# Отставник 6

Павел Чук

Капитан Глен, он же Гена Бес с командой из землян и анторсов продолжает абордаж корабля неизвестно откуда взявшегося врага.

## Глава 1

Приятная лёгкость во всём теле одновременно и радовала, и пугала. Последнее, что помнил – это видеоряд, что транслировался на экране. Умирали попавшие в плен наши товарищи. Их умерщвляли самым циничным способом, откачивая воздух из помещения, где они находились. Смерть их была медленной и… ужасной. Сколько я, мы – Гена Бес и капитан Глен заглядывал в глаза смерти, но то, что увидел на экране меня окончательно убедило. Те, кто пришли вслед за анторсами не остановятся ни перед чем, если уж демонстрируют свою силу над беззащитными, стараются запугать, заставить дрогнуть… Ладно, всё в сторону. Не стану ненавидеть врагов – эмоции мешают убивать.

Крышка медкапсулы медленно пошла вверх, и я открыл глаза.

– С выздоровлением, командир-хоск! – первым с кем встретился глазами был ашш Сошша Хааш. Он выглядел бодро, не зря прошёл процедуру медицинского восстановления.

– Сколько я провалялся? Что произошло за это время? Потери?! – первым делом огляделся, вроде ничего необычного, следов боя нет. Все, кого увидел занимаются разными делами, вот только что-то слишком мало нас.

– За время твоего отсутствия ничего не случилось. Как было двадцать нас, так и осталось. Была попытка прорыва через шахты лифта, но неудачная. Двери же мы все заблокировали. Так они и выйти не смогли. Проследили, что кабина простояла на нашем этаже минут двадцать, но потом уехала.

– Ты не ответил на первый вопрос, – настроение у меня было паршивое. Давило осознание того, что ничего не мог сделать для наших пленных и картинка с искажённой гримасой лицами до сих пор стояла перед глазами.

– Пять часов.

В ответ я только покачал головой. Долго, слишком долго.

– Что со сменными картриджами? – одеваясь, продолжал задавать неудобные вопросы и ашш Сошша Хааш, нехотя, но отвечал.

– Хватает.

– Ладно, разберёмся. Что в зале так мало народа, где остальные?

– Я, командир-хоск, разделил солдат на четыре смены, чтобы и отдохнуть могли, и принять пищу, и резерв имелся.

«М-да, а я об этом не догадался. Но в те первые часы не до этого было», – подумал, принимая из рук принца крови ёмкость. После прохождения медицинской процедуры хочется пить и это я помнил. Вот только возникал вопрос, как и кто настроил на человеческое – земное тело медкомплекс? Я примерно знал настройки для восстановления тела анторса, но человеческие…

– Что задумался, командир?

– Надо решать, что делать дальше, – отмахнулся от ненужных мыслей. – Рано или чуть позже до нас доберутся, а силы для ведения боевых действий у нас ограничены и ты, и я это понимаем.

– Я соберу старших групп.

– Да, ещё, кто следующий в медкомплекс?

– Птица-восемь, он совсем плох.

Следующим я хотел именно нашего внештатного переводчика отправить в медкомплекс, но услышав нужный ответ, коротко кивнул соглашаясь.

Жданов оказался действительно плох. Он не мог идти, бредил и его несли четверо солдат. На мой вопросительный взгляд один из сопровождавших процессию остановился и пояснил: «У него жар. Возможно заражение крови. Без экстренного вмешательства и пары часов не протянет».

– Я тебя понял. Кто, кстати, настраивал медкомплекс под землян?

Состояние тела было нормальным, именно таким каким и должно быть после длительного лечения и периода восстановления, но мысли путались, чувствовалась заторможенность, но может это пройдёт.

– Местный медик, не знаю, как там его.

– Ясно.

– Вам бы после лечения поесть, энергии на восстановление тело много потратило, – не унимался сердобольный солдат.

Я прислушался к своему организму, а ведь и вправду, надо поесть. Вероятней всего из-за этого вынужденного голодания и мысли путаются, мало ли чем меня в медкомплексе «кормили», и не факт, что этот раствор подходит для земного организма.

– Вероятно ты прав, – согласился, оглядывая зал.

– Столовую мы оборудовали в четвёртом справа помещении. Если хотите провожу.

– Не надо, занимайся с раненым.

– Командир-хоск, вас приглашают, – подошёл один из анторсов, что сопровождал генерал-командора.

– Куда идти? – задал вопрос, осознавая, что мысли до сих пор путаются.

– Вам надо поесть. Опытным путём установили, что после медицинских процедур необходим обильный приём пищи. Без тонких настроек медкомплекса, что со слов местного медика произвести невозможно из-за ограниченности запаса расходных материалов…

– Я тебя понял, – прервал бойца. Какой разговорчивый анторс попался. Не замечал раньше за этой расой красноречия, если только ашш Сошша Хааш, но я-то с ним уже сколько знаком?..

– Следуйте за мной, я провожу, – подобрался анторс истинно живой. Клонов у нас не осталось после фактически первого боя. Они своими телами прокладывали нам путь внутрь корабля, но истинно живые анторсы и земляне выжили. И я не думал, что так много… В памяти вновь всплыл эпизод с пленными. Как будто зная или почувствовав, что именно там находится следящее устройство, кто-то из землян стоял перед камерой и что-то быстро говорил, пока не упал, потеряв сознание. По губам я читать умею, но что хотел высказать пленный землянин не разобрал, скорее всего, он говорил не по-русски, поэтому и не понял. Вероятно, он сыпал проклятия на врагов… или прощался.

– Проходите, командир-хоск, – остановились именно у четвёртой двери, где ранее указал солдат находится оборудованная на скорую руку столовая.

«Молодец генерал-командор, дисциплину держит», – входя внутрь, мысленно похвалил ашш Сошша Хааш.

– Командир-хоск! – как только вошёл, раздалась команда, пусть и не по Уставу, но что с анторса взять. Зато все присутствующие, а их оказалось всего-то трое, практически одновременно обернулись на меня и приняли подобие строевой стойки.

– В месте приёма пищи команда при появлении офицера не подаётся, – пожурил подавшего команду ашш Сошша Хааш. Я как раз успел заметить, что на столе лежат знакомые упаковки рационов питания и желудок заработал, сокращаясь, требуя пищи.

– Не знал, – спокойно ответил ашш Сошша Хааш.

– Ничего страшного, все собрались? – прошёл на свободное место, уселся. Я человек не стеснительный и бывало в жизни многое, но принимать пищу, когда голоден, а на тебя смотрят…

– Нет, командир, тебе сначала надо поесть, а то плохо будет – накроет. Нас, анторсов, примерно через три-шесть часов накрывает: головокружение, спазмы, ну… в общем, тебе сначала надо поесть, а потом обсудим. Я предупредил, чтобы старшие групп собрались через сорок минут. – быстро проговорил принц крови, а потом, обращаясь к присутствующим, добавил, – вы свободны, занимайтесь по распорядку, я дальше сам.

– Уговорил, действительно надо поесть, чувствую себя вроде и хорошо, но… – проводил взглядом бойцов. Как ни странно, но помогали ашш Сошша Хааш накрыть стол землянин и анторс.

– Но состояние незаконченности процесса, – продолжил за меня принц крови.

– Можно и так сказать…

Ел медленно, не спешил. Ашш Сошша Хааш от меня не отставал, точнее не торопился. Когда первый голод утолил и в желудке почувствовалась приятная тяжесть, решил немного передохнуть. Не надо резко нагружать желудок. Пусть привыкнет, растянется, начнёт работать, а потом можно и ещё немного добавить, чтоб значит с гарантией.

– Хочешь знать подробности? – отодвинув в сторону трофейный рацион питания, осведомился принц крови.

– Да, но сначала хочу поблагодарить тебя, что за время моего временного… бездействия, навёл порядок и дисциплину. Как удалось при языковом барьере? – как понял, Птица-восемь находился в беспамятстве относительно долгое время, а среди присутствующих анторсов на хорошем уровне знанием земного языка могут похвастаться только двое и один из них сидит передо мной. Вот только и здесь заковыка. Знают они только русский язык и никаких других, а среди нас сборная солянка. Мне сначала было странно, когда отбирали солдат из числа попавших в плен и находившихся на «Штоонссса́р», что среди них мало русских. Менее трёх процентов, если быть точнее. Но потом всё прояснилось. Бо́льшая часть тех, кто попал в плен на жёлтом континенте – Евразия находилась в карантине. Но и это ещё не всё. Мало кто из русских, граждан моей многострадальной страны захотел остаться в космосе. Все рвались на Землю, бить врага там. И каждый понимал, что прорыв блокады с последующей высадкой – это не меньший риск, если не бо́льший. Из докладов Птицы-раз знал, что примерно треть кораблей, что шли в первой и третьей волне подбили и вряд ли кто сумел посадить неуправляемый корабль на поверхность. Но такова судьба десанта. Если борт подобьют, то выжить, падая с высоты несколько десятков километров проблематично, хотя бывали случаи…

– С языком были проблемы, не спорю, – заговорил ашш Сошша Хааш, – но личным примером и, как вы говорите, «объяснившись на пальцах» удалось понять друг друга. А то, что пришлось наводить дисциплину – так это необходимость, – тут принц крови выдержал паузу, а я напрягся, ожидая услышать неприятность, – когда ты свалился в беспамятстве, картинка с умирающими пленными продолжала транслироваться. И несколько солдат не выдержали. Сразу не поняли, что с тобой относительно нормально, только устал сильно и, сам понимаешь, кинулись на пленных.

– Успели? Разняли?

– Самосуда не случилось, помяли бока некоторым, но да, успели истинно живые вмешаться. Вот и пришлось заняться дисциплиной.

– Ясно. Что с оружием, продовольствием и прочим?

– В норме, но связь ни со «Штоонссса́р», ни с планетой установить не удалось, – потупив взгляд, коротко ответил ашш Сошша Хааш, а я уточнять не стал. Что он пытался установить связь я знал и намеривался способствовать этому, но неудача, тоже результат, тем более, не сидеть сложа руки мы здесь, а того, что в наличии нам точно хватит. Вдобавок вылазка лейтенанта Уолеса добавила нам в копилку не только продовольствие, но и оружие. Даже, насколько я помню, он докладывал, можно попробовать привести в боевое состояние робота, что управлялся оператором. А связь, что связь, потом что-нибудь придумаем. Всё-равно нам никто не поможет.

– Хорошо, с этим разобрались. Противник на связь не выходил, требований не выдвигал? – задал вопрос, на который в принципе знал ответ. Если бы это случилось, то ашш Сошша Хааш с этого бы и начал, а если в ходе своего короткого доклада не упомянул об этом факте, то его и не было.

– Нет. Но постепенно, блок за блоком, сегмент за сегментом отключает нас от общих систем корабля.

– Подробней, – подобрался, так как эта информация имеет важное значение. Возможно скоро мы окажемся сле́пы. Сейчас хоть что-то, но можем отследить в нашем и соседних уровнях, а если нам всё заблокируют, а если нам перекроют подачу воздуха…

– Давай подробней вместе с командирами об этом поговорим. Они должны знать.

– Всё так серьёзно?

– Более чем. Те, кто первыми прошли медпроцедуру владеют местным языком, пусть и на бытовом уровне, но с пленными изъясняются и понимают друг друга, конечно без специфических терминов, но этого достаточно, чтобы уловить суть или, по крайней мере, догадаться о чём идёт речь.

– Хорошо, тогда давай не будем откладывать, сейчас и обсудим, что делать дальше…

В импровизированной столовой нас собралось шестеро, а из командиров как таковых – я, да генерал-командор. Слишком мало нас. Всего-то девятнадцать осталось, если не считать находившегося в этот самый момент в медкомплексе Птицы-восемь.

– Некоторые из вас уже знают где мы находимся, и кто наш противник, но для тех, кто пока не владеет местным языком коротко поясню, – когда все собрались, заговорил ашш Сошша Хааш. Так получилось, что именно земляне, и я в том числе не знал этой информации – у меня просто-напросто не было времени толком пообщаться, расспросить пленных, а те из землян, кто находился в помещении пока не проходили медпроцедуру восстановления, с одновременным обучением языку. – От пленных известно, – спокойно и как-то буднично говорил генерал-командор, – мы находимся не на корабле-носителе, а на межпланетной станции под названием «Охану». Её несколько лет назад по внутреннему летоисчислению захватил мятежный адмирал Умао Витарис. Он, как и костяк его команды военные космолётчики расы коханцы. Ранее, об этой расе мы ничего не знали, – продолжал говорить ашш Сошша Хааш, – но от пленных удалось узнать, что их родная звёздная система находится очень далеко, и этот самый адмирал претендовал на место императора, но проиграл генеральное сражение и, блуждая в космосе, наткнулся на всеми забытую межпланетную станцию. Жестоко подавив сопротивление, он захватил полный контроль над ней. Через некоторое время ему встретилась звёздная система, населённая шнахассами. Вот тут начинается самое интересное. Основной костяк планетарных войск составляют именно они. Поэтому мы сначала и думали, что воюем со шнахассами, но это не так. На станции много рас, много уровней и секторов с разными параметрами окружающей среды. Но в большинстве из них человек, как и анторс может находиться относительно длительное время без средств защиты без ощутимого вреда здоровью.

– Основное отличие – состав воздушной смеси, процент содержания кислорода? – задал вопрос. Хорошо хоть мне не пришлось переводить. Ашш Сошша Хааш говорил, как на аторском, так и на русском. А среди землян, скорее всего намеренно находился француз из иностранного легиона, что знал и английский, и русский. Вторым землянином оказался как раз американец – лейтенант Уолес. Понятно, что они не всё понимали. Перевод с одного языка на другой, и вдобавок не профессиональным переводчиком, но куда деваться. Птица-восемь будет ещё достаточно долго находиться в медкомплексе. Если уж мне понадобилось для восстановления больше пяти часов, то он с его-то ранами пробудет в нём значительно дольше. Но языковой барьер меня напрягал. Пока рядом находился наш внештатный переводчик я не замечал трудностей, но, когда команда состоит из множества рас. И это я про землян. Среди нас двое русских, двое американцев, двое немцев и двое французов, то эта проблема встала остро. Хотя я её вначале и не рассмотрел, как-то не задумывался об этом. Предполагал, что жестов будет достаточно, и это в ходе боя оправдывало себя, но при затяжной обороне…

– Совершенно верно, командир-хоск. Главное отличие – содержание кислорода.

– Много рас на станции и язык отличается? – задал вопрос француз Бонне́.

