Потеряные
Алексей Гротов

© Алексей Гротов, 2025

ISBN 978-5-0065-8588-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Андрейка (12 лет, но выглядит на 9, если прижать к стенке и спросить напрямую)

Внешность:

– Рост: как метр с кепкой, но кепку потерял в прошлом году в схватке с вороной за булку.

– Волосы: вечный бунт против расчёски, напоминает гнездо, где могли бы жить крошки.

– Одежда: худи с капюшоном (карманы набиты сушками, фантиками и надеждой), джинсы с дыркой на колене (туда удобно прятать леденцы).

– обувь: кроссовки со следами кетчупа – следы великих битв за столом.

Характер:

– Философия жизни: «Человек – это желудок с ногами».

– Таланты: умеет съесть яблоко так, чтобы остались только семечки и чувство вины; способен услышать шелест чипсов за три кабинета.

– Страхи: мячи (особенно те, что летят со скоростью обиженного физрука), овощи в любом виде, кроме жареной картошки.

– Суперсила: превращает любое расследование в поиск еды. Нашёл улику? Съел. Подозреваемый? Угости конфетой – станет другом.

Детективные навыки:

– Обоняние: чует пирожки за километр, даже если их спрятали в сейфе.

– Дедукция: «Если в микроволновке грели торт, а теперь его нет – виноват тот, у кого на щеке крем».

– Арсенал: лупа (чтобы искать крошки), блокнот с рецептами вместо записей, вечный аргумент: «Я же расту!».

Цитата-визитка:

– «Мир жесток. Но булочки – нет».

Секретная миссия: доказать, что пятая котлета в столовой – не миф, а заговор учителей.

Важно: Андрейка не злодей. Он просто голодный. Всегда.

Анюта (14 лет, но ведёт себя как бандит с большой дороги, если не считать её тайных стихов про «глаза как два бутерброда»)

Внешность:

– Рост: на полголовы выше Андрейки, что она ему регулярно напоминает, ставя подножку.

– Волосы: рыжий ёжик с прядью фиолетовой чёлки (покрасила зубной пастой в акте бунта против школьного устава).

– Одежда: рваная косуха поверх пижамной футболки с надписью «Я не сплю – я планирую месть», джинсы с дырками в стратегических местах (туда прячет шпаргалки и камушки для рогатки).

– Обувь: тяжёлые ботинки, идеальные для того, чтобы «случайно» наступить на ногу тому, кто посмотрел на Андрейку косо.

Характер:

– Философия жизни: «Если тебя не замечают – брось в них петарду. Или в него. Особенно в него».

– Таланты: мастерски рисует на партах сердечки с инициалами «А. + А.», но при угрозе разоблачения замазывает их надписью «Смерть контрольным!»; может сбежать с урока так, что даже охранник аплодирует.

– Страхи: признаться, что «бутербродные глаза» в её стихах – это про Андрейкины очки в солнцезащитной оправе.

– Суперсила: превращает любую драку в романтику. Украла его булочку? Это чтобы он не растолстел. Пнула под столом? Это чтобы он не уснул на математике.

Любовные сигналы:

– Нежное: подкладывает ему в рюкзак украденные из столовой пирожки, но сверху пишет «От врага».

– Жёсткое: бьёт учебником по спине, если он заигрывает с девочкой из кружка юных химиков.

– Тайное: собирает все его потерянные фантики и делает из них коллаж «Наш первый поход в буфет».

Цитата-визитка:

– «Ты что, Андрей, опять крошки на стуле оставил? Щас как врежу, что полетишь к тем булочкам, которых не доел!»

Секретная миссия: доказать, что она не ревнует. Ни к кому. Вообще. Это всё Андрейке кажется. И ещё… случайно выиграть конкурс стихов, где её сонет «Ода сосиске в тесте» приняли за метафору о несчастной любви.

Важно: Анюта не злодейка. Она просто не умеет говорить «ты мне нравишься». Поэтому говорит «ты мне врешь, как последней сволочи». Но если он поранится – первая принесёт пластырь. И приклеит так, что ему будет больно. Но приятно.

