# Тайна из ларца

Наталья Николаевна Александрова

Встречайте новый смешной детектив от Натальи Александровой! Захватывающее расследование, неожиданные повороты и любимые герои, которые готовы снова погрузиться в мир интриг и головоломок. «Тайна из ларца» – детектив, который затянет с первых страниц!

Леня Маркиз и его несравненная помощница Лола получают весьма щекотливое задание: им предстоит отправится на закрытую вечеринку, чтобы украсть из сейфа хозяина огромный сапфир. Когда-то камень был похищен из одной семьи, и теперь с помощью напарников он должен вернуться к истинным владельцам.

Однако тщательно спланированное похищение вдруг пошло совсем не так, как задумывалось… Что же это, грандиозный провал или новое начало, сулящее нечто большее отважным Маркизу и Лоле?

© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

– Откройте, пожалуйста, сумку! – проговорил охранник.

Лола выдала ему одну из самых своих очаровательных улыбок, но это не произвело на охранника никакого впечатления. С таким же успехом она могла улыбаться одному из каменных атлантов возле здания Нового Эрмитажа.

– Откройте, пожалуйста, сумку! – повторил он без всякого выражения.

Лола вздохнула и открыла сумочку.

Охранник заглянул внутрь и сдержанно поблагодарил ее. В сумочке не было ничего запрещенного. Собственно, в ней при всем желании ничего бы и не поместилось – в этой крошечной сумочке на длинной ручке-цепочке едва хватило места для тюбика помады, золотистой пудреницы, маленького смартфона, усыпанного стразами, и небольшого флакончика духов.

– Вы довольны? – спросила Лола, поджав губки.

– Проходите! – разрешил ей охранник, не заметив в ее голосе сарказма.

Лола уверенной походкой прошла мимо охранника и вошла в рамку металлодетектора.

Замигала красная лампочка.

– У вас есть что-то металлическое?

– Только мое золотое сердце! – прощебетала Лола, выразительно разведя руками.

Охранник, однако, не оценил ее юмор. Он повторил, подозрительно оглядев Лолу:

– У вас есть что-то металлическое?

– Ах да! – Лола сняла стильное ожерелье из черненой стали, положила его на стол и снова прошла рамку. На этот раз благополучно.

Теперь подошла очередь Лолиного спутника.

Леня тоже улыбнулся охраннику и сразу направился к металлодетектору. Выложив на стол бумажник и мобильный телефон, он без проблем прошел через рамку и, подхватив Лолу под руку, направился к лифту.

Охранник не посмотрел им вслед: он был на работе и переключился уже на другую пару – полного мужчину в дорогом темном костюме и его спутницу, телеведущую утренней передачи на заштатном канале. Девица была красива и, кажется, неглупа, ясно, что на теперешнем месте она долго не задержится. Об этом говорил и выбор ею спутника – тот, несомненно, был очень богат.

Пока стояли в небольшой очереди перед досмотром, у телеведущей было время рассмотреть впереди стоящих соседей. И на эту пару она обратила внимание сразу же. Собственно, мужчина был самый обычный – в меру приятное, но совершенно не запоминающееся лицо, одет, несомненно, дорого, но скромно. А вот его спутница… Ее внешний вид можно было охарактеризовать тремя словами: стиль, стиль и еще раз стиль. Платье обтягивало фигуру как вторая кожа, никаких бриллиантов – стальное ожерелье от хорошего дизайнера на длинной шее смотрелось прекрасно. Прическа тоже под стать остальному – никаких локонов и отутюженных распущенных волос, вроде бы небрежно скрученная кичка на макушке, но телеведущая знала, каким трудом достигается такая небрежность.

Они шли, вроде не касаясь друг друга, но девица могла бы поклясться, что эти двое понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, да что там – могут общаться телепатически.

Хорошо, что Леня был занят предстоящей операцией и не обратил внимания на пристальный взгляд телеведущей. Это могло бы помешать в дальнейшем. Впрочем, такие наблюдательные люди попадаются крайне редко.

В этот день в коммерческом центре «Север-Тауэр» проходила закрытая вечеринка, посвященная десятилетнему юбилею фирмы «Север-Инвест». Несмотря на то что приглашены были только самые важные и проверенные персоны, руководство компании распорядилось принять беспрецедентные меры безопасности. И для этого были серьезные причины.

Сама фирма занимала три этажа в этом шестидесятиэтажном офисном центре.

Вечеринка была назначена в большом зале, который занимал верхний из этих этажей – шестидесятый.

Лола и Леня Маркиз вошли в лифт вместе с несколькими гостями, и кабина стремительно заскользила вверх.

Леня бегло оглядел соседей по лифту. Это были, несомненно, успешные, преуспевающие люди, многого достигшие в жизни. Уверенные лица, время от времени мелькающие на экранах телевизоров и страницах глянцевых изданий, одежда от лучших мировых дизайнеров, дорогие украшения.

Лифт остановился, и, пройдя мимо еще двух внимательных охранников, гости влились в атмосферу праздника.

