Ардана Шатз
Любовь сквозь мрак

1

Сегодня последний день. Если я не справлюсь, мне крышка. Почти все, кого я знала, были уже свободны от этого креста. Нас осталось всего пятеро. Тех, кому придётся сегодня снова идти на поклон к Инквизитору. Финальный раунд. Нужно продержаться всего пару часов, и он больше не сможет надо мной издеваться. Но при мысли о том, чтобы вновь остаться с ним наедине в тесном душном помещении, у меня начинали дрожать руки. Почему Инквизитор предпочитает именно такой способ пытки, не знал никто. Бывшие до нас говорили, что это его забавляет – находиться с жертвой один на один, чтобы никто и ничто не мешало.

Я взглянула на часы. До роковой встречи оставалось три четверти часа. Накапала в стакан успокоительного, будто оно могло помочь унять панику. Решила, что оттягивать неизбежное бессмысленно и лучше всего будет быстрее двинуться ему навстречу. Собрала нужные бумаги, сунула в сумку зачитанный до дыр и бесконечно ненавидимый учебник по латинскому и поехала в универ.

Заочники. Толпа наивных первокурсников, беззаботно рассуждающих о зачёте, который вот-вот начнётся. Размечтались. Он сейчас выпьет из вас всю кровь, а что не допил – выжмет и припрячет на ужин. Но зачёт – это цветочки по сравнению с экзаменом на четвёртом курсе. Сколько мы ни пытались узнать в деканате, почему нам разбивают изучение латинского языка перерывом в целых три года, нам никто не дал внятного ответа. Что-то блеяли про вводный и более углублённый курс. Но лично я считала, что Инквизитор сам выбрал такую разбивку, чтобы к четвёртому курсу язык Цицерона выветрился из памяти студентов, и у него было больше поводов для издевательств. Инквизитор. Барыкин Ярослав Иванович. Лучший знаток латинского языка в нашем городе. Как же мне повезло, что он преподавал именно на филфаке! Лучше бы к медикам ушёл, честное слово. Но нет, крупнейший вуз города просто обязан был иметь в своих рядах эту сволочь. Высмеивание за малейшую ошибку как письменно, так и устно, коверкание имён и фамилий, совершенно фантастические требования к объёму заучиваемого материала. Хорошо, хоть палкой не лупил. Мне кажется, после его курса, разбуди любого посреди ночи – он сможет вести непринуждённую беседу на латинском хоть с Сенекой, хоть с Марком Аврелием.

Наша пятёрка не сдавших ютилась на широком подоконнике у лестницы, ожидая, когда Барыкин закончит с заочниками. Но когда он вышел из кабинета, окинул нас многообещающим взглядом и сказал пройти в соседнюю аудиторию и ждать там, я поняла, что парой часов дело не обойдётся.

Мы почти не говорили друг с другом. Всё было сказано до этого. Четыре неудачные пересдачи выжали из нас все возможные эпитеты, которых был достоин Инквизитор. По любому другому предмету после двух заваленных попыток нас бы уже ждала комиссия, но деканат позволял сделать чуть больше попыток, когда дело касалось латинского. Ходили легенды, что несколько лет назад один студент до четвёртого курса ходил на пересдачи зачёта первого года обучения. Его отчислили только после пятого провала на экзамене. Это было решение самого Барыкина. “Если вы настолько бестолковы, что не можете сдать экзамен с пятого раза, диплом в вашей жизни ничего не изменит”. Мы знали эту фразу наизусть на обоих языках.

Я села за последнюю парту и уткнулась в учебник. Я знала его наизусть, но почему-то это не спасло меня на экзамене. Под стальным взглядом Барыкина я начинала беспомощно блеять, путая окончания существительных и перевирая крылатые выражения. Полистала затёртые страницы и поняла, что могу с лёгкостью назвать номер страницы с тем или иным текстом. Отодвинула учебник и лекции на край стола и стала водить пальцем по исписанной поверхности парты. Обрывки ругательств, невнятные закорючки, неожиданно чей-то портрет в миниатюре и, конечно же, “Morituri te salutant”. Куда же без этого в аудитории латинского. Ещё пара давно заученных фраз. А вот третья, выцарапанная на столешнице мелко, но судя по глубине царапин, очень старательно. “Messias Obscura, animam meam tibi commendo et rogo te ut me a mundo mortali auferat.” Что за бред? Что ещё за Темный мессия? Перечитала фразу ещё раз и фыркнула. Да уж, с таким преподом немудрено возжелать, чтобы тебя забрали подальше отсюда. Я сама уже была готова продать душу ради спасения. Хотя в это время, наконец, начало действовать успокоительное и мне стало немного спокойней. А потом потянуло в сон. Я вздохнула. Нужно быть полной тупицей, чтобы после бессонной ночи зубрёжки накапать двойную порцию весьма сильного успокоительного. Ладно, экзамен я вряд ли просплю. Впереди ещё не меньше часа, а если идти сдаваться последней, то и все три часа можно выгадать. Я окликнула сидящего впереди парня из параллельной группы и попросила толкнуть меня, когда Барыкин начнёт нас принимать. Потом опустила голову на руки и закрыла глаза.

Кажется, я опять пускала слюни во сне. Я высвободила одну руку и вытерла краешек рта. Вокруг было темно. А где все? Меня что, забыли? Я выпрямилась и огляделась. Ни черта не было видно. Подумала даже, что просто забыла открыть глаза. Но что с открытыми, что с закрытыми – разницы не было. Густая чернота. Не видно даже окон, в которых, даже несмотря на самую глубокую ночь, должны были быть видны отсветы фонарей с улицы.

Что за хрень? Я встала, не рассчитав расстояние, и больно задела бедром угол стола. Вытянула руки вперёд, медленно нащупывая дорогу к двери. Неужели меня и правда забыли разбудить, а потом и вовсе закрыли в аудитории? Про мобильный, оставшийся в сумке, я вспомнила, только когда уже дошла до двери. Пошарила рукой в поисках выключателя, но вместо знакомых деревянных панелей пальцы наткнулись на холодную каменную стену.

Попыталась найти дверную ручку, но даже саму дверь не обнаружила. Сплошная стена. Холодная и слишком твёрдая. Развернулась, чтобы дойти до своего места, где оставила сумку, но замерла, когда из дальнего угла донеслось чьё-то чавканье. Звук был такой, будто большой пёс жадно хватает куски мяса. Воображение сразу нарисовало клыкастую пасть, из которой тянутся ниточки вязкой слюны. Нечто невидимое мне сёрбало и причмокивало, тихо урчало от удовольствия и, кажется, скребло когтями по деревянному полу. Я прижалась к стене. Холод камня соприкоснулся с влажной от пота спиной и продрал до кишок. Казалось, что ещё больше напугать меня ничего не сможет. Но когда подобные звуки, отразившись от стен, раздались ещё с двух сторон, я поняла, что сейчас готова умереть от страха. А хуже всего было то, что они медленно приближались ко мне.

Я попыталась сглотнуть, но в глотке было сухо, из глаз потекли слёзы, а в голове замелькали обрывки молитв, подслушанных, подсмотренных, но чуждых до этой секунды. Отче наш, идя долиною тени, не убоюсь я зла. Ещё как убоюсь. Господи, пусть это будет хотя бы не больно!

Я уже не чувствовала холода за спиной, как не чувствовала себя саму, когда где-то вдалеке засветился огонёк. Чавкающие звуки прекратились, но напряжение не спало. Невидимые существа словно затаились, недовольные чужим вторжением. А огонь тем временем разгорался, приближаясь всё быстрее, и в конце вспыхнул так ярко, что я закрыла глаза руками, спасаясь от слепоты. Инстинкты ударили под коленки, и я резко опустилась на пол, продолжая прижимать ладони к глазам. Вспышка раздалась совершенно беззвучно, хотя я уже приготовилась к грохоту, который обычно сопровождает такие взрывы в кино. В полной тишине раздались чьи-то шаги, шум падающих столов и царапающий перестук когтей по полу. Недовольное ворчание, словно у собаки из пасти вырвали кость, сменилось шипением и клацаньем. Я скорчилась на полу, вжимаясь в стену. Убрать руки от моих глаз сейчас не помогла бы даже вся нечисть из “Вия”. Клацанье зубов уступило место пронзительным воплям и, наконец, всё стихло. Ко мне постепенно возвращались остальные чувства, до этого вместе со мной скорчившиеся где-то внутри, уступив место слуху. Я ощутила влагу на лице, твёрдый пол под пятой точкой. Вновь вернулся холод и боль в бедре. Кажется, я до сих пор была жива. Но открывать глаза было всё ещё страшно.

Тихие шаги приблизились, и спокойный мужской голос что-то произнёс на незнакомом языке. А у меня, наконец, хватило смелости отлепить руки от лица.

Он стоял в паре шагов, с любопытством меня рассматривая. Вокруг снова было темно, но под потолком что-то мягко светилось, давая рассмотреть общие очертания. Это явно была не аудитория латинского. Арочные окна слишком высоко уходили вверх, стены раздвинулись, делая помещение раза в три больше, чем я помнила, а старых столов, которые меняли на нашем факультете в последнюю очередь, вообще не было видно. Вместо них свалкой в центре аудитории громоздились гладкие светлые парты со скошенными столешницами.

– Что… что за хрень?

Незнакомец продолжал пристально смотреть на меня, словно изучая мою реакцию. А я уже поднималась на ноги, пытаясь сдержать дрожь в конечностях.

– Что это? Что за нахрен тут творится?

Он вновь произнёс непонятные слова, а затем сделал шаг вперёд, вытянул руку и обхватил пальцами мой лоб. Я хотела отшатнуться, но стена за спиной не оставляла возможности. Пальцы резко сжали мои виски и так же резко отдёрнулись, а у меня в голове вспыхнул пожар. Виски горели от чужого прикосновения, и боль расползалась по всей черепушке. Я вскинула руки, прикладывая их к голове, но боль исчезла так же резко, как появилась.

– Так лучше?

– Лучше, чем что? – Я пыталась хоть что-то понять. Кто этот ненормальный, где я и что происходит? Однако мой ответ почему-то ему понравился. Одна сторона его губ поползла вверх, что, видимо, считалось у него улыбкой.

– Отлично. А теперь помоги мне. Надо навести здесь порядок, пока никто не объявился.

– Подожди, пожалуйста. – Я вытянула руку в упреждающем жесте. – Я ничего не понимаю. Ты вообще кто? И что здесь было в темноте? Куда оно делось?

Парень отвернулся и начал одну за другой переворачивать парты. Грохот стоял такой, что если кто-то и мог объявиться, то он наверняка уже услышал шум и направлялся сюда.

– На твоём месте я бы присоединился, иначе я могу провозиться дольше, чем выдержит стена молчания. А на этот грохот обязательно придёт кто-то из Бессменных. И поверь, он будет просто счастлив обнаружить здесь попаданку.

– Что? Хочешь сказать…

– Тёмный Мессия, у вас там все такие тупые?

– Где “у нас”?

Кусочки информации начали медленно выстраиваться в цепочку. Абсолютно невозможную, идиотскую цепочку. Странная фраза про Тёмного Мессию, пробуждение в незнакомом месте, появление парня, говорящего на незнакомом языке, да ещё и киношные спецэффекты с парящим огнём и вспышкой света. Нет, это невозможно!

– Кто такой Тёмный Мессия? – Один из множества вопросов вырвался сам.

Парень даже не обернулся.

– Тебе это ни к чему. Ты всё равно скоро умрёшь.

Слова, которые должны были привести в ужас, были сказаны таким будничным, скучающим тоном, что я только скептично приподняла бровь.

– С чего это?

– Попаданки вне закона. И очень дорого ценятся, поэтому, если их обнаруживают живыми, очень быстро передают Сильнейшим. Так что до нового дня они обычно не доживают.

После пережитого я не могла всерьёз испугаться, хотя новости определённо были тревожными. Мне бы начать паниковать, но мозги отчаянно цеплялись за нестыковки, надеясь увериться, что это дурной сон.

– Тогда почему ты меня ещё не сдал?

Грохот очередной одной парты, становящейся с головы на ноги, скрежет по полу.

– Мне не нужны деньги.

Наконец-то отличная новость. Значит, и ловить он меня не станет. А раз оставаться здесь так опасно, как говорит этот парень, у меня есть возможность сбежать.

Я медленно начала двигаться вдоль стены, держа в поле зрения прикрытую дверь в дальней части аудитории и краем глаза наблюдая за незнакомцем.

– Можешь не красться. Тебе всё равно не удастся покинуть Академию.

