Анна Орлова
Три капли на стакан

Название: Три капли на стакан

Автор(-ы): Анна Орлова

Ссылка: https://author.today/work/338573

Глава 1.1

Глава 1.

– Ведьма! – прохрипел он, глядя на меня налившимися кровью глазами.

И рухнул, как срубленное дерево.

Я сглотнула. Он не шевелился.

Шепча молитву, я выскочила из-за стойки, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

О, нет, только не это!

Надо было сразу его прогнать!

Хотя такого прогонишь, как же.

Мужчина лежал, не шевелясь, багровый и безвольный, как колода. Костюм, рубашка и запонки стоили, должно быть, как мой дом. А туфли потянули бы на хороший автомобиль.

А главное, темные волосы, смуглое лицо, ястребиный профиль, – сразу видно, благословенный.

Проклятье!

Он не дышал… И по горлу из-под воротничка рубашки вились и на глазах исчезали тонкие черные нити. Магия.

Я шепотом ругнулась и лихорадочно попыталась нащупать его пульс. Даже дыхание затаила.

Часы на стене отсчитывали секунду за секундой. Я прижимала пальцы к его теплой коже, молясь и ругаясь про себя.

Наконец сдалась.

Осела на колени и закрыла глаза.

А ведь только-только все наладилось!

И что с ним теперь делать?

Я отогнала мысль прикопать тело на заднем дворе и, прикусив губу, протянула руку к телефону.

***

– Говорите, упал и умер? – недоверчиво спросил здоровяк сержант.

Я кивнула. Сил заново повторять не было. За окном давным-давно стемнело, но полицейские работают круглосуточно. И, наверно, без перерыва на обед.

Тело уже увезли, а меня почему-то в участок не забрали.

– Отвечай, проклятое семя! – вдруг заорал он, и я вздрогнула, как от удара. – Что ты с ним вытворила?!

– Я ничего плохого не делала! – повторила я упрямо.

Этот внезапный переход на «ты» не обещал ничего хорошего.

Он навис надо мной и замахнулся, а я сжала кулаки.

«Нельзя, – билось в голове. – Надо терпеть!»

– Что здесь происходит? – раздался из-за спины сержанта спокойный голос.

И здоровяк сдулся, как воздушный шарик.

– Ничего, лейтенант, – буркнул он, отступив на шаг. – Допрашиваю подозреваемую.

– Пока свидетеля, – поправил лейтенант, смерив меня взглядом.

Я знала, что он видит. Светлые волосы вились вокруг лица, а голубые глаза и молочно-белая кожа выдавали, что во мне нет ни капли благословенной крови.

Зато сам полицейский оказался благородным.

Он сощурил похожие на маслины глаза и вежливо снял шляпу.

– Здравствуйте, мисс. Я – лейтенант Эллиот. А вы?

– Эйлин Вудс, – назвала я уже привычное имя и поправила форменное зеленое платье. – Это моя аптека.

– Польщен знакомством, – он склонил голову. – Вы позволите присесть?

Надо же, вежливый какой. И это с блондинкой!

– Конечно, – я указала на кресла для посетителей.

– Эээ, лейтенант, – окликнул сержант почти робко. – Может, я пока тут осмотрюсь?

Я открыла рот – и закрыла. Все равно помешать не смогу.

– Не стоит, – сухо возразил подчиненному лейтенант, бросив на меня один-единственный взгляд, и пристроил шляпу на столике. – Если не хотите стать еще одним потерпевшим.

И я не выдержала.

– Я ничего плохого не сделала! – голос сорвался, но я упрямо повторила: – Он только купил леденцы от кашля. У меня есть лицензия и…

Глупо. Какой смысл оправдываться?

– Мисс Вудс, – голос лейтенанта послышался неожиданно близко, и когда я резко обернулась, чуть не уткнулась носом ему в рубашку. Он смотрел на меня серьезно, но без неприязни или опаски. – Вас пока никто ни в чем не обвиняет. Но вы должны понимать, в вашем заведении умер человек. И мы обязаны выяснить причину смерти.

Я прикусила губу.

– Отравление, – выдавила я. – Это отравление. Похоже на черноголовник.

В конце концов, они и сами это скоро узнают. Полицейские анатомы ведь тоже недаром свой хлеб едят.

– Проклятое семя! – шепотом выругался сержант, нащупывая пистолет.

Лейтенант не дрогнул.

Только приподнял бровь и, взяв мое лицо за подбородок, посмотрел на меня.

– Это вы его убили? – спросил он как-то буднично.

– Нет! – ответила я спокойно, глядя в непроницаемые темные глаза.

Взгляда он не отвел. Надо же, какой смелый!

– Потому что вы на это не способны? – в низком голосе лейтенанта слышалась насмешка.

О, я была способна на куда большее, чем он мог представить. Вопрос только, пускать это в ход или изобразить оскорбленную невинность.

Ладно, ударить никогда не поздно…

– Потому что я не дура! – парировала я спокойно. – Это же нужно додуматься – отравить кого-то в собственной аптеке!

Узкие губы Эллиота дрогнули в улыбке, а кончик породистого носа дернулся.

Лейтенант вдруг резко притянул меня к себе за плечи… и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. Отвел прядь волос от лица – и тоже поднес к носу.

А я оцепенела – ни жива, ни мёртва.

Проклятье! Нюхач!

– Значит, вы не убивали? – переспросил он настойчиво.

Теплое дыхание с запахом мяты овевало мое лицо.

А пальцы – как абордажные крючья – вцепились в мои руки. Еще и синяки останутся!

– Я не убивала этого мужчину! – твердо заявила я, сдерживаясь из последних сил.

Сердце колотилось где-то в горле.

А лейтенант вдруг распахнул глаза. Отодвинуться он и не подумал.

– Почему вы меня так боитесь? – с каким-то отстраненным любопытством осведомился он.

– А не нужно? – вопросом на вопрос ответила я, борясь с желанием облизнуть губы. Паника засасывала. – Я – слабая женщина…

Где-то на заднем плане хмыкнул сержант. И я очнулась.

Надо же, чуть не потеряла голову! И если бы только в романтическом смысле!..

Лейтенант Эллиот помедлил еще мгновение – и, усмехнувшись, наконец отстранился.

– Правильно боитесь! – бросил он равнодушно. – Сержант, пройдитесь по улице, поищите машину.

– Машину, сэр? – почтительно переспросил тот.

– Авто потерпевшего, – пояснил лейтенант нетерпеливо. – Не пешком же он сюда пришел!

– И не на трамвае приехал, – добавила я.

Прикусила язык, но поздно.

Резко обернувшись, Эллиот хлестнул меня взглядом.

И зачем я высунулась?!

– А вы, мисс Вудс, скажите, что потерпевший делал в таком месте и в такой час?

Вопрос на засыпку.

Сержант бочком-бочком двинулся к выходу, а я вернулась за стойку и вынула из холодильного ларя кувшин.

Эллиот прохаживался вдоль витрины с помадами и мылом.

– Будете лимонад? – предложила я радушно, доставая посуду.

Лейтенант качнул головой.

– Лучше ответьте на вопрос.

Я плеснула себе лимонада, отпила – и со стуком поставила стакан на стойку.

Эллиот даже не вздрогнул.

– Я не знаю! – отчаяние прорвалось дрожью в руках, и я торопливо коснулась кулона на шее, заставляя себя успокоиться.

Лейтенант смотрел на меня так напряженно, что я со вздохом выпростала подвеску из-под платья. Четырехлистный клевер на тонкой серебряной цепочке.

– Видите, я законопослушная травница, – я провела пальцем по холодному металлу.

Взгляд полицейского если и смягчился, то самую малость. А сам лейтенант напружинился, словно готовясь вот-вот сорваться с места.

– Это не ответ! – отрезал он. – Мисс Вудс, в ваших интересах сотрудничать. Вы же понимаете, что убийство благородного не может остаться безнаказанным?

Намек был толще осадного бревна.

Захотелось выплеснуть остатки лимонада ему в лицо, но я сдержалась.

Мысли лихорадочно метались, а губы сами собой произнесли:

– Не понимаю, о чем вы!

Лейтенант невесело улыбнулся.

– Мисс Вудс, не притворяйтесь. Сколько вам лет? Тридцать? Больше?

– Двадцать восемь, – поправила я, думая о своем. И ребенку очевидно, к чему он ведет.

Неурочное появление благородного на окраине могло иметь только два объяснения. Первое – ему понадобилась моя лекарская помощь. Второе – я сама.

– Правильно, – кивнул лейтенант, внимательно наблюдая за мной. Прочитать мои мысли наверняка труда не составляло. – Или потерпевший страдал чем-то таким, о чем в приличном обществе не говорят, или он приехал лично к вам.

– Мы даже не были знакомы, – возразила я, уже понимая, сколь слаб этот аргумент.

Лейтенант не обманул моих ожиданий. Уселся, закинул ногу на ногу, отчего из-под задравшейся штанины показался дорогой шелковый носок.

Эллиот посмотрел прямо мне в глаза.

– Если убийцу не найдут, – произнес он тихо и очень веско, – то мое начальство сделает вас крайней. Молодая красивая женщина, вечерний визит, приступ ревности… Вы понимаете?

О, да, я понимала. Везде одно и то же.

– Чего вы хотите от меня? – спросила я ему в тон, не разрывая напряженного поединка взглядов. – Признательных показаний?

Тонкие губы лейтенанта дрогнули.

– Вижу, мисс Вудс, вам не впервой быть подозреваемой? – и пояснил тут же: – Какие вы слова знаете…

Хотелось зажмуриться. А еще лучше – надавать себе пощечин.

– Вы сказали сержанту, что я – свидетель.

– Пока свидетель, – многозначительно поправил Эллиот.

Внезапно он отбросил маску циника.

Подался вперед и требовательно на меня посмотрел:

– Мисс Вудс, помогите мне найти убийцу!

– Вы ведь знаете, что я его не убивала, – предприняла я последнюю безнадежную попытку.

– Знаю, – согласился он легко. – Я вас и не обвиняю.

Он выделил голосом это «я».

Подумав, я долила в стакан еще лимонада и щедро плеснула туда же зелья из спрятанной под прилавком бутыли.

Лейтенант наблюдал за мной с интересом.

– Нарушаете закон о крепких напитках, мисс Вудс? – поинтересовался он, когда я выпила свой «коктейль».

Пресловутый закон строго-настрого запрещал продажу алкоголя. Понятное дело, тут же началась торговля из-под полы, на которой сколачивались целые состояния.

– Вовсе нет, – я пожала плечами и убрала стакан от греха подальше. Так и тянуло запустить им в смазливую физиономию полицейского. – Запрет не касается лекарств. А это, – я кивнула на конторку, – успокоительная настойка по моему фирменному рецепту.

И не солгала даже словом.

А что ко мне бегали за «лекарством» не только нервные дамочки, но и их мужья, – это уже несущественные детали. Зато выпивохи по пьяному делу теперь не махали кулаками, а мирно посапывали…

К тому же это самое невинное из моих прегрешений, так что пусть себе лейтенант считает, что узнал мою страшную тайну.

Полицейский хмыкнул.

– Ну-ну, – он уселся прямо на стойку и побарабанил по ней пальцами. – Так что, мисс Вудс? Будете помогать?

– А куда я денусь? – хмуро спросила я. Выбор невелик. – А вы всегда запугиваете девушек, лейтенант Эллиот?

– Иногда, – легко признался он, помахивая ногой. – Говорят, я умею добиваться своего.

И улыбнулся мне.

Кхм, он что же, решил, что я кокетничаю с полицейским, да еще и благородным? Надо быть осторожнее. Так ведь и доиграться можно!

– Уже поздно, – прозрачно намекнула я.

За окном действительно давно стемнело. Фонари на окраине горели через один, зато только тут можно было отыскать деревянные домики, а жить в каменном здании я бы не смогла.

– Я не уйду, – посерьезнел лейтенант, – пока не получу то, что мне нужно. Вы ведь знаете, что мне нужно, мисс Вудс?

Я кивнула. Еще бы не знать!

За без малого двести лет после завоевания Островов захватчики и местные жители перемешалась так основательно, что теперь чистокровного блондина встретишь даже не каждый день. Да и брюнеты здесь в основном приезжие.

Большинство жителей (тот же сержант) русоволосы и кареглазы. Темный, как головешка, лейтенант Эллиот – редкое исключение. А я со своей льняной шевелюрой вообще почти реликт. На весь город нас меньше десятка.

Я невесело улыбнулась. Несмотря на исчезающе малое число блондинок, краситься в светлый никому не приходило в голову. В народной памяти еще не стерлись времена, когда за такой цвет волос вполне могли убить…

Даже теперь коренные жители Островов оставались почти бесправными.

– Думаю, вам позарез нужна травница, – безмятежно (настой действовал!) ответила я. – Потому что ваши медики годятся только лечить понос и резать трупы.

В полиции такие, как я, не работали – неблагонадежные. И это правда.

Зато очень, очень полезные. В ядах я точно разбиралась получше дипломированных врачей, хоть блондинам и не позволяли учиться в университетах.

А уж что касается черноголовника…

– Фу, как грубо, мисс Вудс! – поморщился лейтенант. – Хотя я и понимаю вашу обиду.

– Обиду? – переспросила я и усмехнулась. – Что вы, мистер Эллиот, какие могут быть обиды? Всего лишь попытка объяснить, что вы вместе с водой выплеснули и ребенка.

Эллиот пожал плечами.

Темные угли его глаз словно подернулись пеплом от усталости. Похоже, держался он из последних сил.

Он на мгновение смежил веки и сдался:

– Давайте отложим исторические диспуты на потом. Что вы можете рассказать об отравлении мистера Мастерса?

Он, похоже, был не так уж уверен в моей непричастности.

И почему бы ему не отволочь меня в старую каменную башню полицейского участка? Не хотел настраивать против себя или все же надеялся что-то здесь найти?

– Мистера Мастерса? – переспросила я, хотя догадаться было несложно.

Но я упрямо играла по правилам. И так столько ошибок наделала!

Лейтенант поморщился.

– Потерпевшего. При нем были документы.

– Я уже вам сказала. Скорее всего, черноголовник. Принят за два-три часа до смерти.

– Уже лучше, – одобрил Эллиот. – А подробности? Это порошок? Настойка? Таблетки? Какой вкус, цвет и запах? Могло ли это быть самоубийство?

– Проще всего ответить на последний вопрос, – усмехнулась я. Настойка валерианы, пустырника и мяты (и еще десятка не столь невинных ингредиентов) сделала меня спокойной, как слон. – Вряд ли это самоубийство.

– Почему вы так уверены? – он заинтересованно склонил голову набок.

Под темными глазами пролегли глубокие тени, и я не выдержала.