– Шесть или семь. Точно неизвестно. Станция большая и не каждый хоть раз в жизни побывает на соседнем уровне, а язык, отличается. Мы, кто прошли через медкомплекс выучили язык не то гона́к, не то доска́к – это самые распространённые языки на станции, и они не сильно отличаются друг от друга.

– Ясно, – бодро ответил француз и перевёл сказанное лейтенанту Уолесу.

А у меня в голове заработали шестерёнки. Видимо мыслительный процесс отразился на лице и продолжавший короткую вводную лекцию ашш Сошша Хааш замолчал, обратившись ко мне.

– Командир-хоск с вами всё в порядке?

– Да, генерал-командор. Сколько у нас пленных?

– Одиннадцать.

– Обмундирование и оружие?

– В наличии, я рассказывал.

– Я помню, генерал-командор, – произнёс и встал со своего места. Вслед за мной встали и остальные, но жестом я им показал, чтобы те не суетились, – у нас два варианта: остаться здесь и держать оборону. Сколько мы продержимся не знаю, но срок этот ограничен. Второе, на что потребуется время – это обучить всех языку и выбраться из этого сектора, – я умышленно сказал «обучиться языку», а не пройти процедуру восстановления в медкомплексе, что, как я предполагал, значительно до́льше и вдобавок я не хотел акцентировать внимание, что раненых из общего числа оставшихся в живых ровно половина и всем, в разной степени сложности нужна медпомощь. – Но для этого необходимо поговорить с местным медиком. Возможно ли ускоренное обучение языку.

Только произнёс, как ашш Сошша Хааш подал знак и один из анторсов вышел.

– Хотите всех обмануть? – на английском, спросил лейтенант Уолес.

– Попробовать можно, – ответил на русском.

– Темнокожих я тут не видел.

– Не исключено, что и местные их не видели, но если тебя облачить в полное снаряжение, в том числе надеть шлем, перчатки и прочее, чтобы закрывало полностью тело, то может получиться…

Жоас Здрембско́вск подтвердил мои опасения. Без погружения в медкомплекс и проведении процедуры восстановления обучить языку не получится.

– Ещё один момент, – нарушив молчание, произнёс Жоас, – сменных картриджей, как и расходных материалов осталось очень мало, едва хватит для восстановления и лечения одного, максимум двух тел. А вы…

– Я помню! – прервал местного медика. Не хотел давать повод для сомнений, а то этот пленный совсем берега попутал. Условия ставит, напоминает о нашей договорённости, о которой я не забыл.

В бою убить врага, что с оружием в руках жаждет твоей смерти это одно, но, когда попавших в беспамятстве в плен холоднокровно и цинично умертвили, и вдобавок это предъявили для всеобщего обозрения – это другое. Я боялся, что кто-то из солдат не выдержит и сорвётся на пленных, а они пока мне, нам нужны. Медик может и отказаться помогать, а может и гадость какую сделать с отсроченным сроком действия.

Ашш Сошша Хааш, видя моё раздражение отдал приказ и пленного увели.

– Командир-хоск, ведь РКП все однотипны? – осведомился генерал-командор.

– Вероятней всего, – сначала не понял, к чему клонит ашш Сошша Хааш, а потом до меня дошло. – Ты предлагаешь, оставить этот уровень и захватить другой такой же где размещён резервный командный пункт?

– Переодевшись в форму противника, мы сойдём за усиление.

– Скорее всего охрана возле такого рода объектов уже усилена, а солдат у нас мало для затяжного боя. И Птица-восемь…

– После того, как он пройдёт лечение, а за это время подготовимся, – спокойно произнёс генерал-командор и в его словах имелся смысл.

Подготовка к операции проходила буднично. Мерили, подгоняли форму, проверяли оружие. Мы не настолько знаем местные реалии, и любая мелочь могла нас выдать, но другого варианта, как покинуть этот уровень я действительно не видел.

– Что с пленными делать? – задал важный вопрос ашш Сошша Хааш.

– Связать и оставить тут. Сержанта и медика с собой заберём. У всех отобрали коммуникаторы?

– Да. И сразу заблокировали, спрятав в металлический ящик. Правда неизвестно, помогло это или нет.

– Хорошо. Перед уходом уничтожим пульт управления, а одного уложим в медкомплекс на длительный срок. Потом…

Я не успел договорить, как от пульта управления послышался возглас:

– Командир Бес! Пошла трансляция!!!

## Глава 2

Я вместе практически со всеми, кто оказался в эту минуту свободен и находился в зале смотрели обращение кого-то из местных командиров. Он говорил на каком-то неизвестном языке, так что пришлось позвать одного из пленных.

– Это коханский язык. Говорит старший командир полковник О́нто Буса́ти.

– Полковник?

– Да. Он, насколько знаю, приближённое лицо адмирала, – пояснял пленный сержант Шанто́сти.

– Что он говорит?

– Я плохо владею коханским и могу ошибаться.

– Не бойся, переводи дословно, – произнёс, не ожидая ничего хорошего от этого представления. Как-то не логично поступает командир. Или как там его, целый адмирал, вроде. Сначала неудачная попытка прорыва, затем демонстрация жестокости, вновь неудачная попытка прорыва и одновременно попытка блокады. И спустя, по нашему времени, почти полсуток с последнего активного действия попытка вступить в переговоры. Ладно, может у них сутки кардинально отличаются от привычных нам в бо́льшую сторону, но столько времени прошло. Могли бы и сообразить, что отсюда нас просто так не выкурить. А полсуток терять… Я прислушался к переводу. Нет, ошибся, это не переговоры, а ультиматум.

– …мы даём вам три часа на размышление. Затем примем кардинальные меры… – дрожащим голосом закончил переводить сержант, а видеоряд вновь начался с начала.

Как я и ожидал, речь полковника сводилась к одному: сдавайтесь и без разговоров. Могли бы хоть какие-то гарантии дать или пообещать пряник, а то в длинном монологе офицера были только угрозы и оскорбления.

– Нам надо срочно отсюда уходить, командир, – тихо на русском, чтобы находившийся рядом пленный нас не понял, произнёс ашш Сошша Хааш.

– Согласен, но Птицу-восемь здесь оставлять нельзя. Сколько ему ещё в медкомплексе?

Генерал-командор не ответил, а отдал приказ привести медика.

– Сколько времени раненый пробудет в медкомплексе? – встретил вопросом озиравшегося по сторонам и косящегося на экран монитора медика.

– Четыре часа, не меньше. У него…

– Сколько это… – и как объяснить инопланетянину принятые на Земле или у анторсов единицы измерения времени. У землян основная единица измерения времени – секунда и как инопланетянину объяснить, что это… даже вспоминать не буду, как она определяется из невозмущённой частоты сверхтонкого перехода в основном состоянии атома цезия 133. С анторсами было проще – сравнили хронометры, вывели коэффициент и всё, но на Земле, по соглашению сторон, использовали местные единицы измерения. Так что проблем не возникло. А здесь…

– Дольше, чем он там находится или нет? – пришёл на помощь генерал-командор.

– В половину меньше, – ненадолго задумавшись, ответил медик.

– Примерно два часа, и он выйдет, – перевёл в привычные единицы измерения генерал-командор.

– Хорошо, ждём и уходим. Отправь группу к выходу. Пусть там оборудуют временную позицию. Если нас там будут ждать, то чтобы была возможность где укрыться.

– Я понял, командир-хоск.

Два часа пролетели незаметно. Но сделали много. Главное, что мне удалось узнать, где находятся остальные резервные командные пункты. Пришлось конечно постращать сержанта, но после демонстрации боевого клинка тот без лишних препирательств отвечал на вопросы. Но вот известие, что он пойдёт с нами его не обрадовало. И здесь пришлось применить силу. Нет, его не избивали и не связали, а вкололи что-то вроде успокаивающего, переодели в окровавленную форму и уложили на мобильные носилки досыпать.

– Скоро? – я с нетерпение ждал, когда закончится процедура восстановления у Птицы-восемь и поторапливал медика. В моих планах было потом его уложить в медкомплекс на пять-восемь часов. За это время мы или прорвёмся на выбранный мной уровень или уже будет всё равно.

– Пара минут, – отозвался медик.

– Командир-хоск, всё готовы можем выступать, – доложился один из анторсов.

– Хорошо. Воды и сухпаёк на сутки? – уточнил выполнение приказа.

– Взяли. Ещё боевого робота удалось подключить.

– Против нас не начнёт палить? – идея забрать вполне боеспособного боевого робота, что управлялся пилотом мне показалась адекватной, но сейчас возникли сомнения. Мы не знаем особенностей управления и алгоритмов действий, заложенных в машину. Вдруг управление можно перехватить?

– Не должен. Под днище прикрепили пару зарядов. Если что-то пойдёт не так, то произведём дистанционный подрыв.

– Ясно, – ответил, в мыслях перебирая варианты построения, каким будем двигаться. Если поставить боевую машину в центр или в арьергард, то в случае нештатной ситуации этот робот натворит дел. Оставался другой вариант – поставить его в авангард, а в сопровождение пару бойцов и это, с моей точки зрения, выглядело вполне логично. Со стороны будет выглядеть, что боевая группа двигается для выполнения задания. Какого, куда – я всех, кто владеет местным языком проинструктировал, что в случае вопросов, отвечать односложно: «Командир сзади. Все вопросы к нему». А лучше, смотря по обстановке, и вовсе не отвечать.

Аппарат издал тоновый сигнал, и крышка капсулы медицинского комплекса медленно пошла вверх.

– Как себя чувствуешь? – подошёл быстрее медика. У меня было опасение, что за такой короткий срок наш штатный переводчик не восстановится.

– Нормально, вроде.

– Вылезай. Руки, ноги, как?

Птица-восемь медленно, осторожно выбрался из медкомплекса, поднял руки вверх, опустил, присел, поднялся, постоял сначала на одной ноге, потом на другой.

– Хорошо, не болят.

– Попей воды и одевайся. На ходу перекусишь. Мы уходим, – произнёс, а сам подал сигнал стоявшим рядом солдатам, чтобы те схватили медика. Тот начал вырываться, кричать и ругаться, но на его вопли никто не обращал внимания. Остальных пленных мы заперли в одной из комнат, предупредив, что двери заминированы. И теперь необходимо вывести из строя последнего. Среди моих солдат витало мнение, что всех пленных надо ликвидировать и, если быть откровенным, я склонялся к тому же. Но что меня остановило – это показать контраст между нами и ими. С военной точки зрения неправильно оставлять в живых противника, который расскажет о тебе при первом удобном случае, донесёт до командования информацию о численности группы, тактических приёмах и прочем, что впоследствии отрицательно отразится на выполнении приказа, но я захотел сыграть на контрасте. Вдобавок у меня зародился долгоиграющий план. Те, кого рано или поздно освободят, расскажут остальным, что если не сопротивляться, то тебе сохранят жизнь. И данный факт может в будущем сохранить много времени и сил.

– О, я ещё и какой-то инопланетный язык знаю! Как он чихвостит, прям за душу берёт, но до русского матерного ему далеко, – ухмыльнувшись, произнёс Птица-восемь…

– Открывай! – отдал приказ и двое бойцов приступили к деблокированию гермодверей. Поразмыслив, я принял решение выходить не с того входа, откуда в первый раз проникли противники, а с другого, находящегося в противоположной стороне сектора.

Створки гермодверей медленно пошли в сторону и все мы замерли, скрывшись за сооружённой на скорую руку импровизированной баррикадой. По предварительной договорённости, первым в неизвестность пойдёт боевой робот. Он имел камеры визуального обзора и это сыграло решающую роль. Если мы заблокированы и за поднятой переборкой находятся солдаты противника, то мы их обнаружим, а потеря бездушной машины не будет столь трагичной.

– Двадцать метров вперёд, коридор чист. Слева тупик, справа коридор, – докладывал ставший пилотом боевой машины второй американец – сержант Смит. Они с лейтенантом Уолесом как-то подозрительно быстро разобрались с инопланетной штуковиной и образовали сплочённую пару. Один управлял боевой машиной, а второй следил за окружающей обстановкой и его прикрывал.

– Осмотрись до первого разветвления, – тихо отдал приказ.

Потекли минуты ожидания. Слишком медленно двигался этот робот. Вроде и на колёсах, но скорость его меньше двух километров в час, так что пеший боец вполне мог его догнать, а вот убежать – проблематично. Огневая мощь его поражала, да и от волнового заряда не убежишь.

– До Т-образного перекрёстка шестьдесят метров. Движение не зафиксировано, – продолжал слушать доклад Смита. Прошло почти пять минут, а этот тихоход прошёл всего-то тридцать метров, а ему ещё в два раза больше – то есть десять минут, как минимум.

– Внимание всем! – передал по цепочке. – Выходим и занимаем оборону возле гермодверей. Носильщики, не отставайте!

Почему я, не дождавшись доразведки, отдал такой приказ в тот момент не знал. Ведь он выглядел нелогичным, но или опыт Глена сыграл свою роль или какое шестое чувство, но через две минуты мы стояли в коридоре соседнего сектора, а через мгновение освещение мигнуло и гермопереборка под тяжестью своей массы рухнула вниз.

Кто-то тихо выругался.

– После подрыва зарядов в зале контроля РКП сработало аварийное закрытие гермодверей, – рассуждая, произнёс вслух.

– Ты знал об этом, командир?

– Предполагал, – тихо ответил Птице-восемь, – мы в космосе и невозможно представить, что при повреждении важного командного пункта не предусмотрена аварийная блокировка сектора. Теперь эти гермодвери не поднимешь, по крайней мере, без приказа высшего уровня.

– Возможно эти подумали, что произошла разгерметизация.

– Не исключено.

– Впереди движение! – пронеслось по цепи.

Я взглянул на пилота боевого робота, но тот только покачал головой. Пока не добрался наш тихоход до перекрёстка. Но в этот же момент я услышал топот ног.

– Всем спокойно. Стоим на месте! – прошептал, отдавая приказ по цепочке. Наша небольшая группа выстроилась по обе стороны широкого коридора. Впереди по центру двигался боевой робот. Ему оставалось всего-то десять метров до второго перекрёстка, как из-за угла показались силуэты.

– Представьтесь! Кто старший?! Чей приказ исполняете?! – видя, что противник вскинул оружие наизготовку, произнёс громко и чётко. А когда внимание переключилось на меня, шагнул от стены, приближаясь, но не доходя пять метров до них остановился.

– Повторяю свой вопрос… – уже строже произнёс, но выждал паузу, давая тем время ответить. Представляться первым желания не было. Я не знал местного воинского Устава, не знал чинов и прочего, что необходимо произнести при приветствии, а избрал тактику наглого наезда. Ведь вправду, быстрее исполнят повеление того, кто говорит властно, уверенно, не запинаясь.

