# Рильке и Толстой: художник и бог. Диалоги в Ясной Поляне

Владислав Цылёв

В 1900 году молодой немецкоязычный поэт Райнер Мария Рильке (1875—1926) отправился в путешествие по России. В Ясной Поляне он встретился с графом Львом Толстым, которого считал величайшим художником и пророком. Согласно распространённому мнению, их встреча прошла в атмосфере полного единодушия. Однако так ли это было на самом деле? Диалоги Рильке с Толстым об искусстве, представленные в этой книге, помогают развеять этот миф.

Переводчик Владислав Васильевич Цылёв

Иллюстратор Владислав Васильевия Цылёв

Дизайнер обложки Владислав Васильевич Цылёв


© Владислав Цылёв, 2025

© Владислав Васильевич Цылёв, перевод, 2025

© Владислав Васильевия Цылёв, иллюстрации, 2025

© Владислав Васильевич Цылёв, дизайн обложки, 2025


ISBN 978-5-0065-8846-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Блудный сын и… неистовый старец

О том, какое глубокое и неизгладимое впечатление произвела Россия на немецкоязычного поэта Райнера Мария Рильке (1875—1926), который считал её своей духовной родиной, написано немало исчерпывающих работ. Несомненно, одним из самых ярких моментов в его русском паломничестве стала встреча с графом Львом Толстым в мае 1900 года. Однако среди исследователей существуют различные оценки этой встречи – от восторженных до крайне критических. Во многом этому способствовал сам поэт, чьи немногочисленные воспоминания отражали лишь общее впечатление и отличались крайней противоречивостью и непостоянством. Так, остаётся загадкой, о чём же всё-таки говорили между собой два этих неординарных собеседника во время их длительной прогулки по окрестностям Ясной Поляны.


В предлагаемой книге автор не стремится поделиться чем-то сенсационным по этому поводу. Хотя цель его необычна – ни много ни мало воссоздать голоса и мысли Рильке и Толстого, которые звучали в той беседе.


Для этого он представил возможный разговор между ними в неожиданной форме – в виде живых диалогов, в которых реплики наших героев представляют собой цитаты из достоверных источников – из их сочинений.


А чтобы добавить интриги, автор выбрал животрепещущую тему – искусство. Пусть читатель сам составит своё представление о той встрече.

*

Прежде чем читатель перейдёт к диалогам, хотелось бы развеять один распространённый миф о том, что встреча Рильке с Толстым в Ясной Поляне прошла в восторженной атмосфере, и что между ними, несмотря на некоторые разногласия, царило редкое единодушие. Картина, принятая в качестве канонической, нарисованная Рильке в письме от 20 мая 1900 года своей русской знакомой С. Н. Шиль и отражающая первые впечатления поэта, представляет собой, скорее, прекраснодушную пастораль с надуманными, лубочными персонажами. Об этом свидетельствует, например, Морис Бетц, французский переводчик и друг поэта, в своей книге воспоминаний «Живой Рильке»[1].


В действительности Толстой оказался вовсе не тем благодушным старцем, из которого Рильке хотел вылепить «своего уникального Бога будущего», Бога художников, и к которому он мечтал приблизиться как сын. Напротив, «вечный русский» предстал перед ним величественным, ужасающим, почти демоническим существом, который, «опрокидывал людей именно суровой прямотою мысли, точно Иов, бесстрашный со-вопросник жестокого бога»[2].

> С тех пор я никогда не испытывал одновременно такого глубокого сострадания и страха. [3]—

это мучительное для себя признание Рильке сделает в неопубликованной главе своего романа «Записки Мальте Лауридс Бригге», которую он хотел назвать «Лев Толстой».


И если Россия полностью оправдала его ожидания, став для него страной-сказкой, «последним укромным уголком в сердце Господа», с народом-художником, который «полон смирения и набожности», то «неистовый старец» Толстой явно не вписался в эту идиллическую картину.


