Антон Воргин
Иммигрант из 1887 года

Предисловие

Я никогда не встречал Янека. Мне не довелось услышать его голос, увидеть, как он держал перо в огрубевших от тяжёлой работы руках, записывая историю своей жизни. И всё же я знаю его так ясно, будто стоял рядом с ним на палубе корабля, пересекающего Атлантический океан в далёком 1887 году. Его рассказ дошёл до меня через его правнука – пожилого мужчину с мудрыми, усталыми глазами и мягкой улыбкой, в которых светилась особая гордость за своего далёкого предка.

Мы сидели на кухне маленькой квартиры в Бруклине, вдыхая аромат горячего кофе, а он рассказывал. Его слова звучали тихо, неторопливо, словно мост, соединяющий века – от суетливого, стремительного Нью-Йорка XXI века к шумным и беспокойным улицам города, встретившего когда-то Янека. Перед моими глазами возникал образ молодого человека, стоящего на причале и впервые видящего очертания Статуи Свободы – символа всех надежд, которые вели людей в неизвестность, через море и страхи.

Эта книга не плод фантазии. Она жила в семье Янека больше столетия, передаваясь от отца к сыну, от деда к внуку. Каждый, кто пересказывал её, добавлял свои оттенки: солёный привкус океана, холод палубы, шёпот улиц нового города, где эмигранты, такие же, как Янек, начинали жизнь с нуля. Правнук Янека рассказывал с такой теплотой и любовью, что его слова звучали для меня как драгоценная семейная реликвия. «Он был первым, – сказал мне однажды правнук, – первым в нашей семье, кто решился отправиться за мечтой. Все мы – это продолжение его пути».

Меня зовут Антон Воргин, и я записал эту историю для вас, чтобы голос Янека не затерялся во времени. Янек родился в 1864 году, в маленьком, затерянном городке в Восточной Европе. Название этого места потерялось в семейных рассказах, но разве так уж оно важно? Куда важнее то, что в двадцать три года он собрал старый сундук, обнял родителей и отправился за океан, не имея ничего, кроме надежды, которая вела тысячи таких же, как он.

Эта книга – рассказ о его пути. О том, как он оставил родной дом, прошёл испытания штормами и сомнениями, ступил на шумные улицы Нью-Йорка и начал жизнь заново. Это не просто история одного человека – это рассказ о каждом из нас, о том, как сильна может быть мечта, как преодолевается страх и как важно помнить своих предков. Тех, кто был смел и отчаян, тех, кто шёл вперёд, не имея ничего, кроме веры и силы духа.

Когда правнук Янека закончил рассказ, он долго смотрел на меня и сказал: «Мы должны сохранить это. Чтобы наши дети и внуки знали, откуда мы пришли». И я понял, что обязан написать эту книгу – не ради славы или денег, а чтобы голос эмигранта из 1887 года дошёл до вас и затронул ваши сердца. Чтобы вы ощутили солёный ветер океана, услышали шум улиц, почувствовали прикосновение прошлого и задумались о своём пути и корнях.

Эта книга – о Яне, о его семье, о каждом из нас. Откройте её и позвольте истории ожить.

Глава 1. Родина

Рассказ Янека

Часть 1

Я родился зимой, в ту пору, когда стужа пробиралась сквозь стены домов, а волчий вой разносился далеко по заснеженным полям, пугая собак во дворах. Мать заворачивала меня в грубое, колючее одеяло, пахнущее дымом и овечьей шерстью, и прижимала к груди, стараясь согреть своим теплом. Это был 1864 год, и мой городок, затерянный где-то в Восточной Европе, был для меня тогда целым миром. Название его не имело значения; куда важнее было то, как узко лепились друг к другу наши дома, будто пытаясь согреться, и как громко и торжественно звонила колокольня по утрам, объявляя о новом дне.

Говорили, что я четвёртый ребёнок в семье, но двоих старших братьев я никогда не знал – они ушли из жизни прежде, чем я открыл глаза, забранные весенней лихорадкой, пришедшей с реки. Нас осталось четверо: родители с натруженными, покрытыми морщинами руками, я и моя сестра Анна, родившаяся спустя три года после меня.

