Амина Асхадова
Я тебя не помню

Глава 1

– Он меня заставил! Я не виновата, Настя. Ты слышишь меня?

– Что ты наделала? – я замерла на месте, придавленная грузом слов. – Ты ему все рассказала? И про малыша?

– Нет, конечно. Он требовал только твой адрес. Прости!

От истеричных извинений подруги легче не становится, ведь моя жизнь рушится за доли секунды. Сбрасываю звонок, судорожно убираю телефон в сумку и ускоряю шаг.

Почти перехожу на бег.

– Я свободна. Я вольна идти куда угодно, – утешаю себя хриплым шепотом, задыхаясь от бега.

Бегу домой. Точнее в то место, которое считала своим укрытием от семьи Багровых.

Нужно забрать документы. Купить билет на поезд к родителям в родной город. Убраться от Багрова к чертовой матери.

«Сбежать», – огнем горело в сердце и в мыслях.

Добравшись до дома, я взяла себя в руки, но долгое время не могла вспомнить, куда дела свой паспорт. Жизнь еще не научила держать паспорт при себе. Еще не проучила как следует – слишком сладкой была жизнь под защитой мужа.

Наш брак продлился недолго. Его убили почти сразу после нашей свадьбы. Я не успела понять какого это – быть женой.

Я нашла паспорт в спальне. Здесь я провела кучу бессонных ночей и, кусая губы от боли, обвиняла жизнь в несправедливости лично ко мне. Мой муж не был плохим человеком. За что его убили?

И что его брату надо от меня?

Для чего он ищет меня?

О беременности знала только я и Рита. И в карточке медицинской написано. Я нигде не светилась, потому что если Багровы узнают, что я беременна от их сына – они заберут ребенка. Такой влиятельной семье не нужны такие невестки. Его родители так и говорили обо мне. А ребенок – это святое. Это их кровь. Заберут его, а меня вышвырнут прочь.

Я бросилась к окну, цепляясь пальцами в подоконник. И едва не закричала: внизу стоял знакомый кортеж из черных машин. На таком только Багров из Петербурга рассекает. Только Багровы могли позволить себе многое и даже больше. Я знаю, потому что сама каталась в таком сопровождении после того, как муж сделал мне предложение.

Крепко схватив сумку, бегу в прихожую.

Ничего не потеряно. Он еще не здесь.

Обуваюсь.

Ничего не потеряно. Он не знает о моей беременности. Это только мой ребенок. Никому не отдам.

– …

Я распахнула дверь и не смогла проронить ни слова.

Моего лба моментально коснулась ледяная сталь. Дуло пистолета. У Саши было много оружия, он показывал мне его, но никогда не рассказывал, для чего оно ему нужно.

Прикосновение холодного металла я не спутаю ни с чем.

– Слишком долго прожила, – буквально выплюнул он. Незнакомец, пришедший меня убить.

Других мыслей не было – я понимала, зачем он пришел.

Я думала, хуже Багрова не встречу никого. Ошибалась.

– Довольно путаться под его ногами, – пробасил он, замахнувшись на меня пистолетом.

Висок стал влажным. Лопатками я ощутила крепкую стену, вскрикивая от боли.

Чудовище затолкнуло меня в квартиру, на лбу саднила рана. Я не понимала ни одну его фразу.

– И что они нашли в тебе? Помешались на одной шлюхе, которая только ноги раздвигать умеет… – грязный ощупывающий взгляд прошелся по моему телу и остановился на животе.

Шея бандита вытянулась. Взгляд стал осознанным.

Перед ним – беременная женщина.

Но это меня не спасет. Краем глаза я стала искать острые предметы. На туалетном столике стояли ваза да расческа. Второе бесполезно, а схватить первое не успею. Тяжелая ваза. Пистолет легче сместить. И выстрелить легче.

– Не надо. Я в положении, – проблеяла холодными губами.

– От кого хоть? – скривились губы бандита. – Надо доложить, от кого беременна была.

Что за глупый вопрос?

Меня затрясло. От кого я могу быть беременна? Они знают, чьей я женой была, раз пришли сюда.

По лбу стекла капелька пота. Или крови. Не ощущала. Перед глазами все замельтешило.

«Беременна была», – зацепилось в голове. Была.

Меня не оставят в живых. Очевидно. Из обрывистых фраз не удавалось составить единый пазл. Было только одно ясно – беременную женщину Багрова оставлять в живых нельзя. Мешает. Слишком долго прожила после смерти мужа.

Я тихо вскрикнула: бандит коснулся меня рукой. На его пальцах была кровь. С моего виска.

– Да ты, похоже, ничего не знаешь, – ухмыльнулся бандит.

Я скосила взгляд сквозь его толстые пальцы. Взгляд остановился на безымянном – на нем было кольцо с бордовым камнем. Я тихо выдохнула, незаметно склоняясь в сторону вазы.

– Даже не знаешь, от кого беременна, шлюха, – рассмеялся он.

На лице ублюдка не было ни единого шрама. Никаких опознавательных знаков. Люди, пославшие меня убить, выбрали идеального убийцу.

Я стиснула зубы и дернулась.

Вправо. Где ваза.

Но висок прожгла боль, и я поняла – не успела.

Прозвучал выстрел.

Я закричала, ожидая боли. Смерти ожидая.

Тяжелое коренастое тело бандита внезапно стало оседать и падать на меня. Перед тем, как он упал на меня, я увидела в его глазах равнодушную тьму.

Задыхаясь под натиском мертвого тела, я услышала шаги. В следующую секунду груз исчез. От ужаса подогнулись ноги, и я по стенке сползла вниз. Мне было страшно. Я не хотела терять ребенка.

– Успокойся, Настя.

Низкий баритон. Хриплый. Тягучий. Но такой же опасный.

Стараясь не смотреть на тело возле ног, я подняла глаза. Передо мной сперва оказалась бляшка ремня.

Вскинув взгляд, я увидела Багрова. Брата моего погибшего мужа.

– Забудь все, что он говорил. Это неправда, – внушил Багров.

Данияр склонился надо мной, но только затем, чтобы отобрать паспорт. Оказывается, я до последнего сжимала его в своих руках. Крепко-накрепко.

А он забрал.

Отобрал, похитил.

Багров раскрыл в своих руках, удостоверился, что документ мой, и переложил его в свой карман. А меня поднял. Крепко обхватил руками мои плечи и насильно потянул наверх.

– Твои документы побудут у меня, – сказал Данияр обманчиво ласковым тоном. – Довольно бегать. Поехали, моя золотая.

Золотая. Это резало слух. Как будто он имел все права на меня, чтобы звать меня так ласково.

Данияр Багров. Муж говорил мне, что от него надо держаться подальше. Говорил, что в случае смерти меня будут меня преследовать. Данияр будет преследовать.

Я обижалась на Сашу. Называла это все бредом. Но после смерти сделала как он сказал – бежала и пряталась.

А Данияр настигал.

Сколько раз я видела его во снах? Так Багров пугал меня. Так он ненавидел меня.

В нашу первую и единственную встречу Данияр разнес здание на щепки и почти добрался до меня. Я думала, он меня убьет. Его оттащили в последний момент, но страх того дня остался. В его взгляде всегда и всюду читалась ненависть ко мне – но ее причину я не знала.

И знать не хотела.

– У-уходи… – зашелестели губы, а руки сами оттолкнули его в дверь.

Одно желание было: запереться.

Не пускать.

Я вздрагиваю: Данияр свирепо припечатывает дверь рукой, и она с грохотом закрывается. Ему не понравился мой жест.

Широкий шаг, и мужчина оттесняет меня к двери. Я инстинктивно кладу руки на еще совсем маленький живот.

Холодный, мокрый ворот его пальто касается моих обнаженных пальцев. Я вспоминаю, что на улице зима.

– Что вам нужно, Данияр?! – повышаю тон, защищаясь. – Три месяца после смерти Саши прошло. Я все подписала. Ни копейки не взяла от имущества вашего брата. Как и хотел ваш дед.

Голос дрожит.

Смотреть на него почему-то не могу. Кажется, что ударит. Настолько дикий взгляд у Багрова.

Опускаю руки, дышу через раз. Под нашими ногами тело преступника. Он мертв, а я нет. С Багровым только бороться бесполезно. Он сильнее.

– Деньги не взяла, – соглашается Багров с усмешкой.

Он где-то рядом.

В этой тесной прихожей он очень близко.

Возвышается надо мной. В висок дышит. Угрожающе дышит.

А в следующую секунду бесцеремонно распахивает пальто, в котором я бежала из дома, и кладет руки на мой живот.

– Не надо! Не трогай, – цежу сквозь зубы.

Я сопротивляюсь. Пытаюсь дать отпор и тем самым распаляю Багрова еще больше. В конечном итоге я проигрываю под натиском сильнейшего.

Оказавшись в ловушке, я закрываю лицо руками и тяжело дышу. Я чувствую его бесцеремонность на своем животе, и мне страшно.

– Ты забрала кое-что другое, – поясняют мне. – Этот ребенок принадлежит большой династии. Моей семье. Мне.

Багров силой убирает мои пальцы от лица.

– У тебя десять минут на сбор вещей. Не больше. Однажды ты уже получила свободу, Настя. Но свобода оказалась тебе не к лицу.

Глава 2

– О какой свободе идет речь? – вскидываю непонимающий взгляд.

Спрашиваю быстрее, чем думаю.

Потому что задыхаюсь. Горло сжимают противные спазмы. Я бежала от этой семьи сломя голову. Они обвинили меня в смерти моего мужа, растоптали, унизили.

Они решили, что это я виновата в случившемся. Обещали превратить мою жизнь в ад, если я буду претендовать на имущество покойного мужа.

– Забудь. Твоя подружка проболталась, что ты беременна, – сообщил Багров и принялся раздевать меня.

Эта информация оглушила меня. Я стояла без сил, когда Багров стягивал с меня шарф и, казалось бы, нежно взялся за пальто.

Бежать? За дверь прочь? Там его люди. Единственный наследник династии Багровых теперь один не ходит.

– Успокойся, Насть. Дыши.

Рита была моей лучшей и единственной подругой. Все школьные друзья остались в провинции, откуда я благополучно уехала после школы. Она одна у меня была. Я умоляла ее хранить эту тайну в секрете.

Я подняла глаза, увидев на губах Багрова усмешку. Он, вероятно, всегда был таким. Холодным и грубым. Такие мужчины обычно имеют какие-то права на женщину, на которую так смотрят.

Но Багров не имел.

Мне отчаянно хотелось так думать.

– Она тебя не стоит, – решительно произнес Багров, вешая мое пальто на петельки.

Я осталась в свитере и наедине с леденящим душу мужчиной.

– Пошли.

Багров схватил меня за локоть и усадил на мою же кухню.

Огляделся хмуро, будто ему не нравилось, в каких условиях я жила. Будто ему было не все равно.

И перевел взгляд на меня. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

– Набегалась, Насть?

Я покачала головой, ничего не понимая. Я не бегала от него. Я просто делала как велел муж.

– Я так понимаю, что разговаривать ты не намерена?

Короткий звук. Щелчок. Это Данияр зажег сигарету… он курил. А Саша никогда.

И зачем я сравниваю таких разных братьев? Двоюродных, но все же братьев…

– Тогда иди пока собери вещи, – бросил он небрежно, недовольно прищуриваясь. – Вылет через два часа. Еще до аэропорта ехать.

На этих словах я едва не подскочила. Проснулась. Пришла в себя.

– Куда ехать?

– Собирай вещи. Ты переезжаешь ко мне.

Я распахнула рот, умирая от ужаса. Данияра Багрова я видела в этой жизни всего раз – тогда же после нашей встречи я попала в больницу.

– Ни за что, – содрогаюсь всем телом.

– Твоего мужа больше нет. Это раз, – вкрадчиво напоминает Данияр. – На тебя покушались. Это два. Ты знаешь правила нашей династии. Отныне вы с ребенком принадлежите мне.

– Причем здесь мой ребенок и вы? – цежу тихо. – К тому же, вы мне не нравитесь.

Я тихо простонала – в моей тесной кухне Багров больно схватил меня за локоть и приблизил к себе:

– Либо по любви, либо по-плохому, но ты будешь жить со мной.