Большой зал был ярко освещен и украшен гирляндами шариков синего и серебристого цветов – фирменных цветов «Север-Инвеста». Среди гостей сновали официантки в коротеньких серебристо-синих платьях, разнося бокалы с шампанским и бутерброды с деликатесами. На сцене в глубине зала играла знаменитая группа.

Леня увидел известного телеведущего и похлопал его по плечу:

– Привет, Стас!

Тот машинально ответил, но потом задумчиво спросил свою спутницу:

– А кто это был?

– Кажется, кто-то из «Газпрома»…

Леня целенаправленно шел через зал, раскланиваясь направо и налево и поглядывая на часы. Лола едва поспевала за ним. По пути она прихватила с подноса бутерброд с черной икрой и теперь откусывала от него маленькие кусочки.

– Ты сюда что, есть пришла? – покосился на нее Леня, не меняя безмятежного выражение лица.

– А что, разве нельзя соединить приятное с полезным?

Леня не удостоил ее ответом.

Он наконец увидел то, что искал, – стеклянную дверь, выходящую на балкон.

Широкий каменный балкон нависал над городом, как нависает над морем нос белоснежного океанского лайнера. Внизу сияла россыпь огней огромного города. Но Лене некогда было любоваться этой красотой, у него было дело, которое нужно было завершить как можно скорее.

Впрочем, Леня и его спутница были здесь не одни.

На балконе обнималась какая-то парочка.

Леня направился прямо к ним, выхватил на ходу мобильный телефон, как герой вестерна выхватывает шестизарядный кольт, и радостно воскликнул:

– Какая удача! Неужели это вы, Константин? Улыбочку, пожалуйста! Не могли бы вы сказать несколько слов для нашего издания? А кто ваша очаровательная спутница?

Любовников как ветром сдуло.

Проводив парочку взглядом, Леня повернулся к своей спутнице и проговорил:

– Время пошло!

Лола сбросила с лица выражение светской расслабленности. Затем она отстегнула от своей сумочки ручку-цепочку.

– А что, получился неплохой клатч! – проговорила она, разглядывая то, что осталось от сумочки.

– Время, время! – поторопил ее партнер.

– Да знаю! – Лола сняла с шеи металлическое ожерелье и пропустила через него цепочку. В следующую секунду она закрепила цепочку за балюстраду балкона и протянула Лене ожерелье. Он потянул его в стороны, и модное стальное украшение превратилось в страховочный пояс, какими пользуются промышленные альпинисты и монтажники-высотники. Надев пояс, Леня перевалился через балюстраду балкона.

Прежде чем начать спуск, он протянул к Лоле руку – и та вложила в его ладонь свой перстень с крупным изумрудом, тюбик губной помады и пудреницу.

В следующую секунду Леня отпустил балюстраду и повис над бездной.

Тут же цепочка, на которой он висел, начала удлиняться, и Леня заскользил вниз вдоль стеклянной стены здания, как скользит паучок, спускаясь с дерева на своей паутине.

Спуск продолжался недолго, и вскоре Леня завис тремя этажами ниже.

Пока он висит возле стеклянной стены, медленно раскачиваясь на ветру, стоит в двух словах рассказать о том, что предшествовало этой увлекательной вечеринке.


Леонид Марков, широко известный в узких кругах под аристократическим прозвищем Маркиз, был представителем редкой, почти исчезающей профессии.

Леня был мошенником. Само собой разумеется, не таким мошенником, что обманывает граждан у метро с помощью нехитрого приспособления, называемого в народе «наперстком», и не таким бессовестным ловкачом, что зазывает прохожих на всевозможные конкурсы и лотереи, опять-таки в народе называемые лохотронами.

Леня вообще был твердо убежден, что обманывать людей, живущих на зарплату, а также пенсионеров, вдов, сирот и малых детей не только аморально, но еще и нерентабельно – хлопот много, а денег мало. На это Ленина боевая подруга Лола только насмешливо щурила глаза и говорила, что Ленька, по выражению ее бабушки, совестливый и памятливый, что вырос он в бедной семье и поэтому сейчас чувствовал себя этаким Робин Гудом – не только не обирал бедных и убогих, но и помогал иногда. Возможно, так и было, но Леня Маркиз такие разговоры очень не любил, и Лола подшучивать над ним перестала.

С Лолой у Маркиза, по выражению современных молодых людей, было «все сложно». Они познакомились случайно больше двух лет назад, и Леня тотчас уверился, что Лола – именно то, что ему нужно для его непростой и интересной работы.

По профессии Лола была актрисой, играла в небольшом театрике, и, хотя окружающие признавали ее несомненный талант, денег на жизнь катастрофически не хватало. Она согласилась работать с Леней и с тех пор ни разу об этом не пожалела.

То есть на самом деле не пожалела – на словах же Лола не уставала повторять, что ее жизнь не удалась, поскольку из-за Маркиза она бросила театр. А ведь были в прессе две-три хвалебные рецензии, и даже известный критик Пеликанский прочил ей замечательное творческое будущее.