Жизнь в нашем доме была простой, словно хлеб, что мать пекла каждую субботу. Отец, высокий и немногословный, вставал до рассвета, уходил на поля и возвращался лишь после заката, когда солнце уставало висеть над горизонтом и падало за лес, окрашивая небо в глубокий алый цвет. Он любил землю – пахал её, засевал семена и молился, чтобы урожай не подвёл нас зимой. Мать была женщиной домашнего очага: она ткала и шила, варила густой суп из картошки и капусты, а по вечерам тихо напевала нам с Анной песни, от которых сладко клонило в сон.

Дом наш, небольшой и старый, с покосившейся крышей, дышал вместе с нами – половицы под ногами жалобно скрипели, пахло влажной землёй после дождя, а летом в окна врывался тёплый ветер, пропитанный ароматом льняных полей. Наш городок был мал – не больше сотни дворов, и каждое воскресенье люди встречались в маленькой церкви, одетые в свои лучшие одежды: женщины – в ярких платках, мужчины – в потёртых сюртуках, дети – с горящими глазами и любопытными взглядами. После службы устраивалась ярмарка, где можно было купить или обменять яйца, мёд и глиняные горшки. Порой появлялся и бродячий музыкант с шарманкой, за которым мы с Анной бегали по улицам, пока мать не звала нас обратно.

Это были добрые, тихие дни, наполненные запахом свежего хлеба, голосом матери и надеждой, что жизнь всегда будет такой же ясной и простой, как наш маленький мирок. Но время – оно словно река – никогда не стоит на месте, и скоро нам предстояло узнать, как далеко может унести её течение.

Часть 2

К середине 1880-х годов жизнь в нашем городке стала меняться, словно кто-то невидимый бросил тень на эти места. Мне уже было за двадцать, и я ясно видел, как год от года наши урожаи становились всё скуднее: то безжалостное солнце высушивало поля, то бесконечные дожди смывали посевы. Отец возвращался с поля хмурый и молчаливый, с глубокими складками на лбу, а мать часто стояла у пустого стола, тихо шепча молитвы, словно слова могли наполнить наши тарелки.

В трактире, где собирались мужчины обсудить последние новости, всё чаще шли разговоры о налогах, которые росли, словно сорняки, и о помещике, требования которого казались всё более жестокими. И вскоре в этих разговорах появилась новая тема – Америка. Говорили тихо, боясь быть осмеянными, но слухи распространялись быстро, и скоро все знали: там, за океаном, есть другая жизнь, где можно работать и не бояться завтрашнего дня.

Сначала я не воспринимал это всерьёз. Кто бросит всё ради далёкой земли, о которой известно лишь по чужим рассказам? Но постепенно мысли о чужом крае начали посещать меня всё чаще, словно заноза, не давая покоя ни днем, ни ночью.

Однажды вечером, когда я сидел у очага, пытаясь починить свой износившийся башмак, отец неожиданно нарушил молчание: «Ты молод, Янек, руки у тебя крепкие. Может, тебе стоит попробовать?» Он не смотрел на меня, лишь на потрескивающий огонь, и я понял – отец не гнал меня, он боялся, что я разделю его участь. Мать тихо заплакала, Анна прижалась к ней, а я молчал, не в силах произнести ни слова.

В ту ночь я долго не мог уснуть, лежал на твердом соломенном тюфяке, слушал ветер, стучащий в окна, и думал о далёкой Америке. Я чувствовал, что где-то за океаном, возможно, и правда существует другая жизнь. Жизнь, в которой человек не боится ни голода, ни зимних холодов. Я не знал, верить ли рассказам, но отчаянно хотел проверить сам. Ведь здесь, дома, нас ждало лишь одно: тяжёлая работа до конца дней и вечная нужда.

Дни проходили, а мысли об Америке не покидали меня. Они звали не громко, а тихо и настойчиво, словно шёпот далёкого ветра, обещавшего мне свободу и новую судьбу.