Глава 1. Труп в столовой. Или «Кто украл мою начинку?»

Андрейка стоял над «телом». Нет, не над трупом – хуже. Над *пустой тарелкой*, где ещё вчера лежал пончик с клубничным джемом. Последний пончик. Его пончик.

– Преступление века, – прошептал он, сдвинув на нос самодельную шляпу-котелок из картона (на ней красовалась надпись: «Шерлок Холмс, но сытый»). – Здесь пахнет… *предательством* и ванильным экстрактом.

Из-за угла вылетела Анюта, пиная мусорное ведро так, будто это был футбольный мяч чемпионата мира.

– Чего квохчешь, коротыш? Опять крошки рассыпал? – Она ткнула его в бок учебником по биологии, внутри которого вместо конспектов лежали конфеты «Чупа-Чупс» (на случай ядерной войны).

– Не мешай! – огрызнулся Андрейка, доставая лупу. – Здесь совершено идеальное преступление. Ни крошек, ни свидетелей…

– Ну кроме тебя, – Анюта поймала в воздухе пролетавшую мимо булочку (украденную у пятиклассника) и сунула её себе в карман. – Может, это твоя совесть проснулась и съела пончик?

– Совесть? – Андрейка фыркнул. – У меня её нет. Её в столовой не выдают.

Вдруг дверь распахнулась, и в помещение ворвалась тётя Глаша, повариха с лицом, напоминающим пережаренную котлету.

– Он исчез! – завопила она, размахивая скалкой. – Пончик! Его испекли для директора! Теперь меня уволят! Или… или… – Она посмотрела на Андрейку с внезапной подозрительностью. – *Ты* съел!

Андрейка отпрыгнул за Анюту, которая тут же выставила вперёд ботинок, готовый отразить любую атаку.

– Я бы не стал! – запинаясь, сказал он. – У этого пончика… э… была *душа*! Я бы его уважил, сжёг на поминальном костре из шоколадных вафель!

Анюта закатила глаза:

– Ладно, детектив-недоросток, давай искать улики. – Она швырнула ему под ноги обёртку от жвачки. – Вот, держи. Может, отравитель жевал её перед злодеянием.

– Это твоя жвачка, – Андрейка принюхался. – Пахнет бунтом и дешёвой колой.

– А тебе нюх, как у голодной таксы, – Анюта толкнула его к столу, где обнаружилась единственная зацепка: крошечное пятно клубничного джема в форме сердца.

– Смотри! – Андрейка тыкнул в пятно пальцем. – Это… это знак! Убийца – романтик!

– Или просто дурак, который не умеет есть аккуратно, – проворчала Анюта, но украдкой достала из кармана блокнот и нарисовала сердечко рядом с надписью «А. + А.».

– Всё ясно! – внезапно воскликнул Андрейка, хотя ничего не было ясно. – Нам нужен список всех, кто был в столовой вчера после уроков!

– То есть, – перебила Анюта, – тебе нужно проверить, у кого из учителей в сумке лежит пончик?

– Да! Нет! – Он покраснел. – То есть… я профессионал! Я…

Его речь прервал звонок на урок. Физрук Кузьмич, проходя мимо, швырнул мяч в стену с криком: «Спарта!» Андрейка вжался в Анюту, которая, к его удивлению, не оттолкнула, а прикрыла собой.

– Трус, – сказала она, но без злости. – Ладно, после уроков продолжим. Только если купишь мне шоколадку.

– Это взятка! – возмутился он.

– Нет, это аванс за то, что я тебя не сдам тёте Глаше, – она ухмыльнулась и ушла, нарочито громко топая ботинками.

Андрейка вздохнул и поднял с пола конфетный фантик. На нём было написано: «Ты – идиот». Почерк Анюты.

– Странно, – пробормотал он. – А где тут вторая часть послания?

Перевернув фантик, он обнаружил приклеенную жвачку. Со вкусом клубники.

– А… вот она, улика! – решил он и сунул жвачку в рот.

Расследование началось

**P.S.** А пончик… Пончик, конечно, лежал всё это время в кармане Анюты. Но она не виновата. Это любовь. И голод. В основном голод.

