Ночь в моей голове
Четыре солнца и девять лун. Последнее королевство и потерянные души
Анастасия Ронис

© Анастасия Ронис, 2025

ISBN 978-5-0065-8330-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ночь в моей голове

Четыре солнца и девять лун. Последнее королевство и потерянные души

Анастасия Ронис

Несколько слов перед началом путешествия

– Милая моя госпожа, не нальёшь ли ты мне ещё одну чашечку твоего замечательного отвара? – господин Время сидел в своём мягком кресле, совершенно домашний и уютный.

Полностью звёздный, он смотрел вперёд на горизонт, где открывался удивительный вид на 14 королевств, его творения, особенные для него миры солнца и луны. Черты лица и тела господина Время было невозможно разглядеть за его космической звёздной сущностью. Его глаза, нос и рот терялись среди созвездий, становясь различимы лишь в мимике щедрых эмоций и блаженного спокойствия. Прародитель любил широко и обаятельно улыбаться, особенно в часы собственного триумфа. И в тихие вечера, наблюдая за мирами и медленно потягивая свой любимый земляничный отвар, что заботливо готовила ему супруга, госпожа Вселенная.

Она, такая же тёмно-синяя, состоящая из миллионов звёзд, некоторые из которых соединялись в ясные созвездия, ненароком поправляла свою пышную юбку, и несла ещё одну чашечку ароматного земляничного отвара.

Их история началась задолго до появления кого-либо из живущих людей, ещё до того момента, когда жажда власти впервые захватила человека, стремительно направив его к завоеваниям. Королевства четырёх солнц и девяти лун только зарождались в пучине бесконечного потока звёзд, предвещая появление последнего из них, 14-го.

Господин Время и госпожа Вселенная задумали свои королевства, когда были совсем юны, бродили по просторам космоса, мечтая создать нечто невероятное и потрясающее. Вскоре им это удалось. Среди ярких вспышек звёзд один за другим рождались миры, которым суждено стать не просто местом скопления чудес, добра и волшебства, но и частью долгой игры из комков и сплетений неслучайных жизней, судеб и решений.

Когда показались первые королевства, прародители поняли, что наступил час для увеличения их семьи. Так появились первенцы, близнецы Луар и Луциар. Сыновья, рождённые, чтобы возглавить королевства солнца и луны.

Двое малышей, будущие правители миров, с рождения резко отличались друг от друга цветом волос. Король солнца Луциар имел золотые кудри. С возрастом они отросли и аккуратно спадали ему на плечи. Голову короля лун Луара украшали серебряные локоны. Но когда он повзрослел, то решил не оставлять длину, как брат, укоротив причёску. Стройные и высокие, с узкими губами, классическими прямыми носами и заглядывающим внутрь взглядом, братья сильно походили друг на друга и одновременно поразительно разнились. Главным отличием стало пятно на лице Луара, которое юный король обнаружил в раннем детстве. Особенное родимое пятно, похожее на тёмную кляксу. На нём горели три искорки, три звёздочки, как любила говорить госпожа Вселенная. Они словно ворвались во тьму, принеся с собою свет. Эта необычная отметина клеймом легла на плечи будущего правителя девяти королевств луны, определив дальнейшую его судьбу.

В то время, когда короли взрослели вместе с королевствами, мирами частично управлял Единый круг 14 Верховных магов. Прародители собрали их вместе и даровали им власть, чтобы защитить свои творения и пока еще незрелую королевскую семью, которую десятилетия спустя дополнили две младшие сестры королей, близнецы Сола и Мона. Они взрослели так же быстро, как и их братья, превращаясь с годами в прекрасных девушек с большими и открытыми сердцами. Воздушные, живущие в грезах и мечтах, в них совмещались нежность и твёрдость характера, сочетавшиеся с бесконечной преданностью своей семье. Они вдохновляли братьев, вдыхая в каждого из них любовь и теплоту.

Короли и королевы росли, жили и мечтали, созерцая миры в гармонии и равновесии. Но всё изменилось в тот миг, когда тьма проникла в самое сердце одного из братьев, когда он узнал о существовании гордыни, испил из чаши ненависти и мести и решил всенепременно стать единым могущественным правителем 14 королевств.

Глава 1

Начало. Больница. День 1

– Чарльз, присядь, пожалуйста, рядом, – произнёс дрожащим голосом мистер Дрим и протянул худую трясущуюся руку ребёнку. Девяностодевятилетний старик не спал с раннего утра, он давно не ходил, лежал, прикованный к постели. Он пристально смотрел в окно, пытаясь вглядеться в лучи палящего летнего солнца. – Чарльз, садись, садись. Я хочу рассказать тебе историю, удивительную историю о ярких невероятных красках, палитре нашего странного, но поистине волшебного мира, – хотя он уже был в глубоком возрасте, Лилиан не выглядел таким уж дряхлым стариком.

Он ещё светился жизнью, глаза горели, а губы плотно сжимались. Его слегка вытянутое прямое лицо, острый взгляд, тонкий рот и густые седые волосы, аккуратно подстриженные, несмотря на количество накопившихся морщин, выдавали его за весьма молодого 70-летнего пенсионера. Если бы не ноги и трясущиеся руки Лилиана, он вполне бы мог составить конкуренцию в ритме жизни многим более молодым людям.

– Тебе повезло, что ты можешь видеть цвета. Это настоящий, истинный дар, Чарльз, – после некоторой паузы произнёс лежащий старик.

– Деда, опять ты со своими сказками, – без особого желания откликнулся Чарли.

Ему было 12, его золотые кудри, подстриженные очень коротко, подчёркивали глубину больших лазурных глаз. Прямой лоб, скулы, подбородок – всё выдавало в нём созревающую холодную красоту взрослеющего мужчины. А пока он носил школьную рубашку поверх школьных брюк и никогда не затягивал галстук. Чарли увлекался математикой и футболом. Всё остальное, особенно старые истории его дедушки, которые, как казалось мальчику, уже покрылись толстым слоем пыли, и их нужно было просто немедленно уничтожить всеми возможными способами, воспринимал с трудом. Была бы его воля, как иногда думал мальчик, возвращаясь после дневной тренировки, он бы вовсе не слушал дедушкины россказни. Но Чарли любил деда, очень любил. Он всё ещё помнил, как лет семь тому назад внимательно и с огромным интересом слушал всё, что сочинял ему, будучи вполне здоровым, Лилиан. Поэтому, повесив рюкзак на крюк, плотно прибитый на белоснежную стену, парень пододвинул такой же белый в тон стул и сел. – Деда, может, ну его, твои истории, а? – предпринял ещё одну попытку Чарльз.

– Я расскажу тебе о мирах, которые блуждают под покровом космоса, ты отправишься со мной в невероятное путешествие по волнам бьющей через край фантазии. Поверь мне, она так же реальна, как этот свет солнца, струящийся через окно, – как будто не слыша слов внука, мистер Дрим продолжал. – Чарльз, веришь ли ты своим снам? – старик внезапно вцепился рукой в ребёнка и серьёзно посмотрел ему в лицо.

Это был его редкий взгляд, которым Лилиан Дрим уже почти не пользовался, глубокий, пристальный, требующий всего внимания на свете, он пугал и одновременно притягивал, заставляя желать услышать всё, что будет сказано.

Чарли вздрогнул, в такие моменты он немного пугался худощавого старика. Мальчик предпринял попытку освободиться, потом ещё одну, но менее уверенную, затем третью и, осознав, что дедушкины руки всё ещё сильные, смирился и успокоился. Ребёнок выдохнул, взял себя в руки и, стараясь принять непринуждённый вид, кивнул, не найдя сил ответить «нет». Во сны он верил в детстве, а сейчас он уже взрослый, который не позволяет себе всякие такие глупости, как верить небылицам или своим снам. Сколько раз Чарльз убеждался, что всё это ненастоящее, что это всего лишь фантазия, вымысел, действующий только на совсем маленьких детей. Как с ним когда-то, когда ему было не больше пяти. Тогда он верил, верил всему, что рассказывает ему дедушка. Он помнил чудесные сны о далеких мирах, чудных народах и городах на волнах океанов. Раньше внук Лилиана Дрима думал, что и сам когда-то посещал эти миры вместе с дедушкой. Но никто ему не верил. Все вокруг смеялись над ним, когда он кому-то рассказывал о своих приключениях. Поэтому в какой-то момент он убедил себя, что это всего лишь сны, фантазии, подкреплённые историями дедушки. Тогда Чарли перестал путешествовать. А все воспоминания постарался загнать куда-то далеко вглубь своей памяти и больше не показывать их. Но дедушка, когда-то смирившийся с решением внука, снова вернулся к своим сказкам. Сначала это вызвало протест в Чарльзе. Мальчик не хотел заново переживать те неприятные чувства дискомфорта, когда тебе никто не верит, а ты плачешь и бьёшься в пустых попытках доказать, что ты не врёшь. Также его не отпускала и обида на дедушку, который, когда потребовалась его помощь в подтверждениях, отвернулся от него, сказав, что Чарльз «что-то выдумывает». Именно этот момент стал переломным в его доверии к словам своего деда. Лилиан Дрим пытался объясниться позже, он даже извинился, но это не убедило Чарльза.

– Это хорошо, верить нужно, иначе наш мир был бы слишком серым, – дедушка ослабил хватку и снова перевел взгляд на окно. – Но прежде чем начать, я хочу ещё раз извиниться перед тобой, – он будто прочитал мысли Чарльза. – Я помню, когда мы перестали с тобой дружить по-настоящему. Наверное, тебе не стоило всего показывать, но сделанного не вернёшь. Я подвёл тебя тогда, не поддержал и просто удалился. В тот раз я предпочёл не тебя, а миры, которые защищал. Наш мир ещё не был готов к познанию, что он не единственный. Но сейчас я чувствую, что моё время уходит. А я так и не рассказал тебе всего того, что ты заслуживаешь знать, – он остановился и снова бросил взгляд на подоконник. – Уверен, цвет солнца – это нечто невообразимо прекрасное, чистое, как звонкий голос приходящей весны, шум жаркого лета, – Лилиан Дрим замолчал, всё всматриваясь в лучи через оконное стекло.

Пауза тянулась, нервозно шелестя своей нетерпимостью. Чарльз упорно ждал, не сводя с дедушки глаз. Ему искренне, совсем по-настоящему, хотелось верить Лилиану Дриму, ему это было бесконечно важно.

– Я никогда не мог нарисовать солнца, Чарльз, оно манило меня, всё время, шептало, подсказывало, каким оно должно быть, цвета, оттенки. Но я не мог, просто не мог его разглядеть. В моей жизни всегда светила одна луна, а в голове стояла только ночь.

Глава 2

Встреча

Когда мы встретились впервые, я был чуть младше тебя, мне на днях исполнилось девять. Но чувствовал я себя совсем взрослым и самостоятельным. В тот момент я подрабатывал разносчиком газет. Я использовал каждую возможность, чтобы хоть немного помочь своей матушке, с которой мы жили вдвоём в самом сердце трущоб Белфаста. Это был жутко бедный район, особенно по нынешним меркам города. Но мы не обращали на это внимания. Рядом друг с другом мы чувствовали себя счастливыми. Тепло и любовь наполняли меня, пока она была со мной, до самого последнего ее дня. Я стремился дать ей больше, хотел взять на себя все её труды и страдания. Но что я мог, я был лишь ребёнком, который только и умел, что разносить газеты.

Матушка обладала нежными чертами лица, тонкими губами, большими синими глазами и светлой кожей. Даже слишком светлой для холодной Англии. И ещё у неё были длинные чёрные волосы, аккуратно причёсанные и убранные под платок. Только несколько прядей постоянно, слегка игриво спадали ей на лицо, как бы она ни пыталась их убирать. Матушка изо всех сил старалась выглядеть достойно и аккуратно, даже в сложнейшие дни своей прогрессирующей болезни. Помню её добрую улыбку, с которой она смотрела на меня, тепло ее губ, когда она целовала меня перед сном. Каждый день! И утром, когда будила… Это мои одни из самых счастливых воспоминаний. Мне до сих пор не хватает её, её голоса, объятий, нежных поцелуев. Я не успел всем этим насладиться, да и осознать всей важности её присутствия в собственной жизни тоже не успел. Она ушла от меня слишком рано.

Когда нам пришлось переехать в этот район, мы начали часто голодать. Особенно трудно давались холодные дни. Тогда наша крошечная, потрёпанная временем лачуга на окраине города продувалась со всех сторон. Конечно, всё это не могло не сказаться на её здоровье. Тем более что вокруг в городе уже вовсю бушевала эпидемия туберкулеза. Люди исчезали мгновенно, будто их вовсе не существовало. Так произошло и с матушкой. Когда диагноз подтвердился, я сильно испугался. Но я далеко не сразу осознал, что наше расставание случится уже совсем скоро. А болезнь и не думала ждать моего понимания. С каждым днём её лицо становилось более блеклым, руки слабели, а ясный взгляд тускнел, предвещая неизбежное. Я видел, что происходило вокруг, наблюдал, как туберкулез уносил жизни родителей многих моих сверстников. Да и товарищей болезнь не щадила. Иногда мне казалось, что только я совершенно здоров, словно все недуги избегали меня.

Что у матушки осталось мало времени, я понял в один день. Но и тогда отказался в это поверить. Я не мог себе представить, что всё происходит наяву. Я продолжал ждать и надеяться, что случится какое-нибудь волшебство, мой кошмар закончится, и матушка снова станет здоровой. Пойми меня правильно, я был ребёнком, просто ребёнком, бескорыстно верящим в чудо и страстно ищущим его.

Моё утро началось как обычно. Я обмыл лицо матушки, помог ей напиться воды и побежал за пачкой свежих номеров. Поздний ноябрьский ветер пронизывал мою тонкую жилетку, но я не страшился его холода. Мне во что бы то ни стало было нужно раздать газету и заработать свои монеты. Я уже предвкушал, как зайду за мягкой буханкой хлеба и банкой молока совсем скоро, когда внезапно передо мной появился странный незнакомец.

Его звали мистер Че, Четыре Солнца и Девять Лун, высокий, худой, с чёрным в полоску цилиндром на голове, в полосатом серо-белом фраке, сером шелковом шарфе и чёрной тростью в руке. Он вел себя интеллигентно и жутко мило и так нежно заговорил тогда со мной, что я невольно впустил его в свой чёрно-белый мир.

– Мой дорогой друг, не будешь ли ты так любезен и продашь мне один номер?

– Да, сэр! – воодушевился я и с большим энтузиазмом протянул ему утренний номер Таймс. – Один шиллинг, сэр!

– Лови, мой юный друг! – с открытой улыбкой чеширского кота он подбросил мне заветную монету.

– Спасибо, сэр! – я подпрыгнул и схватил блестящую круглую деньгу. – Ваша газета! – протянул я номер неизвестному тогда мне джентльмену. Но его уже не было рядом. Я оглянулся, посмотрел по сторонам, добежал до ближайшего перекрестка – странного незнакомца нигде не было. – А как же газета, – раздосадовался я, вдруг вспомнив про монету.

Я раскрыл ладонь и увидел нечто необычное – это была большая круглая деньга неизвестного мне номинала с любопытным рисунком. На одной стороне было изображено солнце с вырезанными лучами, а на другой – луна, подчёркнутая полукруглым месяцем. Белый блеск монеты на дневном свету мне понравился, и я решил её сохранить, положив её во внутренний карман жилетки. Домой я вернулся после обеда, довольный собой. В руках я держал молоко и хлеб. Этого нам было достаточно на пару дней вперёд.

Шумно хлопнув парадной дверью, отчего петли нервно затрещали, я принялся рассказывать о прожитом дне. Мне не терпелось поделиться со своей матушкой историей о странной встрече, об интересном джентльмене, о том, что он так и не забрал купленную газету, о монете, которая совсем не похожа ни на какую другую деньгу.

– Быть может, это очень редкая монета и она стоит больших, ну просто огромных денег? – размышлял я вслух, разогревая тазик с водой. – Тогда ее можно будет продать, вызвать самого лучшего доктора, который есть в городе или даже на всем свете! И он-то совсем точно вылечит тебя, моя дорогая матушка! Вот увидишь! Стоит только её продать!

Слушая мою болтовню, она улыбалась. Но приступы снова и снова охватывали её. Она пыталась сдерживать кашель, но он оказывался сильнее, и она вновь захлёбывалась своей кровью. Я дико боялся в такие моменты, каждый раз страшась того, что именно этот приступ станет последним.

– Лилиан, дорогой, подойди, пожалуйста, – прошептала она в перерыве между кашлем. – Запомни, ты – самый замечательный сыночек на свете! Я тебя очень, очень люблю и всегда буду с тобой рядом, чтобы ни случилось, – она поперхнулась. Откашлявшись, продолжила: – У тебя всегда были светлые и добрые мысли. Я безмерно ценю твоё стремление помочь мне. Но некоторые вещи уже не изменить, – её голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. – У тебя замечательная идея, но, боюсь, что её сможем оценить только мы. Это необычная монета, сохрани её. Но, к сожалению, она не изменит то, что должно произойти, – матушка снова закашляла и попросила жестом воды. – Мой милый, чтобы ни случилось, будь сильным и смелым! Я верю в тебя, ты справишься!

Я мгновенно подпрыгнул за стаканом с водой. Вернулся, казалось, в одну секунду, но она уже потеряла сознание.

– Матушка! – закричал я, схватив её за плечи и начав трясти. Но она не приходила в себя. Я чувствовал тяжесть её ещё тёплого мягкого тела, такого родного и бесконечно далёкого. Она, словно облако, вытекала у меня сквозь пальцы, всё дальше и дальше улетая далеко в неизвестность.

Я выбежал на воздух и помчался к доктору. Уже стоял поздний вечер, поэтому лекарь открыл не сразу. После долгих ударов в дверь я, наконец, услышал шаркающие шаги, и засов отворился. Передо мной стоял доктор Ричардсон, низенький худощавый мужчина с тонкой бородкой и толстой оправой на очках. Он уже успел надеть длинную застиранную ночную рубашку и колпак, готовясь отправиться спать. Доктор с трудом открыл дверь, хмуро глядя на меня с маленькой свечкой в руках. Выслушав мои слова, он напрягся, сказал подождать и закрыл передо мной дверь.

Спустя минут десять доктор Ричардсон вышел в старом заношенном костюме с небольшим квадратным саквояжем.

Мы шли быстро, но мне всё равно казалось, что прошла целая вечность, пока мы снова не вернулись домой, к моей дорогой матушке. Осмотрев её, доктор пощупал пульс, склонил голову и твёрдым голосом проговорил:

– Сожалею, Лилиан, – он взглянул на меня, видимо, пытаясь найти в моих глазах понимание.

Но я упорно отказывался верить ему. Мне думалось, он обманывает меня, жестоко шутит.

– Ты сейчас должен понять, Лилиан, что твоя матушка долго и серьёзно болела, что ей уже нельзя было помочь…

– Нет! Вы все врёте! – крикнул я в ответ, выбежав на холодную улицу. Снаружи давно потемнело, в соседних домах еле-еле пробивался свет, а переулок освещала полная луна. Она казалась такой далёкой и одинокой. Я посмотрел на неё и вспомнил про монету. Мне захотелось выкинуть её, избавиться от неё, такой бессмысленной и ненужной. Всё равно от неё не было никакого толка. Но тут в темноте неба я будто услышал чей-то шёпот, умоляющий подождать и сохранить монету. Я почувствовал, как по всему телу пробежались мурашки. Съёжившись от холода, я нерешительно и с опаской снова посмотрел на монету, затем положил её обратно во внутренний карман. В этот момент доктор тронул меня за плечо. Я вздрогнул.

– Лилиан, мне, правда, очень жаль. Всё, что было в наших силах, мы сделали. Наверное, ты думаешь, что этого было недостаточно. И, возможно, ты прав. Но большего мы не могли. Пойми, некоторые вещи не изменить.

Он повторил матушкины слова, что только раздражало. Я стоял, слушая его, не шелохнувшись. Доктор Ричардсон с самого начала болезни помогал нам, подбадривал, всеми возможными ему способами пытался уменьшить ее страдания. Мы были благодарны ему. Но в тот момент я ненавидел его, ненавидел всё вокруг, совершенно всех, считая весь мир виновным в смерти моей матери. Я поднял свои глаза и взглянул ему в лицо. Оно выдавало нескрываемую грусть и скорбь. Я разглядел искреннее сострадание доктора и, не сумев сдержаться, разрыдался. Мистер Ричардсон обнял меня и тихонько погладил по спине.

После доктор помог мне пригласить священника, толстого старикашку с хитрым бегающим взглядом. Он забрал её, дав мне пару минут проститься, и в следующий раз мы смогли встретиться только во сне. Тогда я уже не плакал, честно. Но грусть, окутавшая меня, казалось, с ног до головы, сделала окружающий меня мир еще более серым, чем я его видел прежде. Потом был приют, затем другой, третий, и спустя пару лет скитаний по сиротским домам я очутился во Франции, в католическом приюте для мальчиков, для таких, как я, совершенно одиноких. Тогда мы были почти подростками, уже не дети, но и ещё и не взрослые.

Мой новый приют представлял собой серое каменное здание в несколько этажей, основательно заросшее мхом. На первом и втором ярусах находились классы, где нам преподавали грамматику и учили считать, там же размещалась столовая со столь скудной серой пищей полностью одинаковой консистенции – нечто несъедобного на завтрак, обед и ужин. На третьем и четвёртом этажах были спальни, большие залы с двухъярусными кроватями в два ряда. Моя кровать находилась в самом углу, возле большого окна со сломанным рычажком, из-за чего оно никогда не открывалось. Здесь было неплохо, правда. Особенно в сравнении с другими приютами, где я жил. Наши нянечки довольно терпимо относились к нам, почти не наказывали нас, за исключением тех случаев, когда кто-нибудь, по их мнению, не переходил все границы и не становился категорически неуправляемым. Такие вещи случались редко, но всегда заканчивались одинаково – все мы, почти 100 мальчишек, именно столько нас тогда содержалось, вставали в пижамах на колени и повторяли одну и ту же молитву о грехах и раскаянии.

Еще у нас был свой небольшой огород, где мы со старанием и заботой выращивали овощи – что-то продавали на городских ярмарках, что-то шло нам на еду. О мистере Четыре Солнца и Девять Лун я совсем позабыл, но его чудом сохранившаяся монета все также согревала мой внутренний карман потрёпанной жилетки, покрытой слоем серых заплаток.

Наша вторая встреча случилась под Рождество 1931 года. Тогда нас всех уже разогнали по постелям, потушили свечи, заперли высокие дубовые ставни и двери. Через несколько минут все, холодные и измотанные, прочитав молитву перед сном, крепко спали. Один я продолжал лежать и смотреть в вечно запертое окно, покрывшееся морозным узором. Ночь стояла ясная – на чистом чёрном небе я мог разглядеть, кажется, все звёзды, осыпавшие небосвод. Я любил ночь, я понимал её и разделял с ней каждое мгновение окружавшей нас темноты. Ночь являлась частью меня, продолжением моей жизни, всей палитрой нарисованного мира в моей голове.

Иногда, думая о ребятах, которые так же, как и я, волей случая или судьбы остались одни, я начинал завидовать им, ведь несмотря на серость дней, они могут видеть краски ночью, в своих снах. Видеть цвет солнца, летней травы, разноцветных полей, различать каждый кусочек радуги, озаряющей небо после тёплого дождя. Я им завидовал и злился. Да, в эти минуты я злился на свою маму, папу, которого никогда не знал. Злился, что я такой, что они ушли, не оставив мне даже маленького оттенка какого-нибудь яркого цвета. Навсегда бросили меня наедине с этим холодным чёрно-белым миром. Но с приходом луны и звёзд я успокаивался, мысленно просил прощения у матушки и наслаждался безмолвным соучастием в творении чёрной красоты.

– Добрый вечер, мой дорогой друг!

Я вздрогнул. Из ниоткуда, словно из закоулков самой тьмы на сером подоконнике возник он, мой давний случайный знакомый. Переглянувшись, я понял, что не сплю только я один. Все остальные, будто совершенно ничего не произошло, продолжали грезить, улыбаясь своим цветным снам. Я пощупал себя – может, и я уже сплю, протёр глаза, даже ущипнул себя за руку, от чего чуть не вскрикнул от боли. Нет, сна не было ни в одном глазу. Тогда как он тут оказался?

– Добрый вечер, мой дорогой друг! – повторил нежданный гость. – Не переживай, ты не спишь, ты так же бодр, как матушка королева нашей далекой заснеженной Англии в дни своей беспощадной бессонницы, – словно прочитав мои переживания, он постарался меня успокоить. – Позволь представиться, его предвосхитительство солнечных полей, граф ночных берегов, проводник в миры и сновидения, господин Четыре Солнца и Девять Лун! – мужчина в том же самом полосатом костюме спрыгнул и выпрямился в полный рост.

Он поклонился в высоко воспитанной манере, раскинув в разные стороны свои длинные руки. Одна из них крепко сжимала чёрный полосатый цилиндр.

– Странное имя, мистер Пять Лун и восемь солнц… – я явно нервничал. Еще бы! Кроме меня этого довольно шумного незнакомца больше никто не слышал. Точно, я всё же сплю. Странный сон…

– Четыре Солнца и Девять Лун, – спокойно и даже слишком приветливо поправил он меня. – Моё имя олицетворяет миры, сплетённые между собою тонкой тропинкой, собранной по кусочкам из веры каждого ребёнка на свете, ищущего чуда. Я хранитель тайн и сновидений, проводник, которому доступны все двери всех миров. Но для друзей я просто мистер Че. Как тебя зовут, мой юный друг?

– Ли… Лилиан, сэр! Лилиан Дрим! – собрался я. – А как ты сюда попал?

– Через окно, – спокойно ответил мой собеседник.

– Но оно же закрыто, – не унимался я.

– Это не имеет значения, – улыбнулся мистер Четыре Солнца и Девять Лун. – Многое не имеет значения. То, что по-настоящему важно, ты бережёшь в сердце, в самом потайном месте, – он подошёл ко мне и протянул свою тонкую кисть в белой перчатке. – Только ты знаешь, что на самом деле важно. Но понять это сможешь, когда избавишься от мишуры, которую навязывает тебе окружающий мир, – он внимательно посмотрел на часы, аккуратно обрамлявшие его левую кисть.

Мой ночной гость слегка нахмурил брови, отчего его лицо на несколько секунд стало тяжёлым, даже обречённым. Но это выражение быстро изменилось – и он опять озарился улыбкой.

– Пойдём, нам уже пора!

– Куда пойдём? Мы об этом не договаривались… я вас не знаю… как мы куда-то пойдём? – его просьба окончательно сбила меня с толку. Совершенно незнакомый мне джентльмен, появившийся неизвестно откуда, назвавшийся проводником через миры, предлагает мне сейчас куда-то отправиться. В замешательстве я попятился назад.

– Мой дорогой друг Лилиан, все свои вопросы ты сможешь задать в пути. А нам и правда пора! Доверься мне, – его и так огромная улыбка стала еще шире.

Он склонился ко мне чуть ниже.

Я не знал, как поступить, на вопросы он не отвечал, но настойчиво просил присоединиться к нему. Мой взгляд метался от его рук по полосатому фраку, я видел его белые сверкающие зубы и глаза.

Именно его глаза приковали меня к себе словно магнит. Они были бездонным морем, где несколько вселенных в упорядоченном хаосе мерцали в блеске далёких звёзд. Глаза притягивали своей глубиной и завораживали. Я не видел в них ни страха, ни ужаса, ни подлости, лишь спокойствие и вера в будущее отражались в космосе его невероятного взгляда. Я машинально подал ему свою руку.

Больница. День 2

Мистер Дрим раскашлялся и попросил воды. Чарльз сразу подскочил к рядом стоящему столику, налил из прозрачного кувшина воду в высокий стакан и поднёс его дедушке.

– Деда, и что дальше? – эту историю мальчик слышал впервые, и она ему даже понравилась. Поэтому он с большим нетерпением ждал продолжения.

Но мистер Дрим молчал. Вернув стакан обратно внуку, он снова посмотрел на окно и, кажется, задремал.

– Деда, ну деда, – мальчик потеребил старика за плечо.

– Хм, хм, – очнулся Лилиан Дрим. – То рассказывай ему, то не рассказывай, – старик хитро улыбнулся и как бы невзначай глянул на подоконник. – Ты же не веришь в сказки?

– Ну, деда, ну и что, – Чарли запнулся. – Кто тебе сказал, что не верю, конечно, верю!

В этот момент в комнату зашла медсестра, молодая коротко стриженная светловолосая девушка с приветливым, но болезненно бледным лицом и маленькой ямкой на левой щеке. С лёгкой улыбкой на губах она вкатила поднос и направилась к Лилиану.

– Добрый день, мистер Дрим! Вы сегодня прекрасно выглядите!

– Здравствуй, Эммочка, не лучше, чем вчера, – он улыбнулся. Ему нравилась забота юной медсестры, и Лилиан всячески старался её в этом поддерживать. – Ты знаешь моего внука, Чарльза? Ему уже 12. Чарльз, познакомься, это Эмма, она ухаживает за мной.

– Здравствуйте! – Чарли немного засмущался и не сразу подал руку своей новой знакомой.

– Приятно познакомиться! – девушка искренне улыбнулась ему и перевела взгляд на Лилиана. – Мистер Дрим, пора обедать. Посмотрите, сегодня у нас мягкая гречневая каша, рагу из овощей и земляничный чай.

– Ммм, как же я его люблю, – Лилиан вдохнул аромат земляники, – он напоминает мне о далёком давным-давно покинутом мной доме.

Чарли задумался, о каком доме говорит сейчас дедушка. В его семье такой чай никогда не готовили.

Мистер Дрим приподнялся на постели, устроился более удобно, немного поворчал и приступил к еде. Обычно медсёстры госпиталя Святой Женевьевы для ветеранов сами кормили своих пожилых пациентов в таком возрасте, как Лилиан. Но мистер Дрим не желал признавать себя старым и изнеможенным. До конца оставаясь борцом, дрожащими руками он самостоятельно продолжал есть приготовленную для него еду, втайне страшась того дня, когда он не сможет этого делать совсем. Но пока у него сохранялись кое-какие силы, он сам предпочитал есть.

В это время Эмма, болтая с мистером Дримом о пустяках, поправляла ему постель, отодвигала шторы, открывала окно, проверяла, есть ли у него вода, рядом ли все лекарства. Чарльзу она показалась милой и заботливой, лучше, чем первая сиделка Лилиана – ворчливая старушка Мейз. Ему нравилось думать, что дедушка находится в месте, где о нём заботятся и ему спокойно и комфортно.

Наблюдая за происходящим, Чарльз решил, что ему пока нечего больше здесь делать. Он подумал, что ему пора идти.

– Деда, я пошёл, пока! Завтра я обязательно приду, – мальчик понял, что сегодня Лилиан точно не будет продолжать начатую им историю.

Он поцеловал Лилиана Дрима в макушку, забрал рюкзак и пошёл домой.

– Пока, деда, до завтра! До свидания, мисс Эмма!

Девушка помахала ему в ответ.

– У вас славный внук, – произнесла она.

– Да. Вы даже не представляете насколько. Он очень умён и любознателен, – мистер Дрим доел отведённую ему порцию еды и отодвинул поднос. – Милая Эмма, как же вы похожи на одну мою дорогую знакомую! – он нежно взял её руки в свои и посмотрел ей в глаза.

– Ваша супруга тоже работала в больнице? – улыбнулась девушка, позволив Лилиану задержать свою ладонь.

Ей нравился этот любопытный старичок, который даже в глубоком возрасте сохранял шарм и галантность молодого джентльмена.

– Что? Да, конечно, моя супруга была прекрасной женщиной, – он убрал свою руку и вернулся в лежащее положение. Эмма помогла ему спуститься, – жена, действительно, так же, как и ты, работала в больнице, в военном госпитале. Именно там мы с ней и познакомились. Шел 1944 год, никто не знал еще, что война завершится через год. На одном из заданий мой самолёт подбили, я оказался ранен, осколок попал мне в левую ногу, а правое плечо подстрелили. Очнулся я в госпитале от нескончаемой боли и кошмаров. Первое, что я увидел тогда, – это её лицо, излучающее нежность и доброту. Слегка пухлые губы, крошечные круглые щечки с ямочками по обе стороны, большие голубые глаза, золотые волосы, аккуратно убранные под медицинский берет. Мэри Сперроу ангелом спустилась в мою жизнь и с лёгкостью забрала её себе. После завершения войны я вернулся к ней, и мы больше не расставались, целых 70 лет, – мистер Дрим грустно улыбнулся.

– Вот это да, какая у вас была большая любовь, – искренне сказала Эмма, – я тоже когда-нибудь хотела бы пережить нечто подобное, такое же настоящее.

– Вы еще так юны, моя дорогая, уверен, у вас всё впереди, – он снова положил ей на ладонь свою морщинистую руку. Эмма робко улыбнулась.

Лилиан Дрим любил, искренне сильно любил жену. Но юная медсестра напоминала ему совершенно другую, бесконечно важную для него девушку. Бледную, почти прозрачную, невысокого роста с белыми серебристыми волосами, спадающими ниже плеч, с холодной тонкой улыбкой и с космическими яркими глазами. Девушку, навсегда оставшуюся молодой в далёком королевстве Девятой луны. Образ его лунной королевы всё чаще являлся ему во сне. Он думал, что давно забыл её, но сейчас, лежа в кровати без возможности когда-либо подняться, Лилиан думал именно о ней. Эмма напоминала ее образом мыслей, немного характером, иногда улыбкой и взглядом, и всегда своим бесконечным желанием жить и верить.

После того как юная медсестра ушла, мистер Дрим ещё долго грезил о прожитых днях, предаваясь хлынувшим воспоминаниям.

– Да, мой дорогой друг, я всё ещё думаю о ней, – произнёс он, будто надеясь кого-то увидеть в своей светлой комнате.

Но никто так и не появился. Он закрыл глаза и крепко уснул, сегодня он спал с именем Мона на своих губах.

От госпиталя Святой Женевьевы, где мистер Дрим жил последние полгода, до дома Чарли было всего несколько кварталов, растянувшихся вдоль центрального городского парка. Летом здесь было особенно людно – школьники, студенты, милые старички разбавлялись вереницей семей, которые решили устроить пикник прямо посреди рабочей недели.

«Почему мне так знаком этот, как же его, мистер… – он попытался вспомнить имя Четыре Солнца и Девять Лун, но у него это никак не получалось. – Нет, ну почему? Почему меня это так заинтересовало? Эта встреча, этот разговор, как будто… – в глубине его памяти вдруг что-то зашевелилось, вот-вот готовое вырваться наружу, – брось! Ты же взрослый, Чарльз! Хватит верить в эти дедушкины байки про цветочные берега, – он тряхнул головой. – Что за глупости! Деда опять меня дурит! Ну, деда! А я почти поверил! – внезапное озарение, что новая история Лилиана не что иное, как вымысел, проветрило его голову. И до самого дома он больше не вспоминал о нём.

Однако на следующий день Чарльз снова забежал к Лилиану. Мистер Дрим в это время дремал, и, судя по его улыбающемуся лицу, сны, которые он видел, наполняли его счастьем. От неосторожного хлопка двери старик проснулся.