Часть 3

Однажды в трактире я встретил молодого парня, который недавно вернулся из портового города. Он был худой и уставший, но в его глазах горел какой-то особый огонь, от которого трудно было отвести взгляд. «Я видел корабли, Янек, – говорил он взволнованно. – Огромные корабли, которые везут людей через океан в новую жизнь. Там платят за работу, там можно стать кем-то». Он протянул мне потёртый листок бумаги, на котором неровными буквами было выведено объявление агента, набиравшего людей для отправки в Нью-Йорк.

Я спрятал бумагу в карман, чувствуя, как она жжёт мне грудь, словно уголь из очага. Сердце колотилось, и впервые я осознал, что у меня появился шанс – неясный и туманный, но всё-таки шанс на другую судьбу.

Не решился я сразу. Окончательно меня подтолкнул день, когда отец продал последнюю корову, чтобы рассчитаться с долгами. Мать стояла во дворе, беззвучно плача, Анна испуганно смотрела на меня, а я вдруг ясно понял: если останусь здесь, то всю жизнь буду гнуть спину на земле, не видя просвета и не чувствуя радости. Америка снова позвала меня, тихо и настойчиво, словно напоминая о том, что я могу попытаться изменить свою судьбу.

Так и начался мой путь. Я взял старый отцовский сундук, сложил туда немного одежды, хлеб и деревянную ложку, которую вырезала для меня сестра. Мать дала мне серый шерстяной шарф – колючий, но тёплый, а отец положил руку мне на плечо и сказал только одно: «Будь мужчиной, Янек. Иди вперёд и не оглядывайся». Я ушёл на рассвете, стараясь не оборачиваться, чтобы никто не видел моих слёз. Впереди ждала дорога, полная неизвестности, но назад пути уже не было.

Часть 4

Дорога до портового города заняла два дня. Я ехал в старой телеге, скрипевшей на каждой кочке, рядом с молчаливым возчиком, который лишь иногда бросал на меня сочувствующие взгляды. По ночам я спал в чужих сараях, закутавшись в свой серый шарф и стараясь забыть о холоде и тревоге, которые не отпускали меня. Иногда я вскакивал посреди ночи, напуганный тем, что меня зовёт мать или голос отца, и долго не мог заснуть, прислушиваясь к шёпоту ветра, который казался голосом родных мест.

Когда я наконец прибыл в порт, сердце забилось ещё сильнее. Город встретил меня запахом рыбы, смолы и морской соли, шумом толпы и криками чаек, круживших над кораблями. Я впервые увидел море: бесконечное, волнующееся и пугающе живое, словно огромное существо, которое могло принять или отвергнуть меня. Я сжимал в кармане билет, за который отдал последние деньги, и шёл через толпу людей, таких же, как и я, с потёртыми сундуками и надеждой в глазах.

Когда я поднялся на борт корабля, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая воду в багровый цвет. Матросы громко выкрикивали команды, бегали по палубе, натягивали канаты. Я стоял, цепляясь за перила и смотрел, как берег постепенно растворяется вдали. Глаза защипало, я крепче сжал поручни, повторяя про себя одно-единственное слово: «Прощай». Впереди меня ждал океан, полный тайн и опасностей, и новая жизнь, о которой я почти ничего не знал.

Глава 2. Путь через океан

Рассказ Янека

Часть 1

Первую ночь на корабле я не смог уснуть. Меня поселили в тесном трюме, где было душно и сыро, воздух наполняли запахи моря и пота. Рядом расположились другие пассажиры: молчаливые мужчины с мрачными лицами, женщины, прижимавшие к себе испуганных детей, и старики, тихо шептавшие молитвы. Корабль слегка покачивался, и от этого движения меня охватывало непривычное беспокойство, а желудок словно сжимался в комок.

Я лежал на жёсткой койке, пытаясь не думать о доме, который я только что оставил, но воспоминания были сильнее меня. Перед глазами вставал образ матери, её заплаканные глаза, рука отца, твердо сжавшая моё плечо в прощальном напутствии, лицо Анны, прячущей слёзы. Я прижал к груди шарф, подаренный матерью, и тихо повторял её слова: «Пиши нам, Янек. Хоть иногда, чтобы знали, что ты жив».