Свирепый взгляд Багрова.

Его отпечатки на моем теле.

Все это казалось кошмарным сном. Мы давно не в том времени, чтобы родственники мужа могли заявить на меня свои права. Муж был прав, когда советовал держаться от его брата подальше.

– Данияр, мы ведь чужие друг другу люди! – пыталась договориться мирно.

– Этот ребенок мне не чужой.

На последний словах Данияр сощурился и уверенно сделал еще одну затяжку. Сигаретный дым окутывал маленькую кухоньку, которой я так гордилась.

– Я с вами жить не буду. Ни к чему это. Не по любви, – я проглотила последние буквы, когда Багров гневно сощурился.

– Ты еще не поняла, Настя?

Он сделал шаг.

Я коротко выдохнула. Меньше всего в своей квартире я хотела видеть этого человека – еще слишком свежи были воспоминания, когда он накинулся на меня в день нашей с мужем свадьбы.

– Я не давал тебе выбора. За наследником в твоем животе идет охота. Я пока не выяснил, кто убил моего брата и кто теперь охотится за тобой.

Я прижала руки к лицу пока из коридора выносили тело потенциального убийцы.

– Тогда зачем вы убили его? – не понимала я. – Вы должны были допросить его.

– Не сдержался. Не люблю, когда трогают мое.

Так лаконично и просто. Как будто я принадлежала ему раньше и теперь – после смерти брата – буду принадлежать снова.

– Ты и ребенок – отныне моя забота, – пояснил Данияр.

Не понимаю, с какой стати. Будто Багров знает больше меня. Намного больше.

Глубокая затяжка. Едкий дым. Он окутывал меня с ног до головы. В теле появилась слабость – от бессилия и беспомощности.

Если не пойду с ним – он заберет силой.

Меня не оставят в покое.

– Я забираю тебя себе, Насть. И думать нечего. Либо без любви, либо по-плохому.

Без любви. Или по-плохому. Он повторял это нарочно, пытаясь внушить мне отсутствие выбора.

Я поднялась, тяжело дыша.

Он прямым текстом сказал, что в его силах все. Забрать ребенка после рождения – тоже.

– Мне нужно подумать, – вялым языком пробормотала я.

– Нет. Ребенок будет воспитываться мужчиной, – припечатал Багров, убирая руку с зажатой в ней сигаретой от меня подальше. – Обо всех остальных условиях ты узнаешь позже. Если согласишься, для тебя и малыша это будет хорошо. В противном случае я применю к тебе силу.

Вот так просто. Без утайки. Прямо.

Я упрямо стиснула челюсти, и Багрову это не понравилось. Снова.

Если пойдешь добровольно, то все будет хорошо. Если не пойдешь – будешь страдать. Вот, что он имел в виду.

Обернувшись на коридор, я не увидела тело. Его забрали.

Багров смотрел прямо на меня. Немного с прищуром, но больше с уверенностью, что загнал меня в угол. Я кивнула еле заметно и попросила его не курить рядом со мной.

– Умница, – похвалил Багров и не затушил сигарету. – Собирай вещи, Настя. Одевайся тепло. На улице ветрено.

Он дал мне ровно час.

Через час в квартиру пришла его охрана, они вынесли мой чемодан и все сумки. Я хотела забрать портреты с мужем, которые расставила по дому, но Багров едва сдержался, чтобы не бросить их в стену.

Я видела, как сжались его кулаки.

Будто я не имела права думать о муже. Надо было думать о чем-то другом. Или о ком-нибудь.

В машине я тревожно поглаживала живот. Срок был всего пять месяцев, а живот рос не по дням, а по часам. Я чувствовала, что беременность будет протекать нелегко.

Когда мы проходили регистрацию на рейс, Багров несколько раз взглянул на меня многозначительно. Как бы предупреждая, чтобы я чего-то не выкинула из ряда вон выходящего. Я и не выкинула. Меня бы быстро вернули и насильно усадили бы в самолет.

Еще через час мы взлетели. Самолет забирал меня из Москвы, в которой остались все воспоминания.

Я даже не знала, куда мы летим. Не знала точно, где живет брат моего мужа. Какой-то частью мозга помнила будто, что он жил в Петербурге. Но почему-то это было так неточно, что до конца пути я не пыталась вспомнить. Навряд ли, конечно, Данияр жил далеко от столицы, поэтому Петербург казался логичным вариантом.

Багров сидел рядом и листал в смартфоне ленту новостей. Он большой наследник отцовской компании. Единственный. Его всегда оберегали.

Саша говорил, что самый старший Багров, их дед Данияра почти что боготворил. В их роду много внучек и всего два – внука. Всего два наследника было. Остался один Данияр.

– Что будет дальше? – спросила я пытливо. – Вы устроите меня у себя до родов, а потом отдадите другому мужчине? Так заведено в вашей семье?

От моих слов Багрова перекосило.

Он крепче стиснул челюсти и опустил тяжелую руку на подлокотник. Рядом с моим запястьем. Я дернулась.

– Хватит думать, Настя. Мне это не нравится.

– Иначе что вы мне сделаете?

– Сейчас – ничего, – припечатал он и голосом, и взглядом. – Хватит сопротивляться, девочка. Чем быстрее ты поймешь, что произошло в твоей жизни, тем менее больно будет дальше.

Багров был на взводе. Это чувствовалось. Как будто он сдерживает себя. Сильно сдерживает от чего-то.

Он меня ненавидел. Совершенно точно.

Я отвернулась к иллюминатору и притворилась, что сплю.

Наедине с этим мужчиной было страшно находиться. Я только с ужасом могла представить, как мы будем жить под одной крышей и что ждет меня в доме Данияра Багрова.

Глава 3

Пощечина.

Крепкая, до слез. И такая реалистичная, что я подскакиваю в кресле самолета и мгновенно просыпаюсь.

– Что случилось?

Я встречаю на себе взгляд Багрова и вспоминаю прошедшие сутки. Он хмурится. Я молчу, тяжело дыша.

– Мне повторить вопрос? – вкрадчиво, недовольно.

– Сон. Просто сон, – пробормотала я, потирая щеку.

Слишком реалистичный. Как воспоминание. Но сон.

– Что снилось? – пытливо спрашивает Багров.

– Кто-то ударил меня. Кто-то знакомый. Но было так плохо видно….

Я убрала ладонь от лица, посмотрев в иллюминатор. За окном стемнело. Мы снижались – уже порядком заложило уши. Я потерла лоб и поморщилась, задев рану от удара пистолетом.

– Тот, кто на меня напал, говорил странные вещи, – вспомнила я.

– Я разберусь. Забудь, Настя, – сухо велел Данияр.

Забыть не получалось – отчаянно хотелось докопаться до истины. Багров ведь слышал все, что говорил бандит, но со мной комментариями не делился. Как будто бы все владели куда большей информацией чем я.

За маленьким окошком самолета виднелся ночной город. Много огоньков. Такой же глубокой ночью мы прилетали с мужем ко мне домой в Екатеринбург знакомиться с моими родителями. Это был мой первый полет, я боялась и прижималась к Саше, думая о плохом. Он смеялся. Саша часто смеялся.

Данияр смеяться не умел. Я не знала его улыбки.

Шасси коснулись земли. Вот и прибыли. Я тихонько выдохнула, поймав на себе странный взгляд Багрова. Стоило мне повернуться к Данияру, как я попала в омут его темных глаз. Ни намека на улыбку.

– Уже не боишься?

– Чего? – уточняю осторожно.

– Летать в самолете.

Я непонимающе качаю головой.

Об этом знал только Саша. Не припомню, чтобы о своем первом полете я говорила с Данияром. Я и видела этого мужчину всего раз в жизни – и тот хотела бы забыть!

– Ладно, прилетели, – мрачно заявил Багров.

В этом дождливом городе нас уже ждал автомобиль. Все-таки Санкт-Петербург. Объявили при посадке.

– Садись, – велит Данияр, распахивая передо мной черную дверь.

– А мои вещи? Ты сказал, твои люди заберут чемодан.

– Садись, Настя, – настойчиво повторил Данияр. – Все необходимое уже дома.

Дома оказалось, что ничего необходимого не было.

Багров выглядел уставшим и сразу велел идти на второй этаж. По лестнице я поднималась как в тумане – все тревожно поглаживала живот и смотрела себе под ноги. Только помнила, что дом был в черте города, возле леса и большим, а Багров, идущий рядом, казался чем-то эфемерным.

Оказавшись внутри одной из спален, мой взгляд первым делом падает на полный шкаф. Шкаф был открыт, показывая забитые полки. Когда только успели распотрошить мой чемодан?

– Кто разбирал мой чемодан?

На последних словах мой голос дрогнул. Я начинала понимать: на полках нет ни одной моей вещи.

– Чемоданы остались в Москве, – огорошил Багров. – Я решил, что вещи из прежней жизни тебе не пригодятся. На них могут быть прослушки. Вещи с себя тоже придется снять.

Я была оглушена.

Ярость подкрадывалась незаметно. Только ярость без чувства безопасности была шаткой. Я схватилась на края кашемирового платья.

– Нет. Этот комплект мне подарил Саша.

– Все в утиль, – жестко отчеканил Багров. – Я купил тебе новую одежду.

– Я не буду ее носить! – не выдержала я.

– Не захочешь носить, будешь ходить голая, – бесцеремонно, дико, холодно.

Стиснув зубы, я сквозь пелену в глазах бросилась на мужчину.

Багров объявился в одночасье. Забрал мой паспорт, меня забрал, все пути к прошлому отрезал, обманом вещи заставил собрать… чтобы очистить квартиру и вместе с чемоданом мое прошлое утилизировать!

– Тихо, Настя…

Опасный шепот ударил в губы.

Я отвернулась, шипя от боли – Багров обхватил запястья и насильно опустил их вниз. И близко прижался. Настолько, насколько позволял живот.

– Там были ценные для меня вещи!.. – процедила я.

– Все ценное теперь в этом доме. Вещи уже не вернуть. Прими ванну. Успокойся. Береги наследника.

Я всхлипнула, ощущая, как Багров расцепляет силки.

И вмиг напряглась.

Только сейчас поняла – мы одни. В большом доме. Я не видела сам дом, но ощущала, какая здесь энергетика. Этот дом строился для большой семьи, но проживает в нем один Багров. Тоже не клеилось в голове.

– Отпустите, – с надрывом, с треском.

Багров не отпускал. Нервировал. Поглаживал своими шероховатыми пальцами вену на моем запястье и до ужаса – не отпускал.

– Не выкай, – тихий приказ, дополненный ужасной реальностью. – Не чужие друг другу.

Я замерла, поймав на себе сверкающий взгляд. Так вроде не смотрят на беременную женщину погибшего брата. Взгляд, полный ненависти, нравился мне куда больше.

– Ты так не считаешь, Настя?

– Вы переломали ребра своему брату в день его свадьбы. Самый лучший день своей жизни мы с мужем провели в больнице, – напомнила шепотом. – Поэтому нет, я так не считаю.

Багров отступил.

Я обхватила себя за плечи – не было времени прокручивать его дикие слова про не чужих. Перед глазами медленно расплывалась реальность – белая рубашка на смуглом теле Данияра, пара расстегнутых пуговиц, в спальне было тихо и только бешеный стук собственного сердца говорил о том, что я жива.

– Сними вещи и можешь ложиться спать, – отчеканил Данияр холодно, жестко.

Он остановился лицом к двери и пытливо ждал, пока я разденусь. Заставил сделать это при нем. Назло за то, что я напомнила ему о литрах крови, пролитых на нашей свадьбе.

– Я только одно хочу понять. За что вы покалечили своего брата в день нашей свадьбы? – спросила шепотом. – Вы ненавидели его и меня. Зачем вы привезли меня сюда?

Багров не ответил.

Стоял спиной молча и тяжело дышал. А я не нарывалась. Чувствовала, как накалена обстановка. Дай искры – и все полетит к чертям.

Я разделась быстро. Жевала губы и все время оглядывалась, но он не поворачивался. Стоял спиной, пока я бросала вещи к двери. Он ушел молча. Только ярость ходила за ним по пятам.

Через несколько секунд я осталась в огромной спальне совершенно одна. За окном окончательно наступила ночь – первая в доме Данияра Багрова.

