Олан Красиков
Пупыга

Николай вывернул руль, перевесился в правую сторону, с трудом балансируя на заледеневшей подножке, но неповоротливый «Буран» в очередной раз не успел сманеврировать, зацепил передней лыжей высокую кочку, потерял темп и обиженно заревев, начал выгребать из-под гусениц снег и тонуть в заснеженном болоте, задирая к низкому небу рулевую лыжу. Николай в очередной раз чертыхнулся, спрыгнул с «Бурана», провалившись чуть ли не по пояс и навалившись на руль, попытался помочь снегоходу вылезти из очередной снежной ямы. Хвататься за задний поручень и рывком выдёргивать тяжеленую железную махину из образовавшейся ямы, перемещая гусеницы в сторону и вверх на нетронутый снег, сил у Николая уже не было. Поясница и так нехорошо ныла от прошлых подобных упражнений, и любое напряжение отзывалось противной болью, простреливающей от поясницы до колен. «Буран», словно почувствовав состояние хозяина, натужно заревел и начал медленно выползать из снежной западни. Он уже почти выкатился на чистый снег, как внутри «Бурана» что-то звонко щёлкнуло, он дёрнулся, заглох и, несмотря на усилия Николая, медленно начал сползать обратно в яму.

Николай с досады хлопнул рукавицей по сиденью и в запале начал дёргать ручной стартер. На десятой попытке снегоход фыркнул, вздрогнул и окончательно затих, уже никак не реагируя на действия Николая. Тот перестал мучить стартер и свою и так уже измученную спину и опустился на сиденье, с тоской оглядывая недалёкий лес. До него осталось совсем ничего. Каких то тридцать метров и там Буран уже не стал бы тонуть в снегу. Вот только пройти эти несчастные тридцать метров у него не получилось. Солнце, еле различимое в хмурых облаках опустилось уже к верхушкам деревьев, а значит, скоро станет темнеть и к этому времени обязательно надо запустить не ко времени закапризничавший снегоход. И какой леший дёрнул Николая свернуть под конец дня с тропы в лес и проехать по относительно свежему лосинному следу, сейчас и не определишь. Времени на распутывание этого следа было потрачено много и всё впустую. Лось оставил замысловатые наброды в лесу, но вместо того, чтобы устроить себе лёжку в снегу и там, спокойно пережёвывая жвачку, подождать Николая, взял и ушёл в густой рям, направившись за реку. И пришлось Николаю возвращаться обратно прямо по целине, чтобы до наступления темноты выехать на торную дорогу, ведущую в посёлок. А тут ещё и «Бурану» вздумалось  бастовать совсем не к месту. Друзья Николая, Лёха и Мишка, уехали на своих снегоходах в посёлок по другой дороге и сейчас, наверное, уже добрались до дома и сидят в тепле.

Николай снял закинутое за спину ружьё, прислонил его к снегоходу, высказал своё недовольство в кратких, но энергичных выражениях и пошёл снимать кожух. Отстегнув крепления кожуха, он отставил его в сторону и, скинув с рук шубенки, начал выкручивать свечи зажигания, чтобы очистить их от нагара. Особой копоти на контактах не было, но Николай всё равно тщательно почистил контакты, вкрутил свечи на место и установил кожух.

– Ну, помолясь, приступим, – сказал он вслух и обвёл взглядом безразличный к его заявлению лес. Молиться, он, понятное дело, не стал, хотя бы потому, что никаких молитв никогда не знал, да и странно бы звучали слова христианской молитвы посреди заснеженного дикого леса. Поэтому он сразу перешёл к техническим действиям. Сделал подкачку топлива и, ухватив ручку стартера, резко дёрнул её вверх. Стартер отработал, но двигатель не запустился. Все последующие попытки тоже ушли вхолостую. Николай перевёл дух, качнул «Буран» и прислушался. Ну, конечно, какой смысл дёргать стартер, если закончилось топливо. Чтобы окончательно в этом увериться, Николай срезал охотничьим ножом с ближайшей берёзки ровную веточку, быстро её очистил и, открутив крышку бензобака, засунул ветку в горловину до упора. А когда её вынул, то убедился, что она осталась сухой.

