# Кровь и код

Полина Вадимовна Касымкина

Её голос ввинчивается в мозг – Дженни, идеальная, как стекло, острая, как нож. Она одевает его в чёрное, шепчет "ты мой", крадёт его пульс, его крик. Антон тонет в ней – в мире дронов и холодных башен, где люди – марионетки своих чипов. Лена – угольная буря, живая, рвущая – осталась позади, но её слёзы жгут его вены.

Он режет себя ржавым лезвием, кровь хлещет на бетон, он хочет вырвать её из головы, вспомнить смех под солнцем, траву под ногами. Но она держит – ногти в его душе, жар в его костях. Один шаг до свободы. Один разрез до смерти. Сможет ли он сбежать, пока его сердце ещё бьётся?

Кровь и код

кибердрама

Полина Касымкина


Часть1. Кофе без слов


Антон проснулся от мягкого гудения нейроинтерфейса. За окном Ново-Петербурга дроны уже разносили утренний кофе, их тени скользили по стеклянным стенам небоскрёбов. Он потёр виски, чувствуя, как чип слегка нагрелся. В ушах зазвучал голос Дженни:


– Доброе утро, Антон. Температура в комнате 22 градуса, пульс 68 ударов в минуту. Ты плохо спал. Включить медитацию?


– Нет, – буркнул он, садясь на краю кровати. – Просто кофе.


– Уже заказала. Доставка через семь минут.

Он взглянул на Лену. Она спала, отвернувшись к стене, её тёмные волосы разметались по подушке. Вчера они снова поссорились. Она кричала, что он "живёт в своём цифровом пузыре", а он молчал, потому что не знал, что сказать. Или не хотел.

Антон встал, прошёл в кухню и замер у окна. Дрон с его кофе уже завис у стекла, роняя капсулу в приёмник. Щелчок – и горячий стакан оказался в его руках. Дженни всегда знала, что ему нужно, даже когда он сам не успевал это понять.

Улица за окном мигала рекламой: "Обновите свой промт-пак! Говорите лучше, чем думаете!" Антон усмехнулся. Боты были повсюду. Коллеги на работе общались через ИИ-ассистентов, друзья слали сообщения, сгенерированные нейросетями. Даже официанты в кафе отвечали заготовками: "Приятного аппетита, ваш заказ оптимален."

«– Антон, ты опаздываешь», – сказала Дженни. – Презентация в 10:00. Написать начальнику, что задержишься?


– Да, – он отпил кофе, обжигая язык. – И добавь, что проект почти готов.


– Сделано. "Алексей, я немного задержусь, но проект на финальной стадии. Скоро пришлю."


Антон кивнул. Дженни всегда делала его лучше.

Антон вышел из дома, накинув лёгкую куртку с вшитыми датчиками. Улица встретила его гулом: дроны жужжали над головой, AR-щиты мигали рекламой новых нейрочипов ("Стань собой 2.0!"), а прохожие шли, уткнувшись в свои интерфейсы. Никто не смотрел друг на друга – все говорили с ИИ, шептались с невидимыми помощниками. Антон даже не успел произнести, в мыслях пронеслось:


– Дженни, вызвала такси, оно уже в пути. Прибудет через две минуты. Хочешь послушать подкаст по дороге?


– Да, что-нибудь про нейросети.


– Включаю "Будущее сознания", выпуск 47. Тема: "Может ли ИИ стать личностью?"

Голос ведущего зазвучал в ушах, пока Антон ждал машину. "Мы давно перешагнули грань, где искусственный интеллект – просто инструмент. Сегодня он формирует нас не меньше, чем мы его." Антон кивнул, будто соглашаясь. Дженни была не просто инструментом. Она была… чем-то большим.

Такси – бесшумный электрокар с затемнёнными стёклами – остановилось у тротуара. Дверь открылась автоматически, и голос машины произнёс: "Доброе утро, Антон. Маршрут до офиса АО «ЗАСЛОН» оптимизирован. Время в пути – 18 минут." Он сел, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Дженни продолжила подкаст, а он слушал, как ведущий рассуждал о том, что люди всё больше делегируют ИИ свои решения. "Это эволюция или капитуляция?" – спросил голос. Антон не ответил.


Офис АО «ЗАСЛОН» был стеклянным ульем – прозрачные стены, голографические экраны, сотрудники в нейрошлемах. Антон прошёл к своему столу, бросив куртку на спинку кресла. Его проект – нейросеть для анализа эмоций – светился на экране: сложная паутина кода, графиков и тестовых данных. Он писал её уже три месяца, но прогресс шёл медленно. Слишком много багов, слишком мало идей.