Леня над такими словами только посмеивался, присовокупляя, что Лола ужасная лентяйка, ей самой надоели интриги, сквозняки и грязь в артистических уборных, потому она и ушла из театра. А ведь еще нужно было просыпаться ни свет ни заря, чтобы успеть на репетицию. Уж ему ли не знать, как Лолка не любит рано вставать. Да ведь ее раньше десяти и подъемным краном не поднять…

В общем, союз двух незаурядных творческих людей оказался необычайно плодотворным. Леня Маркиз разрабатывал остроумные комбинации по отъему некоторого количества денег у богатых людей, Лола ему помогала. Конечно, она была капризна, слегка суетна и взбалмошна, как все красивые женщины.

Но как только начиналась работа, Лола становилась исполнительной и ответственной и слушалась Маркиза беспрекословно. Кроме того, Лола виртуозно умела перевоплощаться. Она могла сыграть любую роль, от модной светской дамы до простой рыночной торговки, так что Леня, глядя на нее в деле, не раз думал, что Лолка и правда очень талантливая актриса. Но вслух этого не говорил – загордится его боевая подруга, и тогда ее вообще в оглобли не введешь…

Итак, компаньоны много и успешно работали вместе и для удобства жили в одной квартире. Большая квартира понадобилась потому, что в процессе трудовой деятельности они успели обрасти тремя домашними любимцами.

Вначале у Лолы появился песик породы чихуахуа, которого она неизвестно по какой причине назвала именем последнего китайского императора Пу И и страшно избаловала, поскольку вложила в него всю любовь и нежность бездетной женщины.

Затем, в период наиболее сложных отношений, когда Лола сказала, что ей все надоело и хочется простого человеческого счастья, которое предлагал ей банкир Ангелов, Леня встретил в собственном подъезде огромного угольно-черного кота, которого обижали трое полосатых бандитов. Леня назвал кота Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя и пригласил пожить у себя. Разумеется, живи они вместе, Лола бы ему этого ни за что не позволила. А так, после того как, выдержав неделю без Лениной интересной, наполненной событиями жизни, Лола вернулась, ей пришлось смириться.

Третьим питомцем оказался огромный говорящий попугай Перришон, который морозным январским днем просто влетел в открытую Лолой форточку. Да и остался у них, потому что, хоть Лола и расклеила прилежно объявления по всему району о том, что найден попугай, хозяева птицы так и не объявились.

Маркиз утверждал: это потому, что у Перришона ужасно вредный характер. А еще – потому что он употреблял выражения, недопустимые в приличном обществе.

Потихоньку все утряслось, звери подружились, и жизнь потекла своим чередом.

Как уже говорилось, Лола была ленива и терпеть не могла работать. Каждый раз Лене стоило больших трудов уговорить ее пойти на дело. Однако, когда работа начиналась, она брала себя в руки и делала все, что нужно. Сам же Маркиз без работы становился ворчливым брюзгой, так что Лоле волей-неволей приходилось соглашаться.

Понемногу Ленино имя стало известно в узких специфических кругах. Многим солидным уважаемым людям требуется ловкий неболтливый человек для улаживания дел. Сами понимаете, не всегда удобно обращаться в компетентные органы или в собственную службу безопасности. А так, по собственному выражению Лени Маркиза, конфиденциальность – его второе имя. Найти украденное и вернуть или указать на виновника, устроить встречу с большой шишкой, да так, чтобы никто не заметил, изъять кое-какие компрометирующие материалы – да мало ли еще существует деликатных дел.

Леня Маркиз по примеру своего знаменитого предшественника Остапа Бендера утверждал, что он чтит уголовный кодекс. И так же, как и незабвенный товарищ Бендер, в этом вопросе несколько привирал. Одно точно: Маркиз никогда не имел неприятностей с компетентными органами. И старался не ввязываться в криминальные истории. Не всегда получалось, но обычно ум и смекалка выручали.

Заказы Леня брал избирательно. Было у него несколько проверенных людей, от которых заказчик должен был получить рекомендацию. Накладки бывали, но крайне редко.

В этот раз позвонила незнакомая женщина и сослалась на Илью Ароновича Левако. Левако был адвокатом, очень крупным. Все знали, что, помимо обычных законопослушных граждан, время от времени он консультирует криминальных авторитетов и даже целые криминальные группировки.

Тем не менее, хоть занимался он этим с лихих девяностых, по сей день все было у него в порядке, не ограбили, не подвели под статью, просто не застрелили конкуренты. Лене это знакомство перешло от старого его учителя Аскольда по наследству, он Илье Ароновичу доверял, тот никогда его не подводил.

Голос у женщины был негромкий и какой-то сдавленный, скорей всего от волнения. Леня по инерции подумал, что хорошо бы звонившую послушала Лола. Его подруга отлично разбиралась в голосах – могла по паре предложений определить, какого возраста женщина, курит ли постоянно или просто балуется сигареткой в компании подружек, какое у нее образование, из какой местности родом – то есть спокойно могла решить все те вопросы, которые решает дипломированный специалист где-нибудь в ФБР, как уверяют нас детективные романы.

Лола еще кроме этого могла по голосу определить, врет ли женщина или говорит правду. Ленина напарница и сама могла имитировать любой диалект любого возраста. Тут Леня безоговорочно признавал ее компетентность. Проблема была только в том, что Лоле ни в коем случае нельзя было говорить, что заказчик – дама. Лолка и так не хочет ничего делать, а уж работать на женщину никогда не согласится. Отчего-то его подруга очень болезненно относилась ко всем Лениным знакомым женского пола.