В последующие годы Рильке несколько раз возвращался к мысли о парадоксе Толстого, но так и не осмелился создать его творческий портрет, как это было с двумя другими кумирами поэта – Роденом и Сезанном[4].


Рильке испытывал к яснополянскому мудрецу крайне сложные и противоречивые чувства: с одной стороны поэт преклонялся перед его «стихийностью» и «сверхчеловеческой» творческой силой как художника, а с другой стороны осуждал его как религиозного проповедника, который изменил своему жизненному призванию и восстал против искусства.

> …художество – ложь, обман и произвол и вредно людям. Пишешь не о том, что есть настоящая жизнь, как она есть, а о том, что ты думаешь о жизни, ты сам. Кому же полезно знать, как я вижу эту башню или море, татарина, – почему интересно это, зачем нужно? [5]—

Подобные утверждения Толстого вызывали у Рильке глубочайшее неприятие:

> Ещё не так давно не был ли Толстой с тысячей внутренних противоречий великим, самобытным художником, который теперь с трудом пробивается сквозь органическую окаменелость своих убеждений, как та чудесная весенняя трава в начале «Воскресения»?[6]

Надо сказать, что полемика Рильке с Толстым началась ещё до поездки поэта в Россию. В 1898 году Толстой опубликовал свою скандально известную брошюру «Что такое искусство?», с разоблачением всей системы ценностей современной культуры, и особенно увлечений новых художников, ударившихся в эстетизм и ложные философские учения, которые ставили человека выше Бога или вовсе его отрицали. Рильке ответил Толстому в печати об этом «позорном и глупом памфлете» своим эссе «Об искусстве» («Über Kunst»). Чтобы разобраться в сути непримиримых разногласий двух неординарных художников, необходимо обратиться к их «символа веры».


Согласно убеждениям Толстого, художник не вмешивается в промысел Бога, но только являет людям Его сущность на земле, по Его воле открывает им истину о том, что

> …их жизнь – только от тебя (Ин. XVII, 7). И что я учил их не от себя, но я и они от тебя изошли (Ин. XVII, 8).[7]

При этом высшее «содержание христианского искусства – это такие чувства, которые содействуют единению людей с богом и между собой»[8], что достигается через «признание каждым человеком своей сыновности богу».


В отличие от Толстого, Рильке считал, что художник является не просто проводником воли Бога, воплощая Его высший замысел, но он «сам участвует в возведении этого Бога», равноправно двигаясь Ему навстречу, как к «последней, самой заветной цели»:

> Ты – всё, и я постигаю Тебя во всём; и я – всё, и всё к Тебе привожу – навстречу Тебе своей поступью.[9]

И хотя место этой встречи подготавливается всеми поколениями художников, «достигнет его лишь Один», ибо «все творящие – предки этого Одинокого», Художника последних времён, который и становится Богом:

> И я чувствую: мы – предки какого-то Бога и сквозь тысячелетия мы простираемся своим глубочайшим одиночеством к его первоистоку.


> Я это чувствую![10]

Очевидно. что перед Рильке в Ясной Поляне предстал не всесильный Творец, призванный высвобождать Бога, а отступник, который сбился с истинного пути. Разве мог Рильке хотя бы на миг принять авторитет такого Толстого, и признать над собою власть такого отцовства?


Символично, что глава о Толстом, которой Рильке хотел завершить свои «Записки», так и осталась в черновом варианте. И объяснение этому очень простое: блудный сын Рильке не получил вожделенное им благословение от неистового старца, ибо, в отличие от финальной фразы «Записок», которая гласит: «Он [Бог] ещё не хотел», на самом-то деле

> ни тот, ни другой этого не хотел.