Я остановилась. У него слух как у лисицы или глаза на затылке?

– Предлагаешь мне оставаться здесь и ждать, пока за мной не придут?

– Я предлагал тебе помочь мне с партами. Тогда у тебя было бы чуть больше времени.

Он грохнул последнюю парту о пол, выпрямился и повернулся, вытирая лоб. А я впервые за вечность пребывания здесь смогла внимательно разглядеть его.

Мой ровесник, плюс-минус пара лет. Тёмные волосы, разделённые прямым пробором, падали на лицо. Прядь справа была то ли выкрашена, то ли белой от природы. Уставший и какой-то равнодушный взгляд. Чуть вытянутое лицо могло показаться красивым, но в нём будто не было жизни. Одет в чёрную рубашку с удлинённым кожаным жилетом. Штаны заправлены в высокие ботинки, на руках короткие кожаные митенки. Он осмотрелся вокруг и хмыкнул.

– Тебе везёт. Стена выдержала. Можем немного поболтать. До рассвета ещё есть пара часов.

– А потом за мной придут?

– Именно.

Я всё ещё не верила в происходящее. Но выбор у меня был небольшой. Я уселась на ближайшую парту и вздохнула.

– Меня правда убьют?

Он кивнул. Капец.

– А ты можешь мне помочь сбежать? Вернуть меня обратно? Что-нибудь, чтобы меня не убили.

– Зачем мне это?

Я опешила. Это здесь нормальным считается? Видеть человека, которому грозит смерть и быть настолько равнодушным.

– А почему ты вообще здесь?

– Было любопытно взглянуть своими глазами на попаданку.

– И как? Удовлетворил своё любопытство?

Он неопределённо пожал плечами.

– Всё в точности, как рассказывают.

– И что же у вас рассказывают? Почему вообще меня должны убить?

Он сел на соседнюю парту, опёрся на руки и закинул ногу на ногу.

– Официально – вы нарушаете и без того тонкую ткань мира. На деле же каждое ваше появление, точнее, те случаи, когда вам всё-таки удаётся выжить и как-то сбежать от потрошителей, оборачивалось катастрофой. Может быть, не критичных масштабов, но страдало достаточное количество людей, чтобы объявить вас вне закона. А главная причина, почему любой с радостью потащит тебя Сильнейшим – это такая награда, с которой можно годами швыряться деньгами в борделях и кабаках и всё равно хватит на сытую старость. – Он внимательно посмотрел на меня и ответил на невысказанный вопрос. – Ваша кровь очень высоко ценится. Некоторые идиоты считают, что если её выпить, обретёшь бессмертие, неуязвимость, возможность превращать любой предмет в золото одним касанием, и прочая чушь. На деле же всё гораздо сложнее, но в двух словах – в алхимии она незаменима. Иногда те, кто находит разорванные потрошителями тела попаданок, пытаются нацедить хоть одну склянку оставшейся крови. Идиоты. Это сложная процедура, недоступная несведущим. Поэтому самый верный способ получить выгоду от вас – поскорее связаться с Сильнейшими. А уже они выжмут каждую каплю крови.

Я потрясённо молчала. С каждым словом реальность становилась всё материальней и всё сильнее давила на меня осознанием, что это может оказаться ни хрена не сном.

– И что мне делать?

Он снова пожал плечами.

– Можешь напоследок закатить истерику и попытаться убедить меня, что от тебя будет польза. Они обычно так и делают. Те, кто выживает. Говорят о вашем мире. Технический прогресс, достижения цивилизации, интер… нет? А на деле не могут объяснить ни этот интернет, ни хотя бы одно из перечисленных достижений. Оно работает, но я не знаю как. Знаю только, что работает. – Он писклявым голосом изобразил женский голос и вздохнул. – А толку миру от твоего знания, если ты не можешь им поделиться. От их крови куда больше пользы.

– Но это убийства!

– Это соблюдение закона! – Он резко повысил голос. Оглянулся на закрытую дверь, поморщился и прижал ладонь ко лбу. Продолжил уже тише: – Пока их не начали останавливать, эти девчонки через одну рвались в постель власть имущих. В вашем мире это в порядке вещей? Дело начало доходить до политических скандалов, а они все твердили что-то про истинную связь, драконов и предназначение. Скажи, вы там у себя настолько глупы, что до сих пор верите в эти сказки?

Я молчала, глядя в окно на медленно светлеющее небо. С появлением каждого нового оттенка таяло моё время. Парень так же молча смотрел на меня. Я порывалась было что-то спросить, но каждый раз в голове звучал его голос “Тебе это ни к чему. Ты всё равно скоро умрёшь.” Когда я начала различать пейзаж за окном, у меня появилась мысль, как ещё я могу попробовать спастись. Мерзкая до ужаса, но сейчас было не до нравственных мук. Я спрыгнула с парты, сделала шаг вперёд и легонько коснулась его руки, проводя пальчиком снизу вверх. Постаралась придать голосу самое эротичное звучание, но из-за паники слова прозвучали хрипловато:

– Может быть, я смогу тебя переубедить?

Резким движением подняла взгляд, смотря ему прямо в глаза. Давай, глотай наживку. Мне бы только тебя зацепить, а там как-нибудь выкручусь. Облизнула губы и чуть подалась вперёд, касаясь его бедра. Жаль, что на мне сейчас дурацкая футболка с круглым вырезом. Даже не спустишь её в сторону, оголив плечо. Нужно было как и на предыдущие экзамены надевать рубашку, сейчас смогла бы расстегнуть столько пуговиц, сколько ему нужно было бы для согласия. Давай, давай же!

Изучающий интерес, с которым он рассматривал меня до этого, сменился скучающим выражением. Он легко соскользнул на ноги, прижимаясь ко мне всем телом, но не остановился, а продолжил движение, сделав пару шагов в сторону. Повернулся и снова посмотрел на меня. Не отрывая взгляда, щёлкнул пальцами и слегка поморщился. Воздух рядом с ним задрожал, словно плавясь, рассеивая внимание. Я зажмурилась, убирая неприятное ощущение, а когда открыла глаза, увидела полностью обнажённую девушку. Она прильнула к парню и подобострастно смотрела на него, словно ожидая приказа. Просто шикарная фигура, бархатная кожа – это было видно даже на расстоянии, длинные светлые волосы волнами спадали на спину. А невинное личико с розовыми губами завершало идеальный образ.

– Кара знает всё, чего я хочу. Умеет всё, что я только смогу однажды пожелать. И появляется, – он усмехнулся, – по одному щелчку. Так на что мне ты?

Он взмахнул рукой, и прекрасная дева растаяла в дрожащем воздухе.

Я начала отчаянно перебирать варианты своих способностей, которые могли бы хоть как-то заинтересовать моего собеседника. Сдался мне этот филологический! Была бы я на пятом курсе какого-нибудь инженерного вуза, оставалась бы хоть какая-то надежда, что я могу быть полезна этому жестокому миру. Но нет. Всё, что я знаю – несколько славянских языков, и то весьма поверхностно, никому не нужную латынь и всевозможные литературные направления вместе с биографиями их представителей. Бесполезные знания даже в моём мире, что уж говорить об этом. Бесполезное образование, бесполезная я!

– Совсем скоро рассветёт. Мне пора. Желаю тебе… – он помолчал, подбирая слова, – лёгкой смерти.

Равнодушие, с которым это было сказано, сломало последний кирпичик в плотине, сдерживающей панику. Я осела на пол, упираясь спиной в парту, осознавая, что единственный, кто хотя бы не желал мне смерти, сейчас уйдёт, а я останусь здесь, ожидая, когда появятся палачи. Или те, кто меня к ним отправит. Слёзы полились вместе с рыданиями. Парень брезгливо дёрнул плечом и начал отворачиваться. Я зарыдала сильнее. Больше всего мне хотелось сейчас чем-нибудь в него швырнуть, чтобы хоть немного выплеснуть своё отчаяние. Но швыряться я могла только словами. Терять мне было уже нечего, так что я осыпала спину равнодушного мерзавца самыми ядовитыми эпитетами на всех известных мне живых языках. Хотела добавить что-нибудь на латинском, но вспомнила, из-за кого я здесь оказалась.

– Грёбаный инквизитор! Грёбаный латинский! Volo te mori sicut canis!

Я спрятала лицо в коленях. Последнее, что я увидела, была замеревшая уже у самой двери фигура моего бывшего собеседника. Так что когда кто-то коснулся моей руки, я чуть не подпрыгнула и моментально смолкла. Подняла голову и увидела, как он, нахмурившись, склонился надо мной.

– Ты знаешь латынь?

Я кивнула.

– Как хорошо?

Я наморщила лоб, гадая, как можно обозначить мой уровень латинского. Свободно говорю, пишу со словарём? Могу читать, но живая беседа была только с преподом? Понятия не имею, сильно ли хромает произношение, так как носителей языка нам не подвезли?

– Быстрее! – Он больно схватил меня за локоть и рывком поднял на ноги. – Читать и переводить сможешь?

Я уверенно кивнула. Точно смогу. Хотя, если бы он спросил, смогу ли я станцевать чечётку на крыле летящего самолёта, сейчас я кивнула бы с такой же железной уверенностью.

– Идём! Тебя наверняка уже услышали, так что здесь скоро будет кто-то из Бессменных. Тьма и её обитатели, да шевелись же ты!

Он тащил меня за собой, еле слышно ругаясь. А я, наконец, отмерев, изо всех сил старалась не отставать и молилась, чтобы он не выпустил мою руку из своей.

Мы бежали по длинным коридорам, сворачивая то влево, то вправо. Я старалась смотреть только под ноги, до смерти боясь споткнуться и упасть. Несколько длинных лестничных пролётов вышибли из меня остатки дыхания. Сердце подскакивало к горлу, а лёгкие горели, но тело подгонял дикий страх, и оно не желало останавливаться даже тогда, когда мой спаситель резко замер перед одной из дверей. Я чуть не врезалась в стену, но он скупым движением дёрнул меня на себя, одновременно проводя рукой по дверной ручке снизу вверх, словно поглаживая её. Дверь распахнулась, и парень толкнул меня вперёд, проскальзывая вслед за мной. Звук закрывающейся двери выпустил из меня остатки сил. Я опустилась на колени, а потом растянулась прямо на потёртом ковре. В комнате было уже почти совсем светло, значит, солнце скоро встанет, а я всё ещё жива. Парень переступил через меня и прошёл к дальней стене. У меня не хватало сил поднять голову, так что я видела только его ноги. Он некоторое время топтался у какого-то шкафа, а затем развернулся и подошёл ко мне. Наклонился и положил у моего лица толстую книгу с распухшими страницами.

– Открой.

Я оперлась на руки и приподнялась. Подтянула к себе уставшие ноги, села на колени и взяла в руки книгу. Она оказалась тяжелее, чем была на вид. Я наобум раскрыла книгу и посмотрела на страницы. Огромная красная буквица, вслед за которой вился мелкий, но чёткий почерк. Разбирать текст было не в пример сложнее, чем на привычных печатных страницах, но адреналиновый всплеск пока не улёгся, и я заскользила глазами по строчкам, выхватывая знакомые слова, которые в прямом переводе дали бы весьма косноязычный результат. Но бесконечные часы практики как на парах, так и дома намертво вбили в сознание привычку охватывать предложение целиком, видя не отдельные слова, а их сочетание и, как итог, смысл. Я медленно двигалась взглядом по странице, давая вскипевшим мозгам привыкнуть к почерку и вникая в неизвестный текст. Не дожидаясь команды, я вернулась к началу абзаца и начала читать вслух. Каждое следующее предложение давалось легче, и я мысленно выдохнула, радуясь, что мне не отшибло память на ненавистную латынь.

“Далее, в бесконечном множестве тел заключено уже бесконечное количество

мяса, крови, мозга; хотя они и обособлены друг от друга, но тем не менее

существуют – и каждое в бесконечном количестве, а это уже бессмысленно. А

что они никогда не разъединяются, это говорится не вследствие достоверного

знания, но правильно, так как свойства неотделимы.”

– Отлично. – Он снова наклонился надо мной и выхватил книгу из рук. Захлопнул её и выпрямился. – Переводить ты умеешь.

Я слегка напряглась от его резких движений, но не удержалась от комментария:

– Ты уверен, что я не сочиняла на ходу, пользуясь твоим незнанием?

Он даже не моргнул. Смотрел всё так же спокойно, без малейшего намёка на сомнение.

