Листратов Валерий
В Интересах Рода

Глава 1

Напротив меня уже полчаса сидит очкастый лысый индивид, похожий на крысу.

– И всё-таки, Кирилл Олегович, мы настаиваем на передаче этого пустыря под строительство торгового центра, – монотонно нудит он.

– Слушайте, – устало говорю я. – Я всё решил ещё с Борисом Аркадьевичем, когда возвращал сохраненные деньги. На пустыре будет построен спортивный центр, и это принципиальная позиция.

Неприятный вроде-как переговорщик не обращает на мои слова никакого внимания.

– Вашу заинтересованность в муниципальных выборах мы понимаем и готовы поддержать. Но нам необходим на этом месте торговый центр. Мы готовы выделить Вам двадцать процентов владения. И это последнее предложение.

Я начинаю закипать.

– Мне не нужна поддержка. Ничего общего больше с вами я не имею, и не буду иметь. Я помогал Борову потому, что на этот пустырь мы с ним из детдома бегали! Мы там о стадионе мечтали! А потом он в Грозном меня контуженного из-под огня вынес. И когда Боров сел, ближе меня у него никого не было. И деньги он понес не вам, а мне. И его смерть ничего не меняет.

Я поворачиваюсь к двери и кричу:

– Света! Проводи посетителя, он уходит!

– Жаль, что мы не договорились, Кирилл Олегович.

Крысюк встаёт с кресла и холодно кивает мне.

– Прощайте!

Дверь за переговорщиком закрывается, и Светлана приносит кофе.

– Распоряжения, Кирилл Олегович?

– Свет, я домой поеду. Что-то неспокойно мне. Перенеси запланированные встречи на завтра, пожалуйста. А сегодня я из дома поработаю.

Выхожу из лифта сразу на парковку.

Удобно. Спускаешься из офиса в гараж, пара метров до машины и вроде как уже дома.

Спокойно дохожу до своего авто и по пути вроде как успокаиваюсь. Зря, наверное, вспылил. Это даже как-то на меня не похоже. Вижу на лобовом стекле своего черного Турисмо очередное уведомление от гаража. Опять до офиса подняться убогим лень.

Тянусь к нему, и тут орет чувство опасности, основательно забытое за последние лет семь.

Бросаюсь в сторону и еще успеваю услышать металлический лязг пистолета с глушителем, как сердце взрывается болью.

– Может, Ваши наследники будут посговорчивее, Кирилл Олегович, – слышу крысообразного.

«А вот хрен вам по всей морде.» – улыбаюсь, и сознание гаснет.

«Наследников нет, а вся недвижка выведена из владения через трасты. Будет теперь в городе благотворительным фондом больше. Замучаетесь копать.» – возникает продолжение мысли.

« Хм, сердце не болит, тело не слушается, но вроде жив. Промахнулся, что ли, крыса?» – я нахожусь в темноте, тело онемело так, что даже глаза не открыть. Ничего не слышу.

Постепенно возникает ощущение неправильности. Оно растет из точки и внезапно накрывает волной. Как удар резко, начинают работать все чувства, и первые несколько секунд не могу разобрать где я и что.

Понимаю, что лежу не на кровати в медцентре, а, скорее всего, в лесу и на земле. Звуки, запахи, все перемешалось. Что-то давит в поясницу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.

Ничего, подожду. Тем более, что с этой волной чувств я вроде начинаю оживать. Появляются ощущения и даже начинает дергаться палец.

Тело как будто отходит от заморозки – руки и ноги начинают понемногу двигаться, но происходит это через боль от тысяч мелких иголочек по всей коже. Открываю глаза.

Голова кружится, но поднимаюсь на руки, что бы осмотреться. Точно, нахожусь в лесу. Правда в довольно странном. Большие деревья вокруг поляны, огромный кряжистый дуб в ее центре – таких крупных и высоких деревьев давно не видел. Все как-то слишком. «С другой стороны, мало ли мест у нас в той же тайге, где могут оставаться деревья-исполины», – мысленно пожимаю плечами.

Я совершенно спокоен. Чувств нет, только мысли. Смотрю на руки и не узнаю их. Не моё.

