Карли Робин
Подкати ко мне нежно

Моей маме.

Благодаря тебе я так люблю истории.

И благодаря тебе поверила в себя настолько, чтобы написать эту

Подкати ко мне.

Иллюстрация на обложке: Арусяк Пивазян

Перевод с английского Алексея Ионова

Copyright © 2024 by Carly Robyn

© ООО «РОСМЭН», 2024

Предисловие Автора

Эта книга написана в легком, юмористическом стиле, однако затрагивает темы, которые могут подойти не всем. Такие как: тревожность, панические атаки (пусть она и одна), грубая лексика, упоминание о сексуальном насилии (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий), самолечение алкоголем и наркотиками, а также упоминания об отсутствующих родителях и смерти одного из родителей (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий). Это весьма откровенная книга, в которой отношения развиваются медленно и присутствует описание секса, так что она предназначена для читателей старше 18 лет. Пожалуйста, обратите внимание!

Основное внимание уделяется вымышленным персонажам и событиям в мире гонок «Формулы-1», а отклонения от расписания Гран-при и трасс введены намеренно в целях повествования.

ПЛЕЙЛИСТ

Late Night Talking | Harry Styles

Take a Chance on Me | ABBA

Kiss Me More | Doja Cat ft. SZA

Foreign Land | Emily James

Swim | Chase Atlantic

Feel Again | OneRepublic

I Don’t Care | Ed Sheeran & Justin Bieber

King of My Heart | Taylor Swift

We Are the Champions | Queen

No Control | One Direction

I Like Me Better | Lauv

Thinkin Bout You | Frank Ocean

Burnin’ Up | Jonas Brothers

Lasting Lover | Sigala, James Arthur

Stronger (What Doesn’t Kill You) | Kelly Clarkson

Глава 1: Элла

Стоял такой дубак, что мои соски можно было регистрировать как оружие массового поражения. Я неслась по тротуару, дрожа от пронизывающего холода, и легкая снежная взвесь оседала мне на плечи. Зимняя куртка плохо справлялась с защитой от мороза, зато в ней я была похожа на зефирку.

Здания тянулись к ночному небу и отбрасывали зловещие тени на машины, несущиеся по дороге с головокружительной скоростью.

Когда я только переехала в Нью-Йорк – да что там, даже пару месяцев назад, – вид небоскребов и классических желтых такси вызывал у меня улыбку. Сейчас они лишь служили насмешливым напоминанием о том, как основательно бетонные джунгли надрали мне задницу. И не в извращенном смысле. А в том смысле, что «больно так, что я больше никогда в жизни сидеть не смогу».

Я бы с радостью обрубила контакты со всем населением Манхэттена, но Поппи настояла на должных проводах. И это единственная причина, по которой я тащилась к ней домой в минусовую температуру. Добравшись же, наконец, до ее квартиры, я настолько сфокусировалась на реанимации отмороженных пальцев, что вписалась прямо в пиньяту «Хот Вилс»[1].

«Боже правый».

Поппи превратила свою квартирку в Среднем Манхэттене во влажную мечту любителя гонок. Стены покрывали знаки вроде «Внимание, вечеринка!» или «Идет гонка», а с потолка свисали клетчатые флаги. Единственным доказательством того, что я попала не на день рождения четырехлетки, служило чрезмерное количество алкоголя на кухне.

Сквозь красные, черные и белые шарики, беспорядочно плавающие в воздухе, я разглядела свою лучшую подругу. Открыла рот, но слова отказались выходить наружу. Поппи держала в руках изготовленную на заказ картонную фигуру легенды «Формулы-1» Блейка Холлиса, обнимающего какую-то женщину. Какую-то женщину, к которой прифотошопили мое лицо. «Господи, помилуй».

Блейк, как обычно, выглядел превосходно, но ничто так не портит смазливое личико, как дурной характер. Неудивительно, что его команда торопилась как можно быстрее написать и выпустить его биографию. После прошлогоднего провального сезона ему требовалось как можно больше хорошего пиара.

Я еще изучала фигуру, размышляя, как бы я выглядела, если бы родилась высокой супермоделью с сиськами, в которых больше фальши, чем в деньгах из «Монополии», а не полутораметровой крохой с совершенно заурядной маленькой грудью, когда Поппи сгребла меня в костоломные объятия.

– Элла! Что думаешь? – Отпустив меня, она закружилась на месте, воздев руки над головой. – Идеально, правда?

– И совершенно в тему, – согласилась я, растерянно оглядываясь по сторонам. Это был откровенный перебор, но ничего меньшего я и не ожидала. Поппи обладала впечатляющей способностью концентрироваться на каком-то проекте до такой степени, что это превышало самые смелые ожидания. Жутко бесило, когда этим проектом оказывались моя любовная жизнь и несложившаяся карьера, но нельзя не признать, что ее квартира выглядела отлично. Хотя я была бы не прочь превратить картонную фигуру Блейка в мишень для дротиков.

С дивана поднялся Джек. Вечная ухмылка делала его похожим на миллиардера с обложки любовного романа. Он обнял меня одной рукой и повернулся к Поппи:

– За сегодняшний день я надул больше шаров, чем за всю предыдущую жизнь.

– Зато так мило молчал. – Поппи невинно захлопала ресницами и наградила его одобряющим взглядом голубых глаз. – Ни одного ехидного комментария насчет украшения моей квартиры.

– Ха. – Джек закатил глаза, но уголки рта дрогнули в улыбке. – Ну да. И все же я предпочел бы непринужденную дружескую болтовню.

Разговор быстро перетек в обсуждение провального свидания Джека – далеко не первого в длинном списке. Скорее всего, после моего отъезда именно он станет новым проектом Поппи. Я проглотила комок в горле, стараясь не думать о том, как сильно мне будет их не хватать.

Словно почувствовав брешь в моей обороне, Поппи драматично вздохнула и произнесла:

– Еще не поздно дать задний ход и поискать новую работу в Нью-Йорке.

Я не была уверена, сколько еще подобных разговоров готова выдержать, прежде чем моя голова взорвется. Максимум два. Возможно. Я взяла ее за плечи и легонько встряхнула.

– Для этого уже слишком поздно. Я еду, – подтвердила я. По моей спине пробежал холодок. – И это потрясающая возможность.

Когда после ухода из «ПлейМедиа» я обратилась к своему наставнику, Джорджу Филлипсу, я ожидала какого-то совета касательно дальнейшего направления развития моей карьеры. Вместо этого он предложил мне стать его соавтором биографии Блейка. Я мало что писала с тех пор, как накрылся мой подкаст «Кофе с чемпионами», и была рада вернуться к истокам. После случившегося от одной только мысли о подкастах или даже о присутствии в звукозаписывающей студии меня накрывала паника. Последнее, что мне требовалось – это постоянное напоминание об этом. Но писать? Это безопасно. Не повредит и то, что я окажусь на противоположном конце земного шара.

– Ну хорошо, – фыркнула Поппи, скрестив руки на груди. – Но тогда ты должна пообещать мне выяснить, скольких моделей из «Спортс Иллюстрейтед»[2] трахнул Блейк.

Я толкнула в нее пролетавший мимо воздушный шар, но Поппи ловко отбила его подальше от своих угольно-черных волос, чтобы избежать статического электричества. Поппи не особо шарила в спорте, зато обожала сплетни о знаменитостях, а Блейк – один из тех спортсменов, чье мастерство принесло ему международную славу и авторитет.

– Это не те вопросы, на которые он захочет давать ответ, Поп, – предупредила я. Блейк чрезвычайно скрытен. Существовала вероятность того, что я уже попала в черный список гонщика «МакАлистера» после того, как сравнила его прошедший в вечеринках прошлый год с поведением Пэрис Хилтон года так две тысячи шестого. Не думаю, что вопросы о количестве половых партнерш добавят мне бонусных очков в его глазах.

– Ты такая скучная. – Поппи выпятила нижнюю губу. – Ну хотя бы скажи, у него правда такой большой член, как говорят?

– Держи в курсе. – Джек кивнул. – Еще можешь заморочиться и составить инфографику со сравнительным анализом размеров членов всех гонщиков. Уверен, всем будет очень интересно.

Я ткнулась лицом в ладони и застонала.

– Пожалуйста, могу я выпить прежде, чем кто-то из вас снова скажет «член»?

На лице Поппи расплылась зловещая улыбка, и она повела меня на кухню. Она составила целое меню из напитков и закусок с названиями на тему «Формулы-1». Я сделала небольшой глоток мартини «МакАлистер» и съежилась, когда резкий вкус обжег мне горло. Это не мартини, а похмелье в стакане.

– Ненавижу его, – заявила вдруг Поппи, ни к кому конкретно не обращаясь, – это из-за него ты уезжаешь.

Поппи произнесла это таким будничным тоном, что я не сразу поняла, кого она имеет в виду. Коннор Брикстон. Моя подруга отказывалась называть его по имени. Да лучше бы она вообще про него не вспоминала. «Адиос, аревуар, арриведерчи, ублюдок».

– Я покинула «ПлейМедиа» по собственной воле, – напомнила я. И, сжав кулаки так, что ногти впились в ладонь, безразлично пожала плечами. Не то чтобы у меня был выбор, но в итоге меня не выгнали, я ушла сама. – Мы можем об этом не говорить?

– Элла, брось. Ты ушла…

– Поппи, – предостерегающе перебил ее Джек. – Предполагалось, что мы будем веселиться, и Элла явно не хочет говорить об этом.

Я признательно взглянула на него, но они с Поппи уставились друг на друга, словно родители, сцепившиеся в горьком судебном процессе за опеку над ребенком. Сейчас было самое подходящее время заправиться попкорном «Пит-стоп»[3] или чипсами «Краш-тест», но все закуски находились на другом конце стойки.

– Ты прав. Прости, – спустя минуту согласилась Поппи и снова сосредоточила свое внимание на мне. – Как думаешь, Блейк слушал твой подкаст?

Я напряглась, но не стала напоминать, что подкаст больше не мой.

– Думаю, он меня загуглил. Нетрудно сложить два и два.

– Я уверен, он понимает, что ты просто шутила, – заверил меня Джек.

В своем подкасте я не говорила о Блейке ничего лживого или возмутительного, лишь немного прошлась по тому, как плохо он себя показал в прошлом году. Не просто же так мой подкаст был представлен в категориях и «Спорт», и «Комедии». Как я могла не пошутить о том, что он завоевал больше юбок, чем побед? Я лишь молилась, чтобы Джек оказался прав, и Блейку не было никакого дела до моих предположительно забавных замечаний в его адрес.

– Поппи, как думаешь, не вручить ли нам Элле ее подарок? – сменил тему Джек. – До того, как придут все остальные?

Он отхлебнул свой напиток, джин-тоник «Резкий старт», в его глазах засверкали озорные искорки. Поппи испарилась и мгновенно вернулась, держа в руках подарочный пакет с гоночными машинками. Внутри не оказалось ничего шокирующего, лишь всякие забавные безделушки, но некоторые из них меня действительно удивили.

– Презервативы. – Я моргнула. – Вы дарите мне презервативы.

Я пригляделась, прочла на упаковке надпись: «Береги топливо, оседлай гонщика» и поперхнулась так, что едва не забрызгала грудь Поппи.

– Ну? – Джек глядел на меня с нескрываемым весельем. – Что ты думаешь?

– Что вы оба безбашенные. – Я покрутила в руках пачку. Похоже, те, что в красной упаковке, со вкусом вишни. «Мм, вкусно». – Не думаю, что они мне пригодятся, но я ценю ваши старания.

О пилотах «Формулы-1» ходили слухи, что они трахают все, что движется. «Благодарю покорно, но нет». Мне двадцать семь лет. Если бы мне по-прежнему хотелось выносить партнерам мозг и симулировать оргазмы, я могла просто зайти в любой бар в радиусе пяти кварталов от моей квартиры. Но я хотела, чтобы меня носили на руках, а не выбрасывали на обочину после одного-единственного перепихона.

– И последнее, – произнесла Поппи, доставая со дна пакета помаду. – Открой ее.

Я взмолилась, чтобы она была не ярко-красного цвета, потому что, что бы ни говорила Поппи, он плохо сочетался с цветом моего лица. Но когда я крутанула стик, у меня глаза на лоб полезли. Я очень сильно ошиблась – внутри оказался долбаный нож.

Поппи захлопала в ладоши.

– Теперь ты защищена и от венерических заболеваний, и от насильников!

– Презервативы, чтобы трахать мужиков, – засмеялась я, закрывая стик, чтобы ненароком не порезаться, – и нож в губной помаде, на случай если они попытаются трахнуть меня.

Джек усмехнулся и подмигнул.

– Лондон даже не поймет, что его достало.

– Как и Бельгия, – добавила Поппи. – Или Австралия. Или Япония. Или любое другое место, куда ты отправишься.

В знак согласия я чокнулась с ней своим красным пластиковым стаканчиком. Двадцать один город за пятьдесят две недели. Если уж этот марафон не поможет мне пережить случившееся, то я даже не знаю, что поможет.

Глава 2: Блейк

Я проявлял гнев двумя способами: или выходил из себя и орал на людей, или вел себя так неестественно спокойно, что они начинали нервничать. И сейчас был второй случай.

Я прямо видел, как тишина колючим одеялом окутывала Кита и Джорджа. Мне было неловко, но я знал, что, если заговорю, один из них покинет встречу с синяком под глазом.

– Кит говорит, что вы недовольны личностью моего соавтора, – наконец произнес Джордж, спокойно отхлебывая капучино. – В чем проблема, приятель?

– Это же какая-то шутка, верно? – Резкость моего тона не оставляла пространства для вопросов. – Вы же не могли и в самом деле нанять ее.

Похоже, мой гнев не задел Джорджа. Он выглядел скорее удивленным. Он сделал еще один глоток, его спокойный взгляд встретился с моим, разъяренным. Я хотел выхватить чашку у него из рук и разбить на миллион долбаных кусочков.

– Мне напомнить тебе об условиях контракта Джорджа? – вмешался мой менеджер. – С учетом крайне сжатых сроков он волен нанимать себе в помощь всех, кого сочтет нужным.

– Я прочел чертов контракт, – возразил я. Ну, мой юрист прочел, но какая разница. – Моя команда должна утверждать кандидатуру любого человека, которого он наймет, как минимум за два месяца.

– Эллу одобрили еще в декабре, Блейк, – подтвердил Кит. – Просто до этого момента ты отказывался вести какие-либо разговоры о книге.

– Она поставила под сомнение мои возможности как гонщика и сказала, что лучше бы я гонял по трассе так, как гоняюсь за юбками, – огрызнулся я. – Вы думали, мне это понравится? Какой у нее есть опыт помимо этого дурацкого подкаста? Она вообще способна написать биографию? Она хотя бы писать без ошибок умеет, кто-нибудь в курсе? Это просто нелепо. Я не стану проводить с ней целый сезон, так что вам придется найти кого-то другого.

– Нет, – Кит покачал головой. – Даже не пытайся отвертеться. Нам бы вообще не пришлось вести этот разговор, если бы не твое маниакальное стремление загубить собственную карьеру.

– Я ничего не разрушил! – Я прищурился. И сам знаю, что в прошлом сезоне не очень хорошо себя показал что на трассе, что за ее пределами. – У меня по-прежнему есть действующие контракты с «МакАлистером» и остальными спонсорами. К тому же плохой пиар – это все равно пиар, разве нет?

– Плохой пиар? Блейк, ты так много тусовался, что даже не помнишь, как швырял гостиничную мебель в бассейн. Папарацци застукали тебя, когда ты трахал девушку, которая вполне могла оказаться девушкой по вызову, на заднем сиденье лимузина. Это не просто плохой пиар, это чертовски плохой пиар. – Кит сжал губы в тонкую линию и нахмурил брови. Он всегда так делал, когда злился, – со стороны выглядело так, словно ему на лицо присели две мохнатые гусеницы. – Может, у тебя и есть действующие контракты на этот сезон, но не делай вид, что тебя не предупреждали: или ты покажешь хорошие результаты, или тебя вышвырнут. Думаешь, Томпсон не ухватится за возможность занять твое место?

– Блейк, послушай. – Джордж вмешался прежде, чем я успел ответить. – Никто не пытается тебя поиметь. Мы пишем эту биографию для того, чтобы напомнить и всему миру, и твоей команде заодно, почему ты – самый лучший, и почему им повезло, что ты ездишь за них и представляешь их цвета. Знай, если бы у меня не было других обязательств, я провел бы этот сезон рядом с тобой, но мне в любом случае понадобилась бы помощь. Мы должны сделать все от А до Я за двенадцать месяцев. Это значит свистать всех наверх, и это «всех» включает в себя Эллу.

Я знал Джорджа еще со своих первых дней в картинге. Он один из немногих журналистов, которые мне действительно нравились. Он всегда относился с уважением и не задавал идиотских вопросов просто, чтобы меня спровоцировать. За эти годы мы довольно сблизились, поэтому вместо того, чтобы написать, в какую задницу я себя загнал в прошлом сезоне, он без приглашения заявился ко мне домой и поинтересовался, чем может помочь. Если бы я не доверял Джорджу и если бы над этой книгой работал не он, никакой биографии в принципе бы не случилось.

– Она сказала, что «Формула», должно быть, потребовала от меня специальную лицензию на такое идиотское поведение, – напомнил я.

Кит посмотрел на свой «ролекс». Это был мой подарок в качестве извинения за прошлогоднее поведение.

– Ты закончил истерить?