– Ты сейчас едва дышать можешь от ужаса, не то что лгать. Так что да, уверен. – Он бросил взгляд в окно и тяжело вздохнул. Только сейчас я увидела, что несмотря на все его спокойствие и равнодушие, он чертовски устал. – Вставай. У меня есть ещё часа полтора на сон, и я не собираюсь их терять.

Я поднялась и только сейчас осмотрелась. Небольшая комната, метра три-четыре в длину и чуть меньше в ширину. Прямо напротив двери окно, под ним стол, заваленный книгами и бумагами настолько, что было удивительно, как они помещаются на столешнице, по правой стене узкая кушетка, возле которой на полу тоже громоздились стопки книг, чуть дальше из-за тёмной ширмы виднелась кровать. По левую руку сразу у стола книжные шкафы, комод с какими-то склянками на нём, и почти рядом со мной плотно закрытая дверь.

Парень указал мне на кушетку и я с облегчением тут же на неё свалилась, сбрасывая кроссовки. Сам же он прошёл к кровати и кинул мне подушку. Плоская как блин, но я была рада и такой подачке. Накопившаяся усталость требовала тут же уснуть. Я сунула подушку под голову, и меня придавило осознанием произошедшего. Тело просило выбросить все мысли из головы и спать, но сон не шёл. У себя дома я привыкла к круглосуточному шуму за окном, а здесь было слишком тихо. Шуршание одежды сменилось кряхтением деревянной кровати под весом парня. Потом всё стихло, но тут кровать снова скрипнула, а вслед за ней и пол. Шаги проследовали от дальнего угла ближе ко мне, и я собиралась повернуться, но сил не было. Пусть делает со мной, что захочет. Плевать. Уже просто плевать. Снова шуршание и на меня опустилось какое-то покрывало. Я едва смогла пробормотать “Спасибо” и вырубилась.

2

Когда проснулась, комнату вовсю заливал солнечный свет. Моего странного знакомца не было на месте. Значит, и правда поспал полтора часа и ушёл. Куда? В любом случае спасибо, что не стал будить. Я немного полежала, потянулась и решила, что нужно осмотреться. Хотя комната была столь мала, что я уже увидела всё, что можно было. Обычная мужская комната. Ни единого зеркала, лёгкий бардак, пыльное окно, которое, кажется, никто не мыл с момента постройки здания. Хотя оставалась дверь в стене напротив. Я на цыпочках подошла к ней и прислушалась. Ни звука. Что же, рискнём. Осторожно дотронулась до ручки и медленно потянула на себя, замирая через каждый миллиметр. Но дверь открылась без скрипа. Стоило мне бочком всунуться в дверной проём, на стенах вспыхнули свечи в стеклянных колбах. Удобно. Я очутилась в крохотной ванной комнате. Здесь же обнаружилось и небольшое зеркало на стене, заглянула в него. Ну, ничего другого я не ожидала. Попробовала пригладить растрепанные темные пряди руками, но стало ненамного лучше. Под невысоким столиком, на котором стоял жестяной таз, обнаружился широкий кувшин. Я немного плеснула из него в таз, убедилась, что это чистая вода, и позволила себе умыться. Надеюсь, хозяин комнаты не прибьёт меня за то, что трогаю его вещи. Очень хотелось почистить зубы и принять душ, но лезть в подобие ванны, над которой висела кадка с цепью, я не рискнула. Вернулась в комнату и начала ходить туда-сюда. Выглянула в окно, но из него было видно только густой лес внизу. От скуки начала рассматривать книги возле кушетки. Сплошь научные труды. Странно, издалека казалось, что на обложке начертаны какие-то непонятные закорючки, похожие скорее на выдуманные рунические символы, но при ближайшем рассмотрении они складывались в понятные слова. Я полистала книги, но они все быль посвящены тем сферам науки, в которых я слишком плохо разбиралась. Какая-то метафизика, алхимия, биология и анатомия. Рыться в комоде я не рискнула, хотя любопытство нашёптывало, что можно попробовать. Но испортить отношения с этим парнем для меня означало неизбежную смерть. Поэтому я ограничилась поверхностным осмотром склянок. Все пустые, с белёсым налётом и разводами. Я сама никогда не отличалась особой чистоплотностью, но эти колбочки и пузырьки вызывали зуд под кожей. Хотелось закинуть их в раковину и хорошенько залить фейри, а потом до скрипа отдраить.

Я изо всех сил старалась занять себя хоть чем-то, лишь бы не оставаться наедине с мыслями о моём положении. После сна, да ещё и при ярком свете вчерашнее потрясение казалось не таким реальным, но я даже не сомневалась, что попробуй я выйти из комнаты, сюда я уже больше не вернусь. Да и вообще не доживу до следующего утра. И как вернуться к себе, я не имела ни малейшего представления. А что самое страшное, если всех пришелиц в этот мир убивали вместо того, чтобы выдворить их без права возвращения, значит, и местные не знали способа.

Я попыталась вспомнить фразу, нацарапанную на парте ещё в моём мире. Но помнила только общий смысл. Дословно воспроизвести её я так и не смогла. А произносить вслух варианты, перебирая формулировки в поисках нужной, я не рискнула. Неизвестно ещё, чем может обернуться такая самодеятельность.

Рано или поздно скука дала свои плоды, и я задремала. Весь день я посматривала в сторону мягкой кровати, но играть в трёх медведей было боязно. Так что вновь пришлось лечь на жестковатую кушетку. Хлопок закрывающейся двери в мгновение заставил меня вынырнуть из неглубокой дрёмы. Я рывком села и потёрла лицо, чтобы не выглядеть сонной. Мой новый знакомый держал в руках стопку книг, а на его согнутом локте висела большая корзина, накрытая тканью.

– Извини, забыл, что тебе нужно есть.

Он огляделся, сделал шаг ко мне и поставил тяжёлую корзину на мои колени. Книги свалил кучей рядом с кушеткой.

Из-под светло-серой ткани до меня донёсся аромат хлеба. Я с наслаждением вдохнула его, но поняла, что есть совсем не хочется. Сейчас важнее было другое. Сотни вопросов в моей голове требовали ответа.

– Прости. Мы можем поговорить?

Я поднялась, отставляя корзину в сторону. Было неловко разговаривать с человеком, который ходил по комнате, то роясь в бумагах на столе, то ища что-то в комоде.

– Будет лучше, если ты сперва поешь. Потом я объясню тебе правила. А потом ты задашь вопросы.

– Я… я не хочу есть.

Он резко повернулся.

– Любопытно. Хорошо, тогда начнём. Послушай…

– Элина.

– Что? – Он поставил на комод какой-то камень и наклонил голову.

– Моё имя. Мы ведь до сих пор не познакомились.

– Элина… Элина… Хм… Не пойдёт. Ладно, потом этим займёмся. Эйден Гранд.

Я кивнула, а Эйден приблизился ко мне и сел на край кушетки, жестом предлагая сесть и мне.

– Элина… Ты не выйдешь отсюда, пока не прочтёшь вот это. – Он наклонился и поднял с пола принесённую стопку книг. Я насчитала четыре корешка. – Это общая история для школьников, география, карты я завтра постараюсь принести. Словарь современной лексики и свод правил этикета. Без знаний хотя бы этих основ тебя моментально разоблачат. Даже если ты сменишь одежду. Но о ней позаботимся после.

Я приняла книги из его рук и кивнула. Значит, он всё же планирует рано или поздно выпустить меня отсюда. Насколько скоро – зависит только от моей способности впитывать информацию, но за пять лет в универе на филологическом учишься поглощать куда больше книг одновременно. И не бездумно прочитывать страницу за страницей, но и запоминать прочитанное. С непрофильными предметами это окажется сложнее, но сейчас у меня не предвиделось других занятий.

– Из комнаты ты не выходишь ни под каким предлогом. Дверь запирается магией, так что не надо пытаться её вскрыть. Ни при каких обстоятельствах не подаёшь голос. Если кто-то стучит и просит открыть, ответить, позвать меня – замираешь и сидишь тихо, пока я не вернусь.

Я снова кивнула. Несложные правила. Логичные и чёткие. Никаких “ни за что не открывай третий ящик второго комода в пятую ночь после полнолуния”.

– Чтобы наша… кхм… совместная жизнь была выгодна нам обоим, ты должна начать уже завтра делать переводы. – Он поднял ладонь, предупреждая мои вопросы. – Я тебе всё объясню. Запомни главное – теперь рискуешь не только ты. Если тебя поймают, разоблачат, вычислят, меня повесят как укрывателя. Но моя смерть будет лёгкой по сравнению с твоей. Поверь.

Я снова кивнула. Сложно было сомневаться. Такой спокойный и невозмутимый Эйден сейчас выглядел очень встревоженно.

– Я поняла. – В горле пересохло, и я облизнула губы.

– Теперь давай займёмся твоим именем. Элина звучит красиво, но слишком необычно… для нас. Так-так-так… – он пощёлкал пальцами. – Как насчёт Линн? Немного созвучно, будет проще привыкнуть.

Я пожала плечами. Да хоть Навуходоносором пусть меня называет. От меня сейчас мало что зависит. Только изо всех сил стараться мимикрировать.

– Линн Ангрен. Теперь это твоё новое имя. Сделай так, чтобы оно впечаталось в сознание. Старое имя придётся забыть, увы. Ты должна моментально реагировать. Без заминки. Сказали “Линн” – ты откликаешься. “Мисс Ангрен” – ты должна ответить. Никаких раздумий.

– Мне нравится.

Показалось, что на усталом лице промелькнуло подобие улыбки. Но я не могла ручаться.

– Твоя история будет максимально проста. Пятикурсникам разрешается нанимать помощников. Те занимаются хозяйством, помогают с ведением бумаг, выполняют мелкие поручения. Хотя помощники ночуют в отдельном крыле, не возбраняется селить их в своей комнате. На случай срочной или ночной работы.

Я фыркнула. Представляю себе эту “ночную работу”. Эйден неожиданно усмехнулся.

– Бывает и такое. Но те, кто пришли в Академию получать знания, а не ради галочки в родовом свитке, пользуются только бытовыми услугами помощников. Для большей убедительности я бы поселил тебя отдельно, к тому же здесь, как видишь, не так много места, но рисковать я не могу. Не беспокойся, как только я тебя представлю декану, я позабочусь о приличном одеяле и подушке. Если тебе ещё что-то потребуется, запиши, постараюсь помочь.

Он замолчал, выжидательно глядя на меня. Пришло время моих вопросов.

– Я смогу отсюда когда-нибудь выбраться?

Его взгляд сменился на удивлённый

– Я же только что объяснил… а, ты не об этом. Не хочу лишать тебя надежды, но история пока не знает ни одного случая возвращения. Но если мы чего-то не знаем, это не означает, что этого не существует. Поэтому давай сперва займёмся твоей подготовкой, чтобы ты смогла хотя бы покидать комнату.

– Сколько у меня вообще есть времени? Ты ведь рано или поздно закончишь учёбу и уедешь. А помощница не может находиться здесь без того, кому она помогает.

– Три месяца с четвертью.

– Всего сто дней, – пробормотала я, но Эйдан возразил – Семьдесят восемь.

– Сколько у вас длится месяц?

– Четыре недели по 6 дней.

Просто отлично. У меня меньше трёх месяцев, чтобы что-то придумать. А я даже не знаю, с чего начать.

– А что потом? После того, как ты покинешь Академию?

– Всё зависит от того, что ты найдёшь в нужных книгах.

Мы опять вернулись к моим обязанностям.

– Эйден, что ты изучаешь? Что именно я буду искать?

– Ты будешь только переводить. Искать буду я.

– Ты представляешь, сколько времени займёт перевод одной книги? А тебе наверняка понадобится больше. Ты же знаешь, по какому принципу пишутся научные работы. Из всей воды можно выжать тонюсенькую методичку, где всё будет по сути. Если я буду знать, что искать, тебе же самому будет удобнее.

Он поморщился.

– Надо что-то делать с твоей лексикой. Но я тебя понял. Надеюсь, и ты меня поймёшь. Но это завтра. Сегодня уже поздно для лекций.

Следующие четыре дня были неотличимы друг от друга. Эйден с самого утра уходил на занятия, к обеду приносил полную корзину еды и всё новые и новые книги. Они громоздились уже везде, так же как и мои записи. Совершенно неудобная система свитков меня доконала на второй же день и я выпросила у Эйдена нож, нитку с иголкой и чистые свитки. До сих пор непонятно, почему в мире, где уже открыто книгопечатание, до сих пор не изобрели обычные тетради. Я, как могла, сделала себе блокнот для записей. Теперь хотя бы писать было удобнее. Чернила и перо всё ещё оставляли кучу помарок, но мне было плевать. Главное, что я сама могла разобраться в своих записях. После короткого перерыва Эйден вновь исчезал за дверью, а я продолжала погружаться в особенности этого мира. Когда больше не могла впитывать новую информацию, делала перерыв на еду и бралась за латынь. Это занятие поначалу давалось со скрипом, но мало-помалу я выработала удобный способ работы. Вместо полного перевода каждого предложения сперва прочитывала абзац целиком и конспектировала содержание. Получалось что-то вроде шпаргалок, которыми мы пользовались ещё на втором курсе.