– Передовой дозор… – опустив оружие вниз, заговорил один из солдат. Их оказалось двое.

– Отставить! Отвечать на вопрос! – перехватил инициативу, а то глазки этих двоих скользили то по мне, то по моим солдатам. И мало ли что они своим опытным взглядом заметят, а что это опытные солдаты, а не виденные ранее «ополченцы», бросилось в глаза сразу. Экипировка подогнана, расположились по диагонали: один чуть впереди, второй чуть позади – прикрывая и вдобавок видно, что с оружием обращаться умеют.

– Сержант Ды́вка, восьмая рота контрабордажной борьбы под командованием капитан-офицера Заме́киса, седьмой сектор, уровень три, – быстро ответил один из солдат, – командир послал нас вперёд осмотреться.

– Где он сам? – задал вопрос, а сам лихорадочно вспоминал, что это за сектора́ и уровни, о которых упоминал солдат. Выходило, что подразделение прислали практически с противоположной стороны корабля-носителя, то есть станции.

– Сзади, с основной группой.

– Много вас?

– Полнокровная рота с усилением. Из-за этого передвижение замедлилось, выбились из графика, и капитан-офицер отдал приказ выдвинуться вперёд и занять оборону.

– Двоим?

– Да, – как-то неуверенно ответил солдат.

Я плохо понимаю полутона, но по интонации, на интуитивном уровне осознал, что дело тут нечисто. Что-то этот сержант не договаривает, но заострять внимание на этом моменте не стал. Выдержал непродолжительную паузу, пристальным взглядом осматривая его, всем видом показывая, что не верю, но сделав вид, что смилостивился, спокойно произнёс:

– Хорошо. У меня был приказ дождаться смены и передать занимаемую позицию, а дальше… дальше вам знать не обязательно. У нас раненый, – я кивнул в сторону, где на мобильных носилках лежал сержант Шанто́сти. А вот дальше на мгновение затупил. Как отдать приказ своим солдатам, чтобы все поняли. Не все у нас владеют местным языком, а на анторском или каком земном языке отданный приказ вызовет подозрения и пришёл к единственному решению. Жестом показал знак «Сбор!» и сразу «Уходим!», продублировав продемонстрированное на местном языке и меня поняли.

– Тяжко пришлось? – задал вопрос сержант. Я пропускал вперёд своих подчинённых, оставшись с дозором противника. С каждой секундой ожидая, что кто-то из них заметит нестыковки: я не представился, не обозначил, к какому подразделению принадлежит наша сборная солянка, кто отдал приказ. И был готов действовать, но заданный вопрос меня обескуражил. Не об этом им надо думать, но, дождавшись, когда последний боец моей скромной десантной группы скроется за поворотом, ответил: «Тяжко. Те, кто там засел хорошо подготовлены и главное их много, не менее двух сотен. Это нам рассказал раненый, которого смогли вынести из сектора. Так что будьте осторожней, не лезьте вперёд, а лучше вызовите дополнительные силы. Они вам пригодятся»…

Торопливым шагом догонял колонну. Бойцы, почувствовав, что дело не дойдёт до кровопролития, быстро удалялись от злополучного тупика.

– Скорее, надо куда-нибудь свернуть! – не дожидаясь вопроса, ответил на взгляд генерал-командора, – Ашш Сошша Хааш, по схеме, что скопировали уточни, куда можем свернуть. Да бросьте вы этого робота. От него никакого толку. Он нас только задерживает, – последние фразы произнёс, догоняя пилота боевой машины. – В арьергард его, но не по центру, а поставьте у стены. На сколько распространяется сигнал? С какого расстояния можно получать картинку?

– Не проверяли, – быстро отозвался сержант Смит, – но по прямой на сто пятьдесят метров сигнал устойчивый.

– Вот и оставь его, чтоб нам в тыл не зашли!

Я обоснованно опасался встретить по пути основную группу, что спешила блокировать дальний выход из сектора. И встреча с ними нам ничего хорошего не сулила. Нас всего-то двадцать, а их, если верить словам солдата, представившегося сержантом Дывкой, не менее ста пятидесяти стволов плюс усиление, а это в моём понимании тяжёлое вооружение, те же боевые машины и вспомогательные части. Так что с двумя сотнями готовых к бою мы точно не справимся, да и обескураживающий обман не прокатит.

– Командир-хоск, – догнал меня ашш Сошша Хааш, – через сорок метров поворот налево, а потом на следующем нужно свернуть направо, и мы окажемся в лифтовом холле.

– Нет, нельзя, – остановился, всматриваясь в перерисованную схему. Все коммуникаторы мы оставили в блокированном РКП, но без карты не остались. Тщательно, сантиметр за сантиметром перерисовали на найденный полимерный носитель, а попросту кусок пластика, разрезав его на квадраты и обозначив их привычными для себя обозначениями, – скорее всего именно оттуда и появится основные силы блокирования. Нужно что-то другое. Всем стоп! – произнёс не громко, но по цепочке передали, и колонна остановилась. Надо отдать должное солдатам, что они не просто остановились в широком коридоре, а заняли оборону, изготовившись для открытия огня с колена. Только мы: я и генерал-командор возвышались над группой.

Я лихорадочно листал прямоугольники с картой-схемой и тут мой взгляд зацепился за незнакомое обозначение.

– Что это? – указал на закорючку. Копированием схемы с планшета на физический носитель занимались анторсы. Каждому выдали планшет и обозначили фронт работ. Они оказались более внимательными и, так скажем, аккуратнее. За каких-то час-полтора, один анторс достаточно подробно перерисовывал увиденное и нам за короткое время удалось сделать два комплекта карты-схемы уровня с прилегающими секторами, а также сектора, где располагались другие РКП.

– Скорее всего шахта. Такое обозначение неизвестно, а визуально убедиться, что это…

– Я тебя понял, – прервал генерал-командора. – Идём туда…

## Глава 3

Идя торопливым шагом во главе колонны, я в мыслях перебирал варианты, как покинуть уровень. Предварительно мы обсудили, что будем прорываться на четыре уровня выше, где расположен третий резервный командный пункт. Вот только не учли, что такое крупное усиление прибудет для нашей блокады и лифтами нам не воспользоваться, а намеревались. Спящий сейчас пленный сержант нам всё рассказал. И как пользоваться устройствами перемещения по кораблю, и какая охрана в секторе, где располагается РПК, и… много чего он интересного рассказал, но его знания пока непригодны. Я жалел, что не уточнили непонятные обозначения на карте-схеме – это мой просчёт. Не думал, что придётся практически убегать с уровня, но как это сделать пока оставалась загадкой.

– Командир, вскрываем? – мы остановились возле выглядевшей массивной гермодвери.

– Вскрываем… Что там сзади? – последний вопрос задал, обращаясь к лейтенанту Уолесу. Он был в полном облачении со шлемом на голове, но услышал меня.

– Сигнал нестабильный, но пока картинка поступает. Движения нет, – прозвучало искажённо динамиками. Мы оставили боевого робота относительно далеко позади нас перед последним поворотом к нам, где по схеме размещалась шахта.

– Ясно… Двое вперёд до поворота. Не высовываться, но слушать. Если какое движение, сразу сюда, – отдал приказ двоим солдатам и те выдвинулись исполнять приказ.

– Что там? – обратился к бойцу, что вскрывал дверь. Какие запорные устройства и как они открываются нам также поведал сержант.

– Пару минут. Вскрываем не коммуникатором, а по коду, аварийно.

К счастью и такой вариант открывания дверей имелся, а мы об этом не знали. Вот только требовалось вводить достаточно длинный цифробуквенный код, но таблица с обозначениями у нас с собой имелась. Существовало опасение, что по аварийному открыванию дверей нас смогут отследить. Но это меньшее из зол. Коммуникатор постоянно позиционируется по кораблю и в случае необходимости установить точное местоположение носителя не составит труда. Как оказалось, именно так нас вычислил погибший смертью не храбрых начальник четвёртого РКП, имя которого я не запомнил. В поле зрения систем слежения попало передвижение погибшего офицера. А когда мы вошли в лифтовые кабины, управление ими перехватили и перенаправили, попытавшись уничтожить. Но им это не удалось.

– Готово! – радостно возвестил боец. Я было намеривался зайти внутрь открывавшейся двери, но меня вежливо оттеснил анторс. И вправду, что я по привычке лезу вперёд. Есть кому провести разведку и доразведку.

– Винтовая лестница, уходит вниз и вверх, – возвестил через минуту вернувшийся анторс.

– Командир-хоск, вверх пойдём? – подошёл ашш Сошша Хааш.

Я взглянул на носильщиков. Четверых пришлось прикрепить к спящему сержанту, но по-другому никак.

– Нет, пойдём вниз на восемь уровней, – прежде чем ответить, думал достаточно долго. Мы хотели подняться вверх на четыре уровня, где располагался резервный командный пункт под номером пять, он располагался достаточно близко от нашего сектора, почти над нами, но с носилками по лестнице подниматься тяжелее, чем спускаться вниз.

– Идём ко второму?

– Да, – ответил уверенно и продолжил отдавать приказы, – двое вперёд в авангард, расстояние пять-десять метров от основной группы, замыкает пара, что в дозоре. Отзовите их…

Широченная и крутая винтовая лестница давала возможность идти по четверо, но мы двигались в колонну по одному, только носильщики спускались в удобном им порядке. Преодолев первый пролёт, я убедился, что не зря выбрал путь вниз. Высота пролётов удивила. Метров двадцать, и мы всего лишь спустились на один уровень вниз, а если бы подниматься, то к концу пути выбились все из сил, неся попеременно носилки. И бросить этого сержанта или разбудить, чтобы шёл сам пока нет возможности. Мало ли как отреагирует пленный при встрече со своими, какой сигнал подаст или как-то обозначит, что мы не те, за кого себя выдаём.

– Что-то прям о-очень крутая лестница, – произнёс Птица-восемь. После медицинских процедур он выглядел нормально и не скажешь, что после тяжёлого ранения. Но пока он полностью не восстановился, организм ослаб и ему такая нагрузка казалась запредельной.

– Это техническая шахта. Её первой возводят при строительстве такого рода кораблей, – ответил принц крови, протягивая что-то Птице-восемь, – это еда, нечто вроде энергетического батончика, что входит и в ваш, и наш неприкосновенный запас. Поешь.

– Спасибо.

Мы миновали второй уровень и видя, с каким трудом идут носильщики, отдал приказ остановиться, благо места всем разместиться имелось.

– Вы двое, – указал на тех, кто находился в арьергарде, – смените дозор, пусть вернутся, а вы спуститесь вниз на четверть пролёта и ждите нас. Можете перекусить. Если что-то будет не так или кто-то встретится, подайте сигнал. Солдаты ушли, а мы разместились прям на полу.

– До второго РКП нам восемь секторов пересечь придётся, – произнёс усевшийся рядом ашш Сошша Хааш.

– Я знаю, но поднимаясь мы вверх, прибудем на уровень без сил.

– Понимаю. Но это риск.

– Риск, не спорю и нам со стопроцентной вероятностью кто-то встретится. Но, во-первых, нас там никто точно искать не будет, во-вторых, постараемся выдать себя за усиление, в-третьих…

– Извини, командир-хоск, я тебе доверяю, но у нас нет карт этого уровня. Мы только приблизительно знаем, где он находится, – и это действительно было так. И являлось одним из слабых мест моего плана. Мы не перерисовывали полностью карту, что находилась в коммуникаторе, да и это выполнить физически невозможно. Корабль-станция слишком большая и не один месяц, если не год уйдёт на то, чтобы просто схематически уровень за уровнем, сектор за сектором перенести информацию на материальный носитель.

– Понимаю тебя генерал-командор, – не стал заострять внимание, что он меня перебил. Мы сидели отдельно, Птица-восемь невдалеке, да пара анторсов, что постоянно находились поблизости от ашш Сошша Хааш. Но мы говорили на русском, а Птице-восемь сейчас не до нас. Он о чём-то оживлённо говорил с Уолесом, – но насколько помню карту-схему, второй РКП находится недалеко от шлюзовых ангаров.

– Корабли?

– Да. В крайнем случае пойдём на прорыв и захватим космический корабль.

– Не всякий корабль причинит вред такому массивному космическому объекту, как эта станция, – задумчиво произнёс генерал-командор, а я мысленно удивился, что в его мыслях не возникло идеи воспользоваться кораблём и покинуть станцию.

– А если подорвать корабль, что на внешнем корпусе да при открытом шлюзе и всех поднятых гермопереборках? – внимательно посмотрел на ашш Сошша Хааш. Этот вариант я рассматривал на самый крайний случай, но в моей голове он как-то сам сформировался. Не знаю, это память Глена или умозаключение Гены Беса сыграли роль, но сильный, направленный внутрь космической станции взрыв произведёт сокрушительный эффект. Не скажу, что уничтожит станцию, но выведет множество уровней и секторов из строя – это точно.

– Это может сработать, командир-хоск, – задумчиво произнёс генерал-командор.

– Так что, Саша, не переживай, я помню, что обещал, – произнёс вставая.

– Я тоже помню, хоск, и клятву крови мы исполним полностью, – встав, протянул мне руку истинно живой принц крови. Обычая жать руку у анторсов, ввиду социальных особенностей развития расы, нет, но в данном случае это земной обычай, дающий понять, что договорились. Я пожал врагу, ставшему другом руку и поймал себя на ощущении, что сейчас мы находимся в центре внимания. Все: анторсы, земляне смотрят на нас. Но так долго мы не простояли. Послышались шаги снизу. Я подал сигнал «Приготовиться!» и присел на одно колено, выставив оружие на изготовку.

– Свои! – послышалось снизу.

– Что случилось?

– Внизу, едва слышно распознали посторонние шумы, – тихо произнёс боец.

– Кто-то поднимается по лестнице?

– Трудно сказать.

– Ясно. Сколько до выхода на уровень?

– Минуты две, если быстро.

Если это по нашу душу, то здесь оборону не выдержим. Задавят и без применения боевых роботов. Заблокируют сверху и снизу, а потом… я не хотел думать, что произойдёт потом. Время текло неумолимо и необходимо принять решение.

– Внимание, – говорил шёпотом, но так, чтобы меня слышали, – выдвигаемся до ближайшего выхода на уровень и выходим.

Шли торопливо, стараясь не издавать много шума, но гул от топота множества ног по металлическому основанию, как не захочешь скрыть, но не скроешь, и мы торопились.

– Есть, командир, – доложился солдат, что вскрыл дверь на уровень. Но, зайдя внутрь, дальше оказалась небольшая комната.