Л-и-т-р-е-с.

Глава 4

Ночь была неспокойной.

Я нашла для себя белье, срезала с него бирки и после недолго осматривала комнату. Небольшая и очень уютная. Я бы хотела жить здесь с Сашей, он обещал построить для нас большой красивый дом. Но построить не успел. Теперь я живу в таком же доме, но с чужим мужчиной.

Не обнаружив замка на двери, я тревожно легла в холодную кровать и ненадолго заснула. Проснулась рано утром – от чужого взгляда.

Багров смотрел на меня немигающим взглядом, а когда заметил, что я проснулась, то распрямил плечи и хрипло сказал:

– Вижу, ты проснулась. Соберись и спускайся вниз, сегодня у нас запланирован визит к врачу.

– Для чего? – спросила хрипло, игнорируя участившееся сердцебиение.

– Плановый визит. Возьмут кровь, сделают узи. Я должен убедиться, что беременность протекает спокойно.

Багров широкими шагами покинул спальню.

– Спокойно – это очень навряд ли, – прошептала я, предчувствуя тяжелое утро.

В больнице напрягали идеальные стены. И запах лекарств. Рядом с Данияром я не чувствовала себя в безопасности – этот период мне хотелось разделить с другим человеком.

Я неспокойно пригладила шерстяной свитер, проходя мимо кабинетов с идеальными табличками. В руках Багрова были сигареты, ключи от машины и моя рука. Он вел нас к знакомому доктору, понимала я.

– Ты ведь уже была у врача? – миролюбиво спросил Данияр.

– Да. Была. Но только у меня есть правило.

– Правило? – уточнил он.

– Дело в том, что я писала отказ от ультразвукового исследования. Я считаю, что это вредно для малыша. И еще…

Багров резко остановился, притягивая меня за ладонь.

Его рука была теплой, приятной, а от бордового свитера пахло никотином и мужским парфюмом. Я уверенно посмотрела ему в глаза, уже завидев знакомое недовольство.

– Что еще?

– Еще я не откажусь от этого ребенка, даже если узи выявит патологию. Я люблю этого малыша и делать аборт не намерена. Сейчас я тоже не буду делать узи. Ты меня не заставишь, Данияр.

– Когда ты это придумала, Настя? – спросил он и, не дожидаясь, подтолкнул к кабинету. Оказывается, мы пришли. – Заходи.

Мы остановились у таблички с приятной фамилией. Внутри находилась тоже комфортная женщина лет сорока, и желание сбежать поубавилось.

– Здравствуйте, Данияр Ленарович.

– Добрый день, Лиана Руслановна. Привел невесту к вам. На пятом месяце.

– Присаживайтесь.

Я обернулась на Багрова, поймав его короткую усмешку. Он обвил мою талию рукой и подтолкнул к врачу. Данияр был красивым мужчиной. Успешным и завидным. Но у нас с ним совершенно разные дороги.

Доктора звали красиво. Лиана. Я протянула ей свои бумаги с прошлых плановых визитов, когда вставала на учет к гинекологу. Я хранила это все в паспорте, а Данияр отдал рано утром.

Паспорт только не отдал…

– Почему я не вижу заключений ультразвуковой диагностики?

– Я не делала, – спокойно ответила я. – Узи необходимо только для выявления патологии, но я решила, что все равно буду рожать.

Я стойко встретила удивленный взгляд Лианы. После отказа от узи там, где я вставала на учет, на меня смотрели как на умалишенную. Но это мои принципы.

– Я бы не рекомендовала пренебрегать этим, Данияр Ленарович, – доктор переключилась на Багрова. – Я даже настаиваю на проведении этого стандартного исследования.

Я перевела взгляд на Данияра. Он давно смотрел на меня – пытливо, напряженно. Он ожидал, что я изменю решение. Я едва заметно покачала головой, ломая пальцы, а он стиснул челюсти.

– Лиана Руслановна, оставьте нас на несколько минут. Мне нужно переговорить с невестой, – приказал Данияр.

– Конечно. Вернусь через несколько минут…

Просьба Багрова напрягла в момент. Мы остались одни – я и его тяжелый взгляд.

– Давай заключим сделку, Настя. Ты сделаешь узи, и мы будем знать, что с ребенком все хорошо. Я тоже сделаю кое-что для тебя в ответ.

– Почему это так важно для… тебя? – выпалила я.

Багров говорил мягко. Вынуждал себя, потому что хотел добиться от меня положительного ответа.

– Этот ребенок также важен для меня, как и для тебя, – выдавил Багров. – Ты здоровая девочка. Уверен, выносишь здорового ребенка. Но я привык полагаться на современную медицину, а не на убеждения и принципы других. Уступи мне, и я позволю тебе повидаться с родителями.

Я тяжело сглотнула, опуская руки на живот. Это стало привычкой – поглаживать его, когда тяжело.

– Я знаю, что они живут далеко, – слаженно продолжил Багров. – Знаю их финансовое положение. Знаю, что после смерти Саши ты осталась в Москве, чтобы работать до последнего и подзаработать на жизнь с ребенком. Если ты сделаешь, как я говорю, то я куплю билеты для твоих родителей и позволю вам увидеться. Я не добродетель. Для этого нужно просто уступить мне, Настя.

Зашла доктор.

Лиана.

Я перевела на нее взгляд и долго не могла ответить. Благо, она заполняла бумаги и не торопила меня с ответом, задавая типичные вопросы для анамнеза беременности.

Я скучала по родителям. Последний раз я видела их три месяца назад. На похоронах Саши. Они потратили почти все сбережения и прилетели, чтобы поддержать меня. Я и правда планировала поработать в Москве, чтобы не возвращаться на родину с пустыми руками.

– Я согласна сделать узи, – сказала я.

– Какая умничка, – улыбнулась Лиана Руслановна. – Тогда ложитесь на кушетку. Это не страшно, милая. И рожать не страшно будет, поверь мне.

Я кивнула и сделала, как велела доктор. На Данияра даже не смотрела – знала, что он все равно не уйдет. Перед тем, как холодный гель опустился на живот, я сказала вслух:

– Еще замок на свою дверь хочу.

Где-то рядом послышался смешок Данияра.

Он согласился.

– Что насчет пола малыша? Хотите узнать? – поинтересовалась доктор.

– Неважно, – решил Багров. – Главное, чтобы здоров был.

Я спокойно откинула голову и прикрыла глаза, пока доктор что-то тщательно рассматривала на экране.

– Все просто замечательно, Данияр, – сказала Лиана Руслановна спустя время. – Плод развивается согласно срокам. Если точнее, то согласно сроку 24 недели.

Я кивнула. Данияр – не двигался, задумчиво смотрел в монитор и не моргал. Я успела одеться и получить рекомендации от врача. Я понимала, что рожать мне предстоит с Лианой Руслановной, хорошей знакомой Данияра.

– Хорошо, – спустя время сказал он. Хрипло.

Он оторвал глаза от монитора и перевел на меня. Взгляд стеклянный сменился на живой. На обманчиво теплый.

– Что-то не так? – спросила я. Он подозревает меня в чем-то?

– Все так.

– Сейчас напишу, на какие анализы я хочу вас направить. Сдадите кровь и придете ко мне через несколько недель, Настя. Если вы еще не кушали, можно сдать прямо сейчас. Кровь – это не опасно, – улыбнулась Лилия, вручая мне направления. – Настя, перед родами мы сделаем еще одно узи, чтобы понимать, что малыш находится в правильном положении и что его жизни в процессе родов ничего не будет угрожать. Это облегчит роды и тебе, и малышу.

– Мы сделаем. Обязательно, – сказал Данияр, хватая меня за ладонь и обвивая пальцы. Я дернулась едва заметно.

В девять утра мы уже были дома. В этот раз я успела разглядеть само здание, пока подъезжали. Два этажа, много деревьев повсюду и на самой территории. Только на территории было мало снега – там регулярно чистили, чтобы Багров мог подъехать прямо к дому.

Я осторожно ступила на чищеную дорогу, выбравшись из автомобиля.

– Тебе нравился этот дом, – вдруг сказал Данияр, когда мы вышли из машины.

Я нахмурилась, задумчиво кусая губы.

– Не помню, чтобы я была здесь.

– Была.

Я покачала головой, рассматривая Данияра. Его пальто было влажным и белым, все утро с неба валили белоснежные хлопья. Шел декабрь.

– В доме есть детская, – нарушил молчание Данияр. – Ребенку будет хорошо. Я помогу. Ты просто не помнишь, как со мной может быть хорошо.

Сердце застучало сильнее.

Щеки и кончики пальцев накрыл жар.

Данияр Багров бредил.

– Не помню? – проблеяла я, сгорая под его взглядом. – Я здорова. Я все помню. Вы не очень хороший брат и еще агрессивный гость на свадьбе. Вы многое скрываете от меня. Велите забыть. И еще я не понимаю, зачем вам чужой ребенок…

Я тихо вскрикнула: твердые пальцы впились в талию и заставили вжаться в мужское тело. Губы накрыл горячий рот нелюбимого мужчины…

Из глаз брызнули слезы, пальцы впились в мокрое пальто. Бесполезно. Только когда язык со вкусом никотина исчезает изнутри, я даю оглушительную пощечину.

Не думаю.

Не боюсь.

Только позже понимаю, что натворила – когда Данияр, сверкая глазами, садится в автомобиль и срывается с места.

Охрана его выпускает, а когда я бегу следом, желая сбежать, передо мной закрывают ворота. Не выпускают. Не велено. Дергаю железные двери, но на них замок. Железный, большой.

Я закрываю рот руками и вдруг понимаю: я пленница Багрова.

Глава 5

Я рада, что могла побыть дома одна. Стряхнув снег и слезы с лица, возвращаюсь в дом и аккуратно вешаю пальто на вешалку. Затем оставляю просохнуть.

Монотонные действия дают ощущение, что я проделывала это ранее.

Просторная кухня начинается слева. Не знаю, откуда мне известно – ноги несут сами. Мама говорила в детстве, что у меня хорошо развита интуиция.

Интересно, когда Багров исполнит данные мне обещания? Касаюсь губ – после сегодняшнего поступка замок точно пригодится.

Я должна поговорить с ним. Меня нельзя целовать.

Едва я зашла на кухню, как руки потянулись сделать привычный завтрак для двоих, но я быстро одернула себя. На миг появилось ощущение, что обстановка кухни знакома.

– Сходишь с ума, Насть, – посмеялась сама над собой. – Это все Багров, он плохо на тебя влияет.

Омлет получился вкусным, особенно после найденных на кухне овощей. В холодильнике было все и даже больше, но больше всего на кухне меня порадовал избыток солнечного света.

Для солнечной стороны на кухне «прорубили» большое окно. Почти что панорамное. Я мечтала о таких, когда планировала свою замужнюю жизнь. За окном открывался вид на белоснежные деревья, а сама кремовая кухня будто была создана для хозяйки.

Багров, вероятно, однажды приведет сюда женщину. Мы с ребенком рано или поздно станем лишними, и вся его благодетель про родную кровь и ребенка заставит нас вернуться домой.

Привыкать нельзя.

К Багрову – тоже.

Я хотела подняться на второй этаж и изучить дом, но стук в дверь прямо пригвоздил меня к полу. Я бы услышала звук автомобиля, будь это Данияр.

За дверью моментально раздался приглушенный голос:

– Ладно, дружище, я в курсе, что охрана доложила тебе о моем визите. Открывай дверь, твой друг приехал.

Если это друг и Данияр ждал этого человека, мне может попасть за то, что не открыла. И охрана его пропустила. Данияр сказал мне в машине, что в его доме мне бояться нечего – чужой не проникнет.

На пороге стоял мужчина лет двадцати пяти. Я приоткрыла дверь.

– Здравствуйте. Если вы к Данияру, то его нет.

– Привет, Настя. Ты что, меня не узнала? Это Вадим, ну, вспомнила?

Незнакомец рассмеялся. Но мне было не до смеха.

– Кто вы? – я едва заметно покачала головой.

– Ничего себе, – удивился незнакомец, останавливаясь на моем животе.

Из-за облегающий одежды он заметен. Очень.