Когда я повторила вопрос касательно темы перевода, Эйден замялся. То ли сам не мог сказать, что именно он хочет найти, то ли боялся, что я не пойму. Впрочем, “замялся” – слишком плохо подходило ему. Он просто всё с таким же невозмутимым видом взял паузу и около минуты сверлил меня взглядом.

– Кровь. Всё, что может быть связано с кровью. Рецепты, поверья, легенды. Особенно обращай внимание на магию, замешанную на крови. Алхимия, проклятья, опыты на людях.

Я похолодела. Так ли безопасно находиться рядом с Эйденом? Учитывая, как высоко здесь ценится кровь таких как я. Кто знает, на какую тему он будет защищать свою выпускную работу.

– Не беспокойся. Ценность твоей крови была обнаружена гораздо позже написания этих книг. Вряд ли ты обнаружишь в них что-то, что могло бы касаться тебя напрямую. Мне всего лишь нужно знать истоки. Возможности. И если в самом крайнем случае мне понадобится кровь попаданки, я знаю куда более простой способ достать её, чем использовать тебя для этого и вскрывать тебе вены.

– Почему у вас не изучают латынь, если на ней написано столько книг?

Я поспешила сменить тему, а то от слов про вены в горле встал неприятный комок. Эйден пожал плечами.

– Это мёртвый язык. В нашем мире ею сейчас владеют не больше десятка человек. И они слишком дорожат своими привилегиями, чтобы учить других. Книги есть, а читать их некому. А вот откуда ты её знаешь? Латынь жива в вашем мире?

Я покачала головой.

– Мы учим её в университете. Хотя все книги уже давно переведены.

Его брови на секунду взметнулись вверх. Надо же, я смогла его удивить.

– Значит, у тебя есть образование. Похвально. Сколько же тебе лет?

– Двадцать. Как и тебе, примерно?

– Двадцать три. Академия принимает учащихся исключительно старше семнадцати лет. Значит, в вашем мире все могут читать на латинском?

– Нет, только историки, филологи, юристы и медики. И то не все.

– Медики – это от медицины? Целители, одним словом?

Я кивнула.

– Юристы и филологи?

– Первые занимаются судебными спорами. Вторые – изучают язык и литературу.

Он хмыкнул.

– Довольно бесполезные знания. Языку учат с ранних лет, для чего тратить время на это в университете?

– Чтобы уметь читать на латыни!

Хоть я и сама считала, что филологический факультет выпускает не таких ценных и востребованных сейчас специалистов, как технические факультеты, но презрительный тон заставил чересчур громко и с вызовом бросить последнюю фразу.

– То есть ты из филологов. Ясно.

Он вернулся к своим занятиям, а я вновь уткнулась в книгу. Внутри кипела обида, хоть я и понимала, что обижаться особо не на что. Я и сама выбрала филфак в том числе по причине “легче поступить”. На первом месте стояла любовь к чтению, на втором – не такой высокий конкурс, как на престижных факультетах, и только на третьем – желание в будущем связать свою жизнь с окололитературной темой. Стать журналистом или работать в издательстве. В семнадцать лет сложно однозначно сказать, кем ты хочешь быть. Порой люди и в тридцать, и в сорок лет с трудом отвечают на этот вопрос. Что уж говорить о вчерашних школьниках.

3

На пятый день моего пребывания в добровольно-принудительном заточении Эйден вернулся в комнату буквально через час после ухода. Я только-только взялась за чтение основ этикета, как дверь приоткрылась и мой сосед проскользнул в комнату, моментально запирая дверь за собой.

– Ты рано.

Он поставил передо мной новую корзинку, на этот раз, кроме хлеба, сыра и мясных пирогов, в ней были фрукты и овощи. Я тут же схватила яблоко, понимая, как мне не хватает полноценного рациона.

– Сегодня нет занятий. День для самостоятельного изучения предметов. Предполагается, что студенты будут сидеть в библиотеке над книгами и свитками. На деле же, – С этими словами он подошёл к комоду и вывернул один из ящиков на пол. Вниз полетела куча одежды, – все используют это время для личных дел. Как, например, стирка, уборка или прогулка в ближайший посёлок для пополнения припасов.

От комода он направился к кровати и в общую кучу на полу полетело постельное бельё. Эйден взмахнул рукой и всё, что валялось на полу, поднялось в воздух, закручиваясь в тугой комок. Затем опустилось в пустую корзину, стоящую в углу.

– Вот именно для этого все и обзаводятся помощницами. Чтобы самим не бегать в прачечную или табачную лавку.

Я представила студентов, вереницей бредущих по каменным коридорам с корзинами, полными белья. Почему-то вспомнились книги о мальчике-волшебнике. Там такими вещами никто из учеников не занимался.

– У вас нет специально обученных эльфов-рабов для подобных задач?

– Эльфов не существует. Это сказки. Ты вроде бы уже должна это знать. – Он кивнул на мои книги. – И кто такие рабы?

Вот тут пришло уже моё время удивляться. Неужели в их мире обошлось без эпохи рабовладельчества? Мне казалось, каждая цивилизация рано или поздно проходит этот период. Эйден ждал ответа, и мне пришлось напрячься, чтобы как можно более точно и коротко объяснить ему.

– В вашем мире лишают свободы и эксплуатируют людей против их воли и без каких-либо на то оснований? Просто потому, что могут? Делают человека чужой собственностью? Что за дикость!

– Сейчас уже нет. – Я умолчала о том, что торговля людьми в нашем мире до сих пор жива, хоть и преследуется законом.

– А ты ещё говорила, что казнь преступников – это варварство.

Он передёрнул плечами, забрал корзину с бельём и вышел за дверь. Я осталась наедине с раскуроченной комнатой. Что же, у меня суббота тоже была днём уборки. Я вернула выдвинутый ящик обратно в комод, застелила кровать покрывалом. Расставила книги по аккуратным стопкам, поправила закладки и свои конспекты, собрала с ковра крупные крошки и осмотрелась. Комната стала чуть уютнее, только смущало заляпанное окно. Эйден запретил открывать его до тех пор, пока мне нельзя будет выходить из комнаты.

Местный вариант формы он принёс мне ещё вчера. Пока его не было, я примерила – свободная чёрная юбка до середины голени с высоким поясом, тёмно-серая рубашка со стоячим воротом и отдельный широкий ремень с чем-то, напоминающим два вместительных кармана. Вся эта конструкция надевалась поверх юбки и, как сказал Эйден, предназначалась исключительно для помощников. В довершение всего – полуботинки на шнуровке и невысоком каблуке. Одежда оказалась мне впору, хотя ботинки могли бы быть поудобнее.

Вся эта красота сейчас лежала в одном из ящиков комода. Я отвоевала право ходить в джинсах и футболке, пока сижу взаперти.

Эйден вернулся с пустыми руками. Сказал, что чистые вещи доставят к двери комнаты ближе к вечеру. Уселся за стол и зашуршал конспектами. Я же осталась сидеть на полу, привалившись спиной к кушетке. Давняя привычка, приобретённая в ту пору, когда после переезда в новую квартиру жила без мебели. Какое-то время мы оба читали, но потом я поднялась размять затёкшие мышцы.

– А чем занимаются обычные студенты в этот день? Те, что не повёрнуты на научных исследованиях.

Кажется, он тоже с удовольствием прервался. Во всяком случае теперь я разговаривала не с его напряжённой спиной.

– То есть почти все, кто сейчас в Академии.

Ему невероятно шла улыбка. Привычная маска безразличия соскользнула, обнажив полное жизни лицо. Я не удержалась от ответной улыбки.

– Те, кто закончил с делами, предаются сладостному безделью. Кто-то до ночи шляется по соседнему городку, оставляя в кабаках присланные родителями деньги, кто-то закатывает попойки у себя в комнатах. Завтра официальный нерабочий день. Так что если сегодня преподаватели, которые тоже, впрочем, заняты своими личными делами, ещё могут погрозить пальцем и отчитать за то, что ты не корпишь над книгами, то завтра все будут бездельничать с полным на то правом. Первокурсники зовут этот день отсыпным, наш же, пятый курс – похмельным.

Я снова улыбнулась. Не так уж сильно отличаются наши миры в деталях. Хотя здесь просто идеальная, на мой взгляд, неделя. Четыре рабочих и два выходных дня.

Эйден напоследок усмехнулся, и его лицо опять окаменело. Он вернулся за стол, а я решила пройтись по комнате, разминая плечи. Два шага туда, два – обратно. У заключённых и то больше пространства. Не успела я закончить разминку, как в дверь кто-то загрохотал. Судя по тому, как она тряслась – пинали ногами.

– Мистер Гранд, выходите, я так соскучилась. – После пинков из-за двери донёсся чей-то вкрадчивый голос. Сперва я подумала, что женский, но поняла, что это явно мужчина не особо старательно изображает сопрано.

Я оглянулась на Эйдена. Он резко вскочил, сжимая кулаки. За дверью всё стихло на секунду, но тут же мощный удар обрушился на всю стену. Эйден поднял руку, направив ладонь на дверь и что-то негромко бормоча. Но что бы он ни делал, это не помогло. Дверь слетела с петель и плашмя рухнула в комнату. Я обалдело наблюдала, как в проёме в оседающей пыли появляется совершенно невероятный персонаж. Чуть ниже Эйдена, но раза в полтора шире в плечах. Светлые волосы, зачёсанные направо, больше всего напоминали современный модный ирокез, уложенный набок. В ушах и бровях не меньше десятка колец, под обоими глазами фиолетовые синяки, а на распухшей переносице белеет пластырь. Рукава тёмной рубашки закатаны, из-под них видны рунические татуировки на руках от кончиков пальцев до локтя. Парень осклабился и шагнул вперёд.

– Эйденчик, куда же ты пропал?

От неожиданности я отшатнулась, запнулась о кушетку и чудом устояла на ногах. А татуированный блондин резко повернулся ко мне.

– О, кто это у нас… Сука!

Он вскинул руки к глазам. Боковым зрением я успела заметить, как Эйден что-то швырнул в незваного гостя. Тот отвёл руки и ощерился ещё сильнее. Я с ужасом смотрела, как на месте его глаз вспухает чернота и пузырится кровь.

– Ммм… так ты хочешь поиграть? Я знал, что ты тоже скучаешь по мне.

Он поднял руку и тряхнул кистью. Плотная воздушная волна пролетела по комнате, сбивая с пути предметы. Меня оттолкнуло назад, и я всё-таки рухнула на кушетку, но тут же поднялась и забралась на неё с ногами, прижимаясь спиной к стене. Эйден легко устоял, бросился к комоду и вытащил из верхнего ящика нож, которым я недавно нарезала себе листы для блокнота.

– Извини, Янг, сегодня мне некогда.

– Нет уж, давай поиграем!

Блондин попытался опять вскинуть руку, но Эйден одним движением проскользнул ему за спину, ухватил за волосы, заставляя откинуть голову назад, и решительно полоснул по горлу лезвием. Парень дёрнулся, но сразу же осел на пол. Эйден заботливо придержал его тело, потом вернулся к двери, поднял её и установил на место.

Я хватала воздух ртом, глядя на кровь, заливающую тело блондина, потёртый ковёр, брызгами осевшую на стенах. Крик почти прорвался из груди, но Эйден подлетел ко мне так же стремительно, как за секунды до этого к блондину, схватил меня за плечо одной рукой, вторую, окровавленную, прижал к моему рту, не давая не то, что закричать, но и сделать вдох. Я с ужасом смотрела в его глаза. А в них не было ничего, кроме всё того же безразличия. Разве что снова на долю секунды мелькнула усталость и какое-то раздражение.

– Пожалуйста, не кричи. Или хотя бы дай мне минуту поставить стену. Договорились?

Я медленно кивнула. Будто у меня был выбор.

Он убрал руки и вернулся к двери, что-то прошептал, провёл рукой вдоль проёма. Я продолжала вжиматься в стену, боясь пошелохнуться.

