Владимир Елин
Капитанская дочка. Часть 1. Поэма

Капитанская дочка-01

Владимир Елин

Мужчиной народился – послужи.

И честью смолоду своею дорожи.

Когда враг нападёт на твой придел,

не дОлжно, чтобы он нас одолел!

Глава I

Сержант гвардии

Гринев Андрей Петрович -

мой отец,

служил при графе Минихе

когда-то.

Премьер-майором

он в отставке наконец,

в глуши Симбирской

живший небогато.

Жена его

Авдотья Васильевна Ю. -

дочь разорившегося

дворянина.

Нас девять душ

могло быть на семью.

Все братья, сёстры -

умерли! Обидно.

Пока же матушка

ходила на сносях,

сержантом в списке я

в Семёновском полку.

Определён туда

майором гвардии,

и князем-родичем

из братства по клинку.

А если б всё-таки

родилась дочка

то батюшка бы объявил

о смерти сына.

Порою так бывает -

минет ночка -

исчезла мысль,

а с ней сама причина.

В свои пять лет

доверен я Савельичу,

за трезвость он

пожалован мне в дядьки.

Познавши грамоту

к двенадцати годам,

я рассуждать мог

славно по-хозяйски.

В то время батюшка

мне выписал француза -

месье Бопре приехал

из Москвы.

К месье приставлен

ещё воз из груза -

запас вина на год

и масла Провансе.

Савельичу приезд месье

был не по нраву,

себе под нос ворчал:

-Что денежки на ветер!

Как будто здесь своих

людей не стало?

Дитя умыт, накормлен,

взглядом светел.

Бопре в отечестве своём

был парикмахер,

служивший в Пруссии.

Но волею судьбы,

Россия для него -

особый случай -

учить французскому

детей не голытьбы!

Бопре – добрейший,

славный малый,

имел пристрастие

к девицам, и к вину.

К обеду выпить

подавали мало,

Бопре открыл

в настойке русской глубину.

Его обязанность -

меня учить наукам,

французским

и немецким языкам.

Но он со мной

поднаторел по-русски,

и каждый своим делом

увлекался сам.

С Бопре мы проживали

душа в душу,

другого ментора я в жизни

не желал.

Судьба француза

посадила в лужу,

разрыву нашему

и случай подыграл.

Палашка – толстая,

рябая прачка,

ещё коровница, кривая

Акулинка,

упали в ноги повиниться

матушке -

месье лишил невинности

наивных!

Когда же батюшка узнал

об этом деле,

потребовал к себе

французскую каналью.

Ему сказали, что месье

даёт уроки детям,

где проникаюсь я

глубокому познанию.

Тогда мой батюшка

пошёл за ним,

то увидал

«прелестную» картину -

месье вдрызг пьян,

и спит невинным сном,

а я краю из карты мира

чудную змеину!

Батюшка взбешённый

не на шутку,

меня со зла

за ухо отодрал.

Бопре боднул -

свершив побудку,

и укоризнами

отменно отхлестал.

Семь бед, один ответ

бедняге,

подумал я

в трагический момент.

Месье за шиворот,

в момент без драки,

был изгнан со двора

за инцидент.

Так завершилось

воспитание моё

под управлением

месье француза.

Савельич счастлив,

я свободен,

легко устранена

семьи обуза.

Я беззаботно

недорослем жил,

играя в чехарду,

гоняя голубей.

В шестнадцать

час и мой пробил,

судьба переменилась,

не робей.

Однажды осенью

сидел я у окна,

а матушка медовое

варение варила.

Я наблюдал за пенкой,

а моя слюна

во рту желание

о сладости творила.

Отец читал

Придворный календарь,

который матушка

скрывала от него.

Повадки батюшки

познавши как букварь,

так сберегая

его нервы от всего.

Мда, генерал-поручик!..

А сержантом был,

пробормотал отец

в полголоса тогда.

Орденоносец,

кавалер, служил…

Швырнув нервозно

календарь. Беда!