Я стиснул зубы и кивнул. Узнать, за какие такие заслуги ее наняли, мне хотелось больше, чем продолжать орать.

– Блейк, она подходит как никто другой, – заявил Джордж. – И она хороша. Очень хороша. Элла из тех людей, которых ты хотел бы видеть на нашей стороне.

Он достал папку и протянул ее мне. Я с опаской открыл ее и обнаружил внутри резюме Эллы. Я откинулся на спинку стула и принялся читать. Элла Голд. Уроженка Чикаго. В настоящий момент живет в Нью-Йорке. Ну, будет жить до тех пор, пока не начнет следовать за мной по всему миру, словно долбаная прилипала. Получила степень бакалавра по журналистике, выпустилась с отличием, начала работать над магистерской диссертацией. Стажировалась в «Биг Тен Нетворк» и «Нью-Йоркере». До конца прошлого года в качестве спортивного автора и ведущей подкаста работала в «ПлейМедиа» – цифровом спортивном и развлекательном медиабренде.

Джордж даже распечатал для меня некоторые из ее текстов. Неплохо подготовился, душнила. Интервью с олимпийской чемпионкой пловчихой Лилли Кинг оказалось раздражающе крутым. Репортаж о поражении Рафаэля Надаля от Новака Джоковича в полуфинале Открытого чемпионата Франции по теннису 2021 года[4] – еще более раздражающе крутым. А статья о моей победе на Гран-при Монако несколько лет назад – просто до невероятности раздражающе крутой. Объективно и субъективно. «Черт, черт, черт».

– Почему она? – Ее статьи – все прочитанные – лежали у меня перед глазами. – Есть длинный список других опытных журналистов и писателей, которые не говорили обо мне ничего плохого.

Кит смотрел на меня как на безумца. Ну хорошо. Не такой уж этот список и большой. Даже, говоря откровенно, весьма короткий.

– Ты же мне доверяешь? Разве не поэтому мы решили сообща работать над твоей биографией? – Джордж склонил голову, словно приглашая меня возразить. – Так поверь мне, что Элла подходящий человек для этой работы.

Я сделал глубокий вдох, чтобы совладать с разочарованием.

– Откуда ты вообще ее знаешь?

– Она целый семестр училась за границей, как раз когда я вел курс как приглашенный лектор. Она была в моем классе – «Актуальные проблемы спорта и медиа в XXI веке». Мы поддерживали связь, и я сразу решил, что Элла подойдет идеально.

– Она сказала, что в прошлом году я отнесся к трассе в Баку как к игре в «Марио Карт»[5].

– Что ж, недалеко ушла от истины. – Джордж хмыкнул. – Ты гнал словно маньяк.

Я показал ему средний палец. Он был прав, а я ненавидел оказываться неправым.

– Дай ей шанс, Блейк. Она блестящий автор и одна из немногих людей, которые, как мне кажется, смогут вытерпеть тебя на протяжении целого сезона. – Он наградил меня многозначительным взглядом.

Я прижал пальцы к вискам, пытаясь избавиться от мигрени, которую у меня вызывала эта беседа.

– Мне это не нравится. Ни капельки. – Мне самому стало стыдно от того, как жалко это прозвучало. Точь-в-точь мой племянник, которому велено идти спать, а он еще не закончил играть со своими фигурками.

– Ну а мне не нравится подчищать за тобой дерьмо, – Кит пожал плечами. – Смирись с этим.

Очередную тираду моего менеджера прервал звонок от сестры. Она единственный человек в мире, ради которого я был готов немедленно бросить все, и Кит с Джорджем это прекрасно знали. Я извинился и вышел из комнаты, чтобы ответить.

– Так, так, так, это же моя любимая сестричка, – поздоровался я.

– А это же мой любимый братик. – Не то чтобы у нас, единственных детей в семье, имелись другие, менее любимые, братья и сестры, но знакомое приветствие вызывало у меня улыбку. – Там это… сезон скоро начинается.

– Да неужели? – Мой голос сочился сарказмом. – А я и не заметил. Спасибо за напоминание, Эшли.

Она вздохнула, и я почувствовал ее раздражение.

– Не будь мудилой.

Я не смог удержать улыбку, когда на заднем фоне тонкий голосок моей племянницы прокричал, что «мудила» – это плохое слово. Очень плохое слово, если верить Милли.

– Прости. Я просто очень устал и еще злюсь из-за биографии.

– Ой, а я, наоборот, в полном восторге, – ответила Эшли. – Она позволит людям узнать настоящего Блейка, а не того засранца, каким ты себя выставляешь.

– Ну да, возможно.

Я не стал напоминать, что проблема с биографией в том и заключалась, что я не хотел показывать людям настоящего себя.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила сестра. – Только не говори «хорошо». Ты ответил так в прошлом году, а затем тебя оштрафовали за то, что ты спровоцировал аварию, Блейк.

И вовсе не спровоцировал. Я просто пытался проскочить мимо Гарри Томпсона, и мне это аукнулось. Катастрофически.

– Давай не будем снова об этом, Эш.

Она не стала давить, явно во избежание третьей мировой войны. Весь прошлый год я представлял собой часовую бомбу, готовую взорваться от малейшего комментария. Одному богу известно, как сильно Эшли от меня досталось. Смешивать антидепрессанты с алкоголем оказалось плохой идеей. Кто бы мог подумать, да?

– Финн с Милли получили мою открытку? – Мой голос смягчился. Мои племянник с племянницей обожали получать настоящую почту, и я старался слать им весточки как можно чаще, даже когда мы находились в одном городе. На последней открытке, что я им отправил, их любимая мультяшная свинка уминала макарун на фоне Биг-Бена.

– Да! И они только что послали тебе в ответ нарисованную от руки открытку. Она очень… уникальна.

Я фыркнул. Уникальность – хорошая характеристика их художественных способностей. Треугольники Финна наверняка доведут его будущего учителя геометрии до инсульта, а Милли пользовалась исключительно оранжевым, потому что он «того же цвета, что и апельсинки». Моя сестра – декоратор интерьеров, но ее талант сочетать цвета и чертить линии явно не передался детям.

– Финн пытался нарисовать, как вы вдвоем жонглируете в цирке, но это больше похоже на… – Эш со смехом прервала себя. – А знаешь, что? Я не собираюсь портить тебе сюрприз. Ты поймешь, что я имела в виду, как только увидишь.

– Буду с нетерпением ждать, – с улыбкой пообещал я. – Мне нужно возвращаться на встречу, но я скоро загляну на ужин, хорошо? Передавай всем от меня привет.

– Будем ждать, – ответила она. – Береги себя, лады?

Я пробормотал слова прощания, а затем прислонился к стене. Если бы та прямо сейчас поглотила меня и отправила в самые глубины ада, я бы только спасибо сказал. Этот сезон для меня – пан или пропал, и прямо сейчас я не могу позволить себе пропасть, не могу позволить себе сломаться. А если прошлый сезон меня чему и научил, так это тому, что нужно лучше следить за своими эмоциями как на трассе, так и вне ее.

Глава 3: Элла

Несколько недель после прощальной вечеринки пролетели незаметно. Чего нельзя было сказать о перелете до Лондона. Возможно, дело в том, что все шесть часов полета я паниковала. И только когда шасси самолета коснулись посадочной полосы, мне удалось успокоиться и напомнить себе, почему я пошла на это. Возможно, мне немного помог бокал-другой – ну ладно, третий – шампанского.

Джордж жил в пригороде Лондона, но у него была квартира с двумя спальнями в Шордиче – богемном и модном районе столицы, если верить Поппи, – где я и буду жить между гонками. Спустя всего два дня в Лондоне я уже вылетела в Бахрейн, на первый гоночный уик-энд сезона. Я по-прежнему привыкала к разнице в часовых поясах, поэтому последнее, в чем нуждалась после приземления – это в излишней физической активности. И что же – в итоге мне пришлось тащить свой неподъемный багаж по бесконечному коридору. Я понятия не имела, где находится мой номер, этот отель напоминал лабиринт. Ни один кукурузный лабиринт на Среднем Западе меня к такому не готовил.

– Мам, – вздохнула я, сворачивая в очередной коридор. Кажется, я уже проходила мимо этих дверей. – Пожалуйста, не добавляйся к Блейку в друзья. Я с ним еще не встречалась. И я практически не сомневаюсь, что тот профиль в соцсетях, который ты мне прислала, – фейковый. Ты хотя бы представляешь, сколько людей пытаются выдавать себя за него?

– А ему и не нужно одобрять мой запрос, – запротестовала она. – Я просто хочу, чтобы он знал: твоя заботливая мама присматривает за тобой, поэтому ему следует вести себя хорошо.

– Конечно, мама, ведь в соцсетях ты выглядишь такой устрашающей.

Она постила всякие вдохновляющие цитаты и делилась милыми роликами из новостей. Ничего в ее профиле не говорило: «Я тебе жопу надеру». Может, у папы что-то получилось бы. Но мама? Она могла напугать разве что детишек на Хеллоуин, да и то если маску наденет.

– Ага! – Я остановилась перед дверью с табличкой «4033». – Я наконец-то нашла свой номер!

– Не забудь заглянуть за шторы и под кровать, чтобы убедиться, что в номере никого нет.

– Разумеется. – Я посмотрела слишком много эпизодов телесериала «Закон и порядок: Специальный корпус»[6], чтобы не переживать о всяких стремных мужиках, которые могли бы прятаться в моем гостиничном номере. – Я тебе потом перезвоню. Люблю тебя!

– И я тебя люблю, милая.

Я повесила трубку и приложила ключ-карту к ридеру, чтобы войти внутрь. Божечки-кошечки. Мне достался элегантный современный номер люкс, больше моей нью-йоркской квартиры на неприличное количество квадратных метров. А у меня было вполне себе приличное жилье, ну, по манхэттенским меркам, конечно. Я словно бы попала в эпизод «Охотников за международной недвижимостью». Вот только в отличие от коллекционера пуговиц с двумя миллионами долларов в бюджете, у меня, биографа, бюджета не имелось вообще. Но что поделать! Я просто буду усердно работать, чтобы остаться в этом крайне дорогом гостиничном номере в Бахрейне.

Несмотря на то, что я летела первым классом, мышцы все еще ныли от безделья, поэтому в душ я практически вломилась. Высокий напор горячей воды снял напряжение с плеч, и я вышла из ванной в состоянии эйфории. Я свернулась калачиком на гигантской кровати, поужинала в номере и отрубилась, размышляя, продаются ли в сувенирном магазинчике отеля большие бутылки их лавандового лосьона.

Я проснулась с дырой в желудке размером с арбуз. В этот день мне предстояло встретиться с Блейком.

«Я справлюсь».

«Надеюсь».

Я слишком нервничала, чтобы есть, но все равно спустилась в ресторан за кофе с собой. Заправившись кофеином – и с помощью подробных инструкций, которые направил мне менеджер Блейка Кит, – я легко нашла конференц-зал, в котором назначили встречу. Разумеется, когда я вошла, никакого Кита поблизости не было. Внутри ждал только Блейк. И он показался мне просто потрясающе красивым (хотя, возможно, это все последствия джетлага).

Я сделала глубокий вдох, успокаивая себя, нацепила на лицо приветливую улыбку и произнесла:

– Привет, я Элла!

Я протянула руку. Блейк несколько мгновений изучающе смотрел на нее, затем быстро пожал. Надеюсь, он не заметил, какая потная у меня ладонь.

Его шоколадно-карие глаза скользили по моей фигуре, словно он мысленно раздевал меня. Его взгляд был вызывающе агрессивным, но каким-то образом не становился жутким. Вот бы кто включил кондиционер, потому что я вдруг начала потеть. Фотографии не отдавали ему должного. Взъерошенные темно-русые волосы создавали впечатление, будто он только что проснулся, и стоит отметить, этот взъерошенный вид очень ему шел.

– Кофе, – буркнул он. Ну, по крайней мере, он что-то сказал.

Блейк потянулся и выхватил из моей руки стаканчик. «Экскюзе муа?» Прежде чем я успела сказать, что и не думала приносить ему кофе и он банально стырил мой, он уже сделал большой глоток. Судя по лицу, он и сам все сразу понял, и тут же вытер губы тыльной стороной ладони. Так ему и надо.

– Это был мой, – прямо сказала я.

– Я думал, ты принесла мне кофе.

– С чего бы вдруг? – Я не его ассистент. Мы никогда прежде не встречались. Откуда мне вообще знать, какой кофе он любит?

– В знак примирения, – пояснил он, пожав плечами. – Это же ты сказала, что не понимаешь, как шлем вообще налезает на мою раздутую от непомерного эго голову.

Он даже не потрудился скрыть холодное презрение во взгляде. О, боже. Надежда на то, что он не слушал тот эпизод «Кофе с чемпионами», накрылась медным тазом. Это будет весело, очень, очень весело.

– Сегодня твоя голова кажется вполне обычной, – прохладно заметила я.

– Возможно, тот факт, что ты пропесочила меня перед миллионами людей, немного поспособствовал уменьшению ее размеров.

Ну, это он, конечно, загнул. Мой подкаст как-то раз поднялся до пятой строчки чарта «Спотифай», но чтобы миллионы? Да бросьте… Я же не Джо Роган[7]… или Коннор Брикстон.

– Я говорила и о том, насколько ты талантлив, – напомнила я.

– Это я и раньше слышал. Я знаю, насколько я талантлив.

Стоило забрать слова о том, что его голова казалась нормального размера. Она раздувалась у меня на глазах.

– Ты оскорбила мой стиль вождения. – Его волевой подбородок напрягся от злости. – И меня.

– Я обсуждала тебя в одном из выпусков подкаста, который более не имеет значения. Прости, если я тебя обидела. Но я бы не стала браться за эту работу, если бы не считала тебя невероятно талантливым.

– Тебе и не стоило, – он прищурился. – Не уверен, зачем ты за нее взялась.

«Божечки». Отпусти всего-то пару критических замечаний в сторону мужчины – и он воспримет это как смертельное оскорбление.

– Без обид, Блейк, но отрасти уже яйца и смирись с этим. Я точно знаю, что женщины говорили о тебе вещи и похуже. Я читаю желтую прессу.

Я готова была поклясться, что уголок его рта дернулся, но намек на улыбку испарился так же быстро, как и появился. В конференц-зал вошла Мэрион – агент Блейка. Губы подкрашены тем самым оттенком красной помады, который я не хотела получить в подарок от Поппи, блузка помята, под глазами – пятна туши. Я ее не винила: ради улучшения публичного имиджа Блейка Мэрион работала сверхурочно. То, с какой скоростью она заключила сделку на написание книги, поражало. И я могла только представить, насколько ее уже все достало.

– Приятно лично с тобой встретиться, Элла. – От улыбки в уголках ее глаз появились морщинки. – Я так рада, что вы уже нашли общий язык.

Неприкрытый вызов во взгляде Блейка говорил прямо об обратном. Он бы с куда большей радостью нашел общий язык с гробом, в который меня упрятал. Стоило добавить в кофе что-нибудь покрепче миндального молока. Может, «Джеймесон»?[8]

Мгновением позже в конференц-зал танцующей походкой вошел Кит. Он выглядел как крайне привлекательный Дэниел Крейг времен первых фильмов о Бонде – суровый и обветренный, но чрезвычайно сексуальный. Хотя ему не было еще и сорока, в волосах уже пробивалась седина. Не удивлюсь, если ее появлению поспособствовал Блейк. Если то же самое произойдет и со мной, свои счета из салона красоты я буду отсылать Блейку.

Прежде чем начать встречу «команды», Мэрион по видеосвязи подключила Джорджа. Потом она говорила, а я кивала и делала заметки в ноутбуке. Ничего нового я не услышала. Джордж меня нанял, но мне все равно нужно было встретиться с Мэрион и с Китом до того, как меня официально примут на борт. В конце концов, жизнь Блейка Холлиса – это вам не шутки.

Блейк в основном молчал, лишь пару раз буркнул себе под нос что-то вроде «хмфф» и «ну да, конечно». У меня не получалось не глазеть. Я гадала, ломал ли он когда-нибудь нос – тот был как-то странным образом изогнут посередине. Заметив, как я на него пялюсь, он мне подмигнул. «Да кто сейчас вообще кому-то подмигивает?» Особенно после таких разговоров, если наше общение, конечно, можно было так назвать.

Это выбило меня из колеи, и мои щеки приняли оттенок помады Мэрион. Я поборола желание ляпнуть, что смотрю исключительно из беспокойства. Ему ведь стукнет тридцать только через год, а ботокс придется начать колоть уже сейчас, если не перестанет так хмуриться. Всё оставшееся время встречи я старалась не смотреть в его сторону – особенно потому, что чувствовала, как он не сводит с меня взгляд.

Команда «МакАлистера» насчитывала свыше двухсот человек. И это не считая тех, кто работал в лондонской штаб-квартире. А значит, мне предстояло выучить уйму имен и встретиться с кучей людей. Надев футболку с лого «МакАлистера» – спасибо Киту – и нацепив симпатичный новый кулон – на самом деле, бейджик, который мне нужно носить для попадания в паддок[9], – я выдвинулась. День второй начался!

Воздух искрил напряжением – все готовились к первой гонке сезона. Я никогда не видела ничего подобного. Инженеры, механики, водители, представители СМИ – здесь, кажется, присутствовали все и вся. Они сновали повсюду, не задерживаясь подолгу на одном месте. Я быстро осознала, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы отвлекать людей для знакомства. Команда была слишком занята тем, чтобы подготовить Блейка и «МакАлистер» к удачному Гран-при.