Осматриваю себя. Худощавый, рост пока не понятен. Шелковая белая рубашка, шерстяные штаны и лакированные туфли довольно дико смотрятся посреди леса. Карманов нет, украшений нет. Откуда пришел – не понятно. Следов вокруг тоже нет.

Поднимаюсь на ноги. Довольно высок, или так кажется, но в любом случае – это не мое тело. Мне на момент выстрела крысы было чуть за сорок, и качалку я посещал постоянно. А здешний я моложе лет на двадцать пять, да и вряд ли работал с тяжестями. При этом, тело жилистое, – я покачиваюсь в разные стороны, – и гибкое.

Спокойствие списываю на привыкание к телу, видимо, гормоны еще нормально не запустились, но, может, это и к лучшему. Делаю шаг к дубу в центре поляны и застываю от накатившего воспоминания.

…

Огромный светлый зал. Красивая белокурая женщина оглядываясь назад кричит мне:

– Беги! Хватай сестру и беги во Вторую испытательную. Выбор «А», слышишь?! Беги, они уже в доме!

Женщина порывисто обнимает нас, и толкает от себя. Я подхватываю мелкую на руки и бегу к выходу. Сзади реальность идет изломами, как будто стена с входом в зал отражается в разбитом зеркале.

«Высший Родовой Аркан» – из ниоткуда приходит понимание.

…

Кружится голова и не хватает воздуха. В груди что-то сжалось и я узнаю давно забытое чувство потери. «У меня есть семья! И им угрожают!» – с трудом давлю желание бежать и что-то делать. «Пока не видел тел – все живы» – приходит мобилизующая мысль. Встряхиваюсь, надо посмотреть где я. Делаю шаг к дубу в центре. И опять накатывает.

…

Я бегу с сестрой на руках по коридору вниз во Вторую испытательную. Знаю, что обычно мне туда нельзя, но сейчас каменные двери распахнуты. Забегаем, двери тяжело закрываются. Впереди на полу обсидиановая плита, рядом колонна из того же материала примерно мне до пояса. Над ней появляется небольшая прозрачная фигура.

– Представьтесь.

Я режу об выступ колонны левую руку.

– Я вас ждал. Что выбираете? – спрашивает необычно живой призрак.

– Мама сказала – выбор «А».

– А, аварийная эвакуация. Вынужден предупредить, запасенной энергии хватит на одно перемещение по заданным координатам. Второе будет произвольным. Прослушайте запись фонографа.

Сверху доносится глухой удар. Внезапно зашипело, и со стороны стены раздается спокойный мужской голос.

– Сын, дочь. Эта запись на крайний случай. Вы перенесетесь в тот поселок к Владимиру и Елене, где мы были прошлой осенью. Они не только наши близкие друзья, но и прямые мои, а если вы слышите это сообщение, то теперь и ваши вассалы на крови. Они предать не могут, пока жив хоть кто то из нас, да и не захотят. Им можно доверять. Документы на всякий случай у них есть. Раз уж дошло дело до эвакуации, то никуда не влезайте, пока не разберетесь, что происходит и с последствиями. Особенно Кирилл, это касается тебя. Все, остальное они вам расскажут сами. Они в курсе всей работы. Держите носы по ветру. Мы с мамой в вас верим.

– Запись закончена. Кто поедет первым, добро пожаловать на алтарь. – хихикает дух.

Я ставлю сестру на плиту.

– Не плачь, я следом за тобой. Даже если не допрыгну, то найду тебя позже.

– Обещаешь, братик? – плачет сестра.

– Конечно, Настя. Может мне понадобится чуть больше времени, но я обещаю. – успокаиваю ее. – Запускай.

Вокруг плиты возникает вихрь из изломанного пространства, на мгновение мелькает другая комната, и плита пустеет.

– Перемещение завершено успешно. Предлагаю поспешить со вторым. Большая часть обороны Дома не отвечает. Имение начинает сворачиваться, а это мы с твоими родителями ни разу не репетировали. Аркан пока не отработан.

– Открой двери, я на помощь к родителям. – разворачиваюсь и делаю шаг к дверям.