*

От автора, составителя и переводчика

Все диалоги в книге – плод моего воображения, поскольку о реальной беседе в Ясной Поляне нам ничего не известно кроме того, что речь шла «о пейзаже вокруг, о России, о смерти…»


Рассуждения Рильке в диалогах представляют собой выдержки из его «Флорентийского дневника» («Das Florenzer Tagebuch»[11]), эссе «Об искусстве» («Über Kunst»[12]) и незаконченной главы «Лев Толстой» из «Записок» («Die Aufzeichnungen des Malte Laurids Brigge»[13]). Указанные произведения являются общественным достоянием. Все цитаты даны в моём переводе c немецкого языка.


Рассуждения Толстого взяты из следующих его произведений: «Что такое искусство»[14], «Краткое изложение Евангелие»[15], «Соединение и перевод четырех Евангелий»[16]. Цитаты и комментарии к Евангелистам взяты из последних двух источников.


Иллюстрации в книге – вымышленные, созданы мной на основе общедоступных фотографий начала XX века.


Читателя не должно удивлять, что в первом диалоге собеседники как будто не слышат друг друга. Это связано с тем, что каждый стремится донести до другого суть своих убеждений. Несмотря на радикальные расхождения во взглядах между Рильке и Толстым, которые во втором и третьем диалогах переходят к открытым обвинениям друг друга, было бы удивительно не найти и много общего в их убеждениях. И красноречивый тому пример – последний, четвёртый диалог, озаглавленный «Будьте как дети». Однако эта тема заслуживает отдельной книги.

> Владислав Цылёв


Лев Толстой и Райнер Мария Рильке

## О Боге, искусстве и… детях. Диалоги

### К первоистоку: к тебе


*

#### Свобода: тысяча тысяч целей

Рильке:


Ты для меня не просто цель, Ты – тысяча тысяч целей.


Толстой:

> Отец мой! Ты дал своему сыну свободу жизни с тем, чтобы он получил жизнь истинную.

> Ин. XVII, 1

*

#### Постигать: Бога истинного

Рильке:


Ты – всё, и я постигаю Тебя во всём.


Толстой:

> Разумение твое есть истина.

> Жизнь есть знание истинного Бога разумения, открытого мною.

> Ин. XVII, 3, 17

*

#### Я открыл тебя: и к Тебе привожу

Рильке:


…и я – всё, и всё к Тебе привожу – навстречу Тебе своей поступью.


Толстой:

> Я открыл тебя людям на земле. Я сделал то дело, которое ты приказал мне.


> Я явил твою сущность людям на земле.

> Ин. XVII, 4, 6

*

#### Последнее: до начала всего

Рильке:


Каждым творением, что Ты извлекаешь из Себя, Ты формируешь пространство для новой силы. И последнее из них, грядущее сквозь века, вместит в себя всё, что насущно и подлинно в мире, ибо оно будет величайшим пространством, наполненным всяческой силы.


Толстой:

> Отец мой! желаю, чтобы они были такие же, как я, чтобы они понимали так же, как я, что жизнь истинная началась до начала мира/

> Ин. XVII, 18

*

#### Только один: все мы одно

Рильке:


Только один достигнет его; но все созидающие – прародители этого Одинокого.


Толстой:

> [Желаю,] чтобы они все были одно, как ты Отец во мне, и я в тебе, так чтобы и они в нас были одно.

> Ин. XVII, 21

*

#### Только он: я и они от тебя…

Рильке:


Не останется ничего, только он; ибо деревья и горы, тучи и волны служили лишь символами той реальности, которую он обретает в себе. Всё слилось в нём, и все силы, которые раньше разрозненно бились друг с другом, отныне с трепетом подчиняются его воле.


Толстой:

> Они были твои и прежде, но по твоей воле я открыл им истину. И они познали тебя. Они поняли, что все, что они имеют, что их жизнь – только от тебя. И что я учил их не от себя, но я и они от тебя изошли.