Что там церковники благословенных говорят о всепрощении? В общем, я отмерила три капли из крошечного фиала и разбавила простой кипяченой водой.

– Пейте! – велела я, сунув ему в руки стакан. – Не отравлю. Это на время снимет усталость.

Он хмыкнул – и махом проглотил горькую жидкость.

Сморщился и напомнил:

– Так что вы говорили о самоубийстве?

Зато на его высоких скулах почти сразу появился здоровый румянец, а глаза заблестели.

Я полюбовалась делом рук своих и сдалась:

– Считается, что черноголовник убивает насовсем. Полностью, понимаете?

Лейтенант застыл и побледнел.

– Убивает душу?

– Да, – тихо проронила я.

Уже понимая, что теперь он не отцепится.

Смерть души – самое страшное, что может случиться с благословенными. Они верят в перерождение, в бесконечное колесо жизни. Никто из них добровольно не пошел бы на такое.

– Проверим, – пообещал Эллиот. – А нечаянно? Можно его принять по ошибке? Вдруг потерпевший перепутал таблетку или взял не ту микстуру?

– Нет, – покачала головой я и потерла лоб, – это запрещенное зелье. Довольно горькое. Предупреждая вопросы – у меня его нет. Здесь, – я обвела рукой стеллажи, шкафы с множеством выдвижных ящиков и застекленные витрины, – только обычные травы, без капли магии.

Ложь, но безобидная. Ничего опасного тут точно не было. Да и уличить меня сумеет лишь такой же светловолосый.

Эллиот смотрел на меня так пристально, что хотелось отвернуться. Но я пересилила себя и ответила прямым взглядом.

– Насколько трудно добыть этот яд? – отрывисто спросил он. – И кому о нем вообще известно?

Я призналась нехотя:

– Добыть довольно легко. В лесах севернее Брайна такого добра хоть коси. Другой вопрос, что смертельно опасным его делает магия… – и добавила чуть слышно: – Наша магия.

Когда-то с его помощью лесные ведьмы убивали пленных.

Лейтенант обжег меня взглядом.

– Значит, мы ищем травницу?

– Не обязательно! – возразила я, сжав руки так сильно, что ногти вонзились в ладонь. – Черноголовник можно купить. Были бы деньги, – подумала и уточнила: – Большие деньги. Хотя додумается до такого не каждый…

Эллиот в раздумье побарабанил пальцами по стойке.

– Значит, не случайность и не самоубийство… Жаль.

Я молчала.

А лейтенант вдруг перебросил ноги через прилавок, спрыгнул рядом со мной и стиснул мое плечо.

– Вы так и не сказали, мисс Вудс, чего хотел от вас Мастерс?

– Да откуда я знаю?! – рассердилась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не стряхнуть его руку. – Он и сказать толком ничего не успел. Вошел, попросил леденцы от кашля. А потом крикнул что-то про ведьму и упал!

– И вам ничего не показалось странным?

Лейтенант стоял так близко, что от его дыхания колыхались выбившиеся из моей прически волоски.

Нервировало, как легко и естественно Эллиот меня касался. Лишнего себе не позволял, но…

Хотя, может, это как-то усиливает его способности?

– Я не так часто встречаюсь с благословенными, чтобы хорошо в них разбираться! – я судорожно перевела дыхание и зажмурилась. – Простите. Я очень испугалась.

– Чего вы испугались, мисс Вудс? – очень тихо спросил лейтенант, и я быстро на него посмотрела.

Фыркнула и сказала устало:

– А вы сами не понимаете? Ему нечего было здесь делать. За простым средством от кашля он мог отправить слугу. А тут… вечер, я одна и…

Я не договорила.

Лейтенант не дурак, сам все поймет. Благословенным многое сходило с рук, а если жертва еще и светловолосая… Всегда ведь можно сказать, что я сама на него набросилась!

К его чести, Эллиот не стал переспрашивать, не я ли отравила Мастерса.

А ведь как ловко все выпытал!

Он вдруг осторожно погладил мое плечо.

– Тихо, тихо. Все уже прошло. Он вас не обидит.

Я вскинула на него глаза. Он успокаивал меня, как нервную лошадь.

– Спасибо! – язвительно ответила я. – А вы? Тоже не обидите?

Словно обжегшись, лейтенант отдернул руку. Шагнул в сторону и пообещал сухо:

– Не обижу. Поклясться?

Неизвестно, до чего бы мы договорились, если бы в дверь не постучали.

У входа переминался с ноги на ногу сержант. Интересно, что он успел увидеть сквозь стеклянную витрину?

– Там это… автомобиль нашли, – скомкано сообщил он, не зная, куда девать глаза. – Посмотрите, сэр?

Сержант явно проклял все на свете, что пришлось смущать начальство. Оно только-только к свидетельнице клинья подбило, а тут отвлекают! Вдруг обозлится?

– Конечно, – кивнул Эллиот спокойно. – Мисс Вудс, на сегодня вы свободны. Отдыхайте. Вы не будете возражать, если завтра я загляну к вам… скажем, в девять?

– Не буду, – буркнула я.

Можно подумать, я действительно могла возразить!

– До свидания, мисс Вудс, – он еле заметно поклонился и, прихватив по дороге шляпу, вышел.

А я обессилено опустилась на стул и уронила голову на руки…

Глава 1.2

***

Следующим утром я встретила лейтенанта во всеоружии.

Мурлыча под нос песенку, я помешивала стоящее на водной бане варево, довольно вонючее даже на мой несовершенный нюх.

И не обернулась, когда ровно в девять звякнул дверной колокольчик.

Проигнорировать табличку «Закрыто» мог только один человек.

– Что это за дрянь? – несколько гнусаво поинтересовался ранний гость.

Я обернулась и ослепительно улыбнулась. Эллиот старательно зажимал нос.

– О, лейтенант! Доброе утро. А это, – я последний раз помешала густеющую смесь, – всего лишь арника, календула, лавр, ним, лаванда… И еще кое-что по мелочи.

– И что это будет? – не особо доброжелательно осведомился Эллиот, снимая шляпу.

Он старательно дышал ртом.

– Мазь от ушибов. – Я выключила плиту и сжалилась: – Присаживайтесь. Сейчас окно открою.

Эллиот остался стоять, облокотившись на стойку.

В жилую часть дома я его не пригласила. Только этого не хватало!

– А почему сразу не открыли? – судя по бледному лицу лейтенанта, месть удалась на славу.

– Мне не мешает, – пожала плечами я. – Кофе будете?

– Если без этих ваших добавок, – лейтенант страдальчески поморщился и потер переносицу.

– Обещаю, просто черный, – примирительно улыбнулась я. – Или вы пьете с сахаром? Сливок сегодня нет.

– Черный, – коротко отозвался лейтенант, давая понять, что не настроен на дружескую беседу.

Он пристально следил, как я варю кофе. Густой аромат арабики мгновенно вытеснил все посторонние запахи, и лицо Эллиота порозовело на глазах.

– Боитесь, что отравлю? – бросила я через плечо, снимая с огня раскаленную джезву.

И тут же себя одернула. Тьфу! Что меня подзуживает его дразнить?

Я разлила по чашкам напиток и поставила на стойку.

– Я уже вчера пил ваше лекарство, – напомнил Эллиот, беря посуду наобум.

Он опять придвинулся слишком близко, но я пересилила желание отстраниться.

Нарочно ведь меня смущает!

– Точно, – я мелкими глотками цедила кофе, зато Эллиот проглотил свой махом. – Так что вам от меня нужно, лейтенант?

Он как-то странно усмехнулся, но ответил безучастно:

– Я ведь уже вчера сказал. Помощь в расследовании убийства.

– Но я не полицейский! – возразила я, с сожалением отставив опустевшую чашку. – И в таких делах не разбираюсь.

– Неужели? – бросил Эллиот, и мое сердце сорвалось вскачь.

– Именно так!

Я спокойно выдержала его изучающий (и одобрительный!) взгляд.

Любая женщина чувствует себя увереннее в красивом наряде, а нынешним утром я расстаралась. Темно-синее платье с длинными рукавами, перехваченное бантом у горла, делало мою кожу еще белее и придавало глазам густо-голубой оттенок.

Ни шляпки, ни тюрбана – золотистые локоны до подбородка свободно вились вокруг лица.

Откровенный интерес Эллиота был мне приятен.

И ведь знаю, что играю с огнем!

Не выдержав, я потянулась к грязным чашкам. Надо их перемыть и убрать. Отличный предлог отойти в сторону, ускользнуть хоть ненадолго…

– Мне нужен список всех аптек в городе, где можно купить этот яд! – заявил лейтенант твердо.

Я покосилась на него через плечо, продолжая греметь посудой.

Эллиот выглядел сосредоточенным и недобрым. Узкие губы напряженно сжаты, темные глаза прищурены.

– Хорошо, – согласилась я нехотя.

Понятное дело, тем самым я укажу на кого-то из «своих». Но куда деваться? Он уже ясно дал понять, что иначе спишет убийство на меня.

Я вытерла руки чистым полотенцем, вынула из ящика лист бумаги с тремя адресами.

– Вот то, что вам нужно, – и положила на стойку перед лейтенантом. – Это все?

Он покачал головой, не делая даже попытки взять список.

– Они ничего мне не скажут, – заметил он. – Во всяком случае, добровольно.

– А это уже ваши проблемы! – ответила я резче, чем собиралась.

И шагнула к распахнутому окну.

Движения я не заметила. Мгновение – и лейтенант цепко стиснул мое плечо.

– Посмотрите на меня, мисс Вудс, – попросил он негромко, как-то почти… интимно?

Я нехотя обернулась.

Вблизи Эллиот выглядел усталым и, кажется, сегодня не успел побриться. Но пахло от него хорошо – кофе и почему-то мятой.

– В записной книжке Мастерса был ваш адрес, – проговорил лейтенант. – Так что он не просто зашел в первую попавшуюся аптеку. А еще пометка «УМ». Что бы это значило, мисс Вудс?

– Понятия не имею, – твердо ответила я, борясь с желанием зажмуриться.

Надо же быть такой дурой, чтобы не сообразить обыскать карманы трупа!

Лейтенант поднял брови.

– Неужели никаких догадок?

– Может, он хотел заказать какое-то зелье, а сразу не решился? Присматривался? – предположила я. И поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы.

Эллиот дернул уголком рта.

– Что бы вы ни думали, улик против вас вполне достаточно, мисс Вудс.

– И главная – вот эта? – дерзко ответила я, заправляя за ухо светлый локон. – Как же, проклятое семя! Кто знает, на что я способна? Может, и вас сейчас убью?

Мгновение он смотрел на меня, сузив глаза, затем с силой встряхнул за плечи.

– Прекратите истерику! – велел он резко. – Если бы я считал вас виновной, то вы бы давно сидели в камере. Но вы должны понять, что в ваших интересах сделать все, чтобы найти убийцу. А не кинуть мне бумажку с адресами.

– Я понимаю, – ответила я обреченно и попросила: – Отпустите меня.

Помедлив, он подчинился. Отвернулся, сложил руки за спиной.

– Вы поговорите с… коллегами?

– А куда я денусь? – вздохнула я и сняла с вешалки шляпку. Надела, критически изучила в зеркале свое отражение и поинтересовалась: – Вы меня подвезете?

– Конечно! – тут же откликнулся он и галантно подставил мне локоть. – Даже пойду с вами. Только давайте ненадолго забудем, что я – полицейский. Сделаем вид, что я хочу купить черноголовник… например, для своей престарелой тетушки? А вы решили составить мне протекцию. Раз уж сами ядами не занимаетесь.

Я скептически покачала головой.

– Эта история шита белыми нитками.

– Конечно, – он и не думал спорить. – Нам же не нужно их убедить. Просто… скажем так, посмотреть на реакцию. Неофициально.

Я против воли рассмеялась и оперлась на его руку.

– Да вы авантюрист, лейтенант!

– Эллиот, – напомнил он. – Мистер Брайан Эллиот.

***

Выйдя на улицу, я сразу же об этом пожалела. Сырость, слякоть и мерзкий холодный ветер. Брр!

Я плотнее запахнула шарф и наклонила голову, спасаясь от моросящего дождя.

Город выглядел серым и угрюмым.

Когда уже придет настоящая весна? Снег успел стаять, но почки на деревьях пока даже не набухли.

Лейтенант стремительно направился прямиком к припаркованному в стороне потрепанному седану.

Я почти бежала за ним, молясь, чтобы не переломать ноги. Каблук угодил в щель между камнями мостовой (тротуары на окраине давно требовали ремонта), и я не выдержала:

– Лейтенант… Эллиот!

Он чуть притормозил, повернул голову, и я попросила, запыхавшись:

– Можно помедленнее?

– Нет! – неожиданно ответил он. Усмехнулся и пояснил: – Вы – похожи на щуку, мисс Вудс. Так и норовите сорваться с крючка. Раз уж я вас подсек – нужно скорее тянуть на берег.

– Кхм, – я прочистила горло. Почему-то это сравнение меня смутило. – Любите рыбалку… Эллиот?

– Очень, – просто признался он. – Особенно на голавля или сазана. Они хитрые и осторожные. Жаль, теперь редко…

Он сам себя оборвал и досадливо поморщился.

Так-так, интересно!..

Внутри автомобиль оказался не такой развалюхой, какой выглядел снаружи. И ни пылинки, ни соринки – чудеса!

Меня лейтенант усадил рядом с собой.

– Куда сначала? – поинтересовался он, заводя мотор.

Я молчала, прикидывая. Потом решилась:

– Может, вы мне расскажете об этом Мастерсе? И что выяснили ваши медики? Раз уж мы с вами теперь в одной лодке.

Эллиот бросит на меня острый взгляд, но пообещал сдержанно:

– Позже. Давайте сначала поговорим с аптекарями.

– Как скажете, – я пожала плечами. Мне уже без разницы – куда ни кинь, всюду клин. Или помощь полиции против «своих», или обвинение в убийстве. – Тогда по очереди. Риджент-стрит, пятнадцать. Аптека мистера Толбота.

***

Нужный дом – хмурый старый особняк, весь увитый плющом – носил следы недавнего ремонта.

Владелец даже попытался придать аптеке некий шик, украсив крыльцо скульптурами кошек и стилизованными колоннами.

Выглядело аляповато, но клиентам нравилось.

В аптеке оказалось оживленно: три старые девы что-то обсуждали возле стенда с травяными чаями, молодая пара выбирала приданое малышу (у будущего папаши был такой вид, словно у него болят зубы), а дорого одетый толстяк внимательно слушал вдохновенную речь аптекаря о пользе припарок из навоза.

Я невольно поморщилась – по словам Толбота, ничего чудодейственнее не существовало в природе.