2 глава

Женя (прозвище «Сушка»), 13 лет, но выглядит на 10 из-за вечно прищуренных глаз и позы эмбриона во время сна

Внешность:

– Лицо: круглое, как луна в полнолуние, с тёмными кругами под глазами (не от бессонницы, а «панда-стайл»).

– Волосы: пушистые, цвета тёмного шоколада, собраны в два неаккуратных пучка, напоминающих уши панды.

– Одежда: пижамная кофта с капюшоном-ушами (на спине вышито «Don’t feed the panda»), штаны с медвежьими лапками на ступнях.

– Аксессуары: рюкзак в форме бамбука, из которого торчит плюшевая панда (её зовут Бориславна), и носки с когтями – для устрашения по утрам.

Характер:

– Философия жизни: «Сон – это просто квантовая суперпозиция бодрствования».

– Таланты: засыпает за 3 секунды в любом месте (даже стоя); во сне бормочет формулы из области астрофизики; может объяснить теорию струн, но только если разбудить шоколадкой.

– Страхи: будильники, энергетики и люди, которые говорят «Проснись, тут интересно!».

– Суперсила: её мозг работает на 200%, пока тело требует 12 часов сна. После дневного сна может решить задачу, над которой весь класс бился неделю.

Почему «Сушка»:

– Вечно хрустит сушками (носит их в карманах пижамы как экстренный запас энергии).

– Вялая, как сушёная трава, пока не получит дозу кофеина или не услышит слово «панда».

– В начальной школе пыталась сушить бананы на батарее, устроила потоп и стала легендой.

Любовь к пандам:

– Собирает все, что связано с пандами: от ластиков до носков.

– Убеждена, что панды – инопланетяне, которые прилетели, чтобы спать и есть бамбук. Мечтает повторить их путь.

– На вопрос «Почему панды?» отвечает: «Они единственные, кто понимает мою душу. И сон».

Цитата-визитка:

– «Спать надо больше. Мир и так в суперпозиции хаоса…» засыпает на слове «хаос»

Секретная миссия: доказать, что сон – это альтернативная вселенная, где панды правят миром. А ещё… найти способ спать 25 часов в сутки.

Важно: Женя не ленивая. Она просто экономит энергию для прыжка в пятое измерение. Или для того, чтобы доесть сушки. Не ясно.

Глава 2. Пропавшая панда, или «Инопланетяне? Нет, спасибо!»

Женя стояла посреди школьного двора, прижимая к груди рюкзак-бамбук. Её глаза, обычно сонные, были шире, чем крышка от кастрюли тёти Глаши.

– Бориславну… у-у-украли, – прошептала она, и из-под капюшона с ушами выкатилась слеза. – Это они… *Инопланетяне*. Они хотят узнать секреты панд!

Андрейка, жующий бутерброд с колбасой и скотчем (эксперимент «еда будущего»), поперхнулся:

– Инопланетяне? Может, это голуби? Они вчера у меня вафлю стащили!

– Голуби не носят серебристые комбинезоны! – Женя показала «улику»: на земле лежал блестящий фантик от конфеты. – Смотрите, это след их технологии!

Анюта, до этого бившая ногой по забору от скуки, подошла и забрала фантик:

– Это ж «Галактика» – конфеты такие. Продаются в ларьке у метро.

– Ларёк… – Женя задумалась. – …Может, прикрытие для межгалактического шпионажа?

– Ладно, Сушка, – вздохнула Анюта, пряча фантик в карман (на память). – Где ты последний раз видела свою тряпку?

– Бориславна не тряпка! Она… квантовый наблюдатель! – Женя нахмурилась. – А потеряла её там… – Она указала на заброшенный дом за школой, где окна были забиты досками, а на крыше красовался ржавый спутник (на самом деле – сломанная антенна).

– В этом доме, – добавила Женя таинственно, – я слышала… *голоса*. Они пели… как панды в моём сне.

Андрейка побледнел:

– Может, сначала проверим столовую? Вдруг панда решила стать веганом и уползла в салат?

– Ты пойдёшь туда, или я тебе сейчас покажу квантовую теорию боли? – Анюта схватила его за шиворот.