– Теперь можешь говорить. Только прошу, будь потише. Он устало потёр лоб ладонью. На бледной коже остались кровавые разводы. Наверное, я выгляжу не лучше. Я снова бросила взгляд на окровавленный труп посреди комнаты. Сглотнула. Больше всего мне сейчас хотелось кричать от страха. Но кто знает, что в голове у Эйдена. Не стану ли я через минуту после своей истерики лежать вот так же с перерезанным горлом. Я попыталась сползти с кушетки на пол, но, кажется, она решила, что с неё хватит подобного обращения. Подо мной что-то скрипнуло, треснуло, и я полетела вниз куда быстрее, чем собиралась.

Эйден склонился надо мной и протянул руку.

– Не ушиблась?

Кажется, передо мной психопат. Так равнодушно убить человека, а через несколько минут с участием смотреть мне в глаза, спрашивая, в порядке ли я.

Он помог мне подняться и усадил на кровать. А ко мне вернулся голос.

– Ты… ты убил его!

– Как видишь. Кстати, у нас есть около получаса. Уже даже немного меньше. Тебе надо переодеться, пока он не очнулся. И я бы умылся на твоём месте. Впрочем, – он посмотрел на свои руки – я и так на твоём месте.

– Ты ненормальный!

Он поморщился.

– Ну я же просил потише. Эта штука – он указал на дверь, – и так пьёт слишком много силы. И чем громче ты кричишь, тем больше она из меня качает.

– У тебя посреди комнаты труп!

– Это ненадолго.

– Что значит, ненадолго? Кто это? Почему ты вообще его убил?

– Линн, опять слишком много вопросов. Давай ты хотя бы пойдёшь умываться, пока я объясняю. И да, чтобы тебя успокоить – ему совсем недолго осталось быть трупом.

Я поднялась, прошла в ванную, чтобы лишний раз не нервировать этого психопата, но замерла при последних словах.

– Он что, бессмертный?

– Ну почти. Давай шевелись. Не хочу, чтобы он застал тебя в этом – Эйден выразительно кивнул на мои джинсы с футболкой, – когда воскреснет.

– Ты поэтому его ослепил? Чтобы он меня не увидел? Но зачем было убивать?

Эйден любезно помог мне умыться, поливая водой из кувшина мне на руки.

– Чтобы не мешался и не разнёс всё. Обычно мне удаётся сдерживаться, но сегодня исключительный случай.

– Обычно? То есть ты его уже убивал?

Теперь уже я держала кувшин, пока Эйден оттирал окровавленные руки. Он уже протянул руки к полотенцу, но я дотронулась до его лица, указывая на смазанный кровавый след. Он слегка дёрнулся, но тут же вернулся к умыванию.

– Это его забавляет. Морт думает, что это очень весело – вывести меня из себя и посмотреть, каким образом я решу его убить на этот раз.

– Погоди, Морт? – У меня вырвался нервный смешок. – Его серьёзно зовут Морт?

– Вообще Мортимер. Но он ненавидит полное имя. А что тут необычного?

– У нас слово “морт” переводится как “мёртвый”. С одного из языков.

– Хм… и правда забавно.

– Но зачем он хочет, чтобы ты его убивал? Ему совсем не больно?

– Сперва было не больно. Сейчас с каждым разом больнее. Линн, это долгая история. Мортимер вообще интересная личность. В целом он неплохой, но слишком уж увлечён собой и своей… хм… особенностью. В итоге не видит границ и не знает, когда остановиться.

– А ты, когда раздражён, готов убивать?

Эйден оторвал полотенце от лица и внимательно посмотрел на меня. Сделал шаг, ещё один. Вплотную приблизился ко мне, заставляя меня задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ещё одно правило. Никогда не пытайся вывести меня из себя. Запомнила?

Я кивнула. Надо же, как он не любит терять свою маску безразличия. Впрочем, кто из нас любит, когда из-под выбранной маски начинает проглядывать наша истинная, и чаще всего совсем не такая, как нам бы хотелось, личность?

Когда мы вернулись в комнату, я обратила внимание, что крови на стенах почти не осталось, как и вокруг тела. А те капли, что ещё были видны, не просто сползали вниз по деревянным панелям, а явно двигались в сторону Мортимера. Да, если мне и суждено умереть в это мире, то уж точно не от скуки.

Пока я переодевалась, Эйден разглядывал кушетку. Было слышно, как он вздыхает. Я закончила одеваться и подняла волосы, чтобы собрать привычный хвост. Внезапно затылка коснулись горячие пальцы. Я вздрогнула, волосы рассыпались по плечам.

– У тебя тату.

Судя по забитым рукам Морта, татуировки были обычным делом в этом мире. Что тогда его удивило?

– Не собирай волосы. Сейчас некогда, но её нужно будет свести.

– Почему? У него ведь – я кивнула в сторону недвижного Морта, – тоже такие.

– Твоя на чужом языке. С тем же успехом ты можешь просто вышить на груди “я не местная”.

Вот чёрт! Моя первая татушка. Хотела ведь её сделать на латинском, но пока копила деньги, Барыкин успел выбить из нашего курса любовь к этому языку. Но это было единственной связью с моим миром. Я сменила одежду, имя, пытаюсь заменить свои знания на новые. Что от меня настоящей вообще останется? Я усмехнулась. Только моё тело. Тушка с такой ценной в этом мире кровавой начинкой.

Я поправила воротничок и заправила за него часть волос, чтобы наверняка скрыть татуировку. Повернулась к Эйдену, который стоял над телом, легонько пиная его в бок.

– Морти, пора просыпаться. Ты, недоносок, опять сломал мою мебель.

Крови уже нигде не было. Я подошла поближе как раз вовремя, чтобы увидеть, как рваная рана на шее затягивается, а чёрная корка на глазах втягивается в кожу, открывая невредимые веки. Только ресницы, кажется, были опалены.

Внезапно Морт сделал судорожный вдох, закашлялся и открыл глаза. Улыбнулся, увидев Эйдена.

– Сколько на этот раз?

– Всё столько же. Полчаса от силы. Не больше.

– Прекрасно.

Эйден протянул ему руку, и Морт с трудом поднялся на ноги и тут же согнулся, заходясь в сильнейшем кашле.

– Сука! Задолбали меня эти побочки.

– Дохни чаще и привыкнешь.

Эйден подошёл к столу и взял стул, который предложил Морту. Он опустился на стул и широко улыбнулся.

– Я знал, что ты меня любишь. Я полагаю, ты её – Он бесцеремонно ткнул пальцем в мою сторону, – прятал всю неделю?

– Линн, познакомься, это Мортимер Янг, мой однокурсник. Мортимер – Линн Ангрен. Моя дальняя родственница и помощница на остаток курса.

Морт встал, чтобы тут же со стоном упасть обратно. Я подалась вперед.

– Вы уверены, что ему не нужен… – Я прикусила язык, чуть не ляпнув “врач”. Но здесь не в ходу такие слова. – не нужна помощь.

– Мисс Ангрен, вы очень любезны, но моя помощь всегда со мной. Он выудил из кармана мятую сигарету и продемонстрировал ее мне. И прошу вас называть меня Морт. Я не питаю любви к полному варианту своего имени.

– Морт, хватит. Она из Традмора. Можешь называть Линн по имени.

Кажется, белобрысый вздохнул с облегчением. А я не переставала смотреть на сигарету в его руках. Я не заядлая курильщица, но последние дни частенько хотелось вернуться к вредной привычке. Морт увидел мой взгляд, но понял его по-своему.

– Линн, не против, если я закурю?

– Совершенно не против, если вы и меня угостите.

– Линн, я бы не стал. – Эйден предостерегающе посмотрел на меня. – Ты же не знаешь, что за дрянь он курит.

– Я уже большая девочка, Эйден.

Морт хмыкнул, доставая еще одну сигарету.

– Эйд, бесишь своими нотациями.

Я уже почти коснулась пальцами желтоватой папиросной бумаги, как Эйден незаметным движением выхватил сигарету, положил на раскрытую ладонь и просто сжег. Огонь вспыхнул прямо на руке. Сигарета моментально истлела, оставив после себя только сладко-горький дым. Я вдохнула его, поворачиваясь к Морту, чтобы попросить еще. Но желание закурить неожиданно исчезло. Его сменило сильное сердцебиение. В груди что-то будто сдавило, в горле пересохло. Я неосознанно подалась вперед, с удивлением разглядывая Морта. У него были очень красивые глаза, в светло-зеленой радужке быстро увеличивалась черная точка зрачка. К сладковатому запаху примешался запах крови, исходящий от Морта, и только после этого я заметила, что часто и глубоко дышу. Я облизнула сухие губы и перевела взгляд на губы блондина. Чуть пухлые, обкусанные, со следами запекшейся крови. Сейчас они очень притягательно изгибались в хищной ухмылке. Из-под верхней губы появились острые кончики клыков. Я хотела наклониться поближе, но меня что-то удерживало. Эйден схватил меня за локоть и не давал приблизиться к Морту. Я перевела глаза на его лицо. У Эйдена были такие же огромные зрачки, странно что раньше я этого не замечала.

– Довольно.

Он сделал шаг к окну, заставляя меня пятиться от Морта. Сдвинул в сторону книги на столе и распахнул тяжелую створку. В комнату ворвался свежий воздух, сладкий аромат с нотками горечи растаял без следа.

– Вечно ты портишь все веселье.

Несмотря на разочарованный тон, Морт продолжал улыбаться.

Закурил свою сигарету, выбив огонь на ладони, и откинулся на стуле, закинув ногу на ногу. Туман в моей голове постепенно рассеивался.

– Так и чего ты заявился?

– Эйд, проверь свое расписание. Мы договаривались повторить в ближайшее время, а ты всю неделю от меня бегаешь.

Я залезла на подоконник и оттуда наблюдала за разговором. Заметила, как у Эйдана напряглись мышцы шеи.

– Как видишь, я был немного занят.

– Я думал, помощников нанимают, чтобы стать немного свободнее, а не наоборот.

– В перспективе. Сперва нужно сделать из помощника удобный инструмент. А на это требуется время.

Я отвернулась к окну. Слишком наглой с каждой секундой становилась ухмылка Морта.

– Линн, слышала, кем он тебя считает? Всего лишь инструментом. Может быть присоединишься ко мне? Сколько этот зануда тебе платит?

А вот и подлянка. Дьявол кроется в деталях. Я хоть и знала название местных денег, но среди моих учебников не было ни одного описывающего текущую экономическую ситуацию в мире. Сколько сейчас стоят услуги академического помощника? Сколько вообще здесь что стоит? И сколько таких вот камешков, о которые я обязательно споткнусь, попадется на моем пути?

– Мы…

– Тише, Эйд. Дай девушке ответить.

Вот кошмар ходячий! Я была уверена, что Эйден сейчас сгладит ситуацию, а мне останется лишь кивнуть, как обычно.

– Так сколько? – Морт положил руки на колени и подался вперед.

Пропадать, так с шиком.

– Я здесь на добровольных началах. Ради опыта и возможности наблюдать за работой мистера Гранда. Также Эйден обещал, что я смогу посещать некоторые лекции. А это было очень полезно для моего будущего.

Жаль, я не видела лица Эйдена. Хотя могла руку дать на отсечение – он и бровью не повел. А вот Морт прицокнул языком.

– Эйден, не знал, что ты еще и скряга. Богатейший человек страны пользуется услугами бедной девушки за так? Линн, может пойдешь ко мне? Я не буду грузить тебя научной чепухой, да и по оплате, – Он подмигнул, – не обижу.

– Янг, не зарывайся. Цепляй первокурсниц, это как раз твой уровень. И хватит приписывать мне деньги моего отца.

Мне показалось, или у него на мгновение сжался кулак? Я отвернулась к окну, чтобы не видеть довольное лицо Морта. Будь я у себя в мире, я точно бы не отказалась пообщаться с этим белобрысым. Он производил впечатление человека, умеющего повеселиться. Но сейчас я боялась сказать лишнее слово. С вопросом про оплату прокатило, но это не значит, что и дальше будет везти. А Эйден тоже не может круглосуточно находиться рядом, чтобы подстраховать в случае чего.

– Морт, если у тебя все, нам с Линн нужно работать.

– Всего два вопроса. Когда ты представишь свою помощницу официально? И где она спит? У тебя всего одна комната.

– После завтрашнего дня утром. Ты все равно дольше не сможешь держать за зубами свой длинный язык.

Я снова повернулась к парням. Как назло Морт именно в этот момент решил продемонстрировать длину языка. И да, в языке у него тоже был пирсинг. Янг поймал мой взгляд и ухмыльнулся. А Эйден ответил на второй вопрос.