– Чарльз? – несмотря на свои годы, мистер Дрим отчётливо различал перед собой окружающий его мир. – Чарльз, здравствуй, нас прервали, – словно не заметив разницу в целые сутки, он подозвал внука к себе и прошептал:

– Сон – это не просто фантазия, границ которой нет ни в одной вселенной, сон – это отражение нас самих, наших самых потаённых желаний, завёрнутых в оболочку воображения, и только ты определяешь, насколько тверда и глубока эта оболочка.

Глава 3

Королевство Первого солнца

Мистер Четыре Солнца и Девять Лун взял меня за руку и потянул следом за собой. Я видел, как он воспарил над землёй, надел на голову свой длинный цилиндр, достал из-за спины трость и, используя её словно кисть, нарисовал в воздухе символы, которые своим очертанием напомнили мне рисунки, изображённые на монете. Рядом он начертил цифры, похожие на координаты. Симбиоз солнца и луны, идеальное сочетание правителей миров, о ком я совсем скоро узнаю, ярким пламенем зажглись на миг и исчезли без следа. На их месте появился полосатый в вечном движении коридор, ведущий в неизвестные мне края. Мой новый знакомый вступил в него и потянул меня за собой. В конце горел яркий свет, ведомый запахом раннего лета и ощущением невероятных приключений, готовых вот-вот начаться. Сам тоннель тоже светился, пропуская через себя тысячи солнечных лучей.

– Мы в пути, дорогой друг, что ты хотел узнать? Можешь спрашивать меня о чём пожелаешь, – мистер Четыре Солнца и Девять Лун шёл с поднятой вверх головой и улыбкой, странным образом успокаивающей и вселяющей в меня надежду.

– Почему ты пришёл ко мне? И куда мы идём? И может ли это быть на самом деле? Почему я должен поверить, что это не сон, когда такого в реальности быть не может! – затараторил я, пытаясь разглядеть коридор.

С любопытством я притронулся к его стене – она оказалась мягкой, бархатистой, с совсем маленькой короткой шерстинкой. От прикосновения туннель будто ожил, взбудоражился и заволновался. Мне показалось, что он, как змея, зашипел, готовый одним движением проглотить своих случайных посетителей. Я представил огромного кольцевого змея с горящими красными глазами. Я сморщился и затряс головой, надеясь избавиться от жуткой фантазии.

– Почему я пришел к тебе? Потому что ты позвал меня, дорогой друг.

– Вы ошибаетесь, сэр! Я никого не звал! – вызывающе ответил я ему. С чего это он взял? Я? Звал кого-то? Ну, нет! Не сочиняйте уж!

– Да, позвал, – спокойно повторил мистер Четыре Солнца и Девять Лун, – твоя потерянная душа рвалась наружу. Благодаря ей я и нашёл тебя. И мне очень сильно нужна твоя помощь.

– Потерянная душа? – неуверенно переспросил я. – Моя помощь? Что я могу сделать, ведь я еще… ребёнок…

– Может, ты пока что и не совсем взрослый, мой дорогой друг, но для настоящего приключения… – не договорив, он повернулся ко мне и дотронулся своим длинным указательным пальцем до того места, где усиленно билось сердце, – но для настоящего приключения – нет. Твоё юное сердце верит, искренне и безгранично верит, что мир не заканчивается старым холодным приютом, – он улыбнулся, и мы пошли дальше.

Следующие несколько минут я и новый знакомый молчали. Я всё пытался понять, как он разглядел мою душу и увидел, что моё сердце может верить во что-то? Я принялся перебирать все возможные варианты в голове. Даже представил, что у чудака в цилиндре есть невероятная подзорная труба, которая позволяет ему увидеть всё, что ему захочется. Улыбнувшись своим фантазиям, я решил докопаться до правды.

– А как? Как ты это всё увидел, мистер Че… четыре луны…

– Просто мистер Че, ты можешь меня называть мистер Че. Друзья зовут меня именно так, – повторил он.

«Интересно, когда мы стали друзьями?», – подумалось мне, но этого я озвучить не решился и повторил свой последний вопрос.

– Мой дорогой Лилиан, я – страж, проводник среди миров и сновидений. Я – тот, кто видит тонкие грани наших миров, звёздные тропинки, выстланные ночными мечтами и переживаниями, детской верой, рассыпавшейся золотым песком по полям далёких снов. И эти пути, их тысячи, миллионы по всем мирам, они ведут ко мне и от меня. Туда, где границы стираются и на горизонте разгорающегося солнца восходят крепости наших королевств. Я вижу это всё, и слышу это всё. Твой зов был необычайно силён, из тех, самых редких, которые исходят искренним порывом с самых глубин подсознания, характерных только для потерянной души. Ты звал голосами тысяч голодных зверят, загнанных в угол, в страхе и одиночестве пытающихся вырваться на свободу. Я долго искал тебя и рад, что, наконец, смог найти и услышать твой зов.

– Не помню, чтобы я кричал или кого-то звал… – даже несколько обидевшись, ответил я.

– Твоя потерянная душа сейчас ранена и истощена, она похожа на мою, когда я был примерно твоего возраста. Я понимаю, что ты переживаешь, потому что чувствовал нечто подобное, – он снова остановился и уже ладонью прикоснулся к моему сердцу.

Мистер Че посмотрел на меня с такой нежностью и добротой, что я не заметил лёгкий импульс его ладони, который как будто перенёс меня в мой внутренний плач. Я почувствовал, как всё, что так долго копилось во мне, вся злость на этот несправедливый мир, вся обида и тоска начали вырываться наружу. У меня закружилась голова, и я невольно отошёл от него.

– Что… что это было?

– Я показал тебе твой крик, тот, который помог мне найти тебя. Но не переживай, сейчас ты на верном пути, и совсем скоро твоя душа перестанет так истошно кричать, – он выпрямился, и мы зашагали дальше.

Казалось, дорога никак не могла закончиться, а стены тоннеля всё продолжали варьировать в такт нашим шагам. Я чувствовал, что мне необходимо время, чтобы всё понять и переосмыслить. Поэтому я замолчал. Мистер Че также не торопился начинать разговор. Спустя пару минут я всё же продолжил.

– А эта монета, та, которую ты дал мне при первой встрече в Англии. Это же был ты, точно ты, – я принялся вновь его расспрашивать, но мистер Че уже не слышал или сделал вид, что не расслышал меня.

В этот самый момент тоннель под ногами затрясся. Вокруг всё задрожало, словно готовясь выплюнуть нас наружу. Затем земля под ногами растворилась. «Точно змея!» – укоренился я в своей жуткой догадке, когда мы уже летели вниз.

Вереница событий захлестнула меня, и я полностью забыл обо всём, что хотел спросить. Широкие поля, обрамлённые высокими горами. Они то скатывались в равнины, то опять возвышались, пытаясь дотянуться до звёзд. Всё это вперемешку с миллионами растений, деревьев и цветов, создавало неповторимый волшебный оазис, в центре которого виднелся огромных масштабов дворец. Я восхищённо вглядывался в каждый кусочек этого мира, не сразу поняв, что лечу вниз. Когда я осознал, что под ногами пустота, я испугался, замахал руками, пытаясь схватиться за растворяющиеся в руках тонкие облака. Я завертелся. Паника начала захватывать меня. И тут я увидел мистера Че, совершенно спокойного, лёгким пёрышком парящего и медленно спускавшегося. Он подмигнул мне и широко улыбнулся, демонстрируя безопасность полёта. Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Когда у меня это получилось, мы уже твёрдо стояли на земле. Я огляделся, обнаружив, что оказался посреди кирпичной площади, от которой в разные стороны расходились десятки дорог. В центре этой площади стоял яркий светящийся шар. Мистер Че подвёл меня к нему.

– Мой дорогой Лилиан, добро пожаловать в Королевство Первого солнца! А это, – он показал на шар, – колыбель нашего мироздания, сердце всех наших миров. То, что даёт силы и жизнь каждому из нас, что питает нас и ещё когда-то открывало нам пути в каждое из 14 королевств. Взгляни сюда, видишь серебряные нити на дне шара?

Я внимательно посмотрел на шар. Это был огромный в диаметре сверкающий объёмный круг. Своим светом он озарял площадь, делая серые краски более мягкими. Я взглянул внутрь шара. Оказалось, что внутри он похож на вазу, на самом дне которой лежала серая лужица, тускло поблёскивавшая при дневном свете.

– Раньше здесь зарождалось бессмертие, отрезок нитей серебряного клубка получали отмеченные королевской печатью. Но сейчас источник почти иссяк.

Шар стоял на невысоком, где-то в метр, постаменте. На металлическом возвышении я разглядел рисунки, диковинные образы – рыцари с мечами, огненные великаны, огромные насекомые и коты, охотники, плачущие женщины, закрывающие собой своих детей, падение проигравших, прославление победителей и ликующие лица. Я захотел притронуться к барельефу, прочувствовать каждое движение литого металла.

– Здесь изображена наша история, – звонкий и тёплый голос отвлек меня.

Я обернулся. Передо мной стояла прекрасная молодая девушка невысокого роста, но слишком худая и тонкая. Она обладала изящной шеей, нежными руками, которые двигались грациозно, и длинными волнистыми волосами. Её кожа слегка светилась тысячами драгоценных камней. Она будто плыла по земле, неслышно шевеля шелковыми юбками своего лёгкого платья. Девушка привлекала удивительными глазами, скрывающими звёзды, и мягкими, слегка пухлыми губами, похожими на лепестки роз. Над верхней губой я разглядел маленькую тёмную родинку.

– Моя дорогая Сола, здравствуй! – мистер Че озарился ещё более счастливой улыбкой и быстро подлетел к ней.

Буквально перед носом девушки он резко остановился, словно вспомнив о манерах и что они не одни и за ними наблюдают со всех сторон.

– Моя королева, – он медленно поклонился.

В ответ Сола сделала изящный реверанс.

– Рада видеть тебя, дорогой мистер Че! – она протянула ему свою руку для приветственного поцелуя, а потом позволила подняться, – давно ты не навещал нас, – с лёгким укором произнесла девушка.

– Сола, моя королева, ты же прекрасно знаешь, проводнику некогда отдыхать, космос так обширен, а его уголков так много, что не сразу и заметишь, куда тебя занесла новая дорога, – попытался оправдаться мистер Че.

– Конечно, и ради космоса нужно забыть о собственных обязанностях! – королева расходилась в осуждении мистера Че. – Я понимаю, миров осталось мало, но о них тоже нужно беспокоиться, а не бросать, королевский советник! Ты их бросил! – повторила она, – просто бросил, миры и нас! Исчез, даже не объяснившись!

– Моя королева, я виновен, ты права, я не должен был так поступать, – мистер Че резко сдался и склонил свою голову.

– Хорошо, – повелительным тоном сказала королева, довольная поведением советника. – Сейчас ты здесь, что изменилось?

– Я вернулся, потому что, наконец, нашел то, что так давно искал. Надежду, моя королева, – он посмотрел ей в глаза, – я верю, пророчество должно скоро исполниться! – мистер Че перевёл взгляд на меня. Я съёжился. – Сола, позволь я представлю тебя моему юному другу, – он подвёл меня к королеве.

Я почувствовал, как мне всё переставало нравиться. Я не понимал, что происходит, о чём начал говорить мистер Че и какое к этому я имею отношение. Я переживал, но к королеве подошёл.

– Мой дорогой друг, Лилиан Дрим! Сын Маргарет Дрим и Томаса Дюпре, родом из славного Белфаста заснеженной Англии, потерянная душа из четырнадцатого королевства Четырех Солнц и Девяти Лун!

– Потерянная душа? Вторая? – Сола с любопытством посмотрела в меня. – Ты прав, может, именно её и не хватало нам, чтобы всё исправить.

Я ощутил её пристальный взгляд, который медленно пробежал по моему лицу и телу. Казалось, что она изучает меня, мою манеру держаться, думать, чувствовать. Я посмотрел в её большие глаза – в них бури света будто бушевали в борьбе друг с другом. Они завораживали меня, сильнее, чем взгляд мистера Че. Вдруг Сола выпрямилась. Так резко, что я не сразу пришёл в себя.

– Ох, прости, моя королева! Дорогой Лилиан, перед тобой королева Четырёх Солнц, правительница четырнадцати королевств, старшая дочь господина Время и госпожи Вселенной, прекраснейшая из всех правительниц – Сола, дитя солнца! – звонко отчеканил советник.

При этих словах Сола сделала передо мной такой же изящный реверанс, как и перед мистером Че. В ответ я неловко поклонился.

– Кажется, ты изучал барельеф нашей колыбели. Здесь изображена история всех наших четырнадцати королевств, – она снова заговорила со мной. – Посмотри, видишь вот этот ярус? – она показала на самый высокий барельеф, начинающийся у основания сферы, – тут показано зарождение первого королевства, нашего. Дальше – с взрывом миллионов звёзд стали появляться ещё, и ещё, пока все миры не образовали единый организм, созданный, чтобы каждый его кусочек жил в гармонии и любви.

Я старался внимательно слушать её, но в голову так и лезли вопросы, откуда мистер Че узнал, как зовут моих родителей? Кто я? И что это за четырнадцатое королевство?

– Моя королева, дорогая Сола, давай мы не будем переутомлять нашего друга и пригласим его уже во дворец солнца.

– Конечно, Че, – она фыркнула на королевского советника, что он прервал её рассказ. Но, подумав, согласилась и пригласила меня пройти за ней.

Еще мгновение я задержал свой взгляд на сфере, внимательно всматриваясь в удивительный сюжет – на одном из ярусов художники изобразили сцену кровопролитной битвы двух высоких атлетов, рыцарей в доспехах и мечах. У одного их них лицо скрывалось за чёрной маской, через которую поблескивали три маленькие искорки.

– Лилиан, пойдём, – я повернулся на голос мистера Че и последовал за своими новыми знакомыми.

В дороге советник и его королева увлеклись своей беседой, из-за чего перестали обращать на меня внимания. Я же шёл рядом и прекрасно слышал их разговор.

– Как твоя сестра, королева луны Мона?

– Благодарю, как всегда, прекрасна, холодна и всё также бледна, и напориста в своих пустых поисках. Она уверена, что вот-вот найдёт способ удержать чёрного короля, когда пророчество свершится, – Сола грустно улыбнулась. – Она всё ещё верит, что это возможно.

– А ты, моя королева, ты больше не веришь? – спросил ее мистер Че. – Теперь у нас есть надежда. Я нашел ещё одну потерянную душу, это дает нам больше шансов на спасение потерянных миров. Все меняется, может, и Моне тоже улыбнется удача, – он внимательно посмотрел ей в лицо. – Ты побледнела…

– Тебя слишком долго не было, Че, – резко ответила Сола и отвернулась от него. Она всячески демонстрировала обиду на него из-за долгого отсутствия. – Мы уже решили, что ты бросил нас, что больше не вернёшься. И за это время, конечно, здесь всё крайне изменилось. Мой мир мерк, пока ты рыскал по космосу!

– Дорогая моя Сола, ах, как же я хотел бы рассказать тебе обо всём, что видел, прямо сейчас, объясниться, покаяться. Но, боюсь, что у меня не хватит слов, чтобы изложить свою историю, поведать, что я пережил. В одном ты права, твой мир меркнет. Но не только он, ночь спустила свои тени уже на все королевства. Колдун сбежал из своей западни.

При этих словах я заметил, что по лицу королевы пробежал неподдельный испуг. Но она быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась.

– Ещё и по этой причине я здесь, моя королева. Мы просчитались. Ошиблись, – мистер Че наклонился к Соле.

– Слишком много ошибок на нескольких человек, тебе не кажется, Че? – она с тревогой посмотрела на него.

– Надеюсь, что это не так. И всё можно исправить. Для этого мы и здесь, – мистер Че бросил подбадривающий взгляд в мою сторону. Он продолжил: – Я изменился, Сола, я клянусь тебе в этом! Я сумел вернуть себе уверенность. И я больше не боюсь. Я готов взять ответственность и принять пророчество.

– Надеюсь, что ты также искренен, как и прежде, – с сомнением произнесла королева.

– Даже больше, Сола, – мистер Че поклонился, затем посмотрел на неё внимательно и серьёзно, – я нашел его, пока только одно из 11, но я снова чувствую туда дорогу. Страна надежд и воспоминаний, она вернулась.

– Ты серьёзно? – Сола растерялась от услышанных слов.

– Да, моя королева.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь найти в его словах смысл. Ведь все, что они только что сказали, мне было совершенно непонятно. Я ждал, что они продолжат свой разговор и мне удастся разобраться во всём. Но они замолчали. Позже Сола заговорила, но королева так и не вернулась к прежней беседе, начав болтать о любезностях. Я перестал их слушать и погрузился в мир вокруг себя. Он завораживал.

Мы шли по кирпичной дороге, вдоль которой распускались невиданные цветы. Они тянулись к нам, словно хотели что-то сказать. Но я не понимал их. Я жаждал разглядеть их цвета, узнать, разгадать их оттенки, но для меня они по-прежнему оставались серыми и чёрно-белыми. Я не сдавался и все пытался вообразить, какого они цвета. Может быть, зелёного? Или красного? А может быть, пурпурного? А что такое пурпурный цвет? Я где-то читал, что это смесь синего и фиолетового. Но как выглядит синий или фиолетовый? Я пробовал и пробовал представить себе эти яркие сочные цвета, которые переполняли этот по-настоящему волшебный мир, но у меня ничего не выходило.

Впереди на горизонте виднелись высокие скалы, а недалеко от них стоял солнечный дворец. Он нас ждал громадными остроконечными башнями, лучами земного солнца, раскинувшегося на несколько десятков гектаров. Он казался слишком великим и бесконечно огромным, где можно было бы блуждать до скончания времен. Дворец, так же как и тоннель мистера Че, мне показался живым. Он будто пытался засветиться. Но ему явно чего-то не хватало, он, словно из последних сил, выдавливал из себя остатки света, нервно мерцая потугами искр. По дороге к нему тянулся город с домами, похожими на остроконечные шляпы волшебников. Вокруг почти каждого дома виднелся сад с такими же прекрасными цветами, что я видел в начале нашего пути. Город уходил далеко за холмы, освещаемые тусклым светом как попало, небрежно, вероятно, в спешке натыканных всюду фонарей.

Люди, которые находились возле своих домов или случайно встречавшиеся нам на пути, выглядели необычно, совершенно не похоже на тех, кого я когда-то встречал. Мужчины и женщины были высокого роста, они носили свободные одеяния, не сковывающие их движения. Тонкие платья в пол, широкие брюки и палантины. С угловатыми причёсками на голове они медленно передвигались, почти не смотря друг на друга. Это показалось мне слегка странным. Представлялось, что им, как и дворцу, тоже чего-то не хватает, какой-то энергии, силы, которую будто высосали из них. Шедшие нам навстречу молодые женщины с детьми, рослые мужчины или пожилые пары, завидев нас, изо всех сил начинали улыбаться, пытаясь поднять ладонь и помахать нам. Но кто-то не замечал нас или не мог поднять и руки. Они, грустно наклонив голову, медленно шагали вперёд, в никуда. Но мы всё равно улыбались и махали им в ответ.

Во дворце нас встречали несколько придворных, отличавшихся от других жителей королевства роскошью своих костюмов. И светом. Постояльцы дворца еще светились, не сильно, слабо, но аура, обволакивающая их, ещё издавала тонкий свет. На лицах двух из них были надеты маски, которые изображали солнце и луну. Они нам улыбались, встречая отрепетированными реверансами.

Жестом руки королева Сола направила двух в масках людей ко мне и сказала.

– Отведите его в королевскую ванную и приготовьте для него комнату и новый костюм. В четыре будем ждать тебя к ужину, – обратилась она ко мне. – Тим и Том покажут тебе, куда идти.

Тим и Том, двое юношей в масках солнца и луны, взяли меня за руки и в лёгкой припрыжке повели в ванную комнату, которая находилась в правом крыле дворца на третьем этаже.

– На самом деле, у нас 87 больших ванн, 301 маленькая ванная и 299 комнат, три большие кухни на каждую из частей дворца. Западная, Восточная и Центральная, две конюшни, один внутренний сад и один внешний, уходящий в лесную долину, – затараторил один из них.

– Нет, болван! – перебил его второй. – Ты снова всё напутал. У нас 93 больших ванны, 299 маленьких ванн и 301 комната…

– Когда это стало 299 ванных? – возмущённо перебил первый. – А 301 комната? Откуда ты берёшь эти цифры?

– Оттуда, что наш новый дворцовый счетовод пересчитал все комнаты, и получилось всё наоборот, 301 ванная и 299 комнат, на две меньше, а больших ванных прибавилось на шесть!

– Твой новый счетовод такой же болван, как и ты! Наверняка пару комнат посчитал несколько раз, – ехидно произнёс первый.

– Это ты – болван, если не веришь новому счетоводу! Он доказал свои возможности, тренируясь на королевских свиньях!

– То-то их теперь не 1050, а 988!

– Постойте! – остановил я разгоравшийся спор.

Они показались мне смешными, и разговор их был безмерно забавным. Какая разница, подумал я, сколько комнат и свиней. И сказал это вслух.

Оба лакея изумлённо посмотрели на меня. Мне показалось, что их поднятые брови стали видны даже из-под масок. Они отпустили мои руки и возмущённо развели свои.

– Как это, какая разница! Это очень даже никакая не разница! – воскликнул они в один голос. – Можешь ты умываться в 301 ванной или в 299, это большая разница. Просто огромнейшая разница.

– Не знаю, у меня никогда не было ни одной ванны, – пожал я плечами.

Тим и Том уже больше удивились.

– Ни одной ванны, как же, как же так! Это так печально! Это же пузырьки, которые заполняют всю комнату, поднимаясь всё выше и выше! – начал первый.

– Они мягкие и весёлые! Их можно лопать или сдувать, чтобы они корабликами плыли дальше к своим берегам! – продолжил второй.

– А вода, такая тёплая и нежная, она омывает твоё тело, ты можешь в ней просто лежать, плавать и даже нырять! – стал показывать способы плавания и ныряния первый.

– Тебе обязательно понравится в ванной, это точно. Эта комната может стать твоей самой любимой!

Я слушал их всю дорогу, удивляясь их лёгкости и задору. В отличие от других во дворце, они светились несколько ярче. Подойдя к дверям комнаты, я поблагодарил их за поддержку.

– Меня, кстати, зовут Лилиан, Лилиан Дрим! – я протянул им свою руку.

– Очень приятно, Лилиан! Я – Том, – сказал первый и пожал мне руку.

– А я – Тим, – пожал руку мне второй. – Когда будешь готов, иди до конца коридора, поверни направо, поднимись по лестнице три проёма, и с левой стороны будет дверь в твою комнату, четвёртая сначала. Или позвони в этот колокольчик, мы придём и проводим тебя, – подмигнул Тим и вручил мне маленький золотой колокольчик.

Ванная комната и правда оказалась чем-то особенным. Во-первых, она была огромной. Даже наша общая детская спальня в последнем приюте квадратов в 50 теперь ощущалась маленькой, просто крошечной. А что говорить о ванных, которые там находились! Их не было! Стояла одна пустая, холодная, потрескавшаяся чугунная чаша, тазик с еле тёплой водой и общий ковш. Мы принимали ванную раз в несколько месяцев и накануне католических праздников.

А эта комната выглядела роскошной, чудесные барельефы, изображающие маленьких полубогов, муз и русалок, раскинулись в несколько рядов по всем стенам. По краям стояла пара комодов, где лежали аккуратно сложенные два больших полотенца и мягкий уютный халат. Ещё стояли какие-то флакончики, издающие совершенно разные, но весьма вкусные ароматы сладкого домашнего печенья, весеннего пробуждения цветов, сочного ягодного букета. Пол был устлан гладкими камнями, кое-где отражающими лёгкий блеск. Посередине комнаты, в полу, находилась сама ванна квадратной формы, с четырьмя кранами на каждой стороне. Из них струилась вода, она шумела, наполняя приятным звуком бульканья всю комнату. Из ванны выходила ароматная пена. Она словно в такт моим желаниям меняла вкусы, то она пахла утренним апельсинами, то вдруг приобретала запах свежей газеты. Все приятные ароматы, которые я когда-либо чувствовал, вернулись сегодня снова.

Я аккуратно сложил одежду и спустился в ванну. Вода оказалась горячей, щекочущей и невероятно мягкой. Всё было так, как рассказывали Тим и Том. Я расслабился и закрыл глаза, поддавшись уютному спокойствию. Атмосфера меня разморила, и я не заметил, что задремал. Проснувшись, я огляделся по сторонам – вода уже давно не журчала, а весь свет, исходивший от стен и полов, совсем исчез. Я подождал, когда привыкну к темноте, и постарался выбраться из ванны. На ощупь я отыскал халат и полотенце, затем в охапку сгрёб руками одежду, лежавшую рядом. Теперь предстояло вспомнить, где находится дверь. Колокольчика я не нашёл, наверное, упал, когда я переодевался. Решив его больше не искать, я прижался к стене и медленно пошел вдоль барельефов, стараясь внимательно щупать их. Вскоре моя ладонь почувствовала дверную ручку. Ура! Я потянул за небольшой рычаг и нажал на него. Двери распахнулись. За ними находился узкий коридор, едва освещаемый блеклыми потрескивающими настенными лампами. Это был не тот красивый, высокий коридор в узорчатых колоннах и с бесконечными дверьми. Этот осязался маленьким и слишком тёмным. Я хотел повернуть обратно, когда вдалеке услышал знакомые голоса. Сомнений не осталось, и я с решимостью пошел вперёд.

С каждым поворотом голоса становились все громче.

– Мистер Че, ты в этом уверен, уверен в том, что Лилиан – это потерянная душа?

– Да, моя королева, я убедился в этом. Моя монета, она уже несколько лет у него без каких-либо активных признаков, она молчит, за эти годы ни разу не проявив себя в его руках.

– Это было взбалмошным решением отдавать её в руки незнакомого мальчишки. А если бы кто-то тебя опередил? Всё чаще я слышу о вылазках кошмаров из Страны вечной ночи. От них и так достаточно неприятностей. А ещё ты сказал про колдуна… Он правда сумел сбежать?

– Боюсь, что так, он нашёл выходы, и нападения кошмаров, уверен, дело его рук…

– Но этого не может быть! Он надёжно заперт! Из Страны вечной ночи нет выхода, – перебила его Сола. Переведя дыхание, она продолжила более спокойно, – здесь ты ошибаешься, Че.

– Боюсь, что нет, я видел тени, предзнаменования грядущего. Я чувствовал его. Уверен, он сумел перешагнуть грань между реальностью и сновидениями.

– Хорошо, допустим, это так. И ты, зная это, все равно отдал мальчишке монету? – с вызовом спросила королева.

– Да, моя королева, мне надо было убедиться. Сола, – его голос стал более возбуждённым, – время вернуть королевства пришло. Лилиан поможет нам.

– Но он всего лишь мальчик, ребёнок, что он может, – растерянно ответила она, внезапно вздрогнув и повернувшись в мою сторону.

Вслушиваясь в слова своих новых знакомых, я не заметил, как с силой прижался к двери, что она не выдержала и распахнулась. Я шумно вывалился из коридора.

Мистер Че, увидев меня, сохранил свое спокойное выражение лица, никак не выдав своё удивление. Он внимательно проследил за мной, моей попыткой подняться и собрать упавшие вещи. Затем он подбежал и помог мне.

– Спасибо, – робко ответил я и замолчал.

Все трое, мы стояли, боясь заговорить. Каждый из нас ждал, что кто-то начнёт первый. Не выдержав, начал я.

– Я, – я посмотрел сначала на мистера Че, затем на королеву Солу, – я вовсе не такой уж и мальчишка! Я видел многое и знаю уже многое, намного больше, чем кто-либо из моих сверстников! – для храбрости я еще слегка выставил ногу вперед и задрал голову.

Мистер Че выдохнул и улыбнулся. Королева попыталась сдержать улыбку, изящно прикрыв рот рукой.

– Конечно, ты уже не совсем ребёнок, тебе, дай угадаю, 13? – начал мистер Че, стараясь меня подбодрить.

Он медленно зашагал то в одну сторону, то в другую, делая вид, что активно размышляет.

– Конечно, такой возраст, как 13, делает тебя уже почти взрослым, технически способным принимать важные и серьёзные решения.

– Двенадцать, – поправил я его. – Мне еще 12, – я слегка наклонил голову. Моя спесь вся прошла, – но, но это не означает, что я не могу знать, о чём вы говорили. Тем более если речь касается меня! – я постарался быть максимально настойчивым.

– Лилиан, дорогой, мы ждали тебя к назначенному часу в столовой зале, но ты не явился. Мы подумали, что ты устал после дороги и решил отдохнуть. Поэтому не стали тебя беспокоить, – будто ничего не произошло, королева Сола начала хлопотать, взяла у меня одежду и посадила на мягкую кушетку.

Только сейчас я внимательно посмотрел по сторонам и обнаружил, что мы находились в небольшом кабинете с высокими деревянными шкафами по стенам. Где, наверное, хранились тысячи книг. Я жадно вглядывался в каждую из них, желая хоть одним глазком заглянуть в скрываемые ими тайны. Любовь к книжкам мне привила моя матушка. Каждый вечер, пока у нее хватало сил, она брала меня на руки. И читала напротив тлеющего камина всё, что ей попадалось на глаза. Я слушал удивительные истории про рыцарей и волшебников, про путешествия, доблесть и отвагу смельчаков. Она описывала мне всё в мельчайших подробностях, подпитывая моё воображение. Я рос и мечтал, что однажды стану частью такого путешествия, сражусь с драконами и познакомлюсь с волшебниками. Кто знал, что что-то подобное произойдёт со мной в будущем? Тогда я просто грезил, придумывал себе необычайные яркие приключения. Единственное, что всегда оставалось неизменным, это моё видение мира в чёрно-белом цвете. Краски для меня продолжали оставаться непостижимыми, как только матушка ни пыталась мне объяснить их.

Посередине кабинета стояли две кушетки, между ними – небольшой круглый столик, на котором находились расписной чайник и две чашки. Рядом лежали тарелка с пирожными и чаша с фруктами. Напротив горел камин. Королева взяла свою чашку и налила в нее любопытный напиток, позже я узнал, что это был земляничный отвар.

– Возьми пока. Сейчас я попрошу Тима и Тома принести тебе еды. Ты, наверное, голодный, – Сола позвонила в такой же, как ранее мне дали, колокольчик, и в ту же минуту явились Тим и Том.

Увидев меня, они слегка удивились, но ничего не сказали.

– Принесите, пожалуйста, тарелку жаркого и овощей и еще одну чайную чашку, – сухо сказала Сола.

Дослушав королеву, они оба поклонились и вмиг исчезли, чтобы через мгновение появиться снова. Уже с большим подносом, наполненным различными блюдами.

Я и правда был безмерно голоден. Но при этом сначала я решил демонстративно отказаться от всего и потребовать вернуться к разговору. Но мой желудок, явно нацеленный на совершенно другое, запротестовал. Я сдался, решив, что сейчас мне нужно поесть. Пока я впервые в жизни пробовал горячее жаркое, мистер Че и Сола болтали о пустяках. Обсуждали нового дворцового счетовода, количество ванных и комнат, будто это так важно!

– Королевство гаснет, Сола, – неожиданно произнёс мистер Че. – Это стало слишком очевидно. Как понимаю, это же происходит и с королевством Девятой луны, – он сделал паузу, – Лилиан прав, лучше ему узнать всё сразу и прямо сейчас, – мистер Че отвернулся и посмотрел на огонь.

Пламя тихо потрескивало под тяжёлое молчание, повисшее над нами.

Я остановился, держа в руке пирожное возле самого рта. С первым блюдом я уже разобрался, съев и большую порцию овощей. Я внимательно посмотрел на королеву. Она помрачнела. Я заметил, что ей неприятна эта тема. И она совсем не готова говорить об этом с незнакомым, особенно с ребёнком. Но вскоре Сола снова приняла невозмутимый вид, стряхнув с платья отсутствующие крошки. Она встала. Ее свечение будто слегка угасло.

– Когда-то свет от дворца освещал всё королевство, в блеске которого тысячелетиями в мире и гармонии жили его жители, солнечные люди. Света было так много, что его хватало на все другие три королевства Солнца и его жителей. Но сейчас дворец едва ли озарит свой внутренний двор, – начала королева Сола свой рассказ, – но это было слишком давно, еще до Великой войны, когда два короля солнца и луны схватились в битве, конец которой навсегда изменил привычный ход вещей, забрав у нас большинство наших королевств.

Предание о двух королях и забвении

Тысячи лет назад 14 королевств оказались на грани разрушения. Они пылали в распалённом огне, каждое из них чувствовало собственное бессилие. Шёл одна тысяча сотый день Великой войны, где чёрный король сражался против родного брата на безликом плато Забвенной звезды. Жажда власти давно поработила его разум, затмив все другие чувства. Он знал, что с братом они бессмертные, но ему отчаянно хотелось победить и заполучить власть над всеми 14 королевствами. Его сердце давно заполнилось тьмой, а разумом овладело безумие. Он жаждал признания и величества. Он готов был на всё, чтобы получить то, что ему нужно, даже на путь, залитый кровью и местью. Мир, разделённый с братом, представлялся ему совершенно несправедливым к его талантам творца и властителя.

Его брат, напротив, никогда не стремился к безграничности власти. В отличие от чёрного короля, его сердце оставалось чистым и свободным, оно сумело сохранить любовь и теплоту, которую дарили им их сестры. Он желал гармонии и спокойствия, но, подобно небесному облаку, иллюзорный мир ускользал от него. Выступив против чёрного короля, он понимал, что одной победы будет мало, что его брат не сдастся и не отступит от своей цели ни при каких обстоятельствах. Оба упёртые и отчаянные, они понимали, что им двоим стали тесны их миры. Но они должны выбрать. Тяжесть решения зависла над ними. И в последний час, на безликом плато Забвенной звезды, они оба знали, чем завершится битва. И истинный король сделал выбор. Он медленно уводил брата, отдавшего себя тьме, в глубины звёздной пещеры, которой совсем скоро суждено стать усыпальницей для них обоих на многие тысячелетия вперёд.

Накануне, отчаявшись в своих сражениях, он заступил за негласное правило не вмешивать в происходящее прародителей и обратился за помощью к господину Времени. Взобравшись на самую высокую вершину королевства Девятой луны, взмолился истинный король, направив искренний взор к бесконечному потоку звёзд и планет.

– О, отец мой, я ищу помощи у тебя! Я испробовал всё, что было в моих силах! Ты один знаешь правду, и ты один способен мне помочь! Я готов отдать всё, пожертвовать всем, чтобы остановить брата и спасти оставшиеся жизни 14 королевств, миров, которые вы даровали нам когда-то.

И услышал он голос, и моргнули две звезды.

– Сын мой, истинный король, повелитель 14 королевств, ты обращаешься ко мне за советом или просишь о средстве, способном остановить движение хаоса, взращённого твоим братом? Ты знаешь, что мы с твоей матерью решили не вмешиваться в ваши дела и были намерены следовать своему решению. Но ты здесь, ты в отчаянии.