У матушки спросил:

-Петруше сколько лет?

Авдотья молвила:

-Семнадцатый пошёл.

-Пора Петру на службу,

вымолвил отец,

а не тягать дворовых девок

за подол.

Мысль о разлуке

матушку сразила,

упала ложка с её рук

в кастрюлю.

Меня возможность

послужить манила -

свобода, Петербург,

я весь ликую!

Себя представил

офицером гвардии,

казалось мне

то верх благополучия.

Жить ладно и кичиться

аксельбантами -

не подобрать судьбе

другого случая.

Батюшка не любил

менять намерения,

тем паче откладывать их

в долгий ящик.

Перед моим отъездом

высказав желание

писать письмо

начальнику из части.

-Ты не забудь,

Андрей Петрович,

покланяться

пред князем от меня.

Надеюсь, не оставит

милостью Петрушу,

по родственному,

уважая и любя?!

Батюшка – матушке:

-Что за вздор!

Не стану обращаться

к князю Б.

Петруша не поедет

в Петербург.

Повесничать не дОлжно

впредь тебе.

Пускай послужит

в армии, как все.

Потянет лямку,

пороху нюхнёт в боях.

Служить солдатом -

веха по судьбе.

Где его пашпорт?

Падай скорей сюда.

Мой паспорт матушка достала

из глубины своей шкатулки,

там где «реликвия» лежала -

крестин сорочка, побрякушки.

Затем дрожащею рукою

его же батюшке вручила.

Вчитавшись в этот документ

рука отца в строках поплыла.

Меня  точило любопытство -

куда ж направлен буду я?

И устремил взгляд на страницу

под мерный скрип его пера.

Письмо и паспорт мой в пакете

уж опечатан сургучом.

-Поедешь в Оренбург в кибитке,

к моему другу новым днём.

Мои блестящие надежды

разрушились в один момент.

Меня ждёт скука, как и прежде,

в глуши непризнанных легенд.

Вот у крыльца стоит кибитка,

где чемодан и саквояж.

И погребец для всех напитков,

баул со снедью на парах.

В дорогу меня благословив,

батюшка дал наставление по поводу:

-Прощай, Петруша. «Береги

платье снову, а честь смолоду»!

Напутствие матушки в слезах:

-Побереги своё здоровье.

Савельич, за дитятей пригляди,

чужбина то не милое угодье.

В заячьем тулупе, лисьей шубе,

с Савельичем в одной кибитке,

слезами обливаясь по дороге,

отъехали мы от родной калитки.

И в эту ночь уже в Симбирске,

чтобы скупить вещей в дорогу.

Остановился я в трактире,

без дома свыкшись понемногу.

Устав глазеть в окно, скучая,

я стал бродить по комнатушкам.

Войдя в бильярдную с утра,

увидел барина в веснушках.

Лет тридцати пяти, с усами,

в халате, с трубкою в зубах,

играл с маркёром на желание,

на рюмку водки, дым в глазах.

Когда маркёр был пьян мертвецки,

мне барин предложил сыграть.

В ответ я бросил по-простецки:

-Пардон, я не обучен так катать.

Ему казалось это странным,

он глянул с укоризной на меня.

Разговорились с ним о разном.

-Иван Иваныч Зурев, это я.

Зурин – ротмистр гусарского полка,

меня позвал в трактире отобедать.

Я согласился с радостью тогда,

мы много пили дабы побеседовать.

Рассказывая мне о своей службе,

он постоянно пунша подливал.

От анекдотов «лившихся» по дружбе,

я чуть под стол однажды не упал.

Из-за стола мы встали как приятели,

он вызвался меня учить бильярду.

Мне утверждая – это важное занятие,

на службе будешь ближе к авангарду.

Поверивши ему я взялся за учение,

а Зурин мною начал восхищаться.

Мне чаще подливая в угощение,

и предложил на деньги разыграться.

-Грош на кону – ничтожная потеря -

игра впустую не достойное занятие.