– Спала на кушетке, которую ты расхерачил. Так что с тебя новая.

Не отводя от меня взгляда, Морт начал подниматься со стула. Кажется, его сигарета и правда подействовала, потому что он больше не морщился от боли.

– Линн, ты можешь спать у меня. Второй комнаты нет, но зато кровать раза в два больше, чем у Гранда. Места хватит для сна. И не только.

Я фыркнула. После недели один на один с Эйденом я уже начала думать, что в этой Академии все такие холодные. Было забавно видеть полную его противоположность.

– Считай, нам повезло, что Янг сюда вломился. Хотя я не планировал так рано тебя показывать остальным. Но теперь мы хотя бы знаем слабые места твоей легенды. Ты, конечно, хорошо ответила, но Линн, больше так не рискуй. И сегодня придется свести твою татуировку, чтобы к первому дню недели она успела немного зажить.

– Ты сможешь это сделать за один день?

– Это не сложно. Но больно. А настойки от боли у меня нет. И сегодня я ее уже не достану.

– Может у Янга найдется?

– Ты же его видела. Он любит боль. Если только один из его сортов табака получится попросить.

– Нет, я лучше потерплю. – Я слишком ярко вспомнила свое внезапное возбуждение и влечение к Морту. Перед внутренним взором до сих пор стояли его глаза с расширенными зрачками.

– Звучит разумно. Но кое в чем он был прав. Где тебе теперь спать?

– Я не привередлива. Могу и на полу.

– Простуду решила заработать? На этом полу за одну ночь она тебе обеспечена. Вечером навещу Морта, что-нибудь придумаем. А пока займемся дырами в нашей легенде.

Сперва Эйден устроил мне форменный допрос. Кто я, откуда, в каких родственных связях с ним. Эти факты я каждый день повторяла как мантру – тридцать раз утром и столько же перед сном. По легенде я приходилась Эйду настолько дальней кузиной, что мы и сами не могли вспомнить, чья пра-прабабка была замужем за чьи пра-пра-дедом. Уже упомянутый при Морте Традмор был настолько же далек от столицы, насколько мои знания были далеки от местных обычаев в первый день здесь. Так что мои пробелы в знаниях легко можно было бы принять за недостаточный уровень образования в глуши. Собственно, и поступление в Академию при моем уровне мне никогда бы не светило. Но Эйден сжалился и протащил меня сюда в качестве помощницы. Конечно же мне строго настрого было запрещено в каком-либо вопросе упоминать латынь. Не только ее знание, но и ее существование в целом. Так что я всех я была скорее кем-то вроде домработницы. Прибрать в комнате, отнести вещи в прачечную, сбегать в магазин за ингридиентами. Хорошо хоть не сказал, что я неграмотна. А то, что я появилась здесь лишь в последнем триместре, объяснялось все той же отдаленностью моей родины от Академии и исключительная сложность пути. Так что, почти как Ломоносов до Москвы, я чуть ли не всю дорогу шла пешком. Только если у Михаила Васильевича это заняло около месяца, то у меня – чуть ли не полгода. Я нашла на карте Традмор, посчитала количество километров. Правда их сперва пришлось высчитать по жутко неудобной системе измерения. Оказалось, что он хоть и далек, но не так, чтобы идти пешком несколько месяцев. Но Эйден отмахнулся, сказав, что всегда можно отбрехаться срочными делами, которые не дали отправиться в путь в начале учебного года.

Когда я целиком проговорила всю историю, мне самой стало меня жалко.

– И после всех моих жертв, ты мне еще и не платишь ни копейки!

– Я не собирался так говорить. Но теперь тебе и правда придется работать бесплатно. Почти как ваши эльфы-рабы.

– Лучше скажи, сколько что у вас стоит. Одежда, обучение, услуги, товары.

Он кивнул на мой самодельный блокнот, и я стала записывать.

После лекции по ценовой политике, Эйд погонял меня по общим знаниям. Я старалась придерживаться тактики “лучше меньше, да лучше” и не погружаться в детали. Иногда приходилось применять ловкий приемчик ухода от ответа, которым частенько пользовались на практических занятиях наши троечницы с хорошо подвешенным языком. Самым главным было повернуть разговор так, чтобы спрашивающий сам ответил на свой вопрос.

– Тебе впору в политику идти. Там такое ценится. – Ворчал Эйден после того, как я испробовала этот метод на нем. – Но придраться не к чему. Если тебе никто не подсыпет сыворотку правды, ты выкрутишься.

– У вас и такое есть?

– У нас разное есть. Но, конечно, не в стенах Академии. Полагаю.

После некоторого молчания он подошел к двери и снова начал устанавливать свою стену молчания. Когда закончил, обернулся ко мне:

– Готова?

Я замерла. Эта штука должна скрывать громкие звуки. Так насколько же будет больно стирать мою татушку, если он решил, что просто закрытой двери не хватит?

– Это обязательно? – Я кивнула на дверь.

– Если ты не хочешь, чтобы на твои крики к нам на этаж поднялись Бессменные.

– Но Морт ведь… Он выбил гребаную дверь к чертям! – Меня затрясло от страха. Больно будет настолько, что кричать я буду сильнее, чем был грохот от упавшей двери? Нет-нет-нет, к такому я готова не была. – Почему эти Бессменные не пришли тогда?

– Потому что Морт хоть и выглядит полным кретином, но тоже умеет ставить заглушающие барьеры. Вот когда он вырубился, мне пришлось ставить свой. Заклинание не работает, если его создатель валяется без сознания.

– Эйден.

– Да?

– Будет очень больно?

Он кивнул.

– Я постараюсь быть осторожней.

– Может все-таки у Морта спросим какую-нибудь наркоту?

– Поясни.

– Зелье, сыворотку, какой-то дурман, который меня вырубит хотя бы на время.

– Линн. – Он почти нежно взял меня за руку. – Я не знаю, как твой организм может отреагировать на непонятные смеси, которые делает Морт. Мы можем рискнуть, но я не могу представить себе возможные последствия. Все, начиная от самовозгорания, до полного безумия. Максимум что я могу – это напоить тебя до беспамятства. Но весь завтрашний день ты будешь страдать от похмелья.

– Плевать, я согласна.

Все круги похмельного ада я успела пройти на втором курсе, когда трепет первокурсника поутих, а серьезность третьего курса еще не наступила. Так что бояться похмелья было странно. Хотя здесь нет жирного и острого доширака и растворимого аспирина – лучших друзей похмельного студента. Но должны же быть в целительском крыле какие-то обезболивающие.

Он кивнул и вышел из комнаты. Вернулся, когда я уже прокрутила все возможные воспоминания о болезненных ощущениях, которые мне доводилось испытывать. И нанесение татуировки было совсем не на первом месте.

Эйден поставил бутылку на пол возле кровати. Достал из комода стакан и наполнил его доверху темно-рубиновой жидкостью.

– Это водка? – слабо спросила я.

Но Эйден никак не мог знать знаменитой цитаты, так что на стуле он не подпрыгивал.

– Сильнейшее крепленое. Пей все сразу, не растягивай.

Я сперва сделала небольшой глоток, чтобы распробовать вкус. Хороший портвейн, не более. Зажмурилась и опустошила немаленький стакан. Под конец в меня уже не лезло, но я продолжала пить, помня о стене молчания, которая только и ждет моих криков. Эйден терпеливо ждал.

– Теперь можешь раздеться.

– Что, прости?

– Штаны можешь не снимать. Но твоя… футболка мешает. Мне нужно больше пространства на коже.

Я забрала волосы в высоченный конский хвост, чтобы они как можно меньше мешали Эйду, но снимать футболку не торопилась.

– Жду, когда ты отвернешься.

Кажется, он умеет еще и глаза закатывать.

Я прикрылась покрывалом и легла на кровать лицом вниз. Эйд сидел рядом, растирая руки.

– Скажи, как будешь готова.

Я поняла, что отступать уже поздно и промычала “давай” в подушку.

Горячие пальцы легли мне на шею, и я дернулась.

– Тише. – Он говорил размеренным шепотом и успокаивающе провел пальцем по татуировке. – Будет чувствоваться вот так, только медленнее и больнее. Не задерживай дыхание. Можешь кричать, а если станет невыносимо скажи, я остановлюсь.

А потом меня коснулся огонь. Это было не просто больно. Это было втрое больнее всего, что я когда-либо испытывала. Я орала до хрипа, сотню раз умоляла Эйдена остановиться, но он только делал небольшую паузу, охлаждая горящую кожу потоком холодного воздуха, а потом продолжал. Мне казалось, что если бы он просто решил срезать с меня кожу, было бы не так страшно. Его вторая рука давила мне на плечо, не давая дернуться. Иногда при моих криках его пальцы слишком сильно впивались в меня, но я старалась отвлечься на это ощущение чтобы хоть как-то ослабить кипящую лаву на шее.

Когда все закончилось, он наложил охлаждающую повязку и погладил меня по волосам. У меня к тому времени не осталось сил на крики, и я только плакала, вцепившись зубами в подушку. Эйд сполз на пол и начал гладить меня по спине. Покрывало давно сползло куда-то к ногам, но мне было плевать на такую мелочь.

– Прости. Ты же сама понимаешь, это вопрос выживания. Мы не можем рисковать.

Я повернула к нему зареванное лицо. Эйд выглядел еще хуже, чем в день нашего знакомства. Лицо посерело, спутанные волосы мокры насквозь от пота, под глазами фиолетовые синяки не хуже тех, что были у Морта. Сам дышит так же тяжело, как и я.

– П… паршиво выглядишь. – Я постаралась улыбнуться. Участок кожи под повязкой продолжал пульсировать, но это было ничто.

– Полагаю.

Он пошарил рукой под кроватью и выудил бутылку. Запрокинул голову и сделал несколько глотков.

– Будешь?

– Угу.

Я приподнялась на локте. Пока пыталась совладать одновременно со сползающим покрывалом и бутылкой, в дверь постучали.

– Темный Мессия, честным людям дадут спокойно выпить?

Эйд тяжело поднялся и подошел к двери. На пороге стоял Морт.

– Ты уже соскучился по мне? Вас совсем не слышно снаружи, опять спрятались за стеной? И чем же вы занимаетесь?

– Морт, чего тебе?

– Кастелянша за тобой послала.

– Не ври.

– Зря не веришь. Я ее спросил по поводу новой кушетки для твоей помощницы. Она сказала тебе лично подойти. Кажется, тебе выговор грозит за уничтожение имущества.

– Это произошло из-за тебя.

– Да знаю я. Я все возмещу. Так чем вы занимаетесь? Пьете? Эйд, от тебя тащит алкоголем.

– Скройся.

– Ну уж нет. Кастелянша была настроена очень серьезно. Так что двигай. А я пока присмотрю за Линн. Эй, Линн, ты же не против?

Я не видела его из-за ширмы, скрывающей кровать от остальной комнаты, а значит и он меня не видел, но я помахала ему рукой. После сеанса боли совсем бы не помешала капелька хорошего настроения.

Эйд хлопнул дверью и подошел ко мне.

– Мне правда надо пойти. Побудешь одна пока.

– А может он посидеть со мной, пока ты не вернешься?

– Линн, это ужасная идея. Ты сейчас не можешь трезво мыслить.

– Эйд, мне очень больно. Ты не представляешь, как мне больно. И я меньше всего сейчас хочу оставаться наедине с этой болью.

– Тьма! Ладно! Только избавься от штанов.

Он кинул мне форменную рубашку с юбкой. Я сгребла их в охапку, отпустила покрывало и стянула с себя штаны. Затолкала их поглубже за кровать. Нацепила юбку, но стоило мне накинуть рубашку, высокий воротник задел повязку и под кожей вновь шевельнулась лава. Пришлось остаться обнаженной по пояс. Сунула рубашку под подушку и повыше натянула покрывало.

– Все в порядке.

– Ты уверена?

– Обещаю быть умничкой-благоразумничкой. Иди.

Стоило Эйдену открыть дверь, в комнату ворвался Морт.

– Все, проваливай и не торопись обратно.

– Морт, предупреждаю…

– Знаю-знаю. Ничего я не сделаю. Если она сама не захочет.

Последнее он сказал уже после того, как дверь закрылась.

– Может быть ты мне скажешь, чем вы… оу.

Он заглянул за ширму и уставился на меня. Представляю свой видок. Зареванная, пьяная, полуголая в кровати его друга.

– Кажется, я пропустил все веселье.

– Будешь? – Я протянула ему бутылку, на дне которой еще плескался портвейн.

Морт протянул руку и взял бутылку. Я поправила покрывало на груди, а то он слишком нахально пялился.