– Ты беременна? И этот папаша Дан мне ничего не сказал! – стиснул челюсти незнакомец. – Хотя я тоже хорош: исчез из его жизни, друг называется.

Я опешила. От слов и действий незнакомца – он зашел в дом, как ни в чем ни бывало.

– Причем здесь Данияр? Это не его ребенок, – настороженно сказала я.

Наблюдаю, как вытягивается лицо незнакомца, и он буквально застывает на месте.

Правда в следующий момент его глаза недовольно суживаются:

– Ты ему изменила?

– Что? – я сжала пальцы в замок, качая головой. – Знаете, вам лучше подождать Данияра снаружи.

– И когда ты ему изменила? Месяца четыре назад? Или сколько? – чужой взгляд скользит по моему животу.

– Это не ваше дело! Я сейчас вызову охрану… – я задохнулась от наглости незнакомца.

– Всего год не был в стране, – чертыхнулся он. – Что у вас случилось-то? Ты уверена, что ребенок не Дана? Данияр чужих воспитывать не будет, нахрен ему это не сдалось.

– Уходите прочь! – мой голос задрожал. – Я вызываю охрану!

Я сделала несколько шагов в сторону кухни – там на столе стоял приемник. Я не ощущала угрозы от незнакомца, но его бред порядком надоел. Я не собиралась это выслушивать…

– Не надо охраны, моя золотая.

Я тихо выдохнула.

Это был Данияр:

– Сейчас этот придурок кувырком отсюда покатится обратно в свою Испанию, – процедил Данияр, хватая незнакомца за грудки.

– Какого хрена, Дан? – опешил Вадим.

– Ты год не объявлялся! – рявкнул Данияр ему в лицо. – Год назад ты был нужен, но ты ни разу не соизволил выйти на связь! Ты ничего не знаешь о моей жизни. Понял? Теперь проваливай.

Замолчав, Данияр обернулся в мою сторону. Он тяжело дышал, брови сошлись на переносице, а рот был открыт от злости.

– Ты позавтракала?

– Да.

– Тогда иди к себе, Настя, – хрипло, тихо, предупреждая. – Пустивший сюда постороннего будет наказан и уволен. Больше тебе нечего бояться, родная.

Мы встретились с незнакомцем глазами. У него был такой же взгляд – непонимающий. Данияр сбил с него спесь. Он обмяк в огромных руках Багрова.

Я сделала покорный вид и развернулась в сторону второго этажа. Но к себе не пошла, прислушиваясь к голосам внизу. Меня слегка потряхивало, я хотела знать больше.

Глава 6

Данияр

– Не был я в Испании, – признался Вадим.

Я запустил его в кабинет и зашел сам. Видеть Вяземского спустя год тишины было не в новинку. Пропадал он уже. И объявлялся как ни в чем ни бывало.

– Среди гор отдыхал. Жизнь переосмысливал, понимаешь? Не хотел видеть никого.

Я кивнул, а внутри самого на части рвало.

Стиснул зубы и усмехнулся как ни в чем ни бывало.

– Не знал, что тебе помощь нужна, – спустя время выдал Вяземский, не слыша ответа.

С Вяземским мы со школы были вместе. Из всех передряг вместе выходили. А год назад он решил отдохнуть. Когда мне, сука, так нужен был.

– Ничего. Я справился, как видишь, – сдержанно ответил я.

– Я не знал, Дан.

Сука.

Открываю шкаф, обхватываю горло бутылки и целюсь четко в его светловолосую голову. Сантиметров на десять выше беру и бросаю с размаху.

– Твою дивизию, Багров! – заорал друг, вскакивая с дивана. – Ты чокнулся?!

Друг. Тоже мне. Бутылка виски разбивается об стену. Пар выпущен. Я его долго копил, при Насте такой херни не сделаешь.

– Можешь садиться обратно. А можешь свалить. Тебе не впервой.

– Блядь, Данияр, я же извинился. Виноват. Хочу сейчас помочь, объясни мне, что у вас с Настей.

Другую бутылку уже разливаю. Много себе не позволяю. Помню, что Настя не любит меня пьяного.

Впрочем, я ее и трезвым уже не привлекаю.

– Поздравляю, кстати. Тебе уже тридцатник стукнул.

– Если точнее, то тридцать один. Но тебе, похуисту, простительно, – огрызнулся я.

Вяземский морщится, чертыхается.

– Что ты пережил, что очерствел так?

– Ад.

– А подробнее?

Сажусь в кресло. Вытягиваю ноги. Не знаю, как ад подробнее описать.

– Ну, Шах с тобой в том аду был? – осторожно уточняет Вяземский. – Я улетал, зная, что он рядом.

Я кивнул. Шах со мной был.

– Когда она пропала, я пережил ад.

Зажимаю сигарету пальцами. Щелчок. Огонь. Утешающий никотин.

– Я нашел ее. Влюбленной в другого. Думаешь, тогда я достиг дна ада? Ни черта.

Друг молчал.

Я коротко ухмыльнулся.

– Она со мной сейчас. В моей спальне. Беременная нашим ребенком, если что. Но меня не помнит. Видит во мне врага. А я же помню, как было между нами. Я пизд*ц как хочу ее. Ответа хочу. А там холод. Вот это дно, Вадим. Это дно моего ада.

Тишина. Ебучая тишина. Когда я спрашивал у врачей, что с ней, мне то же самое ответили. Ничего толкового.

– Что с ней случилось?

Я стиснул зубы, потер лицо:

– Я до сих пор не знаю.

Лицо Вяземского вытянулось. Я тоже охренел.

– Только она может рассказать, если вспомнит. Но пока ничего не вспоминается, – пояснил коротко.

– Виновных искал?

– Все еще ищу. Слишком мало исходных данных. Но я найду, – пообещал я. – Я работаю над этим. Найду и застрелю.

Вяземский кивнул. Я предложил ему сигареты, он дергано отказался.

– Когда это произошло?

– Весной. Я был в командировке. Вернулся, а ее нет.

Если смотреть широко, то это было не так давно. В мае этого года. Насте всего двадцать два, она клянчит и просит меня не уезжать, но у меня бизнес и вынужденная командировка. Был бы мальчиком, не поехал. Но она прекрасно понимала, с кем вступила в отношения. Романтики почти не было. А когда я вернулся из командировки, то ее дома не обнаружил. Вещей тоже.

– Через месяц брат играет свадьбу, – продолжил тяжело.

– Саша Багров? – уточняет друг.

Я кивнул.

– Меня пригласили. Прихожу, а там она. В белом платье. Ее отец к нему под руку ведет.

– Бредишь, – опешил Вяземский.

– Хотел бы, – ухмыльнулся. – Я тот ресторан вверх дном перевернул, Вадим. Ее платье в крови жениха было. Я его бы убил. Но меня оттащили. И ее бы убил. Но уже ментов пригнали. Ее от меня убрали. Спрятали.

– Ну а как ты понял, что она память потеряла? Нихрена не понимаю, Дан.

Я закрыл глаза.

Потер лицо, раскрывая рот. Говорить не мог, так и сидел с открытым ртом.

– Когда меня выпустили из следственного изолятора, я к ней сразу. А она глазами чужими на меня смотрит… да не хочу это вспоминать. Я натворил делов. Слава богу, она этого не помнит.

Я поднялся с места, сцеживая воздух зубами.

– На сегодня хватит. Проваливай, Вяземский. Я устал.

– Дан, я не знал всей этой заварушки.

Я плеснул виски в бокал и выпил залпом.

– Меня в день свадьбы дед остановил. За покушение на собственного брата посадить пытались. Дед отмазал. В ответ потребовал забыть о Насте. Иначе семь лет за решеткой. Я согласился. Ну а дальше ты знаешь, в сентябре брата не стало.

– Тебя потом не приплетали к его смерти? Может сейчас помощь нужна?

Вяземский вообще хороший друг. Острый на язык и прямолинейный, как сейчас, но помощь по делу предлагает. Просто бывают заскоки, исчезает иногда, интроверт дикий. А так нормальный парень.

– Думаешь, я от своего брата избавиться решил?

– Я же юрист. По делу спрашиваю, Дан. Ты знаешь, я добра тебе желаю.

В дверь осторожно постучали.

Настя.

Я чертыхнулся и в несколько шагов оказался у двери.

Жестом показываю другу заткнуться. Когда Настя не понимала происходящее, она могла подслушивать разговоры. Особенно когда ревновала.

На пороге стояла она. Наверняка слышала последние слова Вяземского. Хреново.

– Данияр, я не понимаю, как я здесь оказалась.

Такое бывает, родная. Мышечная память привела тебя к кабинету, ты помнишь, где он находится, а дальше – потеря ориентации. Врач говорил о подобном.

– Я просто знала, что ты здесь. И у меня много вопросов, Данияр, – Настя нахмурилась, внимательно меня разглядывая.

– Поговорим об этом позже, Настя.

– Откуда твой друг знает меня?

– Он ошибся. Обсудим это позже, у меня встреча.

Я взял ее за руку и подтолкнул обратно. Кабинет находился в отдалении, его просто так не найти. Она нашла. Даже с навороченной кофемашиной сегодня справилась. Помню, как Настя ругалась, когда я купил в дом эту кофемашину, она даже по инструкции не смогла сварить кофе.

Сегодня сварила. Не задумываясь.

– Я поеду, Дан. Не буду мешать, увидимся, – слился друг. Он это делал технично, как выяснилось.

– Не пропадай, – кивнул я, не спуская с Насти глаз.

Глава 7

– Чего замерла?

Я прищурился, наблюдая за Настей. Она проводила Вяземского странным взглядом, а потом посмотрела на меня. Я замечаю в ее руках портретную рамку. На ней дед и я изображены на открытии моего строительного бизнеса.

– Я нашла это в гостиной. Это ваш с Сашей дедушка? – протянула она мне рамку.

– Да. Назар Багров. Ты его знаешь, Настя.

Она кивнула. Знает. Как минимум на их свадьбе он был. Он же меня и оттаскивал от Насти.

– Я, кажется, вспомнила, где я могла видеть твоего друга.

– Вспомнила? – прищуриваюсь резко.

Если его вспомнила, то и меня должна. Но я в это уже не верю. Настя далеко от меня мыслями и душой.

– Кофе хочу. Поговорим на кухне? – резко переключается Настя.

Не дожидаясь от меня ответа, разворачивается в сторону кухни.

Не думая, блядь. Ни секунды. Будто все помнит, одного меня только вспоминать не хочет. А дом помнила хорошо. Потому что жила здесь со мной больше года. В моей постели жила. Историю творили. Я детей хотел, она говорила, что рано. Я ей время давал, чтобы закончила институт и сразу в декрет.

Жалею, что время давал.

Теперь я хочу лишь одного: собственноручно задушить того, кто сделал из моей женщину чужую. Сейчас, когда Настя в моем доме, можно сместить фокус на поиск смертников.

– Кофе вредно, – сказал я ей в спину.

Настя шла, покачивая бедрами.

Уже переоделась в шелковую пижаму. Выбрала самую закрытую… стеснялась меня, как в первые месяцы нашей жизни. Для меня это все пройденный этап, я ее всю видел, целиком знаю. Но тронуть пока не могу.

– Я люблю кофе. Саша варил мне по утрам.

Впиваюсь в собственные волосы. Рву их, чтобы почувствовать физическую боль.

Лучше бы ты молчала, Настенька.

Изнутри все выносит. Жжет, рвет на части. Она с другим была. Я мог бы давно забыть о ней. Выплеснул на ней эмоции и забыл. Ты и так знатно на ней отыгрался, Багров. Знатно унизил. Боли бездну целую устроил.

Нахрена она тебе нужна?

Задаю себе этот вопрос, пока Настя варит себе кофе. Можно было оставить ее в другой семье. Не встречаться в моменты ее ремиссии. Не трахать в те дни, когда она вспоминала меня. В дни, когда все было как прежде.

Самойлов, терапевт Насти, предупреждал, что у нее тяжелый случай. Редкая практика, болезнь почти не изучена. На время беременности мы не можем продолжить изучение пострадавшей части мозга.

– Они с твоим дедушкой знакомы.

– Что? – я нечетким взглядом уловил фигуру Насти.

– Я говорю, что Вяземский и твой дедушка Назар Багров знакомы.

