Александра Стрельцова
( Не) верю тебе!

ГЛАВА 1

ПРОЛОГ

– Это вовсе не пищевое отравление, – словно через толщу воды слышу голос доктора.

Мне настолько плохо, что нет сил открыть глаза и посмотреть на мужчину. Зачем меня привезли в эту больницу? Я и так знаю, что это не отравление, как можно отравиться, если я не ем уже несколько дней? Аппетит у меня окончательно пропал, даже в весе потеряла. Но разве моей маме это докажешь?

– Тогда что это, доктор? – раздаётся голос Олега, именно он привёз нас в стены этой больницы по просьбе моей матери, голос которой я почему-то не слышу, – её рвёт уже второй день, – продолжает Олег с тревогой в голосе, он беспокоится, вот только меня его забота совершенно не трогает.

– Судя по анализам крови, девушка в положении, это банальный токсикоз, чтобы точно определить срок беременности, необходимо провести УЗИ, – вновь раздаётся голос доктора.

В его слова я не вникаю, мысленно я далеко отсюда, я плавлюсь в воспоминаниях, которые греют и в то же время замораживают мою исполосованную в клочья душу.

– ЧТО?! – взвизгивает мама где-то рядом, а я уже думала, она осталась в коридоре, а оказывается, она просто позволила Олегу вести «переговоры» с врачом, – как беременна? Доктор, это точно? Вы не ошиблись? – кричит мама, а я вздрагиваю от услышанного, и следом, затаив дыхание, пытаюсь прокрутить в памяти слова, сказанные врачом.

«…Девушка в положении, это банальный токсикоз…»

Я беременна! Яркой вспышкой приходит осознание.

– Нет, я не ошибся, девушка беременна, и, судя по состоянию, её необходимо госпитализировать, и чем быстрее, тем лучше, здесь на лицо выраженное истощение, что же вы за ней не следили? – в голосе доктора сквозит упрёк.

– Этого не может быть! Доктор, я требую переделать анализы! В вашей лаборатории совершили ошибку, она не может быть беременной! Она не может так опозорить меня! – от крика мамы трясутся стены.

– Переделывать анализы нет смысла, девушка беременна, – совершенно спокойным голосом отвечает мужчина, – давайте не будем устраивать здесь шумиху, и уже определим пациентку в палату, и займемся её состоянием…

Дальнейшие слова доктора я не слышу, потому как погружаюсь в яркие и такие больные воспоминания единственной совместной ночи с НИМ.

– Чёрт, малышка, – шёпот на ушко, – какая же ты классная, – тонкую кожу шеи прикусывают до сладкой боли, – как же давно я мечтал об этом, ты себе не представляешь, как долго, с первых секунд, как только увидел тебя на том вечере, – горячее дыхание опаляет мои губы, а следом их захватывают в плен.

Неужели и правда все два месяца со дня нашего знакомства он мечтал об этом? Пронеслась мысль, которую я тут же откинула, уплывая в сладостный туман.

– Ты моя, и только моя, запомни это, – шепчет, отрываясь на секунду от моих губ, обжигая их дыханием, и вновь целует.

Я отвечаю на поцелуй столь же страстно, обвивая руками его шею, прижимая к себе ближе, и чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания, что он мой.

– Я люблю тебя, – шепчу, когда его губы скользят по шее, опускаясь вниз.

Любимый замирает, я чувствую, как напряглись его мышцы, его губы отстранились от кожи на шее, он вскинул голову, поймал мой взгляд, пару секунд он неотрывно смотрел на меня потемневшими глазами, а после с утробным рычанием набросился на меня голодным зверем.

Засыпала я заласканная, изнеможённая и безумно счастливая в объятиях крепких, любимых рук.

А вот проснулась я совершенно одна в огромной постели гостиницы, в которой и проживал все два месяца любимый. Поняв, что в номере мужчины нет, я нашла свой телефон и набрала его номер, еще не услышав механический голос, почувствовала боль в районе груди. Услышав в динамике, что телефон любимого отключен, я присела на край кровати, и следом подскочила от стука в дверь.

Подумав, что это он вернулся, бросилась открывать дверь, и как только сделала это, испытала плохое предчувствие.

– Доброе утро, Вам просили передать, – девушка администратор с вежливой улыбкой протянула мне пухленький конверт голубого цвета, и как только я взяла его в руки, она, развернувшись, направилась к лифту.

Принесённый конверт обжигал пальцы, постояв пару секунд на пороге, зашла обратно в номер, присев в кресло, я больше минуты настраивала себя, чтобы открыть и посмотреть на его содержимое.

Поддев ноготком уголок, потянула за него, открывая конверт, который после вскрытия вывалился из моих рук, а взгляд прикипел к пачке денег, что выпали при падении из конверта, вместе с ними выпал и сложенный вдвое листок бумаги, к которому я и протянула руку.

«Номер оплачен до конца недели, можешь пользоваться им в личных целях. Спасибо за прекрасно проведённое время». Прочитав эти строчки, взгляд вновь упал на пачку денег.

«Он заплатил за прошедшую ночь» – заскулил внутренний голос.

«Как же хорошо с тобой» – всплывают в памяти ЕГО слова, сказанные этой ночью. «Хорошо» не значит любит, – шепчу охрипло, – он не говорил, что любит, не говорил, – качаю головой, – это я полюбила, – шмыгаю влажным от слёз носом, и в последний раз кидаю взгляд через плечо на здание, в стенах которого осталось моё сердце.

Вернувшись домой зарёванная и промокшая до нитки, попав под проливной дождь, в прихожей столкнулась с мамой. Просканировав меня цепким взглядом, женщина скривила губы в усмешке.

– А я предупреждала, что так будет, – победно произносит, скрестив руки на груди, – не нужна ты ему была, поигрался и выбросил, скучно ему было в нашем городе, скучно, вот и нашёл он себе развлечение.

Говорила! Предупреждала! Теперь я и сама вижу, кем на самом деле была для него.

Две недели рыданий в подушку, терзающие душу сны с его участием, так всё было ровно до того дня, как мама зашла в мою комнату и бросила мне на колени глянцевый журнал. Взгляд к нему прикипел мгновенно, ведь на обложке было ЕГО фото. Его и темненькой, очень красивой девушки, которую он бережно обнимал и смотрел на неё, словно она самый настоящий ангел.

«Объявлена дата долгожданной свадьбы Клима Беляева и Милены Резанец». Гласила надпись внизу фотографии. Отбросив журнал, я легла в постель и, спрятавшись под одеялом, ощутила внутри себя холодную пустоту.

Те деньги, что были в конверте, я оставила в том номере на полу. Как оказалось, он за ту ночь заплатил куда большую цену. Он подарил мне частичку себя.

Четыре года спустя.

УЛЬЯНА

– Мама, хватит! – прошу, умоляюще смотря на женщину, что сидит напротив меня.

Уже полчаса слушаю нотацию, какая я плохая жена! «И как только меня драгоценный Олежек-то терпит, дрянь такую неблагодарную?», слышу частенько от родной матери. Вот и сейчас, заявившись с утра пораньше и увидев, как Олег собирается на работу БЕЗ МОЕГО УЧАСТИЯ, стала отчитывать меня после его ухода. Даже странно как-то, обычно она, если бралась учить меня семейной жизни, то всегда это делала именно при Олеге.

– Что хватит?! Что хватит? – ещё больше расходится женщина, – да если бы не твоя эта ошибка, – чуть ли не во всё горло кричит и тычет пальцем в глубь квартиры, – вы бы с Олежей жили совсем по-другому! А не вот так! Мужику любовь нужна, ласка, внимание, а не чужа…

От слов матери внутри что-то лопается, и откуда-то из глубины поднимается бунт, а за ним злость вскипает за секунды.

– Прекрати! Слышишь? Прекрати! – перебиваю, повышаю голос в ответ, – как ты выразилась, «эта ошибка» приходится тебе родной внучкой, – вижу, как глаза женщины округляются, – и я запрещаю тебе так выражаться в её сторону! Меня можешь сколько угодно помоями поливать, но Еву не тронь! Поняла меня? – смотрю на мать и понимаю, что сорвалась, впервые повысила на неё голос, впервые дала отпор.

Порывисто поднимаюсь из-за стола, хватаю кружку с недопитым чаем и несу её в раковину.

– И знаешь что, мама? – включаю воду, начинаю мыть посуду, что оставил после себя Олег, – прекращай совать свой нос в нашу с Олегом семью! – говорю и внутренне усмехаюсь от собственных слов, – он взрослый мужчина, и, если его что-то не устраивает, он может сам об этом сказать, но раз он молчит, значит всё в порядке, – ставлю чистую посуду в сушку, вытираю руки об полотенце.

– Ты никогда его не любила, – обвиняюще кидает женщина.

Я никак не реагирую на её слова, я действительно не люблю своего мужа, и Олег об этом прекрасно знает.

– Ты не достойна его любви, – голос матери дрогнул, а я замерла.

Однажды я уже слышала такие слова, их произнесла одна женщина, произошло это пятнадцать лет назад, и адресованы были они моей матери, а та женщина через месяц стала новой женой моего отца, он развёлся с мамой, уйдя в другую семью.

Повернувшись к ней лицом и облокотившись поясницей в столешницу кухонной гарнитуры, посмотрев на женщину, я поняла, что в отличие от меня, отца она так и не простила. Она не смогла забыть и простить предательство любимого человека! И вряд ли когда уже это сделает.

«Ты тоже не можешь забыть и простить», – раздастся в голове внутренний голос.

Спрятанная на самом дне моей исполосованной души боль вновь даёт о себе знать. Она острым коготком задевает плохо заживающие раны, заставляя их снова кровоточить. Так случается всегда, когда вспоминаю ЕГО.

– Тебе пора, мама, – опускаю глаза и практически прямым текстом говорю женщине, чтобы она ушла.

Я хочу побыть одна, мне это необходимо, нужно заглушить внутреннюю боль, в миллионный раз уронить слезу, успокоиться и показаться перед моей малышкой, которая проснётся уже через полчаса с улыбкой на лице и без капли боли в глазах.