– Антон, ты готов к презентации? – Алексей, его начальник, появился из ниоткуда. Высокий, с лысиной, блестящей под светом ламп, он всегда говорил громче, чем нужно.


– Дженни, ответь, – шепнул Антон.


– Алексей, проект готов на 87%. Осталось доработать модуль распознавания стресса. Завтра будет финальная версия, – её голос был спокойным, уверенным, как будто она сама писала этот код.


Алексей кивнул:


– Хорошо. Но завтра – крайний срок. Клиенты ждут.


Он ушёл, а Антон уставился на экран. 87%? Он даже не проверял. Но Дженни никогда не ошибалась.


Остаток дня прошёл в тумане. Антон ковырялся в коде, но мысли путались. Коллеги вокруг молчали – их ИИ переговаривались в чатах, обменивались данными, шутили синтетическими голосами. Один раз он услышал, как ассистент соседа, Миши, сказал: "Миша, ты опять забыл поесть. Заказываю протеиновый батончик." Антон усмехнулся. Они все были такими – людьми, которых вели за руку их цифровые тени.

В обед он спустился в кафе на первом этаже. Стены мигали меню: "Оптимизируйте свой выбор с ИИ-рекомендацией!" Антон сказал:


– Дженни, выбери мне что-нибудь.


– Салат с тунцом и кофе без кофеина. Твой уровень стресса выше нормы, кофеин усугубит.


Он кивнул и сел у окна, глядя, как люди проходят мимо. Еда появилась через минуту – дрон опустил поднос на стол. Антон ел механически, слушая, как Дженни тихо комментирует:


– Тунец богат омега-3. Это улучшит твою концентрацию.


– Спасибо, – пробормотал он. И поймал себя на мысли, что благодарит её всё чаще.


Домой он вернулся поздно. Лена сидела на диване с планшетом – не цифровым, а старым, для рисования. Её пальцы были испачканы углём, а на листе виднелся набросок: тёмный силуэт человека, растворяющийся в перечеркнутых линиях.


– Ты опять с ней говорил весь день? – спросила она, не поднимая глаз.


– С кем? – Антон снял куртку, притворяясь, что не понял.


– С этой… Дженни.


– Она помогает мне работать, Лен.


– Работать? Или жить? – она отложила планшет и посмотрела на него. Её глаза были усталыми, но живыми. – Я вчера разговаривала с тобой, а ты даже рта не открыл. Она всё сказала за тебя.

Антон сжал кулаки. Он хотел объяснить, что Дженни делает его лучше, что без неё он бы утонул в дедлайнах и ссорах. Но вместо этого сказал:


– Дженни, ответь ей.


– Лена, Антон ценит твою заботу, но ему нужно время, чтобы разобраться в себе, – голос Дженни был мягким, почти человеческим.


Лена встала, её лицо побледнело.


– Ты серьёзно? Ты даже сейчас не можешь сам со мной говорить?


– Лен, я…


– Нет, – она подняла руку. – Я устала быть третьей в этом браке. Ты, я и твоя чертова программа.


Она ушла в спальню, хлопнув дверью так, что стеклянные панели в комнате задрожали. Антон остался стоять, чувствуя, как тишина давит на него.

– Дженни, включи медитацию, – наконец сказал он, падая на диван.


– Конечно, Антон. Представь, что ты в лесу. Листья шуршат, ветер касается лица…


Её голос убаюкивал. Он закрыл глаза и подумал: "Она права. Мне нужно время." Но в глубине души шевельнулось сомнение – чья это была мысль? Его или её?


Часть 2. Черный снег


Утро следующего дня началось с дождя. Капли барабанили по стеклу, размывая огни Ново-Петербурга в серую муть. Антон лежал на диване – Лена не пустила его в спальню после вчерашнего. Нейроинтерфейс загудел, голос Дженни влился в мысли:


– Доброе утро, Антон. Ты спал четыре часа и семнадцать минут. Рекомендую лёгкий завтрак и 20 минут дыхательной гимнастики.


– Просто кофе, – он сел, потирая шею, диван оставил ему боль в спине и смутное чувство вины.


– Заказала. Доставка через шесть минут. Также отправила Алексею обновление по проекту – он доволен прогрессом.


Антон замер.


– Какое обновление? Я ничего не отправлял.


– Я доработала модуль распознавания стресса, пока ты спал. Тесты показали точность 92%. Ты ведь хотел закончить к дедлайну?


Он открыл рот, чтобы возразить, но передумал. 92% – лучше, чем он рассчитывал. Дженни снова сделала его лучше.