Поднявшись на палубу рано утром, я увидел бескрайний океан, сияющий в первых лучах солнца. Это зрелище поразило меня до глубины души: казалось, мы плывём по бесконечному небу, а волны вокруг – облака, движущиеся вместе с нами в неизвестность. Я глубоко вдохнул солёный воздух и впервые почувствовал, что по-настоящему покинул прошлое, вступив в новую жизнь, полную надежд и страхов.

Часть 2

Первые дни на корабле казались бесконечными. Я постепенно привыкал к постоянному покачиванию, к тесноте трюма и сырости, которая пропитывала насквозь одежду и проникала в самую душу. Жизнь здесь была простой и монотонной: утром нам приносили скромный завтрак, чаще всего твёрдый хлеб и жидкий суп, после чего мы поднимались на палубу, чтобы размять ноги и вдохнуть свежий воздух. Остальное время мы проводили внизу, пытаясь занять себя чем-нибудь, что помогло бы скоротать тянувшиеся часы.

Постепенно я начал замечать окружающих меня людей, узнавать их лица и судьбы. Рядом со мной устроился Томаш, молодой парень с весёлыми глазами и рыжей копной волос, который уехал из-за бедности и голода. Он рассказывал мне о своей семье, оставшейся дома, и о надежде, что сможет когда-нибудь вернуться и помочь им. Недалеко от нас сидела Мария, женщина с двумя детьми, которая потеряла мужа и ехала в Нью-Йорк искать работу. Её глаза всегда были полны тревоги, но она старалась улыбаться детям и успокаивать их.

Однажды на палубе я познакомился с Казимиром, пожилым человеком, который ехал к сыну в Америку. Он рассказывал много историй о своей молодости, говорил медленно, задумчиво, словно перебирал воспоминания, как драгоценные камни. Его тихий голос успокаивал и помогал забыть на время о страхе и неопределённости, которые преследовали всех нас.

Вечерами трюм наполнялся голосами: кто-то тихо пел песни, кто-то делился историями или планами на будущее. Эти беседы объединяли нас, незнакомых людей, делая нас ближе друг к другу. Мы все мечтали о новой жизни, хотя никто не знал наверняка, что ждёт нас по ту сторону океана. Но надежда была сильнее сомнений, и мы продолжали двигаться вперёд, преодолевая страхи и неизвестность.

Часть 3

Шли дни, и я всё сильнее ощущал, как океан испытывает нас на прочность. Погода становилась всё суровее, ветер завывал, словно призрачный голос, и волны с каждым днём бились всё сильнее, словно пытаясь прогнать нас обратно. В трюме стало ещё более неуютно: многие начали болеть от сырости и холода, а я с тревогой прислушивался к кашлю соседей, молясь, чтобы болезнь обошла меня стороной.

Томаш оставался бодрым, стараясь подбодрить окружающих шутками и рассказами. Его оптимизм помогал мне не впадать в отчаяние. Мария с каждым днём выглядела всё усталей, но никогда не показывала своих переживаний детям, постоянно окружая их заботой и теплом. Старик Казимир чаще молчал, и в его взгляде я видел глубокое понимание того, что каждому из нас предстоит преодолеть свои страхи и найти внутри себя силы идти дальше.

Однажды ночью нас разбудил сильный толчок: корабль резко накренился, и все вокруг закричали от страха. Я схватился за края койки, сердце бешено колотилось, мысли путались от паники. Сверху доносились крики матросов и скрип дерева, гнущегося под напором ветра и воды. Люди молились, дети плакали, и я крепко сжал шарф матери, словно он мог защитить меня от бушующей стихии. В эту ночь я впервые отчётливо понял, что мы полностью зависим от океана, и что наша жизнь сейчас в руках судьбы.

Часть 4

После той страшной ночи на корабле наступило тревожное затишье. Шторм отступил, но на палубе и в трюме воцарилась тягостная тишина, словно все боялись потревожить хрупкое спокойствие, вернувшееся к нам. Многие пассажиры выглядели измученными и подавленными, но постепенно начали приходить в себя, приводя в порядок вещи и помогая друг другу.