– Это шлюзовая камера, – произнёс ашш Сошша Хааш. Мы едва всеми уместились внутри столь малого помещения. Стоять пришлось прижавшись друг к другу, а мобильные носилки с сержантом положить на пол возле стены.

– Вскрывать? – осведомился боец, что приноровился открывать инопланетные запорные механизмы. Оказалось, что их устройства ничего прям сверх мудрёного не представляли. Электромеханический или электромагнитный замок, панель ввода данных, чаще отпечаток пальца, но некоторые открывались при приближении по команде с коммуникатора, но их мы с собой не брали.

– Нет, ждём. Можем заблокировать ту дверь? – указал на выходную в шахту спуска.

– Вряд ли. Повозиться придётся. И не факт, что потом откроем.

– Принято. Двое у входа, приготовиться к бою. Если попытаются открыть входную дверь… – но не успел я договорить, как послышалась возня и дверь медленно поехала в сторону. Впервые нам попалась распашная дверь. Все остальные открывались вверх и тому имелось логичное объяснение – это для того, чтобы она под своим весом автоматически рухнула вниз и заблокировала помещение, но все гермодвери выхода на уровень распашные и сейчас она медленно, но тихо открывалась…

– Кто вы, откуда? – на полу лежали двое. Взяли их быстро и практически без шума. Они не ожидали нападения и сопротивления не оказали. А по внешнему виду не определить, кто это. Техники или простые жители станции. То, что это не солдаты стало понятно сразу. Нет оружия, одеты в обычные комбинезоны и военная подготовка полностью отсутствует.

Как только гермодверь раскрылась достаточно, две пары солдат рванули вперёд и понадобилось только навести на этих бедолаг оружие, как они сами рухнули вниз, побросав свои вещи.

– Я, офицер-капитан, техник-смотритель Лива́нски, а это стажёр Тимо́кин. Мы совершаем плановый обход, – заговорил по возрасту старший из них.

– С какого уровня, сектора, кто отдал такой приказ? – наводил страху на гражданских, а сам лихорадочно соображал, что с ними делать дальше.

– Так, мы…

– Что здесь? – перебил, указывая на стоявший на полу кофр.

– Инструменты. Если где подмазать, подтянуть придётся. Станция же старая, – ответил пожилой, смотря как один из солдат открыл металлический ящик. Я подошёл ближе, бегло осмотрел содержимое. Там и вправду оказались какие-то штуковины, предназначение которых я представлял с большим трудом. Другой солдат протянул мне коммуникаторы, отобранные у пленников.

– Почему передвигаетесь по лестнице? – не давая тем опомниться, продолжал сыпать вопросами.

– Так все флипты заняты, – ответил тот, что помоложе. Сначала я не понял, о чём он говорит, но потом сообразил. Флипт – это устройство перемещения.

– Ясно, – произнёс, продолжая размышлять. Их брать с собой не имеет смысла. Нам и сержанта достаточно. Остаётся одно… Хотел отдать приказ на ликвидацию, как знаками меня подозвал Птица-восемь, продолжавший изучать содержимое металлического ящика.

– Что там? – произнёс тихо на русском.

– Здесь двойное дно, командир, – ткнув в кофр, тихо, но на местном наречии ответил Птица-восемь. – Какие-то герметичные контейнеры.

– Да? – я перевёл взгляд на пожилого и жестом показал рядом стоявшему солдату, чтобы того подняли и привели ко мне.

– Что это? – ткнул стволом оружия в тёмно-синие контейнеры: не больше спичечной коробки, что ровными рядами, плотно друг к другу лежали на самом дне кофра.

– Что это?! – повторил, повышая голос, так как меня откровенно игнорировали.

– Не губите, я всё сделаю, всё расскажу! – вдруг рванулся ко мне молодой, но его умело уложили на пол караулившие его солдаты.

– Говори, – подошёл ближе к молодому. А сам лихорадочно думал, как быстрее завершить эту комедию. Разбираться в особенностях местной контрабанды мне не улыбалось. Время-то идёт, а мы так и не добрались до нужного нам уровня. Я ловил на себе озабоченные взгляды генерал-командора, который знаками показывал, что необходимо ускориться, и он прав. Нам надо уходить, пока ещё кто-то не вздумал воспользоваться лестничным пролётом, а то со слов пленных все устройства перемещения заняты, как понял, перебрасывают солдат с уровня на уровень, а мы тут застряли, занимаемся ерундой уже целых десять минут.

– Это суди́сих.

– И?

– Мы – техники-смотрители и у нас разрешение на посещение всех уровней нашего сегмента, – торопливо говорил молодой, – и к нам часто обращаются, отнести, перенести что-либо из одного уровня на другой, но что в этот раз судисих несём, я не знал! Это всё он! Он, – молодой ткнул пальцев в пожилого, – всегда договаривается, чтобы пронести какой груз. Раньше носили…

– Стоп! – прервал его изобличающий поток, – судисих – это синтетический наркотик? – задал напрямую вопрос, хотя тут и гадать не нужно, если так встревожился молодой контрабандист, а старый-то понимает, что ему всё, хана, вот и замкнулся в себе.

– Да, но я не знал, что…

– Помолчи! – прервал его, а обратившись к солдату-анторсу, произнёс, – отведи его к начальству, – указал на пожилого и на гермодверь, ведущую на уровень, одновременно подал знак «Ликвидировать!». – Сдай первому патрулю и возвращайся.

– Принято, – сухо ответил анторс и за шкирку потащил не сопротивляющегося пожилого. За ними, вместе с кофром увязался Птица-восемь.

«Это он зря», – подумал, но Птица-восемь практически сразу вернулся, но уже с пустыми руками.

– Мы потеряли слишком много времени, а к месту нам необходимо прибыть вовремя. Есть маршрут, чтобы быстро попасть на уровень четыре бис сектор двенадцать?

– Только флипты, – быстро ответил молодой.

– Хорошо, идёшь с нами, – недолго думая, принял решение, что надо рисковать. Мы слишком долго на одном месте, тело контрабандиста, что оставили в шлюзовой камере скоро найдут, а если будем продолжать спускаться по лестнице, то таким темпом мы доберёмся до нужного уровня часа через четыре, а это слишком долго. Но во всей этой ситуации обнадёживал один факт, что у этих техников ключ-вездеход, или почти вездеход, что откроет нам все двери. Именно для этой цели я и решился взять с собой гражданского.

– Вы, двое, – отдавал приказы, – следите за ним, если вступит в переговоры, или попробует сбежать, или подаст какой знак сообщникам, ликвидировать. С начальством я разберусь и, свяжите ему руки, – говорил нарочито громко, чтобы меня слышал стажёр Тимокин. Тот, потупив взгляд, только кивал. – Выдвигаемся! Порядок прежний, спускаемся до первого перехода на уровень, – я всмотрелся в коммуникатор, что отобрали у пожилого контрабандиста, – уровень номер двадцать шесть, потом налево до флиптов. Сержант! – подозвал Уолеса и передал ему коммуникатор, а второй – молодого, остался у меня. Идея с перерисовыванием карты-схемы потерпела неудачу, этот уровень мы не переносили на карточки, да и светить ими при постороннем не хотелось, так что пришлось использовать трофейный коммуникатор, надеясь, что его не заблокируют, а передвижения не насторожат наблюдателей, – следуешь в авангарде и указываешь маршрут. Всё, выдвигаемся!..

## Глава 4

– Быстрее, открыто! Заходим-заходим, здесь нет шлюзовой камеры, – торопливо произнёс Уолес, указывая на дверь.

– Командир, это просто бомба! – подойдя ко мне и очень тихо на английском заговорил темнокожий американец, – я, как только подошёл к двери, думал дождёмся вас и потом откроем, а она сама отворилась. Заглянули внутрь…

– Я тебя понял. Иди вперёд и показывай маршрут, – прервал его, так как поблизости появился наш пленный контрабандист и он мог услышать незнакомую речь. Я сомневался, что он что-то заподозрит, всё-таки станция большая и мало ли на каком языке здесь ещё разговаривают, да и не военный он, обращать внимание на такие мелочи, и вдобавок не в том сейчас состоянии, чтобы здраво соображать, но мало ли.

За долгих двадцать минут торопливого спуска мы оказались на площадке, где располагается выход на уровень. Нам предстояло спуститься ещё на пять уровней ниже, но планы поменялись. И сейчас мы нестройной колонной по два, шли по извилистому широкому коридору. Впереди, на расстоянии, чтобы не терять из виду, авангард из двух бойцов, что указывают дорогу, я – в ядре колонны, а захваченного контрабандиста отрядили в арьергард под присмотр боевой пары.

«Что-то долго плутаем», – подумал, когда по моим ощущениям прошли не менее полукилометра. По пути нам встречались местные обитатели, но видя вооружённых солдат они заблаговременно прижимались к стене, благо ширина коридора позволяла. Вот только так долго продолжаться не может, нам рано или поздно встретится, или патруль, или тот, кто заинтересуется, почему на уровне, где только гражданские расхаживают военные в полном боевом снаряжение и с непонятными знаками различия. Ведь у нас сборная солянка. Кто-то надел на себя форму подразделения охраны РКП, кто-то облачён в форму дежурного и для опытного глаза это несоответствие могло насторожить. В тот раз, когда встретили дозор возле гермодвери нам повезло. Но сейчас… на ходу я углубился в изучение коммуникатора. Выходило, что мы действительно попали на жилой уровень, в сектор, где проживают… Вдруг экран коммуникатора мигнул и на нём отобразилась чьё-то лицо. Я ничего не успел предпринять, не успел отвести от себя коммуникатор или прикрыть его рукой, как экран вновь сменил отображение, вернув обратно карту-схему.

«Быстро!», – подал сигнал и сам поспешил в авангард. С молодым контрабандистом, чей коммуникатор я держал в руках кто-то пытался связаться, но увидев незнакомую рожу в моём лице, да в военной форме отключился, а значит его стали искать и необходимо ускориться. Ведь коммуникатор можно отследить. Не знаю, кто пытался выйти на связь, может кто из родственников, а может и те страждущие, кому они несли, но так и не донесли свой груз. И какие у них возможности, проверять не хотелось.

Авангард догнал быстро. Они всего лишь на пять-десять метров от нас шли впереди, но заметил, что и они замедлили ход и остановились.

– Командир, там через поворот большое помещение, не пойму какое, но нам через него надо пройти, – тихо доложил Уолес.

– Идём, – ответил, всмотревшись в коммуникатор. И, обернувшись, подал сигнал «Внимание!».

«Помещение впереди действительно немалое, но на технический ангар не похоже. Это как большой холл, а вот дальше, за следующим поворотом, как раз и находилась площадка, где располагались флипты, куда нам и надо», – сделал вывод из изучения карты-схемы.

Я остался в авангарде и когда вышли из-за поворота, ускорил шаг, чтобы как можно быстрее пройти опасный участок. А помещение и вправду оказалось огромное, даже больше, чем виденный ранее ангар, но вот предназначение его угадывалось сразу и это не ремонтная база, а тем более не лётная палуба, но аборигенов тут оказалось столько, что непроизвольно замедлил ход.

Низкие со стульями столы, столы высокие без оных, стояли ровными рядами, а вдоль стен аппараты, и возле них гражданские. Заметил, что кто-то принял поднос от аппарата и уселся за свободное место, кто-то отошёл к высокому столу, установил поднос и принялся торопливо поглощать пищу.

«Столовая», – понял я и, не оборачиваясь, подал жестом сигнал «Ускориться!».

Пока на нас мало кто обращал внимания, но наша процессия только входила в зал для приёма пищи, а преодолеть предстоит ещё не менее двухсот метров. И в этом открытом помещении столько гражданских, что боезапаса не хватит всех положить – массой задавят, если кинутся. Большинство, конечно, если что случится непредвиденное залягут и попытаются слиться с окружающей обстановкой, но даже и десятой части тех, кто здесь находится на нашу малочисленную группу будет с избытком. А если уж толпа пойдёт, повинуясь звериным законам, то её не остановить. Не зря существует специальный предмет «Психология толпы», краткий курс которого приходилось изучать в военном ВУЗе. Но это в прошлом, а если учесть, что перед нами инопланетяне, с неизвестным социальным устройством, неизвестной психологией, то не исключено, что сам факт появления военных на этом уровне не воспримут адекватно.

Шли быстро. Я внимательно следил за теми, кто оказывался невдалеке от сквозного коридора. При нашем приближении, кто-то торопливо отводил взгляд и отходил, кто-то замирал на месте, не в силах пошевелиться. Но на всех без исключения, кому в поле зрения мы попадали, наша процессия производила эффект. Равнодушных не было. Первое, что сразу бросилось в глаза – в помещении представители одной, максимум двух рас, хотя может я ошибся. Со слов пленных, на станции шесть основных рас. Коха́нцы – военные, что захватили станцию, шнаха́ссы, что присоединились позже, а коренные обитатели, так скажем, сейчас оказались в меньшинстве и мы сейчас находились на уровне, населённом не то лога́ндцами, не то доска́кими. Но точно не тома́нцами или гона́ками. Последнюю расу очень трудно с кем-то спутать и это точно не они.

Мы прошли больше половины пути, как сзади послышался нарастающий гул. Я, продолжая идти, полуобернулся, но ничего подозрительного не заметил и продолжил движение, ускорив шаг. Моему примеру последовали и идущие рядом.

«Главное, чтобы никто не побежал. Это вызовет подозрение», – думал про себя. То, что идущие следом также ускорились, я понял по участившемуся топоту ног.

Догнал меня Птица-восемь и, не останавливаясь, произнёс: «Командир, там что-то назревает».

– Конкретней, – продолжал идти. Было желание остановиться и посмотреть, что происходит, но логично рассудил, если я остановлюсь, то и остальные замедлят шаг, а нам осталось ещё немного, чтобы пройти насквозь зал приёма пищи.

– Я, я не могу это объяснить, они…

– Продолжай идти, только не беги, – прервал его. Придётся всё-таки посмотреть, что там творится. Но если бы случилось что экстраординарное, то наши бы открыли огонь, а мы продолжаем движение и звуков выстрелов не слышно. Только в огромном зале стоит гул, как будто множество тихих голосов слились в один продолжительный звук.

Остановился, пропуская колонну, одновременно подав знак, чтобы шли не останавливаясь. А сам повернулся в пол-оборота, чтобы контролировать два вектора: и колонну, и зал. Гул нарастал и исходил от противоположного края, откуда мы только что пришли. Там творилось что-то непонятное. Там, в дальнем от нас конце зала гражданские аборигены станции что-то громко и эмоционально обсуждали. Практически все были на ногах, встав со своих мест. Кто-то взобрался на стол, размахивая руками и с каждой минутой в это непонятное действие вовлекались всё больше ранее спокойно принимавших пищу гражданских. Из-за гула я не смог разобрать, кто что говорит. Но когда последний из числа колонны поравнялся со мной, а авангард покинул помещение, скомандовал: «Быстрее!». И последовал за ними.