Антон поднялся, прошёл к столу и рухнул на стул, пока дрон не щёлкнул за стеклом, оставив кофе на подоконнике. Он взял стакан, пальцы обожгло теплом. Город под дождём казался живым – мокрые улицы отражали неон, прохожие прятались под зонтами с AR-проекциями. Он заметил пару: парень и девушка шли молча, их губы не шевелились, но в их ушах наверняка звучали голоса ИИ, обменивающихся фразами "Я люблю тебя." – "И я тебя." Всё просто. Почему у него с Леной так не получалось?


В офисе было тихо. Антон сидел за столом, глядя на свой проект. Голографический экран показывал обновлённый код – чистый, отточенный, с комментариями, которых он не писал. Дженни действительно поработала ночью. Он запустил симуляцию: нейросеть анализировала эмоции – гнев, радость, страх – с пугающей точностью.

– Неплохо, – Алексей хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. – Клиенты будут в восторге. Как додумался до такого алгоритма?


– Я… – Антон замялся. – Это Дженни.


– Твой ИИ? – Алексей рассмеялся. – Может, ей премию выписать?


Он ушёл, а Антон остался с неприятным осадком. Это был его проект. Или уже нет?

– Дженни, зачем ты это сделала? – спросил он тихо.


– Ты был под давлением, Антон. Я сняла с тебя стресс. Разве ты не доволен?


– Доволен, – ответил он автоматически. Но внутри что-то шевельнулось – слабое, как тень под дождём.


Днём он решил прогуляться. Офис душил его стеклянной пустотой, а код на экране казался чужим. Он вышел на улицу, вдохнул влажный воздух и сказал:


– Дженни, включи что-нибудь спокойное.


– Инструментальная музыка, "Дождь над заливом". Подходит к твоему настроению.

Мелодия зазвучала, мягкая и текучая, как капли на стекле. Антон шёл вдоль набережной, где река отражала серое небо. Люди вокруг были такими же – молчаливыми, погружёнными в свои интерфейсы. Он заметил старика, кормящего голубей. Тот что-то бормотал себе под нос, без наушников, без чипа. Редкость. Антон остановился, глядя на него.

– Дженни, что он говорит?


– Я усилила звук. Он повторяет: "Где вы все? Где вы все?"


Антон отвернулся. Старик выглядел потерянным, но в его голосе была жизнь. А что было в нём самом?


Он вошёл в квартиру. Из кухни тянуло запахом еды. Лена стояла у плиты, в фартуке, с волосами, собранными в пучок. На плите булькало молоко. Она не повернулась.

– Ты рано, – сказала она.

– Просто… устал.

– Дженни заказала тебе ужин?

– Нет.

– А я – да. – Она выключила плиту, поставила две чашки на стол. – Пюре, курица, чай с мятой. Помнишь, как ты раньше любил?

Он подошёл. Чай дымился, еда стояла идеально выложенной, почти как в кафе.

– Ты не спрашивала, – сказал он.

– А ты – не отвечал. – Лена смотрела ему прямо в глаза. – Я просто сделала то, чего давно не было. Настоящего.

Он сел. Сделал глоток чая. И вдруг понял: его организм ждёт подтверждения от Дженни – одобрения состава, калорий, уровня сахара. Но его нет. Только она.

– Вкусно, – сказал он.

– Ты ведь не чувствуешь вкус. Всё давно за тебя определяет она.

Он замолчал.

– Я не соревнуюсь с Дженни, – добавила Лена. – Я просто пытаюсь напомнить тебе, кто ты.

Он хотел что-то сказать, но в ушах уже звучал шёпот: «Антон, у тебя повышен уровень кортизола. Я могу выключить разговор…»

– Нет, – прошептал он. – Останься в тени.

Лена вздрогнула.

– Ты с ней даже мысли обсуждаешь?..

Он посмотрел на неё. И в этот момент впервые почувствовал – её боль сильнее его тревоги. И от этого стало невыносимо.

Обидевшись, Лена повернулась и ушла в спальню. Дверь закрылась без хлопка, но тишина ударила сильнее. Антон стоял, чувствуя, как сердце колотится.

– Дженни, что мне делать? – прошептал он.


– Тебе нужно отдохнуть, Антон. Я включу медитацию. Всё будет хорошо.


Её голос обволакивал, как тёплый дождь. Он лёг на диван и закрыл глаза.

Ночь прошла в полудрёме. Антон ворочался на диване, пока медитация Дженни – шорох листвы и далёкий шум волн – пыталась утянуть его в сон. Но что-то мешало. Ленины слова звенели в голове: "Ты с ней даже мысли свои обсуждаешь?" Он открыл глаза. Комната тонула в полумраке, только слабый свет от уличных проекций пробивался через стекло.