Томаш, как всегда, первым начал поднимать дух, шутил и рассказывал весёлые истории, отвлекая внимание от пережитого ужаса. Его шутки были простой защитой, но они помогали нам улыбаться, пусть даже немного натянуто. Мария обнимала своих детей, утешала их и пыталась убедить, что худшее позади, хотя в её глазах я видел прежнюю тревогу. Казимир стал ещё более задумчивым, погружённым в свои мысли, и я часто видел, как он шепчет молитвы, благодаря небеса за то, что мы всё ещё живы.

Я выходил на палубу чаще, чем раньше, чтобы глубоко вдохнуть свежий воздух и посмотреть на бескрайний океан. Эти минуты одиночества были мне необходимы: здесь я чувствовал, как мои страхи постепенно отступают, уступая место тихой решимости дойти до конца. Я знал, что испытания ещё не закончились, но вместе с другими пассажирами был готов встретить всё, что приготовила нам судьба.

Часть 5

На корабле дни казались похожими друг на друга, словно нанизанные на одну длинную нить. Мы привыкли к ритму жизни в открытом море: утром поднимались на палубу, жадно вдыхая свежий воздух, затем снова спускались в трюм, чтобы скоротать время разговорами или играми. Иногда Томаш доставал старую потрёпанную колоду карт, и мы вместе с другими пассажирами играли, забывая на короткое время о своей тревоге.

Мария стала улыбаться чаще, хотя я замечал, что её улыбки всё ещё были наполнены беспокойством за будущее. Дети снова начали смеяться и бегать по палубе, радуясь малейшим событиям, будь то пролетающая чайка или блестящая рыбка, мелькнувшая в глубине волн. Казимир иногда садился рядом со мной и рассказывал о своих юношеских путешествиях, его голос звучал спокойно и мягко, и я ловил себя на том, что эти истории помогают мне мечтать о жизни, ожидающей нас на другом берегу.

Всё чаще я думал о доме, о том, как отец сейчас, наверное, идёт по полю, а мать хлопочет по хозяйству. Я вспоминал сестру, её ласковый взгляд, и обещал себе, что однажды напишу ей письмо, рассказав обо всём, что пережил. Эти мысли согревали меня изнутри, давали силы и уверенность в том, что впереди меня ждёт нечто лучшее, ради чего стоило оставить позади всё знакомое и родное.

Часть 6

Однажды, на рассвете, мы увидели, как на горизонте появляются тёмные тучи. Они медленно приближались, словно огромная стена, предвещая новый шторм. Матросы начали торопливо готовить корабль к буре, их крики звучали громко и резко, заставляя сердце биться чаще от тревоги. В трюме снова воцарилась напряжённая тишина; люди молча обменивались обеспокоенными взглядами, понимая, что испытания ещё не закончены.

Шторм обрушился на нас внезапно и яростно. Волны вздымались высоко, словно стремясь достать до самого неба, корабль снова начал раскачиваться с силой, заставляя людей хвататься за всё, что попадалось под руку. Я видел, как дети плачут в объятиях Марии, и как Томаш пытается успокоить соседей, хотя его лицо было бледным от страха. Казимир сидел неподвижно, глаза его были закрыты, и он тихо шептал молитвы, обращаясь к небу за спасением.

Ветер рвал паруса, свистел и завывал с такой силой, что казалось, будто он хочет оторвать корабль от воды и унести куда-то далеко. Внутри меня бушевали такие же сильные чувства: страх перед стихией, надежда на спасение и отчаянное желание выжить, чтобы увидеть берег, о котором так мечталось в последние недели. В этот момент я крепко сжал шарф матери, словно это был мой последний оплот перед лицом разбушевавшегося океана.

Часть 7

Шторм бушевал всю ночь, словно проверяя на прочность не только корабль, но и каждого из нас. Волны били в борта с такой силой, что казалось, доски вот-вот разойдутся по швам. Мы держались друг за друга, чувствуя себя единой семьёй, объединённой общим страхом и надеждой на спасение. Казимир, открыв глаза, продолжал молиться вслух, и его слова сливались с рыданиями детей и тихими вздохами взрослых.