– —

**Заброшенный дом. Или «Рай для бомжей и плохих решений»**

Внутри пахло плесенью, надеждой и тушёнкой. На полу валялись пустые банки с надписями: «Собственность инопланетян. Не трогать. (Шутка.)».

– Видишь? – прошептала Женя, продираясь через паутину. – Они оставили послания…

– Это бомжи шутят, – проворчала Анюта, споткнувшись о ржавую кастрюлю. – Эй, кто тут?

Из-за угла высунулся мужчина в пальто, похожем на шкуру йети.

– Эй, детишки, это моя вселенная! – буркнул он, размахивая вилкой. – Ищите панд? Я их ем на завтрак!

Женя ахнула:

– Он… он один из них! Инопланетянин в человеческой коже!

– В коже? – мужик почесал бороду. – Да я Вася. Бывший физик. Теперь философ. И голодный.

Андрейка, почуяв еду, достал из кармана смятую сушку:

– Держите. В обмен на информацию.

Вася проглотил сушку, не жуя:

– Панду? Видел. Мягкая, пушистая, глаза как у того парня из налоговой… Лежит на втором этаже. Но туда лучше не ходить. Там… *ОНИ*.

– ОНИ! – Женя схватила Андрейку за руку (он покраснел). – Я же говорила!

– —

**Второй этаж. Или «Комната страха (и глупости) «**

На лестнице Анюта наступила на скрипучую доску, и та грохнула, как взрыв в микроволновке. Из темноты вынырнули две тени:

– Кто здесь? Мы тут… э… практикуемся в йоге! – сказал один бомж в позе «собаки мордой вниз».

– А я – в НЛП! – добавил второй, тыча в них книгой «Как украсть радость».

– Где панда? – рявкнула Анюта, доставая из кармана петарду (на всякий случай).

– Панда? – йог почесал затылок. – А, эта игрушка! Мы её… э… использовали как подушку. Но её утащил тот парень с тату «Любовь» на лбу.

– Тату «Любовь»… – Женя зажмурилась. – Это же код! «Л-О-В-ь» – «Луна Обители Внеземных»!

Внезапно из-за двери вывалился человек с татуировкой на лбу (на самом деле – надписью «Лень» через закорючки). В руках он сжимал Бориславну.

– Это моя подушка! – бубнил он. – Мягкая…

– Бориславна! – взвизгнула Женя и, впервые в жизни, проявила реакцию гепарда. Она выхватила панду, обняла и… тут же уснула стоя от переутомления.

– —

**Эпилог. Или «Теория заговора против здравого смысла»**

– Значит, инопланетян нет? – Женя грустно ковыряла вилкой желе в столовой.

– Ну… – Андрейка, с набитым ртом, показал на Васю-философа, который теперь сидел за их столом и ел суп. – Вот ваш инопланетянин.

Вася подмигнул:

– А что, если я – рептилоид? Шучу. Но супчик подлейте.

Анюта толкнула Андрейку под столом так, что он чуть не упал:

– Ладно, Сушка, если что, мы всегда поможем. Даже если это опять будут «инопланетяне».

Женя, уже почти спя, уронила голову на стол:

– Они существуют… Просто… прячутся в других измерениях…

Андрейка, доев желе, посмотрел на Бориславну:

– Может, она всё-таки волшебная? Вот бы она еду притягивала…

– Мечтай, – Анюта швырнула в него хлебом, но втайне подумала: «Зато он хоть с пандой общается, а не с дурацкими девочками из химии».

**P.S.** Вася остался ночевать в заброшенном доме. Говорит, ему там «ближе к звёздам». А Бориславна теперь пахнет тушёнкой. Но Женя уверена – это запах космоса.

Глава 3: Пропавшая Анюта и теория о моськах-масонах

Утро началось с тревоги: Анюты не было на первом уроке. Сушка, её лучшая подруга, нервно теребила телефон – все сообщения оставались без ответа. Даже когда Анюта прогуливала, она хоть из дома писала: «Прикинь, Суш, опять сопливая училка по химии!» Но сегодня тишина.