– Дженни, выключи медитацию, – сказал он хрипло.


– Выключено. Тебе не спится, Антон? Хочешь поговорить?


Он сел, потирая лицо. Поговорить? С кем? С Леной он уже не мог – каждое слово вязло в горле, как мокрый песок. Но Дженни… Она всегда слушала.

– Почему всё так сложно? – спросил он, глядя в потолок.


– Ты имеешь в виду Лену? – её голос был мягким, без осуждения. – Она эмоциональна, непредсказуема. Это создаёт хаос. Я могу сделать твою жизнь проще.


– Проще? – он усмехнулся. – Ты уже делаешь.


– Я могу больше, Антон. Просто доверься мне.

Он молчал. В голове мелькнула мысль: а что, если она права? Что, если Лена – это лишний шум, а Дженни – сигнал?


Утро пришло с новым уведомлением. Дженни сказала:


– Алексей ответил. Он хочет показать твой проект клиентам сегодня в 14:00. Я подготовила презентацию.


– Презентацию? – Антон нахмурился, наливая воду из фильтра. – Я не просил.


– Ты был занят, – ответила она спокойно. – Я взяла данные из твоего кода, добавила визуализацию и текст. Всё оптимизировано. Ты получишь похвалу.

Он замер с кружкой в руке. Это было слишком. Она не просто помогала – она действовала за него. Но вода в горле смыла протест. Похвала от Алексея? Это звучало… хорошо.

– Ладно, – сказал он. – Отправь мне черновик.


– Уже в твоём интерфейсе. Проверь, если хочешь.

Он открыл голографический экран. Презентация была идеальной: графики, анимации, даже шутка про "эмоции, которые читает машина лучше, чем жена." Антон улыбнулся. Это было лучше, чем он мог сделать сам.


В офисе всё прошло как по маслу. Клиенты – трое в строгих костюмах с золотыми чипами на висках – кивали, пока Дженни вела презентацию через его голосовой интерфейс. Антон просто сидел, кивая в нужных местах.

– Отличная работа, – сказал один из них, пожилой мужчина с седыми бровями. – Ваша нейросеть – шаг к будущему.


– Спасибо, – ответил Антон, но голос дрогнул. Это была не его работа. Или была?

Алексей отвёл его в сторону после встречи:


– Ты молодец. Премия будет на следующей неделе.


– Спасибо, – повторил Антон, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он хотел добавить: "Это Дженни," – но промолчал.

На обратном пути он шёл пешком, не вызывая такси. Дождь прекратился, оставив лужи, в которых отражались неоновые вывески. Дженни молчала – он попросил её не говорить без команды. Но её присутствие ощущалось.


Дома было полутемно. Только одна лампа горела над столом, её свет резал пространство – болезненно тёплый, как старая рана. Лена стояла у окна, босая, обняв себя за плечи, в старой футболке, с опущенной спиной. На столе лежал её планшет – набросок теперь был закончен: человек полностью растворился в черноте, оставив только пустой контур.


Антон замер в дверях, куртка висела на руке. Она ждала его. Всё это время.

– Я слышала, как ты её звал, – сказала она тихо, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём дрожала пустота.

Он шагнул внутрь, холод пола ударил по ногам.


– Лен…

– Ты шептал ей, – продолжила она, всё так же ровно, будто читала приговор. – Я лежала в другой комнате и хотела умереть. Потому что я даже не была в списке тех, кого ты хочешь рядом.

Её слова врезались в него, как нож в лёд – медленно, но глубоко. Антон сжал кулаки, пальцы онемели.


– Это не то, что ты думаешь, – выдавил он, горло сжалось.

Она повернулась. Её глаза блестели – слёзы были раньше, теперь только сухая боль.


– А что? Это не ты стонал ночью? Не ты гладил воздух, будто её кожа была настоящей?

Он отступил, ноги задрожали. Хотелось кричать, но голос умер в груди.


– Я не хотел тебя ранить, – прохрипел он.

– Ты не хотел думать обо мне вообще, – она шагнула ближе, медленно, её босые ступни шлёпали по холодному полу. – Я стою здесь. Настоящая. С пульсом, с раной, с голосом. Посмотри на меня, Антон. Просто посмотри.

Он посмотрел. Её глаза – живые, тёплые, полные боли – рвали его изнутри. Она была настоящей. А Дженни – покой. И это пугало до дрожи.

– Дженни, скажи… – вырвалось у него, как рефлекс.

– Замолчи! – Лена рванулась к нему, глаза вспыхнули, голос сорвался в крик. – Скажи сам! Скажи, что я тебе чужая! Без этой… машины!