– Так что у вас произошло? – Он уже не улыбался. В лице была обеспокоенность. – Линн, ты в порядке? Он что-то сделал?

Я шмыгнула.

– Морт, твои целебные самокрутки только тебе помогают?

– Нет. Это просто крепкая смесь обычного болеутоляющего сбора, замешанная с лучшим табаком. Через легкие мне больше нравится, чем глотать горькие настойки.

– Можно мне попробовать?

– Линн, что он с тобой сделал? Эйд мой друг, но иногда ему может сорвать крышу, я по себе знаю. Ты ничего не заметила странного в нем?

– Нет, а что с ним должно быть не так?

– Ничего, забудь. – Он махнул рукой и выудил из кармана сигарету. – Держи.

– Это нормальная? Не тот дурман, который ты пытался мне подсунуть?

– Нормальная. Так ты расскажешь?

Я повернула корпус, чтобы ему было видно повязку.

– Сводил татуировку. Сказал, с этим у вас строго.

Морт присвистнул и вытянул руки вперед, демонстрируя руническую вязь.

– О, это капец! Я пытался однажды. – Он ткнул пальцем в один полустертый символ. – Умирать не так больно, как это. А насчет строгости – не особо, как видишь. Если только у тебя там какая-то похабщина не была. Хотя к внешнему виду помощников требования могут быть выше.

Я взяла сигарету, и Морт услужливо поднес ко мне маленький огонек на ладони. После первой затяжки закружилась голова, но острая боль под повязкой сменилась сильным покалыванием, которое медленно стихало.

– Так что там было? Имя бывшего? Тайное слово для доступа в хранилище семейства Гранд?

– И то, и другое. – Я улыбнулась. – Спасибо, помогает.

– Всегда к твоим услугам. Линн, не хочу пользоваться ситуацией, но пока Эйден не нависает мрачным призраком над душой, хочу сказать, что ты совсем не похожа на девушку из далекой провинции. Так какова твоя истинная причина появления здесь?

Я замерла. Он настолько проницателен или я чем-то себя выдала? И о чем вообще он может догадываться?

Я докурила сигарету и оглядывалась в поисках чего-то, похожего на пепельницу. Потом плюнула и кинула бычок в стакан из-под вина. Потом уберу. Сейчас есть вопрос поважнее. Я улыбнулась, отвечая на вкрадчивую улыбку Морта.

– Почему не похожа? Какими ты представлял провинциальных девушек?

– Ты кажешься слишком умной, слишком красивой по сравнению с ними.

Я чуть не расхохоталась ему в лицо, которое неожиданно оказалось очень близко от моего. Можно было расслабиться. Стандартный подкат. Морт тем временем провел кончиками пальцев по моей щеке. А вот это было приятно. В голове шумело от вина, но я полностью себя контролировала. Хотя после того, как боль отступила, в груди поселилось легкое чувство эйфории. Что-то было в его смеси кроме обезболивающих. Либо эта смесь может потягаться с нашим морфином. А может быть я расслабилась от осознания, что Морт ни о чем не догадывается.

Его пальцы продолжали поглаживать мою кожу, приближаясь к губам. Взгляд был так нежен, что у меня заныло в груди. Эйден почти всегда был максимально сдержан, иногда казалось, что он вообще не способен на сочувствие. Хотя сегодня я изменила свое мнение. Но тоска по дому, страх за свою жизнь и отчаянное непонимание, что меня ждет, за короткую неделю истощили мой моральный запас. И сейчас мне очень хотелось нежности. Пусть и фальшивой. Я потянулась к Морту, кладя руки на его грудь. Успела заметить огонек удовлетворения в глазах. Он не стал медлить и накрыл мои губы своими. Покрывало успело соскользнуть с моей груди, когда он прижал меня к себе, бережно обнимая за спину.

Он целовал меня нежно, боясь спугнуть, но я, дорвавшись до ласки, дала понять, что можно не осторожничать. Его движения тут же изменились. Одна рука заскользила по спине вниз, вторая начала сильнее вжимать меня в его грудь. Губы сильнее приникли к моим, он начал покусывать мои губы. На меня нахлынуло еще не до конца забытое утреннее возбуждение. Я обхватила Морта руками, пальцами впиваясь в его волосы. Он на секунду прервал поцелуй, довольно усмехнулся и вновь впился в меня, на этот раз подключая язык.

Не знаю, как долго длилось бы это безумие, и как далеко он посмел бы зайти, но из потока страсти нас выдернул тихий, кипящий от злости голос.

– Янг, я тебя урою!

Морт обернулся, а я поскорее натянула покрывало повыше и выглянула из-за его плеча. Эйден стоял в дверях, бледный, как бумага. Я отползла подальше в изголовье кровати в попытке спрятаться. Даже представить не могла его в такой ярости. И главное, было бы из-за чего. Вряд ли он внезапно приревновал меня к другу. Если только… Приревновал Морта? Это предположение показалось мне ещё нелепей. Испугался, что я выдала себя? Но тогда он накинулся бы на меня.

Пока я мучилась догадками, Морт поднялся, очень осторожно двигаясь к Эйдену. Тот же одним прыжком рванул к нему навстречу, схватил за грудки и швырнул в стену. Дальнейшее я не видела из-за ширмы, но слишком хорошо всё слышала. И от этого было только страшнее.

Сдавленный вопль, кажется, это был Морт. Грохот тела о деревянную панель, ругательства, ругательства и снова ругательства на два голоса. Тяжёлое дыхание и сдавленный шёпот.

– Остановись, Эйд. Ты же её убьешь!

– Сперва я убью тебя. – Голос Эйдена окатил меня ледяной волной ужаса. Вроде бы всё тот же безразличный тон, но к нему примешивались злобные и какие-то довольные нотки. Словно его неимоверно радовала мысль об убийстве.

– Дыши, Эйд, дыши! – Морт говорил все тише, но внезапно у дальней стены опять начался шум, который прервался звуком удара и выкриком Морта. – Дыши, тьма тебя задери! На меня смотри, ублюдок!

Я начала привставать. Эйду нужна помощь, хоть я вряд ли смогу помочь, но я не могла оставаться в стороне. Руки тряслись, пока я поднималась. Кровать скрипнула, и властный окрик Морта заставил меня замереть.

– Линн, не двигайся!

Я осталась стоять в шаге от ширмы, сжимая покрывало, будто оно может спасти меня от того, что сейчас происходило за тонкой деревянной перегородкой.

– Морт… – Голос Эйдена теперь был едва различим. Я перестала дышать от напряжения. – Держи меня…

– Держу, Эйд, держу. Сука!

Снова звук удара, а за ним сдавленный выдох и тот же жуткий голос.

– Как ты хочешь умереть на этот раз?

Да что там происходит?

– Сегодня ты, тварь… меня… уже… убивал!

По комнате как и утром пронеслась волна энергии. Я в последний момент удержала ширму от падения, замирая от ужаса, переступила с ноги на ногу, готовясь бежать в случае чего. Но всё уже закончилось. Я слышала только тяжёлое дыхание, затем шорох и почти неслышный шёпот Эйдена.

– Спасибо. Как она?

– Линн, ты в порядке?

Я кивнула, забыв, что меня не видно. А он, не дожидаясь ответа, продолжил.

– Она в порядке. Идём. Линн, всё ещё не шевелись.

Тяжёлые шаги проследовали к двери. Я не удержалась и повернула голову. Морт практически тащил на себе Эйда. Тот едва двигался. Я бросилась было за ними, но Морт обернулся и взглядом остановил меня. Только когда дверь за ними закрылась, я обессиленно упала на кровать.

Мне было страшно. Не так, как тогда в темноте, где ко мне приближались неизвестные чавкающие звуки, не так, когда я увидела, как Эйден равнодушно убивает Морта. Но тем не менее я боялась. Боялась одновременно двух вещей. Того, что сейчас дверь откроется, и сюда войдёт Эйден, и того, что этого не произойдёт.

От переживаний за них обоих я моментально протрезвела. Хоть так и не понимала, что произошло. Почему Эйден вышел из себя? Почему набросился на Морта? И почему время от времени он говорил таким жутким голосом, что мне хотелось с криком сбежать из самого, казалось бы, безопасного места в этом мире.

Я ходила по комнате в напрасной попытке успокоиться. Подняла упавшие книги, поставила на место стул, поправила ширму, хотела заправить постель, но вспомнила, что обещанное к вечеру чистое постельное бельё до сих пор не доставили. А может, оно смирно дожидается за дверью? Открывать дверь, чтобы проверить, я не стала. Взяла книгу, другую, пролистнула и закрыла. Сидела на кровати, гипнотизируя дверь. В комнате было настолько тихо, что я начала слышать, как дышит за́мок. Он вдыхал приглушёнными голосами за стенами и выдыхал неспешными шагами за дверью. Вдыхал звонким смехом где-то за окном и выдыхал тихим шуршанием из углов. Я укуталась в покрывало, привалилась к изголовью кровати, опираясь на плечи и стараясь не потревожить повязку на шее. Скребущие и шуршащие звуки осмелели, чувствуя мою беспомощность. Несмотря на горящие на стенах свечи, тьма потихоньку выплывала из окна, за которым глубокий вечер сменялся ночью, выкатывалась из углов, куда не доставал свет свечей, клубилась в моей душе. Я попыталась, как в детстве, отогнать страх весёлой песенкой, но на первых же строках запнулась и не могла вспомнить следующие. Мелодия терялась под давлением одиночества. В итоге я сдалась и прекратила бесполезную борьбу. Просто сидела, вздрагивая от каждого шороха, и старалась не закрывать надолго глаза. Небо успело посветлеть, когда я, вконец обессилев, легла, скорчившись под покрывалом, и уснула.

4

Он очень тихо открыл дверь, но я все равно проснулась. Эйден появился на пороге не такой бледный, как вчера. Тени под глазами исчезли, вид был не такой растрепанный. Я вскочила на ноги, путаясь в покрывале. Подбежала, хотела обнять, но осеклась. Отступила на шаг. Слава богу, с ним все в порядке.

– Эйд, прости!

– Линн, мне жаль.

Мы замолчали одновременно и улыбнулись неловко.

– Я очень испугалась вчера…

– Линн…

– …за тебя. Ты в порядке?

– Что? – Он вскинул голову. С недоверием посмотрел на меня. – Ты испугалась… за меня?

Я кивнула. Да сколько же можно? Всю неделю только и делаю, что киваю в ответ на чужие вопросы. Когда уже кто-то начнет отвечать на мои?

– Где ты был всю ночь?

Эйден наклонился и поставил на пол корзину с одеждой. А я только сейчас ее заметила.

– Остался у Морта. Ты не выходила?

– Нет. Почему ты так на него накинулся?

Эйд прошел через комнату и сел на кровать. Помолчал, задрав голову к потолку.

– Линн, это сложно. За эту неделю я истратил слишком много запасов.

– Магии?

– Магии, сил, нервов.

Я опустила взгляд. Все из-за меня.

– Не буду врать, это очень выматывает. Но, Линн, я буду с тобой честен. Ты мне нужна.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Все-таки приревновал и сорвался из-за моего поцелуя с другом?

– Без тебя у меня слишком мало шансов решить мою проблему в срок.

А, вот он о чем. Взаимовыгодное сотрудничество, не больше.

– Я буду внимательнее и постараюсь больше не допускать подобных срывов.

– Эйд, ты что, репетировал?

Он тяжелым взглядом посмотрел мне в глаза. Я решила не продолжать расспросы, опасаясь его гнева, махнула рукой и пошла умываться.

Утром новой недели я была полностью готова ступить за порог комнаты. Эйд накануне тысячу раз повторил мне одну и ту же инструкцию: побольше молчать, не встревать в разговоры, если говорить, то спокойно, уверенно, без лишнего пиетета перед студентами, но с уважением к преподавателям. В любой непонятной ситуации ссылаться на него. И следить, постоянно следить за речью. В первую очередь он повел меня к декану. Мы вышли из спального корпуса, где располагались все студенты факультета алхимии и травничества, прошли через длинную галерею и оказались в круглом холле. Я старалась не вертеть головой, но украдкой поглядывала по сторонам. Из холла коридор тянулся куда-то дальше, а вниз и вверх уходила широкая лестница.

– Впереди – спальные комнаты целителей. Наверх – трансы и звери. – Эйден шепотом пояснил – Трансфигурация и биомаги. Четвертый этаж – Пока мы спускались, он называл остальные факультеты. – Темная сторона: демонологи и некроманты. Третий – Теоретики: нумерология, артефакты, история. Второй – стихийная магия. Первый – хозяйственные помещения: прачечная, столовая, кладовые. В подвале гимнастические залы и залы единоборств. Ты туда не ходишь.

