Яра Саввина, Ирина Агулова
Папа для Тыковки. Вернуть любовь

Пролог

– Я говорила, что Рокотов тебе не пара? – ворвавшись в комнату, с порога воскликнула Марина, моя подруга и соседка по общежитию.

– Говорила, – оторвавшись от конспекта, устало ответила я. – К тому же неоднократно.

Оставался последний экзамен и… Свобода! Причём не только от занятий, но и от Марины, с её навязчивой идеей.

– Вот тебе доказательства, что твой порядочный Тёмочка – кобель, каких свет не видывал, – скривилась она, швырнув на стол стопку фотографий. Да ещё каких!

Сердце болезненно сжалось в груди. Не узнать Рокотова было невозможно. Тем более фотограф постарался на славу, Будто фотосессия проходила в студии. Вот только я знала, что это не так.

До боли знакомая обстановка в спальне Артёма сразу же бросилась в глаза. Особенно картина, нарисованная мною и висевшая над кроватью. Высокий берег реки, зелёная трава, раскидистая ива… Это было наше место, где мы часто проводили вечера, любуясь звёздами и слушая плеск набегавшей на берег волны. Такое не спутаешь при всём желании.

– Вижу, ты сегодня хорошо подготовилась к разговору, – собственный голос казался чужим и надломленным. – Основательно так, со вкусом.

Хотелось выпустить на волю эмоции, чтобы оплакать рухнувшие мечты. Но я держалась, цепляясь за призрачную надежду, что это просто чей-то розыгрыш. Да, жестокий, но не имеющий под собой никаких оснований.

На протяжении пяти месяцев, которые мы встречались с Артёмом, подруга твердила, что он мне не пара, явно подразумевая обратное. Это я не подходила Рокотову. Хотя так думала не только она. Все знакомые делали ставки, как быстро Артём наиграется со мной и бросит.

Приехавшая из провинции серая мышка не может встречаться с видным и обеспеченным парнем. А мы встречались. И даже больше: мы с Артёмом любили друг друга. Вернее, как выяснилось, любила только я, а он…

– Я просто не могу смотреть на то, как Рокотов дурит тебе голову, – фыркнула Марина, потянувшись за фотографиями, и солнечный свет из окна упал на одну из них, выхватив татуировку выгнувшейся маленькой кошки на спине девушки, сидевшей на коленях любимого.

О, нет, пожалуйста, только не это…

В глазах потемнело, а к горлу подкатил горький ком, и желудок отозвался усилившимися спазмами. Утренняя тошнота снова дала о себе знать, вернувшись с удвоенной силой. Но протяжный сиплый вдох, который я с трудом протолкнула через горло, ослабил позывы, насыщая лёгкие кислородом и приводя мысли в порядок.

Я бы вряд ли обратила внимание на такую мелочь, как маленькая татуировка, набитая на спине у девушки, учитывая всё остальное, если бы… Если бы не видела её каждое утро.

Марина любила спать в шёлковых сорочках с тонкими бретельками, так что эту представительницу кошачьих на её лопатке, я изучила досконально.

– Не могла смотреть, поэтому, как верная подруга, не щадя себя, бросилась доказывать, что права? – усмехнулась, выхватывая фотографии из её цепких пальцев.

– Ты о чём? – наигранно удивилась она, захлопав глазами.

Да, играть Марина умела. Этого у неё не отнять.

– Не о чём, а о ком. О тебе, Марин. Хорошо смотришься на Рокотове.

Скинув фотки в сумку, я сдёрнула с вешалки куртку и направилась к выходу, собираясь посмотреть Артёму в глаза. Сама. Лично. Убедиться в том, что вся эта мерзость – глупый розыгрыш, чтобы нас поссорить, но никак не правда. Умельцев и разных программ сейчас хватает. Слепят коллаж так, что не отличишь от настоящей фотографии. А вот эмоции редко получается скрыть.

– Что ты такое говоришь, Сонь? – возмутилась подруга, но нездоровый румянец, разлившийся по щекам, подтвердил моё предположение. Нервничает. Значит, виновата. Пожив с ней бок о бок в одной комнате столько времени, я неплохо её изучила. Вот и результат. – Я, можно сказать, спасла тебя. А ты… неблагодарная!

– От чего спасла? От счастливой семейной жизни? – резко обернувшись, воскликнула я, сжимая кулаки, и Марина нерешительно остановилась, не дойдя до порога. Боялась. И правильно делала. Я редко выходила из себя, но когда допекали…

– Не я, так другая, – скривилась она, сбрасывая маску лучшей подруги. – Он не пропускал ни одной юбки, когда ты не видела.

Скрестив руки на груди и поджав накачанные губы, она напомнила мне утку, которую очень захотелось ощипать.

*****

– Какой ты была стервой, Белкина, такой и осталась. А я ведь верила, что можешь измениться, если дать шанс. Наивная дура. С самого детского сада прикрывала тебя, помогая во всём, а ты…

– Да, да, да, а я – дрянь неблагодарная, – заорала предательница, брызгая слюной, пришлось отступить на шаг, морщась от отвращения. Вот она, настоящая Марина – истеричная эгоистка, а не та милая девушка, которой обычно притворялась. – Довольна? Наконец-то Рокотов понял, что ошибся с выбором.

– И ты ему в этом помогла.

– На твоём месте с самого начала должна быть я.

– Серьёзно? Мы встретились с ним в парке во время утренней пробежки. А ты там вообще хоть раз была? Тебя только бары интересуют и клубы.

– Да, интересуют. И что? Мне нужно сидеть сложа руки и ждать, когда удача повернётся ко мне лицом? Нет, дорогуша, я привыкла добиваться того, чего хочу.

– Добилась? – в душе образовалась пустота, но именно она помогала мне держать себя в руках, спокойно говорить, а не биться в истерике от боли, разрывавшей сердце на части.

Поплакать я ещё успею. Потом. Сейчас же мне нужно увидеть Артёма.

– Ты же сама видела, – ехидно процедила она, кивнув на сумку, где лежали фотографии.

– Как ты голышом забралась на спящего Артёма? – фыркнула я, наблюдая за бывшей подругой, ожидая реакцию на свои слова.

И в глазах у предательницы промелькнул страх. Или показалось? Могло ли моё предположение быть правдой?

– Кто же тогда меня впустил в его комнату, если не он сам? – нацепив маску безразличия, процедила она.

– Хороший вопрос. Скоро мы выясним.

Выйдя из общежития, я направилась к офису, где должен находиться Артём. Он работал в фирме отца, вливаясь в коллектив и познавая процесс работы с самых азов. Это меня в нём и привлекло. Ему могли преподнести на блюдечке директорское кресло, но Рокотов не боялся запачкать руки, планомерно двигаясь к поставленной цели.

Мне бы позвонить, узнать, на месте ли он. Но я не могла себя заставить. Не сейчас. Мне нужно пройтись немного, чтобы снова стать сильной девочкой, чтобы не расплакаться прямо на улице, на глазах у прохожих. Каких-то пять минут отсрочки, а потом… Будь, что будет.

– Подожди, ты куда? К нему? У тебя что, гордости нет? Бежишь, как собачонка.

– Есть у меня гордость, Белкина. И с совестью у меня всё в порядке, в отличие от тебя.

Марина немного отстала, настойчиво пытаясь кому-то дозвониться, но по-прежнему держа меня в поле зрения. Ну и ладно. С ней уже и так всё ясно. Сейчас меня больше волновало другое – если фотки настоящие, что тогда делать? Как жить дальше? Предательства я не прощу. Но тест на беременность, купленный вчера в аптеке, ясно дал понять, что преследовавшая меня тошнота – не случайность. Я не отравилась, как думала сначала. Но Артём узнает об этом только тогда, когда выясню правду по поводу снимков.

Здание офиса находилось в паре кварталов от универа. Привычная дорога стелилась под ногами, но я едва ли замечала её, только чудом добравшись без происшествий.

Просторный холл, лифт, знакомая дверь кабинета из морёного дуба… И пронизывающий взгляд синих глаз, холодный, как арктические льды, на который наткнулась, как только вошла.

Я не замечала ни Макса, друга Рокотова, на скуле которого наливался синяк, ни циничную усмешку матери, удерживавшую Артёма за локоть… Всё перекрывал этот взгляд… Так не смотрят на любимого человека, только на врага. А ведь ещё вчера он был ласковым и нежным. Что изменилось? Впрочем, глупый вопрос. Ответ на него лежит под замком в моей сумочке.

Не говоря ни слова, Рокотов встал из-за стола, купленного когда-то на аукционе, и вышел, оставляя меня один на один с рухнувшими надеждами. Хотя не только с ними, о чём мне тут же поспешили напомнить:

– Советую тебе, милочка, больше не появляться рядом с моим сыном, если не хочешь проблем, – надменно процедила Алла Николаевна, мать Артёма. – Надо было раньше прекратить весь этот фарс… Но что уж теперь.

Вбивая каблуки в дорогой паркетный пол, она прошла мимо, даже не взглянув, словно я пустое место. Но разве для меня это новость? Я и раньше об этом знала. Но тогда почему так больно?

– Предлагаю напиться и забыться, – потирая скулу, вальяжной походкой направился ко мне Макс.

– Прости, но без меня, – ответила, прикусив щёку изнутри, чтобы не разрыдаться.

– Собираешься и дальше хранить ему верность, зная, что он плевать на тебя хотел? – зло процедил Максим.

– Тебя это не касается, – развернувшись, поспешила выйти в коридор, но парень бесцеремонно схватил меня за руку, дёрнув на себя.

– Ошибаешься, детка, касается, и ещё как, – он склонялся всё ниже и ниже, и от запаха перегара, разившего от него, мне стало дурно. Жёсткий спазм скрутил желудок, и позыв сдержать не удалось. Съеденный утром завтрак тут же оказалось на начищенных туфлях Макса.

– Ты совсем охренела, – взревел он, занося для удара руку.

– Какая восхитительная картина, – раздался за спиной насмешливый мужской голос, и конечность парня застыла в воздухе. – Кажется, Максим, тебе только что указали на место.

Пользуясь подвернувшейся возможностью отделаться от этого гада, я рванула к лестнице, не испытывая при этом ни тени смущения от случившегося.

Так ему и надо. Макс никогда мне не нравился. Противный тип. И зачем только Тёма с ним общается? Но это уже не моё дело. Пора снимать розовые очки и возвращаться из сказки в реальность. Тем более мне есть для кого теперь жить.

Коснувшись рукой пока ещё плоского живота, смахнула слезу, катившуюся по щеке, поклявшись себе в том, что справлюсь со всеми трудностями. Назло Артёму, назло всем, я стану счастливой, чего бы мне это ни стоило.

Знала бы я, через что придётся пройти, чтобы сдержать данное себе слово, не была бы такой самоуверенной.

Глава 1

***Пять лет спустя

Начало осени выдалось на редкость жарким. Но это ещё полбеды, моя главная проблема заключалась сейчас в том, что я сильно опаздывала.

Стрелка на часах неслась как угорелая, заставляя нервничать всё сильнее, будто специально ускоряя свой бег. Мне бы взять с неё пример, но я не могла так рисковать, поэтому плелась на своей малолитражке со скоростью черепахи, соблюдая все правила дорожного движения.

– Мам, мы сколо плиедем? – в шестой по счёту раз за последние десять минут спросила моя малышка, крутясь в детском кресле, как юла, волнуясь не меньше, чем я.

Оно и понятно, сегодня дочка впервые должна выступать на сцене. А тут… дорожное происшествие. В общем, закон подлости в действие.

Кто же знал, что у ехавшего впереди грузовичка между рулём и сиденьем будет находиться не водитель, а вредитель, который не закрепив нормально борт, отправится в рейс за грузом.

Итогом такой безответственности было несколько тонн яблок, рассыпавшихся на дорогу прямо перед нашим носом.

Несущаяся волна румяных фруктов оставила после себя массу впечатлений. У дочки – восторг. У меня – дикий ужас. Но хорошо то, что хорошо заканчивается.

Правда, нашей тюнингованной «Милке» слегка досталось. Мы только на прошлой неделе отреставрировали ей реснички на фарах, и подкрасили красные бока в чёрный горох, после встречи с каким-то вандалом, не любящим девичьи машины, а тут такое.

Но наведением красоты нашему транспорту я займусь после, сейчас бы с главной проблемой разобраться.

Выруливая на парковку торгового центра, открывшего двери для посетителей только сегодня, где с барского плеча нового владельца здания было выделено помещение для детских праздников и спектаклей, с гримёрной, сценой и залом на сотню зрителей, я уже представляла, каких размеров нотацию мне придётся выслушать за опоздание.

Директриса детского сада, в который ходила моя Алинка, все уши прожужжала во время репетиций, как важно показать себя с лучшей стороны влиятельным лицам, решившим вложиться в наш район.

– И тогда деньги потекут к нам рекой, – мечтательно вздыхала она, лично проверяя готовность наших деток к выступлению, видимо надеясь, что небольшой ручеёк завернёт и в карман её мужа, занимавшего должность главы поселения.

– И нам отремонтируют дорогу, сделают детскую площадку, – не удержавшись, добавила я, прекрасно осознавая, что это разозлит Ларису Павловну.

Ну, не нравилось ей, когда тыкают в обещания её мужа, которые так и не были выполнены. А обещать он любил, особенно молодым девчонкам, на которых падал его сальный взгляд. В какой-то момент не посчастливилось и мне оказаться в их числе. Пришлось доходчиво объяснить, что его персона меня не интересует.

После той памятной встречи СанСаныч ещё долго обходил стороной нашу маленькую улочку, где среди садов затерялся дом с качелями, доставшийся мне от родителей.

Впрочем, с некоторых пор, к кобелям в мужском обличии у меня было особое отношение.

– Что? – мечтательная улыбка в одно мгновение слетела с лица директрисы, когда до неё дошёл смысл сказанного. – Вечно ты, Суворова…

– Что? – наигранно захлопала ресницами, копируя её тон.

– Отбиваешься от коллектива, вот что, – проворчала та.

Ха, обычно это заканчивалось иначе: «Лезешь куда не надо».

В общем, на этой «позитивной» ноте мы вчера и расстались.

А сегодня я снова случайно перетянула внимание на себя, приехав позже назначенного времени.

– Ну что, Алинка-Малинка, готова к выступлению? – открывая дверь дочке и помогая ей выбраться, улыбнулась я.

– Мама, ну какая я Малинка? Я зе Тыковка, – с важным видом поправила она.

– Ох, хорошо, что напомнила, – хлопнув себя по лбу, я метнулась к багажнику и вытащила из него оранжевый костюм, в поисках которого потратила столько времени и нервных клеток, что лучше не вспоминать.

– Теперь точно готовы. Идём, моя радость.

Огромная парковка была под завязку заставлена машинами, приехавшими на открытие торгово-развлекательного центра из разных уголков нашей области. Новые хозяева, выкупившие долгострой и сделавшие из него большой комплекс с магазинами, кафе и прочим, вложили немало средств в рекламу, чтобы привлечь сюда гостей.

И мне это не нравилось. К большим магазинам прилагаются большие густонаселённые кварталы, с многоэтажками и прочими атрибутами городской жизни, но не посёлок.

Как бы наши деревенские домики, не пустили под снос, с такими амбициями новых хозяев. Не зря же эти бизнесмены умасливают местное руководство. У всего есть причины. И в их благородство я не верю. Где крутятся большие деньги – его нет и в помине. Это я знала наверняка.

Звонок от Ларисы Павловны застал нас уже на подходе к концертному залу. Признаться, сама бы я ещё долго блуждала по этому лабиринту из лестниц и коридоров, но мужчина в форме охранника любезно согласился нас проводить.

Коснувшись сенсора, я ответила на вызов.

– Суворова, – рявкнула она, и пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть, – если через пять минут вы не появитесь, можешь распрощаться с местом в детском саду для своей дочки.

Вот же, зараза, бьёт прямо по больному. Знает же, насколько мне важно, чтобы Алина посещала детский сад, иначе с работой я могу распрощаться. А если я не смогу зарабатывать – жить нам будет не на что.

– Мы уже здесь, Лариса Павловна.

– Где здесь? – из-за распахнувшейся навстречу двери гримёрной выглянула злющая директриса. Я понимала причину её недовольства, но мы не виноваты, что всё так произошло. – Специально решила нам напакостить? Захотела подставить перед уважаемыми людьми? – прошипела она, напомнив мне в этот момент крыску из знаменитого мультфильма. Никогда не замечала подобного сходства, а тут прямо-таки снизошло озарение. Бывает же такое!

– Даже в мыслях не было. Авария на дороге, вот мы и припозднились.

– И почему только у тебя – то одно, то другое?

– Обстоятельства, – пожала я плечами.

– Ладно, это мы ещё обсудим, – отмахнулась она. – Теперь иди к зрителям, а то там людей слишком мало. Создавай массовку.

– Мне Алину нужно переодеть, – возразила я.

– Справимся без тебя. И вообще, лучше не зли меня, Софья. Делай, как сказала.

– Мамочка, – испуганно вскрикнула дочка, когда директриса бесцеремонно выдернула её ручку из моей, потянув на себя.

– Вы пугаете моего ребёнка, – процедила, готовая коршуном ринуться на обидчика.

– Вы посмотрите, какие мы нежные, – скривилась женщина. – Нарожают безотцовщину, а потом нянькаются, подтирая сопли. Пусть начинает взрослеть, не маленькая уже. Иначе, когда пойдёт в школу, заклюют.

– Не переживай, Софья, я пригляжу за малышкой, – из гримёрной выглянула воспитательница Алины, пожилая женщина, с которой у меня всегда были хорошие отношения.

Ей я доверяла, в отличие от Ларисы Павловны.

– Всё хорошо, моя радость, – присев на колени перед дочкой, произнесла я, – тётя Катя поможет тебе переодеться, а я подожду здесь, в зрительном зале. И когда ты выйдешь на сцену, помашу тебе рукой.

– Обещаешь? – с надеждой заглянув мне в глаза, уточнила она.

– Да, обещаю.

– Люблю тебя, мамочка, – сморгнув слезинку, зацепившуюся за реснички, прошептала моя кроха, покосившись на директрису. И тревога сдавила грудь.

– И я люблю тебя, милая. Вспомни, как мы с тобой репетировали, и ничего не бойся. Хорошо?

– Холосо.

Дочка скрылась за дверью вместе с воспитательницей, прихватившей с собой наш костюм. Фыркнув, за ними последовала и директриса. А я простояла ещё пару минут, бездумно глядя на дверное полотно с надписью «гримёрная», и не могла заставить себя сдвинуться с места, пока из зала не послышались редкие приветственные аплодисменты.

Началось. Алина выступает третьей. Осталось немного.

Глава 2

Тихонько приоткрыв дверь в концертный зал, я проскользнула к проходу. Первые ряды были заняты школьными учителями, старшеклассниками, работниками библиотеки и сельского клуба.

Похоже, согнали всех, до кого смогли дотянуться длинные руки нашей администрации.

Потом разместились родители участвующих в спектакле детей. И только несколько человек из общей массы мне были незнакомы. Я и раньше знала, что подобные мероприятия не пользуются популярностью у основного процента населения, сейчас же лишний раз в этом убедилась.

Ну и ладно. Нашим малышам выступать так будет проще. Считай, что все свои и никого не надо бояться.

– Я тебе место заняла, – махнув мне рукой с последнего ряда, привлекая внимание, позвала Василиса, одна из знакомых мамочек, с которой мы неплохо ладили.

– Спасибо, – поблагодарила, размещаясь на мягком сиденье под недовольные взгляды местной богемы, – но тут вроде нет дефицита со свободными креслами: половина зала пустая.

– А вдруг набегут, – фыркнула девушка.

– Что-то сомневаюсь, – пожала плечами.

– И не говори, больше шума было с этим представлением, – вздохнула она, вытащив из сумки зеркальце и окинув себя оценивающим взглядом. – Так и знала, что никого здесь не будет из этих богатеев.

– Но красоту навела, – заметила я.

– Красота – это святое, – посмеиваясь, парировала Василиса.

– Вы пришли посмотреть представление или поболтать? – недовольно одёрнула нас работница библиотеки.

– Одно другому не мешает, – не очень-то вежливо ответила подруга. – Тем более ещё не началось.

Эта девушка, со сказочным именем и милым личиком, имела стальные нервы и острый язык, благодаря чему могла заткнуть за пояс любого оратора. Поэтому те, кто хотя бы немного был с ней знаком, в открытую спорить опасались.

Вот и сейчас, поворчав для приличия, наша поселковая интеллигенция успокоилась.

Через несколько минут свет в зале погас, оставив освещённой лишь сцену, и представление началось.

Действие сюжета по сценарию проходило на ферме, роль хозяина которой играл наш сторож из детского сада – бывший военный. Он по жизни был суровым и замкнутым стариком, и когда его выдвинули в приказном порядке на роль в спектакле, я очень удивилась. Но оказалось, что Тимофей Кондратьевич вполне артистичен, когда дело не касалось прямых обязанностей по охране вверенной ему территории.

Ну, а наши малыши играли роли садово-огородных жителей, то есть овощей и фруктов, созревших на этой ферме. В общем, простенько, но со вкусом. Деткам нравилось участвовать в спектакле, и это главное.

Воспоминание о том, с каким важным видом Алинка играла роль Тыковки, во время репетиции, вызвало улыбку. Моя маленькая кнопка казалась сама себе настолько взрослой, что менялось не только выражение её лица, но даже подача текста и движения.

Я не следила за представлением, поскольку выступала не Алина. Не вслушивалась в слова наших маленьких актёров, зная их наизусть, мысленно находясь уже дома, вдали от этой суеты. Как вдруг пространство разорвал пронзительный вой пожарной сирены, от которого заложило уши.

Сердце ухнуло в пятки, и паника штормовой волной накрыла по самую макушку, рисуя худшие варианты развития событий, о которых порой упоминали в новостях.

В голове билась раненой птицей единственная мысль, удерживая на грани истерики, и не давая скатиться в неё окончательно: «Я должна найти дочь».

Вскочив с кресел, зрители хлынули к двери, при этом крича и толкаясь, падая и снова поднимаясь. Я же рванула к сцене, пробивая локтями себе дорогу. Это был самый короткий путь в раздевалку, пафосно называемую здесь гримёрной.

Я плохо помню, как забралась на помост, как заметалась в поисках прохода, оказавшегося спрятанным за шторкой, как следом за мной ринулась Василиса, тоже сообразив, что этим способом можно быстрее добраться до детей.

Единственное, что отпечаталось в памяти – это тот момент, когда влетев в раздевалку, я вдруг поняла, что моей Тыковки здесь нет. «Вишенки» метались из угла в угол, «Томат» испуганно лил слёзы… Все дети были на месте, кроме моей дочки.

Эти мгновения показались самыми страшными в моей жизни.

Взгляд метался по группе детей, во главе которой находилась наша воспитательница, направляя их довольно организованной группой на выход. Но оранжевой шапки, с которой я промучилась всю предыдущую ночь, чтобы та не съезжала на глаза моей малышки, нигде не было.

– Тёть Кать, – заорала я белугой, пытаясь перекричать завывавшую сирену, – Где Алина?

– В туалете, в конце коридора, – махнув куда-то рукой, прокричала она, едва перекрывая шум. – Она с Ларисой Павловной.

Внезапно сирена стихла, но механический голос, раздавшийся следом из динамиков, и не выражавший никаких эмоций, начал давать указания о том, куда и с какой целью нужно пройти посетителям центра, сохраняя при этом спокойствие.

«Опасности нет, это учебная тревога. Чтобы выбраться из здания проследуйте, пожалуйста, на первый этаж. Избегайте лифтов. Не поддавайтесь панике…

И всё в том же духе.

Вот только толпа – это страшная сила. Когда ей говорят, что ничего непредвиденного не происходит и следует сохранять спокойствие, она окончательно теряет контроль, превращаясь в безумную волну, сметающую всё на своём пути.

«Всё будет хорошо, всё будет хорошо…», – твердила про себя, пытаясь зацепиться за эту мысль, чтобы не сойти с ума.

Но когда впереди я увидела знакомую фигуру Ларисы Павловны, которая летела сломя голову к лестнице, расталкивая всех на своём пути, поняла, что тренинг нифига не помогает.

Моей малышки рядом с ней не было.

Глава 3

Мне хватило нескольких секунд, чтобы догнать Ларису Павловну. Ярость накладывалась на панику, создавая опасный коктейль из чувств и эмоций. Мысль о том, что моя маленькая девочка находится сейчас где-то одна, испуганная и растерянная, не понимающая, что происходит, вызвала такой всплеск адреналина, что я готова была горы свернуть, не то что остановить бегущую женщину, лишённую даже зачатков совести.

– Где моя дочь? – схватив за локоть, я резко дёрнула её на себя.

– Ты что себе позволяешь, Суворова? Убери руки.

– Где моя дочь?

– Закрылась в кабинке. Видите ли она не может пописать, когда на неё смотрит чужая тётя.

– И вы бросили маленькую девочку одну в туалете?

– А что мне оставалось делать? Завыла сирена. Нужно было выбираться из здания. А она ни в какую не хотела выходить. Я говорила, чтобы поторапливалась. Но твоя дочь, такая же, как и ты, – она толкнула меня в грудь, злобно скалясь, – непослушная маленькая дрянь, не знающая своего места…

Хлёсткий удар по щеке заставил директрису заткнуться. Удивлённо вытаращив глаза, она то открывала, то закрывала рот, не в силах произнести ни звука.

Да, эмоции взяли верх. Бывает и такое. Я всегда старалась держать себя в руках, но в этой ситуации не смогла. Контроль рухнул, погребая под собой здравый смысл. Непонимание того, как взрослый и вроде бы адекватный человек может так себя вести, сорвало мой внутренний «стоп-кран». Я могла стерпеть оскорбление и не реагировать на провокации, но не тогда, когда дело касалось моей дочки, маленького светлого ангелочка, которая в жизни никого не обидела и не сделала ничего плохого.

– Истеричка, – завопила директриса мне в спину. – Зарвавшаяся дрянь. Я этого так не оставлю. Натравлю на тебя опеку, лишу всего, что тебе дорого… Слышишь, Суворова? Тебе конец…

Она кричала что-то ещё, но я уже не слышала. Единственное, что меня сейчас беспокоило – это безопасность моего ребёнка. Да, после случившегося мне вряд ли позволят спокойно жить и работать в родном посёлке. Но о своём поступке я не сожалела. Однажды мне пришлось кардинально поменять свою жизнь, если понадобится – сделаю это снова.

Чем дальше я бежала по коридору к заветным «М» и «Ж», тем меньше попадалось навстречу людей. Здание пустело буквально на глазах.

– Алина? Ты где? – влетев в туалет, я заметалась по помещению, проверяя кабинки. – Милая, ответь маме. Не бойся, родная, я уже здесь.

Но в ответ – тишина.

Кабинки со стандартными унитазами были пустые. Ими моя малышка при всём желании не смогла бы воспользоваться в одиночку. Но в последней, где унитаз был встроен в пол, я обнаружила на бачке аккуратно сложенные оранжевые колготки и крохотные детские туфельки.

Слёзы хлынули из глаз, и от отчаянья болезненно сдавило сердце.

Алинка, когда была маленькой, всегда снимала штанишки перед тем, как сесть на горшок, чтобы нечаянно их не намочить. Был у моей крохи такой пунктик. Чем старше становилась, тем реже это происходило, особенно после того, как пошла в детский сад, но тут… Туалет был явно не предназначен для ребёнка, слишком широкое отверстие. Она просто не хотела испачкать одежду, в которой должна была выходить на сцену, и сделала то, что в таких случаях привыкла делать дома.

– Боже, какая же я дура.

Всхлипнув, схватила колготки и засунула их в сумку, туда же следом отправились туфельки. Меня не было рядом, когда потребовалась помощь моему ребёнку. Сидела, создавая массовку, вместо того, чтобы быть здесь. А теперь моя малышка непонятно где. Одна! Босиком.

– Алина, – выбежав из туалета, закричала я. – Милая, отзовись.

Давящая тишина была мне ответом. Все звуки стихли. Не голосов, не шума шагов. Ничего. Здание опустело.

– Алина, ты где? Алина…

Я бегала по лестницам и коридорам, раз за разом повторяя имя дочки. Металась, как в бреду, сходя с ума от неизвестности.

Через окно было видно, как от торгового центра в спешке отъезжают машины, раздражённо сигналя друг другу и повизгивая тормозами. А со стороны трассы показался пожарный расчёт. Следом вывернул второй.

Сдаётся мне, что всё-таки тревога была не учебной. Но запаха гари в воздухе пока не ощущалось. И это радовало. Значит, время ещё есть. А, может, и вовсе загорелся какой-нибудь дальний склад. Но чтобы не рисковать людьми, хозяева здания решили всех эвакуировать.

– Женщина, вы что здесь делаете? – простуженный мужской голос раздался за спиной, заставив остановиться. – Не слышали что ли сигнал тревоги? Уходите отсюда.

– Ой, – обернувшись, я растерянно уставилась на молодого широкоплечего парня в рубашке с надписью «Охрана». – У меня дочка потерялась. Маленькая девочка в костюме тыковки, оранжевом таком. Не видели случайно?

– Что ж вы, мамаша, не следили за своим ребёнком? – недовольно проворчал он, потянувшись к рации.

– Не травите душу, и так тяжко, – попросила я.

– Ладно, не паникуйте, сейчас сообщу ребятам, – он нажал кнопку, и из динамиков раздалось шипение. – На связи третий пост, ребята, тут нервная дамочка ищет свою малолетнюю дочку в костюме тыковки. Не находили случайно?

– И что за день-то сегодня такой? – проворчал кто-то на линии. – То малолетняя гопота устроила нам встряску в день открытия, из-за чего шеф рвёт и мечет, столько бабла коту под хвост… То всякие нервные дамочки подбрасывают нам проблем. Следить за детьми надо.

– Остынь, Матвей, она и так вся на нервах, а тут ещё ты со своими нотациями.

– Ладно, сейчас передам на пост охраны, пусть поищут по камерам.

– Спасибо вам большое, – воскликнула я.

– Пока не за что, – снова проворчали в ответ.

– Не обращайте внимания, – отключившись, извиняющимся тоном произнёс парень. – День сегодня выдался сложный: все на нервах. Какие-то отморозки устроили нам саботаж в день открытия, вот вы под горячую руку и попали…

– Простите, – покаялась, заламывая руки, – так получилось.

Включившаяся рация заставила вздрогнуть.

– Слышь, Дан, тут такое дело… В общем, у вас есть шесть минуты, чтобы убраться из здания. Ноги в руки и… БЕГИТЕ!

Глава 4

Растеряно переглянувшись, мы с охранником уставились на рацию, словно это было не обычное устройство, облегчающее жизнь, а ядовитая змея.

– Не понял, Матвей, – нажав на кнопку, произнёс парень. – Повтори.

Нахмурившись, он замер в ожидании ответа.

Сейчас мы оба были похожи на взведённые часовые пружины. Малейший толчок и можно запросто сорваться.

– Чего ты не понял, дурень? Хватай эту полоумную бабу и дёру оттуда. Наши обнаружили в подсобке первого этажа подозрительное устройство. С таймером. На табло обратный отсчёт. И вместо шести минут у вас уже пять с половиной. Бегите, пока там не взлетело всё к чёртовой бабушке.

– Вы слышали? Идёмте! – отключившись, парень решительно ухватил меня за плечо и потянул за собой.

– У меня здесь дочь, – голос сорвался на крик. Выдернув руку, я набрала в лёгкие воздух и что было сил закричала: – Алина!

Прикрыв глаза, прислушалась. В ответ – тишина.

– Может, девочки уже давно здесь нет. Вы не подумали об этом? – раздражённо прорычал он, пытаясь снова ухватить меня за руку.

– Я много о чём успела подумать, поверьте. Но без дочки не уйду. А вы – идите, спасайтесь сами.

Сорвавшись с места, я побежала по коридору вперёд, заглядывая в попадавшиеся на пути помещения и выкрикивая имя моей малышки.

Лёгкие горели огнём от быстрого бега. Страх затапливал сознание. Горло саднило от постоянного крика. Но хуже всего было понимание того, что буквально через несколько минут жизнь моей малышки может оборваться.

О своей в тот момент я даже не думала.

Парень, как ни странно, следовал за мной. Но это меня волновало сейчас меньше всего. Он взрослый мальчик и сам решает, что ему делать.

Секунды отсчитывались ударами сердца. Казалось, время превратилось в кисель, тягучий и вязкий. Наверное, именно в такие моменты понимаешь, насколько оно относительно.

Шипение рации заставило вздрогнуть и в надежде обернуться к охраннику.

– Даня, малышка в оранжевом костюме нашлась, – сквозь помехи послышался голос Матвея. – Где ты там? Её мамаша с тобой? Шеф лично хочет с ней поговорить.

– Мы ещё в здании. Уже идём, – коротко бросив, парень отключился, но я успела уловить пару «ласковых» в наш адрес, ворвавшихся в эфир.

Я бежала так, как ещё не бегала никогда в жизни. Но на душе было легко и спокойно. Алинка нашлась, она в безопасности. Значит, удача на нашей стороне.

–… Тринадцать, двенадцать… – включившийся громкоговоритель вёл обратный отсчёт голосом Матвея. – Останешься жив, я тебе сам шею сверну. Девять, восемь, семь… Ты хоть подумал о матери, герой хренов? Давно дед тебя крапивой не сёк, – ругался на эмоциях мужчина, и голос его дрожал от напряжения. – Пять, четыре… Давай, брат, прошу тебя, только успей.

Мы вылетели на улицу вместе с последними секундами отсчёта.

– Не останавливайся, надо отбежать подальше, – закричал Даня. – Давайте, дамочка, вы сможете.

Впереди на парковке, среди деревьев, мелькнул белый фургон, и именно к нему меня вёл парень. Боковая дверь оказалась открытой и через проём хорошо были видны мониторы с видами лестниц, парковки, кафе и чего-то ещё. Но внимание привлёк один из них, тот, что находился в центре, на котором мигали нули.

– Муляж, – со вздохом облегчения протянул уже знакомый мужской голос, который несколько минут назад мотивировал нас двигаться быстрее. – Я думал – это конец.

– Видимо кому-то насолил наш шеф, если ему устроили такую встряску, – послышалось в ответ от второго мужчины, сидевшего в фургоне.

– С таким-то характером, как у него, не удивительно.

– Твой брат тоже хорош, – ехидный смешок заставил покоситься на товарища по несчастью.

– Придёт, получит от меня люлей. Не посмотрю, что лось здоровый.

– Как бы он сам тебе не отвесил.

– Этот может, – хохотнул Матвей.

– Косточки перемываете? – подойдя к двери, усмехнулся Даня.

– Лёгок на помине, – проворчал похожий на него мужчина, возрастом немного постарше. – И дамочка с тобой? Ну, я бы с такой тоже задержался, – оценивающе пробежав по мне взглядом, подмигнул тот. – Кстати, меня Матвей зовут. Можно ласково – Матвеюшка. А если почешешь меня за ушком, как котика, можешь и вовсе звать, как хочешь.

– Я могу только кулаком глаз почесать. Такой вариант устроит? – проворчала, и, сняв туфли, которые в кровь натёрли ноги, плюхнулась пятой точкой на прогретую осенним солнцем скамейку, чувствуя при этом такое опустошение, что не передать словами.

Вокруг суетились какие-то люди в форме, рыскали служебные собаки, даже, кажется, приехала сапёрная группа… Толпа зевак с включенными телефонами перемещалась с места на место неподалёку, снимая на камеру всё, что только можно. Правда, не заходя за красную ленточку, которой успели оградить часть парковки. В общем, жизнь шла своим чередом. Где-то там. Здесь же, под тенью высоких лип, она будто замерла, давая нам время прийти в себя, чтобы потом снова окунуть с головой в новый поток забот и проблем.

– Дурак ты, брат. Нашёл время… – попенял Матвея мой новый знакомый незнакомец. – Лучше скажи, где девочка?

– С шефом. Кстати, он её и нашёл.

– А шеф где? Из тебя что, слова нужно клещами вытаскивать? – разозлился Даня.

– Где-где… Вон он, собственной персоной.

Обернувшись, я увидела высокого широкоплечего мужчину, который выбравшись из чёрного внедорожника, открывал пассажирскую дверь.

Оранжевый костюм моей малышки мелькнул из-за широкой спины, облачённой в дорогой костюм. И я уже собралась встать, чтобы пойти к ним навстречу, когда мужчина обернулся…

Сердце ухнуло в пятки от пронизывающего синего взгляда, безразлично скользнувшего по мне. До боли знакомого взгляда, которого я не видела целых пять лет.

Глава 5

***** Артём Рокотов

С самого утра всё шло не так, как было запланировано. Словно сама вселенная ополчилась против меня, насылая проблемы и неприятности, сыпавшиеся на мою голову, как из рога изобилия.

Вернувшись в родные края после пятилетнего отсутствия, я знал, что просто не будет. Но чтобы так!

И дело даже не в бизнесе, как могло бы показаться сначала, а в отношении с близкими, обострившимися до предела. Отец с матерью развелись два года назад, поделив бизнес. Причём, последняя сливала весь яд недовольства на меня, пытаясь продавить и заставить отомстить отцу. Но за что? За то, что терпел её все эти годы?

С таким характером, как у родительницы, ему при жизни нужно было поставить памятник, а не мстить. Но он просто ушёл. Отдав старшему сыну свою долю в бизнесе. Ушёл ни с чем. Лишь бы не видеть её и не слышать постоянное брюзжание о том, какие все неблагодарные, недостойные и прочее, и прочее.

– Тёма, ты меня слышишь? – голос отца был напряжён.

Он позвонил пару минут назад, когда я только выходил из дома, собираясь ехать в торговый центр. Несколько ничего не значащих фраз всколыхнули в душе всё, что там успело осесть на самое дно и порасти мхом. Вернее, я был уверен, что никаких обид и недопониманий во мне нет и в помине. Что я справился с тем ворохом проблем, который свалили на меня мои предки. Оказалось, что есть. И моё хвалёное спокойствие держится на одном честном слове.

– Да, пап, прости, отвлёкся. Так что ты хотел? Возникли проблемы?

– Почему сразу проблемы? – усмехнулся он.

– Потому что, обычно, если всё хорошо, ты звонишь только по праздникам. Сейчас не мой день рождения и точно не Новый год или Рождество. Так что случилось?

– Слышал, ты вложил долю матери в новый торговый центр?

– Деваться было некуда, если бы не вложил, она бы их уже давно промотала. Ты же знаешь. А потом обвиняла бы меня, что я такой негодный мальчишка не уберёг её, бедную и несчастную женщину, от ошибок.

– О, да, твоя мать умеет перекладывать ответственность на чужие плечи.

– Вот и я о том же. Теперь просто буду ей выплачивать проценты, как акционеру. На безбедное существование хватит.

– Я всегда знал, что ты гораздо разумнее нас, что в любой ситуации ты будешь руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями.

– Лесть тебе не идёт, отец. Не говорил так раньше, не стоит и начинать. Так что случилось?

– Тут такое дело… – замялся старик.

– Я не люблю, когда ходят вокруг да около, ты же знаешь.

– Знаю, – фыркнул он. – В общем, у Матвея возникли проблемы в делах несколько месяцев назад, и он подумал, что…

– Что это моих рук дело? – другого варианта у меня просто не было.

– Именно.

– Да твой старшенький просто гений, – съязвил я.

– Не ёрничай. На его месте ты подумал бы так же.

– С чего бы?

– А с того, что все доказательства указывали на тебя.

– А позвонить и спросить он мог? Пообщаться с младшим братом по отцу ему не судьба? Кстати, ты сам мог позвонить, если у него кишка тонка. Или так и будешь его от меня прятать? Мы вроде как мальчики взрослые, могли бы сами встретиться и всё обсудить, выяснить отношения, познакомиться, в конце концов. Не чужие ведь люди. Или боишься, что прибьём друг друга в порыве братской любви?

– Вот именно, что «вроде как взрослые», – голос отца зазвенел, напомнив мне, за что его уважали партнёры и подчинённые. Порой он был жёстким и бескомпромиссным, как раз эти качества у меня от него. Но когда дело касалось семьи, его приоритеты менялись. Именно поэтому мать вертела им все эти годы, как хотела… Пока однажды мой старик не понял, что это предел и не ушёл в свободное плавание. Тогда-то он и встретил свою первую любовь, с которой не виделся со школы, и выяснил, что у него есть ещё сын, кроме меня. Вот только с его старшим отпрыском мы так и не познакомились.

– А кто-то всего минуту назад восхвалял моё умение руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями.

– Одно другому не мешает, – проворчал родитель. – Даже взрослые и самодостаточные мужчины в некоторых ситуациях могут вести себя, как дети малые.

– Пап, я не хочу ругаться. У меня сегодня важный день – открытие торгового центра. Если есть что сказать – говори, если нет, то давай отложим родительские нотации до следующего раза.

– Не кипятись, у меня есть что сказать, – его голос зазвучал глухо, будто он о чём-то сожалел. – Матвей решил, что ты подставил его, устроив проблемы в бизнесе, из-за того что не получил мою долю.

– Что за бред? Это были твои деньги. Я никогда на них не претендовал, и тебе это известно.

– Мне – да. А Матвей… парень горячий. Поверил. Разозлился. И пока не разобрался что к чему, успел наворотить много дел.

– Каких, например? – интуиция твердила, что следует ждать проблем от новоиспечённого братца, и она не ошиблась.

– Например, в разговоре с одним человеком упомянул, что готов заплатить приличную сумму, чтобы у тебя возникли трудности, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. И… – отец замолчал, видимо, сомневаясь, стоит продолжать или нет.

– И?.. – поторопил я его.

– И заплатил. О чём потом жалел. Но заказ отменить уже было невозможно. В общем, этот человек отписался пару часов назад, что заказ выполнен. И «проблема» ждёт в торговом центре своего часа.

– А точнее? – внутри всё заледенело.

Увижу этого Матвея, морду ему набью за то, что сначала делает, а потом думает. Отцовская хватка ему точно не досталась.

Я про него даже не вспоминал. Ну, есть ещё один сын у отца, и что с того? Подумаешь, отдал свою долю не мне. Имел на это полное право. Я всегда старался выстраивать жизнь самостоятельно, не претендуя на чужое, и ещё до развода родителей довольно крепко стоял на ногах. А тут такое…

– В том-то и дело, что никто не знает. Этот Ворон хорош тем, что никогда не повторяется. Радует только то, что ещё ни разу не опускался до мокрухи.

– Ворон? Что за дурацкое прозвище?

– Зато отражающее самую суть. Кто-то круто тебя подставил сынок.

– И я даже знаю кто, – оскалился, вспомнив о новоиспечённом братце.

– Матвей погорячился, но зла не желал. Так, хотел проучить слегка. Ты лучше подумай, кому ещё дорогу перешёл? Сдаётся мне, что кто-то планомерно тебя топит, и случай с Матвеем может быть не единственным.

– Спасибо, что предупредил. Я подумаю на досуге. А сегодня увеличу количество охраны.

– Я позвоню своим знакомым, пусть пришлют в подмогу ребят из охранной фирмы.

– Не стоит, я сам справлюсь.

– Стоит, – не сдержавшись, рявкнул отец, но уже тише добавил: – Стоит, сынок. Послушай старика.

– Ладно, при условии, что ты скинешь на этого Матвея мне полное досье, с фамилией и прочим. И не будешь препятствовать встрече.

– Не буду, поверь, – усмехнулся он, и смутные подозрения закрались мне в душу.

– Ты что-то задумал, ведь так?

– С чего ты взял?

– Догадался.

– Не переживай, ничего такого, что вам навредит. Давно пора было решиться, а я всё никак.

– Решиться на что?

– Познакомить вас.

– У тебя ещё будет возможность, если я этого Матвея раньше не найду и не придушу.

– Дай слово, что будешь себя сдерживать. Морду набить можешь, разрешаю, чтобы в следующий раз мозгами думал, а не тем местом, на котором сидит, но не калечь.

– Ты многого от меня хочешь.

– Тёма!

– Ладно, ладно. Скидывай досье, а там посмотрим.

Последующие несколько часов прошли, словно в тумане. Постоянные созвоны с людьми, встречи, договоренности об увеличении штата охраны…

Я был уверен, что во время открытия торгового центра, мы будем готовы ко всему. Но это только так казалось.

Какие-то малолетки, несмотря на все кордоны, умудрились бросить дымовые шашки в шахту вентиляции. Ну и пошло, поехало…

Я бежал по коридору навстречу людскому потоку, нёсшемуся из здания из-за пожарной тревоги, сработавшей на задымление, ведомый единственным желанием – лично достать сопляков, чтобы разобраться, подельники они этого Ворона или птицы свободного полёта.

Камеры отчётливо дали понять, как двум парнишкам удалось провернуть саботаж, они же и подсказали, в какую сторону мне надо идти. Вот я и спешил… Пока в одном из коридоров ни заметил маленькую девочку, сидевшую у стенки сжавшись в комочек, в оранжевом костюме и дурацкой шапке, съехавшей на бок и похожей на тыкву.

Глава 6

Сделав по инерции шаг, потом другой я резко остановился, будто наткнувшись на стену, не в силах сдвинуться с места. Маленькая беззащитная кроха, оказавшаяся одна среди толпы обезумевших людей, не замечавших ничего дальше собственного носа, мне показалась такой несчастной, что я готов был собственными руками придушить тех, кто повинен в её состоянии.

Будто почувствовав моё внимание, малышка подняла взгляд, в котором отразилась надежда. И все мысли тут же вылетели из головы, оставив после себя лишь злость, переходящую в слепую ярость. Злость на ситуацию в целом, на глупых школяров, устроивших саботаж, на толпу, равнодушную к чужим страданиям. Но больше всего я злился на её родителей, не ценящих того, что у них есть такое сокровище. Если бы ценили, маленькая кроха в смешном костюме не сидела бы здесь одна, брошенная на произвол судьбы.

Когда-то и я хотел создать семью, готов был связать свою жизнь с той, которую любил больше всего на свете… Но она меня предала, с лёгкостью разрушив всё – мечты, стремления, саму жизнь. Мою жизнь.

Кто бы знал, через что мне пришлось пройти и какие трудности пережить, чтобы снова стать собой, стать тем, кем я являюсь. Да, прошли месяцы, и даже годы, но они сделали меня сильнее. И теперь не одна стерва не сможет заставить меня страдать. Мне пришлось заново выстраивать жизнь, возрождаясь, как феникс из пепла. Пепла прошедшей любви, чьи отголоски я чувствовал до сих пор. Но я справился.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, накрывшие внезапной волной тоски и одиночества, я снова сосредоточился на настоящем.

Синие глаза девочки, похожие на два бездонных озера, наполнились слезами. Страх и непонимание исказили детские черты, а маленькие ручки потянулись к босым ногам, выглядывающим из-под юбки, закрывая их. Похоже, девочка замёрзла.

Нужно было бежать, ловить саботажников, разбираться со своими проблемами, но эти глаза… Казалось, они заглядывают прямо в душу, не позволяя уйти.

– Да что я буду за мужик, если брошу ребёнка в беде? – процедил сквозь зубы, злясь уже на себя и, сделав лицо попроще, подошёл к девочке, присев перед ней на корточки.

– Ты кто такая? – выдал первое, что пришло в голову, и едва не хлопнул себя по лбу.

«Нда-а, Тёмыч, нашёл с чего начать. Тебе не с детьми разговаривать, а допросы вести».

– Мамина ладость, – всхлипнув, торопливо пробормотала девочка, поджав подрагивающие губы.

Твою дивизию, мне только девчачьих слёз и истерик здесь не хватало для полного комплекта неудачника.

Но, как ни странно, истерики не последовало. Малышка лишь упрямо сжала кулачки и смахнула скатившиеся по щёчкам крупные слёзы.

– А у маминой радости есть имя? – попытался улыбнуться, но судя по тому, как на меня подозрительно покосилась маленькая леди, до дружелюбной улыбки мой профессиональный оскал не дотягивал.

– Есть.

Да уж, исчерпывающий ответ.

– И как тебя зовут?

– Мама мне говолила, что нельзя лазговаливать с незнакомыми дядями, – упрямо тряхнув светлой головой, выдала она.

– Мой имя – Артём. Артём Александрович Рокотов. Я работаю в этом здании, – небрежно махнул рукой себе за спину. – Вот мой пропуск, – стащив бейджик с нагрудного кармана пиджака, протянул малышке.

Она уткнулась носом в фото, потом снова перевела подозрительный взгляд на меня и вынесла вердикт:

– Похоз.

– Конечно, похож. Это я и есть, собственной персоной.

– Алтём Александлович Локотов? – медленно, по слогам, повторила девочка и недовольно покачала головой. – Язык сломать мозно.

И ведь не поспоришь.

– Друзья меня зовут просто Тёма.

– Дядя Тёма?

– Отлично, – показал большой палец вверх. – А как твоё имя? Уже можешь сказать? Я теперь не незнакомый дядечка?

– Навелное, нет, – задумчиво протянула она.

– Так как твоё имя? Мне нужно его знать, чтобы найти твою маму.

– Алина Суволова, – тут же поспешно произнесла малышка, поднимаясь на ноги и важно одёргивая юбку.

– Ну, будем знакомы, Алина Суволова. Идём, дадим разнос начальнику охраны, а заодно узнаем, не искал ли тебя кто.

– Мне нозкам холодно, – виновато опустив глаза в пол, призналась она, доверчиво вложив свою ладошку в мою протянутую руку.

– Тогда я понесу тебя. Можно?

– Не улонес? – уточнила она.

– Нет, не уроню, даю слово.

Мне не очень-то уверено кивнули, похоже, всё ещё сомневаясь.

Подхватив малышку на руки, я повернул обратно, забыв о том, что буквально несколько минут назад был готов землю рыть носом, лишь бы поймать саботажников. Переполох они устроили знатный, но лица свои засветили, так что никуда теперь не денутся. Да и вообще, стоит ли этим заниматься самому или лучше подключить знающих людей? Пусть разбираются и с Вороном, и с Матвеем.

Пост охраны был на первом этаже. Туда-то я и направился с малышкой на руках, когда в рации зашипело и раздался мужской простуженный голос.

– На связи третий пост, ребята, тут нервная дамочка ищет свою малолетнюю дочку в костюме тыковки. Не находили случайно?

– О, кажется, это тебя мама ищет, – улыбнулся я и потянулся к рации, чтобы ответить, но треклятая антенна зацепилась за ремень, а когда дёрнул чуть сильнее, и вовсе отломалась под самый корень. – Твою дивизию, – ругнулся сквозь зубы.

– Поломалась? – встревожено спросила Алинка.

– Ничего, потом починим.

– А как зе мама? – испуганно пискнула девочка, вцепившись пальчиками в моё плечо.

– Я сейчас позвоню начальнику охраны, он сообщит ей, что ты со мной. Не переживай, всё будет хорошо.

– Всё-всё? Обесяес? – сложив ручки на груди, спросила кроха, заглянув мне в глаза.

Ну, разве мог я отказать? Конечно, нет! Не этой маленькой девочке, ради которой хотелось свернуть горы.

– Обещаю, – кивнул, ещё не зная, как трудно будет выполнить своё обещание.

Глава 7

*****Софья Суворова

Тук, тук, тук…

Сердце отсчитывало пройденные секунды. И за столь короткое время перед глазами успела пронестись вся моя жизнь. Вернее, та её часть, что была неразрывно связана с Рокотовым, который собственной персоной направлялся к нам, держа на руках дочку. Нашу дочку. Но он об этом даже не догадывался.

Я ведь так и не рассказала ему пять лет назад, что беременна. Сдала экзамены, получила диплом и уехала за сотни километров. В край лесов, полей и рек. Подальше от тех мест, где была самой счастливой и… самой несчастной.

Старый дом, доставшийся от родителей, стал моим пристанищем. Потратив два месяца и последние сбережения, я привела его в жилой вид. Недоделок было ещё много. Но, по крайней мере, через рассохшиеся рамы и двери уже не так сквозило. Крыша ещё подтекала, порог скрипел, забор покосился… Но это были такие мелочи, по сравнению с остальными проблемами, что я даже не обращала внимания.

Мой приезд местные жители почти не обсуждали… пока не вырос живот. После этого столько ехидных высказываний летело мне в спину, столько сплетен ходило по селу. Даже пытались язвить мне в лицо, пока однажды в магазине я ни вылила на одну такую чересчур разговорчивую дамочку бутылку кефира, купленного буквально за минуту до этого. Единственное, что тогда нашлось под рукой.

Визгу было на всю улицу. Даже участковый приходил. Но что взять с беременной бабы? Нервы, гормоны… Это всё они виноваты. Это не я.

В общем, погрозил он мне пальцем и ушёл, бормоча себе под нос, что в бабские разборки лезть – себе дороже будет. В общем, умным мужиком оказался.

Желающих искупаться в кефире после того раза больше не было. Поэтому постепенно слухи начали затихать, интерес пропадал. В спину мне тыкали всё реже. Особенно после того, как мой сосед – Тимофей Кондратьевич, тот самый сторож из детского сада, негласно взял надо мной опеку, заступившись на сельской сходке.

Мужик он суровый, но справедливый, так что глупые разговоры умел пресекать на корню. И желающие сцеживать яд за мой счёт исчезли окончательно.

Однажды, когда он простудился и не смог вставать с постели, я наварила кастрюлю борща и отнесла ему, помня о заступничестве. Тот, в свою очередь, после выздоровления починил мне забор. Я напекла пирогов с мясом и снова отнесла ему. А он мне за это подлатал крышу.

Готовить, как я выяснила позже, Тимофей Кондратьевич не любил. Вот прибить чего или подлатать – это всегда пожалуйста, в этом он был мастером на все руки, а как за кастрюлю возьмётся или сковородку, обязательно что-то спалит. Так мы и жили по соседству на взаимовыгодных условиях. Причём, последние годы относительно спокойно… До сегодняшнего дня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.