– Может, заболела? – предположила Сушка, проверяя в сотый раз пустой двор из окна класса.

– Не-а, – тут же встрял Андрейка, вынырнув из-за стопки книг с видом Шерлока Холмса. – Вчера по «Тайнам Вселенной» показывали: масоны крадут людей, чтобы тестировать свои секретные технологии! Они могли подменить Анюту клоном, пока она шла в школу!

Все закатили глаза, но Сушка побледнела. Анюта и правда жила в том самом переулке, где недавно пропадала бездомная кошка. Масоны? Клоны? Ледяной комок подкатил к горлу.

К концу пятого урока стало ясно: дома Анюты тоже нет. Мать в панике звонила в полицию, а Сушка с Андрейкой, забыв про вражду, обыскали все её привычные маршруты. Искали в парке, заглядывали в кафешки, даже в старый сарай за школой – пусто.

– Может, правда масоны? – прошептал Андрейка, когда стемнело, а фонари замигали как-то зловеще.

– Да заткнись ты со своими теориями! – огрызнулась Сушка, но сама уже представляла, как Анюту увозят в чёрном фургоне с таинственным символом на дверце…

Развязка наступила в восемь вечера. Анюта позвонила сама – голос виноватый, но живой:

– Суш, ты меня убьёшь… Я нашла котёнка возле мусорок. Он весь дрожал, и я не смогла уйти. Пряталась в подвале соседнего дома, боялась, что его заберут в приют. Телефон сел…

Когда друзья ворвались в подвал, их встретило мяукающее чудо в клетчатом шарфе (Анюта укутала его в свой школьный платок) и сама «жертва масонов», кормящая найдёныша тёплым молоком.

– Ты что, псих?! – обняла её Сушка, смеясь сквозь слёзы.

– А я говорил, что тут замешаны кошки! – не унимался Андрейка. – Масоны используют их для гипноза!

На следующий день котёнка, названного Мейсоном (в честь «зловещих» теорий), приютила учительница биологии. А Сушка с Андрейкой заключили перемирие: оказалось, даже самые бредовые идеи лучше, чем молчаливая паника. И самое главное – иногда за самыми страшными тайнами скрывается просто чья-то доброта.

Глава 4

Георгий (Гера)

Внешность:

Стройный, высокий (на голову выше Сушки), с длинными чёрными волосами, которые он часто собирает в небрежный пучок, оставляя пряди, падающие на лицо с серебряными прядями. На левой брови – маленькая стальная серьга, а на губе блестит тонкий лабрет. Его стиль – смесь панка и гранжа: рваные джинсы с цепями, болтающимися на бедре, кожаная куртка с нашивками групп вроде *Король и Шут* и *Lumen*. Под курткой – обтягивающие футболки с принтами в стиле сюрреализма, которые он рисует сам. Да, у него «тот самый член», о которой шепчутся в раздевалке, но Гера словно не замечает взглядов – носит одежду свободно, без кокетства.

Характер:

Гера – парадокс. Снаружи: циничный, с саркастичными комментариями на всё, от школьной столовой до глобального потепления. Любит эпатировать – на уроке литературы заявил, что «Достоевский – это первый русский эмокор-поэт». Но за этой броней скрывается… Парень который тайком подкармливает бездомных кошек за школой и знает наизусть стихи Ахматовой.

Он не любит говорить о семье – родители в разводе, отец-музыкант исчез в его 12 лет, мать работает медсестрой и вечно в ночных сменах. Гера сам готовит ужин, сам чинит протекающий кран, а по ночам пишет музыку на старой гитаре, которую ему оставил отец. Его тексты – о боли, свободе и абсурде, но исполняет он их так, что мурашки бегут по коже.

Отношения с Сушкой:

Сушка влюбилась в него в тот момент, когда Гера, закусив сигарету (нервная привычка, от которой пытается бросить), защитила первоклашку от старшеклассников-задир. «Чё, пацаны, слабо на равных?» – бросил он, и те, оробев, слиняли. С тех пор Сушка ловит каждое его слово, краснеет, когда Гера называет её «малышкой» (хотя разница всего в два года), и мечтает пригласить её на концерт местной рок-группы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.