизни, когда рожала Клима.

Прикрыв глаза, я сделала успокоительный глубокий вдох, а после еще один.

Дома я сплю в шелковых пижамах, и Филипп прекрасно знает об этом. А это… Моя мама даже в таких не спит.

Я стала рассматривать предназначенные для меня вещи, просто поражаясь предусмотрительности мужа. Футболки были на пару размеров больше, тренировочные брюки и джинсы походили на шаровары, толстые свитера, рубашки, водолазки. Ничего облегающего. Даже белье – ни кружев, ни атласа, только спортивные лифчики и обычные хлопковые трусы, в основном шортиками.

Понятно, Филипп хоть и доверил нас своему другу, но все-таки решил перестраховаться – сделав из меня простушку. Приготовил бесформенную одежду, скрывающую всю женственность и сексуальность. Боится, что Назар посягнёт на честь жены друга, если на мне будет хоть немного красивой одежды.

И ему действительно стоило бы волноваться, если бы Назар не вел себя как настоящая скотина, если бы вспомнил меня и оказался таким, каким я его себе представляла…

Надев на себя ночную сорочку и трусики, я почувствовала, что меня потянуло в сон. Я прилегла рядом с сыном и обняла его. Мой мальчик. Мое единственное утешение в жизни, моя любовь… На секунду закрыв глаза, я распахнула их и с ужасом поняла, что лежу на кровати одна.

– Клим, – позвала я, но сын не откликнулся. – Клим! – пришлось крикнуть, вскакивая, и все равно тишина. Я испугалась.

За окном раздались громкие удары – это же топор, я метнулась посмотреть на источник звука, зародивший в моем сознании страшную картину, и замерла.

Во дворе стояли Назар и Клим. Клим держал двумя руками топор, почти в половину своего роста и силился замахнуться им, чтобы разрубить полено. А Назар, низко наклонившись придерживал рукоятку и направлял движения сына, показывая как надо рубить.

Только не это.

Клим, при помощи Назара, занес топор над головой и что-то проговорил.

О Боже!

Я рванула из комнаты, перепрыгивая ступени, спустилась с лестницы и пробежав первый этаж, выскочила из дома. Мне хорошо был слышен голос Назара, и я кинулась за дом.

– Вот так, теперь целься в середину и руби, – я увидела их. Назар показал ладонью, как нужно бить по полену и к моему ужасу, отпустил руку, оставляя топор только в ручках Клима.

– Нет! – крикнула я.

Сын резко опустил топор и, подавшись вперед всем телом, начал заваливаться под тяжестью смертельно опасного инструмента, рискуя попасть себе по ноге.

– Отставить, боец, – дебилу-переростку хватило мозгов подхватить ребенка и уберечь от травмы. – Попробовал? Дальше я сам.

Я подбежала и, подняв моего мальчика на руки, начала целовать его лицо, роняя слезы.

– Идиот, – бросила я Назару. – А если бы он пострадал? Если бы пробил ногу?

– Что раскудахталась, пусть пацаном растет, к труду привыкает.

– Он еще маленький.

– Мама, я больсой, – проговорил Клим и посмотрел на меня.

– Ты цел? – спросила я у сына, разглядывая его довольное лицо.

– Мам, дядя Назар учит меня дрова колотить, а есе представляесь, мы яйца у куриц собирали, они не как дома, а теплые в перьях и какасках, – он засмеялся. – А еще корову доили. Она больсая, только пахнет неприятно.

– Дяде Назару нужно уши надрать, додумался топор ребенку дать.

– Колун, – произнес Назар.

– Что?

– Колун, он не такой острый, просто тяжелый. И нечего возмущаться, спящая красавица. Пацан цел и от него оказалось намного больше пользы, чем от тебя. Я твою работу сегодня сделал: животину покормил, корову подоил, а завтра сама займешься этим. Приехала, будешь помогать, – Назар начал отчитывать меня, при этом не прекращая махать топором. Дрова то и дело разлетались от каждого удара и постепенно заполняли двор. – Спать привыкла? Корова бедная мается, а этой хоть бы что, спит. Сама ведь рожала, должна понимать, как сиськи болят. И это твои с фигульку, а корове каково с ее-то выменем.

– Отлично, ты меня с дойной коровой сравниваешь.

– Мам, коровка мычала, так грустно. Она вон там, – Клим показал на новенькую деревянную постройку, скрытую полосой из сосен. Рядом виднелись клетки с кроликами и обнесенный сеткой рабицей курятник, возле которого расхаживали пять кур и петух.

