# Гланькина смена

Диана Че

Гланька, восемнадцатилетняя туповатая девица, работающая в больнице санитаркой, обнаруживает в пустой палате покойницу.

Где-то в камоде среди бумаг до сих пор хранится эпикриз медсудэксперта: "… вследствие ДТП получила множественные травмы опорно-двигательного аппарата и внутренних органов, несовместимые с жизнью."

В далекие девяностые нас с напарницей по пути к месту работы в канун Нового года сбил пьяный водитель, уснувший за рулём Урала-вахтовки. Напарницу Урал разгладил, по сути, в коврик. Я же, благодаря бараньему весу, зацепилась на бампере машины.

Ещё с признаками жизни меня доставили в хирургическое отделение районной больницы, где на пятый день в палате номер четыре я благополучно скончалась. Умерла, наконец-то, под причитания моего пьяного мужа о том, что целую неделю я и умирать не умирала, и жить не жила; что ему стыдно перед людьми в посёлке за то, что уже и гроб сколотили, и памятник сделали, покрасили, подписали, и могилу в такой жуткий мороз выкопали, а покойница так долго к богу душу свою не отпускала.

И вот, долгожданный факт смерти зафиксирован протоколом без какого-либо вскрытия. Судмедэксперт один на весь район. Тут ещё новогодние праздники подоспели и мертвецов в морг набилось немерено. Ни сил, ни времени их всех препарировать у судмедэксперта нет. В моём же случае, и так все понятно: позвоночник в трёх местах расколот, внутренние органы и конечности все повреждены, обширное внутреннее кровоизлияние, трещина в черепе… К тому же, предприятие отказалось признавать несчастный случай производственным. Адекватных и юридически грамотных родственников не обнаружилось. Смысла заморачиваться вскрытием получается, что и нет.