Я бесцельно слонялась вокруг, когда светловолосая девушка в идентичной моей футболке «МакАлистера» устремилась прямиком ко мне. Прежде чем я успела понять, что вообще происходит, она заключила меня в объятия. «Эм, и тебе привет, странная женщина».

– Элла! Я так рада с тобой познакомиться! А я-то беспокоилась, что не успею представиться перед гонкой! Я тут ношусь словно долбаная курица с отрубленной головой. Но я рада, что нашла тебя. Народу уйма, конечно, но я тебя легко заметила, ведь здесь не так много женщин. Хотя ты, может быть, и внимания не обратила. Ты же работала в спортивной индустрии, так что, наверное, привыкла к переизбытку тестостерона. Как проходит твой первый день? Или ты уже несколько дней здесь? Из головы вылетело.

Девушка тараторила так быстро, что я за ней не поспевала. Она могла бы пригласить меня вложиться в финансовую пирамиду, а я бы просто тупо кивнула. Ее светло-русые волосы колыхнулись, когда она внезапно сделала несколько шагов в сторону и остановила двоих парней, шедших мимо. «Что происходит?» Дальше эта блондиночка заставила парней позировать, пока она снимала их на свой телефон. А я тем временем как следует разглядела ее. С таким лицом-сердечком, высокими скулами и идеальными пухлыми губами ей самой стоило бы фотографироваться, а не фотографировать.

– Извини насчет этого. – Она снова подскочила ко мне. Ее британский акцент звучал просто шикарно. – Этих двоих сложно поймать, поэтому пришлось воспользоваться случаем. Кстати, я – Джози Бэнкрофт. Я – бренд-менеджер и контентмейкер «МакАлистера».

Я протянула руку.

– Я – Элла Голд, но ты это, кажется, и так уже знаешь.

– Детка, все знают, кто ты такая. – Она одарила меня ослепительной улыбкой. Словно в подтверждение ее слов, мимо прошла парочка механиков, они помахали Джози и понимающе кивнули мне. – Ты – писательница-тире-журналистка-тире-святая, которой предстоит работать с Блейком в этом сезоне. И это ты сказала, что кому-то следует вытащить палку из его задницы и надавать ею ему по голове.

Ага, это была я.

Джози взвалила на себя обязанности моего куратора-тире-крестной феи и свела меня со всеми нужными людьми. Я знала ее всего час и уже могла сказать, что эта блондиночка – сила, с которой следует считаться.

Она же провела меня по моторхоуму команды. Моторхоумы «Формулы-1» – это сооружения стоимостью в миллионы долларов, которые возводятся рядом с трассой, а затем разбираются и собираются заново уже у новой трассы для каждой гонки сезона. Они служат базой команды в течение всего гоночного уик-энда, и это крайне практичное и вместе с тем увлекательное место. Внутри находятся переговорные, кафетерии, многочисленные бары и бариста. Кроме того, у каждого водителя есть собственный номер. В общем, настоящий пятизвездочный отель, ужатый до двухэтажного здания с крышей.

Вот на этой самой крыше, вдали от шума и толпы, мы и сидели, когда Джози спросила, как прошла встреча с Блейком. Я пересказала наш разговор.

– Он столь же очарователен, сколь и язвителен, – кивнула она, ни капли не удивившись. – Ты привыкнешь. У него крайне узкий круг общения, и он не сразу принимает новых людей, но стоит только узнать его получше, и ты поймешь, что на самом деле Блейк – неплохой парень.

– Он и правда такой бабник, каким кажется?

К моему удивлению, Джози начала напевать Hound Dog Элвиса.

– Он трахнул больше фанаток, чем Джон Мейер[10], – небрежно произнесла Джози. – Тейлор Свифт могла бы написать девять альбомов после одной только ночи с Блейком. Я, конечно, сама не проверяла, но это то, что я слышала.

Джози стала моим новым кумиром. Заявляю официально.

– Но они все такие, – добавила Джози. – Тео, напарник Блейка по команде, говорит, что они живут только ради очков в чемпионате, подиумов и кисок.

Я как раз сделала глоток воды, и она фонтаном выплеснулась у меня изо рта. Не мне, конечно, оскорбляться на пошлые шутки, но вашу ж мать. Я сообщила Джози, что она может легко завируситься в Твиттере. #ОчкиПодиумыКиски. «Вперед, команда!»

– Мой парень хочет, чтобы рядом с этими парнями я носила пояс верности, и я его не виню, – Джози подмигнула мне. – Элла, я не сомневаюсь, в этом сезоне мы с тобой прекрасно поладим.

Я уже соскучилась по Поппи и Джеку, поэтому мысль о новой сообщнице, особенно такой дерзкой, вызвала у меня улыбку. У меня было чувство, что мне потребуется кто-то вроде Джози, чтобы пережить этот год.

Глава 4: Блейк

Я почувствовал это, едва приехав на спонсорское мероприятие – в воздухе пульсировало волнение, энергия буквально растекалась по помещению. Боже, как же мне это нравилось. Каждый надеялся, что ему выпадет шанс побороться за победу. Поскольку очки не переносились из сезона в сезон, а прошлые соперничества игнорировались, мы все фокусировались на текущем сезоне, а не на прошедшем. Я с улыбкой осматривал комнату. После провального прошлого года я был готов вернуться на вершину. Новый сезон, новый образ мыслей. Я собирался отстоять трон, который по праву принадлежал мне, и добавить к списку своих достижений еще один чемпионский титул. И к черту всех, кто попытается его у меня отобрать.

Первое мероприятие нового сезона всегда чрезмерно экстравагантно. Лимузины и дорогие машины выстраивались перед отелем, а гости, украшенные дорогими бриллиантами и роскошными часами, попивали шампанское внутри. Обычная толпа чванливых белых мужчин, похожих на пингвинов в своих слишком узких смокингах. Они пытались заново прожить свою юность за наш счет – то есть давая нам деньги. Я не жаловался. Благодаря их деньгам я мог водить лучшую машину в лучшей команде чемпионата. А еще на их деньги покупались абсурдно огромные ледяные скульптуры.

– Эй, позер, – окликнул меня сидящий у бара Тео. – Выпить хочешь?

Я протолкался мимо разносивших закуски официантов и уселся по соседству с моим напарником по команде. Он безо всякого стыда пил «Космо», его темно-голубые глаза светились озорством.

– Да это же мой любимый кобель во всей «Формуле». – Я хлопнул его по плечу. Людям казалось странным, что мы с Тео так близки. «Формула-1» – один из немногих видов спорта, где твой партнер по команде по совместительству еще и один из твоих главных конкурентов. Но мы с Тео знали друг друга еще с детства. Он уже тогда был настойчивым ублюдком и не давал мне проходу до тех пор, пока я не согласился стать его другом. Мы гонялись друг с другом, пока росли, и вместо того, чтобы превратить наше соперничество в ожесточенную конкуренцию, воспользовались им, чтобы стать лучшими гонщиками.

Он потер покрытый бородкой подбородок.

– Я предпочитаю «бабник», а не «кобель».

– Подумаю об этом, как только у тебя отрастут яйца, – поддел его я.

С другой стороны от Тео приземлился Лукас – гонщик «АльфаВиты». Его обычно растрепанные темно-русые волосы были зачесаны назад, серебряные перстни на пальцах блестели в свете висевшей над нашими головами хрустальной люстры.

– Кстати о яйцах. Как прошли твои зимние каникулы, Тео?

Тео зимой заметили с известной моделью в Каннах, а через пару дней – целующимся с многообещающей кинозвездой в Париже. Между девушками развязалась жуткая война в социальных сетях, по интенсивности способная посоперничать с эпизодом реалити-шоу. Тео вся эта ситуация жутко забавляла.

Я же по окончании сезона погрузился в спячку – не стал присоединяться к межсезонным вечеринкам с друзьями. Мне требовалось время, чтобы перезагрузиться и сфокусироваться на главном.

– Да кого это вообще волнует, если Блейк до сих пор не показал нам того самого милейшего писателя, Джорджа! – воскликнул Тео, обводя взглядом помещение.

Они с Лукасом принялись вдвоем сканировать толпу, поочередно отмечая сварливого вида стариков. Я так и не смог рассказать им об Элле – мне не очень улыбалось выслушивать то количество дерьма, которое они после этого на меня вывалят. «Плей-Медиа» – крупнейший спортивный холдинг в Америке, и Люк – заядлый слушатель «Трэш-тока» Коннора Брикстона и «Кофе с чемпионами» Эллы. Если бы не он, я бы и знать не знал об эпизоде ее подкаста, посвященном «Формуле-1».

– Готов поспорить, это он, – Лукас указал на низкого лысого толстяка.

– Неплохой вариант, – кивнул Тео, проводя рукой по своим каштанового цвета волосам. – Мне нравятся его щегольские подкрученные вверх длинные усы. А я думаю, это вон тот парень у двери. Ну тот, долговязый, похожий на зеленую фасоль.

– Вы оба очень сильно ошибаетесь, – сдаваясь, проворчал я.

Осматривая комнату в поисках Эллы, я легко ее нашел. На самом деле, ее невозможно было пропустить, и я удивился, что заметил только сейчас.

– Минутку. – Тео поперхнулся и поставил свой розовый напиток на стойку. – Она – журналистка?

Я кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд. Она выглядела совершенно неотразимо в длинном, до пола, черном платье, со свободно распущенными темно-каштановыми волосами. Одежда, в которой она пришла на нашу первую встречу, каким-то образом абсолютно скрыла, что Элла обладает потрясающей фигурой с должными изгибами во всех нужных местах. Я бы не отказался увидеть ее обнаженной подо мной. Она же просто воплощала в себе секс, и, похоже, не я один это заметил.

Элла оживленно беседовала с Джози. Неудивительно, что Джози взяла ее под крыло. Она работала в «МакАлистере» уже несколько лет и знала всех и вся. Мне нравилась Джози. Нас нельзя было назвать лучшими друзьями, но мы неплохо ладили. Тео пытался с ней замутить, но она хранила верность своему парню, Эндрю. А я с большим удовольствием наблюдал за тем, как она раз за разом отшивает моего напарника по команде.

– Чувак, – челюсть Лукаса отвисла до пола, обычные хладнокровие, собранность и сдержанность разом покинули его. – Ты вообще знаешь, кто это?

– Биограф Блейка, чувак, – ответил Тео, закатив глаза. – Бро, он же только что это сказал. Прочисти уши.

– Это же Элла Голд… ну, ведущая подкаста «Кофе с чемпионами».

Я не стал упоминать, что раз подкаста больше нет, то и она больше не его ведущая.

– Та самая, что уморительно шутила о нашем малыше Блейки? – Тео ткнул меня локтем. – Когда ты собирался нам рассказать?

– Никогда, – пробубнил я себе под нос. Мечтать, очевидно, не вредно.

Мои друзья отхлебнули свои напитки и наградили Эллу взглядами, которые я знал даже слишком хорошо. «Ну уж нет». Я моментально отвел взгляд от нее и яростно уставился на них.

– Парни, она под запретом.

Тео удивленно посмотрел на меня.

– Ты заявляешь на нее права?

Я закатил глаза и проигнорировал его вопрос. Я не вступал в отношения, и мои друзья прекрасно это знали. Меня слишком часто бросали, чтобы я тешил себя надеждой, что кто-то захочет остаться, поэтому я придерживался стратегии «вдул и бросил», и это меня вполне устраивало. Если нет никаких ожиданий, нет и задетых чувств.

Тео с Лукасом с удовольствием подоставали бы меня и дальше, но нас начали сгонять на наши места за столиками. Я оказался с краю, по соседству с Мэрион, а судя по карточке с именем Эллы, ей предстояло сидеть между Тео и Андреасом – нашим спортивным директором. Мне оставалось лишь наблюдать, как они общаются между собой.

Ужин выдался в точности таким же скучным, как я и ожидал. Глава Международной автомобильной федерации произнес речь, затем выступили несколько спонсоров, а руководители команд произнесли тосты. Вскоре после того как подали десерты, Элла присела на освободившееся место Мэрион и наградила меня до грешного сексуальной улыбкой. Ее глаза были цвета карамельных яблок, которые мы с сестрой покупали в детстве на Камден-маркете. Сияющая смесь зеленого, коричневого и золотого.

Видимо, она решила сделать вид, что нашего вчерашнего разговора никогда не происходило. А Джордж не шутил, когда говорил, что она не выносит самовлюбленных. Но я был более чем рад подвергнуть ее испытанию.

– Доволен сегодняшним вечером? – спросила она.

– Мм-хм-м, – я уставился на стакан в ее руке. – Не подумал бы, что ты из тех, кто пьет ром с колой.

– Я его и не пью, – она покачала головой, и ее щеки залились румянцем. – Когда я в последний раз пила ром, я потом пыталась попасть в квартиру, используя кредитку вместо ключей.

В моей груди зародился смешок.

– Это кола зеро, – пояснила она. – Мне больше нравится диетическая кола, но приходится довольствоваться тем, что есть. Поскольку меня легко уносит, а это первое мое крупное мероприятие… я решила остановиться на газировке.

– Газировке?

– Содовой. Прости, среднезападные привычки. Я еще и кроссовки твои кедами могу назвать. – Она сделала глоток, и на стенке стакана остался след розовой помады.

– Скажи, – она заговорщически наклонилась ко мне, словно хотела поделиться секретом. – Ты представлял, что курица – это я?

Я уставился на нее с зачарованным удивлением. «Что?» Нет, я конечно смотрел на грудь, но на ее, а не куриную. Судя по тому, что подчеркивало ее платье, сиськи у нее зачетные. Сочные и упругие. Я задумался, какого цвета у нее соски – классического розового, бледно-кораллового или вишнево-красного.

– Ты довольно агрессивно разделывал курицу, – пояснила она, убирая упавшую на глаза прядку волос. – Либо никто не научил тебя, как правильно держать нож и вилку, либо ты использовал ее в качестве куклы вуду.

Вырвавшийся у меня смешок застал меня врасплох.

– Нет, я не изображал из себя колдуна вуду. Я просто не голоден.

Я не стал добавлять, что мой аппетит подавил прием экстренных антидепрессантов. Груз ожиданий тяжело на меня давил, и мне требовалось что-то, чтобы снять напряжение.

Элла взяла с моей тарелки нетронутую булочку, оторвала кусочек и положила в рот. Даже маслом намазывать не стала.

Я моргнул.

– Откуда ты знаешь, что я не отложил ее на потом?

– А ты отложил?

– Нет. Но кто вообще ворует чужие булочки?

Элла запрокинула голову и беззастенчиво рассмеялась – звук получился одновременно задорный и соблазнительный.

– Ты только что сказал, что не голоден. И едва ли это можно назвать воровством, мы же не в «Отверженных».

Она открыла сумочку, чтобы достать телефон, и я мельком увидел перцовый баллончик, лежащий рядом с блеском для губ. Наверное, для красивой женщины, путешествующей по незнакомым странам, это имело смысл, но моя усиленная охрана могла причинить куда больше вреда, чем крохотная канистра с газом.

– Ого, уже так поздно! – произнесла она, обращаясь к самой себе. – Я, пожалуй, поднимусь к себе и немного посплю. Джетлаг и все такое. Увидимся завтра?

Я коротко кивнул, не в силах побороть возникшую смесь недоверия и разочарования. На самом деле у меня и не было особого выбора, кроме как увидеть ее завтра. Ее задница этом платье выглядела чертовски притягательно, и она ушла, совершенно не осознавая, сколько оценивающих взглядов привлекла. По крайней мере, эту ее часть я бы увидел завтра с большим удовольствием.

Час до начала гонки – самое нервное время. Час перед началом первого Гран-при сезона? Абсолютный хаос. Зрители по телевизору видят только как гонщики небрежно катят по стартовой решетке, готовые к гонке. Им недоступно то, что творится за кулисами. Механики проводят последние проверки, инженеры проговаривают стратегию на гонку, журналисты суетятся вокруг, задавая надоедливые вопросы. Бокс – сердце любой команды, и он просто бурлит, когда все носятся и орут в организованном хаосе.

Шестьдесят минут: пока команда подключала генераторы и охлаждающие вентиляторы, я делал заключительную разминку и несколько упражнений на реакцию.

Сорок минут: Пит-лейн[11] открылся, и я вышел из гаража вместе с механиками, нагруженными оборудованием. Фанаты аплодировали с трибун, этот звук музыкой лился в мои уши. Я сделал быстрый установочный круг, знакомясь с условиями трассы и отмечая все корректировки, которые нужно будет внести в последнюю минуту.

Тридцать минут: Я заглушил двигатель болида, и меня отбуксировали к стартовой позиции. Я выпрыгнул из кокпита[12] и направился к началу стартовой решетки для соблюдения формальных процедур, а механики в это время проводили последнюю проверку, измеряя и контролируя все, что получится. Под звуки государственного гимна Бахрейна я постарался успокоить бешено стучащее сердце.

Двадцать минут: Джози и остальные члены маркетинговой команды «МакАлистера» сновали вокруг болида и делали фото, которые, я не сомневался, уже сегодня появятся в социальных сетях команды. По соседству с ними подобно стервятникам кружили журналисты, задававшие вопросы, которые я, хвала наушникам, мог игнорировать.

Пятнадцать минут: Я забрался обратно в кокпит, мои руки в перчатках уверенно легли на руль. Меня окутало чувство покоя. Нигде во всем мире я не чувствовал себя настолько настоящим.