– Хватит скулить по тени прошлого! – ударив по столу ладонью, вскакивает с места, – обрати внимание на мужа! Каждый мужчина хочет воспитывать своего ребёнка, своего! Ты понимаешь это?! Ты должна родить ему! Иначе он просто уйдёт, и тогда…

– И тогда весь этот цирк наконец-то закончится, – перебиваю и заканчиваю за неё.

От её слов больно и обидно. Парой мне кажется, что передо мной не родная мать, а свекровь, что отчитывает сноху за своего любимого сыночка. Вот только свекровь у меня живёт далеко и, собственно, в нашу с Олегом жизнь не лезет, звонит пару раз в месяц, чтобы узнать, всё ли у нас хорошо. И меня это полностью устраивает. Но это не устраивает мою маму, и она решила взять на себя обязанности свекрови и пилить нерадивую сноху.

– Рожать Олегу я не собираюсь, у меня есть Ева, – поражаясь своей смелости, продолжаю возражать матери, – если он так хочет своего ребёнка, то может найти себе на роль его матери другую девушку, ту, что будет его любить, холить и лелеять, а со мной развестись, возражать не буду, – совершенно спокойным и ровным голосом говорю матери и вижу, как её глаза наливаются кровью.

– Даже думать о таком не смей! Ты слышишь?! Не вздумай ему такое ляпнуть! Ты родишь ему сына и всеми силами сохранишь этот брак! – оперевшись об стол руками, змеёй зашипела женщина.

– «Сохранить этот брак»? Брак, в котором я никогда не была счастлива? Брак, на который я согласилась под твоим давлением! Только потому, что была морально раздавлена и не могла отстоять свои права! А ты вместо того, чтобы поддержать меня, притащила в дом Олега и одела на меня белое платье! – продолжила давать отпор тем же тоном, с каким обращалась ко мне мать.

Правду говорят: «Терпеть можно лишь до определённого предела, а потом приходится драться!». Кажется, сегодня я достигла этого предела и действительно готова драться за свои права, отстаивая их. Как же жалко, что я не достигла его четыре года назад, тогда бы я не прогнулась под её давлением и не стала бы женой Олега.

– Мам, – раздаётся сонный голосок, на который я резко поворачиваюсь и смотрю на крошку в дверном проёме кухни.

Как долго она здесь находится и слушает наш скандал?

Ева стоит в розовой пижаме с прижатым маленьким медвежонком к груди, удерживая его одной рукой, второй потирает сонные глазки.

– Ба, пливет, – увидев бабушку, говорит Ева.

Вот только «Ба» не спешит здороваться с внучкой, она стреляет в меня полный гнева взгляд и, схватив свою сумочку, практически выбегает из кухни. На пороге она притормозила, аккуратно отодвинула Еву за плечики в сторону и, бросив на меня взгляд, тихо прошипела:

– Олежек никогда бы не бросил своего ребёнка, – её слова, что кинжал в сердце, – он благородный, женился на тебе, не дал опозориться, нагул твой на себя записал, – говоря эти слова, кинула взгляд на «мой нагул», – а ты неблагодарная дрянь, вот кто ты, – словно ядом в лицо плюнула и быстро скрылась в коридоре.

– Ба снова лугается, – шлёпая босыми ногами по паркету, вздыхая, говорит дочка, словно всё понимает, протягивает ручки для утренних обнимашек.

Содрогаюсь внутренне от того, что моему ребёнку приходится видеть все спектакли моей матери. Сегодня было её последнее «выступление» в стенах этой квартиры, сумев дать отпор, я больше не позволю матери лезть в свою жизнь.

«Один раз она уже влезла», подсказывает внутренний голос.

Обнимаю Еву и подхватываю её на руки, несу малышку умываться и чистить зубы. На её слова не отвечаю, не заостряю на этом внимание ребёнка, через полчаса она помнить об услышанном не будет. Успеваю только занести Еву в ванную и поставить её на специальный подиум, как из спальни доносится звук мобильного телефона.

– Кто это так рано решил нам позвонить? – ловлю взгляд Евы в отражении зеркала, задаю вопрос больше себе, чем малышке, – я сейчас, – говорю дочке, – без меня не начинай, – дожидаюсь кивка светлой головкой, спешу в комнату за телефоном.

Зайдя в спальню, подхожу к прикроватной тумбе, на которой лежит уже переставший звонить мобильный. Взяв его в руку, он вновь оживает и высвечивает мне имя супруга.

Неужели мать позвонила ему и нажаловалась?

– Да, – принимаю вызов и иду обратно в ванную к дочке.

– Ульян, – раздаётся в ответ голос Олега, – забыл тебе сказать, я сам посижу в обед с Евой, не надо её тащить с собой в клинику, в двенадцать уже буду дома, – мягко произносит мужчина.

Но после «разговора» с матерью я совсем не хочу оставлять с ним Еву.

– Спасибо, Олег, – говорю мужу и уже хочу произнести слова отказа, как замолкаю, вернувшись обратно в ванную, смотря на дочь.

Я же могу там пробыть больше двух часов, и всё это время Еве придётся провести в игровой комнате с абсолютно чужим человеком.

– Только не задерживайся, хорошо, – прошу мужчину, – если опоздаю даже на пару минут, меня уже не примут сегодня, – поясняю свою просьбу.

– Я в двенадцать буду дома, обещаю, Уль, не переживай, успеешь к своему зубному, – уверяет меня муж, – всё, Уличка, мне пора бежать, собрание через пару минут, люблю тебя, – говорит Олег и, как обычно, выжидает пару секунд, а после сам вешает трубку, не услышав от меня ответное «люблю».

– Ев, – зову дочку, – планы поменялись, ты не едешь со мной в клинику, – сообщаю радостную новость, так как моя крошка не любит оставаться с чужими и уже вчера перед сном стала капризничать по этому поводу.

Неужели Олег слышал вчера её каприз и решил посидеть с Евой?

– Ты останешься с папой, – говорю малышке, и в ответ получаю счастливую мордашку.

«У неё ЕГО улыбка», шепчу про себя и, сделав шаг вперёд, обнимаю свою кроху.

ГЛАВА 2

УЛЬЯНА

– Ульяна Алексеевна, извините ещё раз, я правда не знаю, как так получилось, – искренне извиняется администратор зубной клиники, нервно заламывая себе пальцы.

Девушка явно боится, что я устрою скандал или же накатаю пламенный отзыв об их работе.

Машинально касаюсь языком больного зуба и смотрю на электронное табло со списком врачей, ищу знакомые понаслышке от друзей фамилии хороших специалистов, но, пробежав глазами по строчкам, понимаю, что больше никого не знаю.

– На какой день вы можете меня заново записать? – смотрю на девушку, которая по ошибке записала на моё место другого человека, а меня и вовсе из записи на приём убрали.

– Одну минуточку, я сейчас, – девушка-администратор, быстро встав за стойку, отодвинув в сторону регистраторшу, сама принялась смотреть для меня свободное окошко у нужного доктора.

Пока для меня искали место, я стала осматриваться вокруг, нашла взглядом игровую комнату, не стесняясь подошла к двери и, приоткрыв её, внимательно просканировала помещение. Пол и стены были отделаны мягкими большими квадратами, в двух углах стояли диванчики со столиками, посередине бассейн с разноцветными шариками, вдоль одной из стен располагались прозрачные полки, на которых в ряд стояли игрушки.

Надеюсь, моей принцессе понравится игровая, и она не будет капризничать, пока я буду залечивать больной зуб. Олег вряд ли ещё раз вызовется посидеть с малышкой, бросив свой отдел без начальника.

– Ульяна Алексеевна, – позвала меня администратор, – я могу вас записать на послезавтра, на шесть или же на восемь вечера, – поджав губы, девушка стала ждать моего ответа.

Время мне, конечно, не подходило ни одно из предложенных. От нашего дома до клиники добираться больше часа, и тащить так поздно за собой Еву совершенно не хочется, но выбора у меня нет.

– Записывайте на шесть, – говорю со вздохом и, подойдя к стойке регистратуры, протянула документы администратору, которая смотрела на меня с виною во взгляде.

Через десять минут я уже шагала по тротуару в сторону парковки, на которой оставила машину, что подарил мне три года назад Олег. Это был его подарок за рождение Евы. Подарок, который простоял в гараже практически год. Я не принимала его, считая неправильным. Олег не родной отец Евы, а значит, и благодарить меня за рождение ребёнка не обязан.

А два года назад мне просто пришлось сесть за руль автомобиля, так как Олег поскользнулся у порога дома и сломал руку. Я три месяца катала его по всему городу, а после уже не смогла отказаться от такого вида передвижения.

Подойдя к автомобилю, разблокировала двери и уже собиралась забраться в ещё тёплый салон, как почувствовала на лице странное покалывание. Задрав голову вверх, стала свидетельницей первых снежинок в этом году. Конец октября, деревья уже скинули свою листву, из-за чего вокруг всё казалось серым и пустым. Как и в моей душе.

Качнув головой, запретила погружаться в глубь себя и поднимать всё то, что случилось со мной четыре года назад.

Посмотрев ещё раз на падающий снег, я заняла место водителя. Завела двигатель и поспешила домой, к моей принцессе.

Дорога до дома заняла чуть больше часа, снег усилился, и благодаря поднявшемуся ветру, который кружил его с непомерной скоростью, ухудшил видимость на дороге. Припарковав машину и выйдя на улицу, я практически бросилась бежать к подъезду, так как колючие снежинки нещадно били по лицу и забирались в широкий ворот пальто, обжигая оголённую кожу своим холодом.

Зайдя в подъезд, быстро дошла до лифта и очень обрадовалась, когда при нажатии кнопки вызова дверки лифта приветливо открылись. Пока лифт поднимал меня на шестнадцатый этаж, я нашла телефон в сумочке и посмотрела время.

– Ева должна уже спать, – произнесла мысли вслух и достала ключи от двери квартиры.