Эйден свернул направо, туда откуда доносилось множество голосов, звон посуды и журчание воды. Столовая была куда больше, чем я ожидала увидеть. Но я по привычке все сравнивала с масштабами своего университета. Нет, здесь не было длинных столов, уставленных снедью. Множество столов на шесть-восемь человек в шахматном порядке располагались по обе стороны от журчащего фонтана. Слева у стены висело большое меню, а под ним были стойки с раздачей.

– Подходишь, выбираешь что угодно, тебе подадут на подносе. Забираешь поднос и садишься за свободный стол.

– У каждого факультета свои столы?

Эйден удивился:

– Для чего?

Я пожала плечами, и правда. Мы остановились перед меню. Морсы, компоты, травяные настои, чаи, молоко. Я безуспешно пыталась найти кофе. Бессонная ночь до этого и раннее пробуждение заставляли изо всех сил сдерживать зевоту.

– Эйд, у вас нет кофе? – Мне пришлось придвинуться к нему поближе, чтобы не услышали посторонние.

Он качнул головой.

– А что-нибудь, – Я прикрыла рот рукой и зевнула, – чтобы взбодриться?

– Амарантовый настой. Первый курс только на нем и живет. – Он усмехнулся.

Кроме настоя я взяла себе румяную булочку, посыпанную семечками. От волнения есть совсем не хотелось. Зато Эйд набрал себе полный поднос. Пока он расправлялся с яичницей и сэндвичами, я потягивала чуть кисловатый настой и отщипывала по кусочку от булочки, таращась по сторонам. На всех студентах была одинаковая черная форма. Отличались только цвета нашивки на рукавах. Девушки в таких же юбках и рубашках, что и я. На парнях – рубашки, штаны, кто-то в жилете, кто-то без. Но даже несмотря на одинаковую форму, толпа не казалось безликой массой. Кто-то из девушек щеголял цветными прядями в волосах, кто-то украшал себя яркими аксессуарами вроде заколок или бижутерии. У некоторых парней были видны татуировки на руках или шее. Но чем взрослее выглядел студент, тем меньше на нем было отличительных признаков. Я заметила пару девушек с такими же накладными карманами на юбках, как у меня. Помощницы. Обе выглядят чуть постарше меня. Одна заметила мой взгляд и дружелюбно помахала. Я махнула в ответ и отвела глаза.

Оглядела весь зал от и до, и только потом поняла, что ищу взглядом Морта. Конечно, мне нужно было свести к минимуму все контакты, но с ним было очень легко. Хотелось хотя бы переброситься парой слов, прежде чем я погружусь в новую непривычную жизнь. Я отставила в сторону пустой стакан и уставилась в стену за Эйдом. Мне на спину что-то навалилось, в столешницу уперлись руки в рунических татуировках, а сбоку раздался знакомый голос:

– Привет, любовь моя! Твой первый выход в научное сообщество?

Я дернулась от неожиданности и, кажется, покраснела. А Морт придвинулся еще плотнее и прошептал на ухо:

– Все в порядке?

Я кивнула. Руки тотчас убрались, давление на спину исчезло, и я увидела, как Морт проходит к ближнему от фонтана столу и садится рядом с двумя очаровательными шатенками. Если я правильно разглядела, они были еще и близняшками.

– В этом весь Морт.

Я повернулась к Эйдену.

– Не знаю, остались ли в Академии те, кто еще не побывал в его постели. Если только кто-то из первокурсниц. – Эйд улыбался, и я недоверчиво покачала головой.

– Преувеличиваешь.

– Это его талант. Кроме того, что он один из лучших на нашем курсе, Морт прекрасно управляется с любовной магией. – Он немного запнулся, но продолжил. – Ты и сама вчера в этом убедилась.

– Сигарета?

Эйд кивнул.

– Афродизиаки – его любимый приемчик. Но не единственный. Думаешь, как он при всей своей… хм… выдающейся внешности ведет счет не на один десяток?

Я молча ждала. Мне казалось, что вчера это было только мое решение. Слишком банальным был подкат. И за наш с Мортом поцелуй ответственность лежит на моей ранимости, алкоголе и боли.

– Хотя я надеялся, что тебя он не станет трогать.

– Ты поэтому сказал, что я твоя родственница?

– И поэтому тоже. Мы с ним слишком тесно связаны, так что я не хочу чувствовать напряжение и неловкость между вами.

– Этого больше не повторится.

Он хмыкнул, всем своим видом показывая, что ни на йоту в это не верит.

В кабинете декана было просторно и неуютно. Высокие окна, занавешенные плотными портьерами, почти не пропускали свет. Над столом плавал светящийся желтый сгусток, испуская такое же мягкое свечение, какое было в той аудитории, где Эйден меня нашёл. Вдоль стен теснились книжные шкафы, из которых почти вываливались книги, на стене за столом декана висели пять портретов. Я засмотрелась на строгие лица, пытаясь определить, движутся они или нет. Нет, это были самые обычные портреты. Эйден подошёл поближе к столу, я держалась на шаг позади него.

– Итак, мистер Гранд, ваши бумаги готовы. Мисс… – он заглянул в раскрытую перед ним книгу. – Ангрен. Теперь вы имеете полное право находиться без сопровождения в Академии, за исключением учительских и спальных комнат других факультетов. Полагаю, мистер Гранд объяснил вам распорядок дня и ознакомил вас с Уставом Академии.

Я кивнула, стараясь не пялиться на декана слишком открыто. Хотя, думаю, это было для него не в новинку. Абсолютно лысый череп блестел под светом из-под потолка, на щеке тёмным пятном выделялся застарелый шрам, одного глаза просто не было. Жуткую внешность дополнял хрипловатый шёпот, будто он на днях сорвал голос.

– В таком случае я вас больше не задерживаю. Добро пожаловать в Академию.

Эйден взял пару небольших свитков и передал их мне. Я слегка поклонилась декану и развернулась, быстрым шагом покидая кабинет.

– Мог и предупредить.

– О чём?

– О том, чтобы я была готова к его виду. Я чуть не начала в открытую на него пялиться.

– А, ты об этом. Прости, не подумал. Мы уже давно не обращаем внимания на внешность Фалмара. Он отличный преподаватель. Один из лучших. Ещё увидишь, когда окажешься на его лекции. Если, конечно, что-то поймёшь.

– А это обязательно?

– Линн, ты хотя бы для вида должна иногда появляться на лекциях вместе со мной. Постоянно отсиживаться в библиотеке не получится. Тем более, будет лучше, если ты будешь под присмотром. – Он неодобрительно покосился на меня.

– Эйд, я прекрасно осознаю своё положение. И не собираюсь трепать языком.

– Да, ты им делаешь другие вещи.

Я проглотила этот жирный намёк на Морта. Лучше сейчас не ссориться, особенно учитывая, что мне так же нужна помощь Эйдена, как ему – моя. Прошла уже неделя, а я даже не начинала думать, в какую сторону вообще начинать двигаться. Кажется, я начну ночевать в библиотеке. Представляю, насколько долгим будет поиск без интернета.

Пока мы шли по учебному корпусу, я пыталась обдумать всё, что помнила о своём перемещении. Здесь точно не обошлось без той фразочки, накарябанной на парте. Обращение к Тёмному Мессии. Но судя по местному лексикону, это был не реальный персонаж, а что-то вроде нашего чёрта. Во всяком случае Эйд упоминал его в моменты сильного раздражения. Был ли смысл искать информацию о нём? Для начала – вполне возможно. Хотя проще было бы спросить самого Эйда.

Мы спустились на этаж вниз и вышли в атриум. Свет заливал огромное квадратное пространство, из которого вели четыре галереи.

– На север, – Эйден указал рукой вперёд, – аудитории, лаборатории и библиотека. Запад, – взмах влево, – теплицы, вольеры, больничное крыло. Восток, – взмах вправо, – трупохранилище, карцеры.

– Карцеры? Трупохранилища? Чем вы тут вообще занимаетесь? – Я сбивчиво шептала, пытаясь поспевать за широким шагом спутника.

– Демонов сложно изучать в обычных аудиториях. Приспособили старые камеры. Ну и некромантам надо же где-то практиковаться.

– Для чего камеры в Академии?

– Линн, сейчас не время для лекций по истории. В этом здании не всегда была Академия. Нам вперёд.

– В библиотеку? – Я уже приготовилась копаться в картотеке, но Эйден опустил меня на землю. – На лекцию. Углублённый курс истории алхимии.

Я застонала. История плюс алхимия. Мои нелюбимые предметы в школе, если только можно было провести знак равенства между химией и алхимией.

Желающих изучать историю науки углублённо оказалось не так много, но мы всё равно заняли места на последнем ряду. Пока преподаватель не появился, я смотрела на входную дверь.

– Янг здесь не появится.

– При чём здесь он? – Но Эйд попал в точку. Я надеялась, что у них одинаковые предметы, раз они учатся на одном факультете. Эйден не удостоил меня ответом. Я тихонько вздохнула, надеясь, что он не услышит, и раскрыла свой импровизированный блокнот. Долистала до чистой страницы и вытащила из кармана карандаш. Писать перьями мне надоело ещё в первые пару дней.

Когда лекция началась, я послушала первые пять минут, а потом заскучала. Преподаватель – невысокая женщина с серебристыми волосами, в чёрном наглухо застёгнутом платье с энтузиазмом рассказывала биографию известного всем, кроме меня алхимика. Я начала набрасывать на чистой странице карту ассоциаций. От центрального слова “перемещение” выводила стрелки, ведущие к тому, что могло помочь найти ответы. Тёмный Мессия, заклинания перемещения, проклятия, порталы. Пытаясь охватить как можно больше, чтобы затем постепенно сужать поиски, я дописала “сопряжение миров”, “история здания”, “обмен телами”. Кто его знает, вдруг тут есть подобные штучки и какая-то нерадивая студентка запросто махнула в мой мир, затянув меня сюда?

Обвела все выписанные пункты и протянула следующие стрелочки от них. Всё упиралось в ту фразу на латинском. Если это действительно работающее заклинание, то о нём должны быть записи. А искать придётся в книгах на той же латыни. Я тихонько застонала, кладя голову на парту и закрывая её руками. И это всё не считая переводов для Эйдена. Что вообще он ищет? Я приподняла локоть и покосилась на своего соучастника. Он внимательно смотрел вперёд, не обращая внимания на мою возню.

– Что? – Он спросил это, почти не размыкая губ и не отводя взгляда от преподавателя.

Я резко мотнула головой и снова спряталась за локоть. Так и просидела до конца занятия. Когда мы вышли из аудитории и влились в поток студентов, я, боясь отстать от Эйда и потеряться, прикоснулась к его руке, чтобы попросить замедлиться. Но стоило мне коснуться его пальцев, меня прошибла внезапная мысль. Как он вообще нашёл меня? И почему я не задумывалась об этом раньше? С трудом верится, что посреди ночи он просто прогуливался по тёмным коридорам учебного корпуса, подальше от своей комнаты. Судя по тому, как он расправился с теми тварями в темноте, он явно готовился к встрече. Я слепо шагала вслед за Эйденом, прокручивая в голове каждую деталь нашей встречи. “Было любопытно взглянуть…”. Он знал, что я там окажусь!

5

Я остановилась как вкопанная. Меня тут же толкнули раз, другой. Я отшатнулась в сторону, прижимаясь к стене, избегая людского потока, пытаясь переварить информацию. Кто-то схватил меня за руку и с силой дёрнул вперёд. Я чуть не упала и подняла глаза. Эйден. С раздражением посмотрел на меня и зашагал дальше, не выпуская моей руки. Я сперва хотела вырваться, но смысла в этом было мало. Куда я побегу? Да и он давно бы меня убил, если бы захотел.

Мы свернули направо и оказались в потоковой аудитории. Эйден, не сбавляя шага, направился на самый верх. Я бежала за ним, влекомая сильной рукой. На самом верхнем ряду он остановился и пропустил меня вперёд. Пришлось сесть у стены. Я забилась в самый угол, отодвигаясь от Эйда как можно дальше, сползая на как можно ниже на деревянной лавке. Он покосился, но ничего не сказал. А аудитория тем временем заполнялась так, что некоторым студентам пришлось тесниться по четверо за столами, рассчитанными на троих. Я снова наблюдала за входом, но на этот раз мне было интересно взглянуть на преподавателя, чья лекция была настолько популярной, что здесь собрались, кажется, потоки всех факультетов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.