Я согласился, безгранично веря,

сам во хмелю под дружные объятия.

Чем чаще я прихлёбывал стаканы,

тем я отважней чувствовал в игре.

Шары же улетали за борт, странно,

преумножая мои траты при борьбе.

С игрой летело время незаметно.

Взглянувши на часы, отставив кий,

мне Зурин объявил вполне любезно:

-Голубчик, проиграли сто рублей.

Я был смущён и начал извиняться,

всё у Савельича упрятано в мошну.

Иван меня прервал, куда деваться:

-Помилуй! Долг пожалуй подожду.

А вечером мы съездили к Аринушке,

за ужином мне Зурин подливал:

-Надобно тебе привыкать к службе.

Из-за стола я очень пьяным встал.

К полуночи меня свезли в трактир,

Савельич тут же встретил на крыльце.

Он ахнул, понявши, каков я был:

-Что это, сударь сделалось в конце?

-Молчи, хрыч! Я ответил запинаясь.

Ты лучше уложи меня поспать.

Савельич возмущался, удивляясь:

-Греха такого негде было взять!?

Наутро страсть, как голова болела,

я смутно вспоминал вчерашний вечер.

Воспоминания прервал Савельич,

вошедший с чашкой чаю в мои двери.

И тут Савельич стал меня журить:

-Пётр Андреич, а тебе не совестно?

Твоя семья ведь не желает пить,

а ты надрался, от того мне горестно.

Виной тому наш прОклятый француз,

не оставляющий желания напиться.

Негоже службу начинать в конфуз,

пока не поздно надо образумиться.

Мне было стыдно, но я не сдавался:

-Поди Савельич вон, я чаю не хочу.

Савельич снова, бурно возмущался:

-Знай, пьющий схож никчёмному хрычу.

Попей-ка лучше огуречного рассола,

опохмелись стаканчиком настойки.

Отпустит голову без разговора,

и отлежись спокойно в своей койке.

Вошёл мальчишка с запиской от Ивана.

Я развернул её, вчитавшись в строки:

«Любезный Пётр Андреич, пожалуйста,

пришли мне сто рублей, и без мороки.

В бильярд ты давеча мне проиграл.

Возникла крайняя нужда в деньгах.

Готовый ко услугам, рад что обучал.

Моё почтение, Зурин Иван».

Тогда принявши равнодушный вид,

 я указал отдать мальчишке денег.

Моей казне – Савельич верный щит,

держатель средств, помощник в деле.

Савельич изумлённый вопрошал:

-Как и за что? Зачем такие деньги?

-Я должен! Уверенно я отвечал,

не уточнив как нажил долг намедни.

Подумал – не переспорю старика,

его опека станет мне обузой.

-Я господин твой, ты же мой слуга!

Отдай долги, покончи с этим разом.

Савельич поражён моим словам,

всплеснув руками тут остолбенел.

-Что ты стоишь, как будто истукан?

От злости я лицом вмиг побелел.

-Пётр Андреич не умори в печали,

дрожащим голосом Савельич произнёс.

Ты отпиши разбойнику вначале,

что пошутил, ведь денег нет всерьёз.

Скажи, родители мне твёрдо наказали -

играть не стоит, кроме как в орехи…

-Савельич, не желаю жить во врали,

дай денег, выгоню враз за помехи!

С глубокой горестью он глянул на меня

и быстрым шагом вышел за деньгами.

В душе я пожалел седого старика.

Я не ребёнок, справлюсь сам с делами.

Мой долг доставлен Зурину в тот час.

Савельич свёз меня из гнусного трактира.

Раскаяние и совесть мучали как раз.

Когда Симбирск покинули постылый…

Над тобой парю, будто облако,

И в тебя гляжу, аки в образы.

Русь любимая, Русь печальная,

Ты Праматерь всего, изначальная!

Глава 2

ВОЖАТЫЙ

Я дорогой размышлял о грустном,

и мой проигрыш тому немаловажен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.