– В этом нет ничего удивительного, Настя. Мы с Вяземским со школы, правда он еще мелким тогда был, и ты навряд ли видела их вместе, – я пожал плечами.

– Нет, ты не понял, – Настя сводит брови к переносице. – Я видела их вместе совсем недавно. Правда, не помню точно где. Мне просто сон в самолете приснился, когда мы летели.

– Сон? – перебиваю жестко.

– Звучит странно, согласна. Но там был твой дедушка и этот Вяземский. Но сон был очень реалистичным. Ты не веришь мне?

– Ты сказала, тебя кто-то ударил.

– Да, – задумывается, кусая губы. – Я не помню точно…

– Мне кажется, ты что-то путаешь, Настя. У моего деда нет общих интересов с Вяземским. Твой сон – это просто сон. Пей меньше кофе. Делай свежевыжатые соки, они полезнее.

Я указал Насте на соковыжималку.

Она посмотрела на меня исподлобья и только кивнула. Поникла, потому что я не поверил. Терапевт предупреждал меня, что она может что-то путать. Любой стресс и избыток информации может вернуть прогресс к регрессу.

– Как скажешь. Я могу воспользоваться ноутбуком в своей комнате?

– Конечно. Он твой.

– Я бы хотела найти работу, – увидев мой взгляд, осекается. – Дистанционно. Я же получила диплом переводчика.

– Я же сказал, я обеспечу жизнь тебе и малышу. Я бы не хотел, чтобы ты сейчас работала.

Настя напряженно молчала, сидя в удобном кресле. Ее любимое место на этой кухне – мягкое кресло за барной стойкой. Я обошел ее фигуру и встал за ее спиной. Кофе почти допила. От нее пахло карамельным латте.

– Я взял сегодня выходной. Могу показать дом.

– Хорошо, – тихое согласие.

Мой взгляд упирается в ее макушку. Шоколадные волосы были частично окрашены в рыжий на затылке.

– Ты красила волосы?

«Я не разрешал», – хотел сказать. Промолчал, стиснув зубы.

– Там ушел цвет. Пришлось покрасить, а я в этот раз цвет краски перепутала. До этого все идеально подходило, – Настя улыбнулась, полуобернувшись.

Я прикоснулся к окрашенной пряди волос. Рыжий отлив ей не шел.

– Подожди. Не шевелись, – приказал я. – Что это у тебя здесь?

Я нащупал рубец и стал постепенно прощупывать кожу головы. Настя не далась – встала из-за стула и отошла от меня на расстояние.

– Что это за шрам?

– Я не помню, Данияр. Кажется, весной упала с лестницы. В мае это было.

– Упала с лестницы? – уточнил вкрадчиво.

Настя кивнула.

– В мае я попала в больницу. Это все, что я помню. Там же я познакомилась с Сашей.

Слушал, а у самого в груди все огнем жгло и руки чесались. Я никогда не был так близок к правде. Я слово себе дал, что лишу жизни того, кто у меня ее отнял.

– Что это была за больница? – спросил строго.

– Это было в Москве, – Настя пожала плечами. – Я ведь там жила. Могу вспомнить номер, если нужно.

Медленно начало сходиться.

Она там жила и училась, пока я ее не забрал и не увез в Петербург. Настя помнит все, кроме периода, связанного со мной.

– Я сделаю один звонок и вернусь, – хрипло пообещал я. – Пока вспомни название больницы и жди меня здесь. Я покажу то, что тебе понравится.

Цепляю ее как ребенка. Обещаю и заинтересовываю. Хочу, чтобы она ждала. Хочу, чтобы вспомнила все, что было между нами.

И сегодня я помогу ей вспомнить.

Глава 8

Настя

– Почему моя спальня больше похожа на мужскую? – поинтересовалась я.

Данияр шел немного впереди, а я пыталась подстроиться под его широкий шаг. Я понимала, что ждать меня никто не будет – у Данияра слишком много дел, чтобы потратить половину своего дня на беременную жену его погибшего брата.

Еще хорошо, что беременность, наконец, стала протекать спокойно, и я могла вот так спокойно идти и не думать о том, что меня затошнит. Хотя в первые месяцы я почти не выходила из туалета и не могла нормально есть. Помню, что за первый триместр и умудрилась похудеть на три килограмма.

– Тебе не нравится твоя спальня? – донесся недовольный голос Данияра.

– Нравится. Просто интересно.

Я бросила мимолетный взгляд на Данияра, он был невозмутим. Белоснежная футболка обтягивала сильное мужское тело, а простые штаны делали Багрова домашним… даже уютным.

– Я отдал тебе свою. Позже, с ребенком вы переедете в другую. Кстати, с понедельника выйдет повар, она будет готовить тебе. Я не врач, но для беременной женщины ты весишь очень мало. Тебе нужно поправиться.

– Я могу приготовить сама…

– Это не обсуждается, – строго отрезал Данияр. – У тебя есть другие заботы.

О других заботах я спросить не успела – Данияр привел меня в тренажерный зал. В собственный тренажерный зал.

– Панорамные окна, вид на лес со второго этажа. Чем не мотивация заниматься спортом? – усмехнулся он.

Здесь царила мужская атмосфера, Багров, вероятно, проводил здесь много времени.

– Здесь есть все. Ты сможешь пользоваться после родов. Ты ведь любишь спорт, не так ли?

– Я занималась фигурным катанием, – я кивнула. – Сейчас очень скучаю по спорту…

– Дети важнее, – резко сказал Данияр, блеснув глазами. – Семья и дети. Ты будешь очень хорошей матерью для детей, Настя.

Я шумно сглотнула, отведя взгляд от Багрова.

На втором этаже было всего три спальни. Моя, Багрова и третья – большая, просторная, очень светлая. Внутри нее также была мини детская.

Это умилило. Я провела по кроватке кончиками пальцев. Здесь все было готово… а я всего лишь на пятом месяце. Получается, Багров не сомневался, что заберет меня. Или эта детская предназначалась другой?

– Нравится?

Я чуть дрогнула. Багров стоял за спиной, его горячее дыхание упиралось мне в макушку. Я замерла, будто парализованная.

– Красивая. Голубая.

Осторожно повернувшись, я подняла глаза. Красивый мужчина. Но такой жестокий. Я чувствовала – жестокий.

Багров ухмыльнулся. Коротко, а в глазах его сама бездна поселилась.

– Ты ведешь себя так, будто мы для тебя не чужие. Но это не так. Давай соблюдать дистанцию.

Взгляд Багрова потяжелел.

А мой голос осип от страха:

– Покажи нам с малышом первый этаж? Пожалуйста.

Когда он отошел, я осторожно выдохнула. Причина тому была спина. В нее словно кол вставили – так тяжело было от Багрова отклоняться.

Ведь он незаметно становился ближе.

– Конечно, – тихий, хриплый ответ.

На первом этаже помимо кухни и гостиной было несколько гостевых спален. Вероятно, Багров любил принимать гостей. Похвально. По нему не скажешь, что он гостеприимный хозяин.

– Это не весь дом. Иди за мной.

Я удивилась, но виду не подала. Едва поспевала за Данияром, а когда мы пришли, то обомлела.

Данияр не сводил с меня глаз. Ловил секунды моего удивления.

В обособленном крыле дома находился бассейн. Свой собственный, с красивой яркой подцветкой. Саша о таком бассейне мечтал, все грезил построить дом с бассейном. Видимо, он у Багрова насмотрелся и такой же захотел…

– Очень хорошо, – выдохнула я. – А вода теплая?

– С подогревом. Подойди и попробуй. – велел Данияр.

Я подошла к самому краю. Но самое главное не сразу увидела – это отдельный детский бассейн поодаль. Там было совсем неглубоко, для малыша трех-четырех лет идеально.

– Ты купил этот дом готовым? – удивилась я. – Иначе для чего тебе детский бассейн?

– На будущее, – Багров сверкнул глазами. – Все делал на будущее.

Я зажмурилась: вода была нереальная. Подумать только – искупаться в декабре! У нас в Екатеринбурге только баня в родительском доме, а здесь и баня, и бассейн!

– Хочешь искупаться?

Я открыла глаза, встречая серьезный взгляд Багрова. Он подошел ближе, протягивая руку и заставляя меня подняться.

– Не стой на самом на краю, здесь скользко. Хочешь искупаться, Настя? – повторил он.

– Навряд ли в том гардеробе был купальник для беременных, так что нет.

– Он не нужен тебе.

Я не успела дернуться: Багров стянул с себя белую футболку и протянул ее мне.

– Я не буду смотреть. Переоденься и можешь поплавать. Плавание не вредно для малыша. Даже наоборот. Я узнавал.

Я медленно протянула руку, и, сомневаясь, приняла еще теплую футболку Данияра из его рук. Он сдержал слово и отвернулся. Я стянула с себя пижаму по частям и сразу же надела футболку.

Она пахла Данияром.

Я, правда, не знала, как пахнет этот мужчина… просто первая ассоциация пришла именно эта.

Через несколько минут я осторожно заходила в бассейн. И правда – волшебство! Я тут же медленно подплыла к другому бортику. Живот сильно стеснял движения.

Оглянувшись, ловлю на себе взгляд Данияра. Он уверенно идет в воду следом за мной.

– А ты тоже будешь купаться? – запаниковала я.

– Да. Тебя это напрягает?

Я с волнением наблюдала, как Багров погружается воду и начинает плыть. В голове раздается тревожный сигнал – слишком интимно, слишком запредельно.

Я думала, он уйдет.

Но, кажется, у Багрова были другие планы.

Опускаю взгляд вниз и чувствую, как горят мои щеки. Белая футболка сильно облепила тело.

Тем временем Багров сделал заплыв. Завороженно смотрю на его уверенные движения. Чуть расслабленно дышу, потому что понимаю: Данияр просто решил поплавать.

Я стараюсь привести сознание в чувства. Прошло не так много месяцев после гибели мужа, а я плаваю в бассейне с чужим мне мужчиной. Настроение вмиг падает вниз и появляется множество вопросов.

Почему я так быстро забыла Сашу? Ловлю себя на мысли, что за весь день я не вспоминала его ни разу.

И вчера не вспоминала… За это корю себя и хочу тут же уйти. И без того сильное чувство вины за его смерть давило на меня.

Я сажусь на теплый выступ возле выхода из бассейна и собираюсь встать, как на колени вмиг опускаются тяжелые руки, придавливая к кафелю.

– Ты куда?

Я вздрагиваю. Взгляд Багрова припечатывает, заставляя сердце сделать кульбит. Язык отчего-то немеет, а в глазах появляется яркая вспышка с запредельной картинкой. Здесь темно, и я перестаю чувствовать: сейчас ночь или день. Тело становится ватным, и я позволяю сильным пальцам развести бедра в сторону.

Данияр возвращает меня к краю.

Подплывает и становится между моих ног.

Пульс нарастает, язык прилипает к небу. Не понимаю, как оказываюсь в воде, прижатой к бортику. Чтобы не утонуть, обвиваю ногами мужские бедра.

Дышать по-прежнему тяжело – губы Багрова на моей шее.

Перед глазами все плывет.

Так не должно быть.

И снова вспышка. Там поцелуй. Жадный, жестокий, сладкий. Не сразу осознаю, что это моя реальность.

Чужие губы меня целуют.

– Дыши, Насть, – приказ прямо в безвольные губы. – Не забывай дышать.

Дышу. В перерывах между тем, как его рот накрывает мой. В перерывах между ласками сильного языка. Тело по-прежнему ватное и лишенное силы, оно не сразу чувствует крепкие руки на себе.

Багров поглаживает грудь сквозь рубашку.

– Пожалуйста… – вырывается мольба. – Данияр, пожалуйста.

Данияр не слышит. Спускается руками к животу, задирает футболку и как голодный зверь добирается до обнаженной груди. Он придвинулся ближе, сильнее раздвинул бедра. Твердое желание уперлось в тонкую ткань белья.

Горячие слезы потекли по щекам прямо к губам. Поцелуи, перемешанные с солью, особенно горькие.

Все закончилось через секунду. Рот больше не мучили поцелуем. Грудь больше не чувствовала жадных, раздирающих душу прикосновений.