Десять минут: Все, кроме водителей стартовых экипажей и чиновников ФИА[13], покинули стартовую решетку. Моя грудь расширилась, тело наполнила легкость.

Семь минут: Моя команда провела самые последние проверки, прежде чем снять с шин покрышки и опустить болид со стойки.

Пять минут: Механики и прочий персонал покинули решетку, на ней остались только двадцать гонщиков – мои конкуренты, мои друзья, мои враги. Весь мой мир сжался в один двухчасовой цикл.

Три минуты: Мы сделали формировочный круг, пытаясь одновременно прогреть тормоза и шины и остудить двигатели. Потом я еще раз на пробу нашел точку сцепления и вернулся на стартовую решетку. На первое место, в поул-позицию[14], туда, где мне самое место.

Одна минута: Загорелось пять пар красных сигналов. Загорелся первый сигнал на информационном табло. Начался обратный отсчет. В наушнике загудели голоса гоночных инженеров. «Пошли, пошли, пошли».

Сорок пять секунд. Загорелся второй сигнал. Волнение толпы заглушило звук двигателя.

Тридцать секунд. Загорелся третий сигнал. Шлем скрыл широкую улыбку на моем лице. Я готов.

Пятнадцать секунд. Загорелся четвертый сигнал. Что-то вибрировало энергией – или болид, или я сам.

Десять секунд: Я гиперсконцентрировался на трассе перед моими глазами. Загорелся пятый и последний сигнал.

Пять секунд. Затишье перед бурей. Мои пальцы барабанили по рулю. Всплеск нервной энергии появился так же быстро, как и затих.

Ноль. Все пять сигналов погасли, возвещая о начале гонки. Пора, детка. Я был готов напомнить миру, кто я такой и на что способен.

Глава 5: Элла

Шло только первое Гран-при сезона, а я уже подсела на те первобытные чувства, которые оно вызывало. Гул болидов, вибрация, с которой они проносились мимо, аплодисменты фанатов, запах топлива и жженой резины. Было так круто, что с этим не сравнился бы ни один клубный наркотик. Проносящиеся мимо расплывшиеся разноцветные болиды завораживали.

Я наблюдала за гонкой, стоя в гараже вместе с командой механиков. Механики были в шлемах и держали под рукой инструменты, готовые к любому аварийному пит-стопу. Гости толпились у телевизора у задней стены, сражаясь за лучший угол обзора. На трассе сильнее всего страсти кипели в пелотоне, где гонщики боролись за очки для своих команд, но внимание всех до единого в гараже было сфокусировано на выступлении пилотов «МакАлистера».

Безрассудный гонщик прошлого сезона сгинул в небытие, его место занял тот самый Блейк Холлис, которого обожали фанаты и за которого бились спонсоры. Невероятно быстрый. Его очаровательная улыбка и чертовски привлекательная внешность легко отвлекали внимание, но за ними прятался хладнокровный убийца. Все гонщики были хороши, но победитель мог быть только один, а таланты Блейка говорили сами за себя.

Первые тридцать кругов Блейк сохранял лидерство. Тео шел за ним, на пятки им наступали Гарри Томпсон из «Эвереста» и Лукас Адлер из «АльфаВиты» – все боролись за место на подиуме. В прошлом сезоне маятник качался между Гарри и Блейком, и мы надеялись, что победа Блейка в первой гонке этого года задаст тон всему сезону. Напряженное ожидание в гараже оставляло мало места для разговоров, не считая периодических одобрительных возгласов или проклятий.

На трехстах восьми километрах дистанции многое могло произойти, и никто не хотел никого сглазить.

На тридцать шестом круге Блейк ушел на пит-стоп. «Божечки-кошечки». Я никогда в жизни не видела такой молниеносной работы. Я не успела и шагу сделать, а он уже устремился с пит-лейна с новыми шинами, подготовленными для второй половины гонки. Две и четыре десятых секунды… две и четыре десятых секунды понадобились экипажу механиков, чтобы заменить ему шины. Хотите знать, что я успела сделать за это время? Ничего. Ровным счетом ничего. Я даже полное имя свое не смогла бы произнести настолько быстро.

Шестьдесят четыре круга Гран-при Бахрейна закончились первой победой Блейка в сезоне. Все, кто был в гараже, выбежали к пит-уоллу[15], они кричали и улюлюкали, пока победитель выбирался из своего болида. Это был именно тот прилив уверенности, в котором нуждался захандривший британец «МакАлистера». Вскоре пилоты вернулись в гараж с восторженными улыбками на лицах.

Тео снял шлем и встряхнул головой, в мою сторону полетели капельки пота. «Какая жесть». Блейк тактично меня игнорировал, и Тео с огромной радостью занял его место. Последние несколько дней он был моим персональным гидом по миру «Формулы-1». Он провел мне экскурсию по моторхоуму, подсказал, кто может быть максимально полезен для книги, и позволил задавать вопросы о его болиде. Мне он очень нравился. Он напоминал золотистого ретривера – всегда дружелюбен, полон энергии и носится где-то рядом. И красивый, конечно, куда без этого.

– Впечатлена моими навыками? – Тео подмигнул мне.

– Я в них и не сомневалась, – я сделала шаг назад, чтобы избежать новых капель пота. – Третье место – это подиум. Не так уж и плохо, друг мой.

– Уф, – он отшатнулся, словно я поразила его в самое сердце, – всего лишь друг, детка?

Проходящий мимо Блейк услышал нас и легко шлепнул друга по затылку.

– Первое место – тоже не так уж и плохо, Блейки. – Тео повернулся ко мне с застенчивым выражением лица. Я не сомневалась, что Блейк задал ему неплохую трепку из-за моего присутствия здесь. – Обычно он не такой придурок.

Я пожала плечами, делая вид, что мне все равно. Может, Блейк и не хотел, чтобы я брала у него интервью, но он не сможет уклониться от журналистов на пресс-конференции после гонок. Это первая конференция сезона, поэтому я, естественно, собиралась быть там и делать заметки.

Я как раз искала свободное место, когда заметила Джози. Мне пришлось перелезть через кучу ступней и коленок, прежде чем я приземлилась на пустой стул рядом с ней.

Она наградила меня понимающим взглядом темно-карих глаз.

– Как там Блейк? Есть улучшения?

– Давай сойдемся на том, что я не добилась никакого прогресса.

Она сочувственно вздохнула.

– Представь, каково мне было заставить его сесть и провести прямой эфир на ютубе. Ад какой-то. Иногда он такой раздражительный.

– Не сомневаюсь, что пресс-конференции проходят ненамного лучше.

Я кивнула в сторону Блейка, который не очень умело делал вид, что Гарри, занявший второе место, не сидит за длинным столом по соседству с ним. О соперничестве двух гонщиков знали все, в прошлом сезоне едва не дошло до драки. Я очень подробно обсуждала эту тему в своем подкасте. Мне не казалось, что Гарри не нравится Блейку как человек, скорее уж Блейка бесило, что именно Гарри подобрал пальму первенства, когда он споткнулся. Теперь же два британца соперничали друг с другом, представляя две лучшие команды – ветеран с томной ухмылкой и новичок со сладенькой улыбочкой.

Джози начала напевать песню Macho Man группы Village People. Я уже привыкла к тому, что она любит вставлять строчки из песен вместо реальных фраз. Блейк мельком покосился в мою сторону и слегка нахмурился, когда заметил меня. Готова поспорить, что спроси я его, какой суперсилой он бы хотел обладать, тот ответил бы «телепортацией». В таком случае он смог бы отправить мою задницу обратно в Нью-Йорк.

Пресс-конференция началась с обычных вопросов:

Что вы думаете о прошедшей гонке?

Были ли вы уверены в своей стартовой позиции?

Удивил ли вас темп кого-то из гонщиков?

Каково вам вернуться?

Я уже начала отключаться, когда один из репортеров спросил: «Мистер Томпсон, каково это – добраться до подиума в первой же гонке сезона? В прошлом году вы многим запомнились, одержав несколько уверенных побед над тем, кого называют вашим главным соперником. Считаете ли вы, что сегодняшняя гонка станет предвестником того, что мы будем наблюдать в течение всего сезона?»

Вот тогда я навострила уши. Гарри усмехнулся и потер рукой подбородок. Ему было двадцать три года, но гладко выбритое лицо делало его еще моложе.

– Ну, я бы не стал утверждать, что Холлис – мой главный конкурент. Я предпочитаю думать, что мой главный конкурент это я сам. Но это только первая гонка длинного сезона, так что посмотрим, что будет.

Я мысленно поаплодировала ему за столь нейтральный ответ.

– Блейк, – спросил другой репортер, – в прошлом сезоне вы сказали, что Гарри, цитирую, – «это малобюджетная фальшивая версия меня» с «навыками вождения на уровне пожилого горожанина ночью после стакана вина». Вы все еще так считаете?

Мне пришлось раскашляться, чтобы прикрыть смешок. Комментарий был грубым, но по-своему смешным.

– Я гораздо симпатичнее Томпсона, так что я сомневаюсь, что стал бы нас сравнивать, – Блейк улыбнулся репортеру и отпил воды. – И бабуля Тео совсем недавно получила водительские права… а ей, между прочим, девяносто лет, так что не такое уж это и оскорбление.

Его глубокий голос и британский акцент были просто потрясающей комбинацией. Я невольно облизала губы. Хотя его ответ совсем не соответствовал вопросу, он был гораздо лучше, чем все ожидали. Его поведение полностью изменилось по сравнению с прошлым сезоном, так что, очевидно, в последние месяцы он много готовился к общению с прессой. Отличная работа, Мэрион. Меня приятно удивили его беззаботный тон и непринужденная улыбка.

Вот бы он еще и со мной себя так же вел.

Я не лезла к Блейку во время Бахрейна, но уже пришло время второй гонки сезона – Гран-при Австралии, – а он по-прежнему избегал меня так, словно я грипп, а у него нет прививки. Блейк словно был основателем, президентом и самым активным членом клуба «Катись к черту, Элла». Мне начинало казаться, что придется засунуть его в Гуантанамо[16] чтобы разговорить. Я никогда прежде не подвергала никого пытке водой, но если вдруг придется… я воспользуюсь пятой поправкой[17]. Блейку было почти тридцать, но по уровню эмоционального интеллекта он так и не перерос трехлетнего ребенка. Стоило бы уже привыкнуть, но я все равно каждый раз удивлялась. Знала же, что мужчин не бывает. Они все навсегда остаются мальчишками.

Мне предстояло проинтервьюировать кучу других людей – механиков, инженеров, маркетинг, – но рано или поздно Блейку придется поговорить со мной. Он не сможет бегать от меня вечно. Мне нужно написать книгу, а ему – реабилитировать собственный имидж.

В дни, предшествовавшие гонке, я следила за ним с безопасного расстояния. У него не оставалось ни секунды времени для себя. Команда прибывала на место в четверг, чтобы обосноваться и посетить первое спонсорское мероприятие уик-энда. Пятницы были забиты тренировками и техническими разборами, на которых команда оценивала состояние машины и ее показатели. В субботу снова были тренировки, а также разогревы перед квалификационными заездами. Это очень нервный день, потому что одна-единственная ошибка Блейка или любая неожиданная проблема с машиной могли привести к старту с последнего места во время финального заезда. Если же он занимал одну из трех верхних позиций в квалификации, ему приходилось посещать специальную конференцию, а потом снова шли разборы, пресс-конференции и спонсорские события. И это еще не начался сам день гонки.

Ночь перед Гран-при я провела без сна, бесконечно ворочаясь в постели. В какой-то момент я сдалась, бросила попытки заснуть и сидела в телефоне до самого сигнала будильника, поставленного на 6:30 утра. Каждое утро я старалась тренироваться, чтобы придать дню подобие структуры. Мой терапевт предложил выбрать занятие, которое помогало бы мне чувствовать себя у руля, и я выбрала физические упражнения. Это стало отдушиной для меня. Дополнительным бонусом шло ощущение, что чем сильнее я становлюсь, тем лучше смогу защитить себя.

Мне разрешалось проходить во все помещения «МакАлистера», при условии что я никому не мешаю и не отвлекаю пилотов. Тем утром, однако, помехой стала не я, а Блейк. Он тренировался с Сэмом, своим индивидуальным инструктором, в противоположном углу зала. А я и не знала, что приобрела билеты на оружейную выставку, однако вот он, Блейк, демонстрирует свои руки как оружие, коим они и являются.

Существовало ли правило, запрещающее пилотам отвлекать людей в зале? Как ему удалось заставить даже пот выглядеть сексуально? Его серая футболка промокла насквозь, и мне внезапно стало жарко от этого вида, хотя я еще даже не начала собственную тренировку. На беговой дорожке я оказалась бы буквально в паре шагов от Блейка, туда ни в коем случае идти нельзя. Еще решит, что я слежу за ним с утра пораньше, мне бы этого не хотелось. Никто из них меня не заметил, так что я подкралась к мату за свободными весами. Похоже, сегодня придется обойтись легкой тренировкой.

С моего места открывался отличный обзор – я могла видеть и слышать их, оставаясь незамеченной. Конечно же, я убавила громкость в наушниках, чтобы послушать, о чем они говорят. Блейк казался расслабленным, что было отрадно видеть. Сэм много лет был частью его команды. Именно он следил, чтобы Блейк был в отличной форме физически и ментально и выступал на максимуме. Похоже, прошлый год его не напугал, и он оставался правой рукой пилота.

Я сделала несколько упражнений на ноги, особое внимание уделяя тому, чтобы не показываться из своего укрытия. Из-за бессонной ночи выглядела я не лучшим образом. Мешки под моими глазами явно не тянули на дизайнерские. Оскар де ла Рента?[18] Скорее уж «Олд Нэви»[19].

Я как раз лежала на спине в позе морской звезды, дав себе минуту отдыха между упражнениями, когда на мое лицо упала тень. Я подняла взгляд и увидела возвышающегося надо мной Блейка. У меня дыхание перехватило. Не потому, что я испугалась, а потому что его шорты оказались прямо над моей головой. К счастью, под ними оказались еще одни, компрессионные, но я все равно не могла выдержать такой вид в столь ранний час… да и в любое другое время, наверное, тоже.

Блейк склонил голову, словно бы пытаясь понять, не делаю ли я какую-то новую версию растяжки, затем спросил:

– Ты чего здесь делаешь?

Я закатила глаза.

– Одеяло вяжу. Разве не видно?

«Чем вообще люди в тренажерном зале занимаются?» Он не сводил с меня глаз, пока я меняла позу – села и скрестила ноги. Разнервничавшись под его взглядом, я выпалила:

– Зачем чизбургеру абонемент в тренажерку?

«Серьезно, Элла? Батина шутейка?»

Но я ждала ответа Блейка, и в конце концов он произнес:

– Эм… зачем?

– Чтобы получить булочки побольше.

Я уже была готова вырубить себя гантелью, чтобы не умереть со стыда, когда Блейк тихо хмыкнул. Звук отразился от стен зала, и у меня по коже побежали мурашки. Но мои соски определенно затвердели от кондиционера, а вовсе не от его смешка.

– Привет, Элла. – Сэм встал рядом с Блейком и дружески мне подмигнул. – Мы как раз собирались позавтракать. Присоединяйся к нам, если хочешь. Если ты, конечно, закончила тренироваться.

Я с легкостью вскочила. Блейк проигнорировал мой полный надежды взгляд, ну и плевать. Завтрак с ним – пока что самый большой прогресс. Пилот молчал всю дорогу до моторхоума. Я заметила, как мышцы его шеи подергиваются от раздражения. Он явно не обрадовался тому, что я испорчу их завтрак. Беда, беда, огорчение. Он расстроится еще больше, когда я буду есть со скоростью улитки, чтобы максимально растянуть наше время вместе.

Шеф-повар Альби захлопал в ладоши, увидев меня позади Блейка.

– Элла! Не могу поверить, что ты вернулась после того, как я едва не убил тебя вчера утром!

Вчера утром я попробовала французский тост Альби: он вбухал в него столько кленового сиропа и сахарной пудры, что я едва не задохнулась. Брови Блейка изогнулись – он удивился нашему знакомству.

– Даже так было гораздо вкуснее всего, что могу приготовить я, – заверила я Альби.

Шеф кивнул Блейку:

– А у нее отличный вкус.

«Спасибо за одобрение, шеф!» Альби наполнил мою тарелку всеми мыслимыми углеводами: картошка, новый и улучшенный французский тост, круассан, блинчик с «Нутеллой» и клубникой, а также утренний буррито. Я могла съесть максимум треть от этого. Его глаза были явно больше моего желудка.

Блейк воровато разглядывал мой круассан, пока мы шли к маленькому столику у передней стены моторхоума.

– Будешь? – Половина круассана приземлилась на его тарелку прежде, чем он успел ответить. – Если кому-то и нужно зарядиться углеводами, так это тебе. Не думаю, что мои сегодняшние упражнения сожгли хотя бы зернышко кунжута.

Он пожал плечами.

– Ну не знаю, мне кажется, по дороге сюда ты успела спалить парочку маковых семечек.

«Этот парень умеет шутить!»

Весь завтрак Сэм расспрашивал меня, чем я занималась во время перерыва. Блейк, насколько я знала из его расписания, торчал в штаб-квартире «МакАлистера» в Лондоне, готовясь к предстоящему уик-энду при помощи симулятора. Я тоже была в Лондоне, но с Блейком поехал Джордж – он хотел поговорить с командой и дать мне время изучить новый дом. Джози жила недалеко от меня и с радостью согласилась поводить меня по окрестностям. Клянусь, этой девушке кто-то батарейку в задницу засунул. У Джози был просто неиссякаемый запас энергии.