– Все, – Назар вытер лоб. – Пойдем, хоть поесть приготовишь.

– Стоп.

– Что еще? И это делать не будешь? Дома за тебя все прислуга делает? Зачем такая жена нужна?

– А как давно у тебя это хозяйство? – поинтересовалась я, игнорируя его высказывания.

– Недели две, муженек твой постарался, подкинул скотину, отстроил для них хозяйство.

– То есть это построено для нас?

– А ты думаешь, что мне это нужно? До вашего появления я мог съездить в магазин и купить молоко, яйца. Единственное, что всегда есть в моем доме – мясо, этого навалом. Обожаю отстреливать дичь, – последнюю фразу Назар произнес смотря в мои глаза своим острым взглядом. Он специально это сказал? Назар помнит, что тогда было… – Так что ко мне без претензий. Приедет твой муж с ним и разбирайся, а пока придется приучаться к такой жизни. Светиться нам не надо, будем проводить время здесь. Кладовая забита. Крупы, консервы, овощи под полом, продержимся. А раз и скотина имеется, то вообще красота. Понятно, ребенок, витамины, здоровое питание – все дела. В такой жо…, – он осекся. – В такой засаде я бы лично на одних консервах протянул. И знай, я сам не в восторге оттого, что мне приходится с кем-то делить дом, но раз я обещал, то должен о вас позаботиться. Пошли. Мужики есть хотят. Правда, Клим?

– Да! Молочко и омлет. Мам, ты приготовись?

– Конечно, сынок.

– Ура, дядя Назар, мама приготовит, – Клим потянул к Назару руки, но тот не отреагировал. Он серьезно сказал:

– Если хочешь стать настоящим мужчиной, ты должен ходить своими ногами, а не висеть на родительской шее как обезьяна.

– Мам, я обезяна?

Я посмотрела на волосатую грудь Назара и ответила.

– Нет, обезьяна – это дядя Назар, а ты – красавчик.

## Глава 9

### Юлия

Войдя в дом и пройдя на кухню, я выпустила из рук сынишку и посадила его на стул с высокой спинкой. Теперь Клим под моим присмотром и ничто не угрожает ему. Мой зайчик.

– Пацан растет… Из тебя вон что выросло, – пробубнила я, все еще злясь на Назара.

Я никак не могла перестать думать о его легкомысленном поступке. Не пацан, а настоящий мужчина растет, который никогда не обидит женщину. А чтобы вырасти сильным ему нужно прежде всего здоровое питание, сейчас я этим и займусь.

– Что тут есть? – я подошла к холодильнику и достала оттуда трехлитровую банку молока. Она не была холодной, значит, это то, что самолично надоил с утра Назар.

Я почувствовала себя виноватой. Получается корова моя, а доить пришлось ему, чтобы бедное животное не мучилось, и мы могли его использовать. Это как-то несправедливо…

Я налила молоко в маленькую кастрюльку и поставила ее на двухконфорочную плиту. Если Клим захочет его попить, для начала надо молоко прокипятить.

Плита была чистой и не похоже, что ей часто пользовались. В стену возле плиты были вкручены крючки, на которых по ранжиру располагались: газовая зажигалка, поварской нож с широким лезвием, испещренным царапинами, шумовка и половник. Я включила газ и зажгла огонь под кастрюлькой.

Удружил Филипп, ничего не скажешь. Мог бы хоть немного меня подготовить и отправить для начала в деревню к своей бабушке в Белоруссию, пройти, так сказать, курс молодого бойца. Насколько я помню, у неё было несколько коз. Я бы потренировалась в дойке, в уходе за скотиной и немного привыкла к деревенской жизни. А теперь мне предстоит постигать азы животноводства и быт сельского жителя, прося помощи у Назара.

Подозреваю, что он не проявит ко мне милосердие и сегодняшний подвиг по избавлению животного от молочного бремени Назар больше повторять не станет, а как мне управиться? Ладно…

Я все могу! Я сильная! Я – боец!

Интересно, что же Филипп сделал для Назара такое, что друг обязался позаботиться о его семье? Если спрошу, наверняка ничего не расскажет.

– Может, все-таки пойдешь, переоденешься? Или для тебя норма ходить перед чужим мужиком в ночнушке? А может, опять за свое? Я же сказал…

Я быстро подскочила к Климу и закрыла ладонями его уши, зная, что сейчас скажет Назар.