Багров отшатнулся. Помог выбраться из бассейна, укрыл полотенцем и вытер мое лицо.

– Извини, – скупо сказал он. Словно без всяких сожалений.

Он прижал меня к себе. Меня трясло. Уткнувшись в горячую шею, я закрыла глаза и почувствовала, как медленно теряю сознание.

Глава 9

Данияр схватил автомобильные ключи со стола и посмотрел на меня.

Молча.

Без слов.

Мои щеки покрылись красными пятнами, я почувствовала. Я вмиг вспомнила тот треклятый бассейн и все, что в нем произошло несколько недель назад. Одного Данияра ничего не смущало. Будто произошедшее между нами для него было приемлемо кроме того, что я ненадолго потеряла сознание. Помню, как пришла в себя уже в своей комнате и отчетливо увидела безумие в глазах Багрова. Безумие, поровну поделенное со страхом.

Неуютную паузу прервала мама:

– Данияр, спасибо вам, что встретили нас. Мы очень соскучились по дочке!

За эти недели я была рада только одному событию: вчера прилетели мои родители. Данияр сдержал свое обещание и заказал для них билеты. Я не знала, как буду расплачиваться за все.

Не выдержав на себе темного взгляда, я облизнула пересохшие губы и отвернулась. Я до сих пор ярко помнила слезы, жадные прикосновения и немые конечности, которыми не могла управлять. И картинки, которые яркими вспышками показывали мне другую меня.

Я чувствовала себя шлюхой.

Только с приездом родителей я впервые вышла в гостиную, до этого же старалась передвигаться по дому только в отсутствие Данияра.

– Я уехал, Настя, – сухо сказал Данияр, ничего не ответив моей маме. – Вернусь поздно, мой номер есть у тебя в телефоне. Можешь звонить в любое время.

Родителей он, конечно, встретил и привез, но в основном общение не клеилось – Данияр говорил с ними сухо, без тени улыбки, часто игнорировал. Папа тоже сидел как на иголках, изредка молчком поглядывая на Багрова.

– Хорошо, – ответила я.

Внимание Багрова вызвало жжение в области шеи. Я неловко провела пальцами по коже и дождалась, пока Данияр отведет взгляд.

– Хорошего дня, Данияр, – крикнула мама на прощание.

– И вам того же, Виктория.

Создавалось ощущение, что между Данияром и родителями что-то произошло.

О чем я непременно и спросила, когда Данияр уехал из дома.

– Мам, пап, а что вы с Данияром не поделили? Почему он с вами так разговаривает?

– Дочка, он просто переживает. На нем такая ответственность, деловой человек.

Мама лукавила.

Я задумчиво прокрутила обручальное кольцо на своем пальце. Мама говорила снять, мол, зачем я ношу. Она вообще не понимала, почему я так тоскую по мужу, ведь мы были знакомы всего ничего. Меньше полугода даже.

Я и сама не знала. Отвечала, что это первая любовь. Мама грустно усмехалась и переводила тему. Не верила мне.

– И все же вы что-то от меня скрываете…

– Я сварю себе кофе! – спохватился отец, поднимаясь с кресла. Все это выглядело на хорошо спланированный побег от неудобных вопросов. – Видел, у вас тут навороченная кофемашина!

Как только папа вышел за дверь, мама сразу приблизилась и прошептала:

– А я вообще бы тебе советовала к нему приглядеться. Хороший он мужчина. И нравишься ты ему.

– Мама, ты сошла с ума?

– Что вижу, то и говорю. И просто так чужих беременных женщин в дом не приводят. Да и не смотрят так… ну, ты видела его взгляд на себе.

– Дочка, подойди ко мне! – крикнул папа с кухни. – Как работает эта чертова машина?!

Я усмехнулась и поспешила к отцу. Он у меня гуманитарий, и в его возрасте вся механика ему дается с трудом. Папа уже тридцать лет преподавал в университете философию, а мама была заведующей кафедры.

– Я сделаю тебе кофе. Присаживайся, пап.

Папа кивнул. Через пять минут горячий терпкий кофе был на столе. Как он любит.

– Спасибо, дочка, – отец улыбнулся.

Вечерело, но Данияра все не было. Я была этому несказанно рада, а перед сном пригласила папу погулять во дворе. Мама в это время готовила ужин. Я не предлагала ей свою помощь, потому что мама бы снова завела разговор о том, что к Данияру нужно просто присмотреться. Она расхваливала Багрова, а я не могла это больше слушать. Сцены из бассейна не вылезали из головы, я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Мы с папой тепло оделись, я повязала шарф на шею и надела теплую шапку. Мы неторопливо вышли во двор.

– Как у вас с мамой дела?

– Она много говорит, я ее слушаю. В университете расходимся по разным кабинетам. Ничего нового.

Я пригляделась к отцу и нахмурилась.

– Как будто бы ты не счастлив, пап.

Отец посмотрел за мою спину и спустя время сказал:

– Ты прости меня, дочка. Нас с мамой.

– За что? – я усмехнулась, качая головой. В отличие от мамы, папа у меня был мягкий и сентиментальный.

– Просто знай, что мы всегда желали для тебя только добра. А Данияр Багров нам никогда не нравился. Человек он жестокий, Настенька.

– Так говоришь, будто ты знал Данияра раньше, папа. Ты что-то знаешь о нем?

Отец остановился посередине дорожки, расчищенной от снега.

– Он нам никогда не нравился, – задумчиво повторил отец. – Вот только ты уж очень глубоко в его душе оказалась. Сейчас я понимаю, что не в наших силах изменить что-либо.

– Папа, я тебя не понимаю. Ты знал Данияра раньше?

Я вопросительно взглянула в серые глаза. Отец раскрыл рот, но сказать ничего не успел.

За спиной торопливо сминали снег, подбираясь к нам все ближе.

– Привет, Настя.

Услышав знакомый голос с хрипотцой, я повернулась. Данияр стоял с продуктами в руках.

– Здравствуй, – поздоровалась в ответ. – Данияр, здесь мой папа. Ты не хочешь с ним тоже поздороваться?

Я понимала, что не в моем положении было качать права, но за родителей было обидно. Багров с самого первого дня делал вид, что их не существует.

– Настя, не стоит… – отец замешкался.

Данияр перевел тяжелый взгляд на моего отца и коротко кивнул.

– Добрый вечер, Павел. Пойдем в дом, Настя. Холодает к ночи, – он протянул свободную руку ко мне, притягивая за локоть.

– Мы погуляем немного с папой, и я вернусь, – сказала в спешке.

– Не думаю, что это хорошая идея, – отрезал Багров. – На улице мороз. Пойдем в дом, Настя, поговорите позже.

– Да, Настя. Данияр прав.

Я с сомнением посмотрела на папу. Он понуро опустил взгляд и перетаптывался на одном месте. Папа нервничал, а это ему было категорически запрещено, у него сердце больное в его всего лишь пятьдесят.

Хорошо. Спрошу у папы обо всем в следующий раз, пообещала я себе.

Дома нас ждал вкусный ужин, мама наготовила и первое, и второе… Данияр молча поел и ушел в гостиную, ссылаясь на важный звонок.

А на следующий день папе стало плохо. Мама сразу заподозрила неладное, мы вместе вызвали скорую, но она все никак не приезжала. Как назло, накануне ночью была жуткая метель…

Я судорожно хватаюсь за телефон, пока мама расстегивает отцу верхние пуговицы на рубашке. Ему тяжело дышать и, кажется, у него начиналась паническая атака.

– Слушаю, – Данияр отвечает мне очень быстро.

– Данияр, пожалуйста, помоги, – непроизвольно всхлипываю и то и дело поглядываю на отца.

– Что случилось? Настя?!

– У папы сердечный приступ. Второй раз за год. Скорая не едет!

– Не плачь. Успокойся, – быстро среагировал Данияр. – Сейчас все устрою. Открой дверь охране. Здесь рядом есть больница, довезем.

– Хорошо… Спасибо, Данияр.

Данияр не услышал – уже сбросил трубку. Через минуту, и правда, папу уже укладывали в просторный внедорожник. С ним пустили только маму, мне поехать не разрешили…

– Как это не было приказа?! – я опешила. – Это мой отец!

– Чем больше вы спорите, тем хуже для вашего отца, – отрезал охранник, оттесняя меня от машины и ворот. – Вы остаетесь в доме. Мне моя голова дорога, за вас терять ее не собираюсь!

Я отошла от машины, находясь в смятении. Вытерла слезы, хотела набрать Данияру, но потом одумалась. Он и без того помог. Придется отступить.

Мама позвонила буквально через двадцать минут и сказала, что отцом уже занимаются. Их даже ждали на входе больницы и уже принялись оказывать первую помощь.

– Правда, состояние нестабильное, Настенька, – плачет мать. – Забрали, сказали ожидать.

– Вчера ведь все было хорошо, мама, – сказала я. – Или вы опять поругались?

– Мы повздорили с ним немного, – призналась мама.

Сбросив трубку, я в который раз вытерла слезы с щек. В доме была гнетущая тишина, дело близилось к вечеру, а я даже не завтракала.

Будто предчувствуя, приехал Данияр. С едой из ресторана в руках. Я бросилась к нему, но притормозила в последний момент.

– Привет…

– Была встреча в ресторане, там и заказал тебе еду, – пояснил он. – Так и знал, что не ела ничего. Идем, садись.

– Данияр, о папе что-нибудь известно?!

– Пока нет, – напряженно ответил Данияр. – Мне позвонят, как из реанимации будет что-то известно.

Из реанимации…

Я до боли прикусила губу, чтобы не сдаться при Багрове.

Но он, словно чувствуя, притянул меня к себе локтем свободной руки и крепко прижал. Я разревелась ему в мокрое от снега пальто.

– Не плачь, Настя, – приказал Багров. – Я не разрешаю. Думай о ребенке.

– Вчера было все хорошо! Он за что-то извинялся, улыбался…

Багров отстранил меня от себя, поставил пакет с горячей едой на пол и взял мое лицо в ладони.

И снова заключил со мной сделку:

– Не будешь плакать, вечером я отвезу тебя в больницу. Договорились?

Я кивнула.

– Умничка. Только при таком условии, Настя. А теперь садись за стол.

Время тянулось немыслимо долго, и Багров все время был рядом. Мне даже не хотелось уходить к себе в комнату – я хвостиком ходила за Данияром, все время прислушиваясь к мобильному в его кармане.

Чуть позже он, не раздеваясь, сел в гостиной. Только пуговицы рубашки чуть расстегнул. Было видно, как он напряжен.

Я присела рядышком, он включил какой-то мультик на телевизоре.

– У тебя глаза заплаканные, – недовольно сказал Данияр.

Я качнула плечами и взяла плед с соседнего кресла, укрываясь им. В какой-то момент загорелся камин, стало так уютно, но все равно тревожно.

– Наверное, опять твоя мама нашла причину для скандала. Ты говорила, они не живут без ссор. Все пройдет.

– Я не говорила тебе об этом, – задумалась я. – Точно не говорила.

– В любом случае я слышал, как они ругались вчера, – напряженно выдавил Данияр. – Поспи. Я тебя разбужу.

Я прикрыла глаза и не заметила, как уснула на большом диване рядом с Багровым в ожидании новостей.

Глава 10

Я проснулась от долгожданного звонка. И от ощущения, что на моей шее лежит что-то тяжелое.

Рядом сидит Данияр. Очень близко. Я отчетливо помню, как засыпала чуть поодаль от него. А теперь его рука лежит на моей шее и легонько ее поглаживает. Но я не рыпаюсь – прислушиваюсь к словам звонившего и почти не дышу.

– Слушаю.

Данияр сосредоточенно слушал собеседника, пока у меня внутри все переворачивалось. Это звонили из больницы, я чувствовала.

Что там с папой? Я начинаю тревожно поглаживать живот. Это привычка. Не знаю, как буду успокаивать себя, когда ребенок, наконец, родится.

– Понял. Сейчас приедем.

Сбрасывает звонок. Я взглядом упираюсь в его лицо со строгими чертами лица, ожидая услышать хорошее. Что с папой все хорошо. Я шевельнулась, пытаясь приподняться. Не вышло. Данияр жестом велел не вставать – чуть усилил захват на шее.