Я не боялась шуметь, когда зашла в квартиру, у нас в каждой комнате установлена шумоизоляция, так что если Ева уже спит, то я явно её не разбужу.

Сняв сапоги, отставила их в сторону, замерла, недоумевая. На резиновом коврике для грязной обуви стояли туфли моей мамы. Что она делает у нас? Ей мало утреннего скандала? Или её позвал Олег, потому что его вызвали на работу? Почему не сообщил мне?

Расстегнув пуговицы на пальто, стала прислушиваться к звукам в квартире, но, кроме звуков бытовой техники, я ничего не слышала. «Наверное, мама в комнате у Евы», – подумала я. Подошла к встроенному шкафу, откатила створку в сторону, протянула руку к вешалке и снова замерла. Верхняя одежда Олега висела на месте, а снизу стояли его чистые ботинки.

Нахмурившись, я развернулась лицом в сторону гостиной и комнат, медленными шагами двинулась к двери детской комнаты. Где все? Почему так тихо? Пройдя мимо поворота на кухню и арки гостиной, остановилась у двери нашей с Олегом спальни, упёрлась в неё взглядом. Внутри появилось странное предчувствие.

Потянувшись рукой к дверной ручке, я опустила на неё ладонь и, нажав на рукоять, тихо открыла дверь, замерла на пороге.

Первым на меня обрушился сдавленный стон Олега, а следом моим глазам представилась картина, от которой вмиг к горлу подкатила тошнота. Пальто, которое я так и не повесила в шкаф, упало на пол, создавая звук и раскрывая моё присутствие.

– Уля?! – испуганный вопль Олега и «ох» от женщины.

Во рту появился привкус желчи, сдерживать тошноту не получалось, зажав рот ладонями и резко развернувшись, я побежала в ванную комнату.

– Ульян! Уличка, подожди! – кричал из комнаты Олег.

Забежав в санузел, откинула крышку унитаза и, склонившись над ним, стала избавляться от кома, что рвался из меня наружу.

– Уля, – доносится хриплый голос мужа по ту сторону двери.

Не отвечаю, молча поднимаюсь с колен, опуская крышку унитаза, и, присев сверху, жму кнопку слива. Боже, неужели то, что я сейчас видела, правда? Неужели моя мама и мой муж…

– Олежа, – следом звучит голос матери.

Зажмурив глаза, трясу головой, пытаюсь прогнать застывшую картину перед глазами.

Олег лежит поперёк кровати, его ступни касаются пола, домашние спортивные штаны приспущены, и между его разведённых ног на коленях стоит моя родная мать…

То, что она делала, провоцирует новый приступ тошноты. Но вместо того, чтобы вновь нависнуть над унитазом, поднимаюсь на ноги, подхожу к раковине и открываю холодную воду, начинаю умываться, из шкафчика достаю зубную щётку и пасту, чищу зубы.

По ту сторону двери происходит что-то странное. До меня доносятся негромкие слова матери и редкие Олега, они явно общаются на повышенных тонах.

Вытираю лицо полотенцем, поднимаю голову вверх, смотрю на себя в отражение зеркала. Лицо бледное, глаза блестят нездоровым блеском. В голове тысяча вопросов. Боли в груди нет! Есть чувство предательства, и относится оно явно не к Олегу, а к той женщине, что родила меня.

– Что же я тебе сделала такого, мама? За что ты так со мной? – задаю вопросы в пустоту.

– Ульян, – Олег вновь стучится в дверь.

Поворачиваю голову в сторону звука, смотрю на дверное полотно и замечаю, что дверь на замок не закрыта. Олег не заходит, он ждёт, когда я сама выйду к ним. Что совершенно делать не хочется, но надо, там моя Ева.

– Мммм, – стону в голос и руками хватаюсь за голову.

Боже! С кем я оставляла своего ребёнка? А что, если она что-то видела?

От таких мыслей мне становится дурнее, чем от факта, что эти двое являются любовниками.

Набрав полную грудь воздуха и на пару секунд задержав его внутри себя, выпускаю тонкой струйкой, делаю шаг вперёд.

– Ульян, девочка моя, – успеваю только раскрыть дверь, как Олег оказывается рядом и, обхватив меня своими ручищами, буквально вжимает моё тело в свою широкую грудь, – девочка моя, я так накосячил, – в его голосе слышится раскаяние и вина.

– Отпусти меня, Олег, – я всегда относилась к его прикосновениям и объятиям равнодушно, но сейчас я ощущаю некое омерзение.

Не должен мужик спать одновременно с двумя женщинами! А уж тем более, если они являются матерью и дочерью.

– Я отпущу, но только ты пообещай, что сейчас не уйдёшь, Уль! – меня ещё сильнее прижимают к мужскому телу, – пообещай, Уля! Пообещай всё обсудить, услышать меня и только после принимать решение, – чувствую, как губы мужа прикасаются к моему виску, и от этого становится ещё противнее.

– Отпусти, Олег, – прошу ещё раз, – я не могу тебе такого обещать, потому что нечего обсуждать, я собственными глазами видела, как вы…

– Ты посмотри на неё! – из-за спины Олега раздаётся голос матери, – тоже мне святоша нашлась, «видела она», ты вообще не имеешь права рот свой открывать и в чём-то упрекать Олежу, он столько сделал для тебя и твоего нагула…

– Замолчите, Ирина Григорьевна, – раздаётся грубый голос Олега, и женщина его слушается.

Слова матери задевают, в груди сверлит дыру обида, принося саднящую боль.

– Убери от меня руки, – говорю совершено чужим голосом, мужчина вздрагивает, а я наконец получаю свободу.

Олег разжимает свои руки и, явно нехотя, отходит от меня на шаг.

Поднимаю голову и ловлю на себе взгляд побитой собаки.

– Как давно у вас это? – озвучиваю мысли вслух, на мать не смотрю, не могу, с её стороны это жестокое предательство.

Мужчина отводит взгляд всего на секунду, после чего отвечает.

– Уль, это был единственный раз, и больше такого не повторится, я обещаю тебе, – отвечает и тянет ко мне руки.

– Не трогай, – качаю головой, выставляя руки ладонями вперёд.

Олег сжимает пальцы в кулак и прячет их в карманах. Делаю осторожный шаг в сторону, хочу обойти мужчину и скрыться в комнате Евы, собрать свои вещи и покинуть эту квартиру, оставив парочку предателей одних.

– Ульян, давай поговорим, – перекрывает собой мне проход, с непонятной дрожью в голосе говорит мужчина.

– О чём? О чём говорить, Олег? – задаю вопрос и замечаю мать.

Женщина стоит в пяти шагах от нас и с прищуром наблюдает за нашим общением, ей явно не нравится то, как ведёт себя Олег.

– Я…, – мужчина запинается, поднимает руки вверх, пальцами пронзает свои короткие пшенично-светлые волосы и с силой сжимает голову, – Я виноват, Уль, виноват, оступился, предал, совершил страшную ошибку…

– Да ничего ты не совершал! – выкрикивает женщина, перебивает Олега, – как можно предать человека, если он тебя не любит! Олежа, она же не любит тебя! Очнись, мальчик мой! – мать срывается с места и, схватив руку моего мужа своими двумя, пытается сдвинуть его с места, к себе поближе.

Смотрю на всё это и не верю своим глазам. Может быть, я попала в аварию и сейчас нахожусь в коме, и всё это рисует мой травмированный мозг?

– Хватит, Ирина Григорьевна! Хватит! – рывком вырывает свою руку из рук моей матери Олег, повышает голос, – я без вас знаю всё! И мне неважно, что она испытывает ко мне, главное, что я её люблю! Я сегодня совершил ошибку! Ужасную ошибку! – тоном, которого я ещё не разу не слышала от этого мужчины, говорит Олег.

– Да что ты в ней нашёл? – взвизгивает в ответ женщина, а я закрываю глаза руками и начинаю задыхаться.

Мне становится катастрофически мало воздуха, в моей голове появилась догадка того, почему мать ведёт себя так.

– В ней есть всё… – начинает отвечать Олег.

– Замолчите, – прошу осипшим голосом, – прекратите всё это! Как же мерзко слышать такие слова от тебя, мама! За что ты так со мной, а? Ответь, мама, за что? – в эмоциональном порыве подаюсь вперёд, – зачем ты заставила меня выйти за него замуж, если он тебе самой нравится? – смотрю в глаза матери, жду ответа.

Тишина! Именно она заполнила коридор после моего вопроса.

– Что же ты молчишь, мамочка? – склоняю голову набок.

Женщина не отвечает, она смотрит на меня взглядом, полным ненависти.

– Я подаю на развод, Олег, – говорю мужу, а сама продолжаю смотреть в глаза матери, – я и Ева сегодня же уедем, – глаза матери начинает метаться, ей явно не нравится то, что я собралась делать, и это очень странно.

– Уля, только не развод! Прошу тебя, милая! Я не смогу без вас. Я люблю и тебя, и Еву. Она же моя дочка, я её воспитывал, я! Она меня папой называет! – не успеваю отшатнуться, как вновь попадаю в крепкие руки Олега.

Внутри что-то надламывается от слов мужчины, из глаз брызгают слёзы, а грудную клетку сдавливает адской болью.

ГЛАВА 3

УЛЬЯНА

– Ульян, надо выпить, – говорит подруга и суёт мне стакан с водой, от которого несёт валерьянкой.

Слегка морщусь, но стакан принимаю, мне действительно нужно принять успокоительное. Меня не просто трясёт, меня колотит уже больше двух часов, двадцать минут из которых я нахожусь дома у единственной подруги.

– Вот не зря мне не нравилась твоя матушка, хитрая, изворотливая, самолюбица ещё та, хорошо, что ты смогла выбраться из этого гадюшника, – забирая из моих рук пустой стакан, произнесла подруга и замерла, смотря в окно, прищурив глаза, словно обдумывала что-то очень важное.

«Смогла выбраться», повторяю мысленно и вспоминаю, как именно мне удалось покинуть «гадюшник». С боем! По-другому назвать мой уход я не могу.