– Что там? – как только покинул зал, встретил меня ашш Сошша Хааш. Он остановился и ждал меня.

– Не знаю, но надо срочно свалить отсюда. Идём, не останавливаемся, через поворот лифты, – произнёс, а сам бросил взгляд на пленного контрабандиста. Тот от моего взгляда поёжился и ускорил шаг. – Это твоих рук дело? – догнал группу, что его сопровождала и подошёл к нему.

– Нет, нет, офицер, это не я! – закричал молодой контрабандист.

– Заткнись! – легонько ткнул его в грудь. Первая пара уже находилась возле лифтов и знаками показывала, чтобы мы торопились, так как кабина передвижения прибыла. В это время, ведомый непонятным чутьём, я обернулся назад. На нас двигалась разъярённая толпа.

– Скорее! – командую, а сам хватаю за шкирку молодого «стажёра»-контрабандиста и тащу за собой. Топот ног, звук, издаваемый множеством голосов, слился в один протяжный гул. Появилось ощущение, что оказался где-то в механическом цеху, когда отделить один от другого звук работающих машин невозможно, а слышишь только единственное – протяжное «У-у-у».

– Жми! – приказал, зашвырнув внутрь кабины перемещения Тимо́кина и зашёл последним.

– Куда?

– Куда угодно! – я обернулся. Разъярённая толпа была близко. Когда я входил внутрь, боковым зрением заметил, что те, кто шёл первым и посмелее остальных, побежали за нами, но для них время было упущено. Если бы на пару минут они раньше бросились нам вдогонку, то… Мне не хотелось думать, что было бы тогда… Кровь. Много крови. Меня товарищи не бросят, выйдут и примут бой, а это сотни, если не тысячи смертей. Волновое оружие, которым мы были вооружены имеет высокую скорострельность и хорошее останавливающее действие, вот только с проникающим у него проблемы. Это и понятно, выстрел в замкнутом пространстве космического корабля-станции должен не прошивать тело насквозь, а «застревать» в нём. А то, не приведи Великий Случай, так можно понаделать отверстий во внешнем корпусе, а это разгерметизация и почти мгновенная смерть всех, кто находится в помещении. В отверстие, диаметром в два миллиметра из-за разницы давления в космическом корабле и полном отсутствии оного в космическом пространстве, весь воздух из объёма, равного стандартному кубрику пятьдесят четыре кубических метра, выйдет за считанные минуты, если его постоянно не нагнетать. Вот только мы этого не увидели бы, толпа нас растерзает быстрее и скорострельность не поможет, а слабое проникающее действие, наоборот, в нашем случае минус, чем плюс.

– Что случилось, командир-хоск? – вновь обратился ко мне генерал-командор. Но я понял, что сейчас он говорит от имени всех. Я уловил на себе десятки сосредоточенно-напряжённых взглядов.

– Это и мне интересно, – выдохнул и вновь повернулся к контрабандисту, – рассказывай. И только не надо говорить, что это не твои проделки! Ты кому-то подал условный сигнал?! Что ты сообщил?! Говори!

– Нет! Офицер-капитан, я ничего такого не делал! – вжался в стену «стажёр».

– Не верю! – я с угрожающим видом подошёл к нему. Чуть промедлив и мы бы остались там, в зале.

– Я совсем не говорил!!! – кричал «стажёр», пытаясь закрыться связанными спереди руками.

– Бес, я был рядом, он ничего не говорил и не заметил, чтобы он подал какой-либо знак, – быстро произнёс Птица-восемь, но чуть помедлив, добавил, – вот только…

– Договаривай, – мы перешли на русский. Теперь уж бестолку играть в секретность, а русский язык всё-таки родной и словарный запас богаче.

– Когда мы прошли примерно половину зала, один из этих, кто там сидел за столом, при виде нашей процессии резко встал, чуть не опрокинув еду на соседа и быстро скрылся куда-то.

– А этот? – я указал на пленного контрабандиста.

– Он молчал. Просто шёл, а руки у него связаны.

– Допустим, – пробормотал себе под нос. Почему я зацепился за такую бурную реакцию на наш проход по сектору уровня, не знаю. Но из задумчивости вывел доклад, прозвучавший как гром среди ясного неба.

– Лифт останавливается!

– К бою! – скомандовал ашш Сошша Хааш.

– Отставить! Трое в линию! Рядом со мной, плечо к плечу, чтоб за нами никого не было видно. Вторая шеренга, так же! А этого, – кивнул на прижавшегося к стене контрабандиста, – назад, – произнёс и развернулся к дверям.

Через пару секунд они плавно разъехались в стороны. К несчастью, хотя я надеялся на лучшее, но холл с флиптами оказался полон военных. И будь мы, изготовившись к бою, вряд ли приготовления восприняли адекватно. Местные солдаты не собираются вести бой при выходе из кабины перемещения и данный факт мог насторожить.

Секунды шли, а мы так и продолжали стоять. Я надеялся, что двери автоматически закроются, но прошло ещё несколько секунд и к нам подошёл кто-то, видимо офицер, но не высокого звания.

– Выходите офицер-капитан, вы прибыли.

– Какой это уровень, сектор? – продолжая стоять, задал вопрос.

– Восемнадцать дробь три, сектор двадцать восемь бис, – чуть помедлив, ответил незнакомец. Он стоял рядом с кабиной, а позади него не менее взвода солдат, вот только экипировка у них иная, да и форма у офицера отличалась от моей.

– Опять не туда! Офицер, я третий раз, выбирая требуемый пункт назначения, не могу попасть на нужный уровень! Свяжись с командованием и доложи, пусть вызовут техников и проверят!

– Смените кабину, – хмыкнув, ответил офицер.

– В следующий раз, – ответил, повернувшись к пульту управления флиптом и стал лихорадочно соображать, куда нажать. Снова попасть туда, неизвестно куда, желания не было. В кракозяблах обозначения, я лихорадочно искал нужный пункт назначения, где располагался второй РКП, но с этой ветки, или линии, попасть к нему оказалось невозможно. Зато имелось обозначение, которое я на память перед выходом заучил, где располагается пятый РКП. И, недолго думая, нажал на этот символ. Створки медленно стали закрываться и когда они закрылись, а кабина двинулась с места, не я один с облегчением выдохнул.

– На второй?

– Нет, как и планировали, на пятый, – ответил ашш Сошша Хааш и, видя его удручённый вид, так как его приказ о готовности к бою оказался неверным, попробовал приободрить, – не переживай генерал-командор, бывает. Не всегда надо бросаться в бой. Если есть возможность, лучше избежать конфликта, но добиться цели. Так сохраним и солдат и выполним задачу. А задача у нас, сам знаешь…

– Я вас понял, командир-хоск, – мы говорили на анторском и краем глаза заметил, точнее услышал возню сзади. – Что там?

Солдаты расступились, благо пространство позволяло.

– Кто вы?! Вы не наши! Говорите на непонятном языке, а я все основные языки станции знаю, меня поэтому и взяли в техники-смотрители! – завозился контрабандист. Солдаты его прижали к стене, чтобы не смог пошевелиться, но или от страха, или от чего иного, у него прорезался голос. И пусть голос его дрожал, но он пытался держаться уверенно, даже пробовал вырваться от прижавших его к стене солдат.

– Отпустите его.

Солдаты ослабили хватку и не ожидавший этого молодой контрабандист чуть не рухнул на пол, но на ногах устоял.

– Разве сам не догадался? – подошёл ближе.

– Вы, вы…

– Да. Мы те, кого по всей станции ищут. Те, из-за кого объявлена тревога, – произнёс спокойно, глядя прямо в глаза Тимокину и, выдержав паузу продолжил, – и только от тебя зависит, выйдешь ли ты из этой кабины живой, или тебя вынесут, как этого бойца, – я кивком указал на лежавшего на носилках в окровавленной форме спящего пленного сержанта. Если пристально не приматываться, то сложится впечатление, что на мобильных носилках лежит труп. Тело не шевелится, на груди на скорую руку виднеется обработанная рана, голова забинтована чуть ли не по самые глаза. И только единственное выдаёт, что это не труп – он очень редко дышит, буквально один раз в полминуту.

Когда я впервые увидел уложенного на носилки сержанта, думал, что не рассчитали с дозой снотворного и тот скончался, но нет – дышит, вот только редко.

– Я… – после долгого молчания, переводя взгляд то на меня, то на солдат, его окружавших, то бросая взгляд на лежавшего на мобильных носилках пленного, попытался что-то сказать контрабандист, но его слова потонули в эмоциональном возгласе Птицы-восемь…

## Глава 5

– Останавливаемся! – выкрик Птицы-восемь застал меня врасплох. Думал, что добираться до нужного уровня нам ещё долго, но не прошло и десяти минут, как кабина перемещения начала замедляться. Мелькнула мысль, что нас раскрыли и вновь перехватили управление флиптом, но слишком уж малое время реагирования у тех, с кем встретились в последний раз.

– В строй! Построение в две шеренги, как и раньше! – скомандовал и шагнул вперёд, – и… – хотел сказать: «Разберитесь с этим», но передумал. С телом возиться не хотелось, и, помедлив, произнёс, – контролируйте пленных.

По моим подсчётам скоро очнётся и сержант, но в этом я был не уверен, когда вкалывали ему снотворное, медик пояснил, что время действия препарата от одного до восьми часов, а мы уже почти пять часов блуждаем коридорами станции.

Заняв место в первой шеренге, стал ближе к панели управления флиптом, глянул на значки обозначения. Выбранная конечная точка продолжала светиться.

– Не похоже, что нас перехватили, – пробормотал себе под нос, – в тот раз индикация менялась.

– Не расслышал, что сказали командир-хоск?

– Ничего… Приготовиться! – только отдал приказ, как двери плавно открылись.

Пара мгновений на беглый осмотр, вроде с боевыми роботами нас не встречают. Двое солдат, что находились в холле посторонились, выпуская нас. Секунды шли.

– Выходим! – отдал приказ на местном языке, – построение в две колонны!

– Офицер-капитан, это вы усиление? – обратился один из солдат.

Сколько раз я сетовал о том, что как же трудно, не зная обычаев, принятых норм поведения, а главное Устава воинской службы врага, изображать из себя местного военного. Ведь выполнение задания в глубоком тылу противника подразумевает близкий контакт с неприятелем, а проколоться можно на любой мелочи. И существует единственный вариант – не давать времени на осмысление, а брать инициативу в свои руки.

– Представься солдат! – вышел из кабины и посторонился, пропуская основную группу.

– Старший солдат Ва́лис, офицер-капитан! Послан офицер-командиром встретить и сопроводить отряд в расположение.

– Хорошая идея, – произнёс, обратив внимание, как расширились глаза у солдатика при виде раненого лежавшего на мобильных носилках. – Это наш боец, когда до вас добирались получил случайное ранение.

– Его надо к медикам.

– Сначала разместимся, уточним задачу, – произнёс, обратив внимание, что второй находившийся в холле солдат шагнул в кабину перемещения. – Далеко идти?

То, что мы оказались на нужном уровне, где располагается пятый РКП стало понятно практически сразу. Идентичный виденному ранее интерьер. Никаких излишеств. Широкие коридоры, на стенах таблички с обозначением. Вот только меня насторожили слова солдата о прибытии дополнительного отряда усиления. И поэтому надо срочно покинуть холл, чтобы не столкнуться лицом к лицу с подразделением, что должно прибыть.

– Далеко, – ответил солдат, – и на уровне наблюдаются проблемы с позиционированием, умышленно введена ошибка, чтобы посторонние не смогли сориентироваться. Связь только по шифрованному каналу, а допуск вам пока не оформили. В добавок все мобильные платформы заняты. Придётся идти пешком, офицер. Поэтому меня и послали встретить и сопроводить.

– Понятно. Ладно, веди.

Шли стройной колонной по три. Впереди я вместе с Уолесом, единственным, кто облачён в полный комплект со шлемом и перчатками, а чуть позади ашш Сошша Хааш с двумя анторсами, готовыми по первому приказу или жесту прикрыть нас огнём. По пути встречались отдельные группы солдат, но видя нашу процессию они уступали дорогу. Мне показалось странным, почему сопровождающий не обратил внимания на присутствующего среди нас гражданского.

– Медицинский блок направо по коридору до конца, – на развилке остановился сопровождающий.

– Нам далеко ещё?

– Нет. Кстати, техника-смотрителя можете отправить по маршруту. На уровне ему сопровождение и охрана не понадобится. Пусть выполняет свою работу. В пятом секторе у нас проблемы с системой вентиляции и кондиционирования. Извините, офицер-капитан, но я, если честно, удивлён, что простого техника сопровождает вооружённый отряд.

«О, как! Солдат думает, что мы вдобавок ещё и охрана для какого-то гражданского», – подумал и невольно ухмыльнулся.

– Извиняю, солдат, но у меня приказ не просто сопроводить специалиста на уровень, а представить его командованию, – произнёс и в мимике лица солдата что-то промелькнуло. Мои слова его чем-то насторожили, но чем – непонятно и я попробовал исправиться, – я бы хотел сначала представиться командиру, а потом разместить солдат.

– По поводу размещения мне указаний не было, но казармы располагаются в соседнем секторе.

– Тогда веди к командиру, – произнёс, но солдат резко отшагнул от меня, потянувшись за оружием, но Уолес оказался быстрее. Он во время нашего диалога, непринуждённо, вроде осматриваясь, зашёл за спину солдату и одним точным ударом прикладом оружия в затылок отправил того в нокаут.

– Живой? – подскочил к лежавшему на полу солдату.

– Не знаю. Бил сильно.

После беглого осмотра оказалось, что солдат мёртв – с проломленной головой не живут.

– Поднимаем! Тело с собой! – отдал приказ, но послышался голос одного из анторсов, что находился в арьергарде.

– Сзади кто-то приближается!

– К бою! Рассредоточиться! Держаться левой стороны!