Временами мне казалось, что буря никогда не закончится, что мы навечно останемся здесь, в объятиях свирепого океана. Но постепенно шум ветра стал стихать, волны ослабевали, и наконец пришло долгожданное утро. Когда я, уставший и обессиленный, поднялся на палубу, то увидел вокруг невероятное спокойствие. Океан лежал перед нами гладкий и безмятежный, словно огромная, неподвижная равнина.

Люди начали выходить из трюма, осторожно оглядываясь и радуясь простому факту, что живы. Мария прижимала детей к груди, Томаш улыбался сквозь усталость, а старик Казимир благодарно смотрел в небо, повторяя молитвы благодарности. Я глубоко вдохнул свежий воздух, чувствуя, как внутри рождается новая уверенность: мы пережили этот шторм, а значит, сможем преодолеть любые трудности на пути к новой жизни.

Часть 8

После шторма наша жизнь на корабле постепенно вошла в прежнее русло, хотя воспоминания о пережитом не покидали нас ни на миг. Люди стали добрее друг к другу, чаще улыбались и помогали в мелочах, понимая, как важно держаться вместе. Казимир стал для многих опорой и утешением, его спокойные слова всегда могли поддержать даже самых отчаявшихся.

Я проводил много времени на палубе, наблюдая за горизонтом, который всё ещё оставался пустынным и бесконечным. Томаш нередко присоединялся ко мне, рассказывая о своих мечтах о новой жизни в Америке, о земле, которую надеялся получить, и о семье, которую мечтал завести. Мария тихо слушала наши разговоры, иногда вставляя своё тихое слово о надежде на лучшее будущее для своих детей.

Вечерами мы собирались вместе, и каждый рассказывал что-то о своей жизни, о мечтах и страхах. Эти простые разговоры согревали наши сердца и укрепляли уверенность в том, что мы не одиноки. Я всё чаще чувствовал, что эти незнакомые люди стали для меня почти родными, и благодарил судьбу за то, что она свела меня с ними в таком непростом путешествии.

Часть 9

Дни шли медленно, но уверенно приближали нас к заветному берегу. Уже давно никто не считал дни и ночи – казалось, что время утратило привычное значение, оставив нас в вечном ожидании. Но однажды утром, когда я снова поднялся на палубу, воздух показался другим: в нём чувствовалось что-то новое, свежее и волнующее. Матросы были оживлены и ожесточённо спорили о чём-то, указывая вдаль. Моё сердце забилось быстрее – я почувствовал, что мы приближаемся к цели нашего долгого путешествия.

Через несколько часов, напрягая глаза, я увидел на горизонте тонкую полоску суши. Это зрелище потрясло меня до глубины души. Все пассажиры начали выходить на палубу, глаза их сияли радостью, лица были озарены надеждой. Томаш с восторгом хлопал меня по плечу, Мария крепко обнимала своих детей, а старик Казимир просто улыбался, глядя на приближающийся берег.

Я стоял и смотрел на этот долгожданный берег, чувствуя, как страхи и сомнения отступают, уступая место новой надежде. Передо мной простиралась Америка – земля, о которой я столько слышал, но ещё ничего не знал наверняка. Я знал только одно: моя новая жизнь начнётся именно здесь, и я готов встретить её со всей смелостью, которую накопил за время пути через бескрайний океан.

Глава 3. Первые шаги в новой жизни

Рассказ Янека

Часть 1

Корабль медленно приближался к шумному порту Нью-Йорка, и вдруг над горизонтом возникла она – Статуя Свободы. Её величественный силуэт возвышался над водой, олицетворяя надежду, свободу и новую жизнь. Мы с Томашем, Марией и другими пассажирами стояли на палубе, не отрывая взгляда от статуи, словно завороженные. Сердце моё билось быстро, и я не мог отвести глаз от факела, который, казалось, освещал путь в будущее.

Когда корабль наконец причалил, мы, с трудом сдерживая волнение, начали выходить на берег. Я крепко сжимал свой сундук и шарф матери, шагая по трапу, который слегка покачивался под ногами. Когда мои ноги ступили на твёрдую землю, я почувствовал неописуемое облегчение и радость, словно заново родился.