Блейк, кажется, был потрясен, услышав, что я тут с понедельника – он-то узнал об этом только вчера днем.

– Я проводила время с инженерами с командного мостика[20], – небрежно пояснила я. – Подумала, что стоит хотя бы поближе познакомиться с командой, раз уж ты пока считаешь меня злейшим врагом номер один и не даешь мне нормально работать.

Сэм едва не подавился яичницей. Судя по тому, как раздувались его ноздри, Блейк не оценил, что я бросаю ему вызов. «Да и пофиг». Если бы он постарался узнать меня получше, он бы понял, что так легко я не сдаюсь. Я брала интервью у самых мудаковатых спортсменов и проработала в этой мужской среде последние четыре года. Его манера поведения была для меня не в новинку.

– Я не считаю, что ты мой злейший враг номер один, – наконец выдавил он тихим и напряженным голосом.

– Блейк! – я изогнула бровь. – Если бы взгляды могли убивать, я была бы уже мертва.

Я сконцентрировалась на том, чтобы разделать свой блинчик, не особо интересуясь его реакцией. Но чувствую, что без ледяного взгляда не обошлось.

– Я просто не очень люблю, когда люди начинают копаться в моей жизни.

– В таком случае, – я вздохнула, – тебе не следовало соглашаться на эту книгу.

Его прищуренные глаза сузились в щелочки, а губы превратились в тонкую сжатую линию. Внезапно меня посетила гениальная идея. Я постаралась не подпрыгивать на месте от нетерпения, но не преуспела. Мне никогда особо не удавалось скрывать свои эмоции. Я не просто так не стала актрисой.

– Как насчет небольшого пари?

Он задумчиво наморщил лоб.

– Если сегодня доберешься до подиума, – начала было я, но быстро передумала. – Нет, забудь. Если займешь первое место, можешь вместо этого взять интервью у меня. Финишируешь на любом месте кроме первого – и я спрошу у тебя все, что пожелаю.

Судя по заинтригованному взгляду, он в деле. Блейк попытался бы добраться до подиума в любом случае, и мы оба это знали, но я также знала и то, что он не отступит перед вызовом. Но когда же он поймет, что и я не отступлюсь?

Глава 6: Блейк

Элла нравилась Тео с тех пор, как он узнал, что она сказала, будто бы девушки вешаются на него словно коалы на эвкалипт. Он упоминал об этом трижды за последнюю неделю, хотя я и сам это слышал, когда слушал ее подкаст. Ее замечание меня совсем не удивило – я прекрасно видел, как девушки западают на австралийский акцент Тео и его невероятную харизму.

Тео был бы только рад, если бы кто-то написал его биографию, ведь он – самый открытый человек на свете. Он рассказывал о себе даже больше, чем стоило бы. Один репортер как-то раз спросил его, чем он завтракает перед гонкой, и Тео каким-то образом умудрился превратить свой ответ в дебаты о том, против какого мифического существа он смог бы выстоять в схватке. Если вам вдруг стало интересно, он остановился на единороге. Естественно, теперь тот репортер уже не задает ему так много вопросов.

Перед гонкой Тео тусовался в моем номере, заваливая меня вопросами и пытаясь залезть мне в душу. «А тебе нравится Элла? Она рассказывала тебе о том, как познакомилась с Томом Брэди?[21] Когда она берет у тебя интервью, она делает пометки или ведет запись на диктофон? Ты хоть раз врал ей, чтобы проверить, уличит ли она тебя во лжи?» Он сверлил меня взглядом в ожидании подробностей, но я отказывался играть по его правилам.

– Тебе нужно расслабиться, – он рассмеялся, увидев мой оскал. – Элла – клевая. Она тебе понравится, если ты перестанешь вести себя как мрачный мудак. Назови хотя бы одну девушку, которая знает, что такое поиск момента сцепления, или с легкостью способна говорить об аэродинамике прижимной силы.

– Элла – спортивный обозреватель. Писать о спорте – ее работа. – Я агрессивно сделал глоток воды, и капли упали мне на грудь. – И я уверен, что уйма девушек это знает. Не будь сексистом.

– Некоторые сказали бы, что «Формула» – очень сексистский вид спорта, – спокойно заметил он.

Прошу прощения? «Формула-1» – сексистский вид спорта? Тео, может, и прав, но именно он как-то раз спросил, нет ли какой мизогинии в той китайской еде, что мы заказали. Он имел в виду глутамат натрия, но каким-то образом перепутал два термина. Лукас тогда хохотал так сильно, что едва ребро себе не сломал.

– А ты знаешь, что среди почти тысячи пилотов, что участвовали в гонках «Формулы», было всего две женщины? – продолжил Тео. – Ну не дикость ли?

Я внезапно забеспокоился и задумался о том, не позвать ли доктора. Сотрясение было единственной возможной причиной столь внезапного интереса Тео к данной теме.

Он покосился на меня и добавил:

– И из всех женщин-журналистов только двадцать один процент пишет о спорте.

Тео говорил с таким видом, словно не видел в этом разговоре ничего необычного. Словно это не он пять минут назад спрашивал, может ли лопнуть грудной имплантат, если слишком сильно ущипнуть девушку за грудь. Так что поймите мое замешательство.

– Я рад, что она помогает тебе стать достойным членом общества, Тео.

– Элла обязательно тебя удивит, если ты дашь ей шанс, вот увидишь.

– Почему ты так ею одержим? – раздраженно поинтересовался я. Я старался не думать о том, насколько сильно они сблизились всего за несколько гонок. Они как-то раз даже пили кофе втроем с Джози в Лондоне. Я знал, что не облегчаю ей задачу, но предполагалось, что она будет проводить время со мной, а не с Тео.

– Она мне нравится. Лукасу она нравится. Джози она нравится. Сэму она нравится, – ответил Тео. – Похоже, ты – единственный, у кого с ней какие-то проблемы, приятель. Ну подстебала она тебя разок в своем подкасте, и что? Ты уже большой мальчик.

– Если я соглашусь провести с ней час или два, ты от меня отстанешь?

Я не стал упоминать наш с Эллой маленький уговор. Она побеждала в любом случае, поскольку, кто бы ни выиграл пари, мы должны будем провести время вместе. Но раз уж она намеревалась весь сезон что-то у меня спрашивать, я не собирался отказываться от возможности отплатить ей той же монетой. Никому не нравятся вопросы, которые могут пробудить болезненные воспоминания или раскопать секреты, которые лучше хранить под замком.

– Хорошо, но я поговорю с Эллой и лично проверю, что ты не смог отвертеться.

Сейчас он напоминал Кита и Мэрион. Они оба безостановочно мне написывали, интересуясь, как обстоят дела. Лучше уж я проведу пару часов с Эллой, чем признаюсь собственной команде, что сделал ее работу практически невыполнимой.

– Отлично, – я закатил глаза. – А теперь сгинь.

Тео показал мне оттопыренный большой палец. Я засунул наушники обратно в уши, показывая, что разговор закончен. Напарник понял намек и удалился в собственный номер, скорее всего, чтобы поиграть в видеоигры.

Любопытство наконец пересилило обиду, и я слушал «Кофе с чемпионами». Я начал с первого эпизода на прошлой неделе и уже добрался до двадцать первого выпуска. Это был чертовски хороший подкаст. Даже я был вынужден это признать. Он был одновременно образовательным и развлекательным. Элла брала интервью у всех, начиная с тренера «Нью-Йорк Джайентс»[22] и корреспондента И-Эс-Пи-Эн и заканчивая агентом трех очень значимых футболистов. Потом подкаст внезапно закрылся без всякой причины. Элла – отличный автор, но как ведущая она была совершенно бесподобна. И отсюда мой вопрос: что там, мать вашу, произошло?

Сладкая, сладкая победа. Не было ничего лучше, чем брызги шампанского, полученного за первое место в гонке. Я как раз проверял телефон во время пресс-конференции после Гран-при Австралии, читая полученные письма и сообщения, когда мне пришло новое сообщение. Я не давал Элле свой номер, но кто-то явно сделал это за меня.

От: Элла Голд

Поздравляю с победой! Это я должна задавать тебе вопросы, но сделка есть сделка. Завтрак завтра в 10 утра?

Я заметил ее во втором ряду, она что-то писала стилусом на своем айпаде. На ней были слишком большая для нее футболка с лого «МакАлистера», рваные джинсы и «кеды». Я быстро набрал ответ.

От: Блейк Холлис

Сойдет. Кстати, не очень профессионально раскрашивать картинки на своем айпаде во время пресс-конференции.

От: Элла Голд

На самом деле я собираю головоломку, но раскраски тоже отличная идея. Хочешь, нарисую тебе картинку? У меня отлично получаются палочные человечки.

Угол моего рта изогнулся в улыбке прежде, чем я успел спохватиться. В этот уик-энд Элла была везде. Она разговаривала с инженерами об особенностях регулируемого заднего антикрыла. Спрашивала механиков о шинах, которые используются во время гонки. Тусовалась с персоналом моторхоума. От нее и ее заразительного смеха попросту не было никакого спасения.

Лукас внезапно пихнул меня локтем и прошептал, что мне задали вопрос. «Черт». Я не слышал ни единого слова.

– Простите, я не расслышал ваш вопрос, – извинился я. – Вы не могли бы его повторить?

Спустившись к завтраку, я очень удивился, обнаружив, что Элла уже ждет меня. Благодаря бесконечным сториз Тео я знал, что вчера она пошла вместе с остальной командой в бар отмечать мою победу. Тусовки с Тео отнимают примерно год человеческой жизни, поэтому я не рассчитывал застать ее живой и здоровой. Я-то ставил на похмельную и хмурую Эллу.

Она помахала мне.

– Доброе утро.

Ее волосы были собраны в небрежный хвост, а очки иначе как бабушкинскими и не назвать было. Надела она велосипедные шорты и футболку с надписью Queen.

Я задумался, не разузнала ли она, какая музыка мне нравится. Она могла выбрать эту футболку в расчете на бонусные очки – ведь я был огромным фанатом Фредди Меркьюри.

Я сел напротив Эллы, и официант тут же налил мне в чашку свежий кофе. Хорошо, что я предпочитал свой кофе черным, ведь Элла опустошила весь молочник в свою чашку. Неудивительно, что у того ее кофе был такой мерзкий вкус.

– Я видел, что ты тусила с Тео прошлой ночью. Не рассчитывал, что ты будешь вовремя.

– Ну нет. Я – профессионал и никогда не опаздываю, – ее губы изогнулись в понимающей улыбке. – Кроме того, ты впервые добровольно находишься в одном помещении со мной, так что я даже и не думала опаздывать.

Пропустив ее слова мимо ушей, я достал из кармана сложенный лист бумаги. Прошлым вечером перед сном я потратил немного времени и составил список вопросов для Эллы. Некоторые были простыми, некоторые неловкими, некоторые – откровенно провокационными.

Она уважительно присвистнула.

– Я впечатлена, Блейк.

Я проигнорировал комплимент и приступил сразу к делу.

– Первый вопрос. Почему ты решила работать на меня?

Элла удивленно изогнула бровь.

– Ну, чисто технически я работаю на Джорджа. Просто так уж вышло, что моя работа – это ты.

«Туше, Элла, туше».

– Почему ты ушла со своей работы, чтобы провести целый сезон с парнем, которого едва знаешь?

– Быть кем-то настолько популярным, что люди хотят читать о его жизни? Это впечатляет, не говоря уже о том, что требует определенной смелости. Я рада быть частью этого. И я ушла с предыдущей работы до того, как мне предложили эту. Так что это не взаимосвязанные вещи.

– Тогда почему ты ушла? – не сдавался я.

Я пытался гуглить, не случилось ли там чего скандального, но ничего не нашел. «ПлейМедиа» объявило о закрытии подкаста в своих социальных сетях, но никак не объяснило, почему закрывает его. Некоторые фаны пытались спекулировать в «Твиттере», но их догадки были ничем не лучше моих.

– А это имеет значение? – Она пыталась вести себя непринужденно, но тон был резким.

– Почему я должен быть честен с тобой, если ты не можешь быть откровенна со мной?

Получилось тоже резко, но я не стал извиняться. Если уж я должен поделиться с Эллой историей своей жизни, пусть и она поведает мне маленькую детальку о своей.

– Не имеет значения, почему я ушла, Блейк. Я просто ушла.

Элла откинулась на спинку стула, с опаской наблюдая за мной. Часть меня хотела копнуть глубже, но в душе уже начали пробиваться первые ростки чувства вины. Я с детства страдал от приступов тревожности, поэтому сразу узнал первые признаки – напряженные плечи и нахмуренные брови. А если добавить, что она цеплялась за свое ожерелье словно за спасательный круг, ее поведение можно было прочесть легче, чем знак «Стоп». «Проклятье». Я не собирался давить на нее так сильно, чтобы она закрылась и перешла в оборону. Просто хотел немного отплатить той же монетой. Но хмурое выражение на лице ей не шло, и мне стало стыдно, что это я его спровоцировал.

Я отхлебнул чертовски горячий кофе и обжег язык. Полагаю, это карма мгновенно наказала меня за то, что вел себя как мудак.

– А чем ты тогда занималась между той работой и этой?

– Смотрела повторы «Закон и порядок: Специальный корпус» и продавала фото своих ног в интернете, – ответила она без всякой интонации в голосе. Но ее плечи, кажется, немного расслабились при смене темы. – Здесь платят лучше, но из-за тебя я уже сомневаюсь, стоило ли оно того.

Я фыркнул в ответ. Просмотрев список вопросов, выбрал тот, что обязан был вызвать у нее пылкую реакцию.

– У тебя есть парень?

Я просмотрел все фотки в ее соцсетях. Судя по всему, она была очень близка с парнем по имени Джек, но мне не показалось, что они состоят в отношениях.

– Это серьезно было в твоем списке вопросов? – Неверие в ее голосе смешивалось с раздражением.

– Ага. Мое интервью, мои вопросы.

Она пробурчала что-то себе под нос, после чего выдавила:

– Нет.

– Отлично. Не хочешь стать «друзьями с привилегиями»? Это сделает ситуацию определенно куда более приятной, да и от напряжения в общении поможет избавиться.

И хотя друзьями в данный момент нас можно было назвать только с очень большой натяжкой, единственным моим другим вариантом оставались «потрахушники» – любимое слово Тео, которым он описывал случайный секс. В ожидании ее ответа я откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.

Затем, словно в ней повернулся какой-то внутренний переключатель, она расхохоталась. Это был всепоглощающий, до колик в животе, смех.

– Ты… ты… я… а… да ты, должно быть, издеваешься надо мной, Холлис.

Да это она надо мной издевалась. Я разбивал женские сердца с тех пор, как у меня волосы на лице начали расти, и еще ни разу не встречал человека, которого одновременно настолько оскорбило бы и заинтриговало предложение переспать со мной.

Элле потребовалось несколько секунд на то, чтобы перестать смеяться. Но когда она успокоилась, то наградила меня таким взглядом, будто я только что предложил вместе сунуть руки в мусоропровод для какого-то извращенного тимбилдинга.

– Независимо от того, всерьез ты это предлагал или шутил, – добавила она, поджав губы, – мне придется вежливо отказаться.

Я сканировал ее лицо в поисках любых намеков на то, что творится в этой прелестной маленькой головке.

– Почему? Добровольный секс без обязательств между двумя взрослыми людьми – не такое уж и большое дело.

Секс был единственным занятием в моей жизни, где мне было важно прийти к финишу вторым. Я очень старался, чтобы ни одна женщина не ушла от меня неудовлетворенной.

Элла качала головой из стороны в сторону, словно находилась в трансе.

– Мы вместе работаем. И я не собираюсь рисковать своей работой просто потому, что тебе некому больше присунуть. Ты должен уважать меня как человека и как профессионала, Блейк. Даже если бы мы не работали вместе, я не из тех, кого можно трахнуть разок и отправить в игнор. Я не занимаюсь случайным сексом. Учитывая количество женщин, которых ты сюда водил с тех пор, как я здесь появилась, не думаю, что тебя вообще интересуют такие вещи. Кроме того, разве ты уже не староват для того, чтобы совать свою штучку во все дырки подряд, словно играешь в «Убей крота»?[23]

Хорошо, что я сегодня оделся в черное – не будет видно пятен кофе, который выплеснулся у меня изо рта.

– Мою штучку? Ты сейчас серьезно?

Она сделала большой глоток своего молока со вкусом кофе.

– А ты всерьез напрямик спросил меня, не хочу ли я с тобой потрахаться? И потом всерьез ожидал, что я отвечу «да»? Потому что, если ты ответишь утвердительно, то тогда да, я тоже абсолютно серьезна.

– Я не завожу отношений, – ответил я без дальнейших объяснений. – Меня более чем устраивает играть в «Убей крота» своей штучкой.

«Господи, не могу поверить, что я только что назвал свой член штучкой».

– Что ж, наслаждайся своими играми. Я в них участвовать не буду. Но прими мой совет, – она наградила меня двусмысленной улыбкой. – Тебе стоит прокачать свои навыки в «Убей крота», потому что та рыжуля прошлой ночью откровенно симулировала.

Не знаю даже, сколько еще может вынести мое эго. Мой мозг ушел в перезагрузку, и я не смог выдавить из себя ни единого слова.