Не знаю, есть ли здесь системы визуального контроля, но с телом убитого солдата нам не уйти. Даже если к нам приближается всего-то патруль, то их придётся ликвидировать. Было у меня желание отдать приказ бросить пленных и выдвинуться к пятому РКП, но по опыту прежних боестолкновений, возле него охрана и коридоры прямые, и вдобавок автоматические охранные системы. Это сейчас мы миновали бо́льшую часть автоматических систем, но дальше просто так пройти не получится. Вдобавок, лучшего места принять бой не отыскать. Мы находились на «Т»-образном перекрёстке. Направо, как пояснил почивший солдат – медблок и оттуда вряд ли придёт помощь, а налево – сектор, где находится пятый РКП. И коридор дальше прямой, без блокирующих переборок – успел осмотреться, но в нишах виднелись автоматические охранные системы, а то расстояние, что прошли – коридор тридцать метров назад прямой и только потом начинается закругление и здесь, именно эти тридцать простреливаемых метров, обороняющейся стороне дают преимущество, главное дождаться, пока в поле зрения втянутся все противники.

– Без приказа огонь не открывать! – отдал приказ, протискиваясь к краю стены, но меня кто-то настойчиво потянул за руку. Обернулся, пропуская вперёд пару солдат, которые тут же: один принял изготовку для открытия огня с колена, а второй занял позицию над ним, но оружие в просматриваемый коридор они не высовывали, выжидали.

«Анторсы», – мелькнула мысль.

– Командир-хоск… – обернулся. Медленно, глядя мне прямо в глаза, начал ашш Сошша Хааш, но я его прервал.

– Я тебя понял, не сейчас, – произнёс, уступая пространство для манёвра солдатам. «Опять взваливаю на себя всё что только можно и нельзя», – чертыхнулся про себя.

В ответ генерал-командор удовлетворённо кивнул.

– Противник в поле зрения! Вооружённая колонна, – произнесли на анторском, – три… пять… девять…

Я сначала не понял, что за отсчёт ведёт тот, что выглядывает снизу, но потом до меня дошло.

– К бою! Как только расстояние будет менее трёх метров, шестеро вперёд и по уровням открыть огонь! – не думаю, что мой приказ поняли однозначно, но времени объяснять, что требуется отсутствовало. Второй анторс, что стоял сверху, на пальцах давал отсчёт: пять, четыре, три… и по сигналу сжатой ладони начали действовать. Первыми огонь открыли те, кто стоял за углом, а через несколько мгновений, что понадобилось выйти из-за укрытия поворота и остальные солдаты. Сменив позицию, они вышли на открытое пространство и открыли огонь. Я вперёд не лез. Но с замиранием сердца смотрел, как, то один солдат падает, получивший смертельное ранение в грудь, то второй уткнулся лицом в пол, получив заряд в живот. Хотел отдать приказ: «В укрытие!», но не успел. Стрельба прекратилась, а по ушам ударил сигнал тревоги.

Выглянул из-за укрытия. Широкий коридор, а на полу десятки трупов. Тела лежали друг на друге. И это были солдаты, и хорошие солдаты, что в экстренной ситуации, казалось, находясь в безопасном месте, успели среагировать и открыть ответный огонь.

– Они шли двумя пятёрками. Одна впереди, вторая чуть позади, и те успели среагировать. Хорошо, что открыли огонь, когда все втянулись в коридор, – доложился Уолес.

– Двое вперёд, контроль! Если кто приближается, сразу назад и соберите коммуникаторы, хотя бы у офицеров.

На уровне объявили боевую тревогу, и я с каждой секундой ожидал, что нами скоро займутся. Я планировал идти на прорыв к пятому РКП, благо до него осталось всего-то чуть-чуть, но стоило одному из бойцов выглянуть в коридор, ведущий напрямую к намеченной цели, как активированные автоматические охранные системы дали о себе знать. Вдобавок, как по мне, всего-то десять солдат на усиление мало походит. В тот раз, когда уходили из блокированного сектора для усиления, как понял, прислали полроты с тяжёлым вооружением, а одно отделение… Хотя, кто разберёт особенности структуры войск на станции. То контрабордажники нам попадаются, то рота охраны и сопровождения, то…

Не успел додумать, как ко мне обратились: «Коммуникаторы собраны, командир. Этот одного из командиров. Но со стороны холла слышны звуки. Кто-то приближается».

– Я тебя понял. Где генерал-командор? – за суетой не заметил, куда делся ашш Сошша Хааш. Он, оказывается, в сопровождении пары солдат возвращался с противоположной стороны коридора, где находилась медчасть.

– Командир-хоск, там зачистили, – ашш Сошша Хааш кивнул за спину, обозначая направление и продолжил, – там находилось пятеро солдат с оружием.

Спрашивать, что сделали с медработниками и находившимися на излечении не стал – это война и нельзя оставлять вооружённого врага за спиной.

– Пятеро остаются здесь прикрывать, остальные к РКП. Только осторожнее, впереди… – не успел отдать команду, как из коридора где располагался РКП послышались звуки. И это был не топот множества ног, а гул работающего двигателя. В сердцах выругался. Сейчас нас зажмут с двух сторон и боевыми роботами расщепят на атомы. – К бою! Огонь не открывать!

За короткий срок, всего-то несколько минут боестолкновения безвозвратно потеряны двое, и оба землянина. По сравнению с анторсами подготовка у землян хромает, в добавок тяготы перенесённого плена, но теперь нас осталось всего-то восемнадцать, и я подспудно понимал, что силы у каждого на исходе.

Первыми по нам открыла огонь группа, что двигалась со стороны холла с флиптами. Хорошо хоть успели спрятаться за стенами, ставшими укрытием и рассредоточиться справа и слева от коридора. Я с основной группой оказался со стороны, где РКП, а ашш Сошша Хааш с пятью бойцами с другой, где медчасть. Туда успели оттащить и тела наших убитых и пленного. Техник-смотритель сопротивлялся, пытался бежать, но рассусоливать с ним не стали, и он нашёл свой заряд в спину.

А по нам открыли огонь грамотно, выставив из-за поворота что-то мощное и паля так, что противоположная стена, которая образовывала «Т»-образный перекрёсток крошилась, принимая на себя мощные заряды. Мы сидели за укрытием, не предпринимая попыток высунуться. С нашим-то личным вооружением много не навоюешь, а ещё с противоположной стороны к нам приближался боевой робот. Когда готовились к выходу, я отдал приказ приготовить гостинцы и сейчас пришло для них время. Когда отвлеку оператора боевой машины на себя, один из солдат водрузит на механизм или под него припасённый заряд. Мы ожидали, что предстоит встретиться с боевыми роботами противника и поэтому приготовились. Собрали пару мощных зарядов, вот только с доставкой к цели у нас оказались проблемы, но если уж этот монстр едет к нам сам, то почему не воспользоваться случаем.

Как только боевая машина выехала из-за поворота я напрягся, но открывать огонь оператор сразу не стал. Водил системой визуального обзора из стороны в сторону, осматриваясь и осознав, что его не атакуют, двинулся вперёд.

– Эй! – замахал руками, привлекая внимание пилота боевой машины. – Я офицер, командир подразделения, что прибыло для усиления! – говорил тихо, но усердно жестикулировал. Так как не знал, есть ли микрофоны на этом типе боевой машины. На той, что была короткое время в нашем распоряжении микрофона, как и динамиков не было, но кто знает, может на этой модификации установлен полный комплект звуковой разведки. Поэтому говорил тихо, надеясь, что мои слова из-за грохота боя не поймут.

– Нам нужна помощь! На нас напали! У нас потери! – тыкал то в сторону лежавших тел, то в сторону коридора, но не высовываясь.

Боевой робот долго стоял на месте. Я засомневался, понял меня оператор или нет, или эта модификация не пилотируемая, а автоматическая боевая машина, но предпринял последнюю попытку. Извлёк из нагрудного кармана, куда поместил переданный мне коммуникатор погибшего офицера и потыкав в него повертел перед камерами внешнего обзора. Активировать его не смог, если честно и не пытался толком. Но и на эти манипуляции реакции не последовало. Краем глаза заметил поданный сигнал, что противник пошёл в атаку и не нашёл ничего лучшего, как пнуть его и практически закричать: «Что вы тут отсиживаетесь? Нас атаковал противник, а вы тут… Я буду жаловаться полковнику О́нто Буса́ти!».

Не знаю, что конкретно подействовало. Тычок или упоминание первого пришедшего на ум имени высшего офицера, что с угрозами вещал нам по видеотрансляции, но боевая машина развернулась и поехала в коридор навстречу противнику. В это время я подал сигнал, чтобы прикрепили сзади на корпус заряд.

– Не высовываться! – отдал приказ и прильнул спиной к стене, прислушиваясь.

Работа боевой машины слышалась отчётливо. Если носимое оружие не издаёт громких звуков, то оружие, установленное на боевом роботе давило по ушам. Прошло менее минуты и вой стих. Я выждал несколько секунд и выглянул из-за угла. Боевая машина, переползая через тела поверженных противников двигалась дальше.

– Быстро! Всем открыть огонь по заряду! – едва успел отдать приказ, так как оставалось всего-то несколько секунд, пока боевая машина скроется из виду…

Попали.

Взрыв был такой, что ударной волной меня отбросило назад и я, не удержав равновесие, упал на спину.

– Командир-хоск, – подскочил ко мне кто-то из анторсов. В голове шумело, глаза слезились, но нашёл в себе силы ответить: «Я в норме, что там?».

– Сейчас, – ответили и я заметил, как пара проследовала в чадящий дымом коридор.

С трудом поднялся, осмотрелся. Тела, что находились в коридоре обожжены, изуродованы и сразу не поймёшь, что это лежит бесформенным образованием. Вернулся обратно солдат, что уходил на разведку.

– Там тела. Много тел. Считать не стал, но не менее полусотни. Лежат… – он покосился на бесформенные образования, – примерно так же, но изуродованы сильнее. У многих оторваны…

– Я тебя понял. Выжившие есть? – остановил начинавшего впадать в ступор солдата.

– Не уточнял. Я только выглянул, а там…

– Командир-хоск, я займусь, – взял на себя неблагодарную работу ашш Сошша Хааш.

– Собери коммуникаторы, если остались целы, – выдавил из себя.

И это не прихоть, именно по ним, а точнее по их отсутствию и наличию у искалеченных тел нас распознают.

Голова до сих пор кружилась. С трудом встал. Опёрся о стену. Мне кто-то пытался помочь, и я облокотился на плечо.

– Все живы? Никого не задело? – стоять было трудно, сильная контузия и я сполз по стене на пол.

– Живы все. Проникающих ранений нет, только контузии, скорее всего и внутренних органов, – ответил Птица-восемь. Это именно он находился со мной рядом и протягивал флягу с водой.

Сделал пару глотков.

– К нам гости, – наклонившись над ухом, тихо произнёс подошедший солдат и, видя мой непонимающий взгляд, уточнил, – с другой стороны к нам приближается вооружённая группа …

## Глава 6

– Помогите подняться, – проговорил на местном наречии. Не очень громко, но достаточно, чтобы меня услышали окружавшие меня солдаты. Говорил на инопланетном языке умышленно, давая понять, что с этой секунды все разговоры только на языке врага. И как только из-за поворота появилась пара солдат, попробовал принять нечто подобие стойки «Смирно», но не усердствовал, покачнулся и опёрся рукой о стену.

Не приближаясь, пара солдат остановилась, держа нас на прицеле.

– Здесь, сюда! У нас раненые, нужна помощь! – произнёс, и поднял одну руку вверх, давая понять, что старший тут я. Но мои манипуляции остались без внимания.

«Они кого-то ждут более важного и это не штурмовики, а охранники», – сделал для себя вывод после того, как рассмотрел форму солдат, что держали нас на прицеле. Она оказалась примерно такая же, что у тех, кто находился в четвёртом РКП.

– Я – офицер-капитан… – привлекал к себе внимание, но замолчал. Буквально через несколько секунд из-за поворота показалась процессия. Полнокровный взвод солдат в сопровождении офицеров. Вот только и они не предпринимали активных действий. Не пытались сблизиться, не открывали огонь, только наставили на нас оружие. И от такой картины мне стало не по себе. Если сейчас скажу что-то не так или отвечу неправильно, нас всех расстреляют. Их примерно в два раза больше, расположились грамотно, в три шеренги и держат нас на прицеле. Расстояние конечно разное. У тех, кто ближе к медблоку есть время уйти с линии открытия огня, но вот спрятаться-то негде.

От группы отделились две пары и, не обращая внимания на нас внимания, одна пара проследовала дальше по коридору в сторону медблока, а вторая к месту боестолкновения.

Всем своим видом показывал, что спокоен, но сердце бешено колотилось, я тяжело дышал и лихорадочно искал ответ, как мне представиться. Имя офицера, чей коммуникатор мне передали я не знал, не знал и номер подразделения, к какому приписана группа усиления. И пришёл к выводу, что на первом же вопросе посыплюсь.

Изобразив усталость, медленно повернулся спиной к основной группе противников и, убедившись, что пара солдат, которая проследовала проверять коридор, уходящий в медблок меня не видит, быстро жестами подал сигналы: «Внимание!», «К бою!», «Огонь по команде!». Едва успел произвести необходимые манипуляции и убедиться, что бо́льшая часть солдат десанта меня поняла, как сзади послышался шум. Медленно повернулся на звук, но сделал вид, что не удержался на ногах и пошатнулся, ловя равновесие и рядом стоявший анторс, и Птица-восемь меня практически поймали, и удержали на ногах. Когда взгляд встретился с глазами Птицы-восемь заметил на его лице сосредоточенность.

– Офицер, вам стало хуже?! Скорее! Офицеру плохо, у него ранение – серьёзная контузия. Он был в первых рядах, когда произошёл взрыв, – быстро говорил Птица-восемь, обращаясь к стоявшим неподалёку противникам.

От основной группы отделились двое и подошли ко мне, но попыток помочь не предпринимали. Они остановились недалеко от меня, и я хорошо рассмотрел их. Один из них офицер достаточно высокого звания. Капитан, не меньше, а второй, возможно его заместитель или адъютант, хотя, какой у капитана адъютант. Но то, что именно один из подошедших офицеров если не самый главный среди находящихся здесь в коридоре, я понял точно. И он сейчас пристально смотрел на меня.

– Представьтесь! Имя, звание, подразделение к которому приписаны, от кого получили приказ?! И где ваш коммуникатор?! – повышая голос, властно произнёс офицер. Я было набрал в лёгкие воздух, чтобы что-то ответить и одновременно отдать приказ действовать, как к нему подошёл один из солдат, что уходил осматривать коридор в сторону холла с флиптами и я замер на полуслове.

– Офицер-капитан, – докладывал солдат. Он говорил тихо, но достаточно, чтобы я разобрал его речь, – основной коридор полон трупов. Насчитал не менее двадцати, но не уверен. Тела разорваны, обожжены. Все с оружием. Опознать не представляется возможным. Коммуникаторов нет или повреждены, – закончив доклад, он протянул оплавленный корпус коммуникатора.

