Валерий Расс
Созвездие двух сердец

Анна никогда не верила в любовь с первого взгляда. Весь её практичный мир строился на логике и расчёте – она была успешным архитектором, и каждая линия в её проектах имела своё точное предназначение. Но в тот дождливый сентябрьский вечер все её убеждения рассыпались, как карточный домик.

Она стояла у витрины книжного магазина, рассматривая новинки, когда случайно столкнулась взглядом с отражением в стекле. Карие глаза незнакомца смотрели так пронзительно, словно видели её насквозь. Когда она обернулась, время словно застыло. Михаил – она узнает его имя позже – стоял под своим чёрным зонтом, и капли дождя создавали вокруг него какой-то особенный, мерцающий ореол.

"Простите," – произнёс он, и от звука его голоса по её телу пробежала едва заметная дрожь. – "Вы не подскажете, который час?"

Банальный вопрос, но в нём словно скрывался другой, более важный: "Как я жил все эти годы, не зная тебя?"

Анна машинально взглянула на часы, но цифры расплывались перед глазами. "Семь вечера," – ответила она, удивляясь, как обыденные слова могут звучать совершенно по-новому, когда произносишь их для кого-то особенного.

"Самое время для чашки кофе," – улыбнулся он, и в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. "Здесь за углом есть уютная кофейня. Я заметил, что вы смотрели на книгу Борхеса – мой любимый автор, кстати. Может быть, обсудим его 'Сад расходящихся тропок' за чашкой американо?"

В любой другой день Анна бы вежливо отказалась. Она никогда не принимала приглашений от незнакомцев, но сегодня… Сегодня весь мир словно сговорился изменить её привычный маршрут. Даже дождь, казалось, стал теплее, а воздух наполнился ароматом корицы и ванили из ближайшей пекарни.

"Почему бы и нет?" – ответила она, удивляясь собственной смелости.

Кофейня "Старые письма" встретила их приглушённым светом винтажных ламп и тихой джазовой мелодией. Они говорили часами – о книгах, архитектуре, музыке. Михаил оказался преподавателем философии, и его рассуждения о времени и пространстве удивительным образом перекликались с её архитектурными проектами.

"Знаете," – сказал он, когда за окном совсем стемнело, – "есть теория, что каждое наше решение создаёт параллельную вселенную. Я рад, что в этой вселенной вы согласились на кофе."

Анна посмотрела в окно, где огни вечернего города размывались в дождевых каплях, создавая причудливый узор. Она вдруг поняла, что её мир, расчерченный линейкой и циркулем, начал приобретать новые, неожиданные очертания. Как будто кто-то добавил акварельные краски на её чертежи, и они ожили, задышали, наполнились новым смыслом.

Телефон завибрировал – сообщение от заказчика о завтрашней встрече напомнило о реальности. Но даже мысль о предстоящей презентации проекта больше не вызывала привычного напряжения. Всё казалось другим, словно она смотрела на мир через калейдоскоп, где каждый поворот открывал новую, удивительную картину.

"Мне пора," – произнесла Анна, поднимаясь. Михаил встал следом, и их руки случайно соприкоснулись. Простое прикосновение, но по коже пробежали мурашки, словно от электрического разряда.

"Можно я провожу вас?" – спросил он, и в его голосе слышалась та же неуверенность, что она чувствовала в себе. Как будто они оба понимали – этот вечер может стать началом чего-то важного, или остаться просто красивым воспоминанием.

Дождь уже закончился, и воздух был наполнен той особенной свежестью, которая бывает только после летнего ливня. Они шли по улицам, и город казался декорацией к их истории – витрины отражали их силуэты, фонари создавали вокруг них световой ореол, а редкие прохожие улыбались, словно понимая что-то особенное…

Утро застало Анну за чертежным столом, но привычные линии никак не складывались в проект. Перед глазами всё время возникал вчерашний вечер, как кадры из старого фильма: капли дождя на стекле витрины, теплый свет кофейни, его улыбка… Она поймала себя на том, что уже в третий раз перечерчивает один и тот же фрагмент.

Телефон молчал. Они не обменялись номерами – то ли из романтического желания оставить всё случайности, то ли от той особой робости, которая бывает только при встрече с настоящим. Но город вдруг стал казаться меньше, словно каждая улица могла привести к новой встрече.

В обед Анна спустилась в любимую булочную. Звон колокольчика над дверью, запах свежей выпечки, и… его голос. Михаил стоял у прилавка, увлечённо беседуя с пожилой продавщицей о французских круассанах. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

"А я как раз думал о вас," – произнёс он, обернувшись, будто почувствовав её присутствие. – "Представляете, мадам Роза печёт круассаны по рецепту своей прабабушки из Прованса. Говорит, секрет в том, как складывать слои теста – это почти как архитектура, правда?"

Он говорил что-то ещё, но Анна едва улавливала смысл слов. Она смотрела на его руки, державшие бумажный пакет с выпечкой, на то, как солнечный луч играл в его волосах, на едва заметную щетину на подбородке… И понимала, что пропала. Все её защитные стены, выстроенные годами одиночества и самодостаточности, рушились от одного его взгляда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.