– У нас с тобой соседние номера, – напомнила мне Элла. – Кстати, ее зовут Наташа. И она очень надеется, что ты ей еще позвонишь. Мы с ней вместе ехали в лифте утром.

Появился официант и спросил, что мы будем на завтрак. Элла явно никуда не торопилась, расспрашивая его о различных видах блинчиков и о том, какие овощи подаются к омлету. Если бы я не знал ее, я бы подумал, что она – ресторанный критик.

Я по-прежнему не мог произнести ни слова, когда Элла спросила:

– Ну, каков твой следующий вопрос?

«Кто эта девушка и почему она выбила меня из моей же игры?»

– Ну хорошо, хорошо, – я неловко раскашлялся, пытаясь прийти в себя. – Почему ты считаешь меня плохим пилотом?

– Я не считаю тебя плохим пилотом. Я считаю, что ты необычайно одаренный пилот. – Она как-то странно на меня посмотрела. – Не знаю, слушал ли ты мой подкаст или нет, но я целых десять минут потратила, распинаясь о том, как безупречно ты адаптируешься к любым условиям, совершенно не обращая внимания на соперников.

– Ты задавалась вопросом, кто же приносит победы, я или болид «МакАлистера».

– Задавалась. Но я никогда не говорила, что это мое личное мнение. И все же мне стыдно. – Ее щеки озарил румянец. – Мне не стоило быть такой резкой. И за это я прошу прощения. Ну что, мир?

Она протянула руку и выставила мизинец. Она собиралась заставить меня поклясться на мизинчиках? Я уставился на нее, пытаясь понять, всерьез ли она рассчитывает, что я на это пойду? «Вашу ж мать». Какую-то частичку моей души убивало признавать это, но, возможно, Тео был прав и мне действительно стоило дать ей шанс. Вот только чем ближе я подпустил бы к себе Эллу, тем больше вреда она могла мне нанести и тем быстрее поняла бы, сколько тараканов на самом деле скрывается в моей голове.

Сделав глубокий вдох, я протянул мизинец, закрепив соглашение. Взгляд, которым она наградила меня в ответ, вызвал прилив крови к моему члену. «Предатель».

Она не увиливая ответила на все мои остальные вопросы. Основываясь на ее резюме, текстах и блестящей рекомендации Джорджа, я и так знал, что Элла умна. Но разговор с ней только подтвердил это. Мы были словно героями из любимого фильма Милли «Красавица и чудовище». Роскошная независимая женщина и самовлюбленный эгоистичный хмырь. К сожалению, а может, и к счастью – смотря как посмотреть – для Эллы, я не был снаряжен для эмоциональных гонок под названием любовь. И, к сожалению для меня, она не собиралась растворяться в экстазе страсти.

Глава 7: Элла

Я и не надеялась, что с Блейком будет легко работать, но предложение секса без обязательств уж совсем ни в какие ворота не лезло. Он еще и озвучил его таким будничным тоном, словно предлагал поездку на «Убере» пополам разделить. Когда я рассказала Поппи, она назвала меня дурой за то, что я отказалась. Она все твердила, как было бы круто, если бы я смогла описать в книге его навыки и на трассе, и вне ее. «Да ну нафиг».

Я не лгала Блейку, когда говорила, что не занимаюсь сексом без обязательств. Я пыталась, но для меня это не работало. Я слишком ценила эмоциональную близость.

К его чести, он с достоинством воспринял мой отказ и с тех пор ни разу не заставил меня почувствовать себя неловко в его присутствии.

Однако наша беседа действительно помогла мне пройти тот странный тест, который он устроил. Блейк сдержал данное на мизинчиках обещание и наконец-то позволил мне проводить с ним время.

Мы гуляли вокруг трассы на автодроме имени Жиля Вильнева, где проводится Гран-при Канады – Блейк поступал так перед каждой гонкой, – когда он спросил меня, на какой самой высокой скорости я когда-либо ездила.

– Я как-то раз разогналась до ста сорока пяти километров в час, и меня остановили за превышение скорости, – призналась я, когда мы добрались до конца трассы. – Я отделалась предупреждением и с тех пор больше не лихачила.

– Ты когда-нибудь была на горячем круге?[24]

Я покачала головой:

– Нет.

На горячем круге обычный человек может почувствовать хотя бы четверть того, что испытывает настоящий пилот «Формулы-1» во время гонки. Я не сомневалась, что этот опыт стоил дороже самого болида – а это о многом говорило.

– Как ты можешь писать книгу обо мне, не зная, что испытывает человек внутри гоночного болида?

– Прокатиться по горячему кругу – не то же самое, что принять участие в гонке, – отметила я.

– Это довольно близко, – Блейк остановился и повернулся ко мне. – Ты должна попробовать, чтобы достоверно писать обо мне.

– Это называется «сбор материала». Авторам книги об астронавтах не нужно летать в космос. Книги о президентах пишут, не выигрывая перед этим выборы. – Меня понесло. – Ты же не думаешь, что Эрик Карл прошел через окукливание, прежде чем написать «Очень голодную гусеницу»? Нет. Он собирал материал.

– Элла.

– Блейк.

Ни одна косточка в моем теле не горела желанием оказаться внутри гоночного автомобиля на скорости 400 километров в час с Блейком за рулем.

– Некоторые платят больше одиннадцати тысяч фунтов, чтобы прокатиться с пилотом «Формулы», – указал он, словно это было способно меня переубедить.

– Да, и эти люди явно не в себе.

Блейк взглянул на меня с уверенностью человека, привыкшего добиваться своего. Он подозвал Джози. Джози должна была занять мою сторону. «МакАлистер» же не хочет нести ответственность за мою смерть, не так ли?

– Привет! – улыбнулась Джози, поравнявшись с нами. – Что у вас тут творится?

– Элла не хочет ехать со мной горячий круг.

Ну просто замечательно, теперь и Блейк, и Джози смотрели на меня так, словно я выжила из ума. Бросив на меня извиняющийся взгляд, Джози произнесла:

– Прости, детка, но я думаю, что это будет очень круто для наших социальных сетей.

– Предательница, – я прищурилась, – я посмотрю финал второго сезона без тебя.

Мы с ней вместе запоем смотрели «Игру престолов», хотя Джози в основном закрывала глаза руками, предоставляя мне пересказывать происходящее.

– Ну не злись ты так, – она не купилась на мой блеф. – Начальство хочет, чтобы я продвигала эту опцию через наши соцсети, а что может быть лучше видео, где ты сидишь в салоне с Блейком за рулем?

Блейк приобнял меня за плечи.

– Давай, Элла, соглашайся. Ты же не сможешь отказать Джози, а лучше меня ты никого не найдешь.

– Лучше в чем? В убийстве с отягчающими обстоятельствами? – резко поинтересовалась я, игнорируя румянец, заливший мои щеки от прикосновения Блейка. – Я не сомневаюсь, что весь ваш контент все равно заблокируют за нарушение правил сообщества, когда я умру прямо на камеру.

– Ты так часто упоминаешь убийства, что я начинаю серьезно беспокоиться, – теперь он говорил в точности как моя мама. «Закон и порядок» не просто так завоевал столько премий «Эмми». – На этих машинах соблюдены все меры предосторожности. Иначе нам бы не позволяли катать на них фанатов. Обещаю тебе, ты будешь в полной безопасности.

Он протянул мизинчик, но я тут же оттолкнула его руку в сторону. Уж простите меня за желание сохранить органы в целости и сохранности. Следующие десять минут они вдвоем убеждали меня, что эта поездка будет лучшим опытом в моей жизни. Как скорость заставит меня почувствовать себя неуязвимой и я испытаю прилив адреналина как никогда прежде.

– Ну хорошо, – наконец нехотя сдалась я, сверля взглядом донельзя довольного собой Блейка. – Я согласна. Но если меня вырвет, я возьму твою кредитную карту и куплю себе новый гардероб.

Взгляд его темных глаз остановился на мне, и он кивнул:

– Все, что захочешь, дорогуша.

Джози начала напевать себе под нос Eye of the Tiger, и мы направились к палатке «Хот лэпс». Мое сердце яростно стучало в ушах. На всех тут было навешено столько бейджиков, что я со своим одним-единственным бейджем «МакАлистера» чувствовала себя голой.

– Водички хочешь? – поинтересовался Блейк. – Кажется, ты вот-вот грохнешься в обморок.

– Если ты хочешь, чтобы я описалась посреди поездки, то да, конечно, я выпью водички, Блейк.

Ну теперь он точно не захочет никаких потрахушек со мной. Пока мы сюда шли, я раз десять произнесла слова «вырвет», «описаюсь» и «наложу в штаны». Ничто так не отталкивает парней, как описание функций женского организма.

Заплатившие за развлечение фанаты буквально с ума посходили, когда Блейк вошел в шатер. Он сегодня не участвовал в заездах с гостями, так что его присутствие стало дополнительным бонусом. Учитывая плотное расписание, я была удивлена, что он вообще раздобыл нам машину. Меня попросили заполнить отказ от претензий в случае, если со мной что-то случится. Видимо, чтобы я окончательно почувствовала себя в полной безопасности. По тому, с каким хрипом воздух покидал мои легкие, пока мы шли к машине, можно было подумать, что у меня астма. Черная краска гоночного автомобиля яростно сверкала на солнце.

Блейк нахлобучил мне на голову шлем и проверил, плотно ли он сидит. То, как его пальцы коснулись моих щек, облегчения не принесло.

– Это будет весело, поверь мне. – Он легонько постучал по шлему. – Надежно и безопасно.

Джози установила на приборной панели автомобиля камеру GoPro, чтобы заснять мои впечатления. Камера была закреплена куда надежнее, чем я, вынужденная довольствоваться жалким ремнем безопасности. Мне казалось, что у меня желудок сейчас из задницы вывалится. Пока Блейк проверял зеркала и удостоверялся, что все в полном порядке, я вцепилась в приборную панель побелевшими пальцами. На этом все и закончится. «У меня вообще есть страховка жизни? А завещание? Я даже не попросила Джози очистить мою историю поиска. Вот дерьмо».

– Ты готова?

– Нет.

Я попыталась повернуть голову, чтобы обжечь его взглядом, но массивный шлем ограничивал мой угол обзора, а потом мы стартовали. Блейк прошел круг «медленно», поскольку скорость 260 км/ч была определенно отличным способом для разогрева. Все это время я орала во всю мощь своих легких, делая паузы только для того, чтобы ввернуть пару матерных. И только когда мы дошли до конца первого полного круга, он по-настоящему утопил педаль газа в пол.

Ускорение было таким сильным, что мне показалось, будто мною выстрелили из рогатки. Когда машина рванула вперед, мой живот буквально прилип к позвоночнику. Хотя мы находились на одном уровне с дорогой, по которой неслись, мне казалось, что мое тело ушло в свободное падение. Словосочетание «полная дезориентация» даже близко не описывало мои ощущения. Гул двигателя вибрировал через сиденье, а шлем болтался из стороны в сторону, словно жалкий болванчик.

– Тебе уже весело? – поинтересовался Блейк.

– Нет! – закричала я. – Мои почки и матка пытаются поменяться местами, как это может быть весело?

На втором круге я пыталась подстроиться под инерцию на поворотах, наклоняясь влево или вправо, но ничего не получалось. То, как машина так легко снижала скорость, всякий раз сбивало мне дыхание. Мне удалось повернуть голову и взглянуть на Блейка – он был спокоен как удав. Он держал руль только одной рукой, вторая покоилась на консоли рядом с моей.

– Десять часов и два часа, ты, маньяк! – закричала я. – Держи руки на десяти и двух. Ты где водить учился?

Он даже не пошевелился.

– Хочешь еще быстрее?

– А это еще не самое быстрое, на что она способна? – пискнула я.

– Да мы едва по верхам скользнули, детка, – он наградил меня улыбкой, которая заставила меня плотнее сжать ноги. – Готовься сжечь немного резины.

Блейк с радостью заставил меня переосмыслить понятие «быстро». По высоте мои вопли могли бы сравниться разве что с визгом шин по асфальту.

– Ты наконец-то готова признать, что я лучший?

Я проигнорировала его. Он еще сильнее утопил педаль газа, и мы понеслись по прямой быстрее, чем мой мозг мог осознать.

– А теперь?

В глазах у меня все расплылось, и меня невидимой рукой вжало в кресло. «Как эта штука все еще может ускоряться?»

– Ну хорошо! Ты лучший водитель в мире! – прокричала я. – Каждый должен склониться перед твоим гребаным величием! Ты просто бог среди людей.

– Кажется, мне послышался в твоем тоне сарказм, – заметил он.

«Я убью его. Если только он не убьет меня первой».

– Я, Элиана Джейн Голд, настоящим провозглашаю, что Блейк Холлис – лучший гонщик во всей вселенной. Я всю жизнь буду находиться под впечатлением того, как божественно он управляется с машиной. Доволен?

– Очень, – ответил он. Мне не нужно было даже смотреть на него, чтобы знать, что гаденыш улыбается от уха до уха. – Я так и думал, что ты из крикливых. Рад, что мои догадки подтвердились.

– Рада, что ты знаешь, как должны звучать настоящие крики. В отличие от фальшивых стонов Наташи, фейковой порнозвезды.

Задорный смех Блейка и мой пронзительный визг заглушали друг друга, пока мы заканчивали последний круг. Когда мы вернулись на пит-лейн, я была морально, физически и эмоционально истощена. Когда я выбралась из машины, мои ноги дрожали словно желе. Блейку пришлось самому расстегнуть мне шлем, потому что мои руки слишком тряслись.

Джози хихикала в телефон, с экрана которого она наблюдала нашу поездку в режиме реального времени.

– Из-за визга и мата Эллы мне придется вырезать семьдесят пять процентов видео, но это первоклассный контент. Ты сделала это! Поздравляю!

Если я и заслуживала за что-то поздравлений, то только за то, что меня не вырвало на мои же кроссы. Я показала ей большой палец. Джози сфоткала меня, но я была настолько бледной, что, скорее всего, получилась полупрозрачной. Джози пыталась убедить меня позволить ей управлять моим профилем в социальных сетях. Она говорила, что не важно, чем я захочу заниматься после «Формулы-1», мне нужно будет отстроить свой бренд и использовать свой профиль в качестве резюме. Я отказалась давать ей пароль, но позволила снимать меня на фото.

– Я знаю, что тебе было весело, – произнес Блейк. – Мне – точно было.

Уголки его губ изогнулись в мальчишеской улыбке. Он выглядел счастливее, чем за все время нашего знакомства, и я не могла не наслаждаться видом. В детстве родители предупреждали меня о вреде наркотиков. Но они ничего не говорили о том, насколько притягательной может быть простая улыбка. «Тьфу».

Глава 8: Элла

Мне потребовалось три часа в Монако, чтобы осознать, что Блейк богат. Еще три – чтобы осознать, что Блейк чертовски богат. Я знала, что пилоты «Формулы-1» зарабатывают миллионы, но одно дело знать, и другое – увидеть своими глазами. У него денег было просто жопой жуй. Мне казалось, что дозатор мыла в одной из гостевых спален его дома стоил дороже всего моего обучения в колледже. После нескольких минут активного поиска в интернете я выяснила, что он купил этот дом за баснословные 7,2 миллиона. Сущая мелочь, если ты выиграл столько же чемпионатов, сколько Блейк.

А я говорила, что у него есть еще два дома? Этот даже не был основным его жильем, Блейк приезжал в Монако, когда в Лондоне становилось совсем тоскливо. Я сдавала в субаренду свою квартирку в Нью-Йорке, а у него несколько домов по всему миру. У нас столько общего!

Когда Блейк сказал мне, что хочет расслабиться дома перед следующей гонкой, я напросилась в гости. Удивление на его лице быстро сменилось раздражением. Ну прости, приятель. Я же должна узнать тебя получше? А это и то, чем ты в свободное время занимаешься, подразумевает.

Я провела в Монако всего несколько дней, зато каждое утро брала у Блейка интервью. Наконец-то я почувствовала, что делаю успехи. Давно пора. Джордж изначально предполагал, что мне придется столкнуться с некоторым сопротивлением, так что мы по-прежнему укладывались в сроки.

Сидя напротив Блейка за его кухонным столом, я начала сегодняшнее интервью.

– Ты когда-нибудь писал в свой костюм во время гонки?

По правде говоря, мне просто было интересно. Может быть, и не самый профессиональный вопрос, но я где-то об этом прочитала и понадеялась, что рассмешу Блейка. Я начинала понимать, что у него есть чувство юмора, пусть и более сухое, чем я привыкла.

– С этого ты решила сегодня начать? Я думал, ты хотела поговорить о молодежном чемпионате мира по картингу.

– Мое интервью, мои вопросы.

Я наградила его сладкой улыбочкой, напомнив про его собственные правила интервью. Он положил руки на подтянутый живот, мускулы которого прорисовывались сквозь рубашку.

– Нет, никогда. Но я знаю нескольких пилотов, которые так делали.

Одновременно и интересно, и мерзко. Я не сомневалась, что, задай я этот вопрос Тео, он бы пустился в детальные объяснения того, писал ли он в свой костюм или нет. Удачи его будущему биографу. Если Блейк рассказывал недостаточно, то Тео говорил даже слишком много.

– Что ты делаешь, если вдруг нервничаешь перед гонкой?