– Данияр?.. – хриплю, смотря на него снизу вверх.

– Все хорошо, Настя. Состояние удалось стабилизировать.

Я задышала как прежде. И даже смогла улыбнуться. Тело расслабилось настолько, что я не противилась чужим прикосновениям. Стало ненадолго ровно.

– Ты плохо спала, – вдруг сказал Данияр. – Ворочалась, хмурилась. Я подвинул тебя к себе, и ты сразу успокоилась.

Наши взгляды пересеклись.

Не сказать, что мне было комфортно лежать в таком положении, но внутри что-то ненадолго приятно замирало, а после неслось вскачь. И выходить в другую жгучую реальность – не хотелось.

– Ой!

Я подскочила на диване, испугавшись новых ощущений. Схватилась за живот, осторожно прислушалась и… выдохнула.

– Чего случилось? – похолодел Данияр, не спуская с меня глаз. Я его взгляд затылком чувствовала. До жжения.

– Малыш… пинается, – ответила я.

Стало вдруг так тихо, что я услышала, как тяжело сглотнул слюну Данияр. Я приложила ладони к животу, желая почувствовать снова, как пинается малыш. Я читала, что это может быть болезненно. Но никто не говорил мне, что это так трогательно.

Я оглянулась через плечо – Данияр сидел неподвижно.

– Первый раз, представляешь? – прошептала я.

Я чуть улыбнулась и в этот раз уже уверенно ощутила небольшой пинок.

– Снова? – понял Багров, подбираясь ближе.

– Да. Похоже, что он решил устроить танец. Или она, – рассмеялась я, тихонько поворачиваясь на большом диване. – Надо бы собираться в больницу…

– Не спеши, – велел Данияр и протянул руку к моему животу. – Не против?

Могу ли я быть против? По человеческим законам – да. Но ведь малыш ему не чужой. И такому, как Данияр лучше идти на уступки, ведь в Москве он ясно дал понять, что если я буду сопротивляться, то будет плохо.

Как плохо – знать не хотелось.

– Не против…

Как в замедленной съемке я покачала головой и опустила глаза вниз. Крепкая рука Багрова прикоснулась к моему животу поверх тонкой водолазки. Его рука рядом с моей. Багров носил кольца. Сразу несколько.

Это выглядело… красиво.

Было лишь горько осознавать, что мужа нет рядом. Едва не произнеся это вслух, я быстро вспомнила, как Данияр реагировал на имя своего брата. Поэтому промолчала. Заставила себя, пересилила. Нужно было жить дальше, выносить здорового малыша, тем более что о нас есть кому позаботиться.

– Не чувствую, – нахмурился Багров.

– Малыш затих. Я тоже не чувствую, – я перешла на шепот. Голос внезапно охрип.

Данияр еще несколько раз сместил ладонь влево и вправо, но малыш будто спрятался от большой крепкой ладони. Я чуть не усмехнулась: энергетика у Багрова была действительно тяжелой.

– Я читала, он теперь часто будет выходить на связь. В другой раз тогда, – предложила я, увидев, как выражение его лица вновь стало холодным.

– Хорошо, – выдавил Багров, почти не открывая рот. – Одевайся теплее. Я отвезу тебя в больницу.

– Как скажешь, – я осторожно приподнялась, желая прочувствовать шевеления еще раз, но ребенок, и правда, притих.

За эти недели я впервые выехала из дома Багрова, не учитывая первый визит к врачу. Данияр открыл дверь и усадил меня на пассажирское, приковав к сиденью ремнем безопасности.

Я отвлекала себя всякими мыслями, ведь видела, как был мрачен Данияр. Петербург был красивый. Наверное. По крайней мере район, в котором жил Багров, был красивым.

– Ты расстроен, – я заговорила первой. – Из-за меня у тебя столько хлопот, я понимаю, но я не просила тебя забирать нас из Москвы.

– Это не обсуждается, Настя. Я ни о чем не жалею.

– Ни о чем в своей жизни? – уточнила я.

Уверенный ответ:

– Вообще ни о чем.

Багров повернулся, мельком хватая меня взглядом. Ненадолго. Потом снова вернулся к управлению автомобилем, а я осталась сидеть на месте, теребя в пальцах теплый шарф.

– И все же я бы хотела обсудить, что происходит. У меня есть вопросы. Начиная с того, что произошло весной…

– Поверь, у меня тоже есть вопросы по весне, – сказал Данияр, почти не разжимая рта. – Обсудим, когда вернемся. Если ты так хочешь.

У меня как камень с души упал. О многом хотелось спросить! Но едва мы приехали в больницу, как все мысли ушли на второй план. Нас сразу отвели к папе. Буквально на несколько минут – к нему сейчас вообще нельзя, но Данияр договорился.

Маму не пустили. Папа меня хотел видеть.

– Недолго, Настя, – предупредил Багров. – У тебя две минуты.

Я кивнула, забрала волосы резинкой, надела медицинский халат. Папа выглядел не очень, но был живым. Это ведь самое важное. Я поцеловала его ладонь и прижала ее к своей щеке. Теплая.

– Врачи сказали, у тебя был очередной приступ. И мама призналась, что тебе еще с ночи было плохо, оказывается.

Палата была большая и со всеми удобствами. Рядом с кроватью кнопка вызова персонала, медсестры доброжелательны и учтивы. Я должна была отблагодарить Данияра за все, что он устроил для папы в экстренной ситуации.

– Ну, да, – вздохнул отец. – Я думал, пройдет. Велел не вызывать скорую, мы же у дочки в гостях. Не хотел тебя расстраивать.

Первой мыслью было поругать отца, но я сдержалась. Зато поделилась сегодняшним достижением малыша – он уже начал общаться с миром.

– Я рад, дочка, – папа измученно улыбнулся.

– Папа, ты ничего мне больше не хочешь сказать? – вспомнила я наш недавний разговор. – Просто вдруг тебя это гнетет? Поделись со мной, и я помогу. За что ты извинялся?

Отец покачал головой и, не поднимая руки, выставил ее. Мол, не нужно.

– Неважно. Я говорил ерунду, забудь.

– Папа? – я нахмурилась. – Ты не договариваешь. Я чувствую.

Дверь палаты распахнулась. Доктор просила покинуть палату, папе нужно было отдыхать. Я склонилось, чтобы обнять отца, так ничего и не выяснив у него.

– Настя, просто однажды я пошел против Данияра, – прошептал он. – Я жалею. Ведь он все равно добился своего, а я лишь испортил с ним отношения. Он убирает всех, кто встает на его пути. Запомни.

Из палаты меня выводил Данияр. Мягко, за руку. Говорил, что больше нельзя. Что Павлу нужно восстанавливаться.

Я все это время смотрела на Данияра, чувствовала его аккуратные, но жесткие объятия, а отец провожал нас смиренным взглядом.

Я сидела на водительском сидении молча, пока мама что-то щебетала – в основном в адрес Данияра. Я переваривала слова отца и понимала: все в этой чертовой машине знают куда больше моего.

Папа перешел дорогу Данияру, когда мешал ему добиться своего. А еще Данияр почти что убил моего мужа на моих глазах. Сейчас мужа нет. И Данияр совсем другой. Спокойный, холодный.

Значит ли это, что он добился своего?

Я не помнила, как добралась до своей спальни. Видеть никого не хотелось, ощущение обмана кругом буквально душило.

Помню, как Данияр помог снять шубу. Шуба, кстати говоря, была искусственная. Зачем Данияру покупать мне искусственную шубу, если он привык сорить деньгами и вовсе не знал о том, что я категорически не ношу шубу из настоящего меха животных?

– Тебе нужно поесть, дорогая! – окликнула меня мама на лестнице.

– Не сейчас, – пробормотала я, проходя мимо Багрова.

Все знают, что мне лучше. Это раздражало. Лучше не в Москве, а в Санкт-Петербурге. Не в отдельном жилье, а с Данияром. Ребенку лучше быть при династии Багровых. Лучше, лучше, лучше… для кого?!

Наконец, я оказалась в своей спальне. Буквально сбежала. Данияр поставил замок, как обещал. Хлипкий, правда. Такой от одного удара вышибают. Но я все равно закрылась. Приняла душ и думала, что станет легче.

Но одну оставлять меня не собирались.

В дверь несколько раз молча постучались, и сердце второй раз за день понеслось вскачь. Данияр обещал устроить разговор вечером.

Вот только ощущение, что меня обманывают, было слишком сильно. И видеть Данияра совсем не хотелось.

Глава 11

Данияр

– Если ты так хочешь, чтобы я забыл твое инфантильное поведение, тебе придется потрудиться, Вяземский.

Я прижал телефон к уху и бросил мимолетный взгляд на Настю. Не замечая никого вокруг, она шла в сторону лестницы. Приехали из больницы, называется. Папаша по-любому добавил масла в огонь, хотя я предупреждал, чтобы молчали.

Сука.

– Слышу, – откликнулся Вяземский. – Я же сказал, что уже начал собирать информацию по московским больницам. Но пока Настю твою не найду.

Я нахмурился. А у меня есть другая информация. Темнишь ты, Вяземский, поэтому придется тебе подыграть:

– Там последние следы случившегося. Если узнать, как она там оказалась, много прояснится. Мне это важно, Вадим. Позже созвонимся.

Я сбросил звонок, не уследив за Настей. Она уже закрылась у себя на втором этаже. Черт.

Вяземский еще стал напрягать в последнее время, слишком много его. Слишком много спрашивает о Насте, о ее самочувствии. Интуиция подсказывает молчать по большей части.

– Настя отказалась есть, – сообщила Виктория. – Может, хотя бы вы поужинаете, Данияр? Я наготовила для вас…

– Насте сейчас нельзя нервничать. А то, что произошло с ее отцом – ваших рук дело, – недовольно проговорил я.

Виктория бросила взгляд на лестницу, но там было тихо.

И ответила мне:

– Я лишь напомнила мужу, что он должен был молчать, а тем вечером он хотел все рассказать нашей дочери. А ведь у нас была договоренность, Данияр, и я о ней помню! Настя не должна ни о чем знать, пока вынашивает наследника Багровых. Это ваш приказ.

Я смерил холодным взглядом ее мать. До сих пор не верил, что Настя ее родная дочь – таких сук я не встречал даже среди молодых девушек.

– Как только Павел поправится, вы должны покинуть мой дом. Не буду скрывать: ваше присутствие здесь раздражает меня и напоминает о самых худших временах.

Простит меня всевышний, но Виктория была жуткой стервой. Когда ей предложили выдать дочь за старшего наследника, моего брата, она первая подложила дочь под него. Первая дала согласие на брак несмотря на то, что мы с ней уже были знакомы.

Я цветов ей букет шикарный подарил на знакомство, помню. Отцу тоже готовил подарок к предстоящей свадьбе – новую машину. С одной стороны, хотел изменить их мнение о себе в положительную сторону, с другой стороны удивить Настю думал. Ради Насти и делал. После знакомства в Петербург их впервые за всю жизнь вывез, они с дочерью гуляли и довольно заглядывали мне в глаза.

А потом им наследника вместо меня предложили. Старшего, даже в другую семью не надо было переходить. Саше должна была отойти вся компания, которой управлял дед. Но теперь брата нет в живых, и Виктория клянется мне, что их шантажировали, вынуждая выдать дочь за другого. Имен она не знала – действовали через третьих лиц, само собой.

А я до сих пор расхлебываю все это дерьмо, коснувшееся Насти. И к своей женщине прикоснуться толком не могу без ее сопротивления.

– Данияр, простите! – донеслось вслед. – Просто мы были наслышаны о вашем прошлом и о вашей деятельности, и когда нам сказали, что Настя полюбила другого и мы должны одобрить их брак, мы не стали разбираться…

– Вашу дочь, вероятно, избили, в процессе чего она лишилась памяти, – жестко отчеканил я. – А вы не стали разбираться?! Вместо того, чтобы позвонить мне, вы укрывали ее от меня до свадьбы. Вы молчком выдали ее за старшего наследника, желая больше бабла.

Поджав губы, Виктория опустила глаза.

– А мое прошлое вас не касается, – напомнил тихо. – Я за него уже получил, сколько положено.