– При выборе «А», это невозможно. Двери сплавлены. Отсюда выход только через плиту. – вроде даже как-то сочувственно говорит дух. – Энергии хватит на Ваше произвольное перемещение в пределах трехсот-четырехсот миль. Города не советую, много переменных – не успеем.

– Тогда на какой-нибудь пустырь, поближе к дому, на твое усмотрение. – встаю на плиту.

– Поближе говоришь, на усмотрение, – хмыкает дух. – ну, готовься тогда, и удачи.

Тут снова доносится сильный удар. Уже почти рядом. Я готовлюсь бежать на помощь родителям.

– Три, два, – спокойно отсчитывает фигура, – поехал.

Вокруг плиты опять идет кругом изломанное пространство, и в этот же момент откуда-то в сферу бьет молния.

…

Воспоминание запускает что-то в теле. Внутри солнечного сплетения очень быстро начинает усиливаться напряжение, будто надувается воздушный шарик. Оно волнами пробегает по рукам и телу. И когда состояние надутого шарика становится нестерпимым, это напряжение выплескивается искореженным пространством в разные стороны. Как в воспоминании, только очень недалеко.

Медленно дохожу до дуба. Сползаю по нему спиной. Состояние опустошенности, как после тяжелой и опасной работы «на разрыв». Круг, где меня накрывает этим «выбросом» отчетливо выделяется на поляне. Он небольшой, может метра два в диаметре, но в нем мелко перемешаны трава с камнями и землей. Немного жутковато.

Постепенно отпускает. Понимаю, что сестра с большой вероятностью в безопасности, а про родителей пока непонятно. Но пока не видел – живы. «У меня есть семья!» – эта мысль даже важнее, чем осознание себя магом. Что магия? Это инструмент, и все тут, а вот семья это то, чего не было у меня никогда.

И кто-то здесь решил нас уничтожить? В центре груди опять начал надуваться шарик. Хм, вот как это работает, учту. Встряхиваюсь, я нужен им. Поднимаюсь на ноги, осматриваюсь, и внезапно – ОПАСНОСТЬ!

На поляну, совершенно не скрываясь, выходят два волка размером с небольшую лошадь. Идут не торопясь, как будто знают, что мне от них никуда не деться. Да и куда им спешить? Таким волкам и медведь дорогу уступит.

Огромные твари, даже не думал, что такие существовать могут.

Я подрываюсь, цепляюсь за ветку и быстро ползу на дуб.

Один из волков делает рывок, но немного запаздывает. Его челюсти щелкают буквально в полуметре от меня. Он становится передними лапами на дуб и неспешно тянется в мою сторону. Для него это игра, и в ней он уже выиграл. Дело только во времени.

Я в шоке смотрю на чудовище – его голова от уха до уха размером с длину моей руки будет.

Волк фыркает, как смеется, и становится опять на четыре лапы.

Второй медленно приближается к дереву.

Поводив носами, смотрят наверх. Один ложиться прямо на место под деревом, откуда меня отлично видно. Второй, поискав что-то у земли, идет по моим следам. Отойдя метров на пять, чихает и возвращается обратно. Оба поднимают морды.

Смотрим друг на друга.

– Да, теперь живу здесь, – меня потряхивает и пробивает на разговор, – в гости не приглашаю – угощать пока нечем. Может попозже придете, не? Через пару дней например?

Волки синхронно облизываются. Как бы показывая, что идея про угощение отличная, а вот про попозже – не очень. Они тут посидят.

Один из волков встает и, обнюхавшись с другим, не спеша уходит в лес. Второй, покрупнее, лениво потянувшись, устраивается на том же месте.

Появляется время на подумать.

Прямо сейчас опасность конечно не угрожает, но никуда не делась. Даже один этот зверь меня порвет пополам не напрягаясь. А на дереве вечность не высидишь. У меня от силы этот день, не больше.

Лезу выше, посмотреть, куда меня закинуло. Вроде я с призраком говорил о близком городе, хотя уже понимаю, что вряд ли. Не те волки, не те деревья.