Я нервничала даже когда готовилась повернуть налево, стоя на перекрестке двухполосной дороги. Пилоты «Формулы-1» ездили на скоростях свыше 400 км/ч, разгонялись с нуля до полутора сотен за 2,5 секунды и при торможении испытывали перегрузки в 5g. При запуске ракеты в космос нагрузки меньше. Нужно быть особенной разновидностью социопата, чтобы не просто комфортно чувствовать себя за рулем в таких условиях, но и испытывать от этого удовольствие. Превратить магию болида «Формулы-1» в тактическое оружие – непростая задача.

– Я не нервничаю.

Я ждала, что Блейк разовьет свой ответ, но он не стал. Мы сверлили друг друга взглядами, молчаливо бросая друг другу вызов первым нарушить тишину. Ну, по крайней мере, вид был неплохим. «Да пофиг». Если он так хочет утвердиться в своем доминировании, милости просим. Я же проявлю великодушие.

– Попробуй еще раз, – вздохнула я.

– Почему? Я же ответил на вопрос.

– Блейк, я что, похожа на дантиста?

Он удивленно нахмурился.

– Эм, нет.

– Потому что я и не дантист. Так что я буду крайне признательна, если мне не придется вырывать у тебя зубы, пытаясь разговорить. Попробуй еще раз, пожалуйста.

Он ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

– Я боролся с нервами первые годы, но, полагаю, привык к этому. На трассе я больше всего чувствую себя собой, так что знание, что я скоро там окажусь, всегда меня успокаивает. Я никогда не боюсь и не испытываю подобные эмоции.

– Некоторые люди говорят, что, если боишься – значит тебе не все равно, – отметила я, пожав плечами. – Это не всегда плохо.

– В «Формуле» страх фатален. Страх заставляет тебя сомневаться в своих инстинктах, а именно инстинкты делают меня лучшим, – он подмигнул мне. – Меня называют легендой «Формулы» не смеха ради, дорогуша. Я заработал этот титул, и я собираюсь побеждать и дальше.

– Есть разница между уверенностью и самоуверенностью, ты же в курсе? – легонько поддела я.

– О, я очень в себе уверен, – он наградил меня самодовольной ухмылкой. – И я с радостью покажу тебе, насколько я хорош.

Я рассмеялась.

– И что, этот подкат хоть раз сработал?

Я очень ясно дала понять, что не собираюсь с ним спать. Поймите меня правильно, Блейк мне нравился. Я, в конце концов, женщина с идеальным зрением – ну, когда в линзах или очках – но я не собиралась трахаться с ним просто потому, что этого хотел он.

– Я прежде его не использовал.

– Пожалуй, тебе и дальше стоит держать его при себе, – я прижала кружку с кофе к губам, чтобы скрыть незваную улыбку. – Но вернемся к делу. Что, по-твоему, делает тебя лучшим? Ну, помимо твоих инстинктов, разумеется.

Он рассеянно побарабанил пальцами по столу.

– Мне кажется, люди не понимают, что хорошим пилота делают не только хорошие инстинкты и умение гонять. Есть разница между умением быстро ездить и умением выжимать из болида абсолютный максимум. А если твоя цель – победа, как и должно быть, ты должен сделать все ради ее достижения. И порой это означает, что нужно быть безжалостным и рисковать, невзирая на последствия.

– А что, если риск не оправдан?

– Поражение – не вариант. – Он задумался. – Потому что, если я проиграю, если мне не хватит до подиума даже десятой доли секунды, люди начнут говорить: «А что стряслось с Холлисом? Он же был так хорош». Граница между успехом и неудачей практически незаметна.

Теперь я поняла, почему ему так не нравится критика. Потому что я поступила в точности так, как он сейчас сказал. Его вождение не соответствовало моим собственным высоким ожиданиям, и я тут же начала сомневаться в его навыках. Мои щеки запылали от смущения.

– Но ты, как и любой другой пилот, в основном проигрываешь из-за вещей, которые не можешь контролировать, – возразила я. – Двигатель перегрелся, кто-то помял крыло болида, на пит-стопе что-то пошло не так. Как ты справляешься с подобным давлением?

– Нужно просто взять себя в руки. Трудно, но я не могу по-настоящему фокусироваться на чем-то, кроме меня и моей команды.

– Даже на Гарри?

– У меня нет проблем с Гарри, – Блейк взъерошил себе волосы. – Может, мы и не дружим вне трассы, но я ценю его как соперника. Я еще не забыл, каково бороться за свой первый чемпионский титул. Ты становишься нетерпеливым и эмоциональным. Но он еще научится. Ему придется.

Его честность меня удивила, но я не подала виду. В прошлом сезоне Блейк делал что угодно, только не ценил попытки конкуренции со стороны Гарри.

– Как ты и сказала, – продолжил он, – в прошлом сезоне я был немного не в себе, но вопреки тому, что думают люди, это никак не связано с Гарри. Он хороший гонщик. Я это уважаю. Я определенно не хочу, чтобы он меня обошел, но я не возражаю против вызова.

Блейк куда охотнее говорил о гонках, чем о себе, не понимая, похоже, насколько тесно переплетены обе эти темы. Пробраться за его броню будет непросто, но я начинала думать, что печально известный своей скрытностью спортсмен еще приятно удивит людей.

Самое сложное в написании биографии с датой выхода, назначенной всего через несколько месяцев после конца сезона, – это то, что все приходится делать одновременно. Собирать материал. Брать интервью. Писать. Редактировать. Снова брать интервью. И еще немного редактировать. Потом еще что-то дописывать. Опыт Джорджа в автоспорте позволял ему с легкостью определять, какие аспекты жизни и карьеры Блейка нуждались в более подробном изучении, и я затем начинала копать глубже, чтобы найти те детали, которые потом заполнят страницы. Мы писали в общем файле, так что могли коммуницировать в режиме реального времени, но это все равно выматывало.

Спустя несколько дней подобного режима я решила взять перерыв и расслабиться. Один день, проведенный за чтением у бассейна, меня не убьет. Поппи считала меня трудоголиком и не ошибалась, но отдых давал мне силы идти дальше. Прямо сейчас я в нем нуждалась. Да и виды Французской Ривьеры еще никому не вредили.

Я обнаружила Блейка в шикарном шезлонге возле бассейна, его загорелое тело резко контрастировало с бело-синим полотенцем, на котором он лежал. Я даже не знала, что меня удивило больше: сам факт его присутствия или его плавки. Они были настолько короткими, что я даже не знала, на чем сфокусировать взгляд: на его бедрах, прессе, руках или лице. Повезло, что я была в солнечных очках, и он не мог видеть, как у меня в глазах шарики заходят за ролики. Если бы Микеланджело жил на пять столетий позже, я вам гарантирую, он бы лепил тело Блейка, а не Давида.

Блейк проводил дни где угодно, кроме собственного дома, так что я понятия не имела, почему сегодня он остался здесь, но была слишком потрясена, чтобы спросить. Я выбрала шезлонг на некотором расстоянии от него, не желая лезть в его личное пространство. Блейк кивнул мне в знак приветствия, затем вновь уткнулся в газету, которую держал в руках. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он разгадывает кроссворд. Я, будучи журналисткой, даже не читала бумажные газеты, а он сидел тут, заполняя крошечные квадратики коротким карандашом. «Звезды – они же совсем как мы, обычные люди! Они решают кроссворды, лежа у бассейна своих многомиллионных вилл в Монако!»

Побарабанив карандашом по бумаге, он разочарованно нахмурил брови.

– Можешь мне помочь? Оно понадобится вам, чтобы продолжать. Три буквы.

Благодаря божественному сочетанию его одеколона и солнцезащитного крема я едва имя свое могла вспомнить.

– Эм… понятия не имею. Могу я позвонить другу?

Он ухмыльнулся.

– А я думал, ты в этом хороша, раз так любишь слова.

– Писать слова, – поправила я, – а не отгадывать, основываясь на запутанных подсказках.

Блейк поднял голову, и его взгляд упал на мое тело, прикрытое лишь бикини. Сердце ушло в пятки. Не хватало еще, чтобы Блейк изучал мое тело, словно это самое интересное, что во мне есть. «Мы это уже проходили». Он спал с моделями, а у меня даже промежутка между бедрами не было. Мое тело расплывалось, когда я садилась, и раздувалось, когда я съедала слишком много картошки-фри. Если бы я знала, что он будет здесь, я бы надела слитный купальник или вообще мешок.

– Составители этих кроссвордов – бич моего существования, – буркнул он, вновь уткнувшись в газету. – Готов поклясться, они половину этого дерьма сами придумывают.

Я приложила все усилия, чтобы не рассмеяться от его расстроенного вида – ужасно милый, – затем достала книгу и предоставила Блейка его кроссворду. Я так привыкла видеть его в гоночном костюме или просто в костюме на спонсорских мероприятиях, что мне было сложно сосредоточиться. Его бедра сильно отвлекали. Я, наверное, раз десять перечитала одну и ту же страницу самого свежего романа Эмили Генри, потому что слишком уж разволновалась. Разочарованный рык сорвался с моих губ, и я замерла в ужасе, молясь, чтобы он прозвучал только внутри моей головы. Да куда там.

– Все хорошо? – поинтересовался Блейк.

Несмотря на то, что я все еще могла видеть Блейка периферическим зрением, я с носом зарылась в книжку.

– Ага! Просто момент такой в книге.

«Отлично выкрутилась, Элла», – я мысленно дала себе пятюню.

– Ты ужасная лгунья, Элла.

«Или нет».

– Знаешь, если хочешь, чтобы я и дальше тебе что-то рассказывал, тебе тоже придется со мной делиться.

Эм-м, ну, по контракту я не обязана была так делать. Я не стала отвечать, но краем глаза отслеживала его движения: Блейк поднялся и сел рядом со мной. По всей видимости, вежливое невторжение в чужое личное пространство на меня не распространялось. Я в одиннадцатый раз перечитала одну и ту же чертову страницу. Его практически обнаженное тело оказалось так близко, что мне было сложно в принципе на чем-то сосредоточиться, как дышать бы не забыть. Вдох, выдох. Вдох, выдох. «Ламэйз»[25] должны выпустить обучающие уроки, как дышать, когда необычайно роскошный мужчина сидит в полуметре от тебя, облаченный только в самые короткие в мире плавки. Я бы мешок денег за это отвалила.

– Должно быть, эта страница необычайно интересная.

– Ага.

– Расскажешь, о чем там, дорогуша?

«Угх». Меня бесило, что он так небрежно использовал это ласковое «дорогуша». Это было разоружающе мило.

– Не-а. Но я могу одолжить ее тебе, когда дочитаю.

Лет так через пять, а то и больше, в зависимости от того, сколько раз я буду перечитывать одну и ту же страницу, но какого черта. Он продолжал пялиться на меня, а я продолжала делать вид, что читаю, в конце концов перевернув страницу, хотя понятия не имела, что там случилось на предыдущей. Щеки мои раскраснелись от солнца, так что Блейк наверняка даже не представлял, какой эффект оказывал на меня его пристальный взгляд.

Спустя десять минут откровенного разглядывания я не выдержала. Если так будет продолжаться и дальше, мне придется закончить эту книгу, так и не прочитав ни единого слова.

– Ты не мог бы перестать? Ты меня отвлекаешь.

Блейк склонил голову набок.

– Но я же ничего не сказал.

– Может, и не сказал, но твои бедра попадают в поле моего зрения, и это отвлекает. Так что, если ты выйдешь из моей зоны комфорта, я буду тебе чрезмерно благодарна.

– Мои бедра?

Блейк рассмеялся громко и искренне. Это ничуть не помогло испытывать к нему меньше влечения. Я подумывала о том, чтобы после этого неловкого признания утопиться в бассейне.

– Да, – я выставила руку, делая вид, будто прикрываю нижнюю часть его тела. – В Америке мужчины предпочитают носить купальные трусы, которые куда более скромные. Они не выставляют столько всего напоказ.

– Если мне память не изменяет, ты сама американка, и твой купальник ну уж никак скромным не назвать. – На его дурацком привлекательном лице расплылась сальная улыбочка. – Некоторые даже могут назвать его отвлекающим.

Я мгновенно прикрылась сложенным полотенцем, которое использовала вместо подушки. Я почувствовала себя полностью обнаженной, хотя мое бикини было очень даже приличным. Ну, может, не для монашки, но низ прикрывал задницу, а верх не выпустил бы сиськи на волю при внезапном порыве ветра.

– Я не виновата, что ты настолько привык окружать себя фальшивыми сиськами, что тебя отвлекают настоящие.

Может, Блейк и был хорош в словесных перепалках, но я была лучше. Я обожала этот вид спорта и всегда стремилась в нем к золоту.

– Я видела девушек, с которыми ты тусуешься, Блейк, – продолжила я с победоносной улыбочкой на губах. – В них так много пластика, что они, сами того не зная, спасают океанских черепах.

У меня не было никаких претензий к женщинам, которые тратили силы и средства, чтобы выглядеть лучше. Но я никак не могла удержаться, чтобы не подколоть Блейка касательно его пристрастий.

Он что-то пробормотал себе под нос, покачав головой. Я удобно устроилась на шезлонге и вернулась к книге. Блейк не сдвинулся с места, но вставил в уши наушники и закрыл глаза.

Он так мило порой пытался спрятать улыбку.

Глава 9: Блейк

Мне нравилось быть одному. Никаких неучтенных факторов, ничего, что сбивало бы меня с толку. Я мог положиться на себя, и жизнь была предсказуема. Решение Эллы поехать со мной в Монако стало шоком для моей системы. И моего дома. Ее вещи были разбросаны повсюду – сумочка на кухонной стойке, беспризорный свитер на кресле, книга, оставленная открытой в патио. Не говоря уж о волосах по всему дому. Я словно линяющую собаку завел!

Я позволил Элле интервьюировать меня по утрам в течение целой недели, и, хотя мне не хотелось это признавать, Джордж не ошибался, когда говорил, что никого лучше нее на эту работу не подобрать. Ее стиль ведения беседы полностью меня устраивал. Она была прямолинейной, но не без уважения. Она знала, когда стоит надавить, а когда – оставить в покое. Благодаря ей интервью ощущалось как беседа, а не как допрос.

Мне не нравилось, как Элла закатывала глаза или велела мне «попробовать еще», когда я давал короткий или невнятный ответ. И мне определенно не нравилось, как она кусала губу в задумчивости. Когда Элла так делала, мне хотелось прижать ее к стене и целовать до тех пор, пока она не утратит способность связно соображать. От подобных мыслей в трусах становилось тесно, так что всю прошедшую неделю у моей правой руки было немало практики. Особенно после того, как я увидел ее в бикини у бассейна. Вашу мать. Понятия не имею, как я тогда стояком плавки не порвал.

День я старался проводить подальше от дома – и Эллы. Ходил на яхте, пил с друзьями, совершал безумно долгие пробежки. И все потому, что я понятия не имел, как себя вести, когда в моем доме кто-то есть. Мне стоило проводить с ней время? Или делать вид, что ее нет и игнорировать ее присутствие? Предложить экскурсию по городу? Угостить вкусняшками? Позаботиться, чтобы температура в доме была максимально комфортна для нее? Я спал с женщинами, а не… жил с ними. Это совершенно не моя стихия.

Третий день подряд я спускался к докам, где располагалась гордость и радость Лукаса – его яхта. Лукас жил через дорогу от меня – что было весьма кстати всю минувшую неделю, – но на воде он проводил даже больше времени, чем в собственной постели.

– Эй, Холлис, свистать тебя наверх! – крикнул он с носа яхты. Несмотря на то, что температура на улице приближалась к тридцати градусам, на Лукасе была рубашка «Андер Армор»[26] c длинными рукавами. В каждой руке мой друг держал по банке пива.

– Новая татуировка, – пояснил Лукас, словно прочтя мои мысли. Его проницательность подбешивала. Он закатал рукав, показывая новейшее дополнение к своей коллекции. Прямо под римскими цифрами, обозначающими дату свадьбы его родителей, появилось написанное курсивом имя его племянницы – Мэдисон.

– Выглядит неплохо, – признал я. – Я так понимаю, ты не сказал Мэди, что не сможешь прилететь на ее день рождения?

Если бы я сказал Милли, что пропущу ее днюху, начался бы такой переполох. Моя сестра приехала бы за мной в лондонский дом и за ухо притащила на тематическую вечеринку, посвященную принцессам. Семья Лукаса жила в Бостоне, у них такой роскоши не было.

– Ага, – он приподнял бровь, – я предпочитаю иметь дело с неодобрительными взглядами родителей по Фейстайму, а не лично.

Я мгновение изучающе рассматривал своего друга.

– Слушай, не мне давать тебе семейные советы…

– Вот и не давай. – Резкость в его голосе удивила меня, но я ничего не сказал. Люк никогда не спрашивал, что привело к моему «параду дерьмовых решений» – спасибо за столь чудесное описание, Элла, – вот и я не собирался на него давить. Я ходил к психотерапевту, Лукас делал новые татушки. Мы все справлялись со своими проблемами по-разному.

Следующие несколько часов мы ходили вдоль побережья и пили пиво. Если Тео обожал заполнять любую паузу своей бессмысленной болтовней, то Лукас был совершенно не против посидеть в комфортной тишине и предоставить меня моим собственным мыслям. К сожалению, мысли эти то и дело возвращались к некоей американской журналистке с раздражающе милой ямочкой на щеке. «Милой?»