Я мысленно ухмыльнулся, оставив самое сладкое на десерт. Родители Насти даже не подозревали, что она носит моего ребенка. Думают, что дочь беременна от погибшего мужа.

– Я понимаю, это больно. Вы действительно любили Настю, нам не нужно было вмешиваться. Павел очень сожалеет…

– А вы ни капли, – хлестко парировал я. – По телефону уговаривали Настю не отказываться от имущества умершего мужа и взять причитавшееся да побольше.

– Вы прослушивали Настин телефон после смерти Саши? Следили за ней?! – Виктория распахнула глаза, краснея от злости.

– Да, – отвечаю, не моргнув глазом. – Имею право. Ваша дочь принадлежит мне. Советую усвоить. Я увидеться вам позволил только для того, чтобы заставить Настю сделать узи. Через себя пошел. Сквозь зубы.

– Но как же…

– Я также осведомлен о ваших схемах с разделом имущества, от которых Настя отказалась. Впрочем, вы и теперь не особо огорчаетесь, ведь ваша дочь мне все еще нужна. Даже после другого. И вы это понимаете.

Виктория запылала, лицо стало едва не багровым. Я уважал ее раньше. После того, как она поменяла дочь на деньги – ни капли больше.

– После искалеченной судьбы дочери вы не получите ни копейки из моего кошелька. А если еще раз попробуете промышлять за моей спиной, то ни дочь, ни внуков вы больше не увидите. Это не последняя беременность Насти, – предупредил я. – Она вспомнит меня. Она будет со мной. Она подарит мне много детей. И лучше бы вам дружить со мной, Виктория.

Я крепче сжал кулаки и поднялся к себе, чувствуя на себе взгляд разгневанной Виктории. Надо было остыть, прежде чем идти к Насте. Я до судорог в мышцах хотел провести этот вечер с ней.

Я быстро принял прохладный душ. В спальне меня ждала начатая бутылка виски. Один глоток, не больше. В прошлый раз я выпил и как скотина ее в бассейне зажал.

Наверное, извращенцем меня считает. Думает, мне чужая беременная нравится. А она, блд, моя беременная. Я ее у судьбы выкрал. У всех выкрал. И себе повторно вернул.

Вспомнив, что забыл телефон на кухне, спускаюсь вниз. Здесь уже темно и тихо. Надо будет дать врачам больше денег, чтобы скорее поставили на ноги Настиного отца, и отправить их обоих восвояси. Я до последнего верить не хотел в их причастность. Но когда пришел в их дом – злой, готовый убивать, они сознались в том, что не рассказали Насте правду после ее потери памяти.

А Настя, не помня меня, влюбилась в другого. Такое бывает. Наверное. Но я, блд, в такую быструю любовь не верю, поэтому в какой-то степени все еще не простил.

Телефон на столе трезвонил. Я схватил его резко, еще на эмоциях, и ответил матом.

– Терпеть не могу две вещи: когда курят и матерятся, – ответил на том конце спокойный голос.

Эльман Шах.

Человек, не раз меня выручавший. Мне с помощью его адвокатов срок после покушения на брата могли скостить. Он бы решил. Он больше моего за меня переживал. Через две недели в изоляторе меня на домашний арест перевели тоже благодаря ему. Страшные две недели были. Я гнил в тюрьме, пока мою Настю… пока она с другим была.

А как на домашний арест перевели, я сразу к Насте сорвался, наплевав на последствия. Она дома одна была. В его доме. В халате красивом таком. Я себе еще тогда пообещал все шмотки ее выкинуть и новые дать.

– Аристократ Шах звонит, – усмехнулся я.

– Я по делу, Данияр. Откроешь?

Шах часто приезжал без предупреждения. Но если по делу, то важное что-то. Через минуту он уже заезжал в мой двор.

Мы крепко обнялись, он заходить не стал. Шах, как всегда, был во всем черном, но я тактично промолчал.

– В общем и целом, я отыскал больницу, в которую Настю с травмами привезли, – заявил Шах.

Я подобрался:

– Вяземский вызвался помочь с этим вопросом.

– Отец говорил мне иначе делать. Если не доверяешь другим, сделай сам. Так вот, камеры наблюдения почищены. Это ожидаемо. Но мне удалось выяснить, кто работал в ту смену в ее отделении. Я тебе кину список. Дальше твоя зона ответственности.

Я кивнул, не зная, чего сказать.

– Допрошу тихо по отдельности, – пообещал я.

– Еще там описание было, – добавил Шах, прищурившись. – С чем именно ее привезли. Я не смотрел. Сам понимаешь, это личное.

Я тяжело сглотнул. Шах передал мне папку с флешкой. На флешке, вероятно, ссылка на электронную выписку прямо из базы.

– Как видишь, она записана под другой фамилией. Но кто-то сделал пометку «Багрова». Так ее и нашли, отец посодействовал.

– Намекаешь, что серьезные люди за этим стоят?

– Прямо говорю, – сухо сказал Шах, прощаясь. – Ладно, у меня дела. Держи в курсе, отец за тебя тоже переживает.

Я благодарно кивнул.

– Он велел обращаться к нему за помощью. Говорит, терпеливый ты, Данияр. Он бы давно каждого причастного на куски разорвал.

– Время еще не пришло, – пообещал я.

– Обязательно надо за такое наказать. Чужие женщины – это святое, на них нельзя посягать.

– Знаю, – я стиснул зубы.

Шах кивнул и также незаметно уехал. Не заходя в дом, я раскрыл папку и стал вчитываться. Следов насилия выявлено не было. Ее привезли только с одним ушибом головного мозга.

К себе я поднимался взбудораженным, поэтому сразу заметил Настю. Она стояла перед моей дверью, склонив голову.

– Ну что, малыш, зайдем к дяде Данияру ненадолго? – прошептала Настя, поглаживая живот. – Он спас нашему дедушке жизнь. Нужно сказать спасибо.

Резануло это ее «дядя», конечно, крепко.

Я сжал поручни до побеления костяшек, наблюдая за ней. Не дядя, блд, а папа.

Но ты в этом, девочка, не виновата.

– Постучаться можешь. Но дядя Данияр не там, – я прищурился.

Настя оборачивается, впивается в меня испуганными глазами. А я пздц как хочу быть с ней наедине. Толкаю дверь в свою спальню, приглашаю. Знаю, что делать это опасно. Наедине с ней адекватным быть трудно. В руках себя держать тяжело.

– Я говорила с мамой, мы только разошлись. Думала, ты у себя в комнате, – пояснила Настя.

Настя и раньше была манящая девочка, но я не представлял, какой она станет привлекательной в положении. Как часто ее захочется трогать. Ребенка ощутить, как толкается. Да все с ней прожить.

– Заходи в спальню, – сказал тихо. – Ты же хотела поговорить.

Глава 12

В моей спальне Настя чувствует себя неуверенно.

Это единственное место, где я не смотрю на ее реакцию как бешеный, пытаясь найти в ее глазах узнавание. Здесь я сделал ремонт, Настя не была еще в этой комнате. Не вспомнит все равно.

Она с опаской поглядывает на широкую низкую кровать. Подсветка включена мягкая, придает атмосферы. Я делаю максимум, чтобы ее мозг начал вспоминать сам. В доме почти ничего не менял, чтобы вспомнила быстрее.

Но меня предупреждали, что в ее случае этого может не произойти вовсе. Я такой вариант не рассматривал. Но Настя упорно не вспоминает. Лекарства под запретом в ее положении. Исследования тоже. А ждать уже невмоготу. Я вспоминаю всю ту херню, что с нами произошла, и тихонько ненавижу. Себя, ее.

– Мы можем поговорить в твоем кабинете? – спрашивает недоверчиво. Как будто в кабинете я не смогу на нее наброситься. Наивная.

Она все еще держится за ручку. Не закрывает дверь.

– Не можем.

Приходится ей помочь. Я не хотел, чтобы нам помешала ее мать. Черт меня дернул заключить сделку в обмен на ее родителей. Я уже купил билеты, отца выпишут к тому числу. Ждал их отлета с нетерпением в отличие от Насти. Видел, как она боялась снова остаться со мной в доме наедине.

Я закрыл дверь в комнату, Настя отошла от меня на несколько шагов вглубь комнаты. Вспоминает свадьбу и литры крови, я уверен. Вспоминает, как я накосячил.

– Будем говорить здесь. Кабинет для рабочих встреч, – отрезал я.

– А у нас какая встреча? – интересуется, вздернув подбородок.

– Личная. Семейная. Ты входишь в нашу семью, Настя. Не забывай.

В мою семью. Ты входишь в мою семью, твою мать.

Сдержался. Выдохнул.

Я сбрасываю наручные часы на постель. Они сжимают запястье. Нервируют. Без часов свободнее дышится.

Настя, до которой не дотронуться, тоже изводила. Терапевт говорил, мне терпением надо запастись. Настю не заставлять вспоминать, чтобы она сама и ни в коем случае не под давлением.

Но то случилось в мае. Сейчас, блядь, декабрь, а она все как на волка на меня смотрит.

– Спасибо за заботу о папе, – произносит Настя.

– Это мой долг, – сдержанно киваю. – Я узнавал, скоро его выпишут.

Настя замолкает, и благодарность ее на этом заканчивается.

Дальше она потирает ладони и выпаливает как на духу:

– Ты знаешь, как погиб Саша?

Я отвел руки за спину, сцепляя их в замок. И напряженно стиснул зубы.

Нахера ты спрашиваешь это у меня, девочка? В моей спальне. Со мной наедине. Не видишь, что я на грани?

– Конечно.

– Мы ехали к моей подруге Рите на День рождения, – начала рассказ, будто не слышала мой ответ. – Загород. Мы в ту минуту почти подъезжали к дому Риты, который она сняла на День рождения.

Настя спешно улыбнулась, держа лицо.

– Позже в заключении напишут, что Саша не справился с управлением автомобиля. Он погиб на месте.

Настя говорит почти ровно, стойко. Плакать при мне не собирается, и правильно. Ее слез по другому мужику я не выдержу, блд.

– Ну и что? – спросил холодно.

– Я тоже должна была не выжить. Но выжила вместе с ребенком. Почти чудом. А еще я не верю в случайности.

– Что ты хочешь сказать?

Я коротко моргнул, уже понимая, к чему она клонит.

– Саша прекрасно водил автомобиль. Он никогда не превышал, а машина была в идеальном состоянии. Нам ее Назар Багров, его дедушка подарил на свадьбу. Новую.

Я моргнул, сбрасывая пелену.

Я это все знал.

К чему ты клонишь, девочка?

Настя сложила руки на груди. Защитный жест. И соблазнительная шелковая пижама на ней. На моей женщине. Да, у меня это отобрали. Но я вернул. Рано или поздно Настя вспомнит нас. А если не вспомнит, то смирится. Слава богу, ребенок был моим.

– Я не видела тебя на похоронах Саши, – выпаливает шепотом, растеряв храбрость духа и перейдя к главному. – И в Петербурге тебя не было. Где ты был в день, когда произошла та авария?

Вспоминаю разговор с Вяземским.

Про ад. Так вот, похоже я нащупал его дно.

– Мне кажется, все, что тебя должно сейчас касаться, это ребенок в твоем животе. И еще, Настя…

Я сделал шаг навстречу ей.

Настя отшатнулась. Резко. Почувствовала мой настрой, как комната завибрировала – почувствовала.

– Тебе не кажется, что такие вопросы лучше не задавать мужчине, которого ты боишься?

– Я тебя не боюсь, – моргнула несколько раз, продолжая отступать. – Я чувствую, что нужна тебе. Не понимаю, для чего и как долго, но пытаюсь выяснить.

– Чувствуешь правильно. Но копаешь не там.

– И все же я хочу услышать ответ. После аварии даже экспертизу толком не проводили. Дело быстро закрыли, машину утилизировали. Хотя машина живая была. Просто Саша – уже нет.

Настя ударилась лопатками об стену.

Чуть поморщилась, но взгляда с меня не свела. Испуганного взгляда, но в то же время очень уверенного.

Я подошел, почти упираясь в нее своим телом.

Я ждал, что она придет и захочет остаться. Без принуждения. А она обвинила меня в аварии, где могли погибнуть трое: один ублюдок, другая моя женщина и наш с ней ребенок.

Глупенькая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.