Когда компаньоны решили работать вместе, Маркиз сразу оговорил, что никаких личных отношений у них быть не может. Он-де никогда не смешивает работу с удовольствием. Лола тогда с негодованием согласилась – не больно-то и хотелось, но очень болезненно воспринимала его мелкие интрижки, которые бывали довольно часто. Леня Маркиз был любвеобильный, ветреный и непостоянный. Женщины его любили. Девушкам он нравился простоватым, без особенных амбиций и образования – медсестрам участковых поликлиник, секретаршам мелких начальников, продавщицам парфюмерных магазинов и стюардессам внутренних авиалиний. Если же встречались на Ленином пути дамы постарше – в районе тридцати пяти, – то это уже был совершенно другой случай. Эти женщины обязательно были отягощены одним, а то и двумя высшими образованиями, имелась у некоторых и диссертация. Отчего-то эти ученые дамы сильно благоволили именно к Лене Маркизу.

Этих Лола ненавидела больше всего, потому что вряд ли у девушки из парфюмерного магазина появится нужда в Леониде Маркове как специалисте в своем деле.

В данном случае, судя по голосу, даме не меньше сорока, то есть возраст как раз подходящий. И ведь Лолка прекрасно знает его, Ленины, правила – работа есть работа, и не может быть в работе никаких личных интересов. Но спорить с ней – себе дороже обойдется, во всяком случае, толку не будет.

Поэтому Леня решил благоразумно промолчать насчет того, что заказчица – женщина. Внимательно ее выслушав, он согласился на встречу. Дел как раз никаких не было, и Лене казалось уже, что без работы он начинает потихоньку плесневеть.

Встречу назначили в скромном кафе, которое выделялось только тем, что столики стояли не в общем зале, а в отдельных кабинках, отгороженных друг от друга стенками из матового стекла.

Леня пришел заблаговременно и, поскольку в кафе было немного народу, выбрал, как и было условлено, третью кабинку справа, но она оказалась занята! Там сидела женщина, которая, увидев Леню, приветливо кивнула. То есть постаралась приветливо кивнуть. Кивок получился, привет – нет.

– Это я вам звонила, – сказала женщина все тем же сдавленным голосом, – вы – Леонид?

– Да, это я, – сказал Леня, отодвигая стул, – а вы…

– Меня зовут Виктория Андреевна Вострикова.

– Слушаю вас, Виктория Андреевна. – Тут по закону жанра Леня должен был приветливо улыбнуться, но – странное дело! – у него тоже не получилось.

Женщина была некрасива на любой взгляд, даже самый невзыскательный. Очень худая и плоская как доска, жидкие волосы тускло-мышиного цвета, очки без оправы, отчего глаза, и без того небольшие и неяркие, казались совсем бесцветными. Макияж если и был, то ничуть этому лицу не помогал. Одета она была в какую-то бесформенную серую кофту и слишком свободные брюки.

– Дело в том… – казалось, она с трудом разлепила узкие губы, – мое дело заключается в следующем… я хотела бы… Простите меня, я очень волнуюсь!

– Незачем волноваться. – Леня сделал над собой явственное усилие и улыбнулся приветливо.

То есть ему только так показалось, поскольку, если бы улыбку его увидела не Лола, нет, а просто соседка по площадке, она и то мигом уверилась бы, что Леня нездоров, и тут же продиктовала ему номер телефона своего стоматолога. Лола же, увидев такое Ленино лицо, не стала бы тратить время на расспросы, а мигом поставила перед своим компаньоном огромную кружку крепкого свежезаваренного чая и, открыв холодильник и все кухонные шкафчики, стала бы метать на стол все их содержимое, от палки полукопченой колбасы до песочного печенья и шоколадных конфет.

– Так, я слушаю вас очень внимательно, – повторил Леня, – вы не стесняйтесь.

– Вы уж извините, но начать нужно издалека. – Женщина видно собралась с мыслями и села поудобнее.

Как раз появилась официантка, и Леня махнул ей, чтобы принесла два кофе – обычных эспрессо. Вот не собирался он с этой дамочкой обедать и вести диалог о разных материях. И уж тем более флиртовать за обедом. Ну не получится с ней легкая беседа.

Где-то в глубине души мелькнула мысль, что хорошо бы с ней распрощаться прямо сейчас, не тратя времени и сил на бесплодные разговоры. Но Леня тут же себя одернул – он все-таки на работе, где не место личному.

И в конце концов, даже к лучшему, что она такая уродина, – ничто не будет его отвлекать от дела.

Принесли кофе, Леня положил в него две ложки сахару и долго размешивал ложечкой, исподволь поглядывая на свою визави. Она же отхлебнула несладкий кофе и даже не поморщилась. Да, такую и отвар лебеды не возьмет…

Женщина сняла очки и протерла их салфеткой, лицо ее без очков стало каким-то беспомощным, и Леня, собираясь уже строго предупредить, чтобы начинала наконец излагать свое дело, потому что время у него не казенное, а свое, удержал свой порыв.

– Итак… – пробормотал он, поглядев на часы.