> Ин. XVII, 6—8

*

#### Взрастить Одного: соединиться в одно

Рильке:


Даже земля под его ногами – и та ему уже не нужна. Он сворачивает её, как молитвенный коврик. Он больше не молится. Он есть. И когда он сделает жест, то создаст, устремив в бесконечность, многие миллионы миров. И в них начнется та же игра: более совершенные существа сначала размножатся, потом замкнутся в себе и, после долгой борьбы, снова

> взрастят Одного,

в котором есть всё – творца этого рода вечности, величайшего в космосе, того, кто владеет искусством пластических жестов.


Толстой:

> Я в них, а ты во мне, чтобы все

> соединились в одно,

> и чтобы поняли люди, что они не сами родились, но ты, любя,

> послал их в мир так же, как и меня.

> Ин. XVII, 23

*

#### От Бога к Богу: блюсти разумение

Рильке:


Таким образом, каждое поколение подобно звену в цепи, что вьется от Бога к Богу. И каждый Бог – это все прошлое мира, его высший смысл, его единое выражение и в то же время возможность для новой жизни.


Толстой:

> Прошу же тебя о тех, которые признают тебя. Они поняли, что все мое – твое, и твое – мое. Я уже не в мире, а возвращусь к тебе, но они в мире, и потому прошу тебя, Отец, соблюди в них разумение твое.

> Ин. XVII, 9 – 11

*

#### Любовь: выше сводов веков

Рильке:


Как в иных, отдаленных от нас мирах созревают боги – мне не ведомо. Для нас же искусство – это путь, ведь среди нас художники – это жаждущие, которые пьют из истока всего – в глубинах себя, дерзновенные, которые нигде не возводят жилищ, и вечные, которые возносятся выше сводов веков.

# Примечания

1

Биографическая книга «Rilke vivant» («Живой Рильке») была написана под впечатлением от встреч с Рильке которые Морис Бетц имел весной и летом 1925 года, когда они совместно работали над редактированием французского перевода «Записок Мальте Лауридса Бригге».


Книга издана в моём переводе: «Рильке жив», издательская платформа «Ридеро», 2025г. – В.Ц.

2

Максим Горький: «Лев Толстой», http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/vospominaniya/v-vospominaniyah-sovremennikov/gorkij-lev-tolstoj.htm

3

Sämtliche Werke. Herausgegeben vom Rilke-Archiv in Verbindung mit Ruth Sieber-Rilke Besorgt durch Ernst Zinn- 6 Bände (Vollständig). Insel., 1955—1966. – Перевод мой – В Цылёв

4

Речь идёт об эссе Рильке «Огюст Роден» и его сборнике «Письма о Сезанне»

5

Максим Горький: «Лев Толстой», http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/vospominaniya/v-vospominaniyah-sovremennikov/gorkij-lev-tolstoj.htm

6

Из письма Р. М. Рильке, адресованного А. Н. Бенуа 28 июля 1901 г. – Перевод мой – В. Цылёв

7

Лев Толстой: «Соединение и перевод четырех Евангелий» (часть 24) Источник: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/religiya/evangelie/evangelie-24.htm

8

Лев Толстой: «Круг чтения», 14 – 27 октября. http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/proza/krug-chteniya/14-27-oktyabrya.htm

9

Rainer Maria Rilke. Das Florenzer Tagebuch. Insel Verlag, 1994. – Перевод мой – В. Цылёв

10

Rainer Maria Rilke. Das Florenzer Tagebuch. Insel Verlag, 1994. – Перевод мой – В. Цылёв

11

Rainer Maria Rilke. Das Florenzer Tagebuch. Insel Verlag, 1994.

12

https://www.projekt-gutenberg.org/rilke/kunstdin/chap005.html

13

https://www.projekt-gutenberg.org/rilke/maltelau/maltelau.html

14

http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/publicistika/chto-takoe-iskusstvo/predislovie.htm

15

http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/religiya/kratkoe-izlozhenie-evangeliya/index.htm

16

http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/religiya/evangelie/evangelie-1.htm