– Да, отец, всё именно так, как ты сказал. Но вы, наделив нас бессмертием, отвагой и нерушимой силой, не оставили нам вариантов в борьбе друг с другом в стремлении спасти и сохранить наши королевства. Мир, который мы так бережно оберегали, в одно мгновение оказался лишь иллюзией, ускользающим миражом в глубины бесконечного космоса. Мой брат ослеп от ненависти ко мне, причины которой всё еще остаются для меня загадкой. Но уничтожить мою жизнь ему оказалось мало, постепенно он пробрался в каждое королевство, оставив там страх и смерть, – он опустил свою голову. – Я знаю, отец, он ошибается, думая, что сможет поработать все миры. Я верю в то, что день, когда истина увидит свет, наступит и наши 14 королевств снова оживут. Но пока мой брат силен как никогда, – король остановился. – Рядом с ним колдун и 14 предавших нас генералов. И я в растерянности, как поступить, что сделать мне, чтобы одолеть чёрного короля.

Он взглянул на своего отца, пытаясь отыскать в двух ярко сверкающих звёздах малейший намёк на желание помочь.

– Если ты искал оружие, то я дам его тебе, – после некоторых раздумий господин Время сжалился над сыном и будущим 14 королевств. – У меня есть средство, которое сможет помочь тебе. Но учти, цена за такую помощь слишком велика. Если ты готов её заплатить, тогда держи! – произнёс он, протянув рукой из полотна звёздного неба небольшие песочные часы. В них хаотичным вихрем носились крошечные чёрные песчинки, нашептывая друг другу мрачную песенку. Она отдавала пронизывающей струёй дикого холода.

«Мы – дочери и сыны бесконечной пустоты, ты с нами завязался, навеки тут остался». Разобрав слова, король почувствовал, что по его телу пробежали мурашки. Это были те самые пустотные песочные часы, которые с помощью непостижимой магии создателей сдерживали пустоты, способные останавливать жизни, поглощая время своих носителей.

Он сжимал в руках одно из мощнейших и опаснейших творений тёмного колдовства, порождённого самой тьмой. Он знал, что, разбив часы, сможет с лёгкостью одолеть брата, но у такого выбора цена была чересчур высока. Если он использует пустоты, то навлечёт на королевства глубокое забвение и бесконечную безысходность. И сколько продлится этот вечный сон, тогда никто не понимал до конца.

– Сын мой, ты получил своё оружие, которое может изменить твою судьбу и судьбу твоего брата. Но использовать его или нет, решать только тебе. Однако истинный путь всегда проложит себе дорогу, его можно лишь задержать. Настанет день, когда печати рассыплются, а пути воссоединятся. Миры снова проснутся в бесконечной войне, исход которой определят потерянные души, сумевшие совладать с безликой пустотой, – произнёс господин Время, пророчески направив последнюю фразу в глубины всех 14 королевств, наделив пророков и заклинателей своим словом.

Король понял, что ему предстоит совершить. Склонившись на колени, он посмотрел на пустотные песочные часы и крепче сжал их в своих руках. Он знал, что после принятого им решения его две младшие сестры, Сола и Мона, останутся наедине с его последствиями. Но он верил, юные королевы справятся, они найдут способ сохранить остатки мира, выстроив на его руинах новое светлое будущее.

Роковая встреча двух королей, двух братьев-близнецов, случилась на падение второй кометы, на безликом плато Забвенной звезды. Чёрный король, ослеплённый ненавистью, не смог понять, что его брат, пропуская удар за ударом меча, медленно уводит его. И в тишине пещеры, которая показалась чёрному королю предельно знакомой, братья остались совсем одни. Здесь мрачная песенка спрятанных пустот стала чётко различимой, но было поздно что-либо предпринимать. Его брат уже замахнулся рукой, которая все это время крепко сжимала песочные часы. И под звон мечей, серебряного и золотого, он разбил их о холодные камни. В тот самый миг из часов вырвались пустоты, шипя от вновь приобретённой свободы. В мгновение они обволокли обоих королей. Два брата замерли, один в своей ярости, другой в смирении. Одно решение изменило их судьбу, остановив их жизни и забрав их время.

Покончив с братьями, пустоты устремились вон из пещеры, но наткнулись на магические ловушки короля, расставленные по пути выхода наружу. Соприкасаясь с заклинанием, пустоты замыкались в круглой монете с изображением солнца и луны. С каждой обращённой монетой падала тяжёлая каменная дверь, навеки закрывавшая вход в образовавшуюся усыпальницу двух королей. После того как последняя, 12-я дверь в пещеру рухнула, все пустоты, замкнутые в 12 монетах, лежали и бились у порога каменной гробницы.

К этой минуте армия Солы и Моны, воины солнца и луны, смогли превзойти свои силы, отважно сомкнув кольцо вокруг бессчётного количества врагов. Колдун, которому при рождении дали имя Ламарк, и 14 чёрных генералов были повержены со своими наёмниками. Колдуна отправили в Страну вечной ночи, существующую на границах сновидений и реальности, на бесконечную службу ловцом кошмаров, которые проникают во сны через страхи и сомнения спящих. Четырнадцать чёрных генералов и их соратников, ночных охотников и наёмников со всех тёмных уголков вселенной, поместили в Небесного аиста. Самую надёжную воздушную тюрьму на свете звёздного небосклона.

Когда сражение завершилось, Сола и Мона отправились на поиски двух старших братьев, но у входа в пещеру, где в последний раз видели королей, они обнаружили только 12 монет. Королевы мгновенно почувствовали их силу, мрачным шлейфом ползущую по безликому плато. Они узнали пустоты и поняли, на что пошёл их брат, чтобы остановить чёрного короля и Великую войну. Сёстры тут же позвали советника, его предвосхитительство солнечных полей, графа ночных берегов, проводника в миры и сновидения, господина Четыре Солнца и Девять Лун. Они спросили его совета, услышав глубинное пророчество своего отца, которое вне его воли появилось у него на губах.

«Настанет день, когда печати рассыплются, а пути воссоединятся. Миры снова проснутся в бесконечной войне, исход которой определят потерянные души, сумевшие совладать с безликой пустотой».

Королева Сола и королева Мона взглянули в звёздную бесконечность, прятавшуюся во взгляде советника, вспомнив про его прежде незаметную особенность. Он был первой потерянной душой пророчества. Сёстры осторожно подняли несколько монет, резко ощутив весь ужас, сжимающий сердца, и передали их ему. Граф ночных берегов взял монеты, но не ощутил ничего. Вся тёмная магия артефактов растворялась в его руках. Но вдруг он отбросил монеты.

– Мои королевы, я поклялся служить вам и вашим братьям верой и правдой. Исполнять все самые лёгкие и самые безрассудные просьбы и поручения. Но я не готов взять на себя ответственность и принять все 12 монет, став их вечным хранителем. Это слишком большая ноша для меня, – он растерянно отвёл глаза, подбирая слова. – Судьба может быть к нам благосклонна, и я сохраню ключи… Но всё может быть по-другому, – он замолчал.

Переведя неуверенный и слегка напуганный взгляд с одной королевы на другую, граф продолжил:

– Мы не знаем, что нам уготовано, но должны стойко принять грядущее.

Каждый из них представлял, на что способны пустоты и какую тёмную мощь они хранят в себе. Сейчас они против своей воли оказались заключены в монетах. Но насколько хватит этой защиты, никто не представлял. Зато все понимали, что последует, если пустоты вырвутся наружу в одном месте. Королевства просто исчезнут в секунду, в темноте и забвении. Граф и королевы испугались, что удержать их общую силу будет практически невозможно. Поэтому в тот час они приняли самое страшное, несправедливое и трудно выносимое решение в своей бесконечной жизни. Найдя надёжных поверенных в 14 королевствах, они выбрали одиннадцать, которые должны будут пропасть в сумраке пустот, на тысячелетия потеряв друг друга. Двенадцатый ключ остался у советника, который позже взял себе более простое имя, мистер Че.

Вне пустот остались только королевство Первого солнца, королевство Девятой луны и последнее, 14-е королевство, Земля. Цена победы оказалась слишком велика.

Глава 4

Королевство Первого солнца. Начало пути

– С тех далёких пор свет от дворца тускнеет. Боюсь, что в недалёком будущем он полностью погаснет. И мы замрём, следом за потерянными одиннадцатью королевствами! – Сола взмахнула руками и кратко остановилась. – Мы понаставили вокруг даже фонари, но и они давно уже не спасают нас. Я знаю, Че, прекрасно знаю, что мы гаснем! – с бездонным отчаянием Сола бросила советнику.

– Лилиан, солнечные люди, как и лунные, из королевства Девятой луны, связаны со светом внутри собственного мира, который исходит из веры каждого жителя. Но этот свет стал гаснуть из-за пустот, которые оказались чересчур сильны. Поглотив 11 королевств, постепенно их энергия стала пробираться и в сохранённые миры, отнимая у нас нашу веру. Взамен пустоты оставляют отчаяние и страх. Поэтому солнечный и лунный народы вслед за своими солнцем и луной стали тускнеть. Их свет продолжит гаснуть до тех пор, пока мы не отыщем пути в потерянные королевства и не заберём оттуда пустотные монеты. Если нам это не удастся, сначала потеряются королевства Первого солнца и Девятой луны, а за ними настанет очередь и 14-го, которое ты знаешь, как Земля, – объяснил мне мистер Че.

Он продолжил, посмотрев на меня более серьёзно.

– Я сказал мы, потому что ты похож на меня больше, чем думаешь, – я вспомнил его слова о том, что мы одинаковые. – Ты, так же как и я, обладаешь потерянной душой, – он положил мне ладонь на грудь, и я снова услышал внутренние крики.

– Потерянные души рождаются раз в 108 лет в хаотичном порядке в совершенно разных мирах – произнёс он, убрав свою руку и вернувшись к камину. – Однако после событий Великой войны небесная система оказалась разрушена, и многие тысячелетия подряд я больше не встречал никого, кто бы родился с потерянной душой. Я веками блуждал по мирам в поисках дорог в утраченные королевства, постоянно выискивая хоть одну потерянную душу. Но снова и снова терпел неудачу. Разве никого, кроме меня, нет? Пророчество только обо мне? Я задавался я вопросами, но не находил на них ответы. И когда я окончательно отчаялся, ты позвал меня, вернее, твоя душа откликнулась на мой зов. А спустя пару лет после нашего с тобой знакомства я остро почувствовал неожиданное появление королевства Второго солнца, – мистер Че посмотрел на Солу. – Это всего лишь один мир. Знаю, что этого недостаточно, но всё же, моя королева, мы только начинаем, – мистер Че снова улыбнулся, явно довольный собой.

Его радость Сола не разделила.

– Но как же колдун и кошмары, которые выбрались из Страны вечной ночи? Ты сказал, что они рядом, – напомнила она слова мистера Че с явным беспокойством в голосе.

– Да, так и есть. Но я уверен, что у нас всё получится. И мы первыми сможем отыскать монеты и спасти все королевства. Я верю в это и надеюсь, что и ты сможешь поверить, – мистер Че посмотрел в глаза королевы с надеждой.

– Ты и правда изменился! Стал как моя сестра! Верить! Хм! – она фыркнула. – Где же эта вера, когда мой народ, мой дворец вот-вот погаснет?! А монеты? Что вы собираетесь с ними делать? Открывать усыпальницу? Начинать новую войну? – тут я увидел не просто гнев на лице Солы, а истинный страх перед новыми потерями, которыми может завершиться не начавшаяся война.

– Мы найдём выход. Уверен, королева Мона уже что-то придумала.

– Найдут они выход! Она тысячелетия не выбирается из своего дворца в поисках этого выхода! И всё тщетно! Всё бесполезно! – она упала на колени.

Мистер Че склонился и приобнял её.

– Дорогая моя королева, совсем недавно я также думал, что всё тщетно, что мы совершили огромную ошибку и остается только смириться с настоящим. Но когда я услышал, как душа Лилиана, – он показал на меня, – воззвала ко мне, я понял, что пророчеству суждено сбыться. Не время поддаваться унынию, время исправить то, что мы совершили. Посмотри, твое сияние стало чуть ярче! – мистер Че явно лукавил, королева выглядела более блеклой, чем при нашей первой встрече.

– Надеюсь, ты не ошибаешься. Нам хватает неправильных решений, – она встала, вернув себе безмятежный вид, и с нежностью посмотрела на меня. – Лилиан, дорогой, думаю, с тебя, как и с нас всех, на сегодня хватит. Пойдём, тебя проведут в твою комнату, – она позвонила в колокольчик, и тут же явились Тим и Том.

Они взяли меня под руки, забрали мои вещи и шумно проводили меня до комнаты. Я упал на кровать без сил, проспав, казалось, долгую вечность.

Когда я открыл глаза, комната уже заполнилась ярким светом. Высокие окна в пол с выходом на небольшой балкон кто-то распахнул настежь. Я почувствовал тёплый лёгкий ветер, слабо колышущий тёмные шторы. Я осмотрелся. Комната, в которой я провёл ночь, была круглой с расписными стенами. На них я рассмотрел изображения, похожие на те, что я встречал в огромной ванной. Кровать тоже оказалась круглой формы, с висячими занавесками и выбитым солнцем на плоском потолке. Возле кровати стоял металлический стул и письменный столик с графином воды и пустым стаканом. На стуле лежало аккуратно сложенное выходное платье, явно отличавшееся от моей прежней одежды. Её в комнате я нигде не увидел.

Выпив стакан воды, я надел свежие брюки из мягкой и тонкой ткани, белую сорочку, натянул грубый сюртук и новые лакированные ботинки, начищенные до блеска. Такую обувь я видел на ногах лишь у самых состоятельных господ, вечно спешащих через грязные улицы бедных районов Белфаста, наверное, случайно забредших и желающих поскорее оттуда сбежать. Мне стало дискомфортно в новой одежде, я не знал, как повернуться и как вести себя теперь. К тому же я не мог найти монету. Я подумал, какой же я растяпа, как вдруг мои терзания прервал мистер Че.

– Мой дорогой друг! Прости, я не стал стучать. Услышав шум, я решил войти, – он снял цилиндр и протянул мне руку, – прекрасно выглядишь! Надеюсь, тебе удалось отдохнуть, – мистер Че слегка потрепал меня за плечо.

– А можно мне мою прежнюю одежду? – спросил я с надеждой, переживая о том, где я мог оставить монету.

Вчера был безмерно долгий и непонятный для меня вечер. Я настолько оказался истощён, что не помнил, как добрался до комнаты, куда бросил свой костюм, и как потом заснул. Всё казалось мне удивительным и странным сном. Но чем больше я вглядывался в окружавшую меня реальность, тем больше убеждался в истинности происходящего. Это меня не пугало, наоборот, я был полон решимости и азарта. Мне не терпелось начать наши путешествия, которые в тот момент представлялись невероятно заманчивыми. Но я понимал, что, не успев приступить к спасениям миров, я уже подвёл мистера Че. Монета, я потерял её, столь значимую вещь для королевств. Я решил не тянуть с признанием и сказать всё сразу на чистоту.

– Мистер Че, я должен сообщить тебе важную вещь, – начал я. – Дело в том, что мне не просто так нужна старая одежда, – я запнулся. Оказалось, что сообщить о пропаже монеты было не так-то просто, – пойми меня, я вчера сильно устал и не обратил внимания, куда она могла подеваться. Прости… Я знаю, я должен был внимательнее отнестись к своим вещам, но…

– Лилиан, мой дорогой друг, твоя одежда постирана и заштопана, сейчас она еще у дворцового портного, он хочет над ней немного поворожить. Прости, а кто она и куда делась?

– Нам надо срочно к портному! Мистер Че, монета, я говорю про неё, она осталась в моём жилете. Так я думаю, нет, я уверен в этом!

– Подожди, мой друг, остановись, – мистер Че взял меня за рукав моего нового сюртука, – если ты переживал из-за этого, то можешь успокоиться, – он вынул монету из маленького мешочка на своем поясе, – вчера ты и правда, сильно утомился. Конечно же, а как иначе! Столько информации свалилось на тебя. С нашей стороны всё же было нечестно рассказать обо всём именно так.

Мистер Че серьёзно посмотрел на меня. Затем вернулся к монете, как-то слишком легко завертев её в своей руке

– Монета выпала, когда ты уронил одежду в библиотеке. Я не стал обращать на это внимание и просто поднял её. Наверное, справедливо будет её вернуть тебе, – он положил монету мне в руку, – береги её.

Я подумал, что лучше бы ее оставить у королевского советника, который точно знал, что с ней делать. Ведь наедине с этим ключом он провёл намного больше времени, чем я. Но, растерявшись перед его прямотой, я взял монету, ещё раз взглянул на печать солнца и луны и положил её во внутренний карман сюртука. После мы отправились обедать.

В большой дворцовой трапезной нас ждал огромный вытянутый овальный стол. Он ломился от тяжести бесконечного разнообразия блюд. Здесь стояло всё – от жареной картошки и запечённой индейки до нежнейших воздушных пирожных и диковинного огненного мороженого, искрящегося в золотой чаше. У меня побежали слюнки. Я проголодался и намеревался попробовать всё, до чего смогу дотянуться. Королева Сола уже ждала нас. Увидев, что мы приближаемся, она немного привстала из-за стола и сделала лёгкий реверанс в ответ нашему приветственному поклону.

– Мои друзья! Рада видеть вас! – сегодня её кожа светилась ярче, чем накануне. Крепкий сон явно шёл ей на пользу. – Но прежде чем приступить к трапезе, я бы хотела извиниться. Вчера я не сдержала себя, позволив излишние эмоции, не подобающие настоящей королеве, – она сделала паузу, – больше такого не повторится.

Жестом Сола пригласила нас за стол. Тим и Том уже стояли рядом. Они шумно разливали земляничный отвар и раскладывали мясо с овощами по тарелкам. Лакеи дурачились, что искренне забавляло и разряжало слегка напряжённую обстановку. Сначала я чувствовал себя неловко, не решаясь и кусочек положить в рот. Мистер Че, заметив мою робость, широко улыбнулся и с вызовом взял огромный кусок печёного мяса. Он с усилием попытался впихнуть его в себя, отчего я не сдержался и засмеялся. Сола тоже улыбнулась проделкам советника. Я почувствовал себя лучше и приступил к еде. Всё, что я пробовал, казалось невообразимо вкусным. Ничего подобного, слаще и сочнее, я в своей жизни не ел. Да и после этого обеда мне уже ничего похожего на дворцовую кухню королевы солнца больше не встречалось.

– Сола, моя дорогая, думаю, что нам пора выдвигаться в путь, – насытившись, мистер Че вернулся к вечернему разговору. Его слова расстроили королеву. – Дорога в Страну надежд и воспоминаний вернулась, я её чувствую. Значит, я могу свободно её открыть. Именно там, как ты знаешь, остался наш Сойя. Думаю, он сможет нам помочь. Нужно только найти его.

– Сойя? Ты уверен в этом? Ведь там все еще могут находиться пустоты!

– Я на это рассчитываю, моя королева. Мы вернём монету. И после этого королевство Второго солнца очнётся, проснётся и Сойя. И да, я уверен в том, что он не откажет нам и поможет найти следы оставшихся потерянных десяти королевств.

– Вы собираетесь идти прямо сейчас, даже не закончив обед? – жёстко заметила Сола.

Ей совершенно не нравился этот разговор. Королева надеялась, что он отложится на день, два или неделю. Она давно уже не верила в то, что пророчество может сбыться. Она жила настоящим и только им спасалась от одиночества и внутренних сожалений. А активность мистера Че пугала её, предвещая изменения, которые могут оказаться слишком сильными для неё. Для того чтобы её отношение поменялось, Соле требовались неопровержимые доказательства. Ей нужно было почувствовать успешность дела, которое пока что кроме новых возможных потерь ничего не предвещало. Также королева солнца всё же не до конца верила в энтузиазм советника. Мистера Че чересчур долго не было, чтобы снова без сомнения доверять его суждениям.

– Если ты позволишь, Сола, мы всё же завершим свою трапезу, – спокойно произнёс мистер Че.

– А Лилиан, что думает он? Ты готов к опасностям, которые вас обязательно настигнут, мальчик? – она пристально посмотрела на меня.

Признаться честно, в тот момент я был не готов ни к каким опасностям, ни к чему такому, да и уходить из дворца мне тоже не хотелось. Я бы с удовольствием остался здесь, в дворцовой столовой, рядом с вкуснейшими пирожными и незабываемым земляничным отваром. Но внутри меня словно что-то зудело, бесконечно призывая к таящимся впереди трудностям, которые следовали за предстоящими приключениями.

– Я готов, мэм! Мисс! – поправился я, с вызовом взглянув на неё. – Я бы хотел помочь, правда. Если у меня есть такая возможность, то я готов, точно готов к предстоящему будущему, – мои слова явно понравились мистеру Че, который, словно кот, расплылся в довольной улыбке.

Зато королева, напротив, не скрывала своего недовольства. В ответ только фыркнула.

– Хорошо! Ты знаешь моё отношение к этой вашей миссии. Мне совершенно не нравится эта идея, она сумасбродна, как и большинство идей моей сестры. Но я не могу отпустить вас на такой ноте. Поэтому, несмотря на своё несогласие, я поддержу вас. Главное, вернитесь оба, – она встала из-за стола. – Если вы собираетесь в Страну надежд и воспоминаний, то, как мне помнится, в таком виде вы замёрзнете, – Сола указала на нашу лёгкую одежду. – Тим и Том приготовят вам тёплые платья к полудню. Теперь простите меня, мне необходимо побыть одной.

Наблюдая за тем, как королева удалялась, я, не останавливаясь, продолжал есть. Мистер Че, заметив моё обжорство, пошутил, назвав меня маленькой чёрной дырой. Я ничего не понял и продолжил жевать. Только после того, когда я вдоволь насытился, я спросил, что мы будем делать теперь.

– Сейчас, мой дорогой друг, тебе следует отдохнуть, иначе одно неосторожное движение, и – бац! Ты лопнешь! – он улыбнулся и потрепал меня за щеку.

– Я серьёзно, куда мы теперь? – его шутка мне не понравилась.

– В королевство Второго солнца, в Страну надежд и воспоминаний, там остался мой старый друг, он поможет нам отыскать потерянные миры.

Вскоре мы поднялись из-за стола и направились за тёплой одеждой.

Прощание с королевой было недолгим. В зимнем пальто, длинных меховых сапогах и шапках мы стояли возле колыбели миров, у которой встретились в первый раз. Она поцеловала каждого из нас в лоб, пожелав нам удачи на выбранном пути. Мистер Че начертил символы в воздухе, и я увидел знакомый тоннель, который в конце выплёвывал своих посетителей, словно огромный змей, решивший пообедать не подходящей ему пищей.

– Пусть луна и солнце осветят ваши поиски! – сказала она нам вслед. – Да сберегут вас звёзды!

Медленно шагая по тоннелю, я обернулся и увидел, что королева стоит печальная и одинокая, почти неподвижная, будто потерявшаяся на мгновение в глубине мыслей. Вздрогнув, она отвела взгляд и направилась прочь от колыбели 14 королевств. Её свет почти не мерцал.

Больница. День 3

Мистер Дрим остановился и внимательно посмотрел на Чарльза.

– Чарли, дорогой, я что-то устал, – он тяжело взглянул на солнце в окне, – сегодня, пожалуй, хватит. Ты придёшь завтра?

– Конечно, деда, обязательно приду, – он поцеловал Лилиана, взял рюкзак и вышел из комнаты, – пока!

После того как основные в школе занятия завершились, Чарльз пошёл в летний пришкольный лагерь. Его организовали для детей, которые на все каникулы оставались в городе. Родители Чарли в очередной год работали все летние месяцы, поэтому проводить с ним целый день они не могли. Пришкольный лагерь стал отличным вариантом, который оказался удобным всем. Мистер и миссис Дрим получали спокойствие и уверенность, что их ребёнок под присмотром, а Чарльз мог заниматься своим любимым делом – при лагере действовала небольшая лига юных футболистов. Он безгранично обожал этот вид спорта, готовый ради него даже на самые скучные для него уроки. Мальчик мечтал, что, когда вырастет, станет великим футболистом, как немецкий защитник Лотар Маттеус или бразилец Кафу. Каждый день он представлял, как забивает победный гол на чемпионате мира и его чествует не только вся команда, но и миллионы болельщиков, без остановки скандируя имя. «Чарли Дрим! Чарли Дрим…»

Родители поддерживали его увлечение, всячески пытаясь помочь ему развиваться в этом направлении. Даже несмотря на то, что каждый из них мечтал, что Чарльз, когда вырастет, пойдёт по их медицинским стопам. Втайне они надеялись, что футбол – это просто увлечение. Но никто из них не хотел давить на сына открыто. Миссис и мистер Дрим старались прямо не навязывать ему собственных желаний. «Ребёнок должен сам определиться, кем и как хочет стать», – часто повторяли они себе как мантру, лишь изредка подсовывая Чарльзу как бы невзначай какой-нибудь очередной медицинский журнал с новыми научными открытиями или десятью лучшими интересными фактами о медицине, мгновенно отправлявшимися пылиться в дальний ящик.

Отец Чарли, Грегори Дрим, работал хирургом, он продолжил династию врачей, пойдя по стопам матери. Он был старшим, усердным и спокойным ребёнком, выбиравшим всегда усидчивые игры, которые требовали терпения и сосредоточенности. В отличие от своего взбалмошного младшего брата Руби, постоянно находившего себе приключения, Грегори предпочитал книги реальным людям, а знания – фантазиям и мечтам. Руби же никогда не мог усидеть на одном месте. Ему постоянно нужно было что-то творить. При этом в любом деле, какое бы он ни выбирал, он старался стать первым. Руби всегда отличался заносчивостью, честолюбием и упрямством.

Младший сын Лилиана Дрима имел тёмные, почти чёрные, как у отца, волосы и, как отец, он был до крайности авантюрен. На своего светловолосого брата Руби походил только густотой бровей и несколькими родинками на лице. Подгоняемый духом приключений, Руби с раннего детства хотел достичь самых высоких вершин и бесконечного признания. Став, как дедушка, лётчиком-испытателем, он опередил всех на своём курсе в достижениях, как в учебной, так и практической части. Казалось, он ничего не боялся, жил одним днём, ярко и с улыбкой на лице.

Чарли его безмерно любил, желая стать таким же, как он, героем, лучшим лётчиком своего времени. Но всё изменилось в один из пасмурных октябрьских дней, когда брат Грегори исчез. В то утро Руби Дрим занимался тем, что получалось у него лучше всего – летал, испытывая новые технологии, встроенные в последнюю модель истребителя. Не обращая никакого внимания на дождь и грозу, которые случились неожиданно для всех, он не отказался от полета. Поднявшись в небо, мужчина был уверен, что справится с надвигающейся тёмной тучей, переливающейся раскатами молний, которые словно десятки маленьких и больших змей расползались по своему жуткому змеиному гнезду. Но он так и не пересёк её, исчез, как только перешел грозовую грань.

Чарли слишком тяжело переживал эту трагедию. Он никак не мог понять, почему его любимый дядюшка не возвращается, решив, что Руби бросил его. В порыве сильных смешанных эмоций мальчик отказался от желания стать похожим на дядю. Разочарованный, он бросил свою большую мечту о небе, постепенно забыв о ней. В это непростое для него время Чарльз случайно наткнулся на лёгкие биографические фильмы о лучших футболистах мира. Так ребёнок нашёл новых героев, серьёзно заинтересовавшись футболом. Этот спорт затянул его, заполнив образовавшееся пространство внутри него.

Его мать по имени Сара, как и отец, тоже работала ведущим хирургом местной больницы. Именно там его родители познакомились. Она переехала в их город Кокроубрук и поступила на работу в отделение Грегори. Сара была серьёзной и рассудительной девушкой, отличавшейся добротой и сердечностью к окружающим её людям. Однако к Лилиану Дриму она не всегда оказывалась терпимой, иногда слишком резко выражая своё критическое отношение к тому, что говорил отец её мужа. Но Сара искренне любила Грегори. И вместе они образовывали гармоничный союз. Они чувствовали, что невероятно подходят. Даже внешне они напоминали друг друга, высокие, большеглазые, со светлыми золотыми волосами.

Чарли любил родителей. Но из-за их высокой занятости Сара и Грегори редко проводили всё свое время вместе с ними. Даже в раннем возрасте мальчик не помнил, чтобы его семья часто собиралась полностью вся. Чаще он коротал часы с бабушкой и дедушкой или с дядей Руби. Так было до тех пор, пора Руби не пропал, а его бабушка Мэри не умерла. Потом Лилиан Дрим сильно отстранился. И лет с девяти Чарли оставался сам по себе, под присмотром школы или приглашённой няни.

Обычный день Чарльза проходил по примерному одному и тому же распорядку: проснувшись, он ел приготовленный ему мамой или папой завтрак. Кого-то из них или обоих уже не было дома – вызовы и дежурства менялись постоянно. После завтрака Чарльз брал с собой готовый обед, рюкзак, свежую форму и направлялся в пришкольный лагерь. Занятия длились полудня, после начинались лучшие за день два часа тренировки. После занятий, уже на протяжении последних полгода, Чарли спешил навестить дедушку. Госпиталь находился в двух кварталах от летнего лагеря, поэтому мальчик мог спокойно передвигаться сам. Когда ему исполнилось 12, родители позволили ему гулять одному в пределах одного района. У мистера Дрима Чарльз проводил несколько часов, слушая его сказки или делая задания, пока дедушка спал. Потом он возвращался домой вдоль центрального парка. Часов в шесть или семь мальчик грел себе ужин или заказывал пиццу. Обычно, взяв с собой еду, он садился на мягкий бежевый диван с синим шерстяным покрывалом, включал спортивный канал и под голос комментаторов неспешно ел. Около десяти вечера он уже спал в кровати. Иногда, в самые насыщенные дни, Чарли засыпал прямо на диване. Родители, возвращаясь домой поздно ночью или к утру, аккуратно перекладывали его в кровать и нежно укрывали махровым одеялом. В такие дни Чарльз проводил все утро дома, пропуская занятия. Они вместе готовили или играли, занимая все пространство только собой. Он любил эти редкие часы больше всего на свете.

К обеду отец завозил его на тренировку. И они всю дорогу болтали о футболе, в котором Грегори совсем ничего не понимал.

– Пап, а дедушка рассказывал тебе о мистере Че? – в этот раз Чарльза не интересовал футбол. Он был серьёзен и немного напряжён.

– Мистер Че? Нет, впервые слышу. Хотя, погоди, кажется, я где-то слышал это имя, – Грегори Дрим пытался всколыхнуть свои воспоминания, ведущие прямиком в его детство. – Знаешь, лет 25 назад, когда мне было 10 или 11, я часто слышал это имя, только не от твоего дедушки, от Руби, – он остановился, зная, как сильно мальчик скучал по дяде.

Он взглянул на Чарли, но его сын оставался спокойным. Тогда Грегори осторожно продолжил:

– В те годы Руби очень сблизился с нашим отцом, они постоянно где-то пропадали, вместе секретничали и смеялись. Мне всё это было неинтересно и казалось детским ребячеством. Поэтому я старался не обращать на них внимания и сосредоточивался на том, что мне действительно было важно – на изучении естественных наук. И знаешь, что я хочу тебе сказать. Я был прав в этом. Потому что все мои труды помогли мне стать ведущим и уважаемым хирургом нашей страны, – слегка с гордостью произнёс он.

– Да, конечно, – потянул Чарльз.

Грегори понял, что отец ему ничем не поможет.

– Не забивай себе голову, Чарли, дедушка всегда любил что-то рассказывать. Иногда он, правда, увлекается и его истории выходят за рамки нормального. Он начинает говорить так, будто это они были его жизнью, а не мы, – с нотами незабытой обиды произнёс отец Чарли. – Скорей всего, это очередной персонаж из его сказок, не более того. Главное, помни, это всего лишь выдумка богатого воображения твоего дедушки, – он сделал паузу. – Будь реалистом, Чарли, мир фантазий вреден и никакой практической пользы не несёт.

За время разговора они доехали до летней школы. Грегори потрепал сына за ухо, поцеловал его и направился дальше на работу. А Чарли, погружённый в свои мысли, постоял некоторое время возле школьного стадиона и направился в раздевалку.

Тренировка в этот день совсем не задалась. Чарли чувствовал себя чересчур растерянным и никак не мог сосредоточиться. Он слово находился не среди своих товарищей на футбольном поле, а где-то в мирах странного дедушки, всё пытаясь для себя понять, почему Лилиан Дрим выдает свои фантазии за реальность.

После того как тренировка завершилась, Чарли помчался в госпиталь святой Женевьевы. Ему не терпелось узнать продолжение истории мистера Дрима.

– Чарли, мой дорогой, я так рад, что ты смог зайти, – дедушка улыбнулся ему. – Мне ещё многое нужно тебе рассказать! – он снова безнадёжно взглянул на окно и после недолгого молчания вернулся к тому, на чём остановился. – Мы шли всё дальше по живому тоннелю, так сильно напоминавшему мне гигантскую змею.

Глава 5

Страна надежд и воспоминаний. Королевство Второго солнца

В этот раз тоннель внутри оказался покрытым льдом и тонким слоем инея, он мерцал своим снежным убранством, переливаясь потоком отраженного света. На лицо падали маленькие белые кристаллики. Я хотел поймать пару штук, но они таяли быстрее, чем я мог до них дотронуться. Пахло пряниками и горячим шоколадом.

Какое-то время мы шли молча, пребывая в собственных мыслях. Я думал о Соле, о гаснущем мире, о том, что они могут замереть, их жизни в любой момент просто остановятся. Потом мистер Че сказал, что это, вероятно, случится и с моим домом. У меня на Земле, правда, никого из родных не осталось, друзей я особо не заводил, отца никогда не знал, а матушка уже давно покинула меня. Но всё равно меня беспокоило, что тысячи незнакомых мне жизней могут просто раствориться во времени. Это ощущалось чем-то неправильным, что ли.

– Лилиан, дорогой мой друг, прежде, чем мы перейдём в Страну надежд и воспоминаний, я хотел бы тебе немного рассказать о ней. Это мир милигриммов, самого позитивного и неунывающего народа во вселенной. Они безгранично милые, добродушные, душевно тёплые и бесконечно искренние. Они жили и живут с мыслями и воспоминаниями о самом хорошем и надеждой на самое лучшее. Их страна – вечный праздник, похожий на аттракцион, наполненный улыбками и смехом. Я очень рад, что мне удалось отыскать именно эту дорогу первой. Забрав ключ, ты увидишь невероятно тёплый мир среди королевств. Несмотря на вечную зиму и снег вокруг, – прервал мои переживания мистер Че.

– Это страна похожа на Рождество? – я от переизбытка чувств даже подпрыгнул.

– Не совсем. Но там всегда можно найти имбирное печенье или рождественские пряники.

У меня зажурчало внизу живота, уж очень я любил имбирное печенье, если ещё и с тёплым молоком, это было бы самым волшебным блюдом! Такое сочетание для меня являлось особенным. Имбирное печенье я ел только раз в году, в канун Рождества. Его пекла моя матушка, ещё до болезни. Потом нам пару раз выдавали печенье в приюте, но оно уже не было таким вкусным.