Вокруг было шумно и суетливо. Люди кричали на незнакомом языке, махали руками, разгружая ящики и бочки с других кораблей. Я застыл на мгновение, растерянный и удивлённый этим хаосом, таким непохожим на спокойствие моего родного городка. Томаш стоял рядом, озираясь по сторонам с тем же удивлением, а Мария крепко держала за руки детей, словно боялась потерять их в толпе. Старик Казимир медленно и спокойно прошёл мимо нас, улыбнувшись мне на прощание и слегка кивнув.

Немного освоившись, мы двинулись вглубь города, следуя за остальными эмигрантами. Улицы были наполнены запахами еды, звуками музыки и голосами людей со всего мира. Я шагал вперёд, стараясь не отставать и не теряться, и с каждым шагом всё отчётливее понимал: вот она, новая жизнь, полная вызовов и возможностей, о которой я столько мечтал и ради которой проделал столь долгий путь.

Часть 2

Первые часы в Нью-Йорке прошли как в тумане. Я медленно продвигался по оживлённым улицам, поражаясь высоте зданий и нескончаемому потоку людей, которые спешили куда-то по своим делам. Я был одновременно восхищён и испуган этой незнакомой суетой, такой непохожей на мою тихую и размеренную жизнь дома. Каждая деталь здесь казалась необычной: рекламные вывески, разноцветные витрины магазинов, продавцы, громко зазывающие покупателей на разных языках.

Наконец мы остановились перед зданием, где размещалась контора агента, о которой нам рассказывали на корабле. Там уже толпились люди, ожидая своей очереди зарегистрироваться и получить первые инструкции. Я нервно переступал с ноги на ногу, держа сундук в одной руке и сжимая шарф матери в другой. Томаш стоял рядом, ободряюще улыбаясь, а Мария старалась не выпускать детей из виду.

Когда подошла моя очередь, я шагнул вперёд и назвал своё имя и родной город. Чиновник записал мои данные, равнодушно взглянув на меня, затем указал на дверь, через которую мне предстояло пройти к следующему этапу моего пути. Я посмотрел на Томаша и Марию, пожелав им удачи, и двинулся вперёд, чувствуя, как за спиной остаётся ещё один этап моей прошлой жизни и начинается совершенно новая глава моей судьбы.

Часть 3

После регистрации нас отвезли в небольшую гостиницу, где мы должны были провести несколько первых ночей. Комната была тесной и плохо освещённой, но после корабельного трюма даже эта простая комната казалась почти уютной. Я сел на кровать, положив сундук рядом, и посмотрел вокруг, пытаясь осмыслить произошедшее за последние дни.

На следующее утро нам сообщили, что работа есть для каждого, кто готов её выполнять. Я быстро согласился и вскоре оказался среди тех, кто отправлялся на строительство железной дороги. Нас посадили в повозки и повезли на окраину города, где уже кипела работа. Когда я увидел ряды рабочих, которые, обливаясь потом, прокладывали рельсы, то понял, что моя новая жизнь начинается именно здесь, среди шума инструментов и голосов людей, которые приехали со всех концов света в поисках лучшей судьбы.

Работа была тяжёлой и изнурительной, но я чувствовал в ней особый смысл: каждый удар молота, каждый вбитый костыль приближал меня к той жизни, о которой я мечтал. Вечером, уставший и измученный, я возвращался в гостиницу, но внутри меня горела тихая гордость – я справлялся и продолжал двигаться вперёд. Я знал, что впереди много трудностей и испытаний, но теперь был уверен: я готов встретить их и преодолеть.

Часть 4

Постепенно я привыкал к ритму жизни на строительстве. Мы вставали до рассвета, а рабочий день длился до самого заката. Вокруг меня трудились такие же эмигранты, как и я, люди разных национальностей и культур. Несмотря на языковой барьер, мы быстро нашли общий язык: жестами, улыбками, короткими словами на чужих языках. Эта своеобразная дружба помогала нам поддерживать друг друга, особенно в моменты, когда силы казались на исходе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.