И если поначалу мне стало неудобно после его замечания, то когда он решил произнести свою коронную фразу «Трахать тебя не буду», я захотела его придушить. Похоже, повторяя эту мантру, он сам себя огораживает от скрытого желания.

– Ты обалдел?

– Я бы никогда не сказал при отпрыске Филиппа крепкое слово, но и ты не веди себя как распутная девка. Прежде чем спуститься вниз, одевайся. Не надо думать, что ты дома, а вокруг евнухи.

Да я так запаниковала из-за этого топора, что и, не задумываясь о том, как выгляжу, выбежала на улицу. На голове, скорее всего, птичье гнездо, так как легла спать с мокрыми волосами, и на тело, конечно же, надета ночная сорочка времен позднего СССР, не показывающая ничего лишнего, даже ноги и те обнажены до икр. Распутной девкой здесь и не пахнет, скорее замордованной тяжким трудом по хозяйству крепостной крестьянкой. Похоже, что и такого затрапезного вида достаточно, чтобы у Назара начались определенные шевеления.

– Кровь заиграла? Я знаю, что мы не дома и не надо мне тыкать этим в лицо, но и не по своей воле мы оказались здесь. Под одной крышей с тобой. Баран.

Я опять подняла Клима и направилась к двери.

– Мама, а завтрак?

– Пойдем переоденемся и спустимся, тогда и приготовлю. Мы быстро. Молоко закипит, выключи, – бросила я Назару, собираясь покинуть кухню.

– Ребенка можешь оставить здесь, я за ним присмотрю.

– Нет, спасибо. Ты не тот человек, с которым можно его оставить наедине.

Я была бы резка, если бы Клима здесь не было и высказала бы все, что думаю о Назаре в его наглое, бесчувственное лицо. Но только ради моего мальчика я сдержалась.

Подойдя к лестнице, я ощутила, как Клим положил на мое плечо голову, а после сын прошептал:

– Мам, не ругай дядю Назара, он хоросый. Мне он нравится. И он похос на папу. Я по нему скучаю.

Вздохнув, я прижала сына покрепче.

– Скоро мы вернемся домой, и вы увидитесь.

– И пойдем играть?

– Да, – я поцеловала Клима в макушку. – Будете играть.

– А у меня здесь нет игрусек? – спросил сын с надеждой в голосе.

– Клим, если папа позаботился о том, чтобы у нас была целая корова, – горько хохотнула я. – То об игрушках он тем более бы не забыл.

Вернувшись в комнату, я достала из шкафа футболку и спортивные штаны. Перекинув их через плечо и распахнув двустворчатые двери, внизу я обнаружила коробку, в которой лежало немного машинок, конструктор, развивающие книжки, раскраски, фломастеры, футбольный мяч и прочие небольшие игрушки.

– Смотри, – я вытащила коробку и поставила её посередине комнаты. – Сюрприз от папы.

– Ого, как много, – Клим уселся и принялся все рассматривать, а я, скрывшись за дверью шкафа, смогла спокойно переодеться.

Подойдя к зеркалу, я покрутила головой и встряхнула запутанные волосы. Как и думала, моя прическа была полнейшим кошмаром. Взяв расческу, я причесалась и сделала высокий хвост. Вид у меня был не из лучших, но мне удалось немного поспать, поэтому чувствовала я себя бодро.

Надеюсь, такой образ хозяин дома сочтет приемлемым.

Теперь пора было пойти и накормить мужчин.

Когда мы вернулись на кухню, я заметила, что место кастрюльки заняла сковородка. Назар стоял у столешницы и разбивая яйца в миску, кидал скорлупу в мусорное ведро. Он орудовал ловко, будто делает это каждый день. Назар привык обслуживать себя сам, он столько всего умеет… Филипп не такой. Хотя какой он? Получается, я вообще его не знаю. Еще до вчерашнего дня я и не догадывалась, что мой муж способен столько всего организовать: устроить наше исчезновение и закинуть нас в жизнь, где мне придется, чтобы накормить ребенка, сперва надоить молока… К тому же один бы он точно не справился, значит, есть люди готовые помочь ему и их не мало. Место вокруг взорванной машины тогда оцепила не полиция, это точно…

Во что он влип?

У меня столько вопросов, столько предположений, но никто не хочет мне ничего объяснить. Придется пока привыкнуть жить в неведении, но потом, когда мы встретимся, ох, держите меня…

Я могла бы еще немного понаблюдать за тем, как Назар начнет готовить омлет, но надо приниматься за дело. Не может же он все делать за меня, к тому же зная его, Назар обязательно меня в этом попрекнет.