– Я не отпущу вас, слышишь, Уль, не отпущу, – рычал Олег, стискивая моё тело в своих руках так сильно, что мне казалось, он переломает мои рёбра.

Слёзы крупными каплями стекали из глаз, обжигая ими щёки, подбородок, скатываясь по шее, впитываясь в ворот блузы. Я билась в его руках, пытаясь отстранить, оттолкнуть, оказаться от этих двоих как можно дальше.

– Отпусти, Олег, – с рыданием просила мужчину, – прошу тебя, отпусти, – упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя, как его сердце проламывает дыру, колотясь в бешеном ритме.

– Не смогу, – хрипит в ответ и, поддавшись вперёд, подхватывает меня на руки, шагает в сторону спальни.

Он шёл именно туда, где предавался утехам с моей матерью.

– Нет! Олег, нет! Отпусти меня, я не люблю тебя, слышишь, никогда не любила, только ЕГО одного, всегда ЕГО, – кричала на весь дом и молилась, чтобы Ева нас не услышала.

Я специально стала говорить Олегу про Клима, я знала его реакцию на этого мужчину. Олег всегда впадал в ступор, когда слышал упоминания про родного отца Евы. Странная реакция, но мне было плевать. Правда, было это всего лишь пару раз, и первый раз случился, когда Олег пришёл просить моей руки. Тогда я ему напомнила, что беременна от другого, и призналась, что безумно люблю Клима и никогда не смогу полюбить его.

Олег принял это как данность, закрыл глаза на моё безразличие, надел кольцо на мой безымянный палец, сменил мою фамилию, а после принял Еву как родную.

Второй раз Олег замер на месте и отключился от реального мира минут на десять, когда его тёща или, лучше теперь сказать, любовница, с прищуром рассматривая Еву, выдала то, что я и без неё заметила. «Копия своего отца», – припечатала мать, вогнав Олежека в ступор.

Всего два раза, но я запомнила их очень хорошо. И сейчас мне это очень помогло, так как Олег остановился, услышав мои слова, перевёл на меня полные адской муки глаза и замер, слегка расслабив хватку. Этого хватило, чтобы я смогла откинуть от своего тела лапы Олега и сделать ровно два шага в сторону комнаты Евы.

– Уля, – хриплый шёпот Олега прозвучал громом для моих ушей, – не уходи, прошу тебя.

– Не переживай, Олежа, она не посмеет этого сделать! – напомнила о себе мать.

Всё это время она стояла позади и, как мне показалось, наслаждалась моими слезами и мольбами.

– Куда же она с дитём пойдёт? – продолжила женщина, – к себе я её не пущу, а больше ей некуда, другого жилья у неё нет, сбережений нет, работы нет. Если только к тому, кто обрюхатил и бросил! Но и туда ей дорога закрыта! У него красавица жена, которую он явно не променяет ни на что, – скрестив руки на груди и с довольной улыбкой убивает своими словами мать, смотря на меня, – вот видишь, как хорошо, что ты, Олег, прислушался к моему совету и не позволил ей выйти на работу, – переведя взгляд на моего пока ещё мужа, пропела женщина.

Хотелось закричать от той боли, что пробудили её слова, задать единственный вопрос «за что?», вот только вставший ком в горле не позволил и звука произнести.

– Ирина Григорьевна, замолчите! – рявкает Олег, от чего подпрыгиваю не только я, но и моя мать.

Мы обе не ожидали такого крика и приказного тона. И если моя мать после его слов потупила взгляд в пол, то я, наоборот, уставилась на мужчину удивлённым взглядом, который вмиг сменился на испуганный.

Олег напугал меня своим видом. Его глаза потемнели, желваки на скулах дёргались, а пальцы были сжаты в крепкие кулаки.

– Ты не уйдёшь от меня, Уля, – тихо, но так угрожающе произнёс муж, что внутри меня всё сжалось, – ты простишь мне мою ошибку, сделаешь вид, что ничего не было, как я когда-то, – прикрыл глаза на секунду и, сделав глубокий вдох через нос, продолжил Олег, – я обещаю тебе, ни одна женщина больше не коснётся моего тела, и твоя мать больше не переступит порог нашего дома, с сегодняшнего дня наше с ней общение закончено!

– Что?! – выкрикнула упомянутая и резка отступила назад, натолкнувшись на яростный взгляд Олега.

– Я был слепым идиотом всё это время, – обратился он к своей любовнице, – верил, что вы, Ирина Григорьевна, помогаете мне сохранить семью, не даёте потерять мне Улю, стараетесь ради дочери, а по итогу вы это делали ради себя, – он взглядом припечатал мою мать к стене, – вы что-то подмешали мне в чай, да, Ирина Григорьевна? Ведь именно после него я ВОСЖЕЛАЛ ВАС! – угрожающе шагнул в сторону женщины.

Слушая Олега, я привалилась плечом к дверному косяку, ноги отказывались держать меня, голова кружилась, а внутри всё сжималось от леденящего душу страха. Мне уже было всё равно на поступок матери, всё равно, что она подмешала Олегу в чай, меня волновал сам мужчина, а точнее, его тайная сторона, о которой я узнала только сейчас.

Нужно бежать! Бежать от этого человека без оглядки, подать на развод и уехать из города.

– Мам, пап, – раздалось неожиданно снизу.

Повернув голову и посмотрев на дверь детской, увидела сонную Еву. Малышка не была напугана, а значит, её разбудили не крики.

– Иди ко мне, малышка, – я первой успела среагировать и оказаться рядом с дочерью.

Подхватила кроху на руки, быстро юркнула в её комнату и закрыла дверь, подперев её спиной. Я боялась, что Олег ворвётся следом, и только по истечении минуты поняла, что он не станет пугать Еву и зверем в комнату не ворвётся.

Отступив от двери, посадила малышку на середину её кровати, а сама бросилась к шкафу с детскими вещами. Моих мне не удастся взять, я это знала, но вот вещи Евы я собирала со скоростью гоночного болида.

Когда чемодан и рюкзак Евы были заполнены её вещами, а документы малышки запрятаны у меня в поясе брюк на тот случай, если у нас отберут вещи, я принялась переодевать малышку, лихорадочно обдумывая, как покинуть пределы квартиры? В голову совершенно ничего не шло! Против Олега мне не выстоять! Но в душе была надежда, что мужчина не станет пугать Еву и позволит уйти. Вот только его слова набатом гремели в моей памяти.

«Ты не уйдёшь от меня, Уля…», «…ты простишь мне мою ошибку, сделаешь вид, что ничего не было, как я когда-то…».

Прокрутив ещё раз слова мужчины в памяти, набрала полные лёгкие кислорода, задержала дыхание и, медленно выдохнув, взяла Еву за руку. Подхватив собранные вещи, вышла из комнаты и сразу наткнулась на фигуру Олега. Мужчина стоял около двери, прожигая её взглядом.

– Я не позволю, Уль, – тихим, спокойным голосом произнёс мужчина и потянул руки к Еве.

– Нет, Олег, – задвинула дочь к себе за спину, встала между ними, заглянула в глаза мужу.

Не знаю, как я устояла на месте и не бросилась бежать от той лютой злости, что плескалась на дне глаз мужчины, но я удержалась и даже не вздрогнула.

– Я не смогу без вас, вы моя семья, Ульян, не отпущу, – покачал головой и, подняв руку вверх, от чего внутри всё похолодело, поднёс её к моему лицу, пальцами очертил мои скулы, – люблю тебя, – хрипло произнёс мужчина.

И пока я стояла статуей, боясь пошевелиться, Ева вышла из укрытия и сама протянула руки к Олегу.

– Па.

Всего две буквы, но они такие громкие и болезненные, они всегда причиняли мне боль. Не этого мужчину моя крошка должна называть папой.

Всего секунда, взмах моих ресниц, и Ева на руках Олега.

– Моя малышка, моя девочка, – зашептал мужчина, прижимая к своей груди маленькое тельце моей дочери, и ласково поглаживал её по светлым волосам, – я люблю тебя, принцесса, – причиняя мне ещё большую боль, шептал Олег.

Мои руки уже потянулись к дочери в намеренье вырвать её из лап мужчины, как неведомая сила приковала к месту, а в голове появился путь к спасению.

– Олег, – позвала мужа, стараясь говорить ровным голосом, – я согласна забыть всё, что случилось здесь сегодня, но только при одном условии, – нервно сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладони.

– Уля, – мужчина сделал шаг вперёд, обхватил мои плечи одной рукой, притянул к себе, – говори, девочка моя, – пробормотал мне в волосы, уткнувшись носом мне в голову.

– Ты должен до вечера поменять всю мебель в квартире, не хочу касаться того, чего касалась ОНА, а уж тем более спать на кровати, на которой вы…

– Я понял тебя, милая, понял. Я сейчас же займусь этим, а ты пока разбери вещи Евы обратно в шкаф и побудьте в её комнате, – быстро повёлся на мой возникший в голове план муж и, коротко поцеловав меня и малышку в щёки, спустил Еву с рук, достал телефон из кармана домашних штанов, взглядом показал на дверь детской.

Послушно развернувшись, заметила свою сумочку, которая сиротливо стояла около порога, в ожидании своей хозяйки, мысленно порадовалась, что забыла про неё в момент, когда увидела туфли матери на коврике.

Зайдя с Евой обратно в комнату и, закрыв дверь, припала ухом к замочной скважине, в надежде услышать ушёл ли Олег из коридора или нет.

– Мам, – позвала меня малышка.

– Что такое, моя родная, – присела перед ней на корточки.

– Ачу писить, – отвечает кроха.

– Пойдём, – протягиваю руку дочке, и открыв дверь, выхожу в пустой коридор.

Ванная напротив кухни, и самая ближняя дверь к выходу из квартиры, а значит я смогу увидеть, где именно сейчас мужчина, и чем он занят. В ванную комнату мы не крадёмся, идём шурша одеждой, шмыгая ногами по паркету. Проходя гостиную, заметила Олега.