– Офицер-капитан, – вступил в разговор, – согласно приказу моя группа следовала вместе с сопровождающим к месту новой дислокации, но когда мы достигли этого перекрёстка на нас сзади напали, – говорил, а сам приближался к офицеру, – с нами был техник-смотритель. Его убили первым. Потом завязался бой.

– Ваш коммуникатор, представьтесь! – не унимался офицер, а мне до него осталось ещё пара метров. Рывком такое расстояние не преодолею, попросту не успею. Слишком много пар глаз следят за нами.

– Конечно, – ответил, делая ещё один шаг и одновременно извлекая трофейный девайс, – мой коммуникатор повреждён. Можете в этом убедиться, – протянул девайс офицеру. В это время солдат, что докладывал отошёл в сторону.

– Представьтесь по форме! – не предпринимая попыток взять у меня коммуникатор, вновь взъерепенился офицер. Он нервничал, а скорее всего и боялся. Только окружавшие его солдаты придавали ему сил.

«Ах ты ж…», – выругался про себя. До офицера осталось меньше метра, и я начал действовать. Из разжатых пальцев коммуникатор полетел вниз. Внимание офицера и части солдат переключилось на это движение, тем временем я сблизился с говоруном и левой нанёс удар в солнечное сплетение. Пока тот сгибался, хватая ртом воздух, развернул его вокруг своей оси, чтобы он оказался лицом к солдатам, а ко мне спиной и схватил его за волосы.

– Не стрелять! Убрать оружие! Я – офицер-капитан, выполняю приказ подполковника О́нто Буса́ти! – закричал, вздёргивая ошарашенного офицера, – а этот… трус или может быть предатель, видя, что у нас раненые тянет время!

Прошло менее пары секунд. Никто не успел среагировать. Ни мои солдаты, ни солдаты противника, ни стоявший рядом помощник или адъютант.

– Ты! – ткнул в того самого «адъютанта», – кто командир?

– Старший офицер-командир Ми́со Шо́ти, – быстро ответил тот.

– Пригласи его сюда. И… быстро! – рявкнул на замешкавшегося солдата. Он переводил взгляд то на меня, то на своего начальника, но ничего не предпринимал и пришлось на него наорать, чтобы тот вышел из ступора.

Солдат-адъютант убежал, да так быстро, что едва не сбил с ног кого-то.

Я мысленно радовался, что никто не успел применить оружие. Хотя положение у нас, мягко скажем, не очень. Солдаты противника напряжены и главное их очень много. Мы едва умещались на перекрёстке коридора. И не факт, что это все.

– Опустите оружие! Это приказ! – контролируя офицера, продолжал отдавать приказы, – помогите раненым! Что застыли?!

– Офицер, вам тоже нужна помощь, – заговорил Птица-восемь мимикой лица подавая непонятные мне знаки.

– Позже. Сейчас придёт старший офицер, а после… – я говорил громко, чтобы меня услышали, как можно больше моих солдат и приготовились действовать. Расклад сил не на нашей стороне, но я надеялся на внезапность. Бдительность охраны РКП, как понял, именно её подняли по тревоге и вывели на рубеж, немного удалось усыпить, остаётся дело за малым.

Прошло менее двух минут. Солдаты охраны РКП, нехотя, но опустили оружие и к моему разочарованию, не разбрелись в разные стороны, а только одно отделение отделилось от основной группы и направилось помогать раненым, а это уже плохо. Я надеялся, что они сломают строй и разбредутся, а наши ребята возьмут их под контроль.

– Офицер-капитан Хова́тис! – прибежал посланный мной «адъютант», а я не сразу понял, к кому тот обращается, но хорошо быстро сообразил, что он смотрит на меня, а не на удерживаемого мной офицера. Тем временем тот продолжал, – старший офицер-командир не может покинуть пост и приказывает вам прибыть к нему для доклада, а также отпустить офицер-капитана Новта́ски.

И как ответить? Есть, товари… Нет. Здесь такое обращение отсутствует. У анторсов, например, принято обращение «Мой капитан, мой…» и так далее, а здесь?

– Слышишь, Новта́ски? – нашёл как выпутаться из затруднительного положения, – офицер-командир приказывает тебя оставить в покое, но ты пойдёшь со мной… Вы, четверо, – обратился к находившимся неподалёку анторсам, – пойдёте с нами. Арестовать труса и предателя… а тебя я сейчас отпущу, – продолжил, наклонившись над ухом офицера, – не вздумай рыпнуться. Ты меня понял?! – и для острастки ещё раз вздёрнул его за волосы, – сдай оружие…

Как ни странно, но капитан подчинился, а его солдаты не вмешались, да и «адъютант» как-то подозрительно на меня косился, но близко не приближался.

Шли молча. Впереди, постоянно оборачиваясь назад, сопровождающий, я чуть сзади, а за мной, взятый в коробочку разоружённый офицер-капитан. Когда вышли на последнюю прямую к РКП замедлил шаг.

– Что-то случилось офицер-капитан? – забеспокоился сопровождающий.

– Эти не начнут палить? – кивком головы указал на автоматические системы охраны, – у меня коммуникатор выведен из строя.

– Нет. Система отключена. В коридоре слишком много дружественных целей.

«Ага, – сделал пометку себе в голове, – автоматическая система не откроет огонь, если в поле её зрения много дружественных целей. Распознавание, как и предполагал, производится по коммуникатору. Ерунда какая-то! Ведь можно завладеть коммуникатором и пройти эту систему, что как-то и довелось проделать. М-да. Не пуганные здесь…».

– Входите, офицер-капитан, – не заметил, как оказались возле открытых гермодверей РКП, – а ваши солдаты пусть останутся здесь.

– Нет. Предателя я передам из рук в руки офицер-командиру. Пусть он решает, что с ним делать. Промедление Новта́ски возможно стоило жизни моим подчинённым.

Игр в гляделки не было. «Адъютант» прошмыгнул внутрь, а я со своими солдатами и задержанным офицером остался снаружи. Подал сигнал «Приготовиться!». Гермодверь не закрылась и у нас появился шанс.

– За мной! – скомандовал, удобнее перехватывая личное оружие.

Помещение пятого РКП могло оказаться иным, чем занятый ранее четвёртый РКП и площадь, и планировка соответственно другими, и я предполагал, что такое может иметь место, о чём говорила темнота помещения, куда шагнул «адъютант». Но деваться было некуда. Все РКП переделывали, приспосабливали под требуемые нужды после возведения корабля-станции, но то, что увидел, перешагнув порог гермостворок, озадачило. Я упёрся в ещё одну гермодверь и как понял, сейчас мы находились в шлюзовой камере…

***

Умао Витарис откинулся на спинку кресла. Он только что изволил отобедать и находился в хорошем расположении духа. Придумка с пленными, исполнить которую он поручил своему верному соратнику полковнику О́нто Буса́ти, по его мнению, возымеет эффект. Десант, что слишком долго находится на межпланетной станции и доставляет немало хлопот, скоро уничтожат. Не зря он отдал приказ блокировать занимаемый ими сектор и приготовиться к штурму. Усиление, что он отправил, отвлекая от других немаловажных задач троекратно, если не пятикратно перекрывает численность тех, кто по халатности возомнившего себя гениальным стратегом командира четвёртого РКП, обосновались в одном из важнейших и хорошо охраняемых секторов межпланетной станции «Оха́ну». Но придётся немного подождать. Пройдёт час, другой и у противника не выдержат нервы. Будучи командующим Коханского флота, такой трюк с давлением на психику он уже проделывал. И не прошло и суток, как оборонявшиеся в одной из оставшихся целой крепостей орбитальной обороны сдались на милость победителя.

Адмирал хмыкнул, вспоминая тот случай. Повстанцы мятежной планеты Коханской империи сдавались, а их корабли расстреливали в космосе, бросая спасательные капсулы на произвол судьбы, на медленную смерть от удушья и холода. Но что поделать – это война.

Умао Витарис взглянул на часы. Прошло примерно двенадцать часов, а доклада о реакции противника не поступало. Он взялся за коммуникатор.

– Есть что нового? – Витарис связался с дежурным офицером.

– Адмирал, противник не реагирует на обращение, хотя, подождите… Мне только что доложили, что в том секторе произошёл взрыв.

– Они подорвали себя?

– Не могу знать. Гермопереборки автоматически опустились и понадобится время, чтобы убедиться в отсутствии разгерметизации и разблокировать.

– Сколько?

– Не менее двух часов.

– Все посланные для блокирования отряды находятся на позициях?

– Так точно. От каждого подразделения пришло подтверждение. Движение в секторе ими зафиксировано не было.

– Хорошо. Держи меня в курсе, доклад, как только что-то прояснится, – произнёс адмирал и завершил разговор. Настроение его улучшилось. Противник не пожелал сдаться, а подорвал себя. И одной проблемой на корабле-станции стало меньше. Теперь можно сосредоточиться на других, а их очень много. Умао Витарис в уме перебрал накопившийся, требующий первоочередного решения ворох вопросов, и вызвал к себе адъютанта.

– Через час организуй видеосвязь с командующим Иса́у Пане́стик, командующим Шва́што и командиром второй бригады десанта Ма́нсо Атари́с.

– Слушаюсь.

– Я сейчас отправлюсь в рубку управления. Канал связи переключишь туда.

– Я вас понял…

– Адмирал на мостике!

– Вольно! – скомандовал Витарис, мысленно радуясь дисциплине.

– Разрешите? – тут же возле него образовался старший дежурный офицер.

– Докладывай.

Расположившись в кресле координатора, Умао Витарис внимательно слушал доклад о произошедшем за последние часы отсутствия на капитанском мостике. Манёвр с отходом корабля-станции пришлось отложить и сейчас штурманы рассчитывали новое время и траекторию для оптимального гравитационного манёвра. Первая планета конечно небольшой массы, но близкое расположение к звезде и скорость вращения вокруг своей оси накладывали определённые особенности и многое нужно учесть. А ещё непонятно что происходит на третьей планете. Доклады, что поступали адмиралу были противоречивыми. И для разъяснения разночтений, он намеревался заслушать доклад из первых уст от командующего космической группировкой и командующего наземными силами, а дальше уже принять решение.

– …повреждения оказались незначительными и в настоящее время устранены. До настоящего времени один уровень полностью блокирован. Два корабля класса «Крейсер» прошли плановый ремонт. У меня всё, – закончил доклад дежурный старший офицер.

– Хорошо. Из сектора четвёртого РКП нет сведений?

– Пока нет. Производятся работы по вскрытию гермопереборок.

– Как появятся, немедленно доложи, – произнёс адмирал и экран за которым он сидел мигнул. Появилась картинка, – всё, занимайся. У меня важный разговор.

– Слушаюсь, – произнёс дежурный офицер и удалился, а адмирал прильнул к экрану.

– Иса́у Пане́стик, адмирал на видеосвязи. Доклад за прошедшие сутки, – без вступления окунулся в работу Умао Витарис.

– …космическая группировка контролирует средние орбиты. Но кораблей малого и среднего класса не хватает для полноценного контроля околопланетного пространства третьей планеты. Корабль-матка противника имитировал совершение манёвра для сближения с планетой, но остался на орбите спутника, – продолжал доклад командующий космической группировкой. В это время к разговору подключились и остальные приглашённые лица.

Умао Витарис внимательно слушал доклад, не перебивал, пытался найти нестыковку в докладе, неточность или ошибочно отданный приказ, но пока не находил. Внезапность прорыва анторсов, а как потом оказалось и не только их, к третьей планете оказалось решающим, а ещё вдобавок потеря большого числа авианесущих кораблей на первой стадии сыграли свою роль.

– Доклад принят, командующий. В течение стандартных суток в ваше распоряжение поступят два крейсера плюс вспомогательные корабли. Мне нужен полноценный контроль орбитального пространства третьей планеты.

– Я вас понял, адмирал.

– Шва́што вам слово. Что происходит на планете?

– На планете идут бои, адмирал. Потери серьёзные, особенно в первые сутки нападения. Численность вверенной мне группировки уменьшилась вполовину. И этих сил, и средств явно недостаточно для полноценного ведения операции. Противник объединился с аборигенами, и они появляются из-под земли в самых непредсказуемых местах, но отмечу, это происходит только на одном, самом большом континенте и в основном в центральной и северной его части. На других континентах такая активность не замечена, а самый малый континент полностью взят под контроль и там удалось построить семнадцать из восемнадцати запланированных башен Шоасти́на[1].

– Последнее радует, – адмирал на мгновение задумался, перебирая в уме основные моменты сорвавшегося плана. Первая стадия – высадка, если не считать потерю транспортников-авианосцев атмосферной авиации, можно сказать, что прошла успешно. Вторая фаза – наземная операция на первоначальном этапе также не вызывала опасений, пока не вмешался, казалось выбывший из игры корабль-матка анторсов. Вот он и смешал все планы, но с ним разберёмся потом. В доках завершается ремонт двух кораблей тяжёлого класса. Они и сыграют основную роль в атаке на корабль-матку. Ладно, внесём коррективы, – значит сделаем так, – вновь заговорил адмирал, – малый континент становится основной базой. Туда будет прибывать пополнение и базироваться основные силы. Атмосферной авиации у нас осталось мало, но что в наличии – выделю. Ещё пополню личный состав из резерва. Генерал Ма́нсо Атари́с, бригада готова?

– Так точно! – бодро ответил генерал коханец. Он среди немногих командиров наземными войсками, кто поддержал мятежного адмирала и до сих пор его бригада находилась в резерве, не участвуя в покорении планеты, но пришёл и его час, тем более, что вторая бригада десанта являлась, пожалуй, самым боеспособным подразделением в распоряжении адмирала и состояла в основном из коханцев, которым он полностью доверял.

– Это хорошо. В течение суток высадится на планету на малом континенте, организовать базу и… – не успел адмирал договорить, как краем глаза заметил, что к нему торопливым шагом приближается взволнованный дежурный офицер. – Что у тебя?!

– Адмирал, бунт на уровне «К-11 бис»!..


## Глава 7

Бунт на корабле. Сколько их за эти несколько лет уже было и не счесть, и Умао Витарис сначала закончил давать указания, и только потом заслушал доклад дежурного.

– Причину, зачинщиков установили?

– Зачинщиков установили. Это двое техников-смотрителей, что в помещении приёма пищи устроили потасовку. Но причина, почему она произошла пока неясна. За несколько минут до начала бунта на камерах наблюдения зафиксирован проход вооружённого подразделения.

– Кто там сейчас? – на последнее предложение адмирал не обратил внимания, мало ли какая группа патрулирует сектор.

– Двенадцатая рота внутренней охраны.

– Нво́ски?