– Да-да… – встрепенулась его собеседница, если ее можно так назвать, поскольку беседы-то собственно еще не было.

– Вы знаете, я происхожу из старинной купеческой семьи, – заговорила она, глядя куда-то в угол, – «Скобяная торговля Востриковых». У моего прапрадеда был большой магазин в Торговых рядах за Никольским собором. Кроме этого, были лавки еще в Москве, в Нижнем Новгороде и еще где-то…

Не забывая делать внимательное лицо, Леня подумал, что дама вызвала его на встречу, чтобы просто поговорить. Хотя… она же сослалась на Левако. Вот черт, а он не удосужился позвонить старику и уточнить все заранее…

– Был дом на Кирочной улице, недалеко от Таврического сада, – продолжала Виктория Андреевна, – сейчас там внизу бутик, а на втором этаже офисы.

Леня зевнул, не раскрывая рта. Точно, зря он сюда притащился. Вот если бы Лолка услышала по телефону голос потенциальной заказчицы, она бы его отговорила от встречи. И была бы тысячу раз права. Ну это же надо так вляпаться! Ну ясно же все про нее с первого взгляда – старая дева, слегка помешанная на своих предках! Сейчас-то в ее жизни ничего интересного не происходит, так она вся ушла в позапрошлый век. Нет, надо ретироваться отсюда как можно деликатнее, а то она до вечера будет своих родственников перечислять!

– Прадед родился в одна тысяча девятьсот седьмом году и, сами понимаете, во владение всем этим вступить не успел, – вздохнула Виктория Андреевна, – поскольку в семнадцатом…

– Пришел гегемон, и все пошло прахом! – процитировал Маркиз слова героя из старого фильма.

– В восемнадцатом бежали на юг, там всех разметало, прадед рассказывал моему деду, что отец его погиб на какой-то станции неподалеку от Харькова, мать умерла от тифа в деревне под Одессой. Семья была не бедной, но все отобрали еще в октябре семнадцатого – просто заняли дом под какой-то ревком и жильцам велели убираться. Матери прадеда удалось спрятать кое-какие драгоценности и к тому времени, как она умерла, ничего уже не осталось. Кроме одного камня.

Тут Леня, который безуспешно боролся с зевотой, слушая краткое изложение помеси дамского романа и исторического детектива, встрепенулся, потому что Виктория Андреевна вытащила из сумки старинную фотографию.

– Моя прапрабабка, – сказала она, кладя твердый картонный прямоугольник перед Леней, – обратите внимание на кулон.

Прапрабабка была хороша. Густые волосы, поднятые в пышную прическу, большие выразительные глаза, длинная шея, глубокий вырез красивого, очевидно, парадного платья. И кулон. Скромная цепочка и большой камень в простой оправе.

Фотография была черно-белой, но было видно, что камень удивительно красив. И огромен.

– Это сапфир, – пояснила Виктория Андреевна, – семейная реликвия. Какая-то была в семье старинная история… вроде бы привез его в восемнадцатом веке один из братьев Востриковых, ездил по торговым делам в Индию…

– Как Афанасий Никитин? – не выдержал Леня.

– Вы мне не верите, – грустно сказала Виктория Андреевна, – но вот, посмотрите…

И она положила перед Маркизом журнал, открытый на нужной странице.

– Вот тут! – Худой палец с коротко обстриженным ногтем без маникюра тыкал в небольшое сообщение о том, что на выставке старинных ювелирных изделий, проходившей в Манеже, был показан удивительной чистоты сапфир. Владелец камня пожелал остаться неизвестным, что неудивительно. Ясно только, что камень из частной коллекции.

– Это он, наш фамильный сапфир! – твердо сказала Виктория Андреевна, и в глазах ее Леня заметил маниакальный блеск.

Он едва удержался, чтобы не отодвинуть свой стул подальше. На всякий случай.

– Не пугайтесь, я не сумасшедшая, – усмехнулась она.

«Все психи так говорят», – опасливо подумал Леня, а вслух спросил:

– Почему вы так уверены? Ведь след камня потерялся почти сто лет назад.

– С чего вы взяли? – холодно удивилась Ленина собеседница. – Этот камень находился в нашей семье до одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

– Вот как? – Леня поднял брови, – Рассказывайте.

– Умирая, мать моего прадеда зашила ему камень в одежду и сказала, что он должен хранить его как талисман. Видите ли, в семье бытовало поверье, что с владельцем камня, пока он носит его на себе, ничего не может случиться.

– С ней же случилось… – невольно пробормотал Леня.

– Да-да. Но не знаю уж, камень, Бог или судьба спасли его, но прадед благополучно добрался до деревни в Тверской губернии, где жила его старая няня.

«Арина Родионовна?» – едва не спросил Леня, но вовремя прикусил язык.

– Там он жил до ее смерти в двадцать пятом году, после чего вернулся в Ленинград, – продолжала его собеседница, ничего не заметив. – Окончил водный факультет Ленинградского института инженеров путей сообщения, женился и погиб в сорок втором году на Белорусском фронте. Семья его вернулась из эвакуации, и камень был при них – мне дед рассказывал, – прабабка не продала его и не сменяла на продукты, хотя едва не умерли от голода. И не украли камень, и не ограбили их. И потом ничего с камнем не случилось – лежал себе в бабушкиной шкатулке, я его видела не раз. Только дед велел никому про него не рассказывать.