Мой желудок странным образом скрутился при воспоминании о том, как Элла пыталась помочь мне с кроссвордом тем утром. Интересно, что она сейчас делала? Читала в моем патио? Занималась в моем домашнем спортзале? Или зависала на телефоне со своей подругой Поппи? Но, скорее всего, она сидела, скрестив ноги, на диване и работала. Когда я вышел из дома и направился к бухте, она вносила правки в главу под названием «Искусство картинга».

С тех пор как я начал давать подробные интервью, Элла с Джорджем добились внушительного прогресса. Они хорошо работали вдвоем, обмениваясь идеями и конструктивной критикой. Не то чтобы я подслушивал их созвоны, просто Элла говорила громко и не пользовалась наушниками. «Можете меня осудить». После того как Джордж выслал нам детальный поглавный синопсис, и Кит, и Мэрион похвалили меня за сотрудничество.

Оказалась, Элла провела тот день за просмотром баскетбола. Ну хотя бы часть про сидеть скрестив ноги я угадал.

– Привет, – сказал я, усаживаясь на диван рядом с ней. – Кто играет?

– «Юта Джаз» против «Лос-Анджелес Лейкерс», – она на мгновение оторвалась от телевизора, улыбнулась мне и вернулась к игре.

«Опять эта ямочка».

– Похоже, Энтони Дэвис будет должен мне денег.

– Ты ставишь на игры? – удивился я.

– Небольшие ставки между моим братом и его друзьями, – со смехом призналась она, – я сорвала большой куш в прошлом году.

Тихо присвистнув, я проверил счет. Элла была куда интереснее самой игры. Ее пугающе проницательные и комичные комментарии напомнили мне, почему ее подкаст пользовался такой популярностью. Когда она назвала форварда «Лейкерс» «человеческим эквивалентом менструальных судорог», я едва с дивана не свалился от смеха. «Ну кто морозит подобную бабуйню?»

После того как игра закончилась, я хрустнул костяшками и задал вопрос, о котором, велика вероятность, очень скоро пожалел бы.

– А ты занята завтра вечером?

Я закашлялся, пытаясь скрыть смущение. Мне кажется, я еще ни разу не звал женщину провести со мной время, если не собирался в процессе довести нас обоих до оргазма. «Соберись, мужик».

– У меня свидание с Эллиотом Стейблером, – она втянула воздух ртом, будто бы размышляя о чем-то. – Но я могу его отменить, если у тебя есть идея получше.

Почему она идет на свидание с кем-то в Монако? Когда она успела с ним познакомиться? Почему мне вообще есть до этого дело?

– Не нужно ничего отменять, – резко ответил я.

Элла зачарованно уставилась на меня.

– Ты вообще хоть телевизор смотришь или ты – Патрик Стар?

Когда я ничего не ответил, она прикрыла лицо руками.

– Патрик Стар из «Губки Боба», – пояснила она, словно это должно было мне что-то сказать. – Губка Боб живет в ананасе на дне океана, а Патрик – его лучший друг. Он живет под камнем, видимо, как и ты.

– Ты под наркотой, что ли?

– Да брось, ты же дитя девяностых, – Элла рассмеялась и покачала головой. – Ты должен это знать. Это мультсериал, который крутили по Никелодеон, Блейк.

Я не слышал, чтобы Милли или Финн такое смотрели. Что за странный мультсериал?

– Эллиот Стейблер – это персонаж сериала «Закон и порядок: Специальный корпус». Ну, на самом деле сейчас у него собственный спин-офф[27], но я отвлеклась от темы, – Элла нахально улыбнулась. – Мораль этой истории такова: я ничем не занята.

Меня выбесило, как от этой новости по всему телу разлилось облегчение.

– Отлично. Рыбу любишь?

– Я никогда не общалась ни с одной из них лично, но слышала, что они – приятные создания.

Я уронил лицо в ладони, чтобы скрыть смешок.

– Я собирался попросить шеф-повара приготовить палтуса на гриле, если ты хочешь поужинать. Скажем, в семь?

– Я в деле, – у нее аж глаза загорелись. – Заедешь за мной?

Я усмехнулся.

– Разумеется.

Мой шеф-повар прекрасно знала, что это не свидание, но это не помешало ей выложиться на полную. Мы сидели на террасе, на столе горели чайные свечи, нам подали ужин из четырех блюд.

К моему удивлению, наряд Эллы скорее подчеркивал все достоинства ее фигуры, чем скрывал. Когда я отметил, что она прекрасно выглядит, ее лицо приобрело ярко-розовый оттенок, а сама она заерзала на стуле. Для того, кто столь уверен в себе, Элла Голд очень плохо справлялась с комплиментами. Подмигнув мне, Никола, шеф-повар, разлила по бокалам мое любимое вино – «Мерло» 1997 года.

Элла отпила немного и одобрительно кивнула:

– Даже не знаю, смогу ли я после этого вернуться к двухдолларовому пойлу из «Трейдер Джо».

– Это еще что?

– Сеть розничных продуктовых магазинов, – пояснила она. – Они – самые лучшие. А еще они продают вино стоимостью в два доллара за бутылку.

– Два бакса за бутылку? Это звучит… ужасно.

Она равнодушно пожала плечами.

– По сравнению с этим – да.

В качестве закусок Никола принесла тарелку с мини-сэндвичами крок-месье, и мы оба вгрызлись в них.

– А с чего это ты вдруг решил поужинать дома? – поинтересовалась Элла, откинувшись на спинку стула. – Никаких сегодня поздних встреч или ужинов с друзьями?

– Я здесь живу. – На мое лицо вернулся прежний оскал. – Ты весь ужин собираешься меня интервьюировать?

– Я не интервьюирую тебя, – усмехнулась Элла. – Экстренные новости: под беседой обычно подразумевается разговор двух человек. А это подразумевает вопросы.

Я пробубнил что-то напоминающее извинение.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты бываешь довольно враждебным? – спросила Элла.

– Что? Нет!

Она покатала вино по стенкам бокала и улыбнулась моей резкой реакции.

– Ты можешь утверждать, что хорош во всем, но у меня такое чувство, что ты ужасен на первых свиданиях.

– Это не свидание.

Элла закатила глаза.

– Господи, Блейк, а я на это и не намекаю.

– Эм. Ну хорошо, – я уселся поудобнее. Мне не хотелось, чтобы она подумала, будто я способен на что-то помимо дружбы. Элла здесь всего на сезон, после чего она уйдет. Прямо как моя мать, прямо как мой отец. Я поставил крест на идее отношений давным-давно, человек может вынести лишь ограниченное число потерь, прежде чем его сердце превратится в камень.

– По правде говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз была на свидании, – призналась она, пожав плечами.

Я склонил голову, словно только что узнал засекреченную информацию.

– Правда?

– Правда. Нет, я, конечно, хожу на свидания иногда, – продолжила Элла, – просто последние несколько месяцев у меня были другие приоритеты.

– Понял, – мне очень хотелось выяснить, что за приоритеты, но я предпочел держать рот на замке. – Логично.

– Но если у тебя на примете вдруг есть парень, который думает головой на плечах, а не той, что у него между ног, отправь его ко мне.

Я усмехнулся.

– Знаешь, я читал твои статьи, – признался я. Похоже, ее это удивило, но Элла предпочла промолчать. – Они никак не намекают, что у тебя такой пошлый ум.

– А ты думал, я буду писать про упругую задницу Трэвиса Келси?[28]

– А у него упругая задница? Никогда не замечал. – Пусть я не улавливал ее телевизионные отсылки, но хотя бы понимал отсылки к американским видам спорта.

– Вот поэтому я и люблю подкасты. Не пойми меня превратно, мне нравится писать, но в текстах дозволяется лишь определенный уровень субъективности. Подкасты – это куда более гибкое занятие. Оно позволяет мне говорить о чем и как я хочу.

– Включая мой прошлый сезон?

Она скорчила гримасу и нахмурила брови.

– Я не собиралась так жестко по тебе проходиться.

– Все в порядке. Это издержки профессии, – произнес я, отмахиваясь от ее забот. – К тому же я действительно был не в лучшей форме в прошлом году. Я и сам могу объективно это признать.

– Это не делает мои слова менее болезненными.

– Ну я также прочитал твою статью о моей победе в Монако несколько лет назад. Это помогло смягчить удар.

Она знала в точности, что я имею в виду. Моя победа была «не иначе как выдающейся» – ее слова, не мои. Наглядное доказательство превосходства моих навыков над характеристиками автомобиля, покорно благодарю. В Монако гоночная трасса втиснута в узенькие городские улочки с бесконечными изгибами и крутыми поворотами. Там не было широкой обочины, позволяющей исправиться, если накосячил. Одна ошибка – и ты мог вписаться в стену и распрощаться с шансами на победу. Обычно поул-позиция гарантирует победу, и все ждали, что гонку выиграет занявший третью позицию в квалификации Маттео Бертоле. Но в итоге первое место занял я.

– Твои навыки гонщика говорят за тебя, – ее щеки сравнялись по цвету с вином. – Тебе не нужно убеждать меня, что ты лучший.

Наполнив ее опустевший бокал, я улыбнулся.

– Может, он и не лучший, но твой подкаст тоже не так уж и плох.

Я практически запоем прослушал все эпизоды «Кофе с чемпионами», но ни за что ей в этом не признался бы.

– Ого. Что это было, ты попытался сделать комплимент? – Она склонила голову набок. – Потому что получилось ужасно.

Я закатил глаза.

– Так как ты попала в спортивную журналистику? Это очень жесткая индустрия.

– Моя семья всегда увлекалась спортом, так что я росла в этой атмосфере. К тому же, я всегда любила писать и задавать вопросы, так что спортивная журналистика казалась естественным выбором.

– Ну ты хороший журналист. У тебя разные стили письма и ведения подкаста. А значит, ты универсал.

Элла ничего не ответила, лишь размазывала овощи по тарелке. Может, она и была открытой касательно других вещей, но стоило поднять тему «ПлейМедиа», как она тут же замыкалась в себе.

– Ты вообще продолжишь вести свой подкаст?

Она просто отрицательно покачала головой.

– Почему нет? – поинтересовался я.

– Это не мой подкаст, – она потеребила вилку. – Ну, в смысле, это мой подкаст, но юридически – нет. Он был придуман, разработан и создан сотрудницей «ПлейМедиа», – она указала на себя, – для «ПлейМедиа». А значит, принадлежит им. Они владеют интеллектуальной собственностью и всеми копирайтами.

Бокал замер возле моих губ, и я уставился на Эллу поверх его края.

– А я думал, вы мирно расстались.

Я пришел к такому выводу после детективного расследования в интернете. «ПлейМедиа» написали в своих соцсетях: «Мы очень ценим всю ту работу, которую проделала за эти годы Элла Голд, и желаем ей наилучших успехов во всех будущих начинаниях».

– В моем уходе не было ничего мирного, – скривив гримасу, ответила она. Это был первый намек на причины ее внезапного ухода. – Это дерьмовая ситуация, но уж какая есть.

– Но ты как будто бы в порядке.

– Я согласилась целый год следовать по миру за парнем, которого едва знаю, – ответила она, припомнив мне мои собственные слова, сказанные в самом начале нашего знакомства. Тео использовал юмор в качестве защитного механизма, и мне было несложно понять, что Элла поступает так же. – Так что я не знаю, насколько я действительно в порядке.

Она отпила вина и отвела взгляд.

– Ты коллекционируешь открытки? У тебя целая стопка на стойке.

Ага, она определенно хотела сменить тему. За громким смехом и этой ямочкой определенно крылось что-то еще. На моем лице расплылась счастливая улыбка, когда я начал рассказывать ей о Финне с Милли. Может, мне и не нравилось, что Элла копается в моем прошлом, но мне начинало нравиться проводить с ней время. Очень нравиться.

Глава 10: Элла

Сегодня должен был быть хороший день. Я это знала. Я не проспала, утренний кофе был феноменален, а штаны все еще налезали, несмотря на невообразимое количество калорий, поглощенных за последний месяц. Они определенно стали туже, но все еще налезали. Блейк был в отличном настроении – он квалифицировался на Гран-при Китая с еще одной поул-позицией. Он даже предложил мне провести экскурсию и показать свой болид перед гонкой. До этого он только говорил, что имя его болида начинается с «Т», и это не человеческое имя. Пока что я отвергла варианты Ти-Рекс, Тарантул, Титястый Твистер, Таблетос, Тоблерон, Твиттер, Труба и Торнадо.

Мы немного погуляли по моторхоуму, и Блейк даже провел мне эксклюзивный тур по своему номеру. Я не стала упоминать, что заряжала в нем телефон во время последней гонки, так что технически я его уже видела. Сделала вид, что впервые оказалась внутри его особенного, личного места уединения. Оно было, мягко говоря, довольно минималистичным. Там лежало не так уж много «личных» вещей за исключением перкуссионного массажера, ноутбука и фотографии с племянником и с племянницей. О, и еще там была еда, если ее, конечно, можно было так назвать.

Снеки Блейк выбирал просто ужасно. Я увидела все существующие виды орешков (и ни одного соленого), чипсы из цельнозерновой чечевицы, рисовые лепешки, крекеры из органической овсяной муки, а также большой ассортимент разнообразных протеиновых батончиков со вкусами, варьирующими от заварного крема из ревеня до имбирной моркови.

– Ты что, на какой-то стремной диете? – Я старалась не показывать полного отвращения, но это было нелегко.

Блейк покачал головой, а затем кинул мне протеиновый батончик и посоветовал прочесть состав. Сплошь полезные орехи и фрукты. Это лишь подтверждало мои выводы. Где всякая вредная еда? Конфеты? Где снеки из серии «у меня был плохой день, и мне теперь нужно заесть стресс»? Я видела лишь преснятину, преснятину и еще большую преснятину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Популярный бренд игрушек для мальчиков, под которым выпускаются автомобили в масштабе 1:64, гаражи, треки и другие приспособления для превращения обычной квартиры в гоночный рай. Выпускается с 1968 года.

Вернуться

2

Еженедельный спортивный журнал. Начиная с 1968 года выпускает ежегодный календарь с супермоделями в купальниках, позирующими на фоне разных экзотических локаций. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

3

Техническая остановка болида во время гонки для дозаправки топливом и смены шин. Проводится несколько раз за гонку в зависимости от тактики команды, износа шин и погодных условий.

Вернуться

4

Джокович тогда выбил Надаля в напряженном четырехчасовом поединке.

Вернуться

5

Популярная серия гоночных симуляторов от Nintendo с персонажами франшизы Super Mario в качестве гонщиков.

Вернуться

6

Спин-офф сериала «Закон и порядок», посвященный расследованиям преступлений на сексуальной почве. В январе 2024 года на экраны вышел уже двадцать пятый сезон «Специального корпуса». Правда, из оригинального состава четверть века спустя осталась всего одна актриса – Маришка Харгитей. С другой стороны, зачем ей уходить из сериала, который уже лет пятнадцать делает ее одной из самых высокооплачиваемых актрис на телевидении?

Вернуться

7

Американский комик и ведущий, автор чрезвычайно популярного подкаста Joe Rogan Experience.

Вернуться

8

Популярный бренд ирландского виски.

Вернуться

9

Закрытая для доступа посторонних территория рядом с трассой, где располагаются команды и их обеспечение.

Вернуться

10

Американский певец, гитарист, продюсер и бывший парень Тейлор Свифт.

Вернуться

11

Участок гоночной трассы, где располагаются боксы (гаражи) команд и прямая для пит-стопов.

Вернуться

12

Болид – гоночный автомобиль, кокпит – его кабина.

Вернуться

13

Международная автомобильная федерация.

Вернуться

14

Поул-позиция – первая и самая выгодная позиция стартовой решетки, ее занимает гонщик, показавший лучшее время в квалификации. Считается, чем выше позиция на старте, тем выше шансы пилота попасть на подиум в конце гонки.

Вернуться

15

Стена, отделяющая пит-лейн от основной трассы.

Вернуться

16

Тюрьма на территории военной базы США на Кубе, печально известная проводившимися там пытками над заключенными.

Вернуться

17

Пятая поправка к Конституции США дает гражданину право на защиту от судебного преследования и право не свидетельствовать против себя. Другими словами, Элла будет молчать как рыба.

Вернуться

18

Модный американский модельер, у которого одевались все первые леди США, начиная с Жаклин Кеннеди.

Вернуться

19

Крупная сеть розничных магазинов одежды.

Вернуться

20

Место на пит-уолле, с которого руководство команды управляет стратегией гонки.

Вернуться

21

Один из самых уважаемых профессиональных игроков в американский футбол последних двух десятилетий.

Вернуться

22

Профессиональная команда по американскому футболу.

Вернуться

23

Популярная игра, где нужно колотить молотом, пытаясь попасть по кроту, высовывающемуся из разных дырок в поверхности.

Вернуться

24

Мероприятие в рамках гоночного уик-энда, во время которого действующие или резервные пилоты «Формулы-1» катают по трассе ВИП-гостей на быстрых гоночных машинах, но, само собой, не на болидах самой «Формулы».

Вернуться

25

Бренд развивающих игрушек.

Вернуться

26

Американский бренд спортивной одежды и экипировки, созданный бывшим футболистом Кевином Планком.

Вернуться

27

«Закон и порядок: Организованная преступность», в январе 2024 года на экраны вышел четвертый сезон.

Вернуться

28

Трэвис Келси – профессиональный игрок в американский футбол, тайт-энд (позиция на поле такая) команды «Канзас-Сити Чифс» и нынешний (по состоянию на весну 2024) парень Тейлор Свифт.

Вернуться