«Народные» методы лечения стараниями Толбота недавно вошли в моду. Причем он умудрялся брать деньги не за лекарства, а за советы, книжки и прочую муть. Зато теперь он процветал на зависть не столь оборотистым коллегам.

От коровьих лепешек аптекарь перешел к целебности уринотерапии. Теперь прислушивались и старые девы (даже не морщились!)

– Он что же, правда в это верит? – Эллиот склонился к самому моему уху.

Дышать он старался ртом – в курильнице на столике дымились кусочки ладана и каких-то на редкость вонючих трав.

Бедный лейтенант – вторая атака на его обоняние за утро!

– Откуда мне знать? – так же тихо ответила я.

Выглядел аптекарь очень эффектно: наряд по моде двухсотлетней давности он носил с легкостью, выдающей старую привычку.

Рубаха, расшитая красными и зелеными узорами, вместо пояса кушак с золотыми кистями, алые шелковые штаны заправлены в сафьяновые сапожки – красавец, да и только!

Да и за собой он следил. Только прическа подкачала – в светлых кудрях до плеч уже красовалась солидная плешь. Аптекарь стыдливо пытался ее скрыть за начесанными волосами, но получалось только хуже.

Мистер Толбот перешел к подробным рекомендациям насчет сбора мочи, и мои нервы сдали.

Теперь уже я волокла на буксире лейтенанта.

– Доброе утро, Тобиас! – широко улыбнулась я аптекарю, бесцеремонно протолкавшись к стойке.

Он скривился, как будто разжевал лимон. Имя свое Толбот не любил, и тут я его вполне понимала. О чем, интересно, думали родители, называя сына Тобиасом Толботом? Беднягу все детство дразнили Тотошкой.

– Доброе, Эйлин! – тем не менее, ответил он.

Зато взгляд такой многозначительный! «Принесло тебя на мою голову!» – читалось в выпуклых глазах аптекаря.

– Можно тебя на минутку? – напрямик спросила я. По опыту знаю, что свои проповеди он может читать часами.

– Что еще? – недовольно поинтересовался он, переступив с ноги на ногу. А потом стал играть краем кушака, как делал всегда, нервничая. – Я занят!

– Я ненадолго, – пообещала я. – Вот, клиента тебе привела.

И кивнула на Эллиота.

Толбота перекосило. Его явно раздирали на части жажда наживы и нехорошие предчувствия. Еще бы, ему вдруг преподнесли заработок на блюдечке с голубой каемочкой.

Да еще и благородного!

Насколько я понимаю, ставку Толбот делал на русоволосых, которые о магии знали лишь понаслышке. Таким он мог втюхать что угодно.

Аптекарь расплылся в вымученной улыбке.

– Это честь для меня, мистер…

– Эллиот! – отрекомендовался лейтенант. – Я из южного Эйра. Премного наслышан о вас, мистер Толбот! Даже в наших краях вы известны!

Он схватил руку нового знакомого и с энтузиазмом ее потряс.

– Я польщен, мистер Эллиот, – пробормотал аптекарь, сбитый с толку таким напором.

– Уделите мне чуточку времени, а? – лейтенант развязно подмигнул. – По денежному делу!

Аптекарь облизнул губы, но осторожность взяла верх:

– Простите, но я принимаю только по предварительной записи!

Рыбка уже почти сорвалась с крючка, и я решила подыграть Эллиоту.

– Пять минут, Тобиас. И я сделаю тебе свою фирменную мазь от облысения.

От такого посула аптекарь побагровел, а его толстый клиент поперхнулся смешком.

– Хорошо, – процедил Толбот и бросил помощнице: – Подмени.

Он привел нас в подсобку. От громоздящихся до потолка сундуков и коробок несло такой смесью запахов, что я снова пожалела Эллиота.

Аптекарь взял быка за рога, едва прикрыв дверь. Сесть он нам не предложил, хотя я и сама остереглась бы здесь чего-то касаться.

Я не брезглива, но кое-какие ингредиенты Толбота заставляли меня передергиваться.

– Так что вам нужно, мистер Эллиот? – неприязненно поинтересовался Толбот.

– Мне нужен черноголовник! – с места в карьер бухнул Эллиот. – Для моей тетушки.

Я поморщилась и отвернулась. Ясно же, что Толбот и так боится с ним связываться, а теперь…

Додумать я не успела.

– Вон! – взревел аптекарь так, что пузырьки на полке жалобно звякнули. А потом окрысился на меня: – Ты что, хочешь закрыть мою аптеку? Не бывать этому!

Эллиот крепче сжал мой локоть.

– Простите, сэр. Мы уже уходим!

И ретировался…

– Оно того стоило? – скептически поинтересовалась я уже в машине.

– Конечно! – без малейших сомнений откликнулся Эллиот, поворачивая ключ в замке зажигания.

Выглядел лейтенант и правда довольным.

– И что вы узнали? – недоверчиво спросила я.

– Многое, – бросил лейтенант. – Из каких бы сомнительных компонентов он не варил свои зелья, магии Толбот тоже не чурается.

– И вы умудрились вот так, сходу, это выяснить?

По спине поползли мурашки. Когда-то такими, как Эллиот, меня пугала мама. Но рассказы о возможностях нюхачей давно перешли в область легенд. Ни маме, ни бабушке не доводилось вживую с ними столкнуться.

Неужели он правда чует магию?! Тогда я крупно сглупила…

– Да, – коротко ответил он.

Мы остановились на перекрестке, пропуская тяжелогруженую подводу.

– Тогда зачем вам я? По-моему, наедине с вами Толбот был бы откровеннее. Или со мной одной, если уж на то пошло.

Эллиот криво улыбнулся.

– Мы ведь договорились, мисс Вудс, – все вопросы потом. Куда теперь?

– На Бонд-стрит. Аптека доктора Рейстеда.

***

– Мисс Вудс, почему вы так нервничаете? – поинтересовался вдруг лейтенант, остановив машину.

– Нервничаю? – удивилась я. Получилось фальшиво.

Он глазами указал на мои руки, и только теперь я обнаружила, что безостановочно тереблю шарф.

– Хорошо, – я заставила себя отпустить многострадальную ткань. – Вы правы. Только разве это что-то меняет? Вы ведь все равно потребуете, чтобы я туда пошла.

Я кивнула на респектабельный особняк со скромной вывеской «Аптека». Как будто в городе нет больше аптек!

Эллиот не сводил с меня внимательного взгляда.

– Толбота вы не боялись.

Я принужденно рассмеялась.

– Поверьте, Рейстеда я тоже не боюсь.

– Тогда в чем дело?

Я поняла, что он не отвяжется, и сказала с досадой:

– Если Рейстед за последние полгода не изменился, то у вас может оказаться еще один труп.

– Кхм, – лейтенант прочистил горло. – Он вам угрожал?

– Да нет же! Долго объяснять. Идемте, посмотрите сами.

И я распахнула дверцу авто, не дожидаясь помощи Эллиота…

В аптеке царили тишь, покой и благолепие. Отделанные темным деревом стены, батареи баночек с аккуратными этикетками, сверкающая лаком стойка…

Сюда приходили те, кто не хотел связываться с такими, как я.

Глава 1.3

Услышав тихий звон колокольчика, аптекарь поднял голову. Он как раз что-то писал в толстенной книге.

Эллиот чуть сильнее сжал мой локоть, но я только на мгновение опустила ресницы.

Само собой, он ожидал увидеть еще одного блондина, а макушка доктора отливала медью.

– Доброе утро, доктор Рейстед! – первой поздоровалась я.

Он по-прежнему держал докторскую практику. А что, очень удобно – сам назначает лекарство, сам же его и делает. Пациентам тоже нравилось, тем более что импозантный Рейстед виртуозно умел втираться в доверие. Эдакий добрый честный дядюшка, который всегда выслушает и поймет.

– Линни! – доктор широко улыбнулся, продемонстрировав крепкие очень белые зубы, и отложил золотое перо.– Рад тебя видеть, дорогая. Пришла сказать, что передумала? Оценила прелести жизни в семье, а?

Лейтенант молчал, с интересом наблюдая за представлением.

– Нет уж, уволь, – я передернулась. Радушие доктора было насквозь фальшиво. – В твой гарем я идти не собираюсь.

Рейстед неодобрительно покачал рыжей головой, отчего стекла золотого пенсне на его носу сверкнули.

– Зря. Тогда что тебя ко мне привело?

– Мой друг ищет одно зелье… – я замялась.

Рейстед высоко поднял брови.

– А с какой стати ты сама не сделаешь?

Хороший вопрос! Прямо в яблочко.

– Оно… не совсем законно, – обтекаемо объяснила я.

Рейстед хмыкнул.

– С каких пор ты чураешься приработков, Линни? Ты же никогда не была праведницей, – протянул он, и мне захотелось его ударить.

– Я никогда не делала ядов! – рассерженно выпалила я и прикусила язык.

Поздно.

Глаза Рейстеда за стеклами пенсне потемнели.

– Если ты шутишь, Линни, то шутка не удалась! – отрезал он. – А теперь прости, у меня масса дел!

Он пододвинул к себе гроссбух и сделал вид, что проверяет цифры.

– Пойдем, – я дернула Эллиота за руку.

И в этот момент из скрытой за портьерой двери показалась девушка в темном очень скромном платье. Она с трудом удерживала здоровенную бутыль с мутной жидкостью.

– Я приготовила тоник, как ты велел, – прошелестела она.

Рейстед от неожиданности поставил кляксу, грубо выругался и зачем-то схватил увесистые счеты.

Девушка испуганно вздрогнула – и выронила бутыль.

Звон, острый запах спиртовой настойки, лужа на полу…

– Ты, дура косорукая, понимаешь, что ты наделала?! – заорал доктор, уже забыв о посторонних.

Она затравленно опустила светловолосую голову, и у меня буквально зачесались руки.

Вмешиваться нельзя, Лили мне этого не простит.

– Уведите меня отсюда, – попросила я Эллиота сквозь зубы.

Он молча послушался.

А в спину нам доносились крики Рейстеда и жалобные всхлипы его жертвы…

Лейтенант усадил меня в машину, и я откинула голову, прикрыв глаза.

От бессилия меня трясло. Хотелось вернуться в аптеку и расколотить о голову доктора какую-нибудь бутыль…

И в итоге загреметь в тюрьму. Как же – напала на уважаемого человека, избила ни за что, ни про что!

Я со злости стукнула кулаком по дверце.

– Мисс Вудс, – голос лейтенанта звучал напряженно, – у вас при себе нет той чудодейственной настойки? Сейчас она бы вам здорово пригодилась.

– Увы, – я заставила себя открыть глаза. Хотела их потереть, но вовремя вспомнила о туши на ресницах. – За ней придется вернуться в аптеку… – и уточнила поспешно: – В мою аптеку!

От мысли купить что-то у добрейшего доктора к горлу подкатывала тошнота.

– Далеко, – с сомнением проговорил Эллиот. – Кстати, расскажете, что это было?

– Да ничего особенного, – отвернувшись, я украдкой вытерла щеки. И заметила в зеркале внимательный взгляд полицейского.

– Вот что, – решил вдруг он, – думаю, нам с вами не помешает позавтракать. Я знаю тут неподалеку неплохое местечко.

– Я завтракала! – возразила я из чувства противоречия.

Эллиота такими мелочами было не пронять.

– Тогда составите мне компанию.

***

Увидев, куда он меня привез перекусить, я только хмыкнула.

– Это судьба, – ответила я на вопросительный взгляд лейтенанта и указала на вывеску рядом с кафе «Элегант».

«Аптека «Панацея» – гласила она.

У Флемма своеобразное чувство юмора – и бездна самонадеянности.

– Хотите сказать, что нам туда? – недоверчиво уточнил лейтенант. – Это и есть последний адрес?

Я только кивнула.

– Тогда сначала закончим с аптеками, – решил Эллиот. И, выйдя из авто, распахнул мне дверцу: – Прошу, мисс Вудс!

Дверь оказалась не заперта, но хозяина в поле зрения не было. Не страшно – только самые отчаянные психи решились бы тронуть что-то из зелий Флемма, а лишней наличности у него сроду не водилось.

Дом достался Флемму по наследству от какой-то троюродной тетушки, иначе он бы точно не поселился в таком респектабельном районе. Ведь деньгам всегда можно найти лучшее применение!

– Флемм! – позвала я громко. – Ты где? Это Эйлин!

– Эй? – переспросил приятный голос откуда-то из недр дома. – Иди сюда! У меня опыт.

Я вздохнула и взяла лейтенанта под руку.

– Пойдемте. Опыт – это серьезно.

Под лабораторию Флемм отвел лучшую комнату в доме, зато спальней ему служила какая-то каморка. Впрочем, спал он нередко тут же, среди своих реторт и пробирок, приспособив под кровать массивные старинные кресла.

В первый момент я решила, что груда цитрусов на столе мне мерещится. Но в ведерке громоздилась целая гора шкурок, и запах сложно спутать.

Высокий мужчина в белом халате самозабвенно возился с пробирками, в которых буйствовала непонятная плесень.

– Зачем ему столько? – пробормотал Эллиот, как-то странно морщась. – Давайте быстро.

Я кивнула и окликнула:

– Флемм! Я ненадолго.

– А, Эйлин, – аптекарь обернулся. Его приятное лицо сияло, а собранные в хвост светлые волосы чуть не искрились от энтузиазма. – Это будет открытие! Настоящий прорыв в медицине! Ты только представь…

Лейтенант почему-то страдальчески скривился и отвернулся.

– Флемм, – перебила я, – у меня мало времени. Я потом к тебе зайду, ладно? А сейчас ответь на пару вопросов.

– Ладно, – покладисто согласился он. И спохватился: – Присаживайтесь!

– Спасибо, мы постоим! – поспешно ответила я.

Чрезвычайно аккуратный во время опытов, в быту Флемм превращался в рассеянного гения. Так что в кресле могли обнаружиться забытая тарелка или грязные носки.

– Так что за вопросы? – нетерпеливо напомнил Флемм.

А Эллиот вдруг шмыгнул носом. Хм, что это с ним?

– Скажи, ты никому не продавал черноголовник? – спросила я напрямик.

Аптекарь озадаченно моргнул.

– Нет, а что? Надо? Я таким не занимаюсь, ты знаешь. Но ради тебя могу.

Я чуть за голову не схватилась.

Сама непосредственность!

Флемму всегда не хватало денег на опыты. И осторожности тоже.

– Надо, – вмешался вдруг Эллиот.

Он сунул руку в карман плаща, вытащил портмоне и, не скупясь, вынул несколько купюр.

Я присмотрелась… А не бедствуют наши полицейские!

Лейтенант сунул аптекарю деньги… и вдруг оглушительно чихнул. А потом еще раз.

– Проклятые апельсины, – пробормотал он. – Пойдемте, мисс Вудс!