Мужчина стоял лицом к окну, но, словно почуяв мой взгляд, обернулся, хмуро свёл брови к переносице.

– Ева в туалет, Олег, – говорю куда мы направляемся, и получив кивок головой, продолжаем путь.

В ванную дверь не закрываю, оставляю небольшую щель, чтобы слышать передвижения Олега. Еве требуется минута на горшке, и она готова. А вот я нет. Меня начинает трясти.

Подхватив кроху на руки, приоткрыла дверь, предварительно приложив указательный палец к губам, показывая Еве, чтобы молчала, на всю включила воду в раковине. Крадясь тише мышки и не спуская взгляд от проёма гостиной, я медленно дошла до входной двери, присев на корточки, взяла сумочку и свои сапоги, выпрямившись, трясущейся рукой повернула ключ.

Прозвучавший щелчок оглушает, от его громкости кровь леденеет. Продолжая смотреть на проём гостиной, схватилась за ручку двери, повернула её и толкнула от себя.

Холод лестничной площадки ворвался в квартиру, пройдясь по моей спине. Секунда. Один шаг назад. Удар сердца. Ещё шаг, и мы уже не в квартире. Затаив дыхание, закрываю дверь, не отводя взгляда от комнаты, в которой находится Олег. Придавив дверь рукой, слышу, как она закрылась, и сделав судорожный вдох, срываюсь с места, бегу по лестнице на два этажа выше.

Лёгкие горят, ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь на месте. Жму на кнопку вызова лифта и чуть не плачу, когда створки приветливо распахиваются перед нами.

Выдохнуть смогла только когда, подаренная Олегом, машина, под моим управлением не выехала со двора и не оказалась в потоке других машин.

Послушно развернувшись, заметила свою сумочку, которая сиротливо стояла около порога в ожидании своей хозяйки, мысленно порадовалась, что забыла про неё в момент, когда увидела туфли матери на коврике.

Зайдя с Евой обратно в комнату и закрыв дверь, припала ухом к замочной скважине в надежде услышать, ушёл ли Олег из коридора или нет.

– Мам, – позвала меня малышка.

– Что такое, моя родная, – присела перед ней на корточки.

– Хочу писить, – отвечает кроха.

– Пойдём, – протягиваю руку дочке и, открыв дверь, выхожу в пустой коридор.

Ванная напротив кухни и самая ближняя дверь к выходу из квартиры, а значит, я смогу увидеть, где именно сейчас мужчина и чем он занят. В ванную комнату мы не крадёмся, идём, шурша одеждой, шмыгая ногами по паркету. Проходя гостиную, заметила Олега.

Мужчина стоял лицом к окну, но, словно почуяв мой взгляд, обернулся, хмуро свёл брови к переносице.

– Ева в туалет, Олег, – говорю, куда мы направляемся, и, получив кивок головой, продолжаем путь.

В ванную дверь не закрываю, оставляю небольшую щель, чтобы слышать передвижения Олега. Еве требуется минута на горшке, и она готова. А вот я нет. Меня начинает трясти.

Подхватив кроху на руки, приоткрыла дверь, предварительно приложив указательный палец к губам, показывая Еве, чтобы молчала, на всю включила воду в раковине. Крадясь тише мышки и не спуская взгляд от проёма гостиной, я медленно дошла до входной двери, присев на корточки, взяла сумочку и свои сапоги, выпрямившись, трясущейся рукой повернула ключ.

Прозвучавший щелчок оглушает, от его громкости кровь леденеет. Продолжая смотреть на проём гостиной, схватилась за ручку двери, повернула её и толкнула от себя.

Холод лестничной площадки ворвался в квартиру, пройдясь по моей спине. Секунда. Один шаг назад. Удар сердца. Ещё шаг, и мы уже не в квартире. Затаив дыхание, закрываю дверь, не отводя взгляда от комнаты, в которой находится Олег. Придавив дверь рукой, слышу, как она закрылась, и, сделав судорожный вдох, срываюсь с места, бегу по лестнице на два этажа выше.

Лёгкие горят, ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь на месте. Жму на кнопку вызова лифта и чуть не плачу, когда створки приветливо распахиваются перед нами.

Выдохнуть смогла только когда подаренная Олегом машина под моим управлением выехала со двора и оказалась в потоке других машин.

ГЛАВА 4

УЛЬЯНА

– Вик, я боюсь, – честно признаюсь подруге и прячу лицо в ладонях.

– Ну и дура! – повышает голос девушка. – Ещё раз говорю, Сашка тебя не тронет, не нужна ты ему, – упорствует подруга. – Он поможет тебе, я с ним уже говорила, у его дядьки крутая фирма, уж не знаю, что у них там стряслось и куда делся старый рабочий, но этот мужик срочно ищет личного нового помощника, и ты обязана занять это место! Платят очень достойные бабки, Евку в садик оформят без проблем, служебную хату предоставят, Сашка обещал похлопотать. Но прежде он хочет сам с тобой встретиться и узнать, как говориться, всё из первых уст. Перешагни своё «боюсь» и беги из этого города без оглядки, жизни тебе здесь эти двое не дадут, – поставив кружку с горячим кофе на стол, Вика подошла к окну кухни, выглянула на улицу. – Ты посмотри, какой настырный, – покачала головой подруга.

Мне не надо было смотреть, я и так знала, кто именно находится под окнами Викиной квартиры. Олег! Мужчина словно сошёл с ума, он уже третий день сидит в своей машине и через каждые полчаса пытается связаться со мной по телефону. На звонок я ответила всего один раз, в день моего побега. Мы с Евой тогда только и успели, что вклиниться в поток машин, когда на мой телефон поступил звонок от Олега. Вызов я приняла и сообщила, что жить так больше не могу и хочу развестись. Он ничего тогда не сказал, молча отключился, а вот когда пришло время ложиться Еве спать, мой телефон ожил. Десять пропущенных подряд, и следом сообщение.

«Я внизу, спускайтесь».

Всего три слова, а меня сковал лёд. Я не слышала этих слов, но почему-то знала, с какой интонацией они бы прозвучали, если б Олег озвучил их.

Но не только Олег обрывает мой телефон. Мама! Эта женщина звонит поминутно, даже ночью. Для этого человека не существует времени суток. И если Олег сидит в машине и ждёт, когда мы спустимся, то женщина, родившая меня, нагло заявилась на порог квартиры Вики и требовательно заявила, чтобы я «немедленно вернулась к мужу и не позорила её на весь город».

Да вот только не получилось у неё, как обычно, «управлять» мной. Я не постеснялась присутствия Вики, напомнила маме, свидетельницей чего я стала, зайдя в нашу с Олегом спальню. В ответ посыпались обвинения, что я сама виновата, мужа любить надо, ублажать и так далее, про ребёнка, которого, по мнению матери, я должна была родить от Олега, женщина тоже напомнила.

Слушая мать, я понимала, что в чём-то она права. Я сама виновата, что Олег пошёл налево. Вот только беда в том, что мне абсолютно плевать на его измены. Нельзя ревновать и убиваться от горя предательства, если к этому человеку нет чувств любви. Свою яростную речь, стоя на пороге Викиной квартиры, мама прервала резко, стоило только мне открыть рот и сказать всего пару простых слов, которые подействовали на женщину, словно ей вынесли смертный приговор.

«Я легко могу рассказать всем знакомым, что Олег мне изменил, и скажу, с кем именно».

Одно предложение, и моей матери словно и не было пред нами.

Уйти она ушла, но вот звонить не перестала. На телефонные звонки я не отвечаю, на улицу не выхожу. Но так долго продолжаться не может. Мне нужна работа, чтобы прокормить нас с Евой, да и жить у подруги долгое время у нас не получится, совесть не позволит сидеть на её шее. О чём я и сообщила Вике первым же вечером, а уже на утро подруга сообщила, что нашла мне работу, вот только мне нужно встретиться с таинственным Александром, который и поможет мне устроиться в эту крутую фирму. У меня был непонятный страх. Я боялась идти на встречу к тому мужчине. Но сейчас, услышав слова подруги, поняла, насколько она права. Эти двое не дадут мне спокойной жизни.

– Вик, – позвала я подругу, – звони своему Александру, я пойду на встречу, я уеду из этого города, подам на развод и стану независимой, – отчеканила я, за что получила широкую улыбку в ответ.

– Молодец, Уля, вот так и надо, носик выше, красивую мордашку всем на показ, и строго по прямой, никаких схождений с дистанции, лево и право для тебя больше не будет существовать. Ты поняла меня?! – тон голоса Вики стал походить на тон голоса её отца, он у нас в городе местный миллиардер и часто выступает по телевизору, но я лично знакома с мужчиной.

– Поняла, – кивнула головой, – я всё поняла, Вик, – смотря на подругу, на глаза навернулись слёзы.

– Уль? Ну ты чего? – девушка быстро оказалась рядом и крепко обняла меня за плечи, – всё будет хорошо, слышишь? – зашептала подруга, её голос задрожал.

– Мне тебя будет не хватать, – шмыгая потёкшим носом, буркнула Вике в грудь, – там вокруг будет всё чужое, – словно маленькая девочка стала жаловаться.

– Ты быстро привыкнешь ко всему, а я буду приезжать в гости как можно чаще, хоть повод будет свалить из-под надзора, что-то папка совсем буйным стал, он мне на днях сказал: «Пора вам, царевна, замуж выходить, да мужу мозг и выедать, той ложечкой, которой вы мороженое кушаете». Представляешь? Он меня замуж хочет выдать, – стала жаловаться подруга.

Но я знаю, что она не жалуется, а просто отвлекает меня от плохих дум. На самом деле у Вики есть жених, и у них скоро свадьба, а дядя Миша такую тираду мог выдать Вике только в одном случае. У подруги появилась очередная хорошая идея, которую обязан проспонсировать её отец, вот только, какая она на этот раз, я пока не знаю. В последний раз такая идея закончилась постройкой приюта для бродячих животных.

Наши обнимашки нарушил очередной звонок Олега. Телефон тихо зазвонил музыкой без слов.