– Их подразделение оказалось ближе всех к месту событий.

– Плохо, – поморщился адмирал. Он не хотел формировать воинские и полицейские подразделения по расовому принципу, тем более состоявшее из тех, кому он не доверяет стопроцентно, но в то время ему пришлось пойти на уступки, а сейчас заниматься переформированием не было времени. И выходило, что бунт нво́сков пришло усмирять подразделение на девяносто процентов состоявшее из тех же нво́сков, – что предпринимается?

– В сектор ограничен доступ, но блокировать его не стали. На территории находятся полицейские подразделения.

– Связь?

– Ограничена. Переговоры ведутся только на специальной частоте.

– Зачинщиков поймать, установить причину. Если бунтовщики применят оружие, стрелять на поражение. И ещё… отправить для блокады сектора восьмую роту внутренней охраны.

– Им до места добираться не менее пяти часов.

– Думаю, за это время ничего не произойдёт.

– Адмирал, на видеосвязи старший офицер – командир двенадцатой роты Лисо́ки Цуну́ки, – доложился один из дежурных офицеров связи.

– Соединяй…

– Командующий, докладывает Цуну́ки. Один из зачинщиков беспорядков схвачен и в ходе опроса удалось узнать, что поводом послужил арест кого-то из знакомых. Я хотел бы уточнить, в последнее время не задерживались техники-смотрители?

– Бунт подавлен?

– Нет.

– Так почему бездействуешь?! – не выдержал, рявкнул адмирал. Он надеялся, что происшествие толком не начавшись подавлено, а тут какой-то местный, ни разу не стоявший на планете начинает задавать вопросы и интересоваться тем, что ему и знать не положено.

– Бунтовщики держат заложников.

– Какие заложники?! Это жилой сектор! Они все там друг друга знают! Слушай, офицер, пока в сектор не прибудет подкрепление, у тебя пять часов подавить бунт. Ты меня понял?

– Слушаюсь, – ответил командир двенадцатой роты и отключился.

– Как-то слишком спокойно он согласился, – сделал ремарку стоявший рядом и всё слышавший дежурный старший офицер.

– Уточни, не понял.

– Это же нво́ски, а они эмоциональные до такой степени, что разговаривают на повышенных тонах и…

– Я тебя понял, но это офицер, а не гражданский, – прервал начавшегося распаляться дежурного офицера адмирал.

– Извините.

– Лучше проверь сводку. За последние двенадцать часов, задерживался кто-то или какое фиксировалось происшествие с этими нво́сками.

– Могу сразу доложить. За последние двенадцать часов никто из техников-смотрителей не задерживался, по крайней мере, в ежечасную сводку данный факт не попадал. Имеется сообщение об обнаружении трупа с признаками насильственной смерти. Личность потерпевшего установлена – это техник-смотритель Лива́нски. Он нвоск. Идут разбирательства.

– Почему так долго не могут разобраться? Проверить системы автоматической видеофиксации и распознавания, и всё.

– Тело обнаружено в техническом помещении, которое не оборудовано автоматическими системами видеофиксации. Приходится всё смотреть в ручном режиме.

– Что за помещение? Где его нашли? – адмирал вывел на экран монитора схему станции. При упоминании теоретически слепых зон у него ёкнуло сердце, и он насторожился. О том, что не все помещения огромной станции оборудованы системой видеофиксации с распознаванием лиц и происходящих событий, которая в автоматическом режиме, из большого объёма фиксируемой информации, по сложному алгоритму, в режиме реального времени выдает сигнал оператору обратить внимание на происходящее, он знал, но до недавнего времени и попыток абордажа корабля-станции не случалось. А ведь он, его солдаты как раз этой прорехой в системе безопасности и воспользовались, когда брали её под контроль, вот только сделать с этим ничего нельзя. Сажать тысячи операторов в реальном времени просматривать видеокартинку – бессмысленно. Перенастраивать алгоритм отбора для оповещения – тоже.

– Вот здесь, на этой технической лестнице, обозначенной «МТ-34с» у выхода на уровень «Т-17с», – из размышлений адмирала вывел голос дежурного офицера, что указывал на монитор.

– Установили, как давно помер этот нвоск? Может это несчастный случай?

– В сводке сказано, что более двух стандартных часов. И однозначно указано, что его задушили. В добавок из разнарядки известно, что он был не один. Его сопровождал стажёр, но его найти пока не удалось.

– Местные разборки. Странно, что эти нво́ски так всполошились. Ладно. Распорядись, чтобы…

– Адмирал, разрешите, – подошёл второй помощник дежурного офицера, – важное сообщение.

– Что там?

– Начальник дежурной смены пятого РКП докладывает, что у входа, в коридоре идёт бой…

***

Задняя створка шлюзовой камеры с шипением закрылась, и я занервничал, озираясь. Так легко попасться в ловушку… Ладно бы один, но со мной четверо анторсов и этот шабутной офицер, что после разоружения ни проронил ни слова.

– Офицер-капитан, – подал голос арестованный.

– Что тебе? – ответил вопросом, не скрывая раздражения. Я пытался придумать как выпутаться из ситуации, а тут молчаливый офицер подал голос и мешает думать.

– Нужно приложить коммуникатор к панели или пройти идентификацию по зрачку, но вы пока не занесены в базу данных.

– Коммуникатор сломан. Сам же знаешь, – с интересом повернулся к офицеру, – приложи свой.

– У меня руки связаны.

Жестом приказал его развязать, тем более, все присутствующие нас слышали и понимали.

– Ну и ловкий вы… – растирая руки, говорил трусливый капитан.

– Открывай и обещаю, что попрошу, чтобы тебя сильно не наказывали. Понимаю, что объявлена тревога, все на нервах. Непонятно кто пытается захватить корабль… – говорил пространно, усыпляя бдительность. Как-то слишком мы долго находимся в шлюзовой камере, но не меняется ни давление, ни состав воздуха. Я опасался, что попадём внутрь, а там мало- или ограниченно пригодная для существования окружающая среда.

– Готово, – победно произнёс трусливый офицер и отступил назад.

Гермодвери медленно отъезжали в сторону, и я заметил, что нас встречают.

– Офицер… – удивлённо на нас посмотрел «адъютант». Он стоял в окружении двух солдат и явно не ожидал увидеть нас.

– Мы с разрешения офицер-капитана Новта́ски воспользовались приглашением.

– Офицер-командир Ми́со Шо́ти вас ожидает, но солдатам придётся подождать.

– Хорошо, – ответил и, повернувшись к сопровождающим анторсам, добавил, – ожидайте здесь. Охраняйте задержанного.

– Но здесь нельзя находиться посторонним, тем более вооружённым, – возмутился «адъютант». Он оказался смелее, чем его начальник, но может это из-за того, что находился на своей территории, в окружении солдат и… я действительно не ошибся – помещение пятого РКП оказалось по планировке совсем иным, чем занятый ранее четвёртый и это не только наличие шлюзовой камеры, но и площадь помещения и соответственно планировка отличались. Но, что самое неприятное, этот РКП намного лучше приспособлен для обороны: наличие отсекающего помещения, куда одновременно более восьми вооружённых солдат просто-напросто не влезут, и продуманная для обороны планировка. Мы находились в просторном холле, где имелась стационарная бронированная огневая точка. Название, конечно, земное, но суть понятна – это сооружение из бронелистов в виде башни с бойницами, где по моим прикидкам размещается не более трёх солдат, которая прикрывала узкий, извилистый коридор, а вот что дальше – пока непонятно, но думаю не одно большое помещение, а разделённое на секции, а нас всего-то пятеро…

– Ничего страшного, мои полномочия позволяют находиться здесь как мне, так и моим солдатам, – ответил с умным видом, а сам жестом отдал приказ «Приготовиться!». – Если вы не настаиваете, то они подождут меня здесь.

«Адъютант» колебался. Бросал взгляд то на меня, то на трусливого офицера, но надо отдать должное, последний наконец-то пришёл в себя.

– Бо́днис, всё нормально. Командир отряда усиления имеет право находиться внутри охраняемого нами помещения.

– Но…

– Его личность подтвердим по видеосвязи. И офицер-капитан прав, надо заканчивать препирательства и разобраться в ситуации. Не исключаю, что был неправ, но пусть нас рассудит старший офицер-командир Ми́со Шо́ти – это в его полномочиях и я выполнял его приказ. Всё. Занимайся по распорядку, я сам провожу офицера к командиру.

Извилистый коридор, с одной стороны множество дверей и все они закрыты.

«И как ЭТО штурмовать?!», – думал, следуя за Новта́ски.

– Нам сюда, – Новта́ски остановился возле самой дальней двери по коридору и нажал на кнопку, как понял переговорного устройства.

– Кто? – послышалось из динамика.

– Офицер-капитан Новта́ски и командир группы усиления офицер-капитан Хова́тис.

– Входите, – послышалось в ответ и щёлкнул электромагнитный замок, одновременно бронированная дверь медленно поехала в сторону.

– Проходите капитан, впереди тамбур. Там только один сможет разместиться, а следующая дверь не откроется пока не закроется эта.

«Вот это я понимаю продуманная система безопасности!», – непроизвольно похвалил противника за проработанную до мелочей охрану РКП. Ладно подобраться к основному входу в РКП трудно, но выполнимо, но вот дальше начинаются танцы с бубнами. Шлюзовая камера при входе с ограниченным и явно малым пропускным числом боевых единиц – это, во-первых. Видимо поэтому отряд Новта́ски так долго собирался, концентрировал силы на рубеже. Во-вторых, при выходе встречает подготовленная огневая точка, сектор обстрела которой вход и бо́льшая часть коридора. В-третьих, все двери закрыты, и они не выглядят хлипкими, что с одного пинка откроешь. В-четвёртых, не удивлюсь, хотя это излишне, что входная группа каждого помещения оборудовано тамбуром, где поместится только один боец.

Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.

– Проходите, – произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола – это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких лога́ндцев, нво́сков, доска́ков, тома́нцев и коха́нцев. Но что он не представитель шнаха́ссов и не гона́к, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походи́л на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.

– Представьтесь! – не вставая с места, произнёс командир.

– Офицер-капитан Хова́тис.

– Я это уже слышал. Идентификатор, номер части к которой приписаны, от кого получили приказ, кто ваш непосредственный командир? – засыпал вопросами офицер.

– Коммуникатор вышел из строя во время боя, – делая шаг, начал плести чепуху. Я остановился практически по центру небольшого кабинета четыре на пять метров и до оппонента мне оставалось не более трёх метров. Вот только я не решился сразу броситься на него, так как он находился за массивным столом и одной его руки не видел. Скорее всего она сейчас лежит на тревожной кнопке или сжимает рукоять оружия, и второе вероятнее. Своё личное оружие мне пришлось оставить возле шлюзовой камеры и в наличии у меня только подаренный ашш Сошша Хааш боевой клинок. При всём желании противник среагирует быстрее, пока я буду извлекать клинок и метать его. Впрочем, боевой нож принца крови не метательное оружие и промахнуться с такого расстояния вполне вероятно, – приказ о выступлении и поступлении в ваше распоряжение отдан лично старшим командиром полковником О́нто Буса́ти… – на последней фразе я выдержал паузу, зная, что имя этого офицера оказывает специфическое воздействие на нижестоящих офицеров и, к счастью, не ошибся, потому что далее мне просто-напросто нечего говорить. Дальше ни на один поставленный вопрос я не знал ответ, а оппонент так и продолжал сидеть за столом.

– Полковник теперь курирует оборону «Охану»?! – удивление промелькнуло на лице командира. И я понял, что сказал что-то не то, но отступать было некуда.

– Не могу знать! – ответил и сделал шаг вперёд, вытянулся и расправил плечи.

«Надо, если всё получится, какого-нибудь офицера-солдафона оставить в живых, чтоб просветил про местный Устав воинской службы, если таковой имеется, хотя, вроде кто-то из встреченных ранее говорил, что Устав существует, но не действует или не действовал», – сделал для себя пометку на память.

Командир продолжал сидеть, но теперь его рука показалась в поле зрения.

Звякнул щелчок электромагнитного замка и на звук я обернулся. Это Новта́ски вошёл внутрь, и я сделал ещё один шаг, делая вид что посторонился, пропуская.

– Старший офицер-командир, разрешите пояснить, – сразу заговорил Новта́ски.

– Потом. Основное я знаю. Почему не доложил, что полковник Буса́ти назначен курировать оборону внутреннего пространства корабля? – встав со своего места, укоризненно посмотрел на, как понял, помощника офицер-командир.

– За последние три часа сведений о назначении не поступало.

– Разберёмся. Выяснили, кто напал? Это именно те сумасшедшие, кто осмелился взять на абордаж межпланетную станцию?

– Кто напал пока установить не представилось возможным. Я планировал вызвать спецгруппу утилизации для идентификации тел и всестороннего расследования.

– Правильно, – ответил командир и обратившись ко мне продолжил, – значит так, капитан. Сейчас проходишь идентификацию, подтверждаешь свои полномочия и приступаешь к выполнению прямых обязанностей, а я доложу о произошедшем адмиралу, успокою. А то как доложил дежурному офицеру о боестолкновении, так каждую минуту требуют доклада о происшествии.

– У меня раненые. Им необходимо оказать помощь, – нашёлся что сказать.

– Потери?

– Трое убиты, не считая гражданского, которого сопровождали на уровень. У остальных ранения различной степени тяжести.

– У самого?

– Контузия.

– Ладно. Ускорим процесс. Говоришь, лично получал приказ от полковника?

На заданный вопрос промолчал, только кивнул, так как офицер-командир вышел из-за стола и до него оставалось всего три-четыре шага, и я приготовился, опустив руку к бедру где висел боевой клинок.

– Не тянись, капитан. Вижу, что боевой офицер, вот только… – я не дал ему договорить, так как он расположился очень удачно возле меня – вполоборота правым плечом ко мне, а его помощник стоял на одной линии со мной в трёх шагах справа. И у меня появилось время и главное пространство для действия.

Клинок оказывается в моих руках. Слышится вскрик справа, но остриё, усиленное волновой кромкой, не замечая препятствия вонзается в грудь офицера-командира. Рывком, расширяя рану, дёргаю клинок вбок и на себя, так как противник всё-таки успел среагировать на движение и оружие вонзилось не в сердце, куда метил, а в лёгкое.

– Стоять! – кричу, заходя за спину, прикрываясь телом убитого. Я не был уверен, что Новта́ски без оружия и поэтому перестраховался. Не кинулся сразу к нему, а сначала прикрылся телом поверженного противника. Шлюзовую дверь он сразу не откроет, но применить личное оружие, если у него таковое имеется, вполне мог успеть.