Клим сел на стул и стал возить по столу новую машину, а я подошла к Назару и, коснувшись его плеча своей ладонью, сказала:

– Иди, я сама…

Он молча кивнул и отошел к раковине, чтобы вымыть руки.

– Тр-р-р-р, дядя Назар, смотри какая у меня масынка. Мне папа подарил.

– Ну, давай посмотрим…

Пока готовила, я несколько раз ловила на себе взгляд Назара, который сидел и с интересом слушал то, что ему рассказывает Клим. Чтобы ему не надоедала детская болтовня, он мог бы отвернуться, показывая, что ему неинтересно или выйти с кухни и вернуться тогда, когда я уже все приготовлю, но нет, Назар задавал вопросы Климу и общался серьезно, как со взрослым, без сюсюканий и заискивания, а сын с упоением рассказывал, какой у него огромный игрушечный автопарк и что все это подарил ему его любимый папочка.

– А еще папа купил мне вот такую масыну, – сын развел руки, показывая размер детского электроавтомобиля, на котором Клим гоняет по нашему участку.

– У тебя хороший папа? – спросил Назар.

– Самый лутсый, – весело ответил Клим. – Я его люблю.

Назар кивнул, поднялся с места и перед тем как уйти проговорил:

– Когда будет готово, позовешь…

Не знаю, насколько сильно задели слова Клима его родного отца, но то, что ему стало неприятно, я в этом на сто процентов уверена. Назар знает, он догадался, что Клим его сын. Я уверена в этом. Реакция его тела, которое будто накалилось, вены, сменившие бледный цвет на яркий, гримаса секундной боли, которую он мгновенно стер, стали реальным доказательством.

Ну, что же, мне даже не пришлось ему обо всем рассказывать. Теперь посмотрим, проигнорирует ли Назар факт своего отцовства или потребует того, чтобы сын узнал правду…

## Глава 10

### Юлия

Каково это – готовить на кухне, которая принадлежит Кл… Назару?

Спокойно! Умиротворенно! Как бы это ни звучало странно…

Добавив в яйца немного молока и соли, я с усилием взболтала их, желая, чтобы омлет получился пышным и вылила смесь на горячую сковороду. Послышался треск кипящего масла.

Около окна стоял стакан с пучком свежей зелени. Оторвав немного укропа, я порвала его и присыпала им яичную жижу, которая уже успела немного схватиться. Я сократила огонь и накрыла сковороду крышкой.

Одним омлетом мужчин не накормишь, надо найти, чем еще поживиться. Открыв холодильник, я нашла там контейнер с белой массой. Я осторожно понюхала, а затем попробовала немного. Так и есть – творог, должно быть, Назар сварганил его из скисшего молока. Прямо фермер, куда ни кинь – все умеет. Надеюсь, он не будет против, если я сделаю сырники.

В колонке я обнаружила целую полку, уставленную крупами и мукой, и принялась за дело.

Я хочу, чтобы сыну все понравилось и Назару тоже. Желаю, чтобы он попробовал еду, приготовленную моими руками.

Меня можно осудить, сказать – ты что, дура? Он тебя ни во что не ставит, грубо разговаривает, хамит. Да, тебе плевать должно быть на мнение Назара. Он даже не помнит вашу связь.

Но сейчас сбывается одно из моих желаний.

Я готовлю для него и нашего сына.

Мне не верится. Я много раз представляла себе эту картину.

Мы просыпаемся и пока отец и сын играют, общаются, я готовлю для них завтрак, весело пританцовывая у плиты. Я счастлива, ведь мои мальчики со мной. Или в других мечтах мы делаем это вместе с Кл… Назаром. Да, что же такое, когда я привыкну к его имени? Готовим, делим быт, одну постель, из которой с трудом выбираемся утром, потому что всю ночь не могли оторваться друг от друга…

Невозможно сейчас описать мои ощущения, просто я и не надеялась уже, что это может когда-нибудь произойти, а теперь мы втроем, живем в одном доме… Странные обстоятельства свели нас. Да, мы не вместе, у нас с ним нет тех отношений, которые я бы хотела, которые рисовала себе, но все же, если откинуть негатив, обиду, и дать волю фантазии – это окрыляет.

Наивно, конечно, я и сама это понимаю. Но до двадцати двух лет я никогда не влюблялась, не нашелся достойный, никто не цеплял, а потом встретила его и отдала ему свое сердце. Я считала, что именно пожар стал причиной того, почему он больше не появился в моей жизни, но, как оказалось, Назар и не хотел быть рядом.