– Это правильно… – невольно поддакнул Маркиз и удивился про себя – неужели он верит этой женщине?

– Вы видите, на обоих снимках хорошо заметно, что камень немножко неправильной формы, и там, под оправой – кстати, оправа та же самая, – видите? Только цепочки нету. Так вот, под оправой слева на камне есть небольшая царапина, только под лупой разглядеть можно.

– И все же, как же так получилось, что ваша семья потеряла этот камень?

– У моего отца был близкий друг. – Виктория Андреевна опустила голову. – В начале девяностых, когда все развалилось, они решили организовать общий бизнес. Выхода не было, потому что работу они потеряли, нужно было кормить семьи.

В общем, все пошло плохо, они связались с мошенниками, те их обманули, после чего сдали бандитам. Я была тогда ребенком, знаю только со слов мамы. Долг на них висел огромный, отец в последний момент сумел отправить нас с мамой в Лугу к ее двоюродной сестре. Мама оставила меня там и вернулась тайком. Но никого уже не застала.

Оказалось, отца и его друга схватили и увезли куда-то за город. Там пытали, и отец согласился отдать камень в уплату долга. Бандиты приехали к нам в квартиру, и мама сама отдала им камень, а что ей оставалось делать? Через некоторое время маму вызвали на опознание неизвестного трупа, найденного в лесу. Это был отец. Его друга не нашли. Мама с тех пор долго болела, потом умерла. Родственники отцовского друга так и не узнали, что с ним стало, потом они уехали за границу.

Виктория Андреевна отхлебнула остывший горький кофе и снова не поморщилась.

– Я похоронила эту историю, – заговорила она еще более сдавленным голосом, – прошло много лет, и вот случайно я увидела по телевизору нового владельца фирмы «Север-Инвест» Анатолия Ивановича Трегубовича. То есть сначала не сказали, кто это такой, я просто узнала папиного близкого друга – Тольку Трегубовича, его еще все звали ТТ, как пистолет. Просто сказали – владелец компании, и я сразу его узнала. Потом уж в Интернете посмотрела все данные и убедилась.

Там была его биография – работал там-то, там-то, в девяностых уехал за границу, организовал фирму, потом вернулся, купил тут компанию – в общем, разбогател и процветает. А отец лежит на Серафимовском кладбище уже двадцать лет.

– Все бывает, – Леня пожал плечами.

– Разумеется. Тогда было ужасное время. Я тоже так себе сказала и успокоилась. До того времени, пока не попался мне на глаза этот журнал. – Она постучала по столу сухим кулачком. – Я сразу узнала камень – фамильный сапфир Востриковых. Тот, который пропал больше двадцати лет назад.

– И что вы сделали?

– Я пошла туда, к устроителям выставки. Разумеется, мне не сообщили имя владельца – не положено. Девица, менеджер, еще нахамила. И вот, когда я шла назад по коридору, я встретила его, Трегубовича, или ТТ. Видели бы вы, как расстилалась перед ним та девица! И я все поняла – это он предоставил камень на выставку. Все это время камень был у него.

– И как же он не побоялся?

– А чего ему бояться? – Виктория Андреевна скривила узкие губы. – Владелец камня умер, его жена – тоже, а я… я была ребенком, мы столкнулись с ним в коридоре, он не узнал меня. К тому же я… в общем, бояться ему нечего. Теперь я думаю, что это он все подстроил, он знал про камень, отец считал его близким другом и ничего не скрывал.

– И что же вы хотите от меня? Чтобы я вернул вам вашу украденную ценность?

– Именно, – твердо ответила Виктория Андреевна. – Я, знаете, не тратила времени даром. Узнала все про компанию Трегубовича и даже сумела познакомиться с его секретаршей. Случайно разговорились в буфете за чашкой кофе. Она пожаловалась на шефа – характер, мол, ужасный, все время орет, грозится уволить, а ей жалко терять работу – платят хорошо. И я дала ей несколько советов – я ведь знала этого человека с детства, он дневал и ночевал у нас в доме. Так, например, я знала, что у него аллергия на желтые цветы, преимущественно весенние. Так что, когда она перестала ставить в приемной букеты мимозы и желтых нарциссов, ее шеф стал спокойнее. А еще я помнила, что он не любит горячий крепкий чай, только жидкий и едва теплый. Тут дело тоже пошло на лад, и мы с секретаршей стали едва ли не близкими подругами. Она многое выбалтывала мне за чашкой кофе.

Леня опустил глаза, чтобы Виктория Андреевна не увидела в них невольного одобрения. А эта женщина отнюдь не глупа…

– Выставка закрылась, Трегубович забрал камень и хранит его у себя в офисе в сейфе, секретарша случайно слышала разговор с кем-то, кому он показывал камень. Она не уверена, но, кажется, речь шла о продаже… Вообще, в компании сейчас не лучшие времена, кризис… Так что действовать нужно быстро, а то как бы камень не уплыл в неизвестном направлении… – тут Виктория Андреевна запнулась и поглядела на Леню. – Конечно, если вы согласитесь на эту работу. Тогда я могла бы предоставить вам все необходимые материалы – план офиса, точное местонахождение сейфа, вот кода секретарша не знает.