В общем, даже не разочарован. Вокруг лес. Города не видно нигде. Не очень далеко, думаю километрах в пяти, может десяти, виден дым, а где дым, там почти всегда люди. Хорошо, с направлением определяюсь.

Устраиваюсь в удобной развилке. Мне, по идее, здесь лет пятнадцать-шестнадцать. Я помню поместье и понятие родового аркана. Значит меня должны были чему-то учить. Сам я точно маг. Даже если я раньше не проявлял склонности к магии, то какие-никакие знания про атаку-защиту должны быть. С памятью конечно нелады, но шансы вспомнить что-то нужное большие. Закрываю глаза, настраиваюсь на вспомнить что-нибудь, связанное магической атакой. Повторяю это себе как мантру. Успокаиваюсь, и память отзывается.

…

– Братик, а покажи бабочек! – сестрица дергает за сюртук. – Ну покажи!

Я сижу в саду, на берегу небольшого замерзшего пруда, и старательно повторяю урок атакующего конструкта. Сил у меня немного, так как почему-то не растет ядро. Ма говорит, что бы я не переживал, это у всех по-разному начинается. Вот с плоскостями нашего родового щита я научился управляться прекрасно. Только они маленькие, в ладонь размером. Зато я их могу призвать шесть штук. Я даже думал, соединить все шесть, и тогда получилось бы хоть что-то приличное, но больше чем по две пока что не получается. Зато вот сестре бабочек могу сделать зимой.

А атакующие конструкты не получаются совсем. Вроде, ну чего сложного-то, ближняя атака это просто к Силе обращаешься и через ладони выводишь. Руки тогда камень разрезать смогут, правда не быстро.

А дальняя атака это из той же ближней просто веретено свернуть круговым движением, и оттолкнуть от себя. Всё. Элементарно, два шага, но не получается. Зато щиты, мда.

Отец не очень доволен. Но молчит, хотя я вижу, что ему мой прогресс не нравится совсем. Ну это и понятно. Он у нас один из Грандов, основ Империи, личный друг Самодержца. Горжусь им.

Вот и упираюсь. Вроде сил должно хватать, но на деле, пока только эти бабочки, например. Насте очень нравятся.

Я запускаю шесть маленьких неровных щитков. Они получаются радужные такие, как пузыри, только плоские. Соединяю попарно. Получились три порхающие бабочки. Не будучи иллюзионистом, контролировать движение шести отдельных конструктов получается с трудом, но справляюсь, даже привычно в чем то.

Настя бегает по снегу за зимними бабочками и счастливо смеется.

…

Воспоминание обрывается. Похоже, поживем еще. Все-таки чему-то учили. Хорошая у меня все-таки память, жаль только, что фрагментарная. Но ничего, здесь бы выжить, а память вернется. Не зря нужные воспоминания приходят.

Получается то, что надувалось вот только недавно у меня в груди – это и есть ядро. Раньше оно ощущалось по-другому. Прислушиваюсь к себе. В центре груди мягко пульсирует теплый пушистый шарик. Пробую обратиться к ядру так, как учили в воспоминании, и, внезапно, получается легко. Видно у меня до этого момента особых потрясений в жизни не было, вот ядро и не запускалось как надо. Оно, значит, у меня на эмоции завязано. Это хорошо, у меня теперь этих эмоций чем угодно ешь. Как я еще щиты делать научился, вот вопрос.

Буду пробовать все техники из воспоминания.

Начну со щита. Я его помню хорошо. Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, погнали.

Обращаюсь к ядру, и аккуратно с мыслью о защите вывожу теплую и такую родную Силу через руки. Рисую мысленно фигуру, отвечающую за щит, и пропускаю через нее текущую Силу. Раньше я просто представлял конструкт щита, и он появлялся, сейчас же делаю по объяснениям. Открываю глаза. Передо мной висит плоский переливающийся круг, примерно с полметра диаметром. Прислушиваюсь к себе – ядро все так же спокойно мурчит.

Проделываю ту же операцию только для одной руки. Рядом повисает еще один круг. Ядро стало пульсировать чуть заметнее. Хорошо, я понятливый. Как бы втягиваю Силу в себя. Пульсации замедлились, а щиты пропали.