– И всего-то! – усмехнувшись, уведомил он лес, – делов-то! Сейчас зальём бензин и адью! Всё будет трихорально и даже лучше!

Николай скинул ладонью слой снега с пристёгнутого к багажнику рюкзака и расстегнул ремни крепления. Потом поднял рюкзак, энергично встряхнул его, сбрасывая оставшийся налипший снег, и собрался было аккуратно уложить его на сиденье, но вместо этого просто выпустил его из рук. Рюкзак, скользнув по борту «Бурана», упал в снег, а Николай, склонившись над багажником, быстро начал разгребать заледеневшую на нём снежную массу. Канистры не было. Прочная киперлента, которой он предусмотрительно примотал к багажнику канистру, была не порвана, а словно срезана ножом. Николай одел на перчатки рукавицы и опустился на сиденье остывающего «Бурана». Порыв ветра качнул вершины деревьев, лес насмешливо зашумел и засыпал Николая снежной пылью.

Можно было бы пойти назад по буранному следу и поискать потерянную канистру с бензином, а потом вернуться обратно, запустить «Буран» и выехать на дорогу. Вот только неизвестно где произошла потеря, а свернул Николай с дороги больше часа назад и за это время накатал довольно много. К тому же у Николая появилось подозрение, что канистра могла вывалиться из-под рюкзака в самом начале, при заезде в лес. Тогда ему пришлось проламываться на снегоходе через густой ельник. После того, как чащоба осталась позади, он заметил, что левый рукав его зимнего масхалата, выходящий во время рулёжки за край защитного стекла, оказался нарезан на лоскуты. Обломанные нижние сухие ветки ёлок на морозе становились необыкновенно острыми и пластали ткань как лезвие бритвы. Скорее всего, именно там и было срезано крепление канистры. А уж потом, когда он петлял между ёлками, периодически натыкаясь при поворотах на стволы деревьев скулами переднего бампера, канистру и вытрясло из багажника. Николай представил себе, как он будет в сумерках брести по извилистому следу «Бурана» до ельника, потом искать канистру в этом ельнике в полной темноте, а затем возвращаться с этой канистрой назад. Это если повезёт найти её в снегу. А если нет? И ему это не понравилось. Проще пройти пока ещё в сумерках прямо через лес до дороги, это по его прикидкам два, ну максимум три километра. А уж по самой дороге можно будет идти и в темноте до самого дома. А завтра можно будет напрячь своих приятелей в посёлке, приехать сюда с бензином и вытащить снегоход из снежной ямы.

Николай отцепил от борта снегохода охотничьи лыжи и лыжную палку, закинул за спину рюкзак, повесил на плечо ружьё и приготовился к пешей прогулке. Выбравшись на нетронутый наст, он достал компас, определил направление и двинулся к границе близкого леса. Тропить лыжню по целине хорошо в группе, периодически сменяя впереди идущего, которому достаётся самая тяжёлая часть работы. В одиночку пробивать лыжню значительно труднее, тем более в сгущающейся темноте, когда всё видится в серо-чёрных тонах и приходится угадывать и обходить неудобные места, которые постоянно появляются перед тобой. Глаза непроизвольно ищут ровные прогалы, не перекрытые шлагбаумами упавших деревьев и поэтому маршрут движения становится ломаным и его приходится время от времени корректировать, чтобы не сбиться с нужного курса. Свой налобный фонарик Николай даже не стал включать. На морозе аккумулятор мгновенно садился и слабый свет фонарика, выхватывая из темноты ближайшие деревья скорее мешал, чем помогал. Единственное для чего он сейчас годился, это чтобы подсветить компас и уточнить направление движения. Николай остановился, переводя дыхание, и клуб пара, вырвавшийся изо рта тут же осел инеем на ресницы и брови. Николай смахнул иней, включил фонарик, осветил лимб компаса и без особой надежды поводил тусклым лучом перед собой. К его удивлению, вдалеке за ветками при свете фонарика ответно блеснул оранжевый кружок. Блеснул и погас. Николай заинтересовался, прошёл с десяток шагов и снова включил фонарик. И снова впереди за деревьями блеснуло что-то оранжевое. Николай, держа в левой руке фонарик и пытаясь зацепить фонарным лучом