– Полчаса прошло, слушай, по нему можно часы сверять, – усмехается подруга, отстраняясь от меня.

Я ничего не ответила, мысленно стала готовиться к встрече с Александром.

– Расслабьтесь, Ульяна, скованность, нервозность, застенчивость, неуверенность и испуг в глазах отныне не ваши сопровождающие. Если вы действительно готовы принять мою помощь и занять должность личного помощника Никанора Назаровича, то должны быть уверены в себе, говорить без запинки и заикания, – поясняет Александр, внимательно следя за мной.

Вчера, после нашего разговора на кухне, Вика позвонила Александру и, объяснив, что я не могу покинуть стен дома из-за Олега, который даже на работу не отлучался, пригласила мужчину в гости. Мне было ужасно неудобно, но подруга, увидев мою нервозность, уверила, что Саша сам счастлив оказаться у неё в гостях, так как они давно не виделись и общались последние полгода только по телефону.

Эти двое учились вместе в институте и очень близко сдружились.

И вот сегодня Александр уже в девять часов утра стоял на пороге квартиры Вики с двумя шикарными букетами цветов, один из которых достался мне.

– У нас есть пару дней, чтобы привести вас в порядок, – при этих словах мужчина окинул меня с головы до ног цепким взглядом и, поймав мой вопросительный взгляд, пояснил: – В первую очередь необходимо убрать синяки под глазами, – начал перечислять то, что именно нужно привести в порядок.

Тёмные круги под глазами у меня действительно есть, и появились они ещё вчера утром. Волнение и плохой сон сыграли своё.

– Вам, Ульяна, необходимо хорошо выспаться, набраться сил, это всё к первому. Второе, нужно обновить ваш гардероб: пару брючных костюмов, блузы, юбки, пару строгих платьев, плюс пару вечерних, – продолжил перечислять список.

Я мысленно застонала и не от того, что всё это нужно померить и купить, а от того, что денег у меня на это совершенно нет. Конечно, у меня есть такая одежда, но она осталась в квартире Олега, и ради неё я обратно явно не вернусь.

– Туфли на среднем каблуке, надеюсь, вы умеете ходить на них, – это был не вопрос, но я кивнула головой, тем самым сообщая, что «да» умею, стала дальше слушать мужчину.

И тем всё больше погружаясь в пучину чего-то мрачного.

– Хорошо, третье, научить общаться, смотря человеку в глаза, при этом быть хладнокровной, не обращать внимание на похотливые взгляды мужчин, которые работают в компании, они обязательно захотят познакомиться с новой помощницей, и если ты сумеешь правильно, – Александр выделил последнее слово интонацией, – преподнести себя и указать этим кобелям их места, то ты будешь в шоколаде, – откинувшись на спинку стула, широко улыбнулся мужчина, а вот мне улыбаться совсем не хотелось.

А всё потому, что в моей голове крутились слова «привести в порядок», «подходящий гардероб», «научить», и самое главное «где взять деньги на этот гардероб?».

– Что за паника на вашем лице, Ульяна? – улыбаться мужчина перестал, склонив голову набок, впился в меня вопросительным взглядом.

Молчать можно вечно, и, как бы стыдно мне ни было, я решилась ответить на вопрос.

– Я покинула квартиру мужа, прихватив всего лишь документы, после института нигде не работала, только успела практику пройти у отца Вики, его помощник в отпуск ушёл, а я заняла его место, да и последний год я не доучилась, – стала пояснять мужчине и невольно, всего на пару секунд, уплыла в прошлое.

Ровно через неделю моей отработки на практике, отец Вики сообщил, что я отправляюсь с ним на банкет, там у него должна состояться встреча с очень нужным для его компании человеком. Именно на том банкете, именно тем вечером я и познакомилась с Климом.

Судорожно втянув воздух через нос, с огромной силой прогнала вставший перед глазами образ отца Евы.

– Не волнуйся, финансовую часть помощи берёт на себя Вика, – поняв, в чем причина моей паники, сообщил Александр, – вы с ней сами решите, как и когда ты отдашь ей потраченные средства, это меня уже не касается, моя забота устроить тебя в компанию дяди, – вновь широкая улыбка озарила его лицо.

– Вы думаете, у меня получится? – озвучила своё сомнение, – и ваш дядя возьмёт в помощники человека без опыта работы?

– Не сомневайтесь, все так и будет, мой дядя не смотрит на опыт, ему важен потенциал, для него даже выгодно, что вы ещё не работали, так ему будет удобней лепить из вас то, что он хочет видеть, вас, Ульяна, не придётся перестраивать под новое начальство, – пояснил мужчина, и я ему поверила.

Внутри стало даже как-то легче.

– И ещё, очень важное, через пару месяцев в страну вернётся сын Никанора Назаровича и, возможно, сразу он встанет у руля компании, так вот, – Александр подобрался, словно ему предстоит сообщить что-то такое, что для него самого важно, – ты обязана, слышишь, Ульяна? Обязана за это время стать самым лучшим помощником для моего дяди, чтобы потом у братца не было повода уволить тебя и взять другого человека.

ГЛАВА 5

УЛЬЯНА

Не знаю, что двигало Александром, но этот мужчина после нашего разговора сразу принялся за дело. И первое, что он сделал, так это позвал Вику, которая во время нашего с мужчиной разговора присматривала за Евой.

– Готовь свою карту, – заявил он вошедшей на кухню Вике, – твоя подруга согласна, но, – поднял указательный палец вверх, – пока ещё не совсем готова покорять столицу, – сказал Александр счастливо улыбающейся Вике.

Вот после этих слов последующие два дня стали для меня адом на земле, это я так думала, пока не пришло время покидать родной город и отправляться в свободное плаванье с маленьким ребёнком на руках.

– Всё будет хорошо, Улька, – со слезами на глазах заявила подруга, поправляя на мне парик.

Олег продолжал караулить меня и Еву около подъезда Вики, и, чтобы не возникло проблем, Александр с утра привёз два парика, один мне, другой Еве. Ещё с вечера мужчина пояснил, что лучше покинуть дом, а следом и город незаметно для моего супруга.

– Я на это надеюсь, Викусь, – ответила подруге и заметила, как Александр выносит из нашей временной с Евой комнаты два внушительных чемодана.

– До самолёта полтора часа, – заговорил мужчина, поравнявшись с нами, – так что прощаться будете в здании аэропорта, уж лучше там, чем опоздаем на рейс, – договорил и слегка скривился, – по мне лучше на машине, но вот малявка явно не выдержит семь часов езды, так что я потерплю часик перелёта, зато малышка не будет психовать, – и посмотрев на Еву с чёрным париком на голове, подмигнул ей и направился на выход из квартиры.

– Всё, Уль, я поехала, встретимся в аэропорту, – быстро влетая в балетки, схватив один комплект ключей, проговорила подруга и выпорхнула вслед за Александром.

Вика себя не маскировала, ей этого делать не надо. Она открыто при Олеге сядет в свою машину, демонстративно покинет двор дома, а вот нам ещё предстоит пройти мимо Олега и не привлечь его внимание.

– Ева, – позвала я дочку и присела перед ней на корточки, – послушай меня, маленькая, – взяла её маленькие ладошки в свои, поймала взгляд, – сейчас придёт дядя Саша и поможет нам спуститься вниз, – стала подготавливать малышку, – он возьмёт тебя на ручки, ты только не бойся, он хороший и не обидит тебя, – нежно улыбнувшись, пообещала своей красавице.

– Холосо, – кивнув мне головкой в парике, согласилась малышка.

– Люблю тебя, маленькая, – шепнула дочке, поцеловала в пухлые щёчки, – давай одеваться, – протянула руку к новой курточке, что лежала на тумбе.

Быстро одев Еву, принялась за себя, и как только завязала пояс манто длиной по бёдра, в квартиру буквально влетел Александр и бросился на кухню, припечатываясь к окну.

– Вот же сукин сын! – грубо выругался мужчина, – так, девочки, нас ожидает спуск в десять этажей своими ножками, – подойдя к нам широким шагом, сообщил Александр и подхватил Еву на руки, шагнул за порог квартиры, прихватив вторые ключи.

– Что-то случилось? – задала вопрос, выходя за мужчиной с моей дочкой на руках.

– Олежек случился, – процедил сквозь зубы, – он уже в подъезде, так что спускаемся молча, надеюсь, он выберет лифт, а не лестницу, как мы. Махать кулаками при ребёнке мне как-то не очень хочется, – пояснил мужчина.

Замерла от его слов, испытав холод по спине. Если мы столкнёмся с Олегом, то драки не избежать. Перед глазами появилось искажённое яростью лицо мужа, когда он наступал на мою мать с обвинениями.

В чувства меня привёл звук лифта.

– Лентяй, – выплюнул Александр, – но нам это только на руку, – широко улыбнувшись, схватил меня за запястье, потащил вниз по лестнице.

И только пробежав пролёт, поняла: лифт вызвал Олег.

Три этажа вниз практически бегом, и мы останавливаемся у закрытых дверей лифта.

– Дальше на лифте, – поясняет Александр, поймав мой вопросительный взгляд.

Я слышала, как останавливается лифт где-то сверху, слышала звук открывающих створок и шаги, не торопливые, глухие.

Мужчина рядом протянул руку к зелёной кнопке, нажал, вызывая лифт к нам.

– Всё хорошо, Уль. Не трясись так. Чуть больше часа, и вы будете в другом городе. Устроишься на работу, дядя уже ждёт тебя, как я и говорил, квартира предоставлена, три дня на обживу, и в бой. Евку в садик уже приняли, и тоже ждут, – тихим голосом говорит мужчина.

– Это сон, Саш? – вскинула голову и впервые обратилась к мужчине не полным именем, – так не бывает, – качнула головой.

– Бывает, Ульян, бывает, – усмехнулся мужчина и, приобняв за плечи, подтолкнул в распахнутые створки лифта, – если есть те, кто может реально помочь, – заканчивает уже в кабинке.