Я торопливо сказала: «До свидания!» Флемму (он только кивнул, уже с головой погрузившись в опыты) и последовала за полицейским.

***

На улице Эллиот отдышался и даже перестал чихать. Только кончик носа у него покраснел.

– Пойдемте, перекусим! – не глядя на меня, скомандовал он.

Я послушно засеменила следом. Проклятые каблуки, ноги уже отваливаются!

В кафе лейтенанта явно знали. Официант просиял улыбкой и почтительно поздоровался.

– Вам как обычно, мистер Эллиот? – учтиво осведомился он.

– Да, Джордж, спасибо, – рассеянно ответил лейтенант, привычно направляясь к дальнему столику у окна.

– А ваша спутница? – официант бросил на меня единственный взгляд, и мне почудилось в нем неодобрение.

Похоже, светловолосых здесь не жаловали.

– На ваш вкус, мистер Эллиот! – быстро сказала я.

– Тогда удвойте заказ, – велел Эллиот.

Время завтрака уже прошло, а до ленча оставалась пара часов, так что народу в кафе было совсем немного. Одинокий старичок с чашкой кофе и эклером и влюбленная парочка с мороженым – вот и все посетители.

Лейтенант поглядывал на меня с каким-то непонятным выражением лица.

А я молча рассматривала обстановку: добротная мебель, приглушенный свет, кружевные салфетки и вазы с цветами. На нашем столике красовались чайные розы – роскошь по мартовским меркам.

– Скажите, мисс Вудс, – наконец заговорил Эллиот. – Почему вы привели меня именно в эти три аптеки? В городе их десяток минимум.

– Больше, – пожала плечами я. – Штук двадцать.

– Тем более, – не стал спорить он. – Так чем подозрительны эти? Понимаю, с Толботом и Рейстедом вы не в лучших отношениях… Кстати, почему? Но мистер Флемм – ваш приятель…

Он умолк.

– Друг, – поправила я. Поймала себя на том, что нервно комкаю салфетку, и сложила руки на коленях. – А причина проста. Я ведь говорила, что черноголовник – дело рук кого-то из альбов. Без нашей магии его не получить.

Эллиот поморщился – даже само слово «альбы» было запрещено. «Проклятое семя» и «проклятая кровь» – вот как нас называли. Изредка еще блондинами и белоголовыми.

– Кроме моей аптеки, в городе только три, в которых работают наши, – продолжила я угрюмо. – Нас мало осталось, лейтенант!

– Разве доктор Рейстед – ваш? – возразил он.

– О, нет! – с чувством сказала я. – Но…

Официант почтительно расставил на столе вазочку с крохотными печеньицами, блюдо с бутербродами, чашки и большой кофейник.

– Приятного аппетита! – пожелал он и растворился между кадками с пальмами.

– На него работают две девушки, – продолжила я. – Наших.

Эллиот щурил внимательные темные глаза и пил кофе.

– Он их заставил?

– Да! – Печенье хрупнуло в моих пальцах, и я опустила взгляд, пряча ненависть. – Обманул, заставил, купил – Рейстед ничем не гнушается. Лили, той девушке, которую мы видели, не повезло – ее близкие погибли при крушении поезда. И она осталась одна в семнадцать лет…

Я умолкла и вдохнула глубоко-глубоко.

– И что дальше? – подбодрил меня Эллиот, устав ждать.

Он с аппетитом уплетал очередной бутерброд. Зато мне кусок в горло не лез.

– А дальше Рейстед ее окрутил. Что-то наплел о долгах отца, щедро предложил крышу над головой… Рейстед – бывший военный врач, вышел в отставку по ранению, купил практику… Только обычных докторов много, так что он не особо преуспел. А наши лекарства всегда в цене.

– Почему он на ней не женился? – Эллиот отхлебнул кофе.

Прямого запрета на браки не было, хоть чистокровных блондинов и не любили. Или, скорее, боялись.

Особой щепетильностью в этом вопросе отличались только благословенные. Они не прочь были завести интрижки (иначе откуда бы взялись полукровки?), но даже своих детей не признавали.

– А зачем? – пожала плечами я. – Он и так получил все, что хотел. А потом еще откуда-то привез Энн. Он хорошо устроился, согласитесь.

– Откуда вы знаете? – он недобро сощурился. – Может быть, это сплетни?

– Вы сами видели, как он обращается с Лили! – резко возразила я. – Как с рабыней! Что же до «сплетен»… Думаете, Рейстед не пытался прибрать к рукам и меня?

Эллиот поднял брови, и я ответила на незаданный вопрос:

– Я приехала в Тансфорд два года назад. Рейстед… – я помялась и повторила обтекаемо: – Сделал все, чтобы прибрать к рукам и меня.

– Но ему это не удалось?

– Как видите!

Я заставила себя глубоко вдохнуть. Как он умудряется вытащить из меня то, о чем я говорить не собиралась?

Хотя о своих методах я точно откровенничать не стану.

В конце концов, разве я не вправе защищаться сама, если уж закону нет до меня дела?

Эллиот откинулся в кресле, сцепив руки.

– Скажите, мисс Вудс, а на кого бы поставили вы? Кто из них продал яд?

– Не Флемм, – не задумываясь, откликнулась я. – Я бы поставила на Рейстеда, хотя вы посчитаете меня предвзятой. Толбот тот еще тип, но он и так преуспевает. Зачем рисковать? А Рейстед жадный…

Эллиот кивнул, соглашаясь, а я закончила резко:

– Это если яд вообще купили здесь! Скажите честно, лейтенант, зачем вы это делали?

– Что именно? – невозмутимо откликнулся он.

Я подалась вперед.

– Таскали меня по аптекам! – рявкнула я. Старичок за дальним столиком обернулся и неодобрительно посмотрел на меня. Я продолжила чуть тише: – Вы же спокойно могли взять у меня адреса и отправить по ним своего сержанта! А вместо этого дурите мне голову.

– Какая экспрессия, – усмехнулся Эллиот. – Я поступаю так, как считаю нужным, мисс Вудс. И я вновь задаюсь вопросом, откуда вам столько известно о следствии.

– Люблю детективы! – с вызовом ответила я и потянулась, чтобы налить себе кофе.

Но лейтенант мне не позволил.

Он молниеносно перехватил мою кисть и задрал рукав почти до локтя.

На белой коже запястья багровели следы пальцев.

– Откуда у вас синяки, мисс Вудс? – негромко осведомился Эллиот.

– Мужчины бывают грубы, лейтенант, – я поджала губы и попыталась вырваться из захвата.

Он не отпустил.

– Особенно темноволосые? – проронил он, глядя мне прямо в глаза.– Они ведь свежие. Готов поклясться, появились только вчера.

Мелькнула мысль свалить все на сержанта или самого лейтенанта, но… Эллиот хватал меня за плечи, а не за запястья. А его подчиненный вообще обошелся моральным давлением.

Лучше не завираться.

– Вряд ли, – парировала я. – У меня очень нежная кожа, на ней все долго заживает.

– И все же, – лейтенант осторожно коснулся уродливых следов, прижал палец к бьющейся жилке. И спросил, не отводя взгляда: – Мисс Вудс, эти синяки оставил Мастерс?

– Мало ли, кто…

– Да или нет? – перебил он непреклонно. – Только честно, вы ведь знаете, что я почувствую ложь.

Он подался вперед. Крылья его породистого носа раздувались, ловя малейшие оттенки запахов.

На мгновение мне показалось, что воздух между нами дрожит от напряжения.

И я сдалась.

Выговорила яростно:

– Хорошо. Он… вел себя недостойно. И схватил меня за руку. Вы довольны? Но я его не убивала!

Не стоило повышать голос. Официант как раз принес наш заказ, и теперь смотрел на меня с ужасом и любопытством.

Я прикусила губу и отвернулась. Ненавижу!

Хотелось встать и уйти. Но кто бы меня отпустил? Неудивительно, что Эллиот так любит рыбалку – видимо, ему нравится наблюдать, как крючок раздирает горло доверчивой жертвы.

Официант расставил посуду, разложил снедь и осведомился, косясь на наши сцепленные руки:

– Что-нибудь еще, мистер Эллиот?

– Нет, спасибо, – рассеянно откликнулся лейтенант.

Официант нехотя, нога за ногу, пошел прочь.

Эллиот бессовестно обманул его надежды и заговорил, лишь когда он скрылся на кухне.

– Почему же вы раньше об этом не упоминали, мисс Вудс?

– А вы бы мне поверили? Если бы я рассказала сразу?

Он промолчал, и я горько усмехнулась.

– Отпустите, – попросила устало. – Иначе я не смогу есть.

Лейтенант напоследок обжег меня взглядом и отступил – занялся содержимым своей тарелки.

Я тоже механически что-то жевала и глотала.

Как же хорошо, что Эллиот так доверяет своему нюху! Иначе тяжко бы мне пришлось…

Вилка звякнула по опустевшей тарелке, заставив меня очнуться.

Я подняла глаза.

Смуглое лицо лейтенанта казалось напряженным.

– Значит, Мастерс к вам приставал? – переспросил он зачем-то. – Тогда что мешало вам его отравить?

– Его накормили ядом гораздо раньше, – напомнила я, старательно следя за голосом. Хватит развлекать все кафе! – За два-три часа до смерти. Полиция же приехала, когда он был еще теплый! И, кстати, я ведь сама рассказала вам о черноголовнике. Зачем, если это я убила Мастерса?

– Чтобы отвести от себя подозрения, – тут же отозвался Эллиот. Очевидно, он заранее все обдумал. – И насчет двух-трех часов – это только ваши слова.

От неожиданности я оторопела.

– В каком смысле – только мои слова? – выговорила я наконец. – Разве ваш полицейский анатом…

– Наш полицейский анатом, – перебил Эллиот с какой-то бессильной злостью, – не разбирается в ваших зельях. Я распорядился отправить тело на экспертизу в столицу, но это займет время.

– А пока я остаюсь под подозрением? – уточнила я.

Он нехотя кивнул.

– Понятно, – я скомкала салфетку. – Значит, вам не нужна была моя помощь. Вы хотели за мной присмотреть… – Я подумала и поправилась: – Присмотреться ко мне. Так?

– Вовсе нет! – возразил он живо.

– Тогда зачем? – настойчиво спросила я и поймала взгляд Эллиота. – Или в это время сержант обыскивал мою аптеку, а?

Что-то в лице лейтенанта дрогнуло.

– У блондинов есть естественная защита от моей магии, – нехотя признался он. – Вас сложно пронять, особенно на расстоянии. А санкцию на допрос всех троих с пристрастием мне бы не дали. К чужаку аптекари отнеслись бы подозрительно, а полицейского вообще приняли бы в штыки. А так они сами придумали себе объяснение… нашего визита.

– Хотите сказать, что вас они не опасались? Потому что сосредоточились на мне?

– Именно, – кивнул Эллиот без малейшего раскаяния.

– Постойте! – я потерла висок. – Я ведь тоже блондинка. Как насчет моей естественной защиты?

Лейтенант вдруг улыбнулся и откинулся в кресле.

– А вас, мисс Вудс, я могу вывести из себя без особого труда.

От такого признания я онемела.

Затем встала и проговорила ледяным тоном:

– Надеюсь, вы довольны результатом? Свою часть уговора я выполнила, так что прощайте, лейтенант!

И, не дожидаясь помощи, сорвала с вешалки пальто.

На Эллиота я не смотрела, чтобы не наделать глупостей. Но спиной чувствовала его внимательный взгляд.

– До свидания, мисс Вудс, – прозвучало мне вслед.

Я только раздраженно дернула плечом…

***

Домой я добиралась своим ходом. Пешком до окраины шагать пришлось добрый час, но это только к лучшему. Я впечатывала в брусчатку каблуки, воображая, что топчу лейтенанта Эллиота… и постепенно становилось легче.

Надо же было так сглупить! Изобразила бы дурочку, похлопала ресничками – и пусть сами разбираются. Но уж слишком я тогда перепугалась. Да и кто мог предположить, что полицейский врач окажется таким непроходимым тупицей?

Ладно, что сделано, то сделано.

Дверной замок выглядел нетронутым, но разорванные сторожевые паутинки тут же наябедничали о незваных гостях.

Жаль, что я не умею ставить нормальную защиту.

Для очистки совести я заглянула в кассу и заодно проверила свои немногочисленные украшения. Все на месте, хотя если присмотреться, заметны следы аккуратного (и неторопливого!) обыска.

Ну, лейтенант!..

Повесив табличку «Закрыто», я заперла дверь и принялась за заказы.

На плите булькала кастрюлька, в которой на водной бане томилась мазь для суставов. На столе ждали своего часа заранее отложенные ингредиенты для кремов и микстур. Чего тут только не было! Экстракты, масла эфирные и растительные, воски…

Под льющиеся из радиоприемника песни я кружила по лаборатории, смешивая, отмеряя, взбивая…

А с каким удовольствием я перетирала в ступке кусочки смол и сушеные травы!

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и пролить лишнюю каплю масла.

Чтоб его!

Я решила его игнорировать, но аппарат не унимался.

Тьфу, пропасть!

Оставив очередное зелье тихо побулькивать, я спустилась вниз. Аппарат у меня единственный – на прилавке.

Я перевела дух и подняла трубку:

– Аптека мисс Вудс, слушаю!

– Привет, Эмили! – произнес знакомый, чуть дребезжащий, как расстроенное пианино, голос. – Ты нам срочно нужна. Дело есть.

Мысли заметались. Что, если Эллиот не ограничился обыском?

– Извините, вы ошиблись номером! – отрезала я и брякнула трубку на рычаг.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я щедро плеснула себе успокоительного (кстати, стоит подновить запасы) и минут десять просидела, прислушиваясь к телефону. Он молчал, и я вздохнула с облегчением…

Честно говоря, я допоздна все ждала, что Бишоп не выдержит и явится лично. Руку даю на отсечение, что лейтенант оставил кого-то за мной присматривать. Я вся извелась – вдруг полицейские его узнают? Только этого сейчас не хватало!

Кажется, Бишоп понял намек и больше не беспокоил…

Утром меня разбудил грохот.

Кто-то колотил в дверь (звонок я на ночь отключаю).

Только недавно рассвело, и я со стоном накрыла голову подушкой. Да уймитесь вы наконец!

В дверь упорно продолжали стучать.

А что, если это кто-то из парней Бишопа? Иногда он присылал их с поручениями.

От этой мысли меня прошиб холодный пот, и сон как рукой сняло.

Набросив халат, я как была, босиком, сбежала вниз.

Сорвала крючок, распахнула дверь – и уставилась на Эллиота. Выглядел он паршиво – взъерошенный, небритый, в криво застегнутом плаще.

– Лейтенант, – сказала я недовольно и прикрыла зевок, – вы ополоумели? Что за манера с утра пораньше…

– Мисс Вудс, мне нужна ваша помощь! – перебил он резко.

– Опять работать червяком? – съязвила я. – Нет уж, увольте!

И попыталась закрыть дверь. Но Эллиот не дал – сунул ногу в щель и еще рукой придержал.

– Да погодите вы! – темные глаза мрачно сверкнули. – Лили убили. Лили Брайс, понимаете?

Глава 2.1

Глава 2.

Чтобы не упасть, я вцепилась в дверной косяк.

– Как… убили?

Эллиот неожиданно слегка смутился.

– Точнее, я в этом верен, хотя выглядит как суицид.

Я сглотнула, переступила босыми ногами и предложила:

– Заходите, лейтенант!

Середина марта – не лучшее время, чтобы болтать на крыльце в одном тонком халатике. К тому же с неба начало накрапывать.

Эллиот не заставил себя упрашивать. Вошел, бросил шляпу на столик и проговорил сумрачно:

– Девушку нашли утром. Наш доктор считает, что умерла она до полуночи.

– А ваш доктор умеет считать? – съязвила я, пальцами расчесывая волосы.

– Мисс Вудс, – Эллиот посмотрел на меня с упреком, – доктор Блейз плохо разбирается в ваших зельях, но в остальном он очень хороший врач. Кстати, именно он заподозрил убийство.

Усталость очертила вокруг угольно-темных глаз сеточку морщинок.

М-да, а ведь ему уже за тридцать. И до сих пор лейтенант? Загадка.

Впрочем, это уж точно не мое дело.

Я отошла в сторону и принялась варить кофе.

На душе было муторно. Бедная Лили!

– Так что там подозрительного заметил ваш доктор? – поинтересовалась я, поставив перед Эллиотом чашку.

Он благодарно кивнул.

– Спасибо. На теле Лили имеются странные следы. Похоже, ее заставили выпить яд.

– Следы? – переспросила я. – А это не Рейстед? Я имею в виду, что он не брезговал насилием.

Эллиот остро на меня посмотрел.

– Откуда вы знаете?

Я поморщилась.

– Он плохо с ней обращался, вы сами видели. И я замечала синяки. Пару раз. Хотя она, конечно, говорила, что упала с лестницы.

– Вы хорошо ее знали? – лейтенант отхлебнул кофе.

К чему это он ведет?

– Не очень, – пожала плечами я. – Я изредка заходила поболтать. Когда Рейстеда точно не было дома.

Эллиот отставил пустую чашку.

– И давно вы виделись в последний раз?

– С месяц назад, – припомнила я и поперхнулась кофе: – Вы что, опять меня подозреваете?

Спокойно, Эйлин, дыши глубже!

Эллиот покачал головой. Под его внимательным взглядом мне стало не по себе.

– Послушайте, лейтенант! – я со стуком отставила чашку. – Мне жаль Лили. Но я не понимаю, почему вы пришли ко мне.

– Побудьте якорем, – очень просто сказал он, облокотившись о стойку.

– Чем? – не поняла я.

– Якорем, – повторил он, подавшись вперед. – Я хочу попытаться призвать душу девушки. Но для этого нужен кто-то из ее родственников или хотя бы друзей. У Лили Брайс не было никого. Только Рейстед, вторая девушка – Энн, кажется. И вы.

– Это повышение, – я глотнула кофе, – в прошлый раз я была всего-то рыболовным крючком, а теперь целым якорем!

Он сузил глаза.

– Смеетесь?

– Нет, – я прищурилась, принимая вызов, и налила себе еще кофе. – Я действительно не могу понять. То вы таскали меня по аптекам, вместо того, чтобы искать других подозреваемых. Теперь пытаетесь привлечь к делу Лили, хотя есть Рейстед или Энн. Мне это не нравится, лейтенант!

Он не разозлился. Наоборот, усмехнулся.

– Вы, как и все женщины, склонны додумывать несуществующее.

Я раздраженно дернула плечом, а он продолжил, как ни в чем не бывало:

– Я не могу привлечь Рейстеда. Во-первых, он подозреваемый. А во-вторых, вряд ли жертва его любила.

– Да уж, – пробормотала я. – Хорошо, а Энн?

– Она отказалась, – Эллиот взял чашку и зачем-то в нее заглянул. – По ее словам, они не ладили. Думаю, она банально боится доктора.

– Скорее всего, – согласилась я мрачно. – Лейтенант, еще будете?

Он поднял глаза и потер щеку.

– Нет, спасибо. Мисс Вудс, почему вы пытаетесь уклониться? Вам есть, что скрывать?

– Просто оставьте меня в покое! – взорвалась я. – Понимаете? Я всего лишь хочу, чтобы меня никто не трогал! А вы лезете ко мне с убийствами, самоубийствами и…

Эллиот вздохнул. Поднялся, обошел стойку и вынул из моих трясущихся рук чашку.

Я попыталась уклониться, но он не дал. Взял мое лицо за подбородок и повернул к свету.

– Кто вас обидел, мисс Вудс?

Его прикосновение оказалось неожиданно бережным, и это подействовало на меня, как ледяной душ.

Не хватало еще с ним откровенничать!

Поэтому я сказала полуправду:

– У меня был отчим. Продолжать?

– Не надо, – рука лейтенанта перышком скользнула по моей щеке, а затем он отстранился. – Вы слишком близко к сердцу приняли историю Лили. Значит, пережили что-то подобное.

Я промолчала.

Он вернулся на свое место по ту сторону прилавка. А я подумала и плеснула в кофе коньяка. И плевать, что только утро!

Эллиот проигнорировал это очевидное нарушение закона.

Дождался, пока я допью, и проронил веско:

– Мне очень нужна ваша помощь, мисс Вудс. Вы поможете?

– Куда я денусь? – вздохнула я и встала. – Мне нужно собраться.

***

Аптека доктора Рейстеда сегодня выглядела уныло. Двери распахнуты настежь, на дорогом паркете тут и там виднелись следы грязных ног, пахло чем-то таким… трудноопределимым, но неприятным.

И сверху доносились крики. Я сжала воротник пальто и стиснула зубы.

Лейтенант тронул меня за локоть.

– Туда, – и кивнул в сторону лестницы, ведущей в жилую часть дома.

Эллиот привел меня в комнатку, где за столом сидела, опустив голову на руки, Лили. Лицо занавешено золотистыми волосами, под локтем зажата сумочка.

Яркий электрический свет безжалостно заливал небольшую, бедно обставленную спальню. Вот же мерзавец Рейстед! Лили ему столько зелий делала, а он скупился на нормальную мебель. Видно же, что обстановка куплена на блошином рынке!

Выглядела Лили ненадолго прикорнувшей… Но не реагировала ни на крики за стенкой (доктор орал на Энн), ни на толпящихся в спальне мужчин, в том числе уже знакомого мне сержанта.

При нашем появлении они умолкли, а священник в темно-фиолетовом одеянии отшатнулся и осенил себя знаком, отгоняющим зло.

Я только поморщилась, не отрывая взгляда от мертвой девушки. Что-то казалось странным…

– Она одета для улицы! – выпалила я.

Эллиот поднял брови и засунул руки в карманы пальто.

– И что?

– Лили почти не выходила из дома. Доктор ее не выпускал, – торопливо объяснила я. – Мы знакомы где-то с полгода, и за это время она только раза три или четыре бывала в городе.

– Любопытно, – согласился лейтенант без особого энтузиазма. – Мисс Вудс, давайте начнем с обряда.

Меня начал бить озноб.

Я шагнула вперед, краем уха услышав нервный голос священника:

– Вы что, хотите, чтобы я работал с этой?!

– Отец Рауль, убитая ведь блондинка, – негромко пояснил лейтенант. – Логично, что ее близкие такие же.

Я усмехнулась одними губами. Считается, что шесть из десяти душ способны откликнуться на призыв в течение трех дней после смерти. Проблема в том, что откликнуться – не значит проявиться, для этого нужно, чтобы умерший был магом. Так что успешных случаев не слишком много.

Отец Рауль насупился, но промолчал.

Тут вклинился сержант.

– Сэр, я тут накатал протокол, – совсем тихо сказал он, отозвав начальство в сторону. – И еще вам нужно написать постановление…

– Хорошо, – почему-то недовольно согласился Эллиот. – Позже.

Все это я слышала словно со стороны.

Меня как магнитом тянуло к Лили… к телу.

Я прижала пальцы к ее холодной коже, прикрыла глаза… И выругалась так, что молоденький священник покраснел и возмутился:

– Проклятое семя! Придержи свой поганый язык, безбожница!

Скривившись, я потерла занывший висок и обернулась к Эллиоту.

– У меня для вас две новости, – произнесла я безжизненно.

– Хорошая и плохая?

Я качнула головой.

– Обе плохие. Во-первых, зря вы притащили сюда священника, – я бросила на насупленного святого отца неприязненный взгляд. – Душу Лили вызвать не получится. Она умерла от черноголовника.

Темные глаза Эллиота сверкнули.

– Клиническая картина иная, – возразил он. – Не похоже на Мастерса.

Я поморщилась и сказала с досадой:

– Лейтенант, вы же должны понимать разницу! Это магический яд, он иначе действует на… блондинок и брюнетов.

Тонкие черные нити на коже – отличительный признак яда – исчезают за считанные минуты после смерти. Но остаются следы магии… Не спутаешь. Они тоже пропадают через пару дней, но пока-то все очевидно.

– Пусть так, – не стал спорить Эллиот. – А вторая новость?

– Это убийство, – я сглотнула и закончила тихо: – Лили была беременна.

Он сдвинул темные брови.

– Хотите сказать…

– Она не могла убить своего ребенка!

– Даже от насильника? – недоверчиво уточнил Эллиот. Он вел себя так, словно мы в комнате одни.

– Какая разница? Это же был и ее ребенок.

– Неубедительно, – покачал головой он.

И я разозлилась.

– Хорошо. У нас с Лили как-то был разговор на эту тему. Она очень хотела иметь детей, но у нее долго не получалось… Я не верю, что она могла так поступить.

– Предположим, – Эллиот кивнул. – Значит, вы считаете, что ее отравили?

– Да, – твердо сказала я. – И если она хотела отравиться, зачем надевать пальто, туфли и шляпу? Она собиралась куда-то идти.

– Не знаете, куда? – быстро спросил Эллиот.

– Понятия не имею, – развела руками я.

Он сунул руку в карман и извлек клочок бумаги.

– Может быть, это освежит вашу память, мисс Вудс? Это было у нее в кармане.

Я опустила взгляд на листок на его ладони.

Там торопливым почерком, с ошибками, был написан мой адрес и даже нарисована схема, как добраться.

– Опять? – разозлилась я. – Вы думаете, это я ее убила?!

Священник взвизгнул и что-то забормотал, а сержант напрягся и сделал знак напарнику.

– Нет, – спокойно возразил Эллиот. – Иначе не стали бы опровергать версию самоубийства. Но мне очень интересно знать, зачем к вам собиралась Лили. И не потому ли ее… устранили.

– Постойте, – я осторожно потянула сумочку из-под локтя мертвой девушки.

Странно, что полицейские ее еще не осмотрели. Похоже, лейтенант сразу рванул ко мне…

Я обернула руку платком и щелкнула замочком дешевой вещицы… И тут меня дернули назад.

Я резко обернулась.

– Не тревожь покой мертвых! – священник был бледен, но решителен.

– Лейтенант, – устало сказала я, не обращая внимания на этого блаженного, – по-моему, отец Рауль хочет доказать вам, что расследовать убийства грешно.

– Бог сам накажет виновного! – с такой убежденностью заявил священник, что Эллиот кашлянул и попросил: – Сержант, проводите святого отца. Тело можно уносить. Отец Рауль, благодарю за помощь.

Я хмыкнула. «Помощь», надо же! Интересно, а мне-то он «спасибо» скажет?

Сержант бережно, но твердо отконвоировал недовольного священника к выходу, остальные полицейские (кроме лейтенанта) тоже куда-то утопали.

А я наконец занялась содержимым сумочки. Платок, расческа, тюбик губной помады – ничего примечательного.

– Посмотрите швы, – подсказал Эллиот. – Кстати, прощальной записки мы не нашли.

Я вздрогнула. Надо же, даже не заметила, как он подошел!

Совет был дельным.

– Есть! – выдохнула я, обнаружив сверток, зашитый под подкладку.

Лейтенант отобрал у меня сумку и ловко вскрыл тайник перочинным ножом.

– Деньги, – он разочарованно посмотрел на перевязанную резинкой жиденькую пачку.

А я сглотнула, не отрывая взгляда от потертых купюр на его смуглой ладони.

– Лили собиралась уйти из дома! – не выдержав, я отвернулась, шагнула в сторону и обхватила себя за плечи.

– С чего вы взяли? – не поверил Эллиот. – Она ведь даже не собрала чемодан.

– А что ей собирать? – я обвела рукой убогую спальню. – Лили взяла свои накопления.

– Накопления? – переспросил лейтенант и пошуршал банкнотами. – Хотите сказать, что больше у нее не было?

– Да, – просто ответила я. – Да и это она собрала с моей помощью. Я помогала ей продавать зелья… на сторону. Рейстед деньги давал только под конкретную покупку.

– Ну и сволочь! – Эллиот качнул головой и убрал купюры в пакетик для вещ. доков. – Почему же она раньше от него не ушла?

– А куда ей идти? – я подошла к окну, выходящему в переулок. Наверняка это самая темная и холодная комната в доме.

– Да хоть бы к вам, – взгляд Эллиота, казалось, прожигал мне спину. – Вы же как-то сумели устроиться.

– Как-то, – с усмешкой согласилась я. Лили с таким связываться не хотела. И я тут же перевела тему: – Одного не понимаю, зачем было ее убивать? Тем более так.

– Значит, вы тоже считаете способ убийства странным? А убили ее наверняка, чтобы заставить молчать. Раз уж черноголовник гарантирует, что душу не допросят.

Я повернулась к нему, стараясь не смотреть на мертвое тело.

– Бедная забитая, запуганная девочка и так бы молчала, даже если бы что-то и знала.

– Тогда какой мотив? – Эллиот смотрел мне прямо в глаза. – Ревность? Месть?

Я пожала плечами.

– Это вам виднее.

– Почему же, мисс Вудс? – он улыбнулся одними губами. – Вы тоже явно не новичок в таких делах. Умеете с уликами обращаться, да и мыслите очень… специфически.

Я поморщилась.

– Лейтенант, не начинайте опять. Я всего лишь люблю детективы.

Он поднял брови.

– Смотреть или читать?

– И то, и другое, – не выдержав, я отвела взгляд.

– Что ж, тогда я как-нибудь приглашу вас в кино, – пообещал Эллиот. И затем, не давая мне опомниться, произнес официальным тоном: – Мисс Вудс, вы можете быть свободны.

– До свидания, лейтенант! – вежливо сказала я, поспешно застегивая пальто.

Век бы вас не видеть.

Кажется, непроизнесенные слова он угадал. Усмехнулся недобро и склонил голову:

– До свидания, мисс Вудс!

***

Стоило вернуться домой, как меня закружил водоворот дел. В аптеку повалили покупатели (некоторых интересовали исключительно сплетни, но ради приличий они брали какую-нибудь ненужную ерунду), не исполненные накануне заказы ждали своего часа… В итоге я даже не пыталась что-то состряпать – обошлась пиццей из соседней забегаловки.

Присесть удалось только ближе к вечеру. Решив совместить приятное с полезным, я включила радио и принялась за оливковое мыло. Мешать его нужно добрых два-три часа, так что времени на раздумья предостаточно…

Поразмыслить мне не дали.

В дверь заколотили. И кому там неймется?

– Закрыто! – крикнула я. – Приходите завтра.

– Мисс Вудс, откройте! – отозвались с той стороны двери. Хорошо хоть грохотать перестали. – Полиция.

Пришлось отставить мыло и идти открывать.

– Лейтенант Эллиот, – констатировала я кисло.

– Здравствуйте, мисс Вудс, – он вежливо приподнял шляпу.

– Уже виделись, – неприветливо отозвалась я. – Что опять случилось? Неужели вы дня без меня не можете прожить?

Он хмыкнул и оперся рукой о косяк.

– У меня к вам несколько вопросов. Вы позволите?

Я нехотя посторонилась.

– Проходите. Только я занята, так что давайте в лабораторию.

– Как скажете, – согласился он.

Снимать мокрый плащ и шляпу Эллиот не стал, так что, надеюсь, он ненадолго.

– Присаживайтесь, – я натянула перчатки и взялась за венчик. – Так что вы хотели?

От усталости я с трудом ворочала языком.

В комнате, несмотря на распахнутую форточку, едко пахло щелочью. Но лейтенант только поморщился и переставил стул поближе к окну.

Эллиот понаблюдал за тем, как я взбиваю норовящую расслоиться массу, затем стянул-таки шляпу и пристроил ее на коленях.

– И долго вам так мешать?

– Часа два, – вздохнула я. Признаю, свои силы я переоценила. Надо было прилечь, а не браться за мыло. – Вручную долго, а электрическая мешалка сломалась. А что?

– А где она? – Эллиот зачем-то встал.

– Кто? – не поняла я.

– Мешалка, – он снял плащ, затем пиджак и закатал рукава сорочки.

– А, – сообразила я. – Вон там.

Он молча подошел к моему рабочему столу, вооружился ножом, что-то там пошаманил… И минут через пять механизм бодро зажужжал.

– Спасибо! – искренне сказала я, устанавливая миску в держатель.

Все же в доме очень не хватало мужских рук. Не Бишопа же просить!

– Не за что, – Эллиот усмехнулся. – Надеюсь, кофе я заслужил? Да и вам не помешает.

– Конечно, – я сняла рабочий халат, стянула перчатки и включила плиту.

Минут пять мы молчали. Тишину нарушал только мерный стрекот миксера.

– Так о чем вы хотели спросить? – для проформы поинтересовалась я, поставив перед гостем чашку.

Его ведь наверняка интересует черноголовник.

– Вы сказали, что при отравлении блондинки и брюнета клиническая картина будет разной, – не обманул мои ожидания Эллиот. – А время действия яда тоже отличается?

– Ну да, – я с удовольствием отпила кофе. Ах, какое блаженство! Еще бы полицейского побыстрее выставить и лечь наконец… Мечты, мечты. – Мастерса отравили часа за два-три, а Лили умерла практически мгновенно.

– Вы уверены? – Эллиот убрал уже поднесенную к губам чашку и подался вперед. – Мастерса точно не могли угостить ядом позже?

– Нет, – я покачала головой. – Минимум два часа, а что?

Эллиот прищурил глаза и забарабанил пальцами по столу.

– А что-то могло повлиять? Еда, алкоголь, усталость?

Я махом допила кофе, даже не почувствовав вкуса. Ох, не нравятся мне эти расспросы!

– Нет! – твердо заявила я, глядя прямо в темные непроницаемые глаза Эллиота. – Это ведь магический яд. Что-то еще?

Лейтенант откинулся на спинку стула и взял свой кофе.

– А форма яда? – спросил он, глядя на меня поверх ободка чашки. – Жидкость или, может быть, порошок? Его пьют, вдыхают, наносят на кожу?

Я пожала плечами.

– Жидкость. Ее пьют.

Встала, отключила миксер и повернулась к Эллиоту.

– Что-нибудь еще? Извините, я очень устала…

Он тоже поднялся.

– В легендах говорится, что ваши ведьмы умели отравлять прикосновением. Это правда?

– Глупости! – я передернула плечами и натянула перчатки. Пожалуй, не буду возиться с водной баней. Сделаю мыло «холодным» способом. Сейчас добавлю краситель и отдушку, останется только разлить по формам и укутать. – Сами подумайте, это же сказки! О нюхачах там тоже массу всякого рассказывают.

– А кто вам сказал, что о нюхачах говорят неправду? – поинтересовался Эллиот у меня за спиной.

Я невольно вздрогнула, чуть не выронив пузырек.

– Почему вы меня боитесь, мисс Вудс? – как-то вкрадчиво произнес лейтенант.

Я плюхнула ложку в мыло и резко обернулась.

– Отойдите.

Он и не думал послушаться. Продолжил мягко:

– Я действительно чую вашу магию, только без подробностей: что, кто и зачем. Лишь сам факт. Вы ведь об этом знали?

Я кивнула, как завороженная.

– Догадывалась.

В этом различие блондинов и брюнетов. Нам подвластно живое – флора, фауна и люди. А им осталось мертвое – металлы, камень и стихии. И еще души. Некоторые, как Эллиот, умели ощущать даже чуждую магию.

Как выяснилось, для завоевания Островов этого вполне достаточно.

Зато для мирной жизни силу альбов трудновато чем-то заменить. Я могу вылечить гангрену, а темноволосый доктор разве что отрежет больную руку.

Жаль, что они поздно спохватились.

– А еще мы чуем эмоции. Во всяком случае, сильные, – продолжил Эллиот очень тихо. Я вжалась в стол, и лейтенант наконец отодвинулся: – Так почему вы меня боитесь?

– А не должна? – собственный голос показался мне хриплым. – Я всего лишь слабая женщина.

Темные глаза Эллиота нехорошо блеснули.

– И в женской интуиции вам не откажешь, – признал он, отодвигаясь. – Правильно боитесь. Мисс Вудс, где ваш гроссбух?

– Что? – заморгала я.

Он сумел основательно сбить меня с толку.

– Гроссбух, – Эллиот накинул плащ. – Книга учета прихода и расхода.

Сердце отчаянно заколотилось. И все-таки я – дура!

– Зачем он вам? – я скрестила руки на груди.

– Затем, мисс Вудс, – лейтенант нахлобучил шляпу. – Хочу удостовериться, что туда вписаны леденцы от кашля, которые вы якобы продали Мастерсу.

«Якобы»? Кажется, я влипла.

Глава 2.2

– Хорошо, я забыла вписать эти проклятые леденцы. И что с того?

Лейтенант крепко ухватил меня за локоть.

– То, что чистильщик обуви, который сидит дальше по улице, показал, что Мастерс провел в вашей аптеке минимум сорок минут. Он хорошо запомнил благородного, здесь такие редко бывают. Не хотите же вы сказать, что Мастерс три четверти часа выбирал леденцы от кашля?

– Но отравили его задолго до этого! – почти выкрикнула я.

Не паниковать, только не паниковать!

– А это мы проверим, – Эллиот разжал руку и произнес ровно: – Собирайтесь, мисс Вудс. Вы задержаны по подозрению в убийстве.

***

Разбудил меня зычный окрик:

– Мисс Эйлин Вудс! Подъем. Вас ожидают.

Как ни странно, ожидали меня не полицейские, а высокий лощеный тип в дорогом костюме.

– Мистер Одли? – неуверенно спросила я, признав самого известного в городе адвоката.

– Именно, – с достоинством подтвердил он и щелкнул замком кожаного портфеля. – Мисс Вудс, сейчас вас допросят и выпустят.

Вчера Эллиот допросить меня не соизволил. Вывел из дома, передал с рук на руки сержанту и куда-то умчался.

– Спасибо! – с чувством сказала я.

Адвокат только кивнул…

Кабинет Эллиота отличался почти хирургической чистотой. Стены и потолок недавно побелены, линолеум радовал первозданным «шахматным» узором, а мебель надраили до блеска.

В комнате витали запахи воска, лимона и эвкалипта.

На столе перед лейтенантом горела аромалампа, а сам он был всецело увлечен раскладыванием пасьянса.

– Доброе утро, – произнес он, не поднимая головы. – Заходите, присаживайтесь.

Эллиот переложил несколько карт, довольно усмехнулся и одним движением смел колоду в ящик стола.

– Мне это помогает думать, – объяснил он благодушно.

Сегодня Эллиот выглядел на удивление свежим и бодрым. Зато я после ночевки в камере буквально пыхала раздражением.

– Я – мистер Одли, защитник мисс Вудс, – с достоинством отрекомендовался адвокат и первым подал руку.

– Лейтенант Эллиот, – представился полицейский, окинув его острым взглядом. Но ладонь пожал. – Могу я узнать, кто вас нанял, мистер Одли?

Хм, выходит, они не знакомы? Странно.

– Друг мисс Вудс, – тонко улыбнулся адвокат. – Приступим?

– Приступим, – согласился лейтенант. – Садитесь. Мисс Вудс, надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы поостыть и хорошенько обдумать свои показания?

– О да! – ответила я с сарказмом.

И ведь знает же, как на нас это действует! Год-другой в каменном мешке с железными решетками гарантированно сводят с ума любого альба. За одну ночь со мной ничего страшного не случилось, но чувствовала я себя отвратительно.

Эллиот прищурился, наблюдая за мной, как кот за мышью. Или рыбак за поклевкой?

– Тогда расскажите мне правду, – предложил он. – Вы раньше были знакомы с Мастерсом?

– Нет! – отрезала я. – Позавчера я увидела его впервые.

Он поднял брови:

– Тогда что он делал у вас в аптеке так долго? Уверен, что леденцы вы сунули ему в карман уже потом.

Я молчала, не желая признавать его правоту.

Эллиот же подался вперед и оперся локтями о стол.

– Мисс Вудс, я не верю, что вы убийца. Но вы должны помочь мне это доказать!

– Не верите? – едко переспросила я. – Тогда зачем же вы упекли меня в камеру?

Адвокат предупреждающе кашлянул, но меня уже несло.

– Или это месть? Скажите, лейтенант, вы всех девушек, которые посмели не пойти с вами в кино, готовы посадить за решетку?

Глаза Эллиота сверкнули, и почему-то мне показалось, что он с трудом сдерживает смех.

– В таком случае я бы ночевал в одной камере с вами. – Он резко посерьезнел и уже совсем иным тоном сказал: – Мисс Вудс, вы ведь отлично понимаете, что убийство Мастерса наделало много шума. На меня давит начальство, требуя как можно скорее найти виноватого. Или хотя бы назначить кого-то на эту роль. Меня буквально вынудили вас арестовать, чтобы успокоить общественность. Понимаете?

– Понимаю, – медленно кивнула я. В груди нехорошо похолодело. – Я прекрасно подхожу в качестве козла отпущения, так?

Тонкие губы Эллиота дрогнули в чуть заметной улыбке.

– Тогда уж козы. А в остальном вы правы.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но вмешался адвокат:

– Лейтенант, вы ведь понимаете, что мисс Вудс не станет… легкой добычей?

Эллиот преспокойно пожал плечами.

– Понимаю. Только улик против нее достаточно.

– И чего вы хотите от меня? – я сжала кулаки, стараясь на него не смотреть.

Нельзя срываться!

– Помогите мне найти настоящего убийцу Мастерса! – Жестко потребовал Эллиот. – А для начала скажите правду, что у вас с ним произошло? Вы говорили, что он повел себя… не как джентльмен. Я верно запомнил?

Адвокат снова предупреждающе кашлянул.

Только вот Эллиот как репей – если уж вцепится, то не отстанет.

– Хорошо, – сдалась я. – Он действительно был в аптеке около получаса. Сначала завел светскую беседу, потом выбирал одеколон. А затем повел себя… агрессивно. Хватал за руки, пытался добиться… большего.

– Мисс Вудс, – лейтенант откинулся в кресле. – Давайте начистоту. За сорок минут он бы вполне успел добиться всего, что хотел. И у вас появился бы отличный мотив для убийства.

– Как вы себе представляете отравление при изнасиловании? – живо возразил адвокат.

– Вот именно, – хмыкнула я. – Я его после вином угостила, что ли? А он покорно выпил?

– Осмелюсь напомнить, что следов насилия на теле мистера Мастерса не обнаружено! – поддакнул защитник.

Прозвучало… двусмысленно. Но у юристов свой особый язык.

Эллиот поднял руки.

– Повторю, я уверен, что вы, мисс Вудс, невиновны. К тому же ваши слова подтвердились – Мастерса действительно угостили ядом минимум за два часа до смерти. И быть может, вы даже сумеете оправдаться в суде. Только люди злопамятны. Вы же знаете, как это бывает – то ли у вас украли, то ли вы…

Я стиснула зубы. Эллиот неплохо знал род человеческий – и был о нем невысокого мнения. И в этом я с ним солидарна.

Однако быстро же он сумел раздобыть сведения о черноголовнике! А я ведь думала, что это займет недели две!

– Вы ведь даже не можете объяснить, почему Мастерс вдруг воспылал к вам страстью, выражаясь цензурно, – продолжил лейтенант с наигранным сожалением. – Раз в его блокноте записан ваш адрес, вряд ли удастся доказать, что он проходил мимо, заметил одинокую девушку и решил на нее накинуться… А если добавить, что со второй жертвой вы тоже связаны, да плюс убиты они очень необычным ядом – поле для догадок открывается широкое.

– Да перестаньте уже! – рассердилась я. Поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы, и сложила руки на коленях. – Признаю, что вы меня загнали в угол. Давайте по существу!

– Со своей стороны напомню вам о презумпции невиновности, – адвокат почесал бровь. – Хотя вынужден признать, что следствие может очернить доброе имя моей клиентки. Тем более… хм, блондинки.

– Значит, будете сотрудничать? – Эллиот смотрел исключительно на меня.

Колебалась я недолго.

Он наглядно продемонстрировал, что ждет меня в случае отказа. Ведь наверняка на это и рассчитывал, когда арестовал вчера!

А я не хочу начинать все заново.

– Буду, – я подняла подбородок. – Что вам нужно, лейтенант?

– Мне нужен специалист по вашей магии, – объяснил он прямо. – Без этого не найти убийцу Мастерса.

– Мастерса? – переспросила я невесело. – А что же, смерть Лили никого не волнует?

Тщетная попытка. Эллиота так просто с толку не сбить.

– Скорее всего, убил их один и тот же человек, – пожал плечами он. – В любом случае, без вашей помощи расследовать эти преступления почти невозможно.

– Почему же? – не согласилась я. – Вы ведь так быстро раздобыли сведения о черноголовнике. Почему бы не обратиться к тому эксперту?

Лейтенант до белизны стиснул губы. Вопрос ему явно не понравился.

– Скажем так, я задействовал старые связи. Но вряд ли мой знакомый приедет сюда. И еще… – он встал, обошел стол и остановился передо мной. – Буду откровенен, в этом городе я человек новый. И мне нужен кто-то из местных.

– У вас есть сержант! – нашлась я, задрав голову. – И, кстати, вас не смущает, что я – блондинка? Нас не любят…

Эллиот дернул уголком губ и засунул руки в карманы.

– Я не могу ему доверять. И поверьте мне, мисс Вудс, я сталкивался с таким, что ваша магия меня не пугает.

Хм, загадочно.

– А мне – можете?! – поразилась я. – Знаете, лейтенант, у вас очень странная манера вербовать союзников.

– А что делать? – преспокойно отозвался он. – Я пытался договориться с вами миром. Но вас даже смерть подруги не проняла. Я же нюхач, мисс Вудс! – он прикоснулся к кончику носа. – Вы мечтали только забиться опять в свою норку и чтобы вас никто не трогал. Вот и пришлось действовать иначе.

– Цель оправдывает средства? – бросила я, бесстрашно глядя в темные угли его глаз.

Эллиот поморщился и потер переносицу.

– Вы мне нужны, мисс Вудс!

– Кхе-кхе! – старательно откашлялся адвокат. – Лейтенант, моей клиентке не мешало бы привести себя в порядок. Раз уж вы договорились. Так что мы, пожалуй, пойдем.

Эллиот отвернулся.

– Конечно. Я заеду к вам в полдень, мисс Вудс.

Я не удостоила его ответом. Выдохнула и разжала зубы я только на крыльце.

– Давайте покурим, – предложил адвокат, махнув в сторону чахлого скверика.

Ночью шел мокрый снег, который теперь радостно таял под ярким солнцем.

Мистер Одли остановился у молодой яблоньки и вынул портсигар.

А я прикоснулась к ветке, в которой уже ощущался ток древесного сока. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.

– Мисс Вудс, – начал адвокат, выпустив первый клуб дыма, – понимаю, что вам не понравилось предложение полиции. И вы можете отказаться…

Он глубоко затянулся, а я подхватила невесело:

– Но вы не советуете?

В ответе можно было не сомневаться – иначе он бы вмешался еще там, в кабинете.

Адвокат вздохнул.

– Не советую. Этот лейтенант тот еще… хм. Но он точно не дурак. Вам придется трудно, только куда хуже будет, если убийцу так и не найдут. Тем более что я осведомлен о… некоторых ваших обстоятельствах.

Я сглотнула и отвернулась.

– Спасибо за откровенность, мистер Одли. И за помощь. Передавайте привет Бишопу.

– Думаю, он сам скоро вас навестит, – он затушил сигарету. – Подвезти вас?

– Лучше поймайте мне такси, – попросила я.

***

С остервенением смыв с себя навязчивый тюремный запах, я отключила дверной звонок и устроилась в лаборатории с чашкой кофе и тарелкой бутербродов.

На душе было… скверно.

Такой подножки от Эллиота я не ожидала. Слишком расслабилась, потеряла бдительность?

Я щелкнула тумблером и уставилась на закрутившиеся вхолостую лопасти мешалки. Хоть какая-то польза от этого лейтенанта!

Придется помогать полиции. Другого выхода нет.

Только нужно быть осторожнее. Эллиот и так кое о чем догадывается, и нельзя допустить, чтобы он узнал правду…

А значит, нужно его отвлечь.

Я усмехнулась, допила кофе и отправилась переодеваться.

К появлению Эллиота все было готово.

Я открыла сразу, как только услышала стук. И какой странный стук!

– Почему вы не спрашиваете, кто там? – поинтересовался лейтенант, аккуратно отстраняя меня с дороги, и по-хозяйски зашел внутрь.

– А кто еще это может быть? Вы же отбили SOS, а мои покупатели морзянку не знают, – усмехнулась я, запирая дверь.

Эллиот удивленно приподнял бровь.

– Интересно, откуда ее знаете вы, – задумчиво протянул он, сгрузив на столик довольно объемный сверток.

– Может, я шпионка? – подсказала я с сарказмом.

Он неожиданно широко улыбнулся.

– Нет. В этом я уверен.

Я только плечами пожала.

– Проходите, – предложила я. – Хотите кофе?

– Не откажусь. – Он согласно склонил темноволосую голову. – Кстати, это вам.

И кивнул на загадочный сверток.

– Хм, – брать его в руки я не торопилась. Мало ли что?

– Не бойтесь, – подбодрил Эллиот насмешливо. – Не кусается.

На подначку я поддалась. Пусть считает, что меня так легко обыграть.

Под слоями оберточной бумаги и опилок обнаружился… изящный штоф с янтарной жидкостью и небольшая коробка шоколада. К слову, первоклассного.

– Какая щедрость, – сыронизировала я, разглядывая бутылку, похожую на драгоценный камень в хрустальной оправе. – Только, кажется, она уже початая.

– Конечно, – ничуть не смутился лейтенант. – Это вещ. доки по нашему делу. Бутылка изъята из дома Мастерса, а конфеты найдены в столе мисс Брайс.

Он таки сумел меня удивить.

– Дорогие лакомства у Лили?! – не поверила я. – Откуда?

– Мне тоже хотелось бы знать, – кивнул Эллиот. – Кстати, они с ромом. Яд ведь можно замаскировать крепким алкоголем, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердила я хмуро.

Теперь сладкий запах шоколада уже не вызывал слюноотделения.

Понятно, почему лейтенант мне его приволок!

Эллиот наблюдал за мной, опираясь о стойку.

– Так что ход за вами, мисс Вудс.

– Что? – не поняла я.

– Ну как же, – он склонил голову набок. – Определите, не ими ли отравили потерпевших. Если нет – можем прямо тут их… уничтожить. К кофе подойдет.

Я опешила.

– Оригинал вы, лейтенант! – выговорила я наконец.

Он только хмыкнул.

В крошечной, всего на шесть конфет, коробочке пустовало два гнезда. В остальных на бумажных подложках уютно устроились обернутые в золотую фольгу шоколадки.

Я села на ближайший стул и начала усердно, высунув кончик языка, разворачивать фантики.

И старательно давила улыбку, чувствуя пристальный взгляд Эллиота.

Сегодня я решила изобразить маленькую девочку – голубое платьице с оборками, собранные в два хвостика волосы и нежный, почти незаметный макияж. Не совсем мое амплуа, так что Эллиот очень удачно мне подыграл.

Сама невинность!

Я тщательно обнюхала каждую конфету, колупнула глазурь на ближайшей – и целиком отправила в рот.

Точнее, попыталась – Эллиот ловко перехватил мою кисть.

Неплохая реакция!

– Что вы делаете? – напряженно спросил он, глядя на меня сверху вниз. – Вдруг в них яд?

Я понимала, что хожу по грани – и не могла удержаться.

– И что? Найдете другую блондинку. Правда, в городе тогда останется только Энн… Ничего, привезете откуда-нибудь.

Эллиот сузил глаза и больно дернул меня за руку, заставляя подняться.

– Не дурите, мисс Вудс!

– Вы ведь сами предложили, – чуть пожала плечами я и поднесла злополучный кусочек шоколада к его губам. – Хотите? Не переживайте, я уже проверила. Черноголовника в конфетах нет. Во всяком случае, в оставшихся четырех.

Зная, что искать, проверить совсем несложно.

Эллиот смотрел на меня так странно, что хотелось малодушно отвести взгляд.

Он вдруг протянул руку и снял заколки с моих волос, заставляя их рассыпаться по плечам…

Хватит дергать тигра за усы.

Торопливо отодвинувшись, я пристроила конфету на край стола. Сладкого расхотелось.

– И все же, почему я? А не тот же Флемм? Вы ведь мне не доверяете!

– Не доверяю, – признал он спокойно. – Вы слишком много лжете, мисс Вудс. Зато вы сильнее всех заинтересованы найти убийцу.

Он явно что-то недоговаривал. Но что?

– Вы так уверены, что это не я? – не удержалась я от вопроса.

Элиот тонко улыбнулся.

– Уверен. Я ведь нюхач. А после ночи в камере вы напрочь растеряли остатки защиты.

Так он что, специально?!

Наверное, я спросила это вслух. Или выражение моего лица было достаточно… красноречиво.

– Нет, – Эллиот отошел и облокотился о стойку. – Я был уверен, что вы ни при чем. Но убедиться не мешало.

Чтобы не вспылить, я предпочла заняться кофе.

Машинально сыпанула в него щепотку мускатного ореха, чуточку корицы, черный перец на кончике ножа… А потом вспомнила, что Эллиот любит напиток безо всяких примесей.

За десять минут, пока я колдовала над туркой, мой гнев тоже успел вспениться – и осесть. А с Эллиотом лучше дружить… насколько он на это способен.

Поэтому я извинилась, ставя на конторку чашку:

– Простите, забыла.

Он поднял бровь, и я пояснила:

– Что вы не любите специи.

– Ничего, – он с видимым удовольствием вдохнул ароматный пар. – Не яд же.

Хотя соблазн был…

Я прикусила язык и вынула бутерброды. Нехорошо питаться всухомятку, но на полноценную готовку меня не хватило.

– Не бойтесь, не отравлю, – щедро пообещала я. – Кстати!

И, дотянувшись до бутылки с коньяком, откупорила пробку.

– М-м-м… – я плеснула немного на пробу в рюмочку для лечебных настоек, сунула туда палец и облизала. Эллиот дернулся, но на этот раз хватать меня за руки не стал.

А я преспокойно вылила остатки коньяка в кофе.

Лейтенант еще немного посверлил меня взглядом, затем расслабился.

– Значит, не яд.

– Нет, – покачала головой я, с удовольствием прихлебывая пьяняще-пряный напиток. – Отличный коньяк. Дорогущий, кстати. Особенно теперь.

Эллиот дернул уголком рта.

– Еще бы. Мастерс себе ни в чем не отказывал. В своем мужском клубе он пил такой же. Увы, образцов взять не удалось, Мастерс с приятелями весь графин приговорили…

– Жаль, – пробормотала я, – не отказала бы от еще одной бутылки…

Эллиот пропустил мою реплику мимо ушей.

– Значит, эта версия отпадает.

– А какие еще есть? – поинтересовалась я почти мимо воли. – Вы же наверняка уже проработали первичные данные.

И прикусила развязавшийся от алкоголя язык.

– Проработал, – кивнул Эллиот, смакуя кофе. – Только это мало чем помогло. В трехчасовой промежуток до смерти Мастерса укладывается семейный ужин, визит в клуб и… что-то еще.

– Что-то еще? – переспросила я для поддержания разговора.

Лейтенант кивнул.

– Дело в том, что и дома, и в клубе Мастерс пил коньяк. А в желудке при вскрытии обнаружен также кофе. Вы ведь его не угощали, так?

– А у меня он был позже, – парировала я, проглотив неаппетитную тему вместе с очередным глотком.

Эллиота такая ерунда тем более не беспокоила. Он с видимым удовольствием оприходовал бутерброд.

– Ну вот. Так откуда? Значит, по дороге к вам он еще куда-то заходил. Жаль, что за рулем он был сам, так что… ищем.

– Вы хотите, чтобы я поискала яд у него дома и в клубе?

Эллиот покачал головой и живо возразил:

– Только дома. Во-первых, в клубе он пробыл совсем недолго и точно ничего не ел. Лишь выкурил сигару и выпил бокальчик. И там Мастерс полностью сам себя обслужил – взял с подноса стакан, налил коньяк, выбрал сигару. Трое свидетелей говорят, что незаметно бросить яд в посуду было невозможно, и тут я с ними согласен. А из того же графина пили остальные, и все живы-здоровы. А во-вторых, мисс Вудс, это самый дорогой мужской клуб в городе, исключительно для брюнетов. Девушек допускают в то заведение… хм…

– Не продолжайте, – перебила я, поморщившись. – И понятное дело, ордер вам просто так никто не даст.

– Нет оснований, – с сожалением признал Эллиот, баюкая в ладони опустевшую чашку. – Так что пока проверяем семью и слуг Мастерса. Всего шесть человек – кухарка, жена, дочь, сын с невесткой и секретарь. Остальная прислуга приходящая, в нужный момент дома никого из них не было.

– Понятно, – я принялась собирать грязную посуду. – А что насчет Лили?

– С Лили сложнее, – Эллиот уселся на стойку. – Или проще, тут как посмотреть. Если бы не убийство Мастерса, я бы сказал, что это доктор или вторая девица, Энн. А так придется еще дам из этнографического клуба, которые там заседали прошлым вечером.

– А Лили тут каким боком? – не поняла я, включая воду.

Он качнул ногой и потер переносицу.

– Они интересуются разными народами. Дурость, конечно, – много ли наизучаешь в городе? Но дамам нравится. В тот раз они решили пообщаться с настоящей блондинкой. Пригласили за стол, угощали кофе с мороженым.

– М-да, – я поморщилась, представив, как неловко было стеснительной Лили, когда ее разглядывали, словно зверушку в зоопарке.

– Кстати, – оживился Эллиот. – А у вас какие версии?

– Не думаю, что это доктор, – нехотя призналась я, оглядываясь на него через плечо.

Лейтенант удивился. Видимо, думал, что я наоборот попытаюсь все свалить на Рейстеда.

– Почему? – коротко поинтересовался он.

Я вытерла руки и развесила мокрое полотенце.

– Помните, как он орал, когда мы приезжали после смерти Лили? Знаете, почему?

Лейтенант вопросительно изогнул темную бровь.

– Нет. Просветите?

– Энн намного слабее, чем была Лили, и способна сварить только самые простые зелья. Неудивительно, что доктор лютует. Тяжело ему теперь придется.

– Думаете, у него не было мотива? – с сомнением уточнил Эллиот. – Может, на кону стояло что-то посерьезнее лекарств? Блондинку-то он новую найдет.

Звучало цинично. Но верно.

Я вздохнула.

– Значит, начнем с дома Мастерса?

Эллиот спрыгнул со стойки и усмехнулся.

– Как скажете, напарник!

***

– Ничего себе! – выдохнула я, когда развалюха Эллиота остановилась у обманчиво неприметного особняка.

Неброский серо-коричневый дом с деревянным крыльцом и наличниками… отделанный первоклассным мрамором и мореным дубом. А еще постройку щедро оплетали кружева защитной магии. Причем альбовской магии, что по нынешним временам вовсе редкость. Сделать такую же я бы не смогла, но оценила.

– Нравится? – хмуро спросил лейтенант, барабаня пальцами по рулю.

– А вы завидуете? – поддразнила я.

Он досадливо дернул щекой.

– Проклятое высшее общество! Жену Мастерса допрашивать не смей – ей доктор не велел волноваться. Дочь на допросы не является, сын заявил, что слова не скажет без адвоката… Не семейка, а змеиное гнездо!

– Кстати, а кто он был, этот Мастерс? – спохватилась я. – Чем занимался? Откуда такое состояние?

Нельзя же не спросить!

Глава 2.3

– Понятия не имею, – на меня он не смотрел. – На визитке у него написано «деловой человек», а в остальном… Сплошные недомолвки. Одно ясно – состояние он нажил сам. Родители у него были беднее церковных мышей.

– Интересно, – выдавила я и поправила ремешок сумочки на плече. – Пойдем?

Лейтенант кивнул и выбрался наружу…

Дверь очень долго не открывали. Эллиот вдавил кнопку звонка до упора, но на птичьи трели внутри никто не откликался.

Наконец он отступился, сжал губы в нитку… и пообещал негромко:

– Выбью дверь.

Прозвучало решительно. Домочадцы покойного Мастерса тоже прониклись. Скрипнул засов, и кто-то выглянул в щель.

– Что вам угодно? – опасливо спросил пожилой мужчина.

Отвисшими брылями, лохмами пегих волос и несчастным выражением лица он напоминал большую печальную собаку. И вел себя как бездомная дворняга, которая ждет, что ее вот-вот пнут.

– Лейтенант Эллиот! – махнул удостоверением мой «напарник». – А вы?

– Стивен Керк, брат Уны… То есть миссис Мастерс. То есть я – ее сводный брат… Вы проходите, я…

Он сбился и замолчал, поправляя зачем-то наброшенный на шею клетчатый шарф.

Эллиот толкнул дверь, помог мне снять пальто и разделся сам, давая понять, что мы надолго.

Вручил верхнюю одежду опешившему хозяйскому брату и заявил властно:

– Мне нужно видеть миссис Мастерс.

Керк помотал головой.

– Она слегла. Доктор говорит…

– Понятно! – бесцеремонно перебил лейтенант. – А вас в день убийства дома не было?

– Нет, что вы! – испугался Керк. – Я же тут не живу. Приехал сестру поддержать.

Эллиот нахмурился.

– А кто из членов семьи еще дома?

– Сестра и мой племянник, Фойл, с женой. И секретарь, Рамзи.

– Предупредите их, что мне нужно с ними поговорить, – велел лейтенант, и Керк быстро закивал.

– Я сейчас! – он кое-как пристроил на вешалке нашу одежду и умчался.

А Эллиот повернулся ко мне.

– Мисс Вудс, я их пока отвлеку. А вам карты в руки. Начните с кухни. Вон там.

Он махнул рукой, указывая в сторону черной лестницы.

– Как скажете, – пожала плечами я, поправила волосы и уже шагнула вперед, но лейтенант придержал меня за рукав.

– Мисс Вудс, еще два слова.

Он увлек меня в нишу под лестницей, притянул поближе и сказал на ухо:

– Жену Мастерса зовут Уна.

– И что? – не поняла я.

Пахло от него приятно – мятой, мокрой тканью и чем-то таким очень мужским.

Эллиот вздохнул и повернулся так, чтобы видеть мое лицо. Еще и руку на плечо положил, удерживая на месте.

– Уна Мастерс. Не та ли это УМ? Может, подозревал, что она что-то у вас покупала?

– Нет, – ответила я твердо, не пытаясь отстраниться. Пусть этот… нюхач убедится в моей искренности. – Я не знаю никакую Уну Мастерс. Да и глупо – зачем бы ему понадобилось вот так записывать что-то о своей жене?

Спорить Эллиот не стал.

– Идите, мисс Вудс. И… удачи.

Я отрывисто кивнула.

Откуда-то донесся раздраженный мужской голос, затем виноватое бормотание мистера Керка.

И я сбежала к слугам, оставив Эллиота разбираться с хозяевами.

На кухне меня встретили неласково.

– А, еще одна! – неприветливо пробормотала низкая кругленькая повариха, вытирая руки о фартук. – Тоже шнырить будешь?

На носу у нее сидели очки в черепаховой оправе, затеняя добрую половину лица.

– Извините, – я постаралась душевно улыбнуться. – Я только осмотрюсь.

– Ходят и ходят, – не слушая, продолжила она. – Еще и припасы мои им зачем-то понадобились!

И с досадой взмахнула рукой, чуть не сбросив на пол лоток яиц.

Я обернулась – и заморгала. Кухонные шкафы (могу поклясться, даже тут антиквариат!) крест-накрест пересекали ярко-желтые ленты с грозными надписями: «Стоп!» и «Не трогать!»

– А мне как прикажете работать? – продолжала жаловаться повариха, воинственно уперев руки в едва заметную талию.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Неужели все продукты опечатали?

– Все! – подтвердила она гневно.

Кажется, повариху это задело куда больше, чем смерть хозяина.

Хотя ее ярость я как раз понимала. Стоит лишь представить, что такое же могли сотворить с моей аптекой!..

Значит, со мной Эллиот обошелся еще гуманно.

– Сочувствую, – искренне сказала я, и насупленное лицо поварихи смягчилось. – Не переживайте. Сейчас я тут все осмотрю и сниму это безобразие.

Я кивнула на полицейские художества.

Раз уж Эллиот не гнушается коньяк с конфетами… «уничтожать», то вряд ли и тут возразит.

– Спасибо! – выдохнула она прочувствованно.

Я спрятала улыбку. Самый простой способ сделать человека счастливым – сначала отнять что-то нужное, а потом вернуть обратно.

– Кстати, а что было в тот день на ужин? – поинтересовалась я, сдирая липкие желтые ленты.

– Да известно что. Меня уж раз пять спрашивали! – повариха всплеснула руками, но перечислила заученно: – Чили со свининой, фахитас с курицей и фасолью, острые крылышки, кукурузный пирог с клубникой, ванилью и шоколадом.

Я прониклась. При таком изобилии острого настойкой черноголовника можно блюда вместо соуса поливать – все равно никто не заметит.

– Ничего себе! Неужели вы это каждый день готовите?

– Каждый день? – фыркнула повариха, возвращаясь к недовзбитым яйцам. Венчик в ее руках мелькал с такой скоростью, что куда там миксеру. – Да нет, так-то я обычное готовлю. Пудинги, ростбифы, бифштексы. Но хозяйка всяким, – неопределенный жест, – увлекается. Национальным! Вот и требует, чтобы раз в неделю тематический ужин сготовили. Вчера вот был куперский день.

«Куперами» в просторечье называли рыжих – еще один покоренный брюнетами народ. Впрочем, эти давным-давно ассимилировались, только и остались кое-какие суеверия да традиционная кухня.

– Понятно, – я оглядела ровные ряды баночек со специями и тяжко вздохнула. Работа мне предстояла каторжная. – А рецепты вы откуда берете? Или готовое покупаете?

– Вот еще! – оскорбилась она. – Хозяйка мне книжку подарила, по ней и готовлю. Вот, полюбуйтесь!

И любовно похлопала по обложке толстенный том. «Кухни народов мира» скромно гласила золоченая надпись.

Я настежь открыла все дверцы шкафов, снова вздохнула, оценивая фронт работ… и начала.

***

На деле повариха, миссис Тиммонс, оказалась милейшей женщиной.

Поворчать она любила, не без того. Зато когда у меня перед глазами от усталости уже мельтешили мушки, она от души напоила меня чаем, еще и толстенный кусок кекса отжалела.

И какого кекса! Мягкого, пушистого, с кусочками сухофруктов, апельсинов и шоколада… М-м-м!

– Вам можно уходить в шеф-повары любого ресторана! – похвалила я и, не удержавшись, облизала вилку.

Повариха зарделась от удовольствия и положила на мою тарелку еще кусочек.

– Скажете еще! – польщенно заулыбалась она.

Идиллию прервало появление всклокоченного лейтенанта. Он там домочадцами Мастерса пыль вытирал, что ли?

Под его взглядом я чуть не подавилась чаем.

– Мисс Вудс? Что-то нашли? – отрывисто спросил он.

– Нет, – честно призналась я, отправляя в рот еще кусочек божественной выпечки. – Здесь все чисто.

– Понятно, – нахмурился он. – Тогда займитесь хозяйской спальней. – И добавил ядовито: – Уж будьте так любезны!

Можно подумать, я – его отлынивающий от работы подчиненный!

– Конечно, – согласилась я безмятежно. Сладкое настроило меня на мирный лад. – Сейчас, только доем.

И повернулась к насупившейся поварихе.

– Миссис Тиммонс, а можно еще кусочек кекса и чашку чая?

– Да можно, конечно. – Она тщательно вытерла руки. – Только вы-то еще это не доели, мисс!

– Так это не для меня, – легкомысленно отозвалась я. – Вон начальство лютует. Потому что голодное!

В глазах поварихи вспыхнул огонь, и лейтенант вмиг оказался за выскобленным добела кухонным столом.

– Ешьте! – сурово велела она, расставляя перед Эллиотом тарелки…

После еды суровый лейтенант смягчился и разомлел. Глядя на его аппетит, миссис Тиммонс даже простила полицейскому посягательство на свои припасы.

Пока Эллиот уничтожал очередную порцию вкусностей, внимая болтовне поварихи, я отправилась осматривать комнаты Мастерса.

Спальня и кабинет покойного были опечатаны, так что я сняла ленту и пробралась внутрь.

Все-таки вкус у него был. В личных покоях хозяина царила та же неброская сдержанная роскошь, что и в остальном доме. Приглушенные оттенки и самые ценные материалы: красное дерево, бархат, дубовый паркет и слоновая кость.

Я прошлась по кабинету, изучила немногочисленные (но очень дорогие!) напитки в баре. Затем обследовала ванную. Никаких признаков яда.

Зато в супружеской спальне мне улыбнулась удача.

– Лейтенант! – позвала я, выглянув в коридор. – Идите сюда!

Он словно материализовался рядом.

Выдохнул резко:

– Что?

А я подавила неуместную улыбку. В углу рта Эллиота прилипла предательская крошка кекса.

– Идите сюда, – я потянула его за собой к туалетному столику, уставленному хрустальными флаконами. И бесцеремонно ткнула пальцем в маленький стеклянный фиал. – Вот что я нашла!

Об острый взгляд лейтенанта можно было порезаться.

– Яд? – коротко спросил он.

– В определенном смысле, – отозвалась я загадочно. – Только не черноголовник.

Глаза Эллиота сверкнули, и я пояснила торопливо:

– Это абортивное средство. Понятное дело, запрещенное.

Любое прерывание беременности у нас незаконно.

Лейтенант подобрался.

– До десяти лет каторги. Так-так…

Я промолчала.

А Эллиот прошелся вдоль трюмо, разглядывая батареи склянок, а затем вдруг цепко взял меня за локоть. Я поморщилась – что за манера хватать за руки?

– А скажите, мисс Вудс, – он пристально всматривался в мое лицо. – Вы это так легко определили? На глаз?

Я пожала плечами, а он продолжил тихо, но от ледяного тона мурашки пробирали:

– Вы сами такие зелья варите, не так ли?

– Это сварила не я! – ответила я резко.

А он криво улыбнулся и шагнул в сторону.

– Вы удивительно точны в формулировках… Подозрительно, мисс Вудс!

Я постаралась безмятежно улыбнуться.

– Что поделать, лейтенант? Точность – вежливость аптекарей.

Улыбка Эллиота стала шире. Он медленно кивнул – и вышел в коридор.

Поколебавшись, я направилась следом.

Он аккуратно, костяшками пальцев, постучал в соседнюю дверь.

– Миссис Мастерс, откройте, – и негромко добавил: – Или я официально оформлю изъятие того самого флакона.

Угроза подействовала блестяще.

– Что вам нужно? – резко распахнув дверь, поинтересовалась дама в халате. Больной она не выглядела, разве что на взводе. – Я не понимаю, что за угрозы?! Я…

Лицо Эллиота мгновенно стало отстраненным.

– Вы все понимаете! – отрезал он, не делая попытки войти. – И у вас есть выбор. Или я сейчас начинаю разбирательство. Поверьте, не поздоровится даже вам. Или вы наконец отвечаете на мои вопросы, и тогда я забуду о том, что видел.

Наблюдать за ним со стороны было интересно и немного пугающе.

Я узнавала эту его манеру – вцепиться клещом и не отпускать, пока не выпьет все соки. И даже восхищалась бы… Не будь это так опасно.

Эллиот прекрасно умел добиваться желаемого. Только вот в методах был не слишком разборчив.

Я машинально потерла локоть (наверняка еще синяк будет!).

Миссис Мастерс смотрела на него обескуражено. Не привыкла она к такому обращению.

– Что вы себе позволяете? – попробовала возмутиться она.

– Десять лет… – напомнил лейтенант в пространство.

И дама сникла. Похоже, прекрасно знала, сколько полагается за такие вещи.

– Входите, – она отступила, пропуская полицию в святая святых.

– Мисс Вудс, – позвал он, не оборачиваясь, – заприте дверь и следуйте за мной.

– Конечно, сэр! – в тон ему ответила я.

Миссис Мастер дернулась.

– Блондинка? – она презрительно скривила тонкие губы.

Я с трудом сдержалась, зато Эллиот молчать не стал.

– Вы ведь не чураетесь их зелий, миссис Мастерс, – напомнил он ровным тоном, и она вздрогнула, как от удара по лицу…

Личные покои хозяйки дома отличались от комнат ее мужа так же, как блондинка отличается от брюнетки. Здесь преобладала неприкрытая, почти вызывающая пышность. Темное дерево, золото, обитые алым шелком стены – от буйства красок тут же сдавило виски.

Хотя миссис Мастерс смотрелась тут органично. Крупная, пышнотелая, хоть и с хорошими формами, яркая, несмотря на уже заметное увядание. К смуглой коже шло золото, красный подчеркивал блеск темных глаз, влажную полноту губ и до сих пор великолепные черные кудри.

Наверняка она часто ночевала с мужем, не зря же на трюмо в его спальне осталось столько женских вещиц. Но на своем месте она была именно тут – в роскошном будуаре по моде позапрошлого века.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.