Осознавать это больно. Даже стыдно за свою наивность и глупые мечты. Давно пора повзрослеть. И все же, сейчас я могу хоть немного прочувствовать реальность моих представлений. Обмануться… Прожить минуты так, как хотела на протяжении упущенных четырех лет, так как хотела бы провести всю оставшуюся жизнь…

Я взяла три тарелки и стала раскладывать омлет. Назару я отрезала чуть больше, нам же с Климом достались кусочки поменьше. Сын и такую порцию вряд ли осилит, он будет нацелен на сырники. Их я положила в глубокую миску, кто захочет, тот возьмет. К сожалению, в холодильнике я не увидела ни сметаны, ни варенья, поэтому будем есть так.

Пока готовила, молоко успело остыть, пришлось немного разбавить его водой, чтобы оно было не таким жирным и налила Климу.

– Держи, сынок.

– А сырники?

– Сначала омлет, а сырники еще горячие.

– Ну, ладно, – протянул он вздыхая.

Я поставила перед ним тарелку и погладила по голове.

– Сиди ешь, я сейчас позову дядю Назара и приду.

Дверь на кухне я оставила открытой, чтобы мне было видно сына, а сама пошла к Назару. Он сидел на ступеньках дома и курил. Я шла за ним, готовая отвечать на вопросы. Мне казалось он спросит про Клима, ну хотя бы для того, чтобы подтвердить свои предположения.

– Пойдем, все готово, – сказала я, остановившись за его широкой спиной.

– Сейчас докурю и приду, – холодно бросил он. И это все? Даже ради любопытства не поинтересуется… – Юля, – окликнул Назар, более тихо.

Вот он – этот момент.

– Да, – я сделала шаг к нему, чувствуя, как комок подступает к горлу. Сейчас он спросит…

– Ты не поняла? Я сказал – иди, – грубо добавил Назар. – Нечего около меня тереться.

Вот сукин сын. Первым желанием стало отвесить ему мощный пендель за грубость, но нам еще жить вместе и, надеюсь, недолго.

– Хамло, – выплюнула я и вернулась в дом.

Поставив на стол сырники, я устроилась рядом с сыном и стала впихивать в себя остывший омлет. Поведение Назара как рукой сняло мой аппетит.

Все, раз и навсегда вычеркну мысли о нем. Грубый, неотесанный кретин. Собака, способная только брехать. Низменное существо. Бобыль…

Никаких воспоминаний, мыслей, хватит. Минимум контакта, только по делу. Я себя не на помойке нашла, чтобы стелиться тут перед ним…

– Мам, я наелся. Можно пойду посмотрю на зверей?

– Во двор?

– Нет, в комнате.

– Хорошо, только никуда не лезь.

– Они меня могут съесть?

– Нет, это игрушечные, ненастоящие.

– Ааа, понятно.

Клим зашел в гостиную и поднял голову. Здесь есть на что посмотреть. Торчащие из стен головы убитых животных повсюду.

Сеет смерть, окружает себя трофеями, как и тогда…

Охотник хренов.

Назар пришел и сел напротив, поставив поближе тарелку, он за обе щеки стал уплетать содержимое. И меня это взбесило, хотелось забрать у него тарелку с омлетом, который я так старательно готовила, чтобы ему понравилось и кинуть её на пол. Только Клим сдержал меня.

– Вкусно? – спросила я у Назара.

– Сгодится, – буркнул он.

– Сейчас, так уж и быть, я накормлю тебя, но впредь, я буду готовить только для себя и своего сына. Мне надо знать, где твои продукты, а где те, которые привез для нас мой муж.

– Накормлю тебя, – усмехнулся он. – Ты забыла, кто добыл это молоко, сделал творог.

– Это все из моей коровы, понятно. И я теперь сама ей займусь, без твоей помощи. Мы не родственники, даже не друзья, просто соседи. Мы с Климом сами по себе, ты сам по себе. Лучше, если мы вообще будем редко пересекаться. И держись подальше от моего ребенка, а то плохому научишь, а еще хуже – покалечишь. Тебе такое разделение тоже будет в радость, мы постараемся не мозолить глаза и не мешать. Можем составить график, по каким дням убираешься ты, по каким я. Мест общего пользования много, и я не нанималась, все здесь вычищать. Если что-то будет непонятно, я обращусь за подсказкой, но это только в первое время, дальше я справлюсь сама.