– Спасибо, – благодарю сиплым от подступающих слёз голосом.

– Тебе не меня стоит благодарить, а Вику, это она всё, я только отдаю давний должок, спорить с этой бестией себе дороже, уже пару раз проиграл, – говорит Александр и стягивает с Евы парик, – вот это нам уже не нужно, – подмигивает и тянет руку к моему.

Секунда, и мои родные светлые волосы спадают на плечи.

– На выход, девочки, уже скоро у вас начнётся новая жизнь, – произносит мужчина и кивает на выход из лифта.

Даже не заметила, как двери кабинки раскрылись. Поджимаю губы, делаю первый неуверенный, осторожный шаг.

– Смелее, – слышу сзади.

Прикрываю глаза на секунду, вдыхаю полные лёгкие воздуха и, выпустив его следом струйкой, делаю уже уверенный второй шаг вперёд, за ним ещё и ещё….

– Ты умница, Уля, – хвалит меня Александр, – дальше только так, по прямой.

***

– Ульяна, лапушка, зайди ко мне, – раздаётся мужской голос по селектору.

– Иду, Никанор Назарович, – отвечаю с улыбкой и спешу в кабинет к начальству, не забыв подхватываю с края своего стола папку с документами на подпись.

Десять шагов по прямой, и я у двери кабинета генерального директора компании, в которой работаю уже три месяца.

Александр говорил правду, меня действительно ждали, и его дядя принял меня на работу в качестве своего личного помощника. Мужчина встретил меня радушно, даже обнял при встрече, что стало для меня большой неожиданностью.

Первый месяц работы я валилась с ног. Поначалу даже просыпалась в шесть часов утра, чтобы успеть всё сделать и не опоздать на работу к девяти. Садик Евы расположен в пятнадцати минутах ходьбы от выделенного жилья, за которое нужно платить только коммуналку, здание компании и вовсе находится в десяти минутах.

Никанор Назарович не ругался на меня за мои косяки, которые я делала по незнанию, по неопытности, я стойко сдерживала слёзы своей никчёмности, смотрела и запоминала, как правильно делать, но вот позже, дома, я выплакивала всю скопившуюся нервозность за рабочий день. А утром всё начиналось заново, и так продолжалось месяц, пока дядя Александра не вызвал меня к себе «на ковёр» и не отчитал как школьницу за невыученный урок.

– Ульяна, – сердито начал мужчина, а моё сердце рухнуло вниз.

«УВОЛИТ!» – закричал внутренний голос.

– Так больше продолжаться не может, – покачал головой, а я чуть не присела прямо там, посередине кабинета, – ты посмотри, что ты собой делаешь, – окинул меня взглядом с головы до ног, – ты скоро падать начнёшь! На больничный захотела?! – повысил голос мужчина.

– Н-нет, – качнула головой, – я не хочу на больничный, – выпалила, чуть не крича, – не увольняйте меня, Никанор Назарович! Я… я исправлюсь, вы больше не увидите ни одной ошибки с моей стороны…, – практически плача, стала уговаривать мужчину.

– Да бог с тобой, Ульяна! Не собираюсь я тебя увольнять! – хлопнул ладонью по столу, прервав мой поток слов, – я всего лишь хочу до тебя донести одну важную суть! – начальник поднялся из своего кресла, обошёл стол, в несколько шагов оказался рядом со мной и, взяв меня за плечи, подвёл к стулу, усадил и, заглянув в глаза, продолжил, – НЕ НАДО РАБОТАТЬ ЗА ДРУГИХ ЛЮДЕЙ! – прогремел голос мужчины на весь кабинет.

Сглотнула вязкую слюну, вжала голову в плечи.

– Ты поняла меня, Ульяна? – продолжая заглядывать мне в глаза, задал вопрос начальник.

– Д-да, – кивнула головой, – я больше не буду, – пристыженно опустила голову вниз.

– Конечно, не будешь, – отошёл на шаг назад, – потому что я больше не позволю! Это надо же, она за них работу выполняет, будто своей мало! Уволю всех к чёртовой матери! – буянил Никанор Назарович, я же сидела тихо, боялась пошевелиться, – похудела! Синяки под глазами твоя штукатурка уже не прячет! Недосыпы на лицо! Завтра выходной, Ульяна! А послезавтра я жду тебя свежей, радостной и без синяков!

Как он узнал? Крутилось в голове. Я действительно выполняла работу за других людей, которые приносили отчёты, и при проверке, если находила ошибки, то исправляла их, переделывая отчёт полностью, слегка тесня свои обязанности, и доделывала их после работы, задерживаясь, или же брала домой. В общем, исправляла чужие косяки и молчала о них начальству, боясь получить за их плохую работу по первое число. В общем, глупо я делала.

Вот после этого разговора у меня появилось свободное время, уже просыпалась на час позже, что давало мне возможность выспаться.

– Что-то случилось? – зашла в кабинет к начальнику, и первым, что я заметила, так это угрюмое выражение лица мужчины.

Никанор Назарович поднял на меня свои тёмно-шоколадного цвета глаза и, глубоко вздохнув, указал мне рукой на стул рядом со своим столом.

Прошла, присела, положила папку, что захватила, на стол и, сложив ладони на коленях, посмотрела на мужчину, давая понять, что готова слушать его.

– Ульяна, – начал Никанор Назарович, – сегодня стало известно о возвращении обратно на родину моего пасынка, – продолжил мужчина.

Тут я вспомнила слова Александра: «И ещё, очень важное, через пару месяцев в страну вернётся сын Никанора Назаровича, и, возможно, сразу он встанет у руля компании. Так вот, ты обязана, слышишь, Ульяна, обязана за это время стать самым лучшим помощником для моего дяди, чтобы потом у братца не было повода уволить тебя и взять другого человека».

Внутри от этой новости стал нарастать клубок страха. Не хочу я переходить к другому начальнику, меня Никанор Назарович полностью устраивает.

– Так вот, Ульян, как только он вернётся, так сразу и займёт моё место, – «обрадовал» меня начальник, – стар я уже держать всё это, – продолжил Никанор Назарович, а я всеми силами сдерживала подступающие слёзы.

Привыкла я к этому мужчине. Он мне что отец стал.

– Но ты не волнуйся, своё место ты не потеряешь, – подался вперёд, – я уже обсудил этот момент и взял слово с твоего будущего начальника, что ты остаёшься на посту личного помощника. Вот только тебе теперь придётся посещать все званные вечера и выезжать на встречи среди рабочего дня, – слегка скривился мужчина.

Выслушав пока ещё своего начальника, неожиданно поняла, что я за три месяца не надела ни одного вечернего платья, которые были куплены специально для посещения этих самых «званных вечеров», да и своего рабочего места в течение дня я не покидала: ни на какие встречи я не ездила с Никанором Назаровичем.

Меня жалели! Но с чего бы?

– Новое начальство прибудет через неделю, так что готовься, Ульяна, впереди суровые будни, – свёл густые с проседью брови к переносице мужчина и, не говоря больше ни слова, взял папку с документами, открыв её, стал читать и ставить свою подпись, – ты свободна, Ульяна, – не отрываясь от очередного договора, произнёс Никанор Назарович.

Словно на ватных ногах поднялась с места и медленно побрела на выход из кабинета, в груди тот клубок страха, что появился у меня, разросся, а следом лопнул, разбросав свои нити по всему моему организму. Теперь этот страх стал оковывать всё мое тело.

– Ева, аккуратнее, – прижимаю мобильный телефон к уху плечом, а сама ловлю падающую дочь.

– Что у вас там случилось? – доносится из динамика голос Вики.

– Камень у нас случился, – отвечаю подруге и ногой пинаю камень с дорожки, об который споткнулась Ева и чуть не пропахала носом тротуар, – Евка об него споткнулась, – поясняю Вике, – так что ты мне хотела рассказать? – уточняю у подруги, так как не расслышала её последних слов.

– Про муженька твоего, благоверного, чтобы ему клопы постельные ночью спать не давали, – практически прорычала подруга.

– Что он сделал на этот раз? – голос упал, как и настроение.

Присев на корточки, подхватила Еву на руки, направилась к пешеходному переходу, по ту сторону улицы находится хорошая детская площадка, на которой моя малышка часто играет с такими же маленькими детишками, как и она, а я в это время тихо наблюдаю за своей крошкой и изредка общаюсь с другими мамами.

– Эта падла заявилась ко мне в три часа ночи с требованием дать ему твой адрес! Орал на весь дом, угрожал обрушить на меня все кары небесные, если я, гадина такая, не скажу ему, где его СЕМЬЯ! – чуть не взвизгнула подруга, – хорошо Вадим был у меня, он-то его и спустил вниз по лестнице, – договорила подруга уже довольным голосом.

Пока подруга говорила, мы с Евой уже перешли дорогу и успели зайти на огороженную детскую площадку.

– Вика, прости, – спустила дочку с рук, а сама кулем рухнула на ближайшую скамейку, – мне так стыдно, – простонала, закрывая глаза ладонью.

Уже три месяца Олег не даёт мне согласие на развод, через две недели суд, и мой пока ещё муж совсем слетел с катушек. В последний месяц он чуть не каждый день появляется у дома Вики или же, как этой ночью, на пороге её квартиры. Олег требует, чтобы я связалась с ним, или же чтобы Вика дала ему мой адрес.

Не знаю как, но ему удалось узнать, что мы с Евой переехали в столицу нашей родины, вот только адреса точного он не знает, поэтому и мучает мою подругу своими визитами. Также Вику достаёт моя мать. Эта женщина, по словам подруги, стала очень плохо выглядеть, весь её лоск потускнел, она так же, как и Олег, просит мой адрес, но подруга у меня не дура, поэтому и мать не знает, где мы.

– Тебе-то за что стыдно? – удивлённо спросила подруга. – Стыдно ему должно быть, но никак не тебе, это не ты с его отцом уединялась, а он с твоей мамашей, – говорит Вика, а я передёргиваю плечами от её слов, даже боюсь представить себе такую сцену.