Делаю как раньше. Просто представляю конструкт щита, и тот послушно появляется рядом. Как и в воспоминании с ладонь величиной. Забираю Силу. Интересно, но с практической точки зрения не время. Для интересных экспериментов необходимо спокойствие, а сейчас нужно хоть что-то для выживания найти.

Выдыхаю. Обращаюсь к центру груди и просто вывожу Силу через руку. Вокруг ладони мутнеет воздух, как от большого жара. Касаюсь ветки. Почти ничего не происходит, но видно, что понемногу дерево раздвигается перед рукой. Может через минуту и перепилю. Хорошо, это тоже понятно. Не понятно, как оно будет в бою, но пока не хотел бы проверять.

Движение для второго конструкта получается на автомате. Видно, я его отрабатывал до посинения. Из руки вырывается полупрозрачный конус и улетает в сторону сосен. Надо лучше целиться. Ничего не задел, а что там, на противоположной стороне – отсюда не видно.

Выбираю ветку толщиной с руку чуть повыше и в стороне. Делаю то же движение и конус послушно улетает. Ветка качается, но результат не очевиден. Лезу смотреть. Мда, немного разочаровывает. В месте касания конструкта дерево стесано, ну может, на пяток миллиметров в глубь. С этим на волка идти без смысла – если даже не увернется, то в ответ порвет мгновенно.

Сажусь думать. Других техник в воспоминании нет. И память что-то забуксовала. По логике, всякие там мастера цигуна в той жизни, обеими руками собирали как бы шар. А начальные техники здесь так же на воображении больше основаны. Так что нечто общее прослеживается. Тогда идея такая. Думаю о сильном разрушении, а движение делаю то же, что и для дистанционки, только вместе и обеими руками в одну сторону.

Выбираю все ту же ветку, и готовлюсь, сначала медленно, потом все быстрее, отрабатывая синхрон рук. Результата достигаю почти сразу. Все-таки мышечная память у меня никуда не ушла. Запускаю технику, и чуть не падаю с развилки.

С одной стороны результат хороший, ветку оторвало и унесло на десяток метров так, что даже волк снизу забеспокоился. С другой, я резко чувствую себя выжатой тряпкой, как будто за пару секунд пробежал километров двадцать. Пот градом, и ядро, а с ним и сердце заходятся в бешеном ритме.

Техника меня выжала наполовину. Я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, сердце понемногу успокаивается, но ядро ведет себя пока так же. Закрываю глаза, и стараюсь отрешиться от сейчас. Изменить все равно пока не в состоянии. Постепенно, может минут через двадцать, ядро все-таки успокаивается и опять ощущается дружелюбным шариком.

В общем, план простой, другой тут не сработает совсем. Удар в волка, и бегом к людям, если не убью конечно. Но и в этом случае, лучше бегом. От второго с такими возможностями я не отобьюсь.

Спускаюсь на предпоследнюю развилку, до которой волк чуть не дотянулся. Зверь спокойно дремлет под деревом, только ухом ведет в мою сторону. Ну, пора. Делаю пару резких вдохов-выдохов. Запускаю конструкт с обеих рук. Волк подрывается и ловит туманный конус правой стороной головы и шеи.

Визг наполняет поляну. Я сыплюсь с развилки на землю, теряю равновесие и ухожу в кувырок, по другому никак. Волк бьется на земле, и я подставляюсь под удар лапой. Меня отбрасывает к стволу. Не добивать. Не моя весовая категория. Не размышлять. Ноги в руки, пока животное бесится, БЕГОМ! Пока не схлынул поток. БЕГОМ!

Бегу. Тело тренировано, бег ему привычен похоже, и сердце начинает успокаиваться. Это радует. Горит место удара. Я ранен, но, видимо, не сильно, раз не теряю ритм и состояние не меняется. В движении проверяю место удара. Крови нет, но это пока ничего не значит. Чуть сбиваюсь с ритма и шиплю от резкой боли. Вроде ребра не сломаны, но может быть трещина. Позже посмотрю, если у меня это позже будет. Бегу. Каждый сотый шаг забираю вправо что бы не уйти на круг. Бег превