Софи Анри
Изгнанник Ардена

© Софи Анри, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Иллюстрации на обложке и форзацах RubyDi

Художественное оформление Марии Кияниченко

* * *

Посвящается моей

любимой сестре Заре

Глава 1

За окном занимался рассвет, и редкие солнечные лучи медленно скользили по крышам, мокрым после вечернего ливня. В июне погода в Ардене всегда была дождливой, в то время как Фортис изнывал от летнего зноя.

Он скучал по Ардену, скучал по Фортису, по родным, которые считали его мертвым.

Лишь один человек из его семьи, не считая Кристин, знал о том, что Порочный принц Тристан Вейланд не умер. И именно этого человека он ждал в переполненном всяким сбродом трактире, расположенном в порте Аэрана.

В комнатушке, в которую он заселился, стены были хлипкие и никак не заглушали скрип кровати и до противного высокие стоны парочки, резвившейся всю ночь напролет. Тристан сидел на подоконнике, чинно попивая травяной отвар – вино в трактире подавали отвратное, – и старался не прислушиваться к постыдным звукам. Но его терпение лопнуло после очередного женского вопля, из-за которого он вздрогнул и чуть не пролил горячую жидкость себе на сюртук.

– Да ты там свинью режешь, что ли?! – не сдержал он раздраженного крика, а потом с громким стуком поставил неказистую глиняную кружку на подоконник.

– Жизнь скитальца явно не пошла тебе на пользу, вон какой нервный стал.

За женскими визгами, явно притворными, Тристан не услышал, как дверь в его комнату отворилась и на пороге возникла долговязая фигура в черном плаще.

– Я целую неделю не пил вина. Еще бы мне не быть нервным, – возмутился Тристан.

– Я принес твое любимое, арденийское сорокалетней выдержки. – Говоривший откинул капюшон и одарил Тристана сдержанной улыбкой. – Здравствуй, брат.

Тристан встал с подоконника, но не успел сделать и пары шагов, как гость в мгновение ока пересек комнату и сгреб его в крепкие объятия, грозя сломать парочку ребер.

– Слушай, твоя новая привычка лезть ко мне обниматься совсем не радует. Умерь пыл, я еще не успел соскучиться, – проворчал Тристан, но Рэндалл лишь широко улыбнулся.

– Рад видеть тебя в здравии, но место встречи ты выбрал… – Рэндалл скривил лицо и красноречиво выгнул бровь, когда за стеной раздался очередной пронзительный визг. – Довольно сомнительное.

Закончив фразу, Рэндалл подошел к подоконнику, с любопытством покрутил глиняную кружку в руке, а потом принюхался.

– Отвар из ромашки? – с недоверием спросил он и сделал глоток.

– Вылей эту дрянь и налей мне обещанного арденийского вина, пока я кого-нибудь не убил. – Тристан приблизился к брату и пнул его по сапогу, призывая подвинуться.

Достав из-под плаща кинжал, Рэндалл откупорил принесенную бутылку и наполнил кружку до краев.

– Как ты? – спросил он, протягивая Тристану вино.

Тристан не ответил. Вместо этого втянул тонкий виноградный аромат с пряными нотками и сделал неспешный глоток. Приятное тепло стремительно разлилось в груди, а на губах сама собой растянулась ленивая улыбка.

– Теперь гораздо лучше. Как проходит подготовка к коронации? До меня дошли слухи, что ты решил официально короновать Аврору. Чопорные дедули из Совета небось истощили запас нюхательных солей от этой новости.

Рэндалл хмыкнул и прислонился затылком к оконной раме.

– Я вернул Ардену независимость без войн и кровопролития. Такой маленький нюанс, как первая в истории правящая королева, они переживут.

– За Аврору! – Тристан приподнял кружку и сделал несколько глотков. – Как она поживает?

– Злится, что не взял ее с собой. Но я ни за что бы не привел жену в такую дыру.

Будто в подтверждение слов Рэндалла, под окном раздалась отборная ругань. Постояльцы трактира устроили пьяную драку, и вокруг собралась толпа зевак. За те несколько часов, что Тристан находится здесь, это была уже пятая потасовка.

– Ты пришел без охраны? – спросил Тристан, закрывая оконные ставни, чтобы приглушить звуки с улицы.

– Закария ждет внизу. – Рэндалл поправил перстень с гербом Корвинов на пальце. – Ты надолго в Ардене? И что привело тебя сюда?

Тристан мог бы бросить очередную шутку, что соскучился по местному вину и женщинам, но у него не хватало времени на задушевные беседы с братом. Прежде чем отплыть на корабле в Западное королевство, он должен был посетить еще одно место.

– Сегодня в обед отбываю, но привело меня важное дело. Мне нужна твоя помощь.

Рэндалл выпрямился и тут же принял сосредоточенный вид. Тристан отставил полупустую кружку и подошел к прикроватной тумбочке, в которой спрятал бархатный мешочек с небольшим стеклянным пузырьком и обрезом свечи.

– Здесь вино и свеча, которыми меня пытались отравить. – Он протянул мешочек брату. – Сможешь передать это через Холланда на Восток? У тебя хорошие отношения с королем Эласом, а у него на службе лучшие алхимики из Ордена Теней. Вероятно, они смогут распознать состав яда.

Рэндалл взял мешочек и спрятал его во внутреннем кармане плаща.

– Разве у тебя самого нет знакомых травников и изготовителей яда? Ты же глава шпионской гильдии.

Тристан нахмурился, вспоминая недавний разговор с Тибальдом, лучшим специалистом по ядам во всем королевстве.

– В том-то и беда, Рэндалл, никто не может распознать ингредиенты. Ни в свече, ни в вине. Если кто и в состоянии мне помочь, то только служители Ордена Теней.

– Хорошо, я передам Холланду. – Рэндалл поерзал на подоконнике, устраиваясь поудобнее, как будто вовсе не собирался уходить. – Так куда ты собрался?

– В Аталас.

– Зачем тебе в Аталас? Там сейчас опасно. Стефан лишился главного союзника, траур по королю Таннату подошел к концу, но коронацию перенесли. Поговаривают, в городе начались беспорядки.

Тристан знал обо всем этом, поскольку пристально следил за событиями в западной столице.

– Есть одно незаконченное дело. Меня там ждут.

Он схватил кружку и допил вино, но уже без былого энтузиазма. Оранжевый диск солнца полностью показался из-за горизонта, приближая час отплытия корабля. На сердце Тристана бетонной плитой опустилась тоска от предстоящей встречи и нежелания так скоро прощаться с братом.

– Тебе пора, Рэндалл, – сказал Тристан небрежным тоном. – Я всю ночь не спал, хочу вздремнуть хотя бы часок до отплытия.

Рэндалл поднялся с подоконника и вплотную подошел к нему.

– Когда ты вернешься?

– Надеюсь пробыть в Аталасе не дольше месяца. Ненавижу их вино. Мерзкая кислятина.

– Ты понял, о чем я.

Тристан покачал головой.

– Рэндалл, я все еще не знаю, кто пытался меня убить. Пока не выясню, объявлять о чудесном «воскрешении» опасно.

– Ты понял, о чем я, – с нажимом повторил Рэндалл. – Ты должен вернуться, Трис.

Тристан прекрасно понимал, что имеет в виду младший брат, но до сих пор сомневался, а стоит ли?

– Я никому ничего не должен, – тихо, но твердо ответил он и кивнул в сторону двери. – Тебе пора.

Несколько мгновений Рэндалл не двигался с места, как будто хотел поспорить с ним, но не знал, какие аргументы привести. Потом сдался, вздохнул и протянул руку.

– Мы будем ждать тебя, Трис, возвращайся скорее.

Одной рукой Тристан обхватил предплечье брата, а другой притянул его к себе и крепко обнял.

– Береги себя и маленькую княжну, – произнес он, проигнорировав последнее замечание.

У двери Рэндалл обернулся, словно хотел добавить что-то еще, но так и не решился. После его ухода Тристан испытал смесь облегчения и разочарования. Вернется ли он в жизни родных и знакомых? Тристан не мог дать ответа ни брату, ни даже самому себе. Он чувствовал себя потерянным и не знал, как отыскать обратный путь.

* * *

Ночью небо сотрясалось от летней грозы, и из-за непрерывного ливня по улицам разливались реки, но уже к обеду июньский зной иссушил даже самые глубокие лужи. Лоб Тристана покрылся испариной, пока он поднимался на холм, возвышавшийся над скалистым берегом позади Вайтхолла. Миновав вересковое поле, он открыл калитку из кованого железа и направился в глубь кладбища, которое встретило его оглушительным безмолвием. Когда из-за череды могил показалось белокаменное надгробие, Тристан замедлил шаг, а его сердцебиение, наоборот, ускорилось. Хрупкие стебли, зажатые в кулаке, хрустнули, и по пальцам потек цветочный сок. Тристан был здесь совсем недавно, на похоронах Уилла, но даже не заметил изменений возле могилы Анны. А сейчас, увидев их, лишь горько усмехнулся.

– Я снова опоздал, – охрипшим от волнения голосом произнес он и, немного помешкав, все же положил возле надгробия букет ландышей, которыми была усажена территория возле могилы. Сорванные цветы, которые он принес, на фоне живых выглядели блеклыми и неказистыми, и Тристан с трудом поборол желание схватить их и выбросить за ограду кладбища.

Он опустился на траву и посмотрел на высеченные на камне строки.

«Своим светом и теплом ты затмевала само солнце».

И пусть при жизни он не раз говорил ей эти слова, сейчас написал бы другие.

– Без тебя весь свет утратил смысл, – прошептал он, глядя на холодный мрамор.

Тристан не знал, зачем пришел. Он не ощущал здесь связи с Анной, не испытывал облегчения или, наоборот, боли и скорби. Его душу разъедала одна лишь пустота. Она ширилась день за днем, превращаясь в огромную пропасть, в которую он падал, падал и падал, ожидая, когда же наконец достигнет дна.

Тристан сидел так, уставившись невидящим взглядом на могилу возлюбленной, казалось, часы, пока за спиной не раздалась тихая размеренная поступь.

– Я знала, что ты заглянешь сюда.

Тристан слабо улыбнулся, но даже не повернул головы, когда Аврора опустилась на траву рядом с ним.

– Я знал, что ты не послушаешь Рэндалла и найдешь способ сбежать из замка без охраны.

Боковым зрением он заметил, как Аврора улыбнулась.

– Я приказала стражникам остаться у ограды. Не хочу, чтобы кто-то тебя увидел и узнал по моей вине. – Она беззастенчиво погладила его по голове. – Хотя вряд ли кто узнает тебя с короткими волосами.

Уголки губ Тристана слегка приподнялись. Когда Аврора обхватила его локоть и положила голову ему на плечо, он прижался щекой к ее макушке, вдыхая успокаивающий аромат хвои и мяты.

– Вчера состоялся светский прием. Рэндалл пригласил на ужин семьи советников. – Она говорила тихо, но так буднично, словно они с Тристаном сидели за чашечкой чая на летней веранде, а не перед могилой близкого им человека. – Леди Освальд надела дурацкую шляпку с павлиньими перьями, и во время трапезы одно из них угодило прямо в супницу, а она даже не заметила. Единый, ты не представляешь, каких мне стоило усилий не засмеяться в голос. Даже Рэндалл с трудом сдерживался и делал вид, что у него першит в горле.

Несколько мгновений Тристан сохранял безразличное выражение лица, но его губы предательски дрогнули и тишину кладбища нарушил громкий и такой неуместный смешок.

– Я все прикидывала в уме, какие блистательные шуточки ты бы придумал на этот счет. – Аврора слегка отстранилась и коснулась пальцами его подбородка, вынуждая повернуться к ней. – Я так соскучилась по тебе, Трис. – В ее огромных синих глазах перемешались искренняя радость и тоска.

– Я тоже, маленькая княжна.

Аврора порывисто обняла его за плечи, и Тристан, крепче прижав ее к себе, поцеловал в макушку.

Во мраке пустоты появился крошечный огонек света. В груди потеплело, а в крепких, по-сестрински нежных объятьях Тристан почувствовал умиротворение и покой.

– Рэндалл сказал, ты отправляешься на Запад, – сказала Аврора, снова положив голову ему на плечо и сжав его ладонь.

– Да, есть одно не законченное дело. Я обещал кое-кому помочь.

– Кому-то важному или полезному? – В ее голосе послышались заговорщические нотки, и Тристан шутливо дернул Аврору за короткую прядь волос.

– Ни то, ни другое, – откровенно слукавил он. – Мы заключили сделку. Она свою часть выполнила, теперь моя очередь.

– Она?

– Да. Но даже не думай тратить время напрасно. Больше я ничего не скажу. Это знание может быть опасно.

Аврора не стала спорить.

Тристан хотел посидеть с ней еще немного, но пора было отправляться в порт. Он поднялся с земли и приблизился к могиле Анны. На мгновение им овладел порыв коснуться надгробия, но рука замерла в нескольких сантиметрах от камня. Тристан сжал руку в кулак, не желая чувствовать могильный холод, в вечном плену которого оказалась та, чье имя стало его молитвой и проклятьем. Тогда он впервые за все время повернулся к могиле младшего брата и, увидев рядом с ней Аврору, изумленно замер. Она вырвала голыми руками несколько сорняков, что возвышались над молодой травой, и погладила надгробную плиту из серого мрамора.

Поймав взгляд Тристана, она слабо улыбнулась.

– Уилл искупил свою вину, отдав жизнь за Рэндалла. Каждый заслуживает прощения. Я простила. А ты?

Тристан с трудом проглотил ком в горле и медленно кивнул.

– Я тоже простил.

– Я не про Уилла, Трис. Каждый заслуживает прощения. Прости себя. Сними камень с души.

Вместо ответа Тристан подошел к Авроре и поцеловал ее в лоб.

– Мне пора в порт. Береги себя, маленькая княжна. Хотя мне уже впору звать тебя маленькой королевой.

Аврора коротко улыбнулась и накинула на голову капюшон дорожного плаща, в котором проникла на кладбище под видом простой горожанки.

– И ты тоже береги себя.

Тристан первый покинул кладбище через запасную калитку. Слова Авроры засели у него в голове, но не приносили успокоения. Он не мог избавиться от груза на сердце.

Потому что там была одна пустота.

Глава 2

Каждый год в начале июня в Аталас съезжалось бессчетное количество людей. Жители Западного королевства праздновали наступление любимого времени года, устраивая в честь него фестивали, ярмарки и различные состязания. Проводили религиозные службы, выпрашивая у Единого щедрую на дожди погоду, чтобы уродился богатый урожай. Возможно, Адалина искренне бы полюбила этот праздник, но пока простой люд предавался веселью, знать Аталаса целую неделю не покидала Изумрудный дворец. Вечерами король Запада давал пиры, балы и театральные постановки, которые обычно завершались масштабным балом-маскарадом, где все гости могли на короткое время спрятаться за масками и скрыть настоящие имена. Но Адалина и так всю свою жизнь пряталась за чужой личиной, поэтому праздник воспринимала как очередную издевку судьбы. Каждый год любимый всеми аталасцами период становился для нее пыткой, но сейчас она ждала бал-маскарад как никогда прежде.

Адалина сидела перед трельяжем и сжимала в руках записку, уголки которой успели измяться. Вот уже несколько дней Адалина носила ее под тканью тугого лифа и вытаскивала при каждом удобном случае, чтобы убедиться, что это не игра воображения. Это ее реальный шанс навсегда покинуть золотую клетку.

Она в сотый раз пробежалась по заученному наизусть тексту:

Восточное крыло дворца, четвертый этаж, пятая комната справа по коридору, где стоит статуя однорукого всадника. Бал-маскарад, полночь.

P. S. Не забудь надеть под платье штаны и тунику. Взять с собой свиту, которая будет нести шлейф твоего наряда, увы, не получится.

Каждый раз, читая последнее предложение, Адалина хмыкала и придумывала колкие ответы для Порочного принца, весть об убийстве которого потрясла весь Великий Материк. Она не верила в правдивость этих слухов – не мог Тристан Вейланд умереть в пьяной драке, получив удар ножом в спину. Она не верила в это даже после того, как прошли его похороны. И вот теперь держала в руках доказательство своей правоты с таким трепетом, словно это не клочок самой дешевой на Западе бумаги, а редчайшее сокровище.

– Леди Адалина, – за спиной раздался голос Изобель, и она быстро спрятала записку в потайном отсеке фарфоровой куколки. – Его Величество желает видеть вас в своих покоях сию же минуту.

«Чтоб ему пусто было», – мысленно выругалась Адалина.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале и брезгливо поморщилась. Лицо покрывал слой белил и румян, губы были выкрашены в ядовито-алый цвет, глаза подведены толстым слоем сурьмы, а голова чесалась из-за уродливого парика. Ей исполнилось всего пятнадцать, когда мать начала наряжать ее как дешевую шлюху из дома удовольствий, и Адалина не смела ей перечить. «Если хочешь выжить, носи маски», – говорила мать, и этому совету Адалина следовала беспрекословно.

Капнув на кожу благовоние, которое ненавидел Стефан, она расправила пышную юбку и направилась к двери. Прогулка в пасть дракона, легендами о котором ее в детстве пугала старшая сестра, казалась куда приятнее, чем поход в комнаты новоиспеченного короля. Особенно сейчас, когда его самый близкий друг, кронпринц Артур, умер в темнице; в городе продолжались беспорядки, несмотря на празднества; а коронацию перенесли на неопределенный срок. Стефан был злее любого голодного бездомного пса и бросался на всех без разбора. Но особое удовлетворение ему доставляло издеваться над Адалиной.

У двери уже ждали стражники, или, как любила выражаться про себя Адалина, надзиратели, которые сопроводили ее к покоям Стефана. Она набрала в легкие побольше воздуха, зная, что у нее вот-вот разболится голова из-за свечей с приторным запахом лаванды.

– Приветствую вас, Ваше Величество. – Она склонилась в реверансе, не забыв при этом натянуть самую сладкую улыбку.

Стефан сидел за рабочим столом, повернувшись боком, и не удостоил ее даже коротким взглядом. Он был в ночных штанах из шелка, а на плечи накинул халат, расшитый серебристыми нитями и жемчугом. Волосы его растрепались, как будто он только что вылез из постели.

– Раздевайся и ложись, – сухо приказал он, и Адалина начала развязывать пояс на платье. Ее пальцы не дрожали, дыхание не прерывалось ни на мгновение, а сердце билось размеренно. Она уже привыкла к посещениям королевских покоев.

Раздевшись до сорочки, Адалина не стала расшнуровывать корсет и забралась на кровать со смятыми темно-зелеными простынями. Стефан вытащил из вороха писем новый свиток и принялся лениво изучать его. В тусклом свете настольной лампы его щеки казались более впалыми, что прибавляло ему несколько лет.

– Стони, – раздался новый приказ.

Адалина прикрыла веки, представляя море, которое всегда мечтала увидеть вживую.

«Скоро эти унижения закончатся», – напомнила она себе и издала протяжный, полный сладострастия стон. Она могла бы вообразить, что ее тело ласкают умелые руки с длинными пальцами, бархатную кожу осыпают поцелуями чувственные губы, а обнаженное тело прожигает пылкий взгляд красивых глаз, но Адалина ни за что бы не позволила ублюдочному королю увидеть ее слабости. Она продолжала стонать снова и снова, не испытывая ничего, кроме бесконечной усталости.

– Ты лежишь в постели короля, пустоголовая курица, – раздраженно рыкнул Стефан. – Стони громче или заставлю поработать ртом.

Адалина застонала еще громче, мечтая однажды услышать предсмертные стоны Стефана.

Этот смехотворный спектакль для гостей Изумрудного дворца, которые съехались на ежегодное празднество, продлился почти полчаса. Адалина издала последний стон, переходящий в крик, и медленно поднялась с кровати. Она неотрывно наблюдала за Стефаном, который успел закурить табачную трубку, пока она имитировала звуки страстного соития. Широкий лоб пересекала глубокая морщина, что свидетельствовала о его задумчивости. Он крутил в пальцах перо, даже не замечая, что пачкает чернилами исписанный свиток.

– Ваше Величество, я могу идти? – спросила Адалина, одевшись. Она сознательно завязала пояс небрежно, сдвинула парик набок и размазала краску на губах, словно ее целовали пылко и жадно.

– Да.

Полный облегчения вздох Адалина скрыла за громким шуршанием пышного платья.

Она уже собиралась выйти за дверь, как Стефан снова окликнул ее.

– Стой, повернись.

Адалина сжала пальцами ткань платья, чтобы скрыть легкую дрожь, и обернулась. Стефан отложил письма и посмотрел прямо на нее. Он не был красавцем, но многие женщины находили его привлекательным.

– Подойди ко мне.

Она стиснула челюсть до зубовного скрежета и с опаской дикой кошки приблизилась к нему.

Стефан неодобрительно цокнул.

– Для той, кто провела ночь с самим королем, ты слишком бледна.

– Это все из-за белил, Ваше Величество, – промолвила она, молясь Единому, чтобы этот мерзавец оставил ее в покое.

– Это легко исправить. Наклонись.

Адалина могла ослушаться его приказа, могла сбежать из королевских покоев или ответить остроумной колкостью, но она лишь покорно наклонилась к своему мучителю и прикрыла веки, приказывая себе не издавать ни звука, когда две хлесткие тяжелые пощечины окрасили ее щеки болезненным румянцем. Стефан сдавил пальцами ее подбородок, но Адалина не смела поднимать на него взгляд, иначе он бы заметил, что ее глаза наполнились слезами от боли. Она ни за что не доставила бы ему такой радости.

– Скажи мне, кто ты.

– Адалина Ришель.

Он сильнее сжал пальцы, грозясь оставить синяки на нежной коже.

– Неверный ответ. Кто ты? – злобно прошипел он прямо ей в губы.

– Грязная подстилка и пустоголовая шлюха, Ваше Величество, – отсчитав три удара сердца, покорно ответила Адалина. Она несколько раз моргнула, чтобы прогнать непрошеные слезы, и посмотрела ублюдку прямо в глаза.

Стефан хищно улыбнулся.

– Никогда не забывай об этом, а теперь убирайся. От тебя разит блудом.

Адалина с трудом нашла в себе силы сделать достойный реверанс, а потом устремилась прочь из ненавистной опочивальни. В коридоре ее уже ждала Изобель. Она протянула ей пузырек с нюхательными солями, стараясь действовать незаметно от стражи, следовавшей за ними безмолвной тенью. Адалина откупорила крышку и вдохнула резкий, но не приторный запах, который помог ей справиться с подступившей тошнотой.

Она не заплачет из-за этого ублюдка. Никогда не покажет ему своей слабости, как делал он сам.

Стефан бесился, как обезумевший зверь, из-за рушащихся планов. Он хотел господствовать на всем Материке вместе со своим лучшим другом принцем Артуром, но тот был мертв, а все его злодеяния – разоблачены. Стефан мечтал стать самым влиятельным королем Запада, но из-за дружбы с южным принцем-бунтарем многие лорды отвернулись от него. Он хотел провести коронацию как можно раньше, но и тут судьба не благоволила к нему. Священный ритуал невозможно было провести без главной реликвии Запада – символа непоколебимой и справедливой власти рода Адесто. Таковым считалось кольцо с камнем «Сердце Запада». Огромным рубином, кроваво-алые грани которого пересекали перламутровые прожилки и переливались синим и фиолетовым, словно вены и артерии на сердце. Этот камень был единственным в своем роде, и ни одному ювелиру за всю историю Материка не удалось создать нечто хотя бы отдаленно похожее на «Сердце Запада».

В других королевствах будущему правителю на коронации водружали на голову корону. На Западе же сотни лет существовал священный ритуал, во время которого десять самых знатных семей королевства – ближайшие соратники государя – пускали кровь в знак верности. В кровь эту и опускали перстень, а потом надевали его на палец новоиспеченного короля.

Коронацию Стефана Адесто перенесли на неопределенный срок, потому что после смерти короля Танната обнаружили пропажу.

«Сердце Запада» было украдено.

Ни простой народ, ни знать никогда не примет правителем того, кто не прошел священный ритуал. И теперь каждый раз, когда Стефан срывал гнев на Адалине, она злорадствовала и молилась Единому, чтобы это стало для Стефана началом конца. Такого же позорного, как и у его закадычного друга кронпринца Артура, который тоже так и не смог стать королем.

Глава 3

Бал-маскарад был в самом разгаре. Гости во дворце ели, танцевали, веселились и распивали вино в таком количестве, что к ночи многие из присутствующих не узнали бы друг друга даже без маскарадных масок. Для создания атмосферы таинственности в зале зажгли свечи только на одной большой люстре в самом центре потолка, а на высоких столах акробаты жонглировали факелами. Каждый раз, когда факелы взмывали в воздух, их яркое пламя подсвечивало в полумраке лица в масках, которые Адалина пыталась узнать. Она уже раскусила, что мужчину в большой остроконечной шляпе с длинными перьями и в маске, с одной стороны прикрывающей лицо полностью, а с другой лишь наполовину, звали Клаудий Моро, и он был одним из ближайших советников Стефана. Женщина в костюме танцовщицы с ажурной сеткой на лице – это жена министра по делам торговли, а мужчина в костюме скомороха – городской казначей.

Сама же Адалина облачилась в наряд ночной демонессы. Согласно легендам, они считались прекраснейшими и ужаснейшими созданиями одновременно. Их кожа была белее снега, губы – краснее крови, а глаза мерцали рубиновым светом. Сердца у них не бились, а кровь в жилах застыла подобно лаве в жерле потухшего вулкана. Демонессы, как огня, боялись дневного света и выбирались на охоту только после заката, оттого их и прозвали ночными. Они соблазняли мужчин своей неземной красотой, а потом выпивали кровь до последней капли, иссушая тела и забирая себе чужие годы жизни.

Адалина выбрала этот образ неслучайно. Легенды также гласили, что ночные демонессы прятали нагие тела под широкими балахонами, а лица скрывали капюшоном, являя их только своим жертвам. Вот и Адалина скрыла под длинным бесформенным одеянием удобные штаны и тунику. И чтобы выглядеть привлекательно (все-таки она была фавориткой короля и не могла явиться на праздник в чем попало), Адалина повязала поверх широкий пояс, расшитый рубинами и жемчугом. Сегодня она позволила себе не надевать дурацкий парик, поэтому приколола капюшон к волосам, которые густыми локонами лежали на груди, а выкрашенное белилами лицо частично спрятала за черной ажурной маской. Краской для губ она нарисовала на подбородке струйки крови, будто совсем недавно полакомилась кровью очередного красавца, павшего под ее чарами.

Мужчины не сводили с нее глаз, но Адалина почти не танцевала и ни с кем не разговаривала, лишь кидала томные взгляды, придерживаясь образа смертоносной обольстительницы. На самом же деле она чувствовала себя одинокой в переполненной зале и вспоминала времена, когда жила в Изумрудном дворце будучи еще девчонкой. Уже тогда она догадывалась, что ее семья хранит много тайн, что родители не любят друг друга и только играют роли преданных супругов, что сестра несчастна в браке, а младший брат мечтает сбежать на Вольные острова в поисках приключений. Но в те годы ее близкие были рядом. Теперь же Адалина осталась совершенно одна – в клетке с монстром похуже ночных демонесс.

Близилась полночь, а гости и не думали прерывать веселье. Слуги едва успевали заполнять столы, расставленные вдоль стены, новыми яствами и напитками. Музыканты неустанно терзали струны инструментов, а присутствующие в зале отдались на волю музыке, словно околдованные и готовые танцевать, пока не свалятся с ног.

Помимо переживаний о предстоящем побеге, Адалина всеми силами старалась не попадаться на глаза Стефану. И она так увлеклась попытками избегать его, что не сразу обратила внимание на то, что один мужчина пристально следит за каждым ее шагом, в какой бы части залы она ни оказалась. Но, когда Адалина заметила его, было уже поздно.

Он направился прямо к ней. Его темные волосы едва прикрывали уши, в которых сверкали кольца, а на голове красовалась бордовая повязка с брошью в виде человеческого черепа. Такого же цвета кушак подпоясывал черные шаровары, заправленные в высокие кожаные сапоги. Поверх белоснежной рубашки с распущенной шнуровкой был небрежно накинут кожаный жилет, из-под которого торчали закрепленные на кушаке кинжалы, очевидно бутафорские, потому что на бал не пропускали с оружием. Мужчина был молод, не старше тридцати, и очень хорош собой. Один его глаз скрывала повязка, а второй – черный, как сама ночь, и густо подкрашенный сурьмой, – прожигал Адалину хитрым взглядом.

Она сразу узнала его. Узнала бы даже с маской на все лицо.

К ней приближался Тристан Вейланд.

– Прелестная демонесса, я готов быть испитым вами до последней капли крови ради одного танца.

Плутовская улыбка заиграла на его губах. Он склонился, протянув ей руку с изящными длинными пальцами пианиста, и Адалине ничего не оставалось, кроме как принять предложение.

Как только их затянуло в вихрь танца, она прошипела ему в самое ухо:

– Что ты здесь делаешь?

– Развлекаюсь, прелестная демонесса.

– Ты в своем уме? А если тебя кто-то узнает?

Тристан немного отстранился и громко прищелкнул языком.

– Во-первых, все в этой зале настолько пьяны, что даже родителей своих не признают. А во-вторых, как сказал один мудрец, жизнь скучна без риска.

Он обхватил Адалину за талию, а потом поднял и закружил ее, выполняя один из элементов танца. Она чувствовала нарастающее раздражение, помноженное на тревогу. Стоило ей почувствовать под ногами каменный пол, как Адалина снова налетела с претензиями на якобы покойного принца:

– Если и дальше продолжишь так рисковать, то твоя жизнь окажется слишком короткой, и вскоре мы посетим твои настоящие похороны, Тристан.

В ответ на тираду он прижал ее к себе слишком тесно для танца, и она ощутила вибрацию в груди от его тихого смеха.

– Зови меня Кристиан, хотя бы на людях. И неужели я слышу страх в твоем голосе? Волнуешься за меня?

– Конечно. Но только до тех пор, пока ты не выполнишь свою часть уговора. Потом я тебя сама придушу за то, что заставил меня волноваться.

Тристан снова расхохотался, словно и впрямь пришел на бал только ради развлечения и вовсе не боялся того, что его разоблачат.

Они прошли первый круг танца и уже должны были поменяться партнерами с соседними парами, как вдруг Тристан споткнулся о длинный балахон Адалины и, пританцовывая, увел ее в сторону. Она сразу раскусила его замысел.

Оказавшись вдали от света ламп и посторонних ушей, он склонился к ее уху и скороговоркой зашептал:

– Планы изменились, иди в указанное место прямо сейчас.

Кожа Адалины покрылась мурашками от подступающей паники.

– Но почему? До полуночи не меньше часа.

– Потому что небо затянулось тучами. Горожане не будут ждать полуночи, чтобы запустить в небо бумажные фонарики. Они сделают это сейчас, пока не начался дождь.

Адалина изумленно уставилась на Тристана, наконец осознав, почему он выбрал для побега именно этот день. Ежегодный летний праздник обычно завершался в полночь традиционным запуском бумажных фонариков на центральной площади. Церемония была столь прекрасна, что не только простые горожане, но даже гости Изумрудного дворца отвлекались от бала и выходили на балконы, чтобы полюбоваться сотнями белых огоньков на ночном небе.

Но как миновать стражу? Адалина надеялась, что он нашел решение и этой проблемы.

– Поторопись. Буду ждать тебя там, – напоследок шепнул Тристан и затерялся в толпе так быстро, словно его вовсе не было в зале.

Адалине пришлось притвориться вусмерть пьяной, чтобы покинуть залу незамеченной. Пошатываясь, она пролила на мужчину в аляповатом костюме вино, потом толкнула женщину в громоздком платье, похожем на канделябр, а та, в свою очередь, сбила с ног прислугу с целым подносом. Бокалы с напитками упали на мраморный пол и разбились на сотни мелких осколков, а вино брызнуло во все стороны, пачкая наряды гостей. Та женщина в платье-канделябре привлекла всеобщее внимание диким визгом, когда один из осколков поранил ее ногу, и Адалина, мысленно поблагодарив ее, прошмыгнула в маленькую дверь за зеленой портьерой, через которую ходили слуги.

Балахон она не снимала до тех пор, пока не добралась до нужного крыла. Здесь было безлюдно, мрачно и сыро, но Адалина не стала рисковать и брать с собой факел, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она знала дворец как свои пять пальцев, поэтому уверенно двигалась в темноте, лишь придерживаясь за стену. Ее шаги разносились жутким эхом в звенящей тишине. Ей постоянно хотелось оглянуться, но она упрямо смотрела вперед, туда, где виднелись очертания статуи безрукого всадника.

Раньше в этой части дворца жил покойный король Таннат вместе со своей супругой. После его смерти Стефан не захотел переезжать в королевские покои и предпочел остаться в отведенном для него крыле, потому что там открывался потрясающий вид на город, в то время как окна в кабинете короля выходили прямо на восточную башню. По прошествии траура сюда даже слуги захаживали редко, поэтому, когда Адалина услышала чужие шаги, тихие, но стремительные, она испуганно вздрогнула и обернулась.

– Леди Адалина, что вы здесь делаете?

Страх желчью опалил горло, и она с трудом заставила себя выпрямиться. Перед ней стоял ее стражник Орион. Она была уверена, что не попалась ему на глаза, и теперь лихорадочно соображала, как быть дальше.

– Мне стало плохо от выпитого вина, и я решила проветриться, перед тем как идти смотреть на запуск бумажных фонарей. Я же говорила, и не один раз, что терпеть не могу, когда в вино добавляют гвоздику. Завтра поварам не сносить головы за такую оплошность! – Она скривила рот в гримасе неприязни.

– Небезопасно блуждать одной, когда во дворце столько посторонних, – равнодушно сказал Орион. – Вы ведь знаете, как дороги Его Величеству, я сопровожу вас.

Адалина невольно отступила на шаг.

– Мне не нужна нянька, Орион, я присоединюсь к празднику позже. Ступай. – В давящей тишине ее голос прозвучал звонко, до рези в ушах.

– Тогда я подожду здесь, с вами. Король Стефан велел мне не оставлять вас. Я не смею ослушаться его приказа.

Она понимала, что Орион никуда не уйдет и больше не выпустит ее из виду, поэтому у нее был один-единственный шанс избавиться от него. Адалина медленно растянула губы в хищной улыбке и грациозной походкой приблизилась к нему.

– Орион, – ласково пропела она. – Если ты хотел остаться со мной наедине, мог бы вечером заглянуть в мои покои. Ты ведь знаешь, что я редко ночую у короля.

Во мраке коридора Адалина не увидела, как изменилось выражение лица вечно угрюмого стражника, но отчетливо услышала, как сбилось дыхание, когда она длинными ногтями провела по его шее.

– Что вы делаете, госпожа? Вы, верно, перебрали вина. – Его кадык предательски дрогнул под опаляющими пальцами Адалины.

Она знала, что нравится ему, но никогда раньше не использовала это в своих собственных целях. Орион обязательно бы доложил о ее поведении Стефану, но сейчас ей было плевать. Она должна избавиться от него и немедленно бежать.

– Миледи, вам не стоит… – Орион договорить не успел. С его губ сорвался хриплый вздох, когда Адалина накрыла ладонью его пах, а другой рукой потянулась к кинжалу, который всегда висел у него на поясе. – Миледи! – Он резко отдернул ее руку, но Адалина уже успела выхватить кинжал из ножен. – Что вы делаете?!

Адалина замахнулась, пытаясь ударить его лезвием, но Орион ловко перехватил ее запястье. Паника накрыла ее с головой. Все пропало. Сейчас он отведет ее к Стефану, и ей не избежать наказания – изощренного, болезненного и унизительного. Она попыталась вывернуться и даже укусить его, но все было тщетно.

– Вы немедленно отправитесь в свои…

Орион снова не успел договорить, но в этот раз не из-за ее опрометчивой выходки. Кто-то бесшумно подкрался к нему со спины и прижал ко рту тряпку. Адалина почувствовала приторный аромат и резко прикрыла нос воротом балахона. Орион задергался, пытаясь высвободиться из хватки незнакомца, но вскоре обмяк.

– Так и знал, что без приключений к назначенному месту ты не доберешься, – с недовольством проворчал Тристан, оттаскивая Ориона к стене. – Нам нужно поторопиться, он пробудет без сознания от силы полчаса.

Справившись с оцепенением, Адалина провела дрожащей рукой по лицу и почувствовала, что лоб ее покрыт холодной испариной.

– Что ты с ним сделал?

– Дал понюхать сильное снотворное снадобье.

– Почему не убил?

– Я глава шпионской гильдии, а не убийца. – На последнем слове его голос почему-то дрогнул, но потом он заговорил более грубым тоном: – К таким варварским методам предпочитаю прибегать только в самых крайних случаях.

Тристан прислонил Ориона к стене и засунул платок во внутренний карман. На его глазу уже не было повязки, и в темноте Адалине показалось, что его глаза блестят, как у кота.

– Надеюсь, выбирая наряд, ты не следовала истинному образу ночной демонессы. У тебя под балахоном есть что-то, кроме исподнего?

– Я знаю, что вы желаете заглянуть под юбку всем женщинам мира, принц Тристан, но сейчас не лучший момент для этого, – съязвила Адалина, нетерпеливо стирая алую краску с губ и подбородка.

Тристан протянул ей руку, и она схватилась за нее мертвой хваткой. Потом он провел ее мимо статуи с одноруким всадником и вошел в кабинет ныне покойного короля Танната. Мебель покрывала белая ткань, а ценные вещи вынесли на девятый день после похорон. Здесь остались лишь диван у камина, кресло-качалка, в котором так любил сидеть король, перебирая письма и документы, и громоздкий письменный стол.

Поднявшийся ветер разогнал тучи, и на небе показалась луна, озарившая комнату тусклым серебряным светом. Адалина рассмотрела висящий над столом портрет молодого короля Танната. Темно-каштановые волосы крупными локонами обрамляли скуластое лицо. Большие темно-карие глаза короля сверлили ее задумчивым взглядом, от которого становилось не по себе. Художник изобразил Танната с такой точностью, будто тот был живой и вот-вот заговорит с ними. Адалина никогда раньше не видела портрета короля в столь юном возрасте, и ей было непривычно разглядывать знакомое лицо без щетины и густых усов. Картина нуждалась в реставрации: кое-где на холсте виднелись потертости и трещинки. Несколько пятен над губой и на щеке были такими маленькими, что напоминали родинки.

Адалина с трудом отвернулась от портрета, когда Тристан открыл дверь балкона, впуская в кабинет свежий летний ветерок, всколыхнувший белую ткань на письменном столе.

– Как мы выберемся из дворца?

Тристан скинул с себя жилетку, закатал рукава рубашки и ступил на балкон.

– В этом тряпье, – он указал подбородком на ее балахон, – бегать по крышам будет неудобно. Поэтому я сказал тебе надеть штаны.

– По крышам? – изумленно переспросила она.

– Шевелись давай!

Адалина коротко вздохнула и начала распускать пояс. Сняв балахон и ажурную маску с лица, она приблизилась к Тристану и проследила за его взглядом. Она не боялась высоты. Стена в этой части дворца была украшена искусным барельефом в виде виноградных лоз, которые вились до самой крыши.

– Мы полезем на крышу по сточной трубе? – спросила она.

– Да. Здесь это сделать проще всего, а восточная башня скроет нас от лишних глаз. – Тристан прищурился, придирчиво осматривая ее с ног до головы. – Дорогуша, спешу тебя огорчить, но я не намерен устраивать романтическую прогулку под луной. Собери волосы, если не хочешь, чтобы они мешали.

Адалина чуть не взвыла от досады. Об этом она совсем не подумала.

Шпильки, которыми она заколола капюшон, были слишком маленькими, чтобы удержать ее тяжелые густые локоны. Она принялась заплетать косу, лихорадочно соображая, чем перевязать ее, но тут к ней подошел Тристан. Он стянул с головы бордовую повязку и завел руки ей за спину. Адалина почувствовала аромат спелой вишни, которую так сильно любила.

– Я бы и сама справилась, – тихо сказала она, не глядя на него.

– Я справлюсь быстрее. – Он затянул повязку у нее на волосах в прочный узел и подмигнул. – Я лезу первым, ты следом. По крыше мы переберемся к северной части дворца, а оттуда – к соседнему дому, который принадлежит лорду Моро.

Лорд Моро и его супруга присутствовали на балу и даже не подозревали, что в их дом собираются пробраться незваные гости.

– А как же стража? – спросила Адалина нарочито небрежным тоном, пока Тристан уверенно карабкался вверх по трубе.

– Все под контролем. Давай же, за мной. Вставай ногами на те же выступы, что и я.

Адалина уже лазала по трубам. Это умение она продемонстрировала в прошлый раз и самому Тристану. Возможно, именно поэтому он выбрал такой план побега.

– Все слишком просто, – пробормотала она себе под нос, но Тристан ее услышал.

– Маленькая Адалина, на подготовку твоего побега ушел целый месяц. Все должно пройти просто и гладко благодаря усилиям моей гильдии. Я устроил все так, что к тому моменту, как мы окажемся на территории Моро, в той части дома не будет никого, кроме подкупленных мною стражников.

Они вскарабкались по стене на удивление быстро. Тристан идеально подобрал место подъема, и Адалина даже не устала, словно взбиралась по невысокой стремянке. Тристан перелез через водосточный желоб на крышу, а потом помог Адалине. Обхватил ее за талию и легко, словно она была пушинкой, поднял ее.

– Умница, – похвалил он ее то ли за быстрый подъем, то ли за то, с какой легкостью она приняла его помощь, крепко обняв за плечи. – А теперь нужно обогнуть крышу по правой стороне, да поживее, уже началась церемония запуска бумажных фонарей.

Словно в подтверждение его слов, со стороны центральной площади ветер донес людской гомон и смех. Адалина обернулась и увидела, что первые огоньки медленно взлетели к серым, почти прозрачным облакам, которые тонкой пеленой обволокли луну и звезды.

Сердце ее отозвалось глухой болью, когда перед глазами яркой вспышкой пронеслось воспоминание. Три года назад она наблюдала за церемонией с крыши поместья Ришель вместе с младшим братом Эмильеном. Отец негодовал, что девушке не пристало лазать по деревьям и крышам, словно воришке, и запрещал Адалине вести себя подобным образом, но брат всегда подначивал ее на новые проказы. Они пробрались на крышу через старый чердак и устроили там настоящий пикник с вином и фруктами. Эмиль рассказывал ей о девушке из города, которой он увлекся, а она звонко хохотала над его неловкими попытками произвести на нее впечатление.

Адалине казалось, что миновала целая жизнь с того лета, когда она еще хранила в своем сердце крупицы счастья и веры в лучшее будущее.

– Адалина, нужно идти, – окликнул ее Тристан, заставив встрепенуться. Он протянул ей руку и вопросительно выгнул бровь.

Адалина бросила последний взгляд на белые огоньки, усеивающие небо, пытаясь прогнать ночной мрак и рассеять тучи, а потом взялась за протянутую ладонь. Тристан задумчиво нахмурился, глядя на нее, словно хотел узнать причину ее замешательства.

– Пойдем, – тихо попросила она.

Он кивнул, и они медленно, но уверенно зашагали по покатой крыше, двигаясь в сторону невысокой башенки, над которой громоздилась статуя горгульи. От нее к крыше соседнего дома был протянут канат с заметным креном. Адалина приблизилась к самому краю и посмотрела вниз. Крыши Изумрудного дворца и дома Моро находились на расстоянии в полсотни метров, не больше. Все дома в центре города теснились друг к другу – так в былые времена жители Аталаса защищались от набегов дикарей, но сейчас аристократы были не в восторге от столь близкого соседства.

Адалина сухо сглотнула. Полсотни метров – ничтожно малое расстояние, если идти пешком. Но лезть по канату на такой высоте было сродни самоубийству.

– Мы полезем по нему? – спросила она с ноткой паники в голосе.

– Я похож на безумца? – вопросом на вопрос ответил Тристан, а потом вытащил из углубления между лапами горгульи странный продолговатый предмет с соединенными металлическими дисками по центру.

– Что это?

Тристан приподнял уголок рта в хитрой ухмылке.

– Специальный бегунок для скольжения по канату. Им пользуются акробаты для выполнения трюков. Канат натянут с небольшим наклоном и специально натерт воском, чтобы мы могли беспрепятственно по нему скользить.

– У тебя только один такой бегунок, верно?

– Верно.

– Значит, мы должны проехаться по канату вдвоем? – недоверчиво и с опаской поинтересовалась Адалина, нервно озираясь по сторонам.

Сколько времени прошло? Очнулся ли Орион? Ищут ли ее? Времени было мало, и поэтому ей оставалось только согласиться на эту безумную авантюру беглого принца.

– Все так, маленькая Адалина.

– Он точно выдержит нас обоих? Мы не сорвемся?

Тристан подошел к канату, перекинул через него бегунок и, схватившись за него обеими руками, приблизился к краю крыши.

– Выдержит. Я проверял, просто доверься мне.

Адалина сделала шаг к нему и в смятении замерла. Тристан мягко улыбнулся.

– Ну же, не робей. Обними меня как можно крепче и закрой глаза. Все закончится быстро.

Она скептически выгнула бровь.

– Ты это всем девушкам говоришь? Сомнительный способ произвести впечатление.

На лице Тристана появилось выражение, не предвещающее ничего хорошего.

– Я бы с удовольствием посостязался с тобой в остротах, дорогуша, но время не ждет. Закрой свой милый ротик и делай, как я сказал.

Адалина осторожно шагнула вперед, и ей вдруг показалось, что черепица под ногами зашуршала громче обычного, будто вот-вот треснет и обвалится с крыши, утянув ее за собой. Тристан терпеливо ждал, но стиснутая челюсть указывала на то, как тяжко ему дается невозмутимое спокойствие. Каждая минута была на счету, и Адалине пришлось довериться ему.

Он один из немногих, кто пока не обманул ее доверия.

Она крепко обняла Тристана за талию.

– Я обещал, что ты выберешься из этого дворца. Закрой глаза.

Его твердый голос вселил в нее спокойствие и уверенность в том, что у них все получится. Адалина зажмурилась, уткнувшись лицом ему в грудь, и в следующий миг ее ноги оторвались от крыши, а внутренности словно подцепили крючком. Глухой свистящий звук рассек воздух и заглушил ропот людских голосов, доносящихся с центральной площади. Адалина держалась за Тристана так крепко, что пальцы онемели от напряжения. Казалось, секунды превратились в бесконечность. Руки вдруг заскользили вниз по мужскому торсу, и ее сердце окутал ледяной страх, что она сейчас сорвется и полетит вниз.

– Держись! – выкрикнул Тристан, прежде чем они с силой врезались в стену.

Адалина застонала, когда ее плечо и всю правую часть тела пронзила нестерпимая боль от удара о камень, но объятий не ослабила. Ее ухо опалило тяжелое дыхание Тристана.

– Под нами балкон. Постарайся сгруппироваться так, чтобы не переломать ноги, и прыгай. Тут расстояние примерно в восемь локтей, – сказал он прерывисто и тихо. Видимо, ему тоже досталось.

Адалина открыла глаза и посмотрела вниз. Под ними и правда находился балкон с невысокой оградой, кованые прутья которой густо обвивали стебли плюща. Она на мгновение задалась вопросом, нет ли кого в комнате, к которой примыкал балкон, но размышлять об этом было не время.

Приземление получилось не очень удачным. Она больно ударилась коленками и разодрала ладони, в то время как Тристан спрыгнул с каната с грацией дикого кота.

– Не сильно ушиблась? – спросил он, протягивая ей ладонь.

– Пустяки, – отмахнулась Адалина и поднялась без его помощи. – Что за комната? Вдруг здесь кто-то есть?

Тристан покачал головой и толкнул дверь, ведущую в пустой просторный холл.

– Раньше здесь была музыкальная комната, а я позаботился о том, чтобы к нашему приходу тут никого не было. Эта часть особняка закрыта на ремонт после пожара. Одна нерадивая служанка уронила свечу на миреасский ковер, но вместо того, чтобы позвать на помощь, сбежала. – Тристан заговорщически подмигнул ей, и Адалина изумленно покачала головой. Она вспомнила, как две недели назад видела столб дыма, вьющийся над крышей поместья лорда Моро, и как потом сам лорд жаловался Стефану на званом ужине, что от пожара пострадало несколько комнат.

– Пожар подстроил ты? Ради моего побега?

– Да, прелесть моя.

Его голос эхом отдавался от стен, и Адалина запереживала, что их могут услышать, поэтому следующий вопрос задала шепотом:

– Как мы обойдем стражу?

– Переоденемся прислугой.

Стены даже в темноте чернели от копоти и сажи. Тристан прошел в другой конец комнаты, туда, где одиноко стояли ведра и рабочий инвентарь, и вытянул из-под старого табурета с поломанной ножкой холщовую сумку. Он достал из нее небольшой сверток и бросил Адалине.

– Надень поверх одежды, – сказал он, распоясывая бордовый кушак.

– Ты что, будешь раздеваться при мне? – недоуменно спросила она, когда Тристан без капли смущения снял белоснежную рубашку, запихнул ее в сумку и начал расшнуровывать завязки на шароварах.

Услышав ее вопрос, он нахально облизнул нижнюю губу и нагло улыбнулся, обнажая белые ровные зубы.

– Если боишься, что при виде моего голого тела не сможешь совладать с желанием и набросишься на меня, то лучше отвернись, я не обижусь.

Адалина закатила глаза от ребячества этого, казалось бы, взрослого мужчины, а потом отвернулась и натянула свободное платье поверх рубашки.

Переодевшись, Тристан повесил сумку на плечо, взял ее за руку и повел к двери. В коридоре особняка царил полумрак и лишь в самом конце горела настенная лампа. Адалина никогда раньше не бывала в доме лорда Моро, но сейчас у нее не было ни желания, ни возможности осмотреться и изучить барельефы и многочисленные картины на стенах. Да и Тристан шел так быстро, что ей приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от него.

Спустившись по витой лестнице, украшенной мраморными колоннами, на первый этаж, они юркнули в маленькую дверь, спрятанную в нише за гобеленом.

– Этим ходом пользуются слуги, – пояснил Тристан, шагая по невзрачному коридору с голыми бетонными стенами. – Он ведет в сад. Оттуда мы выберемся через изгородь наружу. Главное – не попасться стражникам.

– А что, если попадемся?

– Будем действовать по обстоятельствам.

Сад встретил их стрекотом сверчков и уханьем совы, сидящей на высокой ветке цветущей акации. Гомон на центральной площади уже стих, а бумажные фонарики разлетелись по хмурому беззвездному небу, напоминая кувшинки в пруду. Они постепенно угасали, навевая на Адалину тоску.

Чем ближе они подбирались к заветной изгороди, тем сильнее становилась тревога. Не могло все пройти так гладко.

И ее самые большие страхи оправдались.

Они с Тристаном прошли больше половины пути по брусчатой дорожке, по обеим сторонам которой росли аккуратно постриженные бирючинные кусты, когда их обнаружили.

– Эй, кто там? – раздался мужской голос, от звука которого кровь в жилах Адалины сначала застыла, а потом бурным потоком устремилась к бешено колотящемуся сердцу.

Со стороны внутреннего двора к ним направлялся мужчина в боевом облачении. Стражник. Тристан крепко сжал вспотевшую ладонь Адалины, призывая ее к спокойствию.

– Я Карл, новый конюх. Устроился сюда неделю назад, – ответил Тристан уверенным, но с заискивающими нотками голосом.

Адалина готова была сорваться с места и бежать куда глаза глядят, но ноги словно приросли к земле. Сейчас их разоблачат. Стражник наверняка знает всю прислугу в лицо. И почему Тристан так спокоен и не пытается напасть на него?

– А это кто с тобой? Я не видал раньше эту девку.

Тристан почесал затылок, будто ему стало неловко, и смущенно произнес:

– Простите, это… это моя невеста. Она – дочь пекаря и ни разу не бывала в поместьях господ. Я просто хотел показать ей сад. Клянусь, я не заводил ее в дом.

Мужчина вплотную подошел к ним, и Адалина с трудом сглотнула вставший в горле ком. Им конец. Он окинул их суровым взглядом и раздраженно прошипел:

– Ты в своем уме, остолоп? Кто тебе позволил приводить сюда посторонних?

– Прошу, помилуйте, сударь. – Тристан склонился в поклоне и потянул Адалину за собой так резко, что она чуть не упала лицом в ноги стражника. – Я готов понести наказание за свою оплошность, только позвольте мне проводить Лолу домой. Она ни в чем не виновата.

Мужчина резко схватил Адалину за подбородок, заставляя выпрямиться.

– Выверни карманы, – приказал он.

Адалина изо всех сил боролось с желанием отвесить ему пощечину или плюнуть в лицо за то, что посмел прикоснуться к ней своими грязными лапами, но Тристан до боли сжал ее руку, призывая повиноваться. Чуть ли не трясясь от гнева и страха быть разоблаченной, Адалина вывернула карманы платья. В них оказались лишь зерна пшеницы да пару простеньких железных шпилек.

– Хотела покормить птичек в саду, – сипло произнесла она, невинно хлопая ресницами, пока стражник пристально осматривал ее волосы, шею и уши.

Адалина мысленно воздала хвалу Единому, что догадалась снять украшения и убрать их в холщовую сумку Тристана. Она украдкой взглянула на его плечо и обнаружила, что сумки на нем уже нет.

Наконец стражник отступил и угрожающим тоном процедил:

– Живо выпроваживай свою девку отсюда и возвращайся. За эту оплошность тебя лишат месячного жалованья, чтоб неповадно было водить всякий сброд в дом хозяина.

Тристан снова склонился, заставив и Адалину последовать его примеру, а потом быстро зашагал теперь уже к главным воротам. Мужчина последовал за ними, очевидно, желая проследить, что Тристан в самом деле выпроводит «невесту», но это только облегчило их путь. Другие стражники не останавливали их, и они сумели беспрепятственно покинуть поместье.

– Карл, – крикнул мужчина, прежде чем высокая железная калитка закрылась. – У тебя полчаса. Не вернешься ко времени, тебя вышвырнут отсюда и не выплатят ни монетки.

– Я мигом вернусь, даю слово, – заверил Тристан, поклонившись в последний раз.

Только когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не слышал, Адалина спросила:

– Что это было?

Несколько мгновений Тристан молчал, а потом повернулся к ней и громко рассмеялся, чем совершенно сбил ее с толку.

– Смотри не упади в обморок, моя прелестная демонесса, у меня нет с собой нюхательных солей.

– Что тут смешного? – ощетинилась Адалина. – Нас чуть не поймали! Чудо, что этот тупоголовый стражник поверил в твою байку про нового конюха.

– Это не байка, дорогуша, я в самом деле неделю назад устроился в дом Моро конюхом. – Заметив растерянное выражение ее лица, он снова засмеялся. – А как я, по-твоему, подготовил побег? Я же говорил, что это заняло немало времени и сил. Сейчас мы сядем в карету и покинем центральную часть Аталаса. А там разойдемся, и, надеюсь, в этот раз навсегда.

– Не переживай, мне от тебя больше ничего не нужно, – съязвила Адалина, желая скрыться от пристального взгляда черных глаз, который проникал в самую душу. – Куда ты дел сумку?

– Я услышал шаги и спрятал ее в кустах. Завтра мои люди заберут ее. Пойдем скорее, пока нам опять не помешали.

Как и обещал Тристан, у первого поворота их ждала простенькая карета, предназначенная для обычных горожан. Отъехав от Изумрудного дворца на безопасное расстояние, они остановились у неприметного дома из серого камня. Всю дорогу Тристан молчал, глядя в маленькое окошко, и повернулся к Адалине, только когда кучер остановил лошадь.

– Тебе есть куда идти? – серьезно спросил он.

Адалина тоже не сидела сложа руки в ожидании, когда ее спасут. Верная служанка Изобель подготовила все для ее побега. На протяжении месяца она тайком выносила из дворца драгоценности, чтобы продать их и жить на что-то первое время, а также купила лошадей, чтобы они могли выбраться за пределы Аталаса.

– Да, в ближайшие дни я покину Аталас, пока Стефан не приказал закрыть все городские ворота, чтобы не дать мне сбежать.

– Умно. – Тристан одобрительно кивнул.

– Ну а ты? Куда направишься? И зачем ты инсценировал собственную смерть?

Тристан с усмешкой покачал головой.

– Слишком много вопросов для той, у кого осталось слишком мало времени, чтобы вырваться на свободу. Кучер – один из моих людей. Я распорядился отвезти тебя, куда прикажешь. На этом наша сделка завершается.

Тристан протянул руку и провел кончиками пальцев по ее щеке. За эту ночь Адалина переволновалась так сильно, что его нежное прикосновение отозвалось в сердце трепетным теплом, и она замерла, вместо того чтобы отстраниться. Тристан ненадолго задержал пальцы на линии ее челюсти, а потом скользнул вниз по покрывшейся мурашками шее к вырезу платья. Из странного оцепенения Адалина вырвалась только тогда, когда рука этого нахала оказалась под воротом рубашки, поверх которой она натянула платье для прислуги.

– Ты что себе позволяешь? – возмутилась она и шлепнула его по ладони, но Тристан не отстранился. Жар от его касаний лизнул чувствительную кожу между грудей и устремился дальше, под грубую ткань корсета. Дыхание Адалины сбилось, губы пересохли, и она невольно облизнула их, приковав к ним потемневший взгляд принца.

– Так и знал, что ты прячешь его здесь, – хриплым шепотом произнес Тристан, поддев пальцем тонкую цепочку с медальоном, который она берегла последний месяц. – Я выполнил свое обещание, поэтому забираю то, что принадлежит мне.

Тяжелый удар сердца оглушил Адалину, как только он убрал руку с ее груди. Он бережно погладил крышку медальона, на которой были выгравированы ландыши.

– Ты открывала его?

Адалина немного помолчала, чтобы собраться, и ее голос прозвучал ровно:

– Да. Ты же не думал, что я упущу возможность узнать что-то, из чего потом смогу извлечь личную выгоду?

Тристан хмыкнул и кивнул, но открывать крышку не стал. Адалина знала, что там хранится. Высушенный бутон ландыша. Какую ценность он представлял для Порочного принца, она не знала и всеми силами убеждала себя в том, что ей это совершенно не интересно.

– Береги себя, Адалина. Прощай.

Тристан открыл дверцу кареты, и, не оборачиваясь, ушел.

Адалина смотрела ему вслед через окошко, пока его высокий силуэт не скрылся среди каменных и безликих в своей похожести домов.

Глава 4

На отдаленных от центральной площади улочках Аталаса стояла непривычная тишина. Высокие безликие дома из серого камня встречали мрачным безмолвием, торговые лавки закрылись до самого утра, и даже в тавернах и трактирах было на редкость мало людей. Тристан брел по узкому переулку, и каждый его шаг эхом отскакивал от старой брусчатки и ударялся в стены с крошечными окошками. Днем ходить здесь было небезопасно – в любой миг могли выплеснуть помои прямо тебе на голову, – но сейчас обитатели домов либо спали, либо праздновали в центре города.

Тело Тристана умоляло о мягкой кровати и целительном отдыхе. На протяжении месяца он почти не спал, чтобы подготовить побег Адалины, а последние дни и вовсе был вынужден чистить навоз, притворяясь конюхом в поместье Моро. Все прошло почти идеально, если не считать стражника в безлюдном коридоре. Сегодня дворец был полон гостей, и Стефан не отважится поднимать суматоху, но завтра каждая собака в городе будет искать след Адалины. Если она не глупа, то покинет Аталас в ближайшие дни.

Обычно после успешно выполненного заказа Тристан испытывал удовлетворение и даже триумф, но в этот раз все было иначе. Его не отпускало неясное чувство, будто он что-то не учел, что-то упустил из виду. Нечто очень важное. И это не давало ему покоя.

Добравшись до дома, в котором снял несколько комнат, Тристан обнаружил, что в окнах на втором этаже горит свет. Кристин наверняка ждала его возвращения и не могла уснуть, прислушиваясь к любому шороху, доносящемуся с улицы. Он отворил тяжелую дверь врученным хозяйкой ключом и, придерживаясь за шершавую стену, начал подниматься на второй этаж, где и располагались его комнаты. Старые половицы так жалобно скрипели под его сапогами, что это разбудило бы Кристин, даже если бы она спала.

Он вошел в гостиную, которую озарял приглушенный свет лампы, отражавшийся на отделанных лакированными панелями стенах. Мебель хоть и не отличалась новизной и лоском, но была чистой и удобной, что и стало главным аргументом в выборе жилья на время миссии в Аталасе.

– Как все прошло? – спросила Кристин.

Она сидела за круглым столом у окна и перебирала стопку с записями. Одета она была как горожанка из среднего сословия – в серое платье из недорогого льна, украшенное лишь кожаным ремешком да деревянными бусами. Густые светлые волосы она собрала шпильками в низкий пучок, оставив спереди короткие пряди, которые обрамляли ее не тронутое летним загаром лицо.

– Все хорошо, наша рыбка на свободе.

– Куда она направится?

– Не спрашивал.

Тристан прошел к буфету и взял с полки уже початую бутылку вина.

– Шутишь? Ты отпустил ее просто так? – Голос Кристин звенел от напряжения.

Тристан наполнил бокал до краев и повернулся, прислонившись поясницей к столешнице.

– Я отправил с ней нашего человека, который притворяется кучером. Он будет присматривать за ней какое-то время. К тому же у меня есть связь с ее служанкой Изобель. Она служит гильдии.

Кристин, успевшая разъяренно раздуть ноздри, немного успокоилась.

– Когда покидаем Аталас? Меня уже тошнит от местной еды, неотесанных горожан и вечной суеты, а их дурацкий праздник засел в печенках. Благо, хотя бы сегодня все отправились в центр, а то каждый вечер устраивают под окнами балаган, а мне в этом шуме работать.

Кристин бухтела как старая бабка, но Тристан лишь криво усмехнулся. Ее сварливый нрав был для него той неизменной и оттого успокаивающей частью жизни, которая не давала ему окончательно рухнуть в пропасть собственных страхов и тревог.

– Нам придется пожить здесь еще недельку, понаблюдать за событиями. Когда убедимся, что Адалина недосягаема для Стефана, тогда и уедем.

Кристин громко скрежетнула зубами и сжала перо в худых длинных пальцах так, что оно едва не разломилось пополам.

Тристан отпил арденийское вино, которое ему преподнес Рэндалл во время короткого визита в Арден. Мягкий пряный вкус осел на языке и раскрылся медовой сладостью, и Тристан издал блаженный стон. Желание жить словно вынырнуло из пучин отчаянья и беспросветной тоски и растеклось в груди, наполняя его теплом.

– Почему у нас везде горит свет? – спросил Тристан уже более добродушно и сделал новый глоток. – Для жены простого конюха ты слишком расточительна.

Кристин подняла на него недовольный взгляд и демонстративно поправила стопку просмотренных писем.

– А для простого конюха ты подозрительно вкусно пахнешь. Или в поместье Моро прислуге выдают душистое мыло?

– Это мой природный аромат, сестрица. И сегодня я был не конюхом, а загадочным гостем на бале-маскараде в Изумрудном дворце. Впредь тебе стоит быть более внимательной, чтобы не привлекать к нам лишнее внимание.

Кристин устало вздохнула, поднялась с кресла-качалки, прикрытого суконным покрывалом и, приблизившись к Тристану, налила себе вина.

– У нас гости вообще-то. Поэтому в других комнатах горит свет.

– Гости? – Тристан подобрался и вытянул шею, посмотрев в коридор.

– Мхм… – Кристин сделала медленный глоток, смакуя дивный вкус арденийского вина. – Гостья, если точнее.

– А-а-а, – понимающе протянул Тристан. – Миранда?

– Нет.

– Катарина?

– Нет.

Тристан нахмурился, напрягая память.

– Изаура?

Кристин с трудом подавила смешок и покачала головой, сбив Тристана с толка. У него закончились все варианты.

– А кто тогда? – в недоумении спросил он, с опаской теперь прислушиваясь к звукам за стеной.

Кристин допила вино и поставила бокал на столешницу с громким стуком, словно проводя черту в их игре «угадай-ка».

– Флоренс, дубина.

Тристан раздраженно фыркнул и, расслабившись, припал губами к наполовину опустевшему бокалу.

– А нельзя было сразу сказать? – недовольно проворчал он.

– Мне просто стало любопытно, скольких девиц ты успел оприходовать за время нашего нахождения в Аталасе, – съехидничала Кристин с приторной сладостью в голосе. – Всего три? Или ты теряешь хватку, братец, или стареешь.

– Стерва, – беззлобно бросил Тристан и уже направился к своей комнате, как вдруг дверной проем загородила высокая фигура.

– Леди Кристин ошиблась, точнее будет сказать «гости», – ровным тоном произнес мужчина. – Раз видеть вас в здравии, господин. – Он склонил голову в приветственном поклоне, и его белоснежные волосы с единственной темно-каштановой прядью на челке сверкнули в свете лампы.

Изекиль был одним из приближенных членов гильдии Тристана. Безродному мальчику из бедной деревушки земель Санривера посчастливилось попасть на воспитание к богатой знатной вдове, у которой не было ни детей, ни близких родственников. Однако, зная, как именно осиротел Изекиль, Тристан едва ли мог назвать это счастливым стечением обстоятельств. Пережитый в детстве ужас отпечатался на голове мальчишки кипенно-белой сединой.

Кристин смерила Изекиля презрительным взглядом.

– Я тараканов на кухне с большим удовольствием назову своими гостями, нежели тебя, седовласка. – Она гордой походкой вернулась к столу и притворилась, будто нашла в записях что-то невероятно увлекательное.

Тристан закатил глаза. Эти двое никогда не ладили.

Изекиль, едва ли умещавшийся в дверной проем из-за своего высокого роста, сохранил на лице безмятежное спокойствие.

– Вам подать бокал, леди Кристин? – учтиво спросил он.

– Зачем? Видимо, ты ослеп за время бесполезных странствий по континенту. Я уже допила вино.

Кристин полезла в ящик стола, очевидно, за своей курительной трубкой.

– Чтобы сцедить яд, моя королевская кобра.

Кристин злобно зашипела, словно подтверждая его слова, и Тристан устало покачал головой.

– Изи, помяни мое слово, однажды за свою дерзость ты поплатишься языком. Или членом. Поговорим позже. – Тристан похлопал его по плечу и направился в соседнюю комнату, желая поскорее увидеть самого мудрого, терпеливого и уравновешенного члена их гильдии. Флоренс.

* * *

Флоренс спала, укрывшись лоскутным одеялом, в глубоком кресле с торчащей из подлокотника пружиной. Ее растрепавшиеся волосы темными змейками извивались по спинке кресла, а под глазами растеклась сурьма. Очевидно, долгая дорога сильно вымотала ее, иначе она ни за что бы не допустила, чтобы кто-то увидел ее в таком виде. Хоть и родилась в семье простолюдина, Флоренс была аристократкой по духу.

Тристан присел на корточки перед креслом, поправил соскользнувшее одеяло и осторожно убрал проворную прядь с лица. Ему не хотелось тревожить сон Флоренс, даже если она привезла срочные вести. Как и Изекиль, за годы службы в гильдии она стала для него такой же семьей, как его родные братья и Кристин.

– Ваше Высочество, – прошептала Флоренс, не открывая глаз, – вы вернулись?

– Спи, Фло, тебе нужно отдохнуть. – Он погладил ее по волосам и уже собрался уйти, но Флоренс встрепенулась и схватила его за ладонь.

– Я не сплю, – заверила она хриплым ото сна голосом. – Просто задремала, лишь бы не слушать перепалки Изи и леди Кристин. Они же мертвого достанут!

– Почему ты остановилась в комнате Кристин? Могла бы занять мою, там большая и мягкая кровать, нам вдвоем будет очень удобно. – Тристан призывно облизнул нижнюю губу, и остатки сонливости покинули Флоренс, уступая место снисходительной усмешке.

– Опять вы за старое, принц Тристан. Я не стану с вами спать, даже если на этом свете не останется других мужчин.

– Ты забыла наш страстный поцелуй?

– Я тогда проспорила леди Кристин, поэтому была вынуждена вас поцеловать.

Она соскочила с кресла с резвостью горной козочки, так что лоскутное одеяло подлетело и длинная бахрома по краям хлестнула Тристана по лицу. Потом Флоренс стерла остатки сурьмы из-под глаз, расчесала пальцами пышные локоны и, взяв с туалетного столика какой-то свиток, протянула Тристану.

– Я отыскала семью той служанки, что пыталась вас отравить.

Игривость Тристана как рукой сняло. Он забрал свиток и опустился в кресло, в котором только что дремала Флоренс.

Тристан пытался выяснить, кем были те люди, которых подослали его убить, из какого они сословия и города, а самое главное, кому служили. Он пригласил художника, который нарисовал мертвую служанку, что хотела отравить его, проникнув в Гринкасл, а осознав, что ее разоблачили, выпила яд сама. Художник также написал со слов Тристана портрет мужчины, преследовавшего его в переулке.

Тристан безрадостно усмехнулся, вспомнив негодование Рэндалла, когда привез в Вайтхолл мертвого наемника, что напал на него на лесном тракте, и попросил написать его точный портрет. С ними Флоренс в сопровождении охранников из гильдии и объездила Южное и Западное королевство в поисках хотя бы крошечной зацепки.

В свиток были свернуты те самые портреты, вот только теперь рядом с ними были оставлены пометки мелким почерком Флоренс.

– Служанку и правда звали Илона. Повезло, что она назвала свое настоящее имя – ее мы отыскали быстрее всех. Ей было девятнадцать. Дочь владельца мясной лавки из деревни Олдельм на границе с Арденом. Два года назад она сбежала с приезжим купцом. По словам матери, он представился Дареном, выглядел лет на тридцать, весьма хорош собой. Илона сразу в него влюбилась, но ее отец даже слышать не хотел про чужеземца.

Тристан задумчиво потер подбородок. Что же сподвигло простую девушку оставить возлюбленного, встать на путь убийцы и покончить с собственной жизнью, лишь бы не выдать имя человека, подославшего ее в Гринкасл? Или тот возлюбленный вовсе не был купцом?

– Родители Илоны не знают, откуда он родом?

– Он говорил, что прибыл из Ардена. Внешность у него довольно броская. Темно-рыжий, зеленоглазый, с серьгой виде розы ветров.

Тристан ущипнул себя за переносицу и отложил портрет Илоны. На следующем листе был изображен убийца с лесного тракта.

– О нем тоже сумела разузнать?

Флоренс энергично закивала.

– Это Ульемо Фернандес, его опознали несколько жителей Тариона, провинции на севере Западного королевства. Ульемо был талантливым строителем и порядочным семьянином. Он отправился в Аталас в поисках достойной работы, чтобы прокормить жену и четверых детей, но год назад пропал без вести.

– А третий несостоявшийся убийца?

Плечи Флоренс поникли.

– Про него, к сожалению, ничего не выяснила.

Тристан скрыл досаду. Он с самого начала не строил никаких иллюзий, что они найдут сведения обо всех этих людях. Большой успех, что Флоренс сумела раздобыть что-то про двоих из них. Но третий – преследователь из Гринхилла, – возможно, до сих пор был жив. В тот вечер Тристан видел его издалека и плохо разглядел лицо, поэтому портрет не передавал его подлинный облик.

– Что ж, кое-что у нас все равно есть. Только вопросов стало больше. – Тристан скрутил портреты и постучал свитком по лбу. – Юг, Арден, Запад… Занимательная география получается. Либо человек, точащий на меня зуб, имеет влияние на всем Материке, либо Уилл растрезвонил о моей причастности к гильдии, и теперь против меня ополчились сразу несколько людей.

Флоренс устало привалилась спиной к стене и помассировала виски.

– Мы будем искать дальше, – заверила она. – Кроме того, если король Рэндалл выяснит точный состав ядов, которые вы ему передали, возможно, у нас появится больше зацепок и мы приблизимся к разгадке. Не время отчаиваться.

Тристан тепло посмотрел на нее.

– Я и не думал отчаиваться, моя дорогая Фло. Ты потрудилась на славу. Отдыхай, завтра мы обговорим дальнейший план действий. – Он поднялся с кресла и, поравнявшись с ней, заговорщически подмигнул. – И все же двери моей спальни всегда для тебя открыты, Фло.

– Когда-нибудь, мой принц. – Она сладко улыбнулась. – Но не в этой жизни.

Тристан хмыкнул и, покачав головой в притворном недовольстве, отправился в свою спальню. Эта игра продолжалась с тех пор, как он пустил слухи, что обесчестил ее, чтобы вырвать из лап деспотичного отца. Он понимал, что Флоренс никогда не согласится стать одной из его многочисленных любовниц, а она, в свою очередь, знала, что его шутки никогда не зайдут дальше легкомысленных поцелуев, потому что они оба дорожили дружбой, проверенной годами.

В комнате Тристана находились лишь узкая кровать у стены, стол и шкаф с поломанной дверцей. Вся мебель поизносилась от старости, хотя и в лучшие свои годы явно не отличалась качеством, зато здесь не было клопов и прочей живности, а простыни пахли луговой свежестью. Возле окна стояла тахта с прохудившейся обивкой, на которой лежал вещевой узел Изекиля. Он сам или все еще собачился с Кристин, или пошел расслабиться в местный бордель или таверну.

Тристан лег на кровать прямо в одежде и сапогах. Бросив вороватый взгляд на дверь в опаске, что вот-вот войдет Изи, он вытащил из кармана брюк медальон. Стоило ему осторожно погладить большим пальцем крышку с выгравированным на ней ландышем, как в груди разверзлась бездна, в темноту которой Тристан стремительно летел уже несколько лет, но никак не мог достигнуть дна. С каждым годом бездна только ширилась, холодела и темнела, засасывая его все глубже и глубже.

Смерть Анны, предательство Артура и предательство матери… Предательство Уилла, а потом его смерть, с которой Тристан все никак не мог смириться. Смерть Артура, к чему приложил руку он сам. Каждое это событие отрывало от души огромные куски, оставляя лишь мрак и пустоту, а он продолжал делать вид, что все хорошо, пока полностью не опустел.

Тристан прижался губами к крышке, мысленно шепча имя Анны. Он с исступлением втягивал носом воздух, надеясь, что медальон сохранил хотя бы жалкие крохи любимого аромата ландышей. Но холодный метал был не способен на это.

Продолжая отчаянно сжимать в ладони медальон, Тристан закрыл глаза. Он мечтал увидеть Анну, хотя бы на считаные мгновения, но она никогда не посещала его сны. Они были пустыми, холодными и мрачными, как и израненная сломленная душа Тристана.

Глава 5

Всю дорогу Адалине казалось, что она вот-вот услышит позади топот десятков копыт и звон колокольчиков – звук, сопровождающий королевскую стражу. Она постоянно в страхе оборачивалась и глядела в заднее окно, не переставая напоминать себе, что сегодня празднество и Стефан, даже если обнаружит ее пропажу, не станет поднимать на уши город.

На улицах из-за гуляний практически не было извозчиков, и Адалина мысленно поблагодарила Тристана за то, что предоставил карету и избавил ее от лишней головной боли. Они быстро добрались по пустым дорогам до окраины Аталаса, где уже ждала Изобель. Еще три месяца назад она сняла комнатку в одном из неприметных трехэтажных домов, расположенных плотными рядами, и все то время там жили две крестьянки, ростом и цветом волос похожие на Адалину и Изобель, о чем тоже позаботилась ее сообразительная служанка. Теперь никто не свяжет пропажу фаворитки короля и заезд двух одиноких девушек в небольшую комнату с ветхой мебелью на окраине Аталаса.

Когда они остановились у нужного дома, Адалина увидела, что в окне на втором этаже горит тусклый свет и виднеется женский силуэт, бродивший по комнате. Изобель. Адалина поблагодарила извозчика и вошла в дом. Внутри он был таким же мрачным, как и снаружи. От серых бетонных стен тянуло сыростью, протертые половицы скрипели под ногами, а стоило ей положить руку на перила, как она тут же вогнала под кожу занозу.

– Хвала Единому, вы здесь!

Изобель появилась на вершине лестницы так внезапно, что Адалина от испуга оступилась и чуть не повалилась назад.

– Тише ты! Всех жильцов распугаешь, – недовольно шикнула она, хотя сама создавала куда больше шума, чем обрадованная ее успешным побегом служанка.

Адалина поравнялась с Изобель, и та, схватив ее за руку, потянула к дальней двери.

– Через стену от нас живет хозяйка дома. Она неимоверно ворчливая, и если разбудим ее, будет отчитывать нас до самого утра.

– Хозяйка? – сквозь зубы прошипела Адалина. – Она же сразу поймет, что мы не те девушки, что жили здесь последние три месяца!

Изобель промолчала и заговорила, только когда они переступили порог тесной комнатки, освященной одной тусклой свечей, и плотно закрыли за собой дверь.

– У нее слабое зрение. Сегодня я заходила к ней, чтобы внести плату за следующий месяц, и она даже не заметила подмены.

– А как же другие жильцы?

– По моему наказу, наши «двойники» почти не попадались им на глаза. Всем известно, что тут уже несколько месяцев живут две девушки, но как они выглядят, никто доподлинно не знают. Вам не о чем беспокоиться.

Адалина наконец-то с облегчением выдохнула.

Стефан придет в ярость, когда узнает о ее побеге. Если, конечно, уже не узнал. Он поставит на уши городскую стражу, перероет весь город – все королевство, если потребуется, – лишь бы ее отыскать. Ей предстоит пройти еще немало испытаний, чтобы стать по-настоящему свободной.

И все же она с упоением вдыхала запах сырых стен и старой мебели, которая заполняла ее временное пристанище, и впервые за долгие месяцы широко и искренне улыбалась. Она выбралась из клетки и, будь проклят весь этот мир, никогда в нее не вернется.

* * *

Весь следующий день Адалина проспала, несмотря на жесткую, неудобную кровать. Проснулась уже ближе к вечеру из-за тянущей боли в желудке. Она была так голодна, что проглотила бы даже медведя. Аромат яичницы пощекотал нос, а живот заурчал подобно реву того самого медведя, которого Адалина не отказалась бы сейчас съесть.

– Изобель? – позвала она, поднявшись с кровати.

Прошлым вечером в комнате было темно, и она сама так утомилась, что даже не удосужилась хорошо осмотреться. Теперь же она ступала по истертому временем паласу, который приглушал шаги, но не спас бы ступни от холода, будь на дворе зима или поздняя осень. Адалина увидела у стены старый буфет, на полках которого стояла разномастная глиняная посуда с трещинами и сколами. В одной из вазочек в голубой горошек благоухали полевые ромашки. Адалина почувствовала прилив благодарности верной служанке, которая собрала цветы, чтобы создать в обшарпанной комнате хоть какую-то видимость уюта.

Ее мысли прервали тихие шаги и последовавший за ними жалобный скрип.

– Госпожа, вы проснулись? – Изобель приоткрыла дверь, толкнув ее ногой, и вплыла в комнату с тяжелым подносом в руках.

Ее светло-русые волосы были распущены, а передние пряди придерживали простые шпильки. Адалина, привыкшая видеть служанку с пучком на макушке, удивилась новой прическе.

– Незамужние горожанки любят распускать волосы, – пояснила Изобель, поставив поднос с едой на шаткий стол, который, казалось, мог развалиться на части от малейшего дуновения ветра. – За дверью в углу умывальня. Я подготовила для вас горячую воду, душистое мыло и таз. Можете умыться, а я пока нарежу хлеб и овощи.

Адалина привыкла к просторной ванне, и ей было трудно купаться в тесном тазу, но она не стала звать Изобель, которая и так делала для нее слишком многое. Она старательно вымыла волосы и до красноты растерла тело грубой мочалкой, чтобы счистить с себя пот и городскую пыль. Облачившись в простое серое платье из тонкого льна, она вернулась на кухню и принялась за еду с аппетитом голодного зверя.

– Завтра мы покинем Аталас, – поделилась планами Изобель, когда Адалина, наплевав на манеры, вгрызлась в теплый хлебный мякиш. – Король Стефан отдаст приказ закрыть городские ворота. Главные для нас самые опасные, поэтому мы пройдем через восточные. Один из стражников работает на гильдию. Он пропустит нас.

– Как члены гильдии общаются между собой? – спросила Адалина, слизнув с кончика пальца остатки сливочного масла. – И как вы узнаете друг друга?

– Пароли, отличительные символы на одежде, дверях или окнах зданий, определенные жесты. Каждый месяц они сменяются, чтобы в наши ряды не затесался лазутчик. Но связь с господином есть лишь у единиц. Я одна из тех, кто удостоен такой чести за верную службу.

– Господин? – хмыкнула Адалина. – Это он так просил себя называть? Почему не владыка? Учитывая амбиции принца Тристана, слово «господин» слишком ничтожно для него.

– Мы не произносим имени, чтобы случайно не выдать его личность. Есть и такие члены гильдии, которые общаются непосредственно с господином, но даже они не подозревают, что он – принц Южного королевства.

– Ясно. – Адалина сделала глоток красного чая, который Изобель украла на кухне Изумрудного дворца. – Если пойдем через восточные ворота, то нам придется сделать большой крюк, чтобы добраться до Фолка.

– Вы все-таки не изменили своего решения? Легче пересечь границу Востока, а оттуда по морю отправиться на Малый Материк. До Фолка месяц пути.

– В Фолке легче затеряться, там много чужеземцев с Востока и Запада. И оттуда мы можем добраться до порта Ардена, – твердо заявила Адалина.

Изобель нахмурилась, но кивнула.

– Вы правы, но нужно остерегаться главного тракта. Его будут обыскивать. Поедем через леса. Я обращусь к господину, он не откажет вам в помощи и выдаст солдат для сопровождения. В лесах опасно, можно легко угодить на земли дикарей.

Адалина перестала жевать и отложила вилку с кривыми зубчиками.

– Я буду очень благодарна, если ты найдешь мне сопровождающего, но тебя с собой в Фолк не возьму.

Лицо Изобель вытянулось в немом изумлении. Адалина знала, что служанка начнет спорить, поэтому вновь заговорила, опередив ее возражения:

– Это не обсуждается, ты и так много всего для меня сделала. Я не могу позволить тебе покинуть Запад и отправиться навстречу неизвестности, когда тебя ждет сын.

Глаза Изобель наполнились слезами благодарности, и Адалина с трудом проглотила ком в горле. Она страшно боялась остаться без поддержки своей верной служанки. Изобель с малых лет работала в Изумрудном дворце и прислуживала Адалине и ее матери Веронике, еще когда Фредерик Ришель занимал пост главного советника короля. И даже после того, как семья Ришель перебралась из дворца в родовое поместье, Изобель часто навещала Веронику и знала все ее секреты. Когда Адалина попала в Изумрудный дворец уже в качестве фаворитки Стефана, Изобель стала ее единственной поддержкой и опорой. Заменила ей старшую сестру, оберегала ее, как могла защищала от издевок Стефана и даже помогла сбежать. Но она не была одинокой и никому не нужной, как сама Адалина. В ближайшей к Аталасу деревне жил ее сын, который уже и забыл, как выглядит мама. Поэтому Адалина не смела требовать от нее покинуть королевство. Хотела, но не могла.

– Спасибо, моя госпожа. – Изобель порывисто склонилось и поцеловала ее руку, на которой не было больше многочисленных браслетов и колец, от чего Адалина чувствовала себя голой. – Я обязательно позабочусь о том, чтобы вы отправились в путь под защитой надежной стражи.

– Но пока я не покинула Аталас, мне нужна твоя помощь в последний раз. – Адалина прикусила щеку изнутри, зная, что Изобель не понравится ее просьба.

– Что угодно, миледи.

– Я хочу посетить семейное кладбище Ришель.

Изобель от удивления дернулась, ударившись коленкой о низкий столик, от чего посуда на нем возмущено звякнула.

– Госпожа, король Стефан в первую очередь отправит своих людей туда. Это слишком опасно!

– Я не собираюсь проникать в дом. Мы проберемся на кладбище, оно находится в самой отдаленной части поместья. Там даже прислуги не бывает, только старый сторож. Тем более я знаю обходный путь, мы останемся незамеченными.

Ее слова не убедили Изобель. Она протестующе покачала головой.

– Нет, госпожа, вы не понимаете. Если король Стефан вас поймает, он будет мстить за побег. Не оставит в вас ни капли воли к жизни.

Адалина горько усмехнулась и поднялась из-за стола. Аппетит пропал, а живот скрутило от волнения так, что съеденный завтрак отчаянно просился наружу. Горло опалило желчью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.