– Я бы так не смогла, – глубоко дыша, ответила подруге. – Я надеюсь, он не побежит в полицию писать заявление на Вадима, – зная характер и комплекцию жениха Вики, могу представить, как именно он спустил Олега с лестницы.

– Это вряд ли, Вадя ему объяснил, что, как и почём! Так что не переживай, Улька. Ты лучше расскажи, как у тебя дела там, новое начальство прибыло? – при вопросе о новом начальстве у подруги даже голос поменялся.

– Наверное, прибыло, – кисло ответила на вопрос.

Мне плакать хочется от того, что Никанор Назарович уходит и оставляет меня своему пасынку. Мне не даёт покоя предупреждение Александра, он совсем не с теплом в голосе отозвался о брате. Может, они не дружат? Как я поняла, у них нет кровной связи. И, возможно, всё дело в этом? А может, и нет. Шепчет внутренний голос.

– Ты что, не знаешь? – с каким-то недовольством задаёт следующий вопрос.

– Нет, Вика, я не знаю, но вчера Никанор Назарович должен был встречать его в аэропорту, а сегодня выходной, и если новый босс пожаловал, то завтра меня с ним обязательно познакомят, а я этого совсем не хочу, – ответила на вопрос.

– Это что за грусть в голосе? – с беспокойством спросила подруга.

– Не хочу я новое начальство, совсем не хочу, у меня какое-то плохое предчувствие, словно что-то должно случится… Боюсь я, Вик, может, мне поменять должность? – призналась в своём страхе, который держу в себе уже неделю.

В ответ тишина, подруга молчит, и это мне совсем не нравится, она явно обдумывает услышанное.

– Ты знаешь, Уль, а я к тебе в гости на недельку собралась, кстати, вылетаю уже сегодня вечером, я поэтому и позвонила тебе так рано. Папка мой изволит буянить, на свою сторону и Вадьку перетянул, в общем, они теперь вдвоём на меня наседают, не разрешают мне миру помогать, – вздыхает подруга. – Так что жди меня, родная, в девять вечера буду у тебя, – практически прокричала Вика, явно куда-то торопясь, было слышно цоканье её каблуков, она отключилась, не дав сказать мне и слова.

– Да что происходит?! – глядя на потухший экран, воскликнула слишком громко.

На меня обернулись две мамочки и моя малышка, которой я быстро улыбнулась, после чего Ева продолжила играть в песке своей лопаткой.

Вика явно не собиралась ко мне приезжать сегодня и ближайшие три недели точно, мы с ней об этом разговаривали пару дней назад. С чего вдруг она решила поменять свои планы? Что в моём признании обеспокоило подругу?

ГЛАВА 6

КЛИМ

– Я хочу услышать ответ сейчас! – требует Милена, надрывая своё простуженное горло.

– Мил, – сдавливаю переносицу двумя пальцами, слегка отстраняю телефон от уха, – того ответа, которого ты хочешь, ты не услышишь, я не вернусь в Штаты, мы уже это обсуждали, – с нажимом в голосе отвечаю девушке, – отец устал, ему пора на заслуженный отдых, и кроме меня его больше некому сменить…

– Но я не хочу покидать Штаты! Не хочу обратно в Россию! У меня здесь бизнес! Я не смогу, как ты, руководить на расстоянии! – перебивает, хрипя простуженным голосом.

– Ты можешь их не покидать, я не заставляю тебя бросать свои салоны красоты, я не тащу тебя обратно на родину, – говорю и готовлюсь принять новый протест со стороны жены.

Но Милена не спешит говорить, она молчит, и из динамика слышно только её дыхание.

– Милен? – зову жену.

– Клим, а как тогда? Я здесь, ты там, – наконец произносит девушка, – ты хочешь сказать, что теперь мы будем жить по разным странам, даже не странам, а континентам! – взвизгивает, не жалея своих связок, – объясни, Клим!

– Я буду приезжать раз в месяц на неделю, так же можешь и ты делать, – озвучиваю один из вариантов нашей семейной дальнейшей жизни.

– А когда ребёнок появится, ты тоже будешь навещать нас раз в месяц?! – кричит в ответ.

Все мышцы в теле напряглись за секунду, принял положение сидя.

– Ты беременна? – задал вопрос, и пока жду ответ, прокручиваю в голове все наши ночи за последние два месяца и пытаюсь понять, где я так накосячил.

По ту сторону вновь образуется тишина.

– Милена! – повышаю голос.

– Нет, – тихо говорит девушка.

– Что «нет», Милена? – практически рычу.

– Я не беременна, Клим! Но очень этого хочу! Я хочу ребёнка, Клим! Хочу! – вновь перешла на хриплый визг.

– Это мы тоже с тобой обсуждали! – напоминаю девушке, – если ты готова на несколько лет взвалить работу салонов на плечи своих замов и полностью посвятить себя ребёнку. Если готова пожертвовать своей фигурой и есть полезную для малыша пищу, то тогда твоё «ХОЧУ» исполнится, по-другому у нас детей не будет, Мила, – бью по самому больному для девушки.

За четыре года брака меня ни разу не посетило желание завести ребёнка, и не потому, что я не хочу детей совсем, я не хочу их от Милы. Не вижу я в этой девушке заботливую и любящую мать.

– Я не могу всё поручить этим бестолочам, они угробят мой бизнес, я сама буду им заниматься, для малыша мы можем нанять кучу нянь…

– Нет, Мила! Меня такой вариант не устраивает! – закипаю от злости.

Какого ответа я ожидал? Именно такого! Эта девушка на первые три места ставит деньги и только деньги.

– А меня не устраивает вариант твоего переезда! – кричит в ответ, – я желаю видеть своего мужа каждый вечер дома, хочу за ужином обсуждать всё то, что произошло за день!

– И много ужинов ты провела дома? Скажи, Мила, когда ты в последний раз ужинала со мной дома?! Можешь не напрягать мозги, я тебе и сам скажу, – делаю секундную паузу, – полгода назад! Полгода, Мила! Ты возвращаешься домой глубоко за полночь, о каких совместных ужинах ты говоришь?! Мы видимся с тобой только ночью в постели, поэтому наша семейная жизнь не сильно изменится, – поняв наконец, что с беременностью не накосячил, полностью расслабляюсь, только злость ещё клубится на самом дне.

Дверь комнаты приоткрывается, и в проходе появляется фигура отчима. Мужчина хмуро смотрит сначала на меня, следом переводит взгляд на электронные часы, что стоят на прикроватной тумбе. Проследив за взглядом мужчины, понимаю его хмурый взгляд. Время два часа ночи, и это довольно позднее время.

– Прости, я не хотел будить, мама тоже проснулась? – смотрю на отчима.

– Нет, она спит, но, если ты продолжишь и дальше так обсуждать свою семейную жизнь, боюсь, она не только проснётся, но и за валерьяну возьмётся, не стоит ей знать, что её сын не счастлив в браке, – не стесняясь говорить правду в глаза, произносит мужчина.

В ответ просто киваю головой и жду, когда отчим покинет комнату.

– Я утром с тобой в кампанию поеду, хочу поддержать свою, точнее уже твою помощницу, при знакомстве с новым начальством, – сообщает мужчина, остановившись на пороге комнаты, – спокойной ночи, – говорит и закрывает дверь с той стороны.

– Что значит «не счастлив в браке»? – взвизгивает Мила.

Слышала! Да и чёрт с ней!

– То и значит, Мила. Извини, но мне нужно поспать, завтра тяжёлый день, если ты не забыла, то у меня сейчас ночь, и в доме уже давно все спят, я позвоню вечером, пока, – говорю и отключаюсь, не дожидаясь ответа с её стороны.

Скидываю подушки с постели на пол, стягиваю футболку и ложусь на прохладную постель.

– С возвращением на родину, Клим, – бурчу сам себе и чувствую, как тело тяжелеет, мышцы расслабляются.

Уже утром я займу пост отчима. И, надеюсь, проблем с персоналом у меня не возникнет.

ГЛАВА 7

УЛЬЯНА

– Доброе утро, Ульяна Алексеевна, – вежливо здоровается охранник на входе в здание компании.

– Доброе утро, – отвечаю, посмотрев в его сторону и продолжив путь к большим хромированным створкам лифта.

В холле пусто, нет привычного потока спешащих на работу сотрудников. Они, конечно, прибудут, но только позже, минут за двадцать до начала рабочего дня. Это я сегодня отправила Еву раньше обычного в садик, и сама поспешила на своё рабочее место. Нужно приготовиться к встрече с новым начальством.

Захожу в пустую кабинку, протягиваю руку к панели управления, жму на кнопку нужного этажа, смотрю, как створки закрываются, и лифт плавно приходит в действие, мягко поднимая меня на мой этаж. Не проходит и полминуты, как из моей сумочки разносится громкий сигнал входящего звонка.

Достав телефон и посмотрев на экран, вжала голову в плечи, словно провинившийся ребёнок.

– Да, Вик, – отвечаю на звонок.

– Ты почему меня не разбудила? – недовольное сопение в ухо, – мы же договаривались! – обвиняющий тон.

– Вик, это глупо! И мы не договаривались! Ты сама придумала и решила, но моего положительного ответа ты не получала, – говорю подруге и выхожу из открытых створок лифта.

Вика, как и обещала, вчера в девять вечера была на пороге предоставленной мне компанией квартиры, с улыбкой на лице и чемоданом в руке. Первые полчаса она вела себя как обычно, нянчилась с Евой, бухтела на своего отца, а вот как только моя малышка уснула, и мы вдвоём переместились на кухню, где принялись пить чай, подругу понесло.

Моя жалоба, что я боюсь нового начальника, подействовала на подругу странным образом.

– Завтра на твою работу я иду с тобой, – заявила Вика, делая глоток чая.

– Зачем? – задала вопрос, удивлённая таким заявлением.

– Поддерживать тебя буду, – закидывая в рот мармеладку в виде дольки лимона, ответила девушка, – ты же из-за своего страха можешь сдуру и уволиться, – поднося кружку с чаем к губам, договорила Вика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.