это непонятное нечто оранжевое, двинулся напрямик, стараясь не потерять направление. Продравшись через густой ельник, он снова заметил впереди мелькнувший на мгновение оранжевый отсвет. Николай скорректировал направление лыжни и, вглядываясь в тёмные силуэты ёлок, попытался понять, что в зимнем чёрно-белом лесу может быть такого яркого цвета. Апельсины, как известно, на ёлках не растут, да и в оранжевые жилеты их тоже не наряжают. Что-то похожее можно увидеть при встрече с лисой или с колонком морозным солнечным днём. Но сейчас, хоть и холодно, но на небе нет ни солнца, ни даже луны и поэтому мех этих зверьков успешно сольётся с окружающим серым фоном и никакой фонарик тут не поможет. Николай посветил на бугор снега, образовавшийся на поваленном дереве, чтобы понять сможет ли он через него перейти или нужно искать обходной путь и опять заметил впереди слабый оранжевый огонёк. Тогда он, не отрывая взгляда от огонька, выключил фонарик. Огонёк никуда не делся. Да это же избушка, понял Николай. Светится далёкое окошко в избушке, а значит, там кто-то есть. И этот кто-то, наверное, уже натопил избу, зажёг лампу и поставил её у окна. Николай повеселел. Всё-таки, одно дело пробиваться в темноте через лес к дороге, а потом несколько часов по этой дороге чапать в посёлок и совсем другое дело переночевать в тёплой избе, возможно, разжиться бензином и поутру, наполнив бак, спокойно доехать до дома. Не понятно, конечно, кто владелец и что это за изба такая образовалась в этих угодьях, которые Николай и его друзья издавна считали своими, но с этим можно разобраться уже на месте. Николай решительно шагнул вперёд, преодолел снежный холм и, проломившись через заросли, выкатился на поляну, где и замер в недоумении, водя белёсым лучом фонарика по сторонам. Избушки не было. Вернее, она когда-то здесь была, вот только в прошлом году она сгорела. Остались только столбы тагана с двойной перекладиной между ними, стоящий рядом с таганом столик из жердей, накрытый сейчас шапкой снега, да чуть в стороне чернел наклонный навес, устроенный между деревьями. А вот здесь, метрах в пяти стояла большая обихоженная изба, сложенная из толстых сосновых брёвен, с нарами во всю ширину избы, с полками, заполненными припасами и даже с гитарой на стене. Николай вспомнил, как год назад они вместе с Алексеем и Михаилом приехали на снегоходах к этой избушке, чтобы решить, нужна ли им эта чужая изба, построенная в их угодьях. Вообще-то про избу эту они знали уже несколько лет, но не трогали её, считая, что она принадлежит парням из соседнего посёлка. А ссориться с соседями из-за избы, стоящей в общем-то почти на границе их участков, было не совсем правильно и совсем небезопасно. Но той осенью они совершенно случайно узнали, что эту избу, оказывается, срубили вовсе не соседи, а какие-то совершенно сторонние горожане ягодники, которые повадились осенью приезжать сюда на неделю, собирать ягоду и даже охотиться на их пернатую дичь. Вот этого спускать уже было никак нельзя. И пусть официально этот лес никак не мог принадлежать ни Николаю, ни Алексею с Михаилом, но фактически-то они втроём уже лет семь считали эти угодья своими по праву и делить их ни с кем не собирались. Местные одиночки не в счёт, они местные и этим всё сказано, к тому же одиночки их бригаде не помеха. Другое дело пришлые. Пришлым тут не место. Поэтому судьба избушки была решена заранее. Да ещё эта гитара на стене. Алексея она прямо взбесила. Может потому, что научиться играть на гитаре он так и не сумел, хотя и пробовал. И пока Алексей высказывал в свободной форме всё, что он думает об этом занятии и о тех, кто посреди леса зачем-то бренчит на этой ерунде, распугивая окрестное зверьё, Михаил вертел в руке странную статуэтку и усмехался на особо резкие замечания Алексея.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.