# Не душите во мне человека

Эдриан-Роман Бернада

Сборник стихов. Эдриан-Роман Бернада.

Мысль облаченная в рифму, чувство облаченное в слово.

Сборник стихов


Об авторе:

Бернада Эдриан-Роман – актёр, музыкант.

Родился 1 июня 1986 года в Республике Узбекистан, город Карши. В возрасте девяти лет вместе с семьёй переехал в Россию. До своего совершеннолетия рос и жил в селе Алексеевка, Воронежской области Грибановского района.

В 2009 году окончил Владимирский музыкальный колледж по специальности хоровое-дирижирование.

В 2014 году окончил Владимирский институт искусств имени Столетовых.

В 2018 году перебрался в Москву, где живёт и работает по сей день.


От автора:

Раннее летнее утро. Лишь тонкая ржавеющая полоска на горизонте намекала о предстоящем дне. По своему обыкновению, уже около часа я сидел на берегу озера, ожидая утреннего рыбного клева. Погода хорошая, снасть подобающая, должно случиться. Увязший наполовину в водной глади поплавок походил на космический корабль, если бы он по неизвестной мне причине неподвижно повис в воздухе над моей головой. Ничто не нарушало тишины. Ни пение птиц, ни дуновение ветра, ни я. Предрассветный час. Всего один час и никакой другой час не походит на этот. Граница тьмы и света, тонкая линия покоя и умиротворения. Казалось, если я сделаю глубокий вдох, слишком громкий и неосторожный, то меня непременно можно будет назвать невежественным человеком или сравнить с плохим музыкантом не вовремя вступившего в свою партию. Ничто и никто не завораживает так, как этот предрассветный час. Но почему? В чем причина? В чем скрытый от всех секрет? Именно на стыке ночи и дня, а не наоборот. Нет, не подумайте, я восхищаюсь закатным солнцем, знаменующим наступление тьмы не меньше, но день перетекающий в ночь, передавая полномочия, отдает и звук, и свет, и всю накопившуюся энергию, но сейчас всё совершенно иначе! Ни единого намека хоть на какое-то колебание пространства и даже времени. Если бы у меня были часы на руках в тот момент, уверен, стрелка этих часов, ровно так же как и я, и всё вокруг, с трепетом ожидала бы незримого сигнала, разрешения или благословения на какое-либо действие. Но почему покоряясь, всё замирает вокруг? Что или кто имеет власть над всем миром, над всем живым и не живым в это мгновение? Тайна ли? Скрытый от глаз человеческих мир?

Там где рыжая полоска касалась земли, а тьма соединялась со светом, на этом горизонте событий, неожиданно для себя, я увидел или же сначала почувствовал что-то или кого-то. Я поднял глаза и устремил свой взгляд вперёд,, вглядываясь, пытаясь осознать происходящее. Что это? Самолёт? Может, трактор вышел в поле на работу? С чего я вообще решил, что это рукотворное? Прислушался. Умиротворяющая тишина по-прежнему пропитывала собой всё вокруг. Птица? Зверь? Как понять летит или же идёт? Мой взор цеплялся за нарастающую точку, постепенно приобретающую черты и превращающуюся в силуэт. В голове начинали роиться мысли, сердце ускоряло бег крови по организму, что стало отдаваться легкой пульсацией в висках, но я по-прежнему не смел пошевелиться. Я точно определил, чтобы это ни было, чем бы ни являлось, однозначно оно двигалось в мою сторону. Я замер, как это делает любой живой организм перед неизвестностью. Как жертва притворяется мёртвой перед хищником, ожидая неминуемого, так и я принял факт неизбежности. Постепенно моя оторопь переросла в детский, неподдельный интерес и предвкушение, но чего? Встречи? Чуда? А может того и другого, ибо ничего зловещего или даже намека на подобное я не ощущал. Парализованный первобытным страхом существа, словно бы впервые увидевшего языки пламени, я готовился к встрече.

Человек? Неужели это человек? Всё указывало на это: и силуэт, и манера передвижения в пространстве. Но как же, как же это возможно! Только что я видел лишь точку, еле уловимую, почти незримую, а теперь совершенно точно вижу человека, стоящего у кромки воды на противоположном берегу озера. Всё моё естество кричало о том, что происходящего быть не должно. С трудом я усмирял нарастающий страх, который выдавливал поры моей кожи, превращая их в тысячи вулканов, содрогающихся под натиском мелкой дрожи. Ещё мгновение и я не выдержу, нарушу аскезу тишины данную самим же собой, совершенно не ясно перед кем! Закричу! Сорвусь! Убегу! Но возрастал и детский восторг, и был он сильней всего того, что я испытывал в этот момент и даже сильней меня самого. Любопытство скажете вы? Ни в коем случае, ибо любопытство от ума, а я почувствовал от сердца. Я не смел пошевелиться, а он пошёл.

Он вступил на водную гладь. Шаги его были уверенны, мягки и бесшумны, как всё вокруг. Серая ткань покрывала его тело с головы до пят, лишь изредка обнажая его босые стопы ног. Удивительным образом он сливался с пространством вокруг себя или проистекал из него. Не светился, не сиял, не нарушал покоя. Я окончательно потерял какую-либо связь с реальностью, мои мысли бились о стенки собственной головы, пытаясь выбраться наружу, сбежать, отречься от меня самого! Во мне бушевал океан, не меньше, состоящий из чувств, эмоций, всех возможных инстинктов, всё перемешивалось, бурлило, кипело, но не смело вырваться за пределы ни криком, ни шепотом, ни даже морганием глаз. Шерсть на моём теле встала дыбом, словно верное войско, приветствующее своего полководца. Казалось, что я стою на пороге зарождения Вселенной, ибо всё моё естество сжалось в единую точку сингулярности. Он же продолжал идти спокойно и безмятежно. Ни кругов на воде от его поступи, ни единой капли с его босых ног. Наконец, он сошёл на берег. Не оставив ни единого следа за собой, он подошёл на расстояние вытянутой руки и сел рядом со мной. Он просто сел, не сказав ни слова, даже не повернув головы в мою сторону, сел и уставился в горизонт. Мне однозначно стало спокойней, хотя бы от одного того понимания , что он сидит рядом, как нормальный, обыкновенный человек, но я по-прежнему отказывался верить в происходящее. Повернуться бы сейчас, рассмотреть, да шевельнуться не представляется возможным.

В голове появился телесуфлер, который бегущей строкой выводил на экран вопросы, я же чувствовал себя ведущим, что не успевает их прочесть. Из всего списка, предлагаемых сознанием вариантов, я искал хотя бы один жизнеспособный: «Кто ты? Что? Зачем? Нет! Нужно успокоиться», приказывал я себе не пытаться понять или же объяснить, это было невозможно. Зачем ему вообще уметь говорить, если он без какого-либо сопротивления ходит по воде. Да и что он скажет, разве это объяснить словом?!

Я зажмурил глаза, как зажмуривают их дети перед взрывом хлопушки, только вместо детской забавы грозился расщепиться на мелкие атомы мой мозг, который тщетно цеплялся за то, что до этого момента называлось реальностью. Сознание билось в агонии, призывало к ответственности логику, причинно-следственные связи, хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее, но даже психика со своей хвалённой нервной системой склонили свои головы. Я осознал. Свершился самый настоящий апокалипсис моего собственного мирочка, выстроенного на основе убеждений, всевозможных страхов, прививаемых с самого рождения, на основе желаний других людей по отношению к моей жизни, на системе чужих координат, впитанных всеми, ибо так и только так можно быть понятым и принятым. Но ни системы, ни общества, ни каких-либо координат рядом со мной сейчас не было, был только Он сидящий на руинах моего сознания. Вся мудрость поколений вбитая в мою голову тысячами грубых, придуманных людьми для удобства, но не для понимания, слов оказалась совершенно беспомощной перед Его молчанием. Моё сознание потерпело сокрушительное поражение в битве при безымянном озере. Покорно оно сливалось и с тишиной, и с Его серыми одеждами, плавно утопая не то в умиротворении, ни то в тягучей водной глади. Единое целое, связанное вечностью. Ни мысли, ни чувства, ни желания, ни ощущения времени, лишь едва уловимое колебание пространства, разливающееся повсюду, не имеющее ни начала, ни конца… Жив ли я, не знаю, не понимаю, да и незачем. Я везде и нигде. Я всё и ничего. Чистая энергия, плавно растекающаяся, вне моего сознания. Звёздная пыль, бороздящая просторы космоса… Я есть Он, а Он есть Вселенная – лишь это наполняло меня…