– Ну что ж. – Леня посмотрел на фотографию прапрабабки и вздохнул. Женщина, сидящая напротив, ничем, ни малюсенькой черточкой ее не напоминала.

– В принципе можно попробовать, уж очень охота взглянуть на этот удивительный сапфир.

На него произвели впечатления все действия, что проведены были этой женщиной. Надо же, как много она сумела выяснить. Получалось, что история весьма правдивая. А что она помешана на своих предках, то у каждого из нас есть свои маленькие слабости. Лолка, к примеру, с ума сходит по драгоценным камням, вот и способ заставить ее работать.

От этой мысли Леня повеселел и улыбнулся своей вновь обретенной клиентке без всякого напряжения.

– Да, вот еще что, – сказал он, – думаю, что господин Левако говорил вам, что я беру за свои услуги довольно дорого. Как я понял, камень интересует вас исключительно как семейная реликвия, вы не собираетесь его продавать. К тому же это будет весьма затруднительно, поскольку нынешний владелец камня, несомненно, обратится в компетентные органы и предпримет частный розыск.

– Не беспокойтесь об этом, – решительно сказала Виктория Андреевна, – наличных денег у меня нет, но есть квартира, оставшаяся от бабушки. Думаю, что этого хватит?

– Мы договоримся по успешном окончании дела, – сказал Леня, сам не понимая, отчего отступил от своих правил.

В последующие три дня он выяснил все про фирму «Север-Инвест» и про ее владельца. Достал два приглашения на банкет по случаю десятилетия фирмы, посчитав, что это самое удобное время для того, чтобы проникнуть в кабинет шефа. И только не сумел дозвониться до Ильи Ароновича Левако, который, как оказалось, был в отпуске, и все его телефоны молчали. Впрочем, Леня знал за ним такую привычку – старик любил отдохнуть от забот в тишине и покое. А какой уж тут покой, когда начнут трезвонить по мобильнику…


Но пора вернуться к Лене Маркизу, висящему сейчас на высоте шестидесятого этажа на хоть и прочном, но тонком тросике.

Леня надел на мизинец Лолин перстень с изумрудом и начертил этим камнем круг на стеклянной стене. Затем открыл позолоченную пудреницу, прижал ее крышку к центру обведенного круга и нажал на незаметную кнопку.

С негромким звуком стеклянный круг отделился от стены, и перед Маркизом появился круглый проход. Он осторожно протиснулся в него и спрыгнул на пол.


Лола перегнулась через балюстраду и увидела, как ее партнер исчез, будто его поглотила стеклянная стена.

И в это время за ее спиной раздался негромкий голос:

– С вами все в порядке?

Оглянувшись, Лола увидела молодого мужчину в строгом темном костюме. И этот чересчур официальный костюм, и настороженно-озабоченное выражение лица мужчины говорили о том, что перед ней – сотрудник службы безопасности.

– Вы в порядке? – повторил секьюрити, направляясь к ней, и профессиональным взглядом окидывая балкон.

Лола моментально преобразилась. Только что стояла на балконе очень стильная молодая женщина, теперь же оказалось, что это – развеселая девица, каких здесь, на вечере, десятки. Волосы растрепались, на щеку выбился игривый локон, даже платье теперь почему-то не облегало фигуру, а висело едва ли не мешком.

– Я… немножко перебрала шампанского… – проговорила Лола, нетвердой походкой двинувшись навстречу охраннику и закрывая собой ту часть балюстрады, где была закреплена цепочка, – Что-то мне нехорошо… а ты такой милый…

С этими словами она покачнулась, попыталась ухватиться за лацканы пиджака секьюрити, чтобы сохранить равновесие, и в то же время изобразила рвотный позыв:

– Ой, что это со мной такое… говорила я папику, что мне нельзя пить столько шампанского… у меня на него аллер… аллергия… короче, плохо мне от него…

Она снова покачнулась и неловко оперлась на плечи секьюрити, как на края унитаза. Тот инстинктивно отшатнулся, невольно перекосившись от отвращения.

– Пардон… – пролепетала Лола. – Что это со мной… не надо было столько пить…

– Я за вами кого-нибудь пришлю, – проговорил секьюрити, отступая к стеклянной двери.

– Не надо! Папик сам сейчас за мной придет и, если застанет тут тебя или еще кого-то, будет очень недоволен! Ты не знаешь моего папика, он такой ревнивый…

Она снова покачнулась и запела дурным голосом на мотив некогда популярной песни из репертуара Пугачевой:

– А ты такой ревнивый,
Как тигр в зоопарке…

Она снова изобразила рвотный позыв, и секьюрити как ветром сдуло с балкона. Лола перевела дух, подобралась и вернулась на место. Цепочка оставалась неподвижной, стало быть, Маркиз еще не закончил там, в кабинете.