– Нам надо обязательно задержаться в этой стране! – начал строить я планы, уже представляя себя жующим пряники и печенье.

– Подожди минуту, – притормозил меня мистер Че, – не забывай, сначала нам важно найти монету и освободить этот мир от пустот. И ещё отыскать Сойю, он поможет нам в поисках оставшихся королевств.

Я утвердительно кивнул. И вдруг почувствовал, что земля из-под моих ног снова начала уходить. Пасть змея медленно раскрылась, и мы полетели вниз. Город нас встречал огненным фейерверком.

– Не может быть, – удивился мистер Че, приближаясь к земле. – Как же так? Возможно ли это, королевство проснулось? Всё такое живое, яркое, эти красочные огни! Не может быть, – он чувствовал полную растерянность.

Граф ждал увидеть туманы, дрожь и холод пустоты, мглу и серость, наконец, но смотрел он на совершенно другое. Мир вокруг нас жил, блистал и искрился.

– Получается, то, что я почувствовал, означает не то, что я нашёл королевство. А то, что оно уже есть, Страна надежд и воспоминаний спасена… но не нами. Тогда кем? – королевский советник озадаченно смотрел вокруг, наверное, надеясь найти подсказку или подтверждение своим домыслам. – И где же тогда монета? Кто взял её?

Мы огляделись. Я и мистер Че стояли посреди площади, усыпанной мерцающими гирляндами. Уже наступил вечер, поэтому город освещали миллионы фонариков и огней. Вокруг нас быстро и шумно ездили на маленьких машинках дети, весело смеясь и жуя сладости. Рядом прогуливались семейные пары, гудели прилавки, которые ломились от зимних лакомств. Где-то громко выстраивались очереди за горячими напитками.

Милигриммы выглядели безмерно счастливыми. Небольшого роста, слегка пухленькие и с немного вытянутыми носами, они носили смешные полосатые шапки с бубонами и длинные шарфы, дамы украшали головы шляпками, прижатыми атласными лентами к ушам.

– Лилиан, я и забыл, как здесь красиво и замечательно! – мистер Че развёл руками, решив ощутить радость момента. Мысли о пустотной монете на некоторое время оставили его. – Когда я был совсем маленький, я пропадал тут годами. Мне очень нравился верхний и нижний каток, спадающий каскадами к озеру Желаний, воздушные санки, летающие по вершинам гор, аквариум со светящимися рыбами. Лилиан, там такие рыбы! Одна огромная, словно кит, с длинными плавниками радужной окраски. На солнце они переливаются всеми цветами – красным, синим, жёлтым, зелёным! А вокруг золотые и серебряные тоненькие рыбки, словно ленточки, тянутся среди океана.

– Красного и синего цвета? И еще зелёного? А фиолетового, есть фиолетовые рыбки или голубые, розовые?

– Есть, конечно, есть, я всех их тебе покажу, только разберёмся, почему Страна надежд и воспоминаний снова жива и где или у кого сейчас пустынная монета, – приземлил себя мистер Че.

– Это да, хотел бы я увидеть все цвета этих рыбок, – пожал я плечами, но мистер Че, похоже, не обратил на мои слова внимания. В это время он шёл навстречу какому-то старцу.

– Донни, мой дорогой, я так рад тебя видеть! Тысячелетия разделяли нас, но сейчас ты снова рядом со мной! – старец был явно рад мистеру Че, раскрывая ему свои объятия.

Выглядел он иначе, чем милигриммы. Незнакомец был высокого роста, полноват, с бородой и лысиной на голове, прикрытой то ли шапкой, то ли мягким колпаком. На носу держались маленькие вытянутые очки, в руках он сжимал посох, рисунком солнца и луны напоминающий трость мистера Че. Сам старец носил длинный тёмный халат, вроде тёплый, учитывая небольшую меховую отделку по краям.

– Сойя, здравствуй! Я рад, что с тобой всё хорошо! – радушно ответил мистер Че, не скрывая свое недоумение. – Как ты? Как ты очнулся? Я был уверен, что тебя нужно спасать!

– О, это любопытная история! Без кружки горячего шоколада так её и не расскажешь! – лукаво ответил старец.

– Но всё же, что произошло? – настаивал мистер Че.

– Сначала было темно, а потом будто рассвет настал после продолжительной ночи. И все очнулись, – улыбнулся он, но как-то неестественно, – но это уже было, было и прошло, сейчас всё отлично. Давай о настоящем! Мы все живы и опять счастливы! – Сойя закопошился, – что же мы тут стоим и на месте топчемся? Так не пойдёт, давайте же выпьем по стакану шоколада, такого горячего и вкусного, что все конфеты на свете покажутся пустыми фантиками! А ты представишь мне своего юного друга, – он слегка подмигнул мне.

– Подожди, Сойя, скажи, где тогда монета? Если королевство в порядке, то, где же она?

Но ответа не последовало. Старец будто пропустил мимо ушей вопрос мистера Че. Он всё поторапливал нас.

– Пойдемте, давайте, вот сюда! – тараторил он.

– Сойя! – повысил свой голос мистер Че.

– Донни, мой дорогой, что-то случилось? – он посмотрел на графа озадаченно и тревожно. – Я ответил уже тебе всё что мог, – он зашел в ближайшую таверну.

Мы зашли следом. Внутри вкусно пахло свежей выпечкой и кофе с шоколадом. У меня снова заурчало в животе, в последний раз мы ели у королевы Солы. Это ощущалось таким далёким событием. Мистер Че казался напряжённым, но расспросы свои оставил.

Старец заказал нам по кружке горячего шоколада и тарелку имбирного печенья.

– Надеюсь, вы не возражаете, – улыбнулся он, – итак, как зовут твоего друга?

– Лилиан, сэр, меня зовут Лилиан Дрим, – ответил я.

– О, отлично, отлично. Я смотрю, что ты тоже не так прост, как кажешься, – он подмигнул мне, переведя взгляд на мистера Че. – Всё становится куда более интересно и тревожно… Донни, он уже знает, что обладает особенной потерянной душой? – Я не ожидал такой ясности и прямоты и поперхнулся при его словах, искренне удивившись.

– Даа, Сойя, ты всегда отличался своей проницательностью, – отозвался мистер Че. – Да, ты прав, Лилиан тоже, как и я, – потерянная душа. Мы вместе здесь, чтобы отыскать пустотные монеты, ключи от усыпальницы двух королей, и разбудить все королевства. Я надеялся, что ты поможешь нам в этом.

– Ну что ж, конечно, помогу, как же не помочь почти собственному сыну, – он по-отцовски потрепал мистера Че за щеку. – Донни, а у тебя есть уже какие-то догадки, где находятся другие королевства?

– Нет, пока нет, только некоторые предположения, выстроенные на параллелях звёзд. Но мне бы хотелось, чтобы ты сам взглянул. Может, я ошибаюсь, или ты сможешь увидеть больше, чем я.

– О, да с превеликим удовольствием. Давно мы не работали вместе, – старец снова как-то странно улыбнулся. Мистер Че не заметил лёгкой дрожи, пробежавшей в уголках его губ.

В это время я ел самое вкусное имбирное печенье на свете. Мистер Че был прав, то, что здесь готовят, – превосходит всё вокруг. А этот горячий шоколад, он словно таял во рту, нежно щекоча мое нёбо. Я ел и внимательно следил за говорящими. Что-то меня смущало в этом старце, но что, я никак не мог понять.

– Лилиан, допивай шоколад, нам уже пора. Мы пойдём в солнечную обсерваторию Сойи, нужно взглянуть на звёзды, – мистер Че поднялся из-за стола вместе с Сойей и стал собираться.

Я быстро влил в себя остатки божественного нектара, больше никак его не назвать, и поспешил за своими спутниками.

На выходе мистер Че и Сойя внезапно разделились. Неожиданно старец замахал руками, что-то затараторил, извинился и сказал, что будет ждать нас через час. У него срочное дело, которое не может быть отложено. И он, только он один должен решить его. Спустя пару секунд старик буквально растворился в толпе.

– Сойя всегда был импульсивен. Но это слишком даже для него, – мистер Че задумался. – Может, тогда пока прогуляемся?

– Да, конечно, а кто он такой? Он твой отец?

– Не совсем, Лилиан, – граф улыбнулся. – Родных родителей я никогда не знал. А Сойя вырастил меня, помог мне стать тем, кем я являюсь сейчас, – он остановился. – Понимаешь, те дети, которые оказываются совсем одни, забытые полностью всеми, находят дорогу, вернее, раньше находили дорогу, – поправил он себя, – в Страну забытых детей. Таким был и я. Именно там мы и встретились с Сойей, он разглядел во мне нечто особенное, позже рассказав мне о потерянной душе, которой я обладаю. Он и в тебе её сразу увидел.

– А Донни – это твоё ещё одно имя?

– Да, моё первое имя. Сойя единственный, кто продолжает меня так звать. После того как он передал мне место королевского советника, я отказался от этого имени, – мистер Че замедлился. – Лилиан, смотри, видишь там красные огни? Это ночные феечки вылетели поиграть в снегу. – Он показал в сторону больших сугробов, в которых что-то суетливо мерцало.

– Где? – я искренне пытался разглядеть маленькие огни, изо всех сил представляя себе красный цвет. – Если честно, мистер Че, я… – я запнулся, – я не вижу… – я выдохнул. – Я не различаю цвета, мистер Че, никогда не видел ни одного цвета, ну, кроме серого или чёрного с белым. Очень хотел, всегда мечтал узнать, что такое красный, или синий, или фиолетовый, но я не даже не представляю. И, наверное, никогда уже не узнаю. В моей голове всегда одна ночь, мистер Че, а снаружи серость.

Граф грустно улыбнулся.

– В этом нет ничего страшного. Всё поправимо, – он схватил меня за руку и потянул в сторону огромного каскадного катка. – Страна надежд и воспоминаний – невероятно интересная и удивительная. Она хранит много маленьких секретов. Один из них – это озеро желаний. По легенде, озеро, вернее, живущий в нём волшебный морской дух умеет исполнять желания тех, чьи помыслы и сердца чисты. Но только одно и самое заветное. Для милигриммов – это развлечение, дети обычно просят тонны мороженого или еще какие-нибудь мелочи. Морской дух играет с ними, щедро осыпая их подарками. Серьёзных желаний он давно не исполнял, наверное, моё было последним.

Я хотел спросить, что это было за желание, но передумал.

– Сейчас я отведу тебя к нему, и ты сможешь загадать своё самое заветное желание, можешь попросить увидеть цвета. Главное, помни, – он остановился и пристально посмотрел мне прямо в глаза, – желание может быть только одно.

Мы быстро и уверенно дошли до озера. Перед нами открылся вид на огромный водоём, покрытый толстым слоем льда. По нему плавно скользили пингвины. Их нахождение здесь меня изрядно удивило. Но они, в отличие от тех, которых я видел на картинках, были чересчур светлые, почти белые.

– Не может быть, оно замёрзшее, – мистер Че искренне расстроился. Граф посмотрел на меня глазами полными сожаления, – Лилиан, мне так жаль, озеро не поможет, оно так и не проснулось.

Я, на мгновение поверивший в то, что чудо могло вот-вот произойти, почувствовал, как меня охватывает разочарование. Я отошёл от мистера Че, медленно приближаясь к озеру, спящему под толстым слоем льда.

«Жаль, что я не смог увидеть твоего чуда, морской дух. Но надеюсь, что ты всё же проснёшься и исполнишь чьё-то другое заветное желание. А мы познакомились бы с тобой. Было бы здорово!»

В это мгновение я услышал, как лёд начал трещать, медленно, растворяясь в пучине освободившейся воды. Я отшатнулся. Пингвины мгновенно разбежались.

– Лилиан, что произошло? Что ты сделал? – ко мне в недоумении подпрыгнул мистер Че.

– Ничего… – я растерялся, – я… Я просто подумал…

– Что, что ты подумал?

– Подумал, что было бы здорово познакомиться с морским духом, – вывалил я.

– Лилиан, ты только что спас его.

Мы повернулись к озеру и увидели, как огромные куски льда пропадали в водной пучине. Озеро оживало, постепенно приобретая прежнюю тихую рябь.

Водоём, неидеально круглый по своей форме, казался величественным и спокойным, плавно качающимся, окружённым заснеженными деревьями, мирно спящими под покровом снега. Несмотря на надвигающуюся ночь, кое-где на берегу всё ещё бегали дети и подростки, весело играя в снежки. Кто-то тихо сидел под сводом дерева и читал книги вместе с огненной ночной феечкой, пользуясь её светом. Все они, заметив, что озеро просыпается, радостно заметались вокруг него, не веря своим глазам.

Я подошел ближе и, не удержавшись, потрогал воду. Она была тёплой, как горячий шоколад, слегка остывший на морозе, но всё еще согревающий внутри.

Я замер, наблюдая, как гладь начала медленно бурлить.

– Как тебя зовут, мальчик? – я вдруг услышал глубокий, но спокойный и уверенный тембр голоса. Я отошёл назад. – Не бойся, я тот, кого ты только что разбудил.

– Морской дух?

– Да, обычно меня зовут именно так. И я благодарен тебе, мальчик, за мою вновь обретённую свободу.

– Я же ничего особенного не сделал.

– Ты чист душой и сердцем и мог загадать любое желание. Но ты выбрал познакомиться со мной, этого хватило, чтобы я проснулся и вновь ощутил потерянную свободу, – морской дух замолчал на мгновение. – Так как тебя зовут, мальчик?

– Лилиан, Лилиан Дрим. А у тебя есть имя, морской дух?

– Есть, но оно такое древнее, что я его уже и не помню.

– Как жаль. А почему ты морской, если живёшь в озере?

– Когда-то давным-давно, ещё далеко до начала Великой войны, здесь было море, которое решило уйти. И оно ушло, а я остался, забрав себе его небольшой кусочек. Сначала я чувствовал одиночество и грусть, ведь все мои друзья покинули меня. Но потом я нашёл новых друзей, ничего не требующих и не желающих получить от меня. И опять стал счастливым, – ответил мне голос.

– Я искренне рад за тебя, морской дух, что ты смог найти себе новый дом.

– И у тебя получится, Лилиан, не сомневайся.

– Я надеюсь, что ты окажешься прав!

– Лилиан, ты уже загадал своё желание, и я больше не смогу исполнить другое. Но я могу постараться выполнить твою просьбу, если это будет в моих силах. Чего бы ты хотел?

– Чего бы хотел? – я задумался, сначала я думал загадать желание, чтобы увидеть все существующие в мире цвета. Дело в том, что я родился не такой, как все, с одной особенностью, которую всегда хотел изменить.

– Особенные люди способны делать особенные вещи, – проговорил морской дух.

– Возможно, ты прав, но я всегда хотел стать как все, как все видеть… – я замолчал. Слова «помоги мне видеть все цвета» не произносились. Они застряли и никак не хотели вырываться наружу. Тогда я понял, что моим самым заветным и самым потаенным желанием было не это. Безусловно, я очень сильно хотел жить в цветном мире, но я не мог произнести этого. Мне мешало моё спрятанное глубоко ото всех желание. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, – это увидеть маму.

– Это серьёзная просьба, – дух задумался.

– Ты прочитал мои мысли? – удивился я.

– Да, мне доступны мысли любого, это хорошо помогает в определении чистых помыслов, – ответил морской дух. – Я повторюсь, твоя просьба, действительно, слишком серьёзная, но я попробую её исполнить. Только знай, что ушедшие не могут вернуться навсегда. Я способен лишь ненадолго задержать пришедшую обратно душу. Найди слова, которые ты хотел сказать, – вода забурлила, чем немного напугала милигриммов.

Они поотскакивали в разные стороны, но через мгновение снова вернулись к играм. В это время вода уже поднялась высоко в несколько метров, обрушившись потоком на прибрежный снежный песок, при этом никак не задев ни Лилиана, ни мистера Че. Когда волна ушла обратно в озеро, на песке осталась лунная дорожка, она лежала ровная, искрясь и поблескивая выложенными камнями. Медленно на них начали проявляться следы. Приближаясь к Лилиану, они обретали тонкую фигуру молодой женщины в лёгком платье и с длинными чёрными волосами, разбросанными ниже плеч.

– Мама, – прошептал я тихо-тихо, словно боясь спугнуть видение. Но потом всё громче и громче. – Мама, мама! Мама! Мама, это ты! – я приблизился к ней и обнял.

Она была такая, какой я себе её запомнил, тёплой, мягкой, нежной и вкусно пахнущей. Её тёмные волосы щекотали мне лицо. Согнувшись, она крепко прижала меня к себе.

– Мой дорогой сыночек, Лилиан, – я чувствовал её горячие слёзы, упавшие мне на макушку, – какой же ты стал большой, высокий и очень красивый! – Она аккуратно отошла от меня и осмотрела со всех сторон. – Уже такой взрослый! Ах, как же я скучала по тебе!

Она снова прижала меня к себе и расцеловала все лицо. Я не сопротивлялся. После того как ее не стало, я часто сожалел, что иногда отказывался от её ласк, тёплых поцелуев перед сном и объятий. Я хотел наверстать всё это, понимая, что времени у нас почти нет.

– Я хочу, чтобы у нас была вечность! – вымолвил я.

– Лилиан, солнце моё, не торопись, наша вечность ещё впереди, – она погладила меня по щеке, опустившись на колени. – Послушай, сынок, жизнь стоит того, чтобы её прожить до самого конца. До самой последней капельки испробовать всё, что она приготовила. Не спеши к тем, кто уже покинул тебя.

– Но я так соскучился, мама, – возразил я. – Мне так хочется столько тебе сказать!

– Я тоже, тоже очень соскучилась, – она улыбнулась мне. – Я так сильно тебя люблю! – она снова поцеловала меня и обняла. – Лилиан, далеко впереди у нас обязательно будет время на долгие разговоры. Но сейчас я надеюсь, что ты понимаешь, мне совсем скоро нужно будет уйти, – она посмотрела на меня предельно серьёзно. – Но в этот раз ты должен будешь отпустить меня.

– Нет, нет, нет, – я замотал головой, – я не хочу так, хочу, чтобы ты осталась!

– Ты знаешь, что я не могу, – она притянула меня к себе. – Ты всегда был весьма умным и сообразительным мальчиком. А ещё очень-очень способным, – она прижалась ко мне, словно котёнок. – Лилиан, мой дорогой, мой любимый, я верю, что у тебя всё будет хорошо! Я знаю это. У тебя чистое сердце, которое обязательно приведёт тебя к замечательному будущему. И ты ещё встретишь тех, кем ты будешь искренне дорожить и кого бесконечно сильно любить.

– Но мне нужна ты, мама, только ты!

– Тебе так кажется сейчас. Поверь мне, Лилиан, в мире ещё много тех, кто по-настоящему полюбят тебя и кого ты полюбишь в ответ, – она аккуратно посмотрела в сторону мистера Че. – А я всегда буду рядом с тобой, в твоём сердце, – сказала она, ласково положив ставшую холодной руку мне на грудь. – Я никогда не покину тебя, мой милый Лилиан, пока ты помнишь обо мне и хранишь меня в своём сердце.

Мама поцеловала меня, и я ощутил, что она стала таять.

– Мама! – я начал хватать воздух руками. – Нет, нет, так мало времени прошло! Останься! – но она уже не слушала и продолжала таять.

Я взглянул на неё в последний раз, вытерев слёзы. Я понял, что время сказать «прощай» пришло. И цепляться за призраков больше не было необходимости.

– Я люблю тебя, мама! Я буду помнить тебя, обещаю! – её силуэт превратился в серую дымку, которая медленно растворялась при свете ночных далеких звёзд.

– Я люблю тебя, мой Лилиан! И я всегда буду рядом с тобой! – повторила она нежным шепотом, а я ощутил лёгкое прикосновение родных губ на щеке.

После дымка растворялась, как будто её и не было. Следом за ней лунная дорожка скрылась в стеклянной глади озера.

Некоторое время я молчал.

– Спасибо, морской дух. Ты мне очень помог! – после паузы сказал я.

– Я рад, что оказался полезен, – произнёс он в ответ так же спокойно и величественно. – Души ушедших – особенные духи, которым дорога обратно закрыта навсегда. Мы можем лишь приоткрыть тоненькую щель, через которую дух вернётся к нам на время, но оставить мы его не сможем, так как связь с миром душ у него уже неразрывна. Мы не способны разорвать её на своей стороне.

Я молчал, чувствуя, что этот короткий разговор дал мне много сил и ощущение внутренней свободы. Мама не страдает и не винит меня в своей смерти, ей спокойно, значит, и мне теперь полностью спокойно. Я закрыл потребность в прощании и смог отпустить матушку. Это ощущение радовало меня и одновременно печалило. И ещё я чувствовал сожаление: свой единственный шанс на желание увидеть мир цветным я упустил.

– Особенные люди способны на особенные, совершенно удивительные вещи, – ещё раз сказал мне морской дух. Больше я его не слышал.

– Спасибо, – прошептал я ещё раз.

Когда мы медленно пошли прочь от озера Желаний, я краем глаза увидел, как пингвины, дождавшись нашего ухода, шумно прыгнули в воду, резвясь и гогоча.

– Лилиан, это было невероятно, – осторожно начал граф на пути к обсерватории Сойи.

– Да, мистер Че, я попросил увидеть маму, это было мне просто необходимо, – я не знал, то ли я оправдывался, то ли пытался доказать правильность собственного выбора.

– Это прекрасная и светлая просьба, Лилиан, – совершенно без осуждения сказал мистер Че. – Помни только одну важную вещь: прошлое не должно стать настоящим и будущим. Прошлое – наш учитель, который может подсказать нам, как сделать настоящее и будущее лучше, чем оно должно быть, – граф подбадривающе приобнял меня. – Жаль, конечно, что ты так и не увидел цвета, тебе бы они точно понравились. Но ничего, мы найдём другой способ! А пока я буду тебе рассказывать о них, и мы вместе представим, как они могут выглядеть.

– Спасибо, мистер Че, – я улыбнулся. Я почувствовал, что больше не один.

Старый друг

Мы спешили навстречу Сойе. В Стране надежд и воспоминаний уже царила глубокая ночь. Вдалеке при свете луны сверкала огромная обсерватория старца. Она располагалась на плато высокой горы, уходящей в небо. Несколько зданий обтекаемой формы без углов соединялись между собой и тянулись к облакам острыми шпилями. Самая большая часть обсерватории была полукруглой. Её крыша показалась нам приоткрытой. Наверное, это сделано для того, чтобы рассматривать звёзды. К зданию вела извилистая дорожка. Вокруг обсерватории лежали огромные сугробы. Редкие деревья тоже стояли полностью покрытые снегом.

Внезапно луна скрылась за тяжёлыми тучами, которые под неожиданно возникшими сильными порывами ветра неслись вперёд. Они быстро закрыли собой весь небосвод. Обсерватория потонула в темноте. Я испугался, мгновенно схватившись за пальто мистера Че. Его лицо помрачнело. Ветер продолжал усиливаться, сгоняя со всех сторон снег. Начиналась пурга, дорога оказалась почти неразличима.

– Это нехороший знак, такой снегопад здесь случается только в самые плохие дни. Смотри в оба, Лилиан, – мистер Че напрягся.

Крепче сжав мою ладонь, свободной рукой он прикрывался от снега и вёл меня вперёд.

Мы ускорили шаг, пурга разгонялась быстрей и быстрей, буквально в считанные минуты закрыв впереди дальнейший путь. Мы шли на ощупь, медленно переставляя ноги, которые постоянно проваливались в сугробы. Становилось тяжело и непонятно идти. Нас спасали лишь изредка мерцающие огни обсерватории. Пробиваясь сквозь густую снежную тьму, они время от времени направляли нас. Я начинал думать, что снег засыплет нас, но уверенность и твёрдость шага мистера Че вселяла и в меня надежду. Мы продолжали идти вперёд, не останавливаясь. Вдруг я запнулся, выпустил его руку и упал. «Вот и всё!» – подумал я, когда вдруг увидел мерцающую трость мистера Че. Он подошёл ко мне, разгоняя ею летящий снег.

– Так, наверное, будет проще, – граф помог мне подняться.

Мистер Че не стал убирать трость, направив поток света вперёд. Он защищал нас, словно тонкий барьер, за который пурга больше не залетала. Идти стало намного проще, и совсем скоро мы разглядели обсерваторию, возникшую перед нами словно обелиск среди белого поля.

Я и мистер Че подошли к большой дубовой двери. Я уже не мог дождаться, когда мы попадём внутрь. Сильный снегопад и ветер мне порядком надоели. Я промёрз, и мне снова хотелось есть. Подбежав, я попробовал толкнуть дверь, но у меня ничего не вышло. Мистер Че подошел следом. Он погасил трость и спокойно постучал дверным молотком, сделанным в виде рыбки. В ответ рыбка будто ожила и недовольно булькнула, застучав своим металлическим хвостом.

– Иду, иду, – услышали мы за дверью нервный голос Сойи.

Наверное, так действовала на него пурга, решил я.

– О, это вы, входите, входите. Погода что-то совсем испортилась, – одетый в более тонкий халат и уже без колпака, он держал в руке длинную толстую свечу. В доме стояла кромешная тьма. – Из-за погоды, наверное, – он провёл вокруг себя рукой, – такое случается здесь крайне редко, но всё же иногда и мы остаемся без электричества. – Он подмигнул мне, – приходится по старинке, со свечками.

– Да, и вправду такое случается крайне редко. Только в самые ужасные дни для милигриммов, – начал мистер Че, – Сойя, что случилось с монетой, где она? – прямо спросил он, пристально посмотрев старцу в глаза.

– О, вы, наверное, устали и замерзли. А ещё, наверное, проголодались. Пойдёмте, я проведу вас в кухню, что-нибудь смастерим. Вещи можете бросить где-нибудь здесь, – он указал куда-то в темноту, снова проигнорировав вопрос мистера Че.

– Сойя, пустынная монета, где она? – повторил граф.

Но старец опять ничего ему ответил, продолжая лепетать о хозяйстве. Мистер Че напрягся ещё сильнее.

– Жаль, что сегодня миссис Пуппи ушла, она бы вам приготовила такие вкусные бутерброды с арахисовым маслом! Лилиан, ты любишь арахисовое масло? Что? А? Миссис Пуппи? Это моя домоусмотрительница, она помогает мне с хозяйством, приходит день через день, следит, чтобы я регулярно питался, говорит, что приёмы пищи пропускать вредно для здоровья. Милейшая женщина!

– Сойя! – повысил голос мистер Че.

– Донни, дорогой, ты чем-то взволнован? – он вздрогнул от восклицания графа, но мгновенно взял себя в руки.

Остановившись, Сойя посмотрел на него таким уставшим и отчаянным взглядом, что мне немного стало не по себе. Но он отмахнул грустные мысли и снова улыбнулся.

– Нам сюда, дорогие гости, – старец осветил нам проход в большую просторную кухню.

Комнату освещали зажжённые повсюду свечи. Несколько из них висело на стенах, некоторые стояли на длинном овальном столе, захламленном посудой и едой. Тут лежали грязные и чистые тарелки, кружки, салатницы, недоеденные куски мяса и сыра, начатые яблоки. Везде валялись крошки хлеба и косточки от съеденных фруктов. Казалось, что миссис Пуппи не навещала Сойю уже много дней.

Увидев наше лёгкое удивление, Сойя сгрёб все рукой в ближайшее ведро.

– Не обращайте внимания, я как-то сильно проголодался, – он открыл холодильник и достал банку арахисовой пасты с начатой буханкой хлеба.

В качестве напитков он предложил вскипятить молоко. Пока старец разбирался с печкой, мистер Че обошёл комнату.

– Как понимаю, после пробуждения миссис Пуппи не успела навести порядок? – он провёл своим пальцем по запылённым тысячелетиями полкам.

– Да, всё верно, ей всё некогда, – отозвался Сойя.

– Понимаю, дела, дела. А как давно вы проснулись?

– Эм, наверное, несколько дней или неделю назад уже, не помню… хотя, да, неделя-то точно прошла с того момента, когда мы все открыли глаза, – Сойя замедлился.

«Примерно столько времени назад я и почувствовал дорогу в Страну надежд и воспоминаний», – заметил мистер Че, но вслух сказал:

– Это, наверное, какое-то чудо, что Страна проснулась. Мне просто любопытно, Сойя, как так получилось, ведь с пустотой не все могут совладать, лишь потерянные души.

– Донни, я понимаю, что ты озадачен, потому что я тоже. Уверяю тебя, – старец постарался улыбнуться. Он принёс нам подогретого молока с нарезанными тостами, – ты хотел моей помощи, я готов, помогу, чем смогу.

Мистер Че решил оставить свои прямые попытки, он подошёл ко мне ближе и тихонько шепнул: «Ничего здесь не ешь». Я замер с протянутой рукой. А я только решил перекусить!

– Что-то случилось, Лилиан? Попробуй, эти тосты ничуть не хуже тех, которые бы приготовила миссис Пуппи.

– О, сэр, нет, спасибо! Что-то мне стало дурно. Наверное, переел сегодня в таверне, – я постарался изобразить резкую боль в животе, с явным сожалением в глазах вернув тосты обратно на тарелку.

Сойя стал нервничать еще больше, всё чаще поглядывая на старые настенные часы с кукушкой. Стрелка приближалась к полуночи. Вдруг он из-под стола достал звёздную карту.

– К сожалению, мы не можем сейчас взглянуть на звёзды в своей среде обитания, пурга всё не прекращается. Зато мы можем их увидеть здесь, – он раскрыл огромную карту, и мне удалось рассмотреть настоящее звёздное небо, живое, движущееся в своём истинном ритме. – Донни, дорогой, ты хотел мне кое-что показать.

Мистер Че явно осторожничал. Чувствуя что-то неладное, он решил не раскрывать все карты и рассказывать обо всех выдвинутых им теориях. Но в то же время он понимал, что Сойя, обладающий самыми глубинными познаниями вселенского колдовства и звёздного неба, мог, действительно, помочь ему, подсказать, где находятся потерянные 10 королевств. Неуверенно советник приблизился к карте, решив рискнуть.

– Видишь созвездие Первого охотника? Оно будто приблизилось к Блуждающим близнецам. А Большую черепаху? Она явно вот-вот наскочит на Однокрылого петуха. И это происходит в нескольких парах созвездий подряд! Я думаю, что звёзды собираются в пары не беспричинно, что-то притягивает их. И, возможно, это пустотные монеты. Может быть, процесс только начался, созвездия только принялись соединяться в плотный дуэт. Если это так, то нам удастся определить нужный нам источник энергии, стягивающий их друг к другу.

Сойя внимательно посмотрел на карту, словно впервые расслабившись за долгие годы. Больше не замечая нас, старец с головой ушел в звёздное небо. Пока он изучал звёзды, я осматривал его. Сойя в эти минуты приобрёл совершенно другой вид – свободный, необременённый тяжёлыми мыслями. Вскоре, после внимательного прочтения звёзд, его глаза блеснули, будто что-то нашли, но тут же снова потухли. Сойя вновь засуетился, сумбурно сворачивая карту.

– Это была хорошая теория, но, боюсь, она ошибочна, Донни. Ты не прав. Там ничего нет, – он смял карту и бросил её под стол.

– Сойя, как же, я думал…

– Нет! – старец резко крикнул. Но, поняв, что испугал нас, более спокойным тоном продолжил, – ты ошибаешься, как белый лесной заяц, сбежавший от стаи волков, обманывает себя, надеясь, что найдёт спасение в доме охотника.

Он отвернулся от мистера Че и направился ко мне. Граф растерянно посмотрел, казалось, сквозь него. Сойя же, воспользовавшись его растерянностью, подошёл ко мне почти вплотную и незаметно сунул что-то в руку со словами: «Спрячь это так надежно, чтобы никто не нашёл». Затем он демонстративно обнял меня.

– Лилиан, если Донни не слышит меня, скажи ему ты: звёзды не прячутся от начала и конца в тени своего свечения.

Я машинально кивнул, замерев на месте. В руке я сжимал что-то тонкое, похожее на женскую заколку.

Внезапно комната наполнилась серым дымом. Я воспользовался моментом и положил врученную мне вещь себе в носок, она легла ровно вдоль моей стопы. Я сделал всё так быстро и инстинктивно, что удивил самого себя. Но, не успел я выпрямиться, как почувствовал сильное головокружение. В глазах потемнело, и я упал.

Очнулся я уже в совершенно другой комнате, более просторной, с открытой крышей. Снег давно перестал идти. Чистое ночное небо над головой горело миллионами ярких звёзд, хаотично гуляющих рядом с большой полной луной. Я сидел у стены со связанными руками. У меня дико болела голова, отчего сильно хотелось пить. Я осмотрелся и увидел рядом с собой мистера Че. Он, тоже связанный, лежал без сознания.

– Ты! – услышал я громкий, наполненный злобой и ненавистью голос. – Приведи его в чувство!

Вдруг из-за угла выбежал Сойя. Совсем потерянный и напуганный он медленно подошёл к мистеру Че. По пути старец взглянул на меня, пытаясь всем своим лицом изобразить раскаяние. В руках он нёс кувшин с водой и тряпку. Смочив ее, Сойя обтёр лицо мистера Че. От прикосновения с холодной водой граф очнулся и резко отскочил. С его длинными ногами у него это вышло чересчур неуклюже. Завалившись на бок, мистер Че заново упал. Когда он поднялся, то увидел, кто к нему подошёл.

– Сойя… – разочаровано произнес граф.

– Прости, Донни, прости, я… Я не хотел… Я поверил ему… и они схватили Пуппи, грозились уничтожить всё королевство, я ошибся, снова, я знаю… я не мог, не мог иначе. Знаешь… я запаниковал, Доннии…

– Довольно! – голос из темноты стал еще более грозным. – Хватит болтать! Ваших разговоров уже достаточно!

Сойя смолк. Он стоял подавленный, нервно перебирая края своего халата. Когда-то могущественный королевский маг и советник теперь казался совсем маленьким слабым стариком, загнанным в угол.

– Колдун, это ты, – вдруг совершенно спокойно и медленно произнес мистер Че.

Он пристально посмотрел в темноту напротив нас. Его взгляд сверкал уверенностью и бесстрашием.

– Давно тебя не было видно. Говорят, в Стране вечной ночи не до прогулок.

– Че, ты всё еще пытаешься доказать свою небесполезность? У тебя был шанс спасти все королевства, но ты просто струсил! – на этих словах из тени вылетел жуткий фантом в виде серого вытянутого лица и большими горящими огнём глазами и кривой челюстью острых зубов.

Словно пасть акулы, рот раскрылся и сомкнулся рядом с лицом мистера Че. За фантомом следом вышел сам колдун. Вернее, выплыл, настолько медленно и ровно он передвигался в своём чёрном одеянии, спадающем прямо на пол. Его белые редкие волосы были гладко зачёсаны назад, а его левое ухо напоминало острый кинжал, пронизывающий шею. Его бледные руки простирались тонкими костями, обтянутыми почти прозрачной кожей. Он приблизился к мистеру Че вплотную.

– Смотри! Ты видишь, ты видишь, что вы сделали со мной? Он резко примкнул к графу, – мое лицо, прекрасное лицо! За годы заточения и невольной службы оно изменилось! – колдун прошипел как змея, сверкнув кривой челюстью. – Но я не останусь в долгу перед вами.

