Кира Ларина
Родной знакомый

– Мне есть чего бояться. Я так некрасиво себя вёл.

Мужчина в строгом костюме темно-синего цвета сделал паузу из тяжелого грустного вдоха. Он взволнованно поправил очки, деловитость которых придавала ему пару лет сверху его 36.

– Одним словом, был настоящим мудаком.

– Да, судя по тому, что ты мне рассказал, твоё отношение действительно было мудацким, мягко говоря.

– Понимаешь теперь, как я себя чувствую.

– Слушай, шансы, конечно, у тебя малы. Уверен, ее обида не прошла ещё. Возможно, никогда не пройдёт. Но, если она тебя всё ещё любит, то сможет простить. Объясни ей всё, попроси прощения. В конце концов, кто из нас не ошибался.

Очередной тяжелый вдох, свидетельствующий об ударе по крохам оставшегося самолюбия, заставил мужчину закрыть глаза. Уголки губ опустились в отчаяной ухмылке.

– Ты, Саш, главное, не мучай её больше, если не настроен серъезно. Она этого абсолютно не заслуживает. Хорошая она девушка.

Спустя несколько секунд последовало еле слышное «лучшая».

Почувствов волну неуверенности и уныния, друг похлопал товарища по плечу, подбадривая.

– Сань, тогда нужно быть смелым, решительным и постараться всё исправить. Ты на работе такие моменты вытягиваешь и решаешь, надеюсь, и с этим важным делом справишься. Давай, разубеди её в мысли «Боже, спасибо за то, что вовремя не позволил связать свою единственную бесценную жизнь с этим мудаком».

Смех друга был единственным просветом во всей этой неловкой ситуации.

– Издеваешься…

– Нет. Я твой друг. Мы с тобой многое прошли и всякое пережили. Я знаю, что ты заслуживаешь быть счастливым, и чтобы рядом была надежная опора. Просто порой тебе не хватает уверенности в этом.

Мудрый друг крепко сжал большими ладонями кожаную обтяжку руля.

– Я был последним идиотом тогда. На ее слова о чувствах говорил, что мне некогда, что у меня всегда много работы, что я не создан для серьезных отношений, для семьи. Я ей врал и мне это нравилось. Я заигрался. Думал, она не уйдет. Что если любит, то всегда ждать будет. Ну, пока я еще поживу свое жизнью, она будет ждать.

– Эгоистичный план. Очень эгоистичный.

– Я же говорю, я мудак.

– Ты эгоист, не знавший, что тебя могут любить не за что-то, а просто так.

Точная поправка, попавшая ядовитой стрелой ровно в сердце, ранила и без этого отчаявшегося друга.

– Ты не умел принимать чувства, о которых она говорила. И вот, что из этого произошло.

– Что делать?

– Либо всё исправить, либо смириться.

– Я не привык мириться с тем, что идет наперекор моим желаниям. Я хочу, чтоб она была рядом.

– Как собачка?

– Перестань.

– Ты всё-таки неисправимый эгоист, Сашка.

– Я не хочу сделать ее своей собственностью, вовсе нет. Я хочу вернуть все на пару лет назад. Когда я не делал ей больно. Когда она не смотрела на меня с сочувствием и пренебрежением. Я сейчас понимаю, что любил ее уже тогда. Только не позволял признаваться себе в собственных чувствах. Продолжал быть скотиной. Да, я не смог, не сумел принять ее любовь потому, что не знал, что меня могут так любить. Я не знал до нее, что это такое – быть искренне любимым за то, какой я есть, а не за деньги, статус.

– Хорошо, что ты это признаешь. Лучше же поздно, чем никогда. Кто-то прожигает бесполезную жизнь и не приходит к этой мудрости и осмыслению своих ошибочных поступков.

– Правильно ты все говоришь.

– Чего ты боишься сейчас?

Взгляд мужчины в синем костюме потупился, стал далеким и мечтательным. Мысленно он держал в объятиях ту, которую отверг однажды, гладил ее тонкие пальцы, вдыхал ее сладкий запах, настолько родной, что он ему почувствовался в действительности.

– Боюсь оказаться ненужным тому, кто нужен мне.

Воспоминания перенесли его на городскую площадь, наполненную палящим июльским солнцем. Его свет освещал столики уютного летнего кафе, играя с кофейной пеной в широких прозрачных чашках посетителей.

Они встретились неожиданно, переходя центральную улицу навстречу друг другу. Он спешил на обед между долгими и приторными совещаниями. Она, используя очередной день летнего отпуска, торопилась наведаться в пару магазинов плюсом к десятку изученных в поисках гардин. Создание уюта в недавно приобретенной квартире и забота о найденном на днях во дворе маленьком черном котенке, которому она дала оригинальную кличку Вино, были важными мероприятиями для нее тогда. Но если бы она была предупреждена о том, что встретит самое главное разочарование своей жизни, то заперлась бы дома, перенеся все важные дела на потом.

Загорелся красный свет светофора. Она остановилась среди толпы также спешащих по делам горожан. Солнце было повсюду, сжимая здания в горячих объятиях. Хорошо, что джинсам и рубашке она предпочла легкое шифоновое платье, а еще купила холодный кофе в киоске на остановке. Напиток помогал ей освежиться и прийти в себя от беготни по магазинам, в которых у нее шла кругом голова от обилия красивых тканей, но при этом отсутствия искомого.