А по плану он уже должен был вернуться…

Внезапно Лоле стало нехорошо, как будто она и вправду перебрала спиртного. Несмотря на то что на балконе в эту летнюю ночь было приятно, жара спала, дул теплый ветерок, руки у Лолы стали ледяными, и даже зубы застучали, как будто ее в легком платье запихнули вдруг в морозильную камеру.

Лола потрясла головой, чтобы избавиться от резкой боли в висках. Стало легче, и дрожь прошла, но Лола не успокоилась, потому что твердо знала: у Лени что-то пошло не так.


Протиснувшись в прорезанный в стекле круг, Леня оказался в большом просторном кабинете.

В помещении было полутемно.

Леня достал Лолину губную помаду, перевернул ее и нажал неприметную кнопку. Из тюбика вырвался узкий луч света – в тюбик был вмонтирован маленький, но очень мощный фонарь.

Теперь Леня смог оглядеться.

Судя по тому, что он увидел, кабинет принадлежал весьма обеспеченному человеку.

Огромный письменный стол карельской березы, персидский ковер на полу, несколько картин на стенах. Каждая из них украсила бы коллекцию любого крупного музея – малые голландцы, ранние импрессионисты, поздние прерафаэлиты…

Но Леня пришел сюда сегодня не за шедеврами искусства.

Тем не менее он снял одну из картин со стены (далеко не самую ценную), отложил в сторону. На холсте был изображен полуразвалившийся сарай посреди плохо убранного поля, на переднем плане застыли несколько колосков, а на заднем виднелось чахлое дерево с облетающими листьями, которому очень подходило название «ветла». Леня только недавно узнал от Лолы, что есть такое дерево, раньше он думал, что ветла – нечто среднее между метлой и веником. Картина работы какого-то не слишком известного передвижника так явно отличалась от всех остальных, что ошибиться было невозможно, тем более что Виктория Андреевна указала именно на нее.

В стену под картиной был вмонтирован сейф.

Леня не считал себя большим специалистом по вскрытию сейфов. Конечно, при его профессии он умел открывать какие-то самые простые экземпляры, однако перед сегодняшней операцией он проконсультировался с высококлассным профессионалом.

Профессионала звали Отари Георгиевич.

Когда-то его имя гремело, в его послужном списке числилось несколько поистине легендарных дел. В частности, именно Отари в восьмидесятые годы прошлого века вскрыл сейф знаменитого цеховика Гриши Шурупова по кличке Шуруп. Цеховиками в то время называли подпольных бизнесменов.

Прежде чем вскрыть сейф, Отари нужно было проникнуть в дом Шурупа. Проник он весьма изобретательно: в дом цеховика доставили новый финский холодильник – большая ценность по тем временам. Шуруп, человек очень осторожный, вскрыл упаковку и убедился, что внутри нет ничего, кроме плотно закрытого холодильника.

Однако внутри холодильника находился Отари с кислородным баллоном от акваланга.

Дождавшись, когда хозяин дома отправится в театр (билеты на престижный спектакль подарил Шурупу сам Отари), он вылез из холодильника и обчистил сейф.

Были в досье у Отари Георгиевича и другие, не менее выдающиеся подвиги, но теперь он вышел на заслуженный отдых и нянчил многочисленных внуков. Леня встретился с Отари в сквере, где тот прогуливался с коляской.

Посмотрев на фотографию сейфа, который предстояло вскрыть Лене (фотографию ему передала заказчица), Отари Георгиевич скривил губы и произнес:

– Пф-ф!

– И что это значит? – спросил Леня, не дождавшись продолжения.

– Это значит, что я не понимаю современных людей. Принять такие серьезные меры безопасности – и положить самое ценное в такой примитивный сейф! Фирма Шнейдер, Дюссельдорф. Всего лишь вторая степень надежности. Порядочный человек постесняется поставить такой у себя в конторе. Ему должно быть стыдно перед моими коллегами. Для того чтобы его открыть, мне понадобится не больше минуты и никакого специального оборудования… впрочем, о чем я говорю? Я такими вещами больше не занимаюсь, я на пенсии! – И Отари Георгиевич с сожалением возвратил Лене фотографию.

– Я понимаю, что для вас, Отари Георгиевич, это не проблема, – вздохнул Маркиз. – Но что вы посоветуете мне? Я ведь далеко не такой профессионал, как вы!

– Ну, не скромничайте, Леонид, не скромничайте! Я слышал о вас много хорошего! Я знаю, что вы – очень способный молодой человек, у вас большое будущее. Да и в прошлом есть кое-какие удачи. А чтобы вам было легче справиться с этим Шнейдером – вот вам маленький сувенир. Память о моей боевой молодости…

С этими словами Отари Георгиевич запустил руку в детскую коляску и вытащил оттуда небольшую металлическую пластинку с вращающимся циферблатом.

– Надеюсь, вы умеете этим пользоваться?

– О, это и есть знаменитый циферблат Соловейчика? – с интересом проговорил Маркиз, разглядывая пластинку. – Я много о нем слышал, но первый раз вижу своими глазами!

– Он самый, – удовлетворенно проговорил Отари. – Честно говоря, это вовсе не Соловейчик его изобрел, а я. Но вы же понимаете, Маркиз, – мне не нужна скандальная известность… в общем, дарю, мне он теперь без надобности!