Его бледное лицо пугало глубокими шрамами и проталинами.

– Я заметил, что солнца явно тебе не хватало, Ламарк…

– Замолчи! – монстр, которого мистер Че назвал Ламарком, оказался явно несдержанным и нервным. – Ты думаешь, что один такой умный? Тот, который отыщет все пути, но не смог справиться даже с одним. Избранный? Ахаха, – колдун разразился жутким смехом, – еще и мальчишку притащил с собой! – он резко повернулся ко мне.

Я съёжился от страха и отвращения.

– Лучше бы ты оставался в своем космосе, – проговорил Ламарк медленно и более спокойно, вернувшись к графу.

Колдун обошёл вокруг комнаты, постоянно тыча в кого-то своими костлявыми пальцами. Только сейчас я заметил, что мы были не одни. Повсюду, плотной стеной вокруг нас стояли тени, вернее, тёмные фигуры, похожие на тень. Объёмные, тонкие, словно растянутое пламя, скользящие по тонкому лезвию, с такими же горящими глазами, как и у их хозяина. Они все шевелились и гудели, изображая какие-то шипящие звуки. По моему телу пробежала дрожь.

– Ты думал, что вы одни такие, особенные, потерянные души, способные справиться с силой пустот, – он резко повернулся к мистеру Че, – ты ошибся! Но это тебе не впервой?!

Колдун сунул руку в глубокий карман своего савана и достал оттуда две монеты. Я машинально начал щупать свои карманы завязанными руками. Было неудобно, но я понял, монеты нигде нет.

– Не старайся, мы её давно забрали, – наглым тоном сказал он мне. – Да, Че, – Ламарк снова обратился к советнику, – наверняка ты все хотел узнать, как, как такой замечательной стране, королевству Второго солнца удалось проснуться! Так я тебе скажу: это всё я! Я нашёл дорогу сюда и опередил тебя! – он даже взвизгнул от своего триумфа. – Ты же не думал, что потерянная душа есть только у тебя и этого мальчишки? – он ловко подбросил монеты в воздух

Мистер Че перевел свой растерянный взгляд на Сойю, забившегося в угол.

– Сойя, как так, почему ты не сказал мне, что Ламарк тоже обладает потерянной душой? – почти слышно произнёс граф.

– Ты что-то сказал? – уточнил колдун. – Мне показалось?

– Я сказал, как долго ты решил тут развлекаться? Не пора ли тебе домой?

– Снова дерзишь, Че? – огрызнулся Ламарк. – Ничего, осталось совсем недолго. Мои кошмары быстро приведут тебя в чувство, тебя и твоего щенка! А здесь мы наведём порядок. Станет лучше, чем в Стране вечной ночи!

– Нет! Ты обещал! – не выдержал Сойя. – Мы договорились, я сдаю вам Донни и его спутника, а ты оставляешь мой мир в покое!

– О, чей голос я слышу! Сойя, ты всегда отличался своей наивностью! Но ты не выполнил наш уговор. Ты должен был дать мне информацию о том, как открыть остальные десять королевств. И что я получил? Не помнишь? Так я напомню тебе, старик, – он подлетел к Сойе и поднял его, – ты ответил, что ничего не знаешь, а если бы и знал, то…

– Я думал, что Донни в курсе, но он, – Сойя перебил его и посмотрел на мистера Че с отчаянием, – но он тоже ничего не знает. Королевства потеряны, Ламарк.

– Лжёшь! – колдун откинул Сойю. Старец ударился об стену, но смог подняться. – Ещё одна ложь, старик, и твоя Пуппи, весь твой мир сгорит в пламени, в отчаянии и ужасе. Но не переживай, я оставлю тебе место, чтобы ты как следует насладился этим процессом, – он выпустил изо рта клубок дыма.

Ламарк отдал Сойю кошмарам. Они с силой вцепились в него. Старец не сопротивлялся.

– Итак, кто мне скажет, где найти оставшиеся королевства? – он убрал монеты. – Ты? Ты? А может, ты, щенок? – его костлявый палец остановился на мне.

– Не трогай его! Он всего лишь мальчишка! – крикнул мистер Че. – Или ты боишься тягаться с равным тебе? – граф с трудом поднялся и выпрямился в полный рост.

– Смотрю, тысячелетия пошли и тебе на пользу, – ехидно произнес колдун. – Сколько мужества, отваги. Но сколько глупости. Неужели ты думаешь, что стал равным мне, ты, который всегда шёл позади меня? Даже Сойя никогда не верил, что ты сможешь стать великим магом!

Вдруг среди темноты я услышал злобное рычание. К Ламарку приближалась два тёмных пса.

– О, ребятки, вы вернулись! – колдун потрепал их за ушами, немного приласкав. – Мои сумрачные псы, прекрасные создания, умные, преданные, а ещё всегда голодные, – он щёлкнул своей кривой челюстью. – Выбирай, Че, королевства или жизнь твоего щенка?

Псы повернулись ко мне, грозно рыча. Мне показалось, что они готовы броситься на меня в любой момент.

– Хватит, колдун! Хорошо, я согласен. Только не трогай мальчишку. Дай мне телескоп, и я покажу тебе все десять королевств, – мистер Че уверенно посмотрел на него.

Я сильно забеспокоился. Я понимал, что граф на самом деле ничего не знает. Мне захотелось остановить его, помочь ему. Но я не мог сообразить, с чего мне начать.

Тем временем мистер Че подошёл к Ламарку, который протянул ему подзорную трубу взамен телескопа. Но вместо того чтобы посмотреть в неё, граф неожиданно бросился на колдуна всем своим длинным телом.

– Лилиан, беги к окну! – крикнул он мне.

Я тут же вскочил на ноги и побежал, чувствуя, что свобода совсем близко от меня. Я ощущал прилив собственных сил. В ту секунду я даже не думал о том, насколько высоко мы находимся, как долго падать, куда и как я упаду. Я просто бежал, подбадриваемый мистером Че. Я уже видел огромное открытое окно. Рукой я почти схватился за его границы, когда несколько кошмаров вцепились в мои ноги, потянув меня обратно. Я не успел. Они появились внезапно, застав меня полностью врасплох. Я упал, ударившись головой, и снова потерял сознание. В отблеске памяти я видел, как рядом со мной за ноги и руки кошмары скручивали мистера Че. Сумрачные псы всё ещё рычали возле колдуна.

– Неет, – слышался эхом голос Сойи.

– Если вы хотите по-другому, будет вам по-другому! В бездну их! – чудился мне рассерженный и раздражённый голос колдуна, который с рождения носил имя Ламарк.

Глава 6

Страна вечной ночи. Ламарк и первая встреча с лунной королевой

Очнулся я в темноте и жутком холоде. Я потёр ладони, пытаясь их согреть. После осторожно дотронулся до пола. Я надеялся на ощупь определить место, в которое попал. Везде был холодный камень. Я сел и глубоко вздохнул. Ощущения того, что я в глубокой яме и все дальше падаю вниз, не покидали меня.

– Лилиан, ты здесь? – вдруг услышал я голос мистера Че.

Я обрадовался. Если он говорит со мной, значит, находится где-то рядом. Я здесь не один, это уже что-то. Осталось только понять, откуда доносится голос.

– Мистер Че? Я тут, – ответил я, не понимая, где именно. – Тут темно и очень холодно. Я ничего не вижу.

– Подожди немного, скоро твои глаза привыкнут к темноте. Я сейчас постучу по решётке, чтобы ты понял, где я, – через секунду я услышал звонкий стук. Он раздавался позади себя.

Я повернулся и пополз в сторону звука. Буквально через пару метров моё лицо прикоснулось к толстой холодной решётке. Место, в котором я очнулся, оказалось камерой совсем небольшого размера. Вдалеке за её пределами горел слабый свет, отблески которого я ранее не заметил.

Мистер Че стучал где-то рядом со мной. Я подошёл к стене возле решётки и понял, что он в соседней камере. Я постучал в ответ, опершись на холодную стену своей спиной.

– Мистер Че, где мы?

– Это бездна, Лилиан, тюрьма Страны вечной ночи. Здесь раньше содержались самые страшные кошмары, но сейчас, видимо, в ней сидим одни мы.

Чтобы убедиться в этом, я попытался вглядеться в соседние камеры, но в них никого не разглядел. Увидел только глубокую чёрную темноту.

– Страна вечной ночи, это ещё одно королевство?

– Не совсем так, мой дорогой друг. Страна вечной ночи существует на грани реального мира и мира сновидений. Когда-то это место задумывалось как обитель снов, но в какой-то момент всё пошло не по плану. Из-за страха, сомнений, отсутствия или потери веры, отчаяния, грусти и злости, которые испытывают все живые и мыслящие существа всех 14 королевств, в Стране вечной ночи начали зарождаться кошмары. Сначала это были маленькие серые комочки, на которые никто не обращал внимание. Но чем больше росли страдания и страхи в королевствах, тем сильнее они становились. Процесс было не остановить. Совсем скоро это место превратилось в жилище всевозможных кошмаров. Они – самые разные, есть маленькие кошмарики, которые чаще собираются кучками, чтобы чувствовать себя сильней. Есть огромные ужасы, блуждающие в темноте поодиночке. Они не обладают сильным интеллектом, но всегда готовы вцепиться в души тех, кто позволит страхами проникнуть в свой разум и сердце. Когда ситуация оказалась полностью бесконтрольной, короли солнца и луны приняли решение запечатать страну, чтобы удержать кошмары внутри неё. Но и это получилось не полностью так, как ожидалось. Жители 14 королевств продолжали видеть кошмары. Ночью, когда мы спим, становимся более уязвимыми. Именно этим кошмары научились пользоваться, инстинктивно проникая в сновидения через тени сомнений и страхов.

– Неужели кошмары, которые я иногда вижу, вполне реальные существа?

– Да, мой дорогой друг, реальные и осязаемые. Просто чаще всего человек способен сам противостоять кошмарам в собственном сне. В этом ему помогает вера и сила духа. Но когда человек слаб, находится в сильном эмоциональном упадке, страхах и сомнениях, то кошмары с лёгкостью могут завладеть его душой. После они используют освободившуюся оболочку человека, чтобы пробраться в реальный мир.

– Это происходит сразу? – слова мистера Че меня напугали так, что совсем расхотелось засыпать.

– Обычно кошмары охотятся долго, выжидают момента, присматриваются, и только потом, когда жертва даёт им повод, цепляются в её душу.

– А можно ли её вернуть?

Мистер Че молчал. Я подумал, что он не расслышал и повторил вопрос.

– Лилиан, сейчас это сложный для меня вопрос. Я бы хотел сказать, что да, но больше не могу, – его голос поник. – Спасение душ от кошмаров является одним из моих умений, как проводника в миры и сновидения. Но, утратив королевства, я постепенно утратил и веру в свои силы. Не одно тысячелетие я потратил на смирение со своими неудачами. Когда-то я подвёл всех, не сумев взять на себя ответственность. Боюсь, что это не прошло для меня бесследно, и спасение украденных кошмарами душ могло стать невозможным для меня, – в его словах слышалась печаль и растерянность. – Ламарк прав, что ничего у меня не выходит.

– А если просто попробовать? Ты же наверняка не знаешь, можешь ты или нет проникать в сновидения?

Мистер Че ответил мне не сразу.

– Лилиан… признаюсь тебе, что я неоднократно думал об этом. Но каждый раз я приходил к выводу, что ещё не готов. Мой час ещё не пришёл, и мне нужно время…

Я задумался над его словами. Как же сильно иногда на нас влияют наши неудачи! Порой даже целого тысячелетия не хватает, чтобы вновь поверить в себя и вернуться к тому, что когда-то отлично получалось. Я решил не продолжать эту тему и повернул разговор к колдуну.

– И Ламарк стал управлять такими опасными кошмарами? Как так получилось? – недоумевал я.

– Это оказалась одна из главных ошибок, совершённых нами, – вернулся в разговор мистер Че. – После завершения Великой войны Ламарка изгнали. Его отправили в Страну вечной ночи, которая всё ещё казалась надёжно запертой. Королевы сжалились над ним, решив не отдавать его Небесному аисту, а обязать служить им, поместив его в собственную тюрьму. Тогда мы думали, что такое решение будет самым правильным и справедливым. В обязанности колдуна входило ловить и возвращать сбежавших кошмаров обратно. Поверив в то, что Ламарк успокоился и раскаялся, королевы не сразу обратили внимание на процесс изменений, ловко запущенный колдуном. В итоге всё снова вышло из-под контроля. Ламарк опять обманул нас. За годы, проведённые в темноте, он научился ладить с кошмарами, приручать их, постепенно собирая новую армию, – граф на минуту задумался. – Более того, он сумел найти выход из своей тюрьмы. В результате, две пустотных монеты у него.

– Прости меня, мистер Че, что не уследил за монетой, которую ты доверил мне. Не следовало тебе отдавать её.

– Лилиан, мой дорогой друг, не стоит винить себя! Мы поверили другу, который предал нас. Думаю, что, если бы монета находилась у меня, колдун бы всё равно забрал её.

– Ты сильно расстроен из-за Сойи?

– Я разочарован, это, наверное, более точно характеризует мои чувства. Я не ожидал, что именно он отдаст нас колдуну. Что бросит нас. Он всегда выделял Ламарка, но я был уверен, что он верен нам до капли своей крови!

– Мистер Че, я думаю, что ты не совсем справедлив к Сойе, – я вспомнил о тонкой вещице в виде заколки, которую отдал мне старец.

– Что ты имеешь в виду, Лилиан?

– Сойя, перед нападением на нас кошмаров в столовой, дал мне непонятный предмет и попросил спрятать. Я спрятал его, как оказалось, лучше, чем монету…

– Лилиан, о чём ты? Что тебе дал Сойя?

– Это что-то тонкое, похожее не заколку, – я вытащил из ботинка вещицу и протянул её через прутья решётки мистеру Че. – Вот. Что это?

– Не могу в это поверить! Лилиан, мой дорогой друг, ты прав, я действительно несправедлив к старому магу! – мистер Че подскочил, – О, Сойя, а ты, всё-таки, не полностью сдался! Ты нашёл способ помочь нам! – граф воспарил духом. – Лилиан, вещь, которую дал тебе Сойя, не просто заколка или какой-нибудь нож, – это кинжал истины. С помощью него мы сможем с лёгкостью выбраться из бездны. А ещё он поможет нам в поиске оставшихся королевств, – советник сделал небольшую паузу. – Я думал, что этот кинжал давно потерян, а он все это время находился у Сойи, хитрый маг.

– И что он умеет?

Мистер Че ухмыльнулся в ответ.

– Он умеет разрезать пространство и время, Лилиан, – сказав это, мистер Че провёл кинжалом по разделяющей нас стене и вошёл ко мне. – Пойдём, нам пора выбираться отсюда.

Я поразился только что увиденному, как простой, казалось, кинжал смог вырезать в стене целый проход. Дальше под его лезвием исчезла и решётка. Мы вышли в длинный коридор. По сторонам от нас находились камеры, а впереди всё ещё мерцал тусклый свет.

– Для начала нам надо найти, где хранятся конфискованные вещи, мне нужно вернуть цилиндр и трость, – сказал мне граф.

Я и мистер Че медленно двинулись по коридору в сторону тусклого света. Я всё это время оглядывался, отчаянно всматриваясь в темноту тюремных камер, которые мы проходили мимо. Я очень боялся, что кто-то выпрыгнет оттуда на нас. Но никто не появлялся.

Приблизившись, мы увидели, что свет шёл из небольшого окошка единственной двери. Она показалась запертой.

Вдруг я услышал рядом с собой какие-то звуки, похожие на шорох. Я посмотрел в камеру, откуда они доносились. Но никого не увидел в ней.

– Мистер Че, ты слышал?

– Что, Лилиан? Нет, я ничего не слышал.

– Но там, возможно, кто-то есть, – я показал пальцем в темноту за толстыми решетками. – Я слышал шум, мне показалось, что…

– Лилиан, ты прав, тебе показалось, – он посмотрел мне в глаза. – Мой юный друг, я понимаю, что всё это очень сложно и тяжело. Страна вечной ночи – страшное место, которое внушает только ужас. И она полна всяких шорохов и шумов. Но здесь, кроме нас, никого нет, – он внимательно посмотрел за решётку, чтобы убедиться в этом самому. Внутри камеры стояла тишина. – Да, никого нет. Пойдем, не будем задерживаться.

Мистер Че открыл дверь кинжалом истины, и мы зашли в маленькую комнату. Внутри было пусто. Трость и шляпа лежали на столе, будто кто-то их бросил впопыхах, совсем забыв убрать.

– Теперь точно нам пора, – советник начертил тростью символы в воздухе, и портал открылся.

Мы зашли в него как раз в тот момент, когда из соседней двери послышался шум и шипение, кто-то возвращался. Но, когда в комнату вошли, нас в бездне уже не было.

Портал закрылся, и мы опять шагали по тоннелю, который стал похож на серый камень с кратерами, покрытый необычными маленькими цветами.

– Сойя нам весьма помог. Он понял, где потерялись королевства. «Звёзды не прячутся от начала и конца в тени своего свечения». Он говорил о соприкосновении созвездий. Я это понял, когда увидел кинжал истины. Им мы сможем разделить созвездия и посмотреть, что они прячут. Я почти уверен в том, что именно внутри границ, где звёзды соприкоснулись друг с другом, образуя треугольник, символ слияния разума, чувств и космоса, и надо искать. Кинжал нам поможет раскрыть путь, а там я уже найду дорогу.

– Мистер Че, я очень рад, что всё началось получаться. А Сойя? Мы поможем ему и милигриммам?

– Конечно, Лилиан, сейчас мы направляемся в королевство Девятой луны, самой близкой к Стране вечной ночи. Там живёт королева Мона, она точно не оставит Сойю в беде.

Я и граф подошли к краю тоннеля. Пасть раскрылась, и мы полетели вниз. Туда, где открывалось пустое плато в окружении серых гор.

– Лилиан, похоже, мы немного свернули не туда. Это горы Пачимака, самые высокие во всех 14 королевствах. Отсюда до лунного дворца много миль. Подожди, пожалуйста. Я пойду осмотрюсь, – сказал мистер Че, когда мы приземлились.

Граф выглядел растерянным, но это не мешало ему принимать чёткие решения. Он резко развернулся и направился осматривать окрестности.

В это время я тоже решил выяснить, где мы, и принялся внимательно изучать голые камни вокруг себя. Мы находились в месте, похожем на каменную площадь. Над нами простиралось усыпанное звёздами небо. Они сияли так близко, что, казалось, их можно достать руками.

Я стал ждать. Время шло, а мистер Че не возвращался. Я уже поковырял ногой землю, потом попробовал дотянуться до звёзд, затем начал ходить взад-вперёд, пока не услышал незнакомый женский голос. Он был звонким и тонким, при этом, немного приглушённым, почти тихим, очень тёплым и музыкальным. Он эхом отражался внизу, исходя откуда-то из гор. Я решил пойти на звуки и узнать, кому принадлежит такой чудесный голос. Я взбирался всё выше и выше, но мне никто не попадался. Я хотел уже повернуть обратно – дорога оказалась тяжёлой и чересчур долгой, но чарующий голос звал меня вперёд. Я собрал все силы и направился дальше к вершине. Поднявшись на самый верх, я увидел юную девушку, стоящую на коленях с опущенной головой. Иногда она поднимала глаза, вглядываясь в небо, затем снова опускала их, хватаясь голыми руками за холодные камни. Девушка с бледной кожей, белыми длинными волосами ниже талии, распущенными, слегка взлохмаченными. Она выглядела воздушной феей в лёгком светлом платье, полностью скрывшем ее ноги и руки. Я не мог пошевелиться, заворожённо наблюдая за ней, пока вдруг она резко не ответила мне своим пристальным суровым взглядом. Я вздрогнул.

– Ты кто? – она поднялась с колен и зашелестела платьем ко мне.

Она обладала изящной холодной красотой, которая одновременно отталкивала и притягивала. У неё были тонкие губы, аккуратный прямой нос и большие космические глаза. Вокруг неё, в отличие от жителей королевства Первого солнца, ауры никакой не было.

– Лилиан, – ответил я ей.

– Это Лилиан, Мона, Лилиан Дрим, он со мной, – прервал меня мистер Че.

Я так засмотрелся на неё, что не заметил, как граф нагнал меня.

– Здравствуй, моя королева, – он поклонился ей.

– Мистер Че! Сколько лет мы не виделись! – девушка подпрыгнула к нему и крепко обняла старого друга.

Затем она повернулась ко мне. От её сурового взгляда не осталось и следа.

– Значит, Лилиан. Хорошо, приятно познакомиться, – она протянула мне свою тонкую бледную руку. – Королева Девяти лун Мона, для друзей можно просто Мона, – она подмигнула мне. Я почувствовал, что мне трудно говорить. – Значит, о тебе вела речь моя дорогая сестра. Она писала, что с тобой, мистер Че, путешествует очень обаятельный мальчик, – она снова улыбнулась. – Также в письме Сола указала, что ты нашёл дорогу в Страну надежд и воспоминаний. Че… – тут Мона заметила наш потрёпанный вид. – Звёзды! Что с вами произошло? С вами всё в порядке?

– Да, дорогая Мона, сейчас всё хорошо. Но нужно спешить, Страна надежд и воспоминаний в опасности. Боюсь, что колдун добрался до неё первый, – ответил мистер Че.

– Ламарк! Я так и знала, что он совсем скоро объявится! – королева с силой топнула ногой. – Тогда поспешим в лунный дворец. По пути ты мне всё расскажешь.

Пока мистер Че рассказывал Моне о западне, о помощи и предательстве Сойи, пытаясь оправдать его поступок, о том, как мы оказались в бездне и как выбрались из неё, я наблюдал за окружающим меня миром. Мы находились в королевстве Девятой луны, месте, где звёзды и луна сплелись в единый ансамбль, образовав тихую гавань в просторах вселенной. Вместо деревьев повсюду раскинулись горы, иногда вперемешку с кристальными водоемами, в которых, по преданию, купались звёзды.

В высоких домах с длинными окнами мелькал лунный народ. Здания стояли достаточно тесно, оставляя между собой узенькие улочки. Сами жители королевства показались невысокого роста, наверное, чуть выше меня. Тогда мой рост составлял где-то 59—60 дюймов. Все они выглядели такими же бледными, как королева Мона, – тонкие руки, почти прозрачная кожа, ясные звёздные глаза. Однако здесь никто нам не улыбался. Завидев нас, все старались как можно быстрее спрятаться.

– Лунный народ слишком сильно пуглив. К сожалению, здесь не особо любят чужаков, к новеньким тут относятся скептически и с опаской. Почему? Не знаю, так было всегда. Даже в Великую войну тут почти никто не согласился прийти на помощь и выступить против чёрного короля.

Мы шли дальше по дороге, когда я заметил, что на сияние звёзд что-то откликается на земле, будто звоном колокольчиков пытается поймать такт падающего света. Я присмотрелся и увидел лунные незабудки, заполонившие собой почти всё свободное пространство вдоль дороги. Они пели, вернее, звенели, создавая неповторимую тонкую мелодию. Музыка действовала успокаивающе, но навевала грусть и тоску.

Оставшаяся часть пути прошла в тишине. Мона и мистер Че напряжённо думали, пытаясь определить наши дальнейшие шаги. Так мы дошли до лунного дворца. Он резко отличался от дворца Солы – перед нами стояло невысокое каменное здание, без лишних строений и башен. Оно больше напоминало квадратную каменную глыбу с плоской крышей в четыре соединённых дома с несколькими башнями. Дворец совсем не светился.

Внутри нас встретила только одна женщина. Луизия, так её представила Мона, правая рука королевы, по совместительству кухарка, домоправительница, дворецкий и просто друг.

– Луизия, свяжись с Солой, передай, что нам нужно направить королевскую армию в Страну надежд и воспоминаний. Сойе нужна помощь, чтобы изгнать оттуда кошмары, – не успев ступить за порог, она начала раздавать указания. – И ещё передай, что её путники потеряли обе монеты. Мы потерпели неудачу, но не всё потеряно, мистер Че знает, как найти оставшиеся.

– Мона, это ещё не всё, – граф подбирал слова, – Ламарк, он держал пустотные монеты с лёгкостью, не чувствуя их тёмной мощи.

– Он? – Мона удивлённо и беспокойно взглянула на мистера Че.

– Да, Мона, боюсь, что это так. Он тоже потерянная душа. Сойя почему-то нам не сказал об этом.

– Может, раньше не было для этого причин? – предположила она.

– Я не знаю, моя королева, – признался ей мистер Че.

– Значит, наши силы примерно равны, – Мона задумалась. – И мы всё ещё не знаем, как он первым отыскал королевство Второго солнца.

– Моя королева, я не закончил, Лилиан, это из-за него я вернулся, – мистер Че перевёл свой взгляд на меня, – он тоже обладает потерянной душой.

– Сегодня день сюрпризов! – вздохнула она. – Мы всегда знали, что пророчество говорило не об одной потерянной душе. Но я думала, что речь шла о двух. Но, выходит, пророчеству суждено исполниться, когда три души начнут поиски пустот.

Мона посмотрела на меня более пристально, словно пытаясь вглядеться в мою потерянную душу. Я смутился и отвёл взгляд.

– Луизия, дорогая, – она снова обратилась к помощнице, – приготовь ещё комнаты гостям, им следует отдохнуть, – на этих словах королева подошла к ней и взяла ее руки в свои. – Спасибо! Я жду!

– Конечно, моя королева, – отозвалась Луизия, немного тучная женщина в простом сером платье с белым фартуком на талии. Её серые волосы были аккуратно завязаны в узел на голове.

После Мона пригласила нас к горящему в камине огню. Я огляделся. Внутри дворца всё так же было без каких-либо изысков, как у королевы Солы. Пустые каменные стены, кое-где висело несколько картин с изображением природы или портретов каких-то особ. На одной картине я узнал Мону и Солу. Они стояли рядом с двумя молодыми мужчинами с коронами на головах. Они выглядели красивыми и счастливыми. Я предположил, что это и есть их братья, те самые короли, которые развязали Великую войну. Мебель выглядела слишком простой и лаконичной, видимо, из массивного тёмного дерева. Убранства комнате придавали только маленькие незабудки, заполонившие дом. Они росли везде – на окне, на столе в вазочках, тонкой нитью вдоль стен, над камином, вокруг картинных рамок. Но без света звёзд они молчали.

К вечеру, когда мы сели ужинать, к нам зашла Луизия и сказала, что всё прошло быстро и без сопротивления со стороны кошмаров. Завидев королевскую армию, они моментально скрылись, растворившись в тенях, как будто они и не планировали держаться за Страну надежд и воспоминаний. Сойя освобождён и чувствует себя хорошо. Он просит прощения и пытается наладить быт. Передаёт, что с Пуппи всё в порядке и что он не хотел, чтобы Донни и его спутник пострадали. Надеется, что, несмотря на всё произошедшее, оказался полезным и смог помочь. Королевская армия на какое-то время задержится во Втором королевстве солнца, чтобы убедиться, что никто туда не вернётся.

Я почувствовал облегчение. После ужина мистер Че направился к звёздам проверить свою теорию. А мы с Моной решили прогуляться.

– Когда ты меня застал на вершине гор Пачимака, я пыталась связаться с отцом, господином Время. Именно здесь, тысячелетия назад, мой старший брат Луциар просил его о помощи, чтобы одолеть чёрного короля. На самой высокой вершине 14 королевств. Но сколько я ни прихожу сюда, сколько ни зову, звёзды глухи к моим мольбам, – я увидел, как Мона еле сдерживает слёзы. – Это просто нечестно! Почему он пришёл к моему брату? А ко мне нет! Почему он игнорирует меня! – она снова топнула ногой. Королева луны оказалась эмоциональной, несмотря на свой холодный вид.

– Может, он был занят, – осторожно предположил я.

– Несколько тысячелетий подряд? – королева с вызовом посмотрела на меня.

Ну откуда мне было знать, что она пытается связаться с отцом так долго!

– Ладно, ты не знал, – Мона успокоилась, – просто продолжу поиски без помощи отца.

– А что ты ищешь?

– Мистер Че тебе не рассказал? Оружие, средство или что-нибудь ещё, что могло бы остановить чёрного короля, когда он очнётся от забвения пустот. Его не уничтожить, но однозначно есть что-то, что также сможет его остановить. Только в этот раз без ущерба для остальных королевств. Я думала, что отец поможет мне в поисках, подскажет, даст знак, но, увы, всё тщетно, – она склонила голову. Затем её глаза снова вспыхнули. – Ничего! Я справлюсь! – потом посмотрела на меня. – Мы справимся, у нас есть ещё время.

У Моны мы пробыли несколько недель. Мистер Че всё это время плотно работал, пытаясь найти связи между созвездиями. Я иногда помогал ему, вглядывался в звёздные карты, телескопы, рисовал какие-то чертежи следом за ним. Но ничего не проявлялось. Мона в это время находилась в своём кабинете, в самой высокой башне дворца, где-то на уровне третьего этажа. Она продолжала искать, соединять какие-то вещества в пробирках, перебирая десятки математических формул. Но, как и мы, терпела неудачу. Несмотря на это, она не останавливалась, также продолжала улыбаться, повторяя, что всё обязательно получится.

Вечерами мы всё чаще прогуливались вместе, разговаривая обо всём на свете. Она мне рассказывала о королевстве Девятой луны, а я – о своем мире, где чудеса бывают только в сказках.

– Мистер Че говорит, что это из-за того, что жители Земли слишком давно перестали верить в магию, она перестала быть нужна им. Магия и ушла.

– Че всегда прав, он очень редко ошибается, почти никогда, – отвечала мне Мона.

– Мона, я всё думаю, – я уже сильно привязался к ней, и постепенно моя робость исчезла, уступив место очень тёплому и радостному чувству, которое охватывало меня каждый раз, когда я её видел. – А почему твой дворец такой скромный, просто у королевы Солы он такой… величественный, что ли.

– Мне близка простота во всём, в одежде, в разговорах, в окружающем меня пространстве. Тут люди тоже простые, не стремящиеся к чрезмерной роскоши. Конечно, я могла бы выстроить громадный дворец, но мне это не нужно. И придворные мне не нужны. Луизии вполне достаточно. Она замечательная, во всём мне помогает и поддерживает меня.

– Мона, – я немного колебался, – мы тут уже несколько дней, но я ни разу не видел света вокруг тебя или лунных жителей, такого же как у солнечного народа.

– Наш свет мы давно потеряли, – совершенно спокойно ответила королева.

– А почему вы ещё тут?

– Всё ещё живы? Бегаем, ходим, смеёмся?

– Да, просто королевство Первого солнца словно гаснет, и вместе с их светом исчезает и их жизненная энергия, – я с удивлением смотрел на неё.

– Лилиан, всё очень просто: у двух народов, солнечного и лунного, как и у их королев, есть одно большое отличие. Сола смотрит на мир сквозь мишуру и блеск. Такое же отношение она невольно транслирует и своим подданным. Это не хорошо и не плохо, просто по-другому. Здесь нам давно перестало быть нужным притворяться в свете разбросанных блёсток. Лунный народ, хоть труслив и недоверчив, но только к чужому миру. В отношении друг к другу – это одни из самых благородных и преданных людей. Раскрой глаза, посмотри на мир вокруг себя шире. Присмотрись, наша жизнь состоит из мелочей, а не из одной лишь сверкающей оболочки.

Я прислушался к королеве и стал пристально всматриваться в окружение, пытаясь заметить самые незначительные детали. Мона оказалась права. Лунный мир был не просто красив снаружи, как глянцевая бумага, но и прекрасен своим внутренним разнообразием. Рядом с незабудками кружили маленькие жучки с крошечными прозрачными крылышками, на которых они словно переносили мелодию грустной песни цветов. Вокруг летали птицы, похожие на цветочных пеликанов, – их крылья казались покрытыми нежными лепестками цветов. Ах, знать бы, какие это цвета! А улицы… это не просто булыжники, это небольшие идеальной формы камушки, искусно подобранные в тон растущих рядом незабудок.

Я взглянул на жителей королевства Девятой луны. Позволил себе посмотреть в окна узких домов и за изгороди. Лунные люди, казавшиеся грубыми и неучтивыми при первой встрече, по возвращении к семьям преображались. А лица источали счастье и спокойствие. Одновременно изнутри каждого из них исходил яркий свет.

– Мона, свет! – машинально я приложил руку к своей груди, дословно показывая, что я увидел.

– Да, всё верно, мы научились источать свой внутренний свет и сохранять его, чтобы не выпустить наружу, – она положила мою руку себе на живот, и я почувствовал горячий поток света. – Проклятие пустот не является приговором, всегда можно найти выход.

В этот день Мона открылась для меня с другой, более глубокой стороны. Она затронула самые тонкие струнки моей души.

– Я нашёл! – вдруг услышали мы голос приближающегося к нам мистера Че. – Я это сделал, я разгадал загадку. Я знаю, где спрятались королевства. Я всё это время был прав! – он выглядел возбуждённым и радостным. – Я проверил все теории и увидел закономерность. Действительно, пустоты настолько мощные, что начали притягивать к себе звёзды, расположенные рядом. Смотрите! – он достал карту звёздного неба, где небесные объекты, словно живые, двигались по бумаге.

Тайну хранили созвездия. Мистер Че объяснил нам, что вокруг 14 королевств существуют 29 созвездий. Двадцать из них последние 700 лет медленно, но необратимо верно притягиваются друг к другу, образуя звёздные пары. Сравнив пару созвездий Главу льва и Острого коршуна, он увидел расположение уже открытой Страны надежд и воспоминаний. Это дало мистеру Че возможность найти состыковки в расположении других звёздных пар. Получалось несколько совпадений. Некоторые звёзды парных созвездий в итоге соединялись в треугольник, как и предполагал граф. После соединения внутри треугольника образовывался круговорот бешеной энергии, которая, возможно, и стала заметна даже колдуну. А дальше ему просто повезло. Потому что в треугольнике, среди круговорота хаоса нужно разглядеть частички, упавшие со звёзд после их соединения. За ними и прячутся королевства под властью пустот. Кинжал истины поможет открыть их, нужно будет только сделать верный разрез. Звёзды не прячутся от начала и конца в тени своего свечения. Они всегда на виду, надо было только их разглядеть.

Впереди нас ждала дорога в королевство Третьего солнца, в Утраченную страну. По предположению мистера Че, она скрывалась за созвездиями Первого охотника и Блуждающих близнецов.

Больница. День 4

– Дедушка, а ты правда мог научиться видеть цвета? – Чарльз не прерывал рассказ мистера Дрима, пока тот не замолчал. Воспользовавшись паузой, мальчик решил задать ему все накопившиеся вопросы.

– Что? – не расслышал Лилиан Дрим. Он несколько рассеянно смотрел снова на подоконник, будто ожидая кого.

– У озера желаний ты же мог попросить о возможности видеть все цвета на свете!

– Все цвета на свете невозможно увидеть, мой дорогой Чарли, – дедушка снова посмотрел на него. – Это же настолько большой спектр оттенков, что некоторые просто трудно заметить. Поэтому моя особенность не так сильно отличает меня, например, от тебя. Мой спектр просто очень узкий и ограниченный, – он слегка подмигнул Чарльзу.

– Я это понимаю, дедушка, но ты же мог увидеть цвет солнца! То, о чём ты так мечтаешь!

– Да, так и есть, я мечтаю об этом всю свою жизнь.

– Тогда почему? Почему же ты не попросил морского духа исполнить эту твою просьбу?

– Чарльз, наши самые заветные желания таятся в самых дальних уголках наших сердец, – он положил свою руку ему на грудь. – Где-то там, в скрытом иногда и от себя месте мы прячем от всего мира то, чего действительно желаем больше всего на свете. Боясь, что даже мысль об этой мечте может уничтожить её, разбить на мелкие кусочки. В этом своём страхе иногда мы просто забываем о ней, пока она снова не позовёт, совсем тихо, но очень настойчиво. Главное, не прослушать её.

Он улыбнулся. Затем, откинувшись снова на спинку кровати, продолжил:

– Я правда полностью был уверен в том, что сильней мечты увидеть цвета у меня нет. Но, услышав голос морского духа, я вдруг понял, что это не самое важное для меня. Тогда мне было важно сделать то, что я когда-то не успел, – попрощаться со своей матушкой. Именно поэтому я втайне мечтал, каждый день грезил о том, чтобы снова её увидеть, хоть на минуточку, чтобы сказать ей то, что так хотел. Обнять ее ещё разок, почувствовать ее тёплый и нежный запах. Морской дух понял это. За что я ему бесконечно благодарен.

– И ты не жалеешь?

– Конечно, нет. Я в тот вечер осознал, что могу спокойно двигаться дальше, дыша полной грудью. Моя жизнь всегда будет принадлежать только мне, даже если я никогда не увижу цвета солнца.

Чарльз встал и подошёл к окну.

– Он тёплый, как объятия мамы или как любимый плед на мягком диване, в который ты укутываешься в вечернюю прохладу. Он тёплый, как поцелуй папы перед сном, когда ты не видел его весь день. Он вкусный, как шоколадное, нет, лимонное мороженое, такое же сочное и яркое. Он греет, тихонько щекоча, как папа и мама щекочут тебя, после того как ты залез к ним в постель рано утром, – Чарльз изо всех сил старался описать цвет солнца.

– Спасибо, Чарли, это одни из самых замечательных слов, которые я когда-либо слышал, – Лилиан улыбнулся, тронутый заботой своего внука. – Мистер Че тоже любил мне рассказывать про цвета. Например, синий он сравнивал со вкусом черничного пирога. Он говорил, что синий цвет такой же сочный, яркий и холодный, правда, если пирог давно остудили.

– Деда, а ты испугался, когда очутился в бездне? – Чарльз вернулся к нему.

– Конечно! Даже очень, это было настолько страшно, что я постоянно чувствовал дрожь по всему телу, будто по мне бегали мурашки, как куча маленьких муравьев, – Лилиан Дрим протянул руки к Чарльзу и начал его тихонько щекотать. – Спасибо мистеру Че, он тогда помог мне успокоиться и взять себя в руки.

Чарльз засмеялся, пытаясь высвободиться. После того как у него это получилось, мальчик решился на самый важный для него вопрос:

– Деда, а это всё правда? Твои путешествия, мистер Че? – медленно и вдумчиво произнес он.

– А ты всё ещё не веришь? – хитро посмотрел на внука мистер Дрим.

– Если честно, не совсем, я сомневаюсь, – он запнулся, помолчав минуту. – Просто… пойми меня, мне хочется тебе верить, правда, да и имя мистера Че мне почему-то сильно знакомо. Но у меня не получается, уж очень это всё похоже на выдумку, какую-то сказку. Надеюсь, я не обидел тебя…

– Чарли, дорогой мой, – Лилиан Дрим широко улыбнулся, – все в порядке. Я очень благодарен тебе, что ты поделился со мной своими переживаниями. Придёт время, и ты поверишь всему, что услышал от меня. И сам вспомнишь всё, что когда-то видел. Я нисколько не давлю на тебя. И, да, я нисколько не обиделся, – Лилиан немного лукавил. На самом деле, ему стало грустно от слов Чарльза. Но он прекрасно понимал, почему мальчик всё ещё не верит ему. Мистер Дрим несколько лет назад серьёзно подвёл своего внука, отвернувшись от него тогда, когда следовало поддержать.

Его импульсивное решение, страх за то, что королевства будут раскрыты, толкнули Лилиана к обману. Но всё было беспочвенно. Теперь он это понимает. Рано или поздно последнее 14-е королевство вспомнит о том, что оно не единственное, девять лун и четыре солнца снова взойдут на небосвод, и миры изменятся навсегда.

– Чарли, если тебе проще относиться к моим рассказам как к вымыслам, пускай будет так. Насильно верить не заставишь, верить надо захотеть, и потом, понемногу, вера появится там, где была надежда.

– Спасибо, деда, – Чарльз чувствовал, что ему стало легче слушать Лилиана Дрима. Мальчик ощутил себя более спокойно, он радовался, что ему больше не нужно забивать себе голову вопросом реальности происходящего.

– Мистер Дрим, вам пора на процедуры, – Эмма улыбнулась Чарльзу, приветствуя его в палате Лилиана.

Мальчик поздоровался в ответ.

– Ох, деда, мне уже пора! – увидев, что солнце озарилось красным огнем, предвещая завершение дня, Чарльз засобирался домой.

Возможно, сегодня он вечер проведёт не один, поэтому надо спешить, вдруг кто из родителей уже вернулся.

– Пока, деда, до завтра!

– До свидания, Чарли, до завтра, – нежно произнес мистер Дрим. – Эмма, дорогая, не пора ли нам ехать? – подмигнул он медсестре.

Но с Чарльзом Лилиан увиделся лишь через пару дней. Рано утром у него остановилось сердце. Его срочно перевели в реанимацию. В палату он вернулся лишь после всех пристальных наблюдений врачей, которые не спускали с него глаз в течение суток. Когда же состояние Лилиана нормализовалось, он снова оказался в просторной белой палате с большим окном, выходящим в город. Всё это время Чарли ждал, боясь покинуть больницу и не успеть попрощаться с дедушкой.

– Мама и папа только что ушли. Прости, что они не дождались твоего возвращения. Их снова вызвали, – Чарльз сидел у палаты мистера Дрима с самого утра, но дедушку перевели только к обеду.

Мальчик очень испугался за Лилиана. В своих переживаниях он даже представил несколько кошмаров, которые пытаются утащить дедушку в бездну. Чарли никак не мог найти себе место, постоянно проверяя сообщения от Эммы. Когда девушка написала ему, что Лилиана Дрима переводят в палату, Чарли бегом помчался в госпиталь. Грегори с женой тоже старались быть рядом, но из-за занятости им пришлось вернуться на работу.

– Я принес торт, – мальчик улыбнулся и показал дедушке слегка помятый круглый пирог с кремом, – он лимонный как солнце.

– Спасибо, Чарли. Наверное, тебе придется съесть его самому, мои наблюдатели, боюсь, этого мне не простят, – он хитро улыбнулся. – Хотя, маленький кусочек солнца мне точно не повредит.

Чарльз распаковал торт и зачерпнул большой ложкой. Нож, которого и так не было, им совсем был не нужен. Поедая сладость, они смеялись, весело обсуждая приключения мистера Дрима.

– А ты ещё чего-нибудь боялся в 14 королевствах?

– Конечно, тогда многое меня пугало. Например, пустынные гиены, заполонившие земли Утраченной страны.

Лилиан Дрим продолжил рассказ, так и не узнав, что Чарли оказался прав в своём предчувствии. Кошмары из Страны вечной ночи уже давно присматривали за ним, выискивая в нём слабости. В этот раз они потерпели неудачу, слишком рано схватившись за потерянную душу Лилиана. Мистер Дрим пока ещё был силён духом и смог сам, втайне от самого себя, избавиться от тёмных похитителей. Но на этом охота за его душой не закончилась. Кошмары всё ещё сидели в тени, выжидая другой, более подходящий момент для нападения.

Глава 7

Утраченная страна. Королевство Третьего солнца

Перед тем как использовать кинжал истины, мы проговорили свой план с Моной. Пока я и мистер Че добываем ключ, королева луны продолжает поиски оружия против чёрного короля. Мы же постараемся быть аккуратными и не попасться Ламарку снова.

Перед отбытием, для того чтобы защитить себя от ужасов темноты, следующей за пустотами, Мона дала мне лунный фонарь, который закрывался плотной рамкой из ажурного металла. Его свет казался холодным и стеклянным.

– Иногда в темноте очень сложно отыскать даже маленький отблеск света. Надеюсь, что мой фонарь поможет тебе в этом. И ты всегда сможешь найти дорогу обратно, – Мона подошла ко мне и поцеловала меня в щёку. Её губы были чуть тёплые. – Я жду вашего возвращения!

Мистер Че достал кинжал истины. Найдя подходящий угол, он провёл им по бескрайнему небу, полному звёзд. Затем достал трость и нарисовал новые символы, напоминающие лук, готовый выстрелить, а рядом – двух младенцев. После этого перед нами открылся портал, в который мы не без сомнений вошли.

На этот раз тоннель сверху донизу покрылся деревянными досками, на которых висели совершенно разные, непохожие друг на друга настенные часы, большие, маленькие, круглые, плавающие, квадратные, с кукушкой и без неё. Только они все стояли, ни одна стрелка ни на одних часах не шевелилась.

– Лилиан, этот тоннель – мой главный помощник и друг. Обладая сознанием и знанием тонкой материи предчувствия, он ощущает грядущий мир, приобретая некоторые его свойства, – мистер Че заметил моё любопытство. – Именно поэтому каждый раз ты видишь вокруг себя новое, – он провел руками по стенке. – Сейчас мы находимся в окружении всевозможных часов. Утраченная страна когда-то славилась лучшими мастерами по часовому механизму, они создавали таких невероятных существ из дерева и металла, заставляя их летать, ходить и даже плавать. Но сейчас все часы стоят, королевство Третьего солнца утратило своё время, потеряв его в глубинах пустоты.

– Значит, я был прав, – сказал я громко, довольный собой.

– В чём? – не понял мистер Че.

– В том, что это огромный змей. Мы идём по нему внутри, а потом он выплёвывает нас, – я попытался изобразить весь процесс, отчего мистер Че рассмеялся.

– А ведь ты, действительно, прав! Именно так всё и происходит! Змей выплёвывает нас! Да же, друг? – мистер Че почесал стену возле себя, как маленького котёнка.

В ответ тоннель прошелся вибрацией, что-то мурлыкнув. Я к этому не был готов и немного вздрогнул.

– Ты очень наблюдательный парень, Лилиан. Ты прав почти во всём, за исключением того, что это змей. На самом деле, это кот. Длинный пушистый и очень мягкий полосатый кот. Его красно-фиолетовые полоски при свете звёзд и луны переливаются всеми цветами радуги. Он плавает в глубинах космоса миллионы лет. Это самое древнее существо на всём свете. Раньше таких, как он, были тысячи. Десятки тысяч пространственных котов свободно плавали по просторам космоса и миров за счёт особенности своей шерсти, способной перемещаться сквозь полотно времени. Но когда об этом прознали другие обитатели вселенной, некоторые захотели обладать такой же властью и объявили войну этим милейшим и добрейшим созданиям. Ночные охотники жестоко обманывали и уничтожали котов на протяжении длительного времени, чтобы завладеть их магической шерстью. Но ничего не выходило. Сначала никто не понимал, почему после того, как шкура кота доставалась им, они не могли телепортироваться и путешествовать по времени. Но потом стало ясно: с угасанием жизни исчезает и волшебная сила шерсти пространственных котов. К огромному сожалению, когда это поняли все, уже было поздно, почти весь вид этих удивительных животных исчез. Их истребили, остались единицы. Некоторые иногда появляются в наших мирах, но большинство навсегда его покинули, помня о боли и потерях, которые они пережили. Мой друг остался здесь.

– У него есть имя? – я с изумлением слушал эту историю об удивительной, но печальной судьбе пространственных котов.

– Есть, но я не могу тебе его назвать, он не готов тебе представиться, – мистер Че снова погладил туловище-тоннель. – Пространственные коты очень ранимые и со временем совсем разучились доверять кому-то. Мы с ним друзья, потому что он спас меня когда-то. А спустя время и я оплатил ему тем же, спрятав его от ночных охотников. С тех пор прошло не одно тысячелетие, но мы всё ещё вместе. Он помогает мне, делая перемещения в миры комфортными и интересными. С того момента как мы познакомились, больше я никогда не был один. Он поддерживал меня даже в самые сложные периоды моей жизни.

– Я надеюсь, что заслужу твоё доверие, дружок, – я захотел его пощекотать. – Можно? – моя рука остановилась в ожидании разрешения мистера Че.

– Ну, что, ты не против, если Лилиан тебя погладит? – тоннель отозвался урчанием. – Погладь, он разрешил.

Я прикоснулся к пространственному коту и аккуратно погладил его. В ответ я почувствовал лёгкое брюзжание, которое постепенно превратилось в мурлыканье.

– Ты на верном пути, Лилиан. Ты начинаешь ему нравиться, – подмигнул мне мистер Че.

Мы двинулись дальше.

– Мона дала мне свой фонарь, но я думаю, что она сделала это не просто так. Её слова о том, что мы можем встретить пустотных чудовищ, беспокоят меня, – после некоторой паузы начал я.

– Лилиан, мой дорогой друг, я понимаю, ты испытываешь страх из-за того, что не знаешь, что впереди, – граф посмотрел мне в глаза. В его космическом взгляде я ощущал спокойствие. – Я признаюсь тебе, Лилиан, я тоже чуточку боюсь, – он улыбнулся мне, затем встал. – Бояться нормально. Тем более пустоты обладают огромной тёмной энергией, которая даже после того, как разбилась на 12 ключей, всё ещё способна притягивать к себе самых мерзких существ 14 королевств. Эти чудовища созданы из той же темноты, что и пустоты. Поэтому они не чувствуют никакого давления, комфортно перемещаясь в замерших королевствах.

– Фонарь поможет? – я почувствовал дрожь по всему телу.

– Да, несмотря на свою мощь, многие из них боятся света. Твой свет очень сильный, заряженный теплотой и верой той, кто тебе его дала. Поэтому с ним ты в безопасности.

Я немного успокоился, несколько неловко почувствовав себя при словах о Моне. Тут пасть кота, теперь я это знаю, начала раскрываться, и мы шагнули вниз навстречу неизвестности.

Я и мистер Че приземлились посередине пустыни, утонувшей в плотной серой дымке, граничащей с темнотой. Вдали виднелись еле различимые чёрные скалы, утопающие в грузной серой грозовой туче, время от времени озаряющейся молнией. Тяжесть и отчаяние чувствовались везде, казалось, воздух наполнился неподъёмными булыжниками, тянущими вниз. Я почувствовал, как грусть сковывает меня, мне хотелось зарыться в эти холодные пески под ногами и провести там целую вечность, вытирая слёзы рукавом своей рубахи.

– Лилиан! Темнота съедает тебя, пытаясь пробраться внутрь, открой фонарь! – мистер Че дёрнул меня за плечо, доставая трость.

Я очнулся и вытащил фонарь. Его свет очень быстро привел меня в чувство. Я подумал о Моне, о том, что она нас ждёт. И мне сразу стало тепло, внутренний свет согрел меня.

– Лилиан, видишь скальные горы вдалеке? Нам туда. Иди рядом, шаг в шаг, и постарайся не отставать.

Скалы, которые звенели впереди своей чернотой, я видел очень чётко. Наверное, впервые в жизни я очутился в таком же сером мире, как и тот, что был в моей голове. Ни одного цвета, ни одного малейшего оттенка, только серость и чернота, разбавляемая светом наших фонарей. Это событие радовало и пугало меня одновременно.

Мы шли медленно. В лицо нам дул холодный, сухой ветер. Вдруг совсем рядом с нами послышался злобный ядовитый смех.

– Будь осторожен, Лилиан! Пустыня кишит голодными гиенами, я узнаю их скрежет, – мистер Че схватил меня за руку.

Как мне позже рассказал граф, смеялись пустынные гиены, которые как прилипалы иногда следовали за пустотами. Падальщики, питающиеся страхом, от живой плоти не отказывались совсем никогда.

Знойный холодный ветер раздувался вместе с приближением жуткого смеха гиен. Я изо всех сил спешил за мистером Че. Ветер становился все сильнее, фонарь в моей руке дребезжал. Я сжал его что было сил и схватил советника за край его длинного пиджака. Всё это время мы молчали – сквозь ветер, который дул уже ледяным песком, невозможно было говорить. Внезапно я почувствовал резкую боль в ноге.

Одна из пустынных гиен решилась броситься сквозь свет и схватить нас. Не повезло мне. Она сжала свою пасть у меня на лодыжке. Я почувствовал, как её острые зубы разрывают мою ногу. Я закричал, машинально направив поток света прямо ей в морду. Теперь визжала гиена. Свет ошпарил её, словно кипяток, она отскочила в темноту, бросив свою добычу.

– Лилиан! – мистер Че направил трость на место укуса.

Я сел, скорчившись от боли. Ногу тянуло. Я увидел серую кровь и разорванные куски мяса. Мне становилось дурно.

– Лилиан, держись, только не теряй сознания! Я сейчас я помогу, – он прошептал какие-то слова вроде «светом густым ослепи нас вокруг, в дорогу направь, наш серебряный друг».

Вдруг из его трости разжёгся ослепляющий фейерверк, который постепенно сошёл в плотный купол над нами. Гиенам теперь точно было не пробиться. Позже мистер Че достал маленькую склянку с прозрачной водой и открыл её.

– Это исцеляющая вода Курасадо, живого озера, которое много тысячелетий назад пропало в королевстве Восьмой луны. Все эти годы я хранил последние капли его волшебной воды. И сегодня настало время ею воспользоваться.

Он брызнул несколько капелек мне на рану. Кровь закипела и буквально на глазах начала скатывается, а порванная ткань восстанавливаться. Я почувствовал, что боль отступает и что я могу подняться. Но, сделав пару шагов, мы поняли, что окружены. Почуяв кровь, гиены возбудились, пытаясь проскочить окружавший нас свет. Казалось, мы были в западне. То с одной стороны, то с другой гиены кидались на нас, но ошпаренные светом отскакивали обратно с душераздирающими взвизгами. Их вопли оглушали, выбивая почву из-под ног.

– Лилиан, Лилиан, Лилиан Дрим! – я кое-как разглядел лицо мистера Че. – Лилиан, у нас нет выбора, кроме как идти дальше. Прижмись ко мне, пойдём. Совсем скоро мы преодолеем пустыню.

Он направил свою трость вперёд, медленно перемещая световой купол. Но, несмотря на сильный поток света вокруг, я всё равно не отпускал фонарь и старался держать его очень крепко.

Минуты превратились в часы. Мы шли, а скалы к нам не приближались. Кажется, только к утру, когда темнота немного рассеялась, а пустынная буря стихла, гиены отступили. Но их вой вперемежку с диким смехом всё ещё преследовал нас.

Но, пока хищников не было поблизости, мы немного расслабились и смогли перевести дух.

– Лилиан, я понимаю, что ты устал, – мистер Че с сочувствием посмотрел в мои пустые обессиленные глаза, – но пока мы находимся здесь, окружённые хищными гиенами, нам нельзя останавливаться. Боюсь, дни тут слишком коротки, и мы чересчур быстро снова окажемся в центре ночной пустынной бури.

Его слова не вселяли никакого оптимизма. Хотелось рыдать от боли и усталости. Но я понимал, что назад дороги не было. Мы дойдём до конца пути, я старался верить в это, всё крепче сжимая фонарь Моны. Мистер Че осмотрел мою ногу. Она была уже в полном порядке.

Он взглянул вперёд, надеясь определить расстояние от нас до чёрных скал, которые продолжали мелькать впереди под густой чёрной тучей. Несмотря на пройденный путь, они все так же находились далеко, будто мы и шагу не ступили и по направлению к ним. Я и граф поняли, что пустыня обманывала нас. Но другого выбора, как идти вперёд, у нас не было. Мы собрали волю в кулак, решив бороться с пустыней до последнего.

– Свет всегда помогал защититься от теней. Даже самые маленькие малыши знают, что, когда становится страшно, нужно просто зажечь свет, – он повернулся ко мне, – нам пора.

Мы двинулись дальше.

Ещё три коротких восхода и три длинных ночи нам пришлось сражаться с пустынными гиенами, отгоняя их светом своих фонарей. На вторую ночь мистер Че уже более ожесточённо давал им отпор, ловко раскидывая тростью диких монстров. Мы видели их голодные огромные пасти с острыми грязными зубами и гнилым запахом. Они дышали нам вслед, смеясь жутким гнусным голосом. Костлявые, с ободранной в куски шерстью, в потоке света они напоминали полуразрушенный скелет обозлённой брошенной собаки. Когда гиены отдалялись от нас, прячась в густой темноте, их глаза горели, словно сотни зловещих огней, предвещавших только боль и смерть.

Мы продолжали идти, голодные, утомлённые, страдающие от жажды и от отсутствия сна. Наши силы находились на исходе. Но мы продолжали двигаться, стараясь не впадать в отчаяние. Чёрные скалы по-прежнему казались далёкими и недостижимыми.

На четвёртый день, когда ветер снова начинал набирать обороты, впитывая в себя лежачие холодные пески, внезапно для себя мы уткнулись в каменную стену. Резко и совсем неожиданно. Казалось, что скалы всё ещё недосягаемы. Но мы стояли рядом с ними, и я ощущал холод их голого камня. Я искренне обрадовался этому. Мне больше не хотелось переживать ещё одну ночь среди монстров.

Надеясь, что это не мираж – слишком внезапно скалы появились перед нами, мы стали внимательно ощупывать стену. Вроде всё сходилось, пустыня пыталась нас обмануть, но мы смогли её преодолеть. Я и мистер Че стояли рядом с началом чёрных скал.

Теперь нам осталось найти вход. Но вдруг вдалеке снова раздался дикий смех стекающихся к нам гиен. Судорожно мы принялись искать хоть что-то, камни, выступы, расщелины, надеясь вскарабкаться вверх, подальше от пустынных хищников. Всё было тщетно. Ничего. Стена была полностью пологая. Тогда, прижавшись спиной к скале, мы всмотрелись в темноту. Крошечные злобные глаза уже горели пламенем, изо рта исходил душный жар дыхания, за которым слышалось противное лязганье острых зубов разъярённых гиен. Мы замерли, крепко сжимая фонари. От ужаса я закрыл свои глаза, когда внезапно почувствовал, что проваливаюсь в какое-то пустое пространство. Мистер Че упал следом за мной.

Внутри стояла темнота и сырость. Всё напоминало бездну в Стране вечной ночи. Я отогнал от себя эти мысли и принялся искать потерянный при падении погасший фонарь. Спину от удара немного тянуло, но сломано ничего не было. Я решил, что мне повезло. Тут нашёлся и фонарь. Я поднялся и снова его зажёг, пытаясь разглядеть то место, куда попал из отверстия в скале.

– Мистер Че, где ты? Мистер Че? – больше всего я боялся остаться один и того, что гиены последуют за нами.

– Я тут! – услышал я его голос.

– Все в порядке? Как мы здесь оказались? – я медленно шёл на голос, отыскивая при свете фонаря графа.

– Мне кажется, мы наткнулись на какой-то рычаг. Он сработал, и мы вдвоём полетели вниз, – Мистер Че уже поднялся. Отряхивая свой костюм, он пытался отыскать упавшую трость. – Надеюсь, дверь захлопнулась сразу и нам не встретится здесь ни одна гиена.

– Вот она, – я увидел лежащую трость недалеко от мистера Че.

После того как он выпустил из трости свет, мы стали размышлять, где оказались.

– Вероятно, это был потайной вход в какую-то пещеру или замок внутри скалы. Думаю, следует идти по этому тоннелю дальше вглубь, – он показал на узкий тёмный коридор совсем рядом с нами.

Других вариантов у нас все равно не было, и мы пошли по нему. Вскоре я и граф увидели на стенах факелы, вспыхивающие с нашим приближением. Выключив фонарь, я почувствовал себя более уверенно. Коридор оказался не слишком длинным, и вскоре впереди замелькала огромная захламленная зала, наполненная упавшими колоннами. Посреди залы лежали самые большие часы, которые я когда-либо видел, их размер достигал размеров огромного дома. Мы подошли ближе и увидели, что они расколоты на три части.

– О да, мы на правильном пути, мой дорогой друг! Это храм вечного времени. Мне посчастливилось побывать здесь разок, ещё до Великой войны. Когда-то это было очень красивое место. Величественные золотые колонны удерживали главный часовой механизм королевства Третьего солнца, – он показал на разбитые часы. – В день начала нового цикла тут устраивались чудесные приёмы, золотые балы, которые завершались запуском часов. Они шли ровно 333 дня 33 часа 33 минуты и 33 секунды, каждый раз требуя нового запуска. Эти часы олицетворяли всю жизнь Утраченной страны, – мистер Че замолчал, внимательно всмотревшись в механизм, вернее, в то, что от него осталось. – Лилиан, помоги мне, их надо перевернуть.

Вдвоём мы кое-как перевернули все части часов.

– Я так и знал, здесь должен быть магнит, именно он поддерживал весь этот мир. И ещё не хватает внутреннего механизма. Давай осмотримся, возможно, мы сможем их починить, – мистер Че обошел всё вокруг, но ничего не нашёл. – Странно, они же должны где-то быть, если только их кто-то не взял с собой.

– Мистер Че, тут лестница, – я увидел её в углу, спрятанную за упавшей колонной, она уходила резко вверх.

– Любопытно, не припомню, чтобы здесь была лестница. Но давай попробуем подняться по ней. Всё равно в зале больше ничего полезного нет, – он поспешил ко мне.

Лестница, круто завёрнутая, тянулась далеко вверх. Мы приступили к подъёму, быстро поняв, что и она была совсем непростой. После третьего пролета я сильно запыхался. Остановившись, я поднял голову – казалось, ей не будет конца.

– Мистер Че, тут время, оно какое-то другое.

– Маслянистое, тягучее?

– Да, точно. Будто оно бесконечно тянется, а мы стоим на месте. Но потом вдруг мы всё преодолели! Я это заметил, когда мы шли к чёрной скале. Она же постоянно была далёкой, недосягаемой, всегда, когда бы ни посмотреть на неё. Но потом мы внезапно уткнулись лицом прямо в стену. Я даже не понял, как нам удалось добраться до неё, ведь она всё время казалась очень далёкой. И с этой лестницей то же самое, ей нет конца! – я снова посмотрел в бесконечность ступенек, убегающих вверх.

– Это иллюзия времени, Лилиан, некий защитный механизм, когда время пытается обмануть, заставить поверить в то, что ты ещё очень далёк от своей цели. Как бы говоря, что стоит всё бросить и вернуться. Потому что всё равно ты никогда её не достигнешь.

– Иллюзия? Значит, лестница может закончиться через пару проёмов, а мы об этом узнаем только тогда, когда пройдём их?

– Да, примерно так. А теперь вставай, мы уже почти пришли, – мистер Че протянул мне руку и помог подняться.

Лестница закончилась где-то на проёме пятом. Носом мы уткнулись в толстую дверь. Поднажав на старый механизм, мы распахнули её, оказавшись в очень странном месте, небольшом плато, полностью погружённом в серый туман. Внизу был обрыв, который заканчивался холодной пустыней с голодными гиенами, их злобный смех эхом отдавался в ночи. А сверху, внутри тумана, было какое-то дребезжание, будто старые машины пытались завести сами себя, но у них ничего не получалось.

– Лилиан, давай сюда! – мистер Че показал на ещё одну лестницу, уходившую в туман.

На её ступеньках лежал раскрошенный в мелкий песок камень, неровно мерцавший через толщу тумана. С любопытством взглянув на него, мистер Че поспешил подняться, я старался не отстать.

Я не думал, что это будет так сложно. Каждый шаг мне давался всё труднее и труднее, я чувствовал, будто все мои внутренности переворачивались в такт нашим движениям, голова наливалась кровью. Становилось дурно. Мистер Че крепко сжал мою руку в области локтя и подтолкнул идти дальше. Я с трудом шевелил ногами, надеясь, что всё скоро закончится. Последние ступеньки мне дались особенно сложно, я почти полз, силой толкая себя вперёд. Меня тошнило и переворачивало, разрывая внутренности на части. Но как только я преодолел эту лестницу, я почувствовал облегчение. Но ощущение, что я будто перевернулся верх ногами, осталось. Тогда я набрал воздуха в лёгкие и выдохнул, через минуту всё снова стало, как прежде.

– Что это было? Я думал, я… переворачиваюсь.

– Так и есть, ты перевернулся, Лилиан. Как и этот мир, – он огляделся по сторонам. – Я понял, что мы столкнёмся с чем-то подобным, когда увидел лестницу, посыпанную мелко растёртым солнечным камнем-перевёртышем. Это особенный минерал, который позволяет посмотреть на мир вверх ногами, перевернув того, кто прикоснётся к нему. И мы, как и этот мир, тоже перевернулись, – граф улыбнулся. – Теперь я понимаю, что королевство оказалось разделённым на две части, верхнюю, спрятанную высоко в тумане, и нижнюю, с пустыней и гиенами. Видимо, такой эффект вместе с рассыпанным камнем-перевёртышем дали сломанные часы и потерянный магнит.

– Почему ты не предупредил меня о том, что мы будем переворачиваться? – спросил я, вспомнив хлынувшую в мозг боль.

– Прости, я не догадался. Не подумал, что тебе так трудно дастся этот путь, – он с досадой взглянул на меня. – Надеюсь, что всё уже прошло и тебе лучше.

– Да, спасибо, – протянул я.

– Лилиан, посмотри сюда, мы в Утраченной стране, королевстве Третьего солнца, – мистер Че показал мне на город, окружавший нас. – Нам удалось найти её.

Я взглянул на город, который стоял, словно укутанный в тонкую дымку, равномерно образующую густой туман наверху, плавно спадающий вниз к городским строениям. Повсюду ощущалась пустота и безжизненность.

Мы вошли в ворота. Все выглядело так, будто мы переместились в прошлое, попав во времена Средневековья, только в усовершенствованном виде. Здесь главную роль во всем играли механизмы. Они были видны и в платьях, и в зданиях. Девушки и юноши носили плотные брюки с длинными фраками. На голове у них красовались шляпы, а на глазах – очки с одним круглым толстым стеклом, которое держалось на цепочке. На руках висели длинные металлические браслеты, то ли с часами, то ли с каким-то механизмом. Все до единого носили тяжёлую обувь. Дамы выглядели более помпезно. Пышные юбки в бесконечных рюшах украшали их талии. Также их шляпки отличались изяществом, они выглядели более гармоничными и нежными. На некоторых даже можно было разглядеть белые цветы. Правда, уже абсолютно сухие. Жители Утраченной страны казались непохожими в своих удивительных нарядах, но их всех связывала одна общая черта – они не шевелились, стояли, замершие, похожие на манекенов. Вечно молодые и застывшие.

Дома вокруг отличались своим молчанием. Но в то же время они гудели металлической отделкой, демонстрируя остановившиеся механизмы. Каменное основание заменялось металлическим пластами и заканчивалось острыми железными шпиками, на которых висели тонкие флюгера, выполненные в виде разных животных и птиц. Часть зданий была выполнена из плотного дерева, они заканчивались деревянными прилавками. Здесь висели вывески с яркими названиями бакалей, парикмахерских и салонов. Внутри через залившееся стекло мы разглядели людей в одежде попроще, но в более жёстком обмундировании. Рядом с ними стояли зацикленные машины, очень похожие на людей, только полностью сделанные из металла. Снаружи на улице тоже можно было увидеть таких металлических людей, а ещё собак, кошек, огромных птиц и свиней. На одном из поворотов нам встретилась железная лошадь, застывшая с опущенной головой. Рядом с ней стоял мужчина в выгоревшем от солнца плаще, из-под рукавов которого виднелись длинные браслеты. Он держал небольшой чайник и что-то заливал в отверстие на боку задней ноги искусственного животного.

Мистер Че объяснил мне, что это некие роботы, существа, созданные жителями Утраченной страны из металла и дерева. Роботы являлись неотъемлемой частью этого королевства. Его жители получили свои знания от прародителей ещё в начале времен. Оттуда их слава великих мастеров тянулась до самых границ 14 королевств. Вся жизнь Утраченной страны была сосредоточена на создании и усовершенствовании созданных механизмов. Зачинщики Великой войны хотели присвоить себе эти знания, но потерпели сокрушительную неудачу. Позже союзники из королевства Третьего солнца оказали всесильную поддержку в последней битве на Забвенной звезде.

А сейчас мы смотрели на всё это великолепие инженерной мысли, находясь на каменной улице, убегающей за высокие массивные здания. Некоторые из окружавших нас роботов стояли совсем неподвижно, но кто-то ещё пытался издавать какие-то звуки, выдавая лёгкое брюзжание, остановившись в одном движении. А кто-то ещё двигался, еле-еле, тяжело передвигая свои металлические конечности вверх-вниз, по миллиметрам. Казалось, что они готовы в любой момент сорваться в быстром беге или повернуться к нам и отчеканить что-то подобное: «Доо-б-рый-день-день!» Рядом люди на их фоне выглядели живыми куклами, застывшими несколько тысячелетий назад. Я подумал о том, что хотя бы никто из них не стареет. А когда они проснутся, единственное, с чем им придется столкнуться, так это с пылью, которая покрыла всё вокруг. И с машинами, требующими, чтобы их заново завели.

– Сейчас они в вечном сне, Лилиан, их время забрали пустоты. Примерно это и происходит со всеми королевствами, где спрятаны пустотные монеты.

– Это несправедливо, мистер Че, но они хотя бы живы. Ведь так?

– Да, мой дорогой друг, они живы, только их жизнь остановилась очень и очень давно. И чтобы её вернуть, нам надо найти монету. Тогда Утраченная страна вернётся.

Мы двинулись к центральной ратуше, решив начать наши поиски оттуда. Это полностью металлическое здание, построенное из широких пластин. На них были прикреплены круглые механизмы разных диаметров, от пары сантиметров до нескольких метров. Наверху к остроконечной крыше примыкали часы, которые также стояли. На самом деле, часы, большие и маленькие, здесь стояли везде. На каждом доме, будь это торговая лавка или мастерская, робот или живой человек. У кого-то висело по несколько часов, у кого-то всего одни. У жителей часы украшали или платье или один из браслетов на руке. На одном из мужчин я увидел часы даже на шляпе.

– Поверенный королевской семьи служил в городской ратуше. Возможно, монету он спрятал именно там, – мистер Че смотрел на высокое металлическое здание. – Также нам нужно отыскать магнит и внутренний механизм, без них часы не настроить, а значит, и Утраченную страну не вернуть. Найти одну монету в этот раз будет недостаточно.

Мы зашли в ратушу и осмотрелись. Вся мебель внутри была выполнена из дерева, соединённого с металлом. Массивные из старого бревна столы стояли на металлических широких ножках. Рядом с ними висели железные шкафы и полки. Возле самой стены стояла деревянная стойка со стеклом на столешнице с отверстием посередине, видимо, когда-то предназначавшаяся для приема посетителей. Почти все ящики были раскрыты и выпотрошены, многие из них валялись на полу вперемежку с разбросанной бумагой. Кто-то явно очень торопился, чтобы что-то найти или, наоборот, спрятать. Людей в округе не было.

– Возможно, я что-то нашёл, – мистер Че стоял рядом с единственным в здании закрытым столом. Граф дёрнул ручку ящика, но она не поддалась. Ещё раз, снова неудача. Затем ещё, уже сильнее, ничего не выходило. Ящик оказался надёжно и крепко заперт.

– Может, кинжал истины? Он разрезает пространства, наверное, и с ящиком справится.

– Давай попробуем, – мистер Че улыбнулся и легонько потрепал меня по голове.

Достав кинжал, советник аккуратно дотронулся им до замка. Внутри что-то щелкнуло, и ящик выехал вперёд. Он был почти пуст, исключение составили небольшого размера часовой механизм и свёрнутая записка. Всё лежало в углу.

«Простите меня, дорогие мои соседи, друзья, семья! Я согласился принести сюда очень опасный артефакт, который в ближайшие часы заберёт наше время. Так было нужно, чтобы сохранить наше будущее, даже если ради этого придется пожертвовать нашим настоящим. Но я не мог оставить нас просто так, я прибег к дополнительной защите нашего королевства. Я сломал часы, сердце нашего мира. Верю, что придёт день, и время снова вернётся к нам, и мы снова услышим бой наших главных заветных часов. Да простите меня ещё раз, глубоко ваш, Честор Гудвик», – мистер Че закончил читать письмо.

– Он сильно переживал, – я взял письмо у графа и свернул его, – оставим его здесь?

– Наверное, стоит потом отдать его лично автору. Он сам примет решение, что с ним делать. Когда-то он пожертвовал всем, что у него было. Честор имеет право разрешить своё прошлое самостоятельно, – советник положил часовой моторчик и записку в карман, и мы вышли.

– Мистер Че, смотрите, – я показал в сторону от центральной площади, где находилась ратуша, впереди горел яркий фонтан света, потоком падающий вниз.

– Это огромное количество энергии, оно возникло не на пустом месте, как мы его сразу не заметили, – мистер Че потянул меня прямо к источнику.

Посередине дороги стеной падал поток света, постепенно разрастающийся. Он исходил из чего-то совсем небольшого. Обойдя вокруг, мы увидели человека, лет 40, мужчину, замершего на коленях. Последним, что он хотел успеть сделать, – это что-то поднять. Что-то, что так просто выпало у него из рук.

– Честор Гудвик, друг и спаситель, безмолвный палач своего королевства, – мистер Че приблизился к мужчине.

Несмотря на мощную энергию, исходившую от монеты, граф медленно протянул руку и сунул её в самую глубь светового потока. Дёрнувшись, он невольно схватился за Честора, который пошатнулся и выронил ещё одну вещь.

Магнит! Я забрал часть механизма заветных часов и помог мистеру Че вырваться из тянувшей его воронки. Всё оказалось очень просто и быстро. Мы посмотрели друг на друга, затем молча поднялись. Мистер Че держал в своих руках монету, поток света утихал, пока не исчез совсем где-то в земле. С его исчезновением застывшие люди начали медленно и постепенно просыпаться, избавляясь от своего забвения.

– Нам осталось лишь завести часы и вернуть Утраченную страну на её место. Нужно только найти магнит.

– Этот? – я показал подобранный камень мистеру Че. – Он выпал у… Честора, я решил его взять.

– Лилиан, он у тебя! Давай тогда поспешим, – мы поднялись и направились обратно.

Мир вокруг нас просыпался, дымка таяла, туман постепенно растворялся в мягких облаках. Все становилось светлым и тёплым.

– Мой юный друг, нам нужно успеть, пока королевство полностью не проснулось, новый шок от того, что они потеряли свои часы, им совершенно лишний. Давай поможем напоследок Честору.

Мы спустились по первой лестнице на плато. Я снова ощутил в себе изменения, будто всё внутри меня перевернулось еще раз. Но повторно всё далось мне значительно легче. После спуска я снова вдохнул и выдохнул, вернув себе ощущения себя, и поспешил за мистером Че. Он уже спустился, решив меня не дожидаться.

– Лилиан, подойди, пожалуйста, – подозвал граф меня, словно почувствовав спиной, что я уже в часовой зале, – что ты видишь?

– Вижу огромные перевёрнутые часы, которые больше не работают.

– Верно, а приглядевшись?

Я внимательно посмотрел внутрь часов и разглядел там маленькую вселенную в круговоротах, разбросанную по трём сторонам, она словно стонала и звала на помощь.

– Это ещё один мир?

– Не совсем, это скопление космической энергии, которая и питала всё королевство. Разломив часы, Честор нарушил целостность этой энергии. Но сейчас мы всё исправим, – мистер Че вытащил внутренний механизм, маленький моторчик, и засунул его в самое сердце часов, отделанное по краям тонким металлическим обручем. Но этого не хватило. – Лилиан, дай, пожалуйста, мне магнит. Он нужен, чтобы соединить разорванные части.

Я достал тёмный камень и отдал в руки мистера Че. Он прикоснулся им к часовому моторчику, который с жадностью принялся впитывать его энергию. Часы задвигались. Мы отошли на безопасное расстояние и увидели, как три сломанные части поднялись и закружились в вальсе света и механизмов.

Вслед за ними, после того как части часов воссоединились, стал возрождаться и весь мир. На наших глазах время вокруг нас начало двигаться обратно. Рухнувшие растрескавшиеся колонны возвращались к своему величию, распрямлялись колоссом и становились на место. Везде появлялся свет, загорались огни. Впереди мы рассмотрели прежде разваленные каменные ворота, которые снова распахнулись в магии дневного света, открывая для всего королевства величественную часовую залу. Заветные часы Утраченной страны поднялись и заняли своё место, стрелки снова двинулись вперёд, мелодично отбивая каждую минуту.

Это было захватывающее зрелище, волшебнее которого я ничего прежде не видел.

– Рад приветствовать вас в королевстве Третьего солнца! – мы обернулись и заметили Честора Гудвика. Счастливого и довольного.

Он больше не был похож на печальную статую отчаявшегося человека. Перед нами стоял живой и довольный собой мужчина.

– Вам удалось всё собрать воедино. Благодарю вас! – он поклонился нам.

– О, Честор, не стоит, мы лишь выручали старого друга. Правда, к тому, что ты нарушишь механизм часов, мы не были готовы. Но это оказался отличный план, хоть и внезапный.

– Да, если честно, это было спонтанным решением. Я вдруг понял, что именно так надо поступить, чтобы спрятать своё королевство.

– О, это оказалось очень верным, – вставил я, вспомнив, что мы пережили с мистером Че.

Честор, видимо, только заметил меня. Он слегка приподнял брови.

– Отчего же ты так думаешь? – он наклонился ко мне.

– Просто, – я слегка растерялся. – Тут внизу, была пустыня, и… гиены, повсюду шатались злые голодные гиены! Если бы жители были тут, они бы всех до последнего съели!

– Это правда, мистер Че? Мальчишка говорит правду?

– Я – Лилиан, сэр, Лилиан Дрим! – поправил я Честора более уверенно.

Я смотрел прямо ему в лицо и смог более внимательно его разглядеть. Тёмные волосы, переходящие в бороду, круглая шляпа, белая рубашка, заправленная в узкие тёмные брюки, на которых висели всякие механизмы. На руках длинные металлические браслеты.

– Это Лилиан Дрим, он из 14-го королевства, – вставил мистера Че. – Мой спутник и юный друг. И да, он говорит правду. Пустотные монеты привлекли пустынных гиен. Надеюсь, что с возвращением света в ваше королевство они все сбежали отсюда. Но в любом случае будьте осторожны. Возможно, кто-то и смог спрятаться в тенях, отбрасываемых часами.

– Хорошо, мистер Че, я передам королевскому парламенту твои слова, – он хотел уже откланяться, когда граф достал письмо.

– Честор, мы тут ещё кое-что нашли, – мистер Че протянул ему его записку. – Не знаю, что ты будешь с ней делать, но она явно твоя.

Честор Гудвик удивлённо поднял брови, но письмо взял.

– Да, и, правда, я писал это в минуты своего самого сильного сомнения, пытаясь убедиться ещё раз в правильности собственного выбора. Спасибо, – он пожал руку мистеру Че. – Я сохраню его, чтобы никогда больше не сомневаться.

Честор откланялся и вышел. В это время в часовую залу хлынул поток удивлённых людей, которые не понимали, почему все в затхлом состоянии, их роботы стоят, а они чувствуют себя уставшими от слишком долгого сна. Они бурно обсуждали между собой свои ощущения, пытаясь найти им логическое объяснение. В этом королевстве логика всегда побеждала магию.

– Честор Гудвик и королевский парламент Утраченной страны – единственные, кто тут знал о монете, что она будет здесь спрятана. Приняв решение сохранить это в тайне, они хотели уберечь жителей своего королевства от болезненного принятия правды. Верно ли это было, не знаю. Как не знаю и того, как сильно Честор хотел всё рассказать, пытаясь спасти себя или свой народ. А сейчас пойдём, дадим время королевству Третьего солнца прийти в себя и разобраться со своим прошлым и настоящим.

Мистер Че достал трость и начертил в воздухе символы с цифрами, похожими на координаты места, в которое мы направлялись. Спустя пару секунд мы вместе с графом снова оказались внутри пространственного кота. Безумно хотелось спать и есть.

Поиски пропавших звезд. Возвращение в королевство Девятой луны

– И ты действительно не видишь цвета? – удивлённо подпрыгнула Мона. – Ни одного, даже малюсенького оттенка?

Мы вернулись в королевство Девятой луны несколько дней назад. Первые дни после возвращения я, кажется, просто спал, пытаясь компенсировать бессонное блуждание по Утраченной стране. Выспавшись, потом я ел, стараясь откормиться.

Решив пока не спешить и не тратить всё имеющееся время на поиски других королевств, я и мистер Че задержались у Моны. Мне нравилось это решение. Каждый свой день я проводил с королевой луны. Мы продолжали болтать, становясь всё ближе друг другу. Эта необычная девушка восхищала меня, рядом с ней я чувствовал себя волшебно.

Но, несмотря на наше общее решение помедлить в поисках, граф не отходил от своих звёздных карт. Он не мог остановиться и думать о чём-то ещё. Один ключ у нас уже был. Но этого королевскому советнику было недостаточно. Ежедневно он докладывал нам, что пока не чувствует появления других королевств, и снова уходил к картам. Так мы понимали, что колдун тоже пока ничего не обнаружил.

В один из звёздных дней мистер Че решил к нам присоединиться, что изрядно удивило меня.

– Да, Мона, это так, я не вижу ни одного красочного цвета, только чёрное и белое, и серое ещё, – почему-то именно ей мне было особенно легко об этом говорить.

Я улыбался, стараясь показать всем своим видом, что это меня не очень сильно и беспокоит. Мистер Че неподалеку мило ухмылялся.

– А лунные незабудки? Ты не видишь, как их нежный голубой цвет переливается тысячами голосами при свете луны, превращаясь в чудесную песенку?

– Я вижу, как они мерцают, и песню слышу. Она, правда, очень красивая, успокаивающая, только грустная какая-то.

– Ну хоть слышать ты умеешь, – Мона облегчённо вздохнула. – А моё красивое мятное платье? Ты тоже не видишь его чудесного цвета? – она покружилась перед нами и снова села на пуфик возле камина.

После ужина мы перебрались в гостиную. Огонь приятно потрескивал, мистер Че с чашкой земляничного отвара в руках внимательно наблюдал за нами, расслабившись на кушетке. Я сидел на втором пуфике рядом с Моной. Мне было хорошо, я чувствовал себя очень спокойно и безмятежно, будто среди своей семьи.

– Мятного? Это что за цвет? Я впервые слышу о таком, это цвет травы? – я почесал затылок, разводя руками.

– Нет, глупыш! – Мона рассмеялась. – Какая трава! Это что-то среднее между зелёным и голубым, как светлый тёплый аквамарин.

– Аква что? – даже одно это слово заводило меня в тупик.

– Аквамарин, это оттенок мятного, но он более насыщенный, в нём больше цвета.

– Давай я попробую представить его, – я изобразил, будто думаю о чём-то тяжёлом. Скорчил своё лицо в гримасах, схожих с муками, и вытащил язык.

Мона снова засмеялась.

– А озеро желаний милигриммов? Че, Страна надежд и воспоминаний же вернулась! Вы были там?

– Да, но всё пошло не совсем так, как планировалось, моя королева, – плавно произнёс мистер Че.

– Я загадал другое желание, – я прервал его, намереваясь самому объяснить произошедшее. Мистер Че лишь улыбнулся.

– И что же ты такого важного попросил? – Мона серьёзно посмотрела на меня. Её глаза блестели звёздами.

– Сначала я потерял своё желание, случайно загадав познакомиться с морским духом.

Мона прыснула от смеха. Ей показалось, что ничего глупее быть не может, ведь морской дух и так бы с ним познакомился.

– Погоди, Мона, просто озеро было замёрзшим, его нужно было спасти. И моё желание оказалось самым подходящим.

Королева луны сразу поменялась, прекратив смеяться.

– И что произошло потом? – спросила она более серьёзно.

– Морской дух решил все равно попробовать мне что-то дать взамен, выполнить мою просьбу. И я попросил, попросил… увидеть свою матушку, – несколько смущённо я отвёл взгляд в сторону. – Я тебе не рассказывал о ней. Она была замечательная, моя мама, но слишком рано покинула меня, что я не успел даже попрощаться. Поэтому и попросил, чтобы сказать ей прощальные слова. Мне это было очень нужно…

– Чтобы отпустить её, – Мона нежно посмотрела на меня и положила свою руку поверх моей, – понимаю, Лилиан. Я бы тоже сейчас многое отдала, чтобы увидеть своего отца. Но на все мои призывы он молчит.

– А, может, ты загадаешь желание? – мне показалось это отличной идеей.

– Я не могу, – Мона убрала руку и встала, – я уже загадала своё желание.

– А какое? – я не удержался. – Извини, наверное, это что-то личное, я не должен был спрашивать.

– Всё нормально, я с удовольствием расскажу, – ее лицо озарилось нежной улыбкой. – В то время, далеко до Великой войны, я очень сильно увлекалась спасением природы в наших 14 королевствах. Как раз королевство Четвёртого солнца, Страна лесных мими-фей, начало увядать по непонятной никому причине. Мими-феи пытались спасти свои лесные владения, и я очень скоро присоединилась к ним. Мы исследовали каждый листочек, каждый лепесток, но ничего не нашли и ничего не узнали. Будто эта зараза, которая уничтожала всё вокруг, съедала растения изнутри. У меня опускались руки, я была в отчаянии, ведь безумно хотела помочь мими-феям. Тогда я вспомнила, что у меня же есть моё желание, которое я очень долго берегла. Тогда я и попросила морского духа спасти королевство. Морской дух разглядел мои чистые помыслы и сделал так, как я его просила. Правда, из-за того, что мы не обговаривали, что именно нужно делать, Страна лесных мими-фей навсегда изменилась.

Тут я заметил, что мистер Че еле сдерживается от смеха. Воспоминания об этой истории его явно веселили. Но под укоризненным взглядом королевы он постарался взять себя в руки.

– Я хотела как лучше! – Мона с вызовом посмотрела на него. – В любом случае вышло не так уж плохо.

– Да, моя королева, теперь каждому, чтобы добраться до мими-фей, нужна сноровка сыщика или удача, – сказал мистер Че совсем добродушно.

– Зато они теперь всегда в безопасности. Вернее, были в безопасности.

– О чём речь? Если честно, я ничего не понял, – я пожал плечами.

– О, морской дух создал вокруг Страны лесных мими-фей зелёный лабиринт, растения которого проникли в корни всего королевства и своей энергией истребили болезнь изнутри. Но лабиринт стал навеки связан с этим миром, поэтому навсегда остался там, как хранитель и оберегатель страны от всевозможных несчастий. Только гости в королевстве стали редкими. Не все могли пройти лабиринт с его загадками до конца. А мими-феи не обладали возможностями переносить кого-то по воздуху. Так и остались они жить почти всё время в изоляции.

– А если прорубить одни большие ворота посреди лабиринта? – предположил я.

– Это интересная мысль, только растения лабиринта очень мощные, они бы не позволили кому-то вырубить себя. Возможно, даже стали бы защищаться, – Мона призадумалась. – Да и мими-феи тоже ни за что бы их не тронули. Народ мими-фей очень трепетно относится ко всей живой растительности. Эти сильные духом и телом лесные воительницы всегда стоят на страже своих земель, охраняя естественный цикл жизни растений. Они бережно пользуются дарами природы, восстанавливая и возвращая всё, что берут.

– Если они лесные воительницы, то почему тогда – мими-феи?

– Потому что каждая из них обладает врождённым даром перевоплощаться в маленьких, совершенно умилительных созданий с пухленькими щёчками и разноцветными крылышками. Они умеют выглядеть как летние бабочки, порхающие под знойным солнцем над цветочной поляной.

Я попытался себе представить этих бабочек. Наверное, они безмерно красивые. Маленькие яркие создания всевозможных цветов порхают и резвятся в своей свободе на тёплом солнышке.

– Именно туда мы и направимся, пора возвращать мими-фей домой, – мистер Че подмигнул нам и достал какой-то свёрток.

Он встал и развернул его передо мной.

– Лилиан, это лабиринт, который мы должны будем с тобой перейти.

Я всмотрелся в нарисованный лабиринт, полный поворотов и тупиков.

– Все эти дни мы с Моной по крупицам собирали свои воспоминания о нём, – мистер Че провел пальцем по рисунку. – Именно поэтому мы никуда не спешили. Но сейчас карта готова, – он серьёзно посмотрел на меня. – Лилиан, послушай меня, пожалуйста, внимательно. Мы совершенно не представляем, как с пустотами изменилась Страна мими-фей. Поэтому очень важно запомнить всё, что здесь нарисовано, каждую деталь, эти знания могут спасти нам жизнь, – он остановился, вглядываясь мне в лицо. – Лилиан, ответь, тебе хватит дня, чтобы запомнить его?

Я снова внимательно посмотрел на изображённый на мятой бумаге лабиринт. Меня охватила лёгкая паника, если я не смогу, не успею, подведу? Но, не найдя в себе смелости признаться в сомнениях и страхах, я просто робко кивнул.

– Отлично! Тогда через сутки мы выдвигаемся, – Мистер Че похлопал меня по плечу.

Я не мог позволить себе его подвести.

Весь следующий день я провел, всматриваясь в нарисованный лабиринт и пытаясь повторить его. К обеду ко мне присоединилась Мона, искренне желая помочь мне. Вместе мы всё повторяли и повторяли, поворот за поворотом, пока я не смог все воспроизвести в мельчайших подробностях.

– Лилиан! Вот видишь, у тебя все получилось! – она обняла меня. Её поддержка вдохновляла и придавала мне сил.

– Спасибо, Мона. Но я хочу признаться тебе, – я замялся. – Моя королева, мне кажется, что я могу не справиться с этим заданием. Я боюсь подвести тебя и мистера Че…

– Лилиан, конечно, ты боишься! – королева широко улыбнулась. – Это хорошее чувство, его не нужно стесняться или прятать. Оно помогает нам не сойти с ума и принимать более взвешенные решения. Главное, доверяй себе и своим ощущениям и не давай собственному страху поработить тебя, – она провела тонкой холодной рукой по моей щеке. – Ты еще молод, Лилиан. Но я уверена, что этот факт не имеет никакого значения, когда ты храбро и отважно сражаешься за наши миры. Ты справишься, Лилиан Дрим, я это точно знаю.

Я посмотрел в её светлое лицо, оно казалось уверенным и непоколебимым. Тогда и я успокоился, решив, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы спасти Страну лесных мими-фей и вернуться к Моне, её холодным рукам, тонкой улыбке и невероятным космическим глазам.

На следующий день мы прощались с Моной снова. В этот раз она выглядела более грустной, хотя всячески пыталась это скрыть. Я хотел отдать ей её фонарь, но она остановила меня.

– Пусть он пока останется у тебя, Лилиан, – Мона снова поцеловал меня в щёку на прощание. – Возвращайтесь.

По примеру Утраченной страны мы ожидали всего самого худшего. Вместе с графом мы готовились к тому, что в Стране лесных мими-фей тоже можем встретить различных тёмных тварей, которые приползли на зов пустотных монет со всех самых тёмных уголков 14 королевств. Но, несмотря на это, в нас было полно решимости и сил противостоять любому, кто захочет помешать нам вернуть монету.

Мистер Че протянул кинжал истины и провёл им точно между тройного слияния звёзд двух созвездий Большой черепахи и Однокрылого петуха. Затем он начертил тростью символы, и перед нами снова раскрылся портал.

Глава 8

Лабиринт. Страна лесных мими-фей. Королевство Четвёртого солнца

Внутри тоннеля теперь оказалось влажно и зелено – повсюду росли трава и цветы. Мы шли по плотной лесной тропинке, окружённой растениями, которые впереди всё чаще превращались в колючки и сухие ветки.

– Мистер Че, я всё хотел спросить, – я задумался об этом ещё с того дня, когда услышал легенду о королях, – как вы выбрали миры, которые отдали пустотам? А 14-е королевство вы думали отдать? Просто, тогда моего мира и меня тоже могло бы и не быть тут, вообще не быть…

– Да, – после некоторого молчания произнес он, – думали. Пойми, это был очень трудный выбор, самый трудный выбор. И мы сделали его. И сейчас мы имеем лишь то, что есть. Почему 14-е королевство осталось? Потому что оно одно из самых удивительных миров, которое всегда чем-то удивляло. Только Земля отличалась своей непредсказуемостью. Может, это и стало решающим в выборе. Мы примерно понимали, что ожидать от каждого королевства, но только не от 14-го, где смешалось всё, и хорошее, и плохое, и красивое, и ужасное. Твой мир всегда был полон надежд и разочарований, любви и ненависти. Эта контрастность, бесконтрольность, она будоражила и страшила. Будущее твоего мира бесконечно непонятно, – он перевёл взгляд на меня. – Тогда мы словно почувствовали, что именно Земля сыграет не последнюю роль в окончательной битве против чёрного короля и поможет исполнить пророчество. И мы оказались правы. Потерянная душа родилась в тебе, жителе последнего14-го королевства.

– А были другие варианты? – я не осмелился спросить мистера Че прямо о том, почему он отказался хранить все монеты и спасти все королевства.

– Да, были, – граф понял, о чём я спрашиваю. Набравшись духа, он произнёс: – Наверное, пора тебе объяснить мой личный выбор. Я испугался, Ламарк правильно заметил это. Тогда я очень сильно испугался. Представив, что конкретно я стану хранителем ключей, которые всё время, каждую секунду будут проживать вместе со мной, я замер в ужасе. Я не смог взять на себя такую ответственность, я боялся всех подвести. Я страшился потерять случайно ключи, тогда любое место во вселенной в итоге попросту исчезло бы, затерявшись во времени. Или, более того, кто-то совсем нехороший смог бы забрать их у меня, – он отвёл удручённый взгляд в сторону. – Сожалею ли я о своём решении? Да, сильно сожалею. Хотел бы я сделать все по-другому? Да, хотел бы. Каждый день, думая о том, что получилось, я вижу бессмысленность всего произошедшего. Я чувствую эту ответственность, тяжёлый груз вины перед всеми жителями 14 королевств. Когда-то я не смог принять верное решение. Но могу сделать его сейчас. И, – он посмотрел на меня, – я благодарен тебе, что ты согласился помочь.

– Я рад, что могу быть полезным, – я постарался улыбнуться.

Мне было грустно за мистера Че, мне хотелось его как-то поддержать. Но единственное, что я сделал, это слегка похлопал его по руке.

– Спасибо, Лилиан, – видимо, он оценил мою поддержку. – Сейчас, вместе с тобой, мы можем всё исправить и вернуть наши королевства.

Тут пасть пространственного кота раскрылась, и мы снова устремились вниз. Впереди нас ждали жуткие непроходимые джунгли, таящие в себе неизвестные нам тёмные тайны.

После приземления мы огляделись. Везде стояла глубокая ночь. В нескольких шагах от нас возвышалась стена лабиринта, состоящая из толстых переплетённых между собой лиан вперемежку с более мелкими растениями. Казалось, лабиринт был живой – время от времени мы слышали шум внутри него, будто что-то или кто-то громко и тяжело двигалось, издавая звуки, похожие на шипение и причмокивание. Я вглядывался в серую стену, пропадающую в темноте. Она вселяла только ужас.

– Лилиан, ты всё помнишь?

– Да, думаю, что да, – сказал я, хватаясь изо всех сил за остатки уверенности в себе, которая медленно гасла внутри.

– Хорошо. Сейчас мы пойдём к входу в лабиринт, – он повернулся и посмотрел на высокие спутанные кусты. – Лилиан, я не знаю, что ждёт нас там. Но, чтобы ни случилось, помни, не останавливайся. При любой опасности беги вперёд что есть сил, беги. Даже если придётся оставить меня, оставь, и продолжай бежать. Чтобы всё это прекратить и спасти Страну мими-фей, нам нужен ключ. Не лабиринт, ключ. Монета находится в самом сердце этого королевства, видишь, вдалеке пробивается свет? Думаю, именно туда нам и надо. А лабиринт – это препятствие, которое нужно преодолеть. Ты всё понял?

Я в ответ утвердительно кивнул. Вместе мы двинулись в сторону входа. Весь отрезок пути никто из нас не говорил, мы молчали, вслушиваясь в тяжёлое дыхание лабиринта. Вот-вот я и мистер Че должны были шагнуть в него, не зная, сможем ли из него выйти. А лабиринт рядом с нами продолжал шипеть, он словно чуял наши страхи и волнение, предвкушая свою будущую жертву.

Вскоре мы увидели проход, за которым скрывалась глубокая тьма. А где-то в ней мерцал первый поворот. Я набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы успокоиться, сердце бешено стучало. Я посмотрел на мистера Че. Он кивнул мне, и мы сделали первый шаг. Вдруг до нас донеслись гулкие звуки. Повернувшись на шум, я и граф с ужасом увидели, что проход, в который мы только что зашли, начал зарастать на наших глазах. Я в панике бросился назад, но мистер Че остановил меня, дав понять, что нужно идти вперёд. А впереди расстилался лабиринт, который, казалось, не закончится никогда. Он выглядел бесконечной мрачной западней. В холодном воздухе чувствовался дикий страх.

Я понял, что обратной дороги больше нет. Собравшись с силами, я начал вспоминать, куда нужно идти дальше. Левый поворот, левый поворот, затем прямо, право, право, снова влево, вправо, влево, вправо, прямо, вправо… или влево, блин!

– Пора, мой друг, и пусть звёзды сберегут нас! – мистер Че выглядел напряжённым.

Он внимательно посмотрел в лабиринт, будто надеясь убедиться, что перед нами никого нет. Но переплетённые лианы в ответ лишь поскрипывали, не обращая никакого внимания на то, что ветра нигде не было. Лабиринт дышал.

Вспоминать повороты было уже поздно, я взял за руку мистера Че, и мы шагнули в тёмные заросли. Первый поворот дался нам совершенно легко, но затем я снова услышал жуткий шум. Будто кто-то шёл за нами тяжёлыми шагами, под которыми раздавался хруст сухих веток. Я почувствовал дикий страх и попытался крепче схватиться за руку мистера Че, но не ощутил его. Моя рука хватала лишь воздух. Оцепенев от ужаса, я силой заставил себя повернуться, моего друга нигде не было. Я понял, что остался совсем один.

– Мистер Че?! – я изо всех сил позвал его. – Мистер Че? – постепенно ко мне вернулась возможность двигаться.

Я завертелся, бегая от одной серой стены к другой, всё надеясь, что это просто злая шутка королевского советника, не более того. Но его не было, ничего, ни звука, ни единого следа. Вдруг я увидел чьи-то ботинки, которые проскочили за поворот в конце ближайшего коридора.

– Мистер Че! – я рванул вперед, остановившись перед самым отворотом.

Я вспомнил слова своего друга и заново пересчитал все повороты. Оказалось, что за это время я пробежал всего пару отрезков лабиринта.

– Влево, – я свернул и увидел в конце силуэт мистера Че.

Меня это обрадовало. Единственное, что я не понимал, почему ему потребовалось скрываться от меня. Что заставило его оставить меня одного и бежать вперёд. Я решил это выяснить и снова позвал его. Но он не ответил, продолжая стоять ко мне спиной, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Это выглядело жутко и странно. Я прибавил шаг и почти дотронулся до него, как вдруг он снова исчез среди толстых лиан.

Лабиринт продолжал двигаться, подгоняя меня вперед. Все повороты, которые я уже преодолел, закрывались за мной. Я чувствовал, как он менялся позади меня, не оставляя шанса найти обратную дорогу.

Внезапно я снова увидел мистера Че. Я побежал за его силуэтом, но вновь не успел. Как только я приближался, он исчезал, опять и опять. Игра в кошки мышки меня изрядно вымотала. Но я всё ещё продолжал считать повороты, боясь завернуть не туда. Когда же силуэт мистера Че пару раз попытался заманить меня в ложный коридор, где был тупик, я понял, что это точно не мой друг. Эта мысль меня успокоила, всё же, граф не играл со мной. Но одновременно и напугала. Если это был не Че, тогда кто?

Я поспешил прочь из лабиринта, вперёд к его единственному выходу. Я решил, что чем быстрее я отыщу монету, тем быстрее смогу отыскать мистера Че. Но вдруг за следующим поворотом я услышал чей-то шепот. Будто взрослый мужчина пытался притвориться ребёнком, неуклюже подражая его тонкому голосу. Я повернулся, но никого не увидел, только толстая лиана в колючках медленно ползла по земле обратно за огромную стену. Мне показалось, что она кого-то волокла за собой. Моё сердце застучало еще сильнее. Я стал хвататься за воздух, нерешительно отступая, пока не упёрся спиной в стену лабиринта.

– Ааа! – я закричал от испуга, когда вдруг почувствовал, как острые ветки стали хватать меня, пытаясь удержать и затащить внутрь переплетённой стены.

Адреналин внутри подскочил, и я дёрнулся изо всех сил, вырвавшись из цепких лап лабиринта. Лианы ослабли, я упал на холодную землю, забросанную сухими листьями. Мои руки беспощадно болели. Я чувствовал, что одежда разорвана, я весь в царапинах и крови. Голова гудела. Но я понимал, что медлить нельзя. Одна моя незначительная задержка может стоить мне всей жизни. И не только моей. Жизнь мистера Че тоже находилась в опасности. Я поднялся на ноги и поспешил в следующий коридор.

Свернув, я снова услышал притворный детский шёпот. Он становился всё громче, будто приближался ко мне. Вместе с ним лабиринт заполнялся запахом гнили и грязи.

Я остановился, почувствовав рядом с собой горячее томное дыхание, которое и издавало этот противный запах. Медленно я обернулся и замер в ужасе. Передо мной возвысилась гигантская челюсть с огромными острыми и грязными клыками. За ней я не видел лица, только несколько лиан-щупалец расползались по сторонам. На одном из них висело чучело, очень похожее на мистера Че. Вот кого я пытался догнать. Это чудовище играло со мной. Я весь дрожал, судорожно соображая, что делать. Но у меня не было ничего, кроме лунного фонаря Моны. Я вспомнил, что некоторые обитатели темноты боятся света, и включил его.

Яркий свет упал на чудовище, он зашипел и отскочил назад. Я воспользовался моментом и побежал вперёд. Если меня не подводила моя память, то до конца лабиринта оставалось несколько поворотов. Лишь бы не ошибиться. Этого я боялся больше всего. Лишь бы не ошибиться.

Но монстр, вздрогнув от света лунного фонаря, не думал отступать. Разозлившись ещё больше, он погнался за мной, разрывая перед собой стены лабиринта в клочья. Он достиг меня через пару проёмов, мощным прыжком преградив мне путь. Надо мной зависли два склизких шара с глазницами. Они болтались на тонких лианах, тянущихся с задней части монстра. За его глазами следовала вонючая пасть, которая клацала острыми грязными зубами. Его щупальца, похожие на лианы, подползали ко мне. Я решил, что это конец, и машинально закрыл своё лицо руками.

– Лилиан, беги, не останавливаясь, беги! – из-за поворота внезапно появился мистер Че, отгородив меня от чудовища.

Он выглядел потрёпанным, исцарапанным, в порванной одежде без шляпы, весь в сухих листьях и земле. В руках у него щитом светилась трость, которой явно испугался лабиринтный монстр. Словно ошпаренный он взвизгнул и отпрыгнул за соседний поворот. Путь вперед оказался открытым.

– Мистер Че! – позвал я с собой друга.

– Беги, Лилиан! Я за тобой! – ответил он мне, продолжая защищать меня своим световым щитом.

Я побежал. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы пробежать оставшиеся несколько поворотов, но буквально через минуту я упёрся в кустовую стену. Я остановился, озадаченно посмотрев на неё. Здесь должен был быть выход из лабиринта, но его не было. Я испугался, неужели я всё же ошибся и свернул не туда, неужто эта глупая оплошность лишит нас шанса на спасение?

Нервно я начал ощупывать стену, пытаясь прорваться через неё. Но у меня ничего не выходило. Мои силы заканчивались, а отчаяние всё сильней охватывало меня. Тем временем за спиной я всё отчётливее слышал приближающийся жуткий шорох ползущих лиан. Я знал, что за ним следует. Но первый показался мистер Че.

– Лилиан, отойди! Он держит нас в ловушке! – в мгновение я отбежал в сторону, открывая дорогу мощному лучу света, направленному из трости мистера Че.

Лабиринт завизжал от дикой боли, чудовище позади нас дёрнулось, а перед нами открылся выход, подпалённый со всех сторон. Очаги пламени быстро затухали. Я не стал ждать, пока пламя перестанет гореть и выбежал наружу. За пределами лабиринта я вдохнул полной грудью, набирая в лёгкие больше ночного воздуха. Вокруг меня простиралось целое поле, насыщенное тишиной под звёздным небом.

– Мистер Че, ты так меня напугал, когда исчез, видимо, этот лабиринт разъединил нас. Зря я отпустил твою руку. Но я так рад был снова тебя увидеть, мистер Че? – я был уверен, что он последовал за мной. И граф, так же как и я, успел выскочить и находится сейчас за моей спиной.

Но мне снова никто не ответил. Я сжался внутри. Не может этого быть, мистер Че остался в лабиринте? Я повернулся и никого не увидел рядом с собой. Мои догадки оказались верны. Ночная прохлада больше не успокаивала. Я был один. Я опять потерял своего друга.

Передо мной чёрным пятном стоял живой лабиринт. Выход, который прожёг мистер Че, почти затянулся. Я поспешил к нему обратно, надеясь как-то замедлить лианы, чтобы граф тоже смог выбраться. Я увидел его, стоящего в схватке с монстром. Он снова и снова отпускал в чудовище лучи света. От этого монстр визжал от боли, медленно отскакивая назад.

После нескольких удачных выпадов мистер Че решил, что у него появился шанс выбраться. Он устремился к выходу. Но буквально в шаге от свободы толстая лиана резко схватила его за ногу и поволокла обратно в лабиринт.

– Неет! – я остался стоять, ошарашенный произошедшим. Беспомощно наблюдая за тем, как чудовище проглотило моего друга.

Я упал на колени и зарыдал от боли и страха. Что мне делать теперь? Жив ли мистер Че? Увижу ли я снова его? Неужели всё, всё так и закончится? Я почти впал в отчаяние, когда вдруг вспомнил бледное прекрасное лицо Моны. Она словно смотрела на меня среди звёзд, обеспокоенно мотая головой. Я понял, что она права. Всё ещё не закончилось. У меня оставался последний шанс всё исправить и попробовать спасти мистера Че и всё королевство. Мне нужно было найти монету, тогда весь этот ужас прекратится. Я поднялся и крепче сжал в кулаке свой лунный фонарь.

Впереди поле заканчивалось густым чёрным лесом. Видимо, это и была сама Страна лесных мими-фей. Я посмотрел вверх на кроны деревьев, пытаясь определить, насколько далеко от меня находится поток света. Он яркой струёй сочился из глубин леса. Я поторопился. Мне надо было быстрей отыскать монету, чтобы успеть спасти мистера Че. Но я не знал, сколько у меня на самом деле было времени.

Я осторожно ступил вперёд, освещая путь лунным фонарём. Высокие густые деревья скрывали собой огромный лесной город мими-фей. Красивый, аккуратно вплетённый в природу, он возвышался в несколько ярусов на земле и деревьях, плавно тянущихся к ночным звёздам. Дома, заросшие растениями, словно олицетворяли собой гармонию человека и окружающего мира. Но всё выглядело заброшенным и забытым. Из-за этого меня не покидало чувство утомлённости и пустоты.

Между лесными домами тянулись тонкие тропинки, выложенные из мелких и крупных гладких камушков, переливающихся при падающем свете. По тропам тенями плыли тонкие безжизненные силуэты девушек и женщин. Они показались мне очень красивыми и изящными, с нежными чертами лица, прямой осанкой. Но все жительницы Страны выглядели полностью опустошёнными, будто из них высосали всю жизненную энергию. Они медленно перемещались между домами и бесконечно печально и тоскливо, тихо-тихо пели в один голос. Создавалось ощущение, что вместе с ними поёт и плачет весь их мир. Их было огромное количество. И чем дальше я проходил в лесной город, тем больше становилось блеклых силуэтов мими-фей.

Я перестал спешить, боясь, что случайно дотронусь до кого-то из них, сделаю им больно. Поэтому я попытался предельно аккуратно идти мимо. Но вдруг я запнулся, заслушавшись плачем мими-фей, и наткнулся на одну из них. Её силуэт зазвенел. Я пошатнулся и задел ещё одну, которая тоже откликнулась звоном. Всё пошло не по плану. Я, пытаясь остановиться, не нарочно стал задевать всех, кто попадался мне на пути. Из-за этого лесной город быстро наполнился заливным звоном, который заглушил собой печальную песню. За этим звучанием я не заметил, как совсем близко от меня, след в след двигалась тень от длинной щупальцы, не теряя меня ни на секунду.

Кое-как пробравшись сквозь толпу мими-фей, я оказался на плоском плато из широкого пологого камня. Я решил, что это площадь лесного города, освещаемая тусклым светом почти потухших высоких фонарей. Они блекли перед мощным потоком света, который бил в середине площади. Вот он, источник, который я искал вместе с мистером Че. Именно в нём пряталась пустотная монета, приманившая собой монстра из лабиринта.

Я прибавил шаг, чтобы быстрей покончить с этим делом и освободить королевство. Я уже дотронулся до света, ощутив на себе его мощный поток, силой бьющий в землю, как вдруг почувствовал резкую боль, охватившую моё тело. Болел подбородок, живот, колени и ладошки, я не сразу понял, что произошло. Что-то толстое и холодное схватило меня за ногу и опрокинуло лицом на землю в шаге от ключа. Мой фонарь при ударе отлетел в сторону.

Затем я почувствовал, что это что-то потащило меня назад. Неужели чудовище может выбираться из лабиринта? В панике я перевернулся и стал дёргать руками и ногами. Отбиваясь изо всех сил, я хвастался за пологий камень, куски земли, деревья и кусты. Монстр тащил меня обратно в лес.

Страха больше не было. Я не собирался сдаваться, не останавливаясь в поисках способа освободить себя. Совсем удачно мне подвернулась палка, которую я схватил и со всей мощи ударил ею толстую лиану. Чудовище визгнуло и отпустило меня. Тогда я крепче сжал палку в руке и поспешил обратно к источнику света. Снова протолкав мими-фей, я вернулся на каменную площадь. Всё время я постоянно оглядывался, боясь пропустить лианы монстра из лабиринта. Но кроме звона, издаваемого мими-феями, ничего не слышалось.

Я опять бросился к потоку света, но на этот раз щупальца появилась передо мной, преградив мне путь. Она резко кинулась на меня. Я отскочил, ударив её палкой, но это больше не помогало. Тогда я поднял рядом лежащий камень, кусок площади, и бросил его в лиану. Камень отскочил. Я не знал, что предпринять, судорожно глядя по сторонам, надеясь увидеть то, что сможет мне помочь.

Как же мне не хватало мистера Че! Вдруг мой взгляд остановился на девушке, которая сидела возле кострища недалеко от каменной плиты. Я присмотрелся и увидел рядом с ней маленькое пламя. Неужели момент зажжения огня остановился в потоке времени? Я решил попробовать воспользоваться пламенем, засунув в него палку, сухое дерево быстро загорелось.

В этот момент уже несколько лиан окружили меня. Я не растерялся и ударил их горящей палкой. Чудовище визгнуло отступив. Я обрадовался. Вот он, мой шанс! Но только я приблизился к монете, ещё одно щупальце преградило мне путь. Теперь я знал, что делать, и замахнулся факелом ещё раз.

– П-О-С-Т-О-Й, – из темноты леса послышался грубый и глухой голос. Монстр заговорил со мной.

Я замер в удивлении, пытаясь определить, откуда исходит звук. Чудовище не заставило себя долго ждать, показавшись в тени лесных домов. Сначала появились его глаза – висячие зрачки, похожие на лампы, затем и его огромная зловонная пасть.

– Н-Е-ДУ-М-А-Ю-Ч-Т-О-Т-Ы-З-А-Х-О-Ч-Е-Ш-Ь-Л-И-Ш-И-Т-Ь-С-Я-Д-Р-У-Г-А, – чудовище прошипело и вытащило еще одну щупальцу, которая сжимала уже не куклу, а настоящего мистера Че.

– Мистер Че! – я обрадовался тому, что он всё ещё жив.

– Е-С-Л-И-Т-Ы-Н-А-Р-У-Ш-И-Ш-Ь-И-С-Т-О-Ч-Н-И-К-Т-О-П-О-С-Л-Е-Д-Н-Е-Е-Ч-Т-О-Т-Ы-У-В-И-Д-И-Ш-Ь-Э-Т-О-С-М-Е-Р-Т-Ь-С-В-О-Е-Г-О-Д-Р-У-Г-А.

Граф в полуобморочном состоянии слегка перегнулся под давлением сжимавшей его лианы. Его глаза то открывались, то закрывались. Его рука почти отпустила трость, повисшую над чудовищем. Он что-то бормотал.

– Лилиан, Лилиан…

– Что тебе нужно? – в ярости закричал я, одновременно пытаясь решить, как освободить мистера Че.

– М-Н-Е-Н-У-Ж-Н-Ы-В-Ы-Я-Х-О-Ч-У-В-А-С-С-Ъ-Е-С-Т-Ь-В-Ы-У-Т-О-Л-И-Т-Е-М-О-Й-Т-Ы-С-Я-Ч-Е-Л-Е-Т-Н-И-Й-Г-О-Л-О-Д, – монстр больше не играл с нами.

Я понял, что нужно срочно что-то предпринять, иначе я и мистер Че точно станем обедом этого чудовища. Я снова посмотрел на графа. Он всё ещё был не в себе. Но тут я заметил, что ошибаюсь. Его кулак сжимался. Он смог удержать почти выпавшую из его рук трость, дав мне знак к действию. Я понял, что не всё потеряно. Мой друг ещё сможет мне помочь.

– Че!?! – я крикнул имя мистера Че во всё горло, запустив в раскрытую пасть монстра палку с огнём.

Чудовище на секунду потерялось, явно не ожидая от нас резких действий. Я увидел его колебания и бросился в поток света.

– Н-Е-Е-Е-Т-Г-Л-У-П-Е-Ц!

В это время мистер Че дёрнулся и вырвался из лап монстра. Он направил свой поток света прямо ему в глаза, ослепив его. Чудовище заорало диким воплем, мечась из стороны в сторону, не замечая, как безобразным телом раскидывало вокруг себя силуэты мими-фей. Лесной город снова заполнился заливным звоном.

Пока монстр пробовал прийти в себя, я нервно щупал руками землю, врывался в неё, пытаясь найти пустотную монету. Ключ от усыпальницы двух королей оказался глубоко в земле. Поток света всё сильнее притягивал меня вниз. Я распластался на сухой траве, плотно прижавшись к ней. Но это не остановило меня, я всё ещё продолжал рыться в земле. Когда же мне удалось что-то нащупать, что-то круглое и твёрдое. Я решил, что нашёл монету и дёрнул за неё изо всех сил. Но потоку энергии, который притянул меня вниз, было очень трудно противостоять. Я понял, что одному мне не справиться.

Вдруг я почувствовал, что меня кто-то схватил и потянул обратно. Мистер Че появился очень вовремя. Я ещё крепче сжал монету и снова дёрнул её. Вдвоём нам удалось вырвать ключ из земли. Мы кубарем откатились от источника света, который медленно начал потухать.

Я и мистер Че переглянулись, сидя на каменном плато площади Страны мими-фей. Монету я всё ещё держал в ладони, боясь, что снова что-то пойдёт не так. Но ничего не происходило. Мы закрыли глаза и вдохнули ночной воздух. Запах гнили почти исчез, оставив место приятной прохладе, разбавленной тонким ароматом жжёной корицы. Королевство Четвёртого солнца медленно просыпалось. Чудище, мгновение назад казавшееся огромным и жутким, стало растворяться, стираясь в мелкие песчинки, пока на его месте не осталась совсем крошечная пищащая тень. Осознав свою немощность, она быстро скрылась в темноте густого леса.

– Этот монстр появился внутри самого лабиринта, Лилиан. Под ежедневным воздействием пустот в нём зародилось нечто жуткое и вечно голодное. Этот комок ненависти и злости всё рос, пока не стал тем, кого мы встретили в рощах лабиринта. Мими-фей спасло то, что они потеряли почти всю свою жизненную энергию, а пустые оболочки совсем не привлекали чудовища, – мистер Че смотрел на меня утомлённым, но довольным взглядом. – Лилиан, ты большой молодец, ты спас всех нас.

Я ничего ему не ответил, лишь устало улыбнулся и посмотрел на мир, который оживал прямо на наших глазах.

Мими-феи, печально плавающие посреди лесного города, отзванивая пустыми силуэтами, постепенно возвращали свои жизненные силы. Они снова наполнялись энергией, приобретая вместе с ней динамику движений, яркий взгляд, улыбки и раскатистый смех.

Заканчивалась и долгая несменная ночь. Жительницы Страны лесных мими-фей расцветали под светом утреннего солнца, которое взошло на небосвод, окончательно попрощавшись с ночной темнотой. Когда они осознали, что снова живы, мими-феи закружились следом за проснувшейся природой вокруг. Я услышал, как лес задышал, появились птицы, насекомые и звери, с любопытством поглядывающие из-за кустов и деревьев. Всё здесь жило в гармонии и мире. Неожиданно для себя я засмеялся вслед мими-феям, которые, соскучившись по ощущениям свободного полёта, сбрасывали с себя человеческий рост и превращались в маленьких премилых созданий. Я понял, чем они так дороги Моне и почему она без ума от этого мира. Он звучал счастьем и истинной свободой.

В круговороте бесконечного движения к нам подошла маленькая девочка с огромными светлыми глазами. Она смущалась, не решаясь вручить нам свой маленький, но ценный подарок. Девочка теребила в руках два только сорванных цветка с большими тёмными лепестками.

– Ты их приготовила нам? – ласково спросил мистер Че.

Девочка кивнула.

– Спасибо тебе, мы бесконечно тронуты твоей заботой, – граф слегка наклонился, подчёркивая свою благодарность.

Девочка улыбнулась, быстро вручила нам два цветка и побежала обратно, робко прячась за подол юбки женщины, стоявшей возле площади. Они обе помахали нам. Мы им ответили тем же.

– Это прекрасный подарок, господа. Цветы-вечники могут радовать собой не одно десятилетие, – к нам подошла высокая женщина с длинными светлыми волосами и изящной диадемой на голове. Она носила тонкое платье в пол на запах с широкими рукавами, подвёрнутое сверкающим поясом. – И ещё они имеют особенное свойство. Цветы живут, пока жив их хозяин. А когда последний лепесток падает, становится понятна и судьба его владельца.

– Это немного жутковато, – произнес я, недоверчиво поглядывая на тёмный вечник.

– Почему же? Иной раз полезное свойство, – пожала плечами женщина.

– Царица Алтея, – мистер Че встал, как только понял, кто перед ним, – рад видеть тебя.

– Королевский советник Четыре Солнца и Девять Лун, добро пожаловать! – улыбнулась ему царица. – Я и мой народ безмерно благодарны тебе за спасение, – она поклонилась нам.

– Мистер Че, – машинально поправил ее граф, – теперь это моё имя.

Но его никто не услышал. За царицей следом и все мими-феи поклонились нам. Я смутился, неуверенно встав на ноги.

– Не стоит, царица Алтея, это лишнее, – попытался поднять ее мистер Че, – на самом деле, вас спас вот этот мальчик, Лилиан Дрим из 14-го королевства. Именно он смог освободить ваш мир от пустот, храбро сражаясь с жутким монстром, которого породил лабиринт.

– Лилиан Дрим, я и мой народ теперь в вечном долгу перед тобой. И мы с радостью, если представится возможность, отдадим его! – гордая и переполненная благодарностью, царица Алтея ударила своим копьём, которое всё это время сжимала в руке, и слегка запрокинула голову, что-то прокричав.

Мими-феи повторили за ней клич.

– Я знала, что день, когда мы снова почувствуем на своей коже лучи тёплого солнца, настанет, – она посмотрела на окрестности лесного города. – Мими-феи – очень сильный народ. Мы умеем защищать себя и свое королевство и идти на вынужденные жертвы ради будущего мы умеем тоже.

Она взглянула на нас без капли самодовольства и высокомерия. Это была сильная женщина, способная на самые великие подвиги ради своего королевства.

Царица Алтея предложила нам остаться и провести вечер в праздновании среди новых друзей. Мы согласились, заворожённые магией сердец мими-фей.

Всю ночь я и мистер Че смеялись и танцевали в лесу босиком под тонкое пение прекрасных фей и мерцание звёздного неба. Но я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Мне чего-то не хватало, вернее, кого-то. В это время Мона, наверное, всё ещё сидит за своими бумагами, пытаясь разгадать тайну собственного королевского бессмертия. Поэтому, несмотря на доброту и искреннее гостеприимство, мне хотелось быстрей вернуться в серое, но не менее прекрасное королевство луны, к пугливым и подозрительным людям, а главное, к ставшему мне дорогим бледному, холодному лицу Моны.

С новым рассветом мы попрощались со Страной лесных мими-фей и счастливые шагнули в открытый мистером Че портал. В руках я крепко держал лунный фонарь и тёмный цветок-вечник. Лабиринт мне больше не представлялся чем-то страшным и непонятным, он чувствовался родным и совсем домашним. Вокруг снова появились лунные карьеры и расцвели маленькие незабудки.

Вернувшись в лунный дворец, я почувствовал себя спокойно, будто возвратился в свой родной дом. Мона встречала нас улыбкой, с порога впившись в наши рассказы о королевстве Четвёртого солнца. Мы наперебой выложили ей всё, что видели. А в конце я подошел к ней и вручил свой вечник.

– Я могу попросить тебя, Мона, сохранить его?

Она посмотрела на меня космическими глазами и прижала цветок к себе.

– Конечно, Лилиан, теперь, глядя на него, я всегда буду знать, в порядке ли ты, – она нежно поцеловала меня в щёку и скрылась в соседних комнатах.

Жизнь казалась увлекательным путешествием, удивляющим своими поворотами и сюрпризами. Я дотронулся до щеки и расплылся в улыбке.

Исповедь старика. Больница. День 5

– Знаешь, Чарли, почему я тогда оставил тебя? – Чарльз замер в ожидании, – потому что истории цикличны, мой юный друг.

После того как я покинул миры 14 королевств, мистер Че долго не приходил. Но потом вновь вернулся, став иногда навещать меня. Он заглядывал в гости, когда я был один, и когда моя семья вся была дома. Только в этих случаях он выбирал время, когда жена и дети были чем-то сильно увлечены.

В один из таких визитов случайно в мой кабинет вошли твои папа и дядя, тогда они были совсем маленькие, шесть и четыре года. В детстве ощущение мира совершенно другое, ты видишь и замечаешь многое из того, на что перестаешь смотреть спустя годы. И они увидели моего друга в вечном полосатом костюме. Увидели, потому что не знали, что его может не быть. Очень удивлённые, они в упор смотрели на нас в свои большие четыре глаза. Мистер Че, конечно, представился и сразу предложил отправиться в путешествие. Ребята сильно оживились. Я не стал рушить их ожидания, и совсем скоро мы шагали в Страну морей и океанов, бесконечного штиля и внезапных бурь.

Там нет суши, только вода вокруг. Когда-то в это королевство совсем никто не заглядывал, кроме отъявленных искателей приключений. Но тогда, когда мы перешли границу миров, Страну морей и океанов уже заполонили совершенно разные народы, путешествующие на кораблях. Мы же присоединились к блуждающим на волнах странникам, смелым и отважным морским охотникам за сокровищами на старом корабле по имени «Бильбергия». В прошлом мы с ними провели далеко не один день в приключениях.

Грегори и Руби чувствовали себя счастливыми. Они наперебой хватались за штурвал капитана Филиппа, высокого почти юного мужчину с тёмной бородой и шляпой на голове. Он с лёгкостью позволил им встать за штурвал корабля. Они носились по палубе туда-сюда, от кормы до кормы, залазили на высокий флагшток и помогали команде корабля с раскрытием парусов. День начался безмятежно и весело. Я думал, что сделал правильный выбор, рассказав им про 14 королевств. Считал, что впереди у нас множество приключений. Столько миров хотелось им показать, столько удивительных стран с их необычными обитателями.

Всё пошло не так, когда мы потеряли Грегори. На ограниченном в поисках корабле, без возможностей перебраться куда-либо ещё, он просто пропал. Я сильно испугался за него. Всегда оставался вариант, что мой сын случайно выпал за борт. Но я старался не думать об этом и всеми силами отгонял эту мысль от себя, концентрируясь на том, что Грегори всё ещё где-то на корабле.

Страна морей и океанов продолжала оставаться не самым безопасным местом. Даже с уходом пустот этот мир продолжал таить в себе разные угрозы. В воде жили морские глубинные чудовища, они делили океаны с русалками и дельфинами. Эти три подводных народа не всегда существовали в мире. Иногда время от времени они враждовали в попытке доказать свое превосходство. Но с появлением большого количества обитателей других миров их всё чаще можно было встретить в крепком союзе, направленном против чужеземцев. Иногда мне казалось, что сражение стало неотъемлемой частью королевства Второй луны.

Поэтому я не на шутку испугался. Грегори мог как утонуть, так и попасть в плен к кому-то из враждующих морских обитателей. И первый, и второй варианты были просто ужасны, так как обратно его вернуть было практически невозможно.

День стремительно приближался к ночи. Мы продолжали свои безуспешные поиски, не переставая звать Грегори по имени. Но никто не отзывался. Мы уже на третий раз проверили каждый уголок старушки «Бильбергии», когда вдруг один из членов экипажа корабля по имени Перри крикнул: «Нашёл!»

Я что есть сил помчался на его крик. Подойдя ближе, я увидел, что Грегори, мой сын, сидел совсем один, в тёмном глубоком ящике для перевозки крупной рыбы, куда не мог пробраться даже лучик света. Он забился в угол, обняв свои колени. Грегори молчал, нервно покачиваясь из стороны в сторону и пристально смотря в одну точку. Когда Перри открыл ящик, он даже не сразу понял, что оказался на свободе.

Я сгрёб своего сына и взял его к себе на руки. Он выглядел замёрзшим и сильно испуганным. Малыш почти не реагировал на меня, продолжая смотреть куда-то в пустоту. Когда же я с ним заговорил, нежно обнял его и погладил по голове, Грегори внезапно посмотрел на меня своими огромными от страха глазами и тихо сказал: «Папа?» – а потом заплакал. Я прижал к себе его ещё крепче.

Естественно, наше путешествие на этом закончилось, и мы сразу вернулись домой. После такого эмоционального события я неоднократно пытался понять, что же произошло. Мистер Че тоже хотел помочь мне. Он даже вернулся к путешествиям по миру сновидений, чтобы там попробовать найти какую-нибудь подсказку о произошедшем, но всё было впустую. Сам Грегори не проронил об этом ни слова. Он будто заблокировал в своей памяти причину того, почему оказался запертым в рыбном ящике. Но он не только не говорил о пережитом, он просто не говорил. Грегори молчал. Сын реагировал на наши действия, делал то, что просим, но молчал. Руби тоже пытался помочь, как-то веселил его, постоянного болтал с ним обо всём, но и это оказывалось бесполезным.

В один из дней я понял, что все поиски истины потеряли всякий смысл. Уже прошло несколько месяцев, а результата не было. Поэтому я попросил мистера Че остановиться. Пришло время действовать так, как принято в 14-м королевстве. Обратиться за помощью к специалистам. Но проблема осложнялась тем, что я не мог рассказать о случившемся никому, даже Мэри. Кто бы мне поверил? А Руби? Этому малышу? Конечно, никто.

Это было такое время, когда мы без труда могли бы за подобные фантазии, сказанные совершенно серьёзно, попасть в лечебницу. Поэтому мы с Руби придумали легенду, о том, что Грегори испугался темноты дома, когда случайно закрыл дверь чердака и не смог вылезти. Детский доктор, к которому мы обратились, поверила нам и посоветовала больше никогда не выключать свет в его комнате.

Мы сделали именно так, как нам посоветовали. Я и Мэри продолжили быть рядом с ним, вели себя, как прежде, и больше никогда не выключали свет. Через несколько месяцев наши старания и терпение дали первые результаты. Постепенно Грегори приходил в себя, медленно он восстанавливался, снова становясь тем мальчиком, которым был до путешествия в Страну морей и океанов. И когда он вновь вместе с Руби начал бегать по двору нашего сада и смеяться, мы с твоей бабушкой успокоились. Нам удалось победить его внутренние страхи.

Иногда я пытался с ним осторожно говорить о том, что произошло. Спрашивал, где он был, как туда попал, может, он был не один, а с кем-то ещё. Но Грегори всегда с удивлением смотрел на меня, искренне не понимая, о чём я спрашиваю. Он надёжно запер свои воспоминания о том дне где-то глубоко внутри. В итоге я смирился и решил, что так, может, даже и лучше, и впредь никогда не поднимал эту тему. Естественно, больше мы не путешествовали с ним. Я слишком сильно боялся вновь травмировать его и нанести вред Руби. Мистер Че понял меня и на время исчез.

Но Руби всё прекрасно помнил. Трагедия с его братом никак не снизила его собственного интереса к 14 королевствам. Он постоянно просил меня вернуться туда, показать ему остальные миры. Я думал, что рассказы удовлетворят его любопытство. Но это сработало только в первое время. Совсем скоро он снова принялся умолять меня открыть портал. Я объяснял, что не могу, что у меня нет такой возможности. Он расстраивался, но вскоре смирился, пока на пороге нашего дома снова не появился любопытный джентльмен в полосатом костюме и с тростью в руке.

Мистер Че вернулся в мою жизнь, решив стать вполне реальным другом. Но я опередил его, прежде чем он зашёл в дом и познакомился с моей женой и детьми. Я испугался, что его лицо напомнит Грегори о пережитых ужасах на старушке «Бильбергии». Он не разделил мои страхи, но согласился больше не врываться в мою семью так открыто. Но в этот раз граф не исчез надолго, вновь появившись в комнате Руби через пару дней.

Он сдружился с мальчиком, объяснив мне, что мой младший сын обладает особенным даром видеть мир намного шире, чем он есть на самом деле. Сначала я сопротивлялся их дружбе, но потом сдался.

С годами тайна о существовании других миров меня очень сблизила с Руби. Хотя я всегда ощущал, что он знал о 14 королевствах гораздо больше, чем я. Но это не мешало нам проводить время максимально вместе.

Сейчас, прожив длинную жизнь, я понимаю, что во многом был неправ. Я слишком близко подпустил к себе одного сына и сильно далеко оттолкнул от себя другого. Я вполне чётко осознаю, почему Грегори до сих пор старается держать меня на вытянутой руке. Все прожитые годы я обижал его тем, что больше восхищался и верил не в него, а в его младшего брата.

Но когда у Грегори появился ты, всё снова изменилось. Нам удалось растопить льды между нами. Мы смогли подлатать свои отношения. Грегори позволил мне быть с тобой тем странным немного чокнутым дедушкой с соседней улицы, который непременно расскажет тебе очередную небылицу при встрече. За это я ему безмерно благодарен.

Я помню, тебе нравились мои сказки, ты всегда с упованием слушал каждую историю, сладко засыпая под самый её конец. В один из таких тёплых вечеров, думая, что ты крепко спишь, я позволил старому другу войти в твою комнату. Мы тихо сидели на подоконнике и обсуждали ночь, полную сияющих ночных звёзд, когда ты почти незаметно подошел к нам. Мистер Че не изменил себе и в этот раз. Не растерявшись, он протянул тебе свою руку. Ты, как будто так и надо, уверенно ответил на рукопожатие. Тебе понравился мой друг, ты широко улыбался ему в ответ, рассказывая без остановки обо всех своих увлечениях.

Тут мистер Че в порыве добродушия предложил прогуляться по мирам. Во мне внезапно проснулось уже, казалось, забытое чувство бесконтрольного страха. Но, решив, что в этот раз всё может быть по-другому, я согласился. И мы снова направились в Страну морей и океанов, самое опасное, но самое приключенческое королевство. Туда, где никогда не бывает скучно. И, знаешь, всё прошло идеально. Весь день мы веселились, убегали от морских чудовищ, подружились с русалками, поймали большую рыбу, которая обрызгала тебя с ног до головы, и смеялись, смеялись, смеялись.

Возвращаясь, я попросил тебя сохранить наше путешествие в секрете. Потому что наш с тобой мир пока не готов был узнать, что он не единственный. Но ты был совсем маленьким, чтобы понимать уровень ответственности, которую я возложил на тебя, и важность данных обещаний. Конечно же, ты всё рассказал своим родителям.

Я помню тот вечер, когда твой отец, будто ошпаренный воспоминаниями, кричал без остановки, как он бесился и бесконечно злился на меня. Но меня беспокоило другое. Увидев его, я снова пережил настигшее нас несчастье. Я испугался, что Грегори опять замкнётся, если поймёт, что всё это правда.

Чарли, я должен тебе признаться, что тогда я испытал страх не только из-за этого. Или из-за того, что мир узнает о королевствах. Рано или поздно это произойдёт, со мной или уже без меня. Я испугался, что твой отец возненавидит меня и запретит мне с тобой общаться. Чего я вынести не мог.

Поэтому я спасовал, решив быстро закрыть тему и перевести всё в неудачную шутку. Это сработало, за исключением одного: я все же потерял тебя. Я до сих пор помню твои большие глаза, наполненные разочарованием и непониманием меня. Наверное, ты чувствовал, что тебя предали, обманули. И это вполне справедливо. Я знаю, что именно тогда ты закрылся от меня по-настоящему.

Конечно, ты продолжил играть со мной. Мы так же гуляли, говорили, но ты больше не доверял мне и больше не смеялся со мной так искренне и безмятежно, как раньше. Я потерял своего близкого любимого друга. О чём сожалею, каждый день. Прости меня, дорогой мой Чарли, я когда-то сильно подвёл тебя и искренне в этом раскаиваюсь, – мистер Дрим посмотрел с надеждой на своего внука.

Мальчик почувствовал, что именно этого разговора ему так не хватало. Он поверил искренности Лилиана и простил его. Правда, сама история ему показалась совсем нереалистичной. Он решил, что дедушка в очередной раз слукавил, и реальные события просто вписал в декорации новой фантазии.

Но, несмотря на это, Чарльз крепко обнял дедушку, понимая, как ему не хватало его доверия.

Глава 9

Страна морей и океанов. Королевство Второй луны

Через несколько дней мы снова отправились в путь. В этот раз тоннель пах рыбой и сыростью. Везде висели сети, вокруг разбросаны подводные гады, среди которых я узнал только морских звёзд. Под ногами то и дело появлялась рыба, плавая по неглубокой реке, в которую превратилась наша тропа. Наполовину мокрые мы шлёпали босиком по слегка тёплой воде. Всё вокруг увлекало нас, но озадачивало. Оно было далеко не тем, что ожидалось.

Мистер Че открывал портал в королевство Первой луны. Поэтому мы никак не могли понять пространственного кота, который транслировал нам совсем не Страну забытых детей. Я и граф чувствовали море и видели морские пейзажи.

– Не может быть, что я так ошибся. Неужели под созвездиями Ночного художника и Первого поцелуя скрывается не королевство Первой луны? – мистер Че переживал.

– А может, коту что-то помешало показать нужное нам королевство? Может, это чей-то обман? – предположил я и в тот же миг рухнул лицом в воду.

– Лилиан, прости, ты, очевидно, случайно обидел кота, он и сбил тебя с ног, – мистер Че помог мне подняться.

Я не понимал, что же именно обидело кота. Я встал, весь в морских водорослях и в солёной воде. Немного приведя себя в порядок, я подозрительно осмотрелся. Падать в мелкую речку мне больше не хотелось.

– Пространственные коты очень ранимые. И самый незначительный пустяк, неправильно подобранное слово может их обидеть. Они так остро реагируют, потому что являются самыми искренними существами во всей вселенной. Ни один из пространственных котов ни разу и ни при каких обстоятельствах не сказал неправду. Они не умеют этого. Генетически коты всегда говорят правду, какой бы она ни была и как бы к ней ни относились. Скорей всего, это я ошибся в своих расчётах, – в ответ кот мурлыкнул лёгкой вибрацией, пробежавшей по тоннелю.

– Прости, я не нарочно, – я неловко извинился, но кот не отреагировал.

– Дай ему время, – слегка улыбнулся граф.

Мы подошли к концу тоннеля и пасть кота раскрылась. Я и мистер Че взглянули вниз и увидели плотные грозовые тучи. Они давили своей тяжестью на скрываемый ими мир. Не зная, что там внизу, я почувствовал, что меня охватывает сильное волнение и страх. Неизвестность пугала меня больше, чем возможные опасности.

Я взглянул на мистера Че. Он, как и я, тоже волновался.

– Давай прыгать! – прокричал граф мне сквозь раскатистый гром. И мы шагнули вниз.

Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел, как мы плавно приближаемся к деревянному кораблю. Со всех сторон его окружала одна только вода. Ничего, кроме воды, нигде не было. Я летел и думал, что плавать я так и не научился.

Через пару секунд мы приземлились на деревянный пол небольшого парусного фрегата. Нас мгновенно окружили члены команды корабля, выставив нам в лицо свои мушкеты.

– Остановитесь! Всё в порядке! Это друзья! С верхней палубы нам навстречу спустился высокий светловолосый молодой человек в белой просторной рубашке, заправленной в узкие брюки, и широкополой шляпой на голове.

– Вы уверены, капитан? – спросил один из нападавших, невысокий худой парень, полностью замотанный в какие-то тряпки. Видны были только его глаза.

– Конечно, уверен! А ты сомневаешься, Перри? – капитан пристально и с вызовом посмотрел на него.

– Нет, естественно, – протянул последнее слово Перри и опустил своё оружие.

Все остальные члены экипажа, ещё пять человек, последовали его примеру, сделав это с некоторой досадой. Но расходиться сильно никто не хотел. Они просто отошли на некоторое расстояние и внимательно наблюдали за нами.

– Че, мой друг! И сколько же мы не виделись? – капитан подошёл к нам и помог подняться.

– Здравствуй, Филипп! – мистер Че сжал своего старого друга в крепких объятиях. – Уж очень давно! Слишком давно!

Они вели себя как старые добрые приятели, друзья, радовавшиеся внезапной возможности увидеть друг друга. Они осматривали себя со всех сторон, приятельски похлопывая по плечу.

– В этот раз я не один, Филипп. Познакомься, это Лилиан Дрим, из 14-го королевства. Он помогает мне в нашем важном деле.

– Постой минутку, Че, – Капитан отвернулся и прокричал: – Команда, приготовиться, на три часа от меня! Раз, два, три! Огонь!

Прозвучал громкий выстрел именно в тот момент, когда в корабль летела огромная летучая рыба с костлявыми крыльями, обтянутыми тонкой кожей. Сама рыба выглядела ужасно – разорванное на куски тело, зубы, похожие на шипы, криво торчащие из надорванного рта. От удара оружия она завизжала и упала обратно в воду. Увиденное меня несколько шокировало.

– Что это было, Филипп? – удивился даже мистер Че.

– Результаты работы пустот. Теперь этот мир такой, полный чудовищ и одних опасностей, – он перевёл взгляд на меня и протянул свою руку. – Прости, нас прервали. Рад познакомиться, Лилиан Дрим! Капитан Филипп Первый и, видимо, уже последний, – он грустно улыбнулся. – Добро пожаловать на борт нашей дорогой старушки «Бильбергии»! – он нежно погладил свой корабль.

– Филипп, ты сказал, что всё это сотворили пустоты, а почему вы… – мистер Че не успел закончить вопрос.

– Всё ещё живы? Это как посмотреть. Мы тут застряли, Че, на долгие тысячелетия, без суши и людей, – он откуда-то достал бутылку рома. Откупорив её зубами, капитан поднял её вверх и со словами «Усквэ ад финэм ипсум!» отпил несколько глотков.

– «До самого конца», – шепнул мне мистер Че.

– Да, Че, до самого конца! Пойдём, я и тебе немного налью, – он обнял за плечи графа, и они направились в каюту. – Команда, два часа от меня! – он прервался и перевёл свой взгляд на бескрайнее море.

На нас летела ещё одна летучая рыба. Но на корабле все работали настолько быстро и слаженно, что, казалось, ни одно чудовище, большое или маленькое, не проникнет сюда.

Мы зашли в каюту капитана. Повсюду валялась разбросанная несвежая одежда, какие-то бумаги, карты, компасы. Всё лежало вперемежку в куче на большом круглом столе. Комнате явно не хватало света и уборки. Капитан Филипп распинал ногой скопившийся на полу мусор в разные стороны и добрался до невысокого шкафчика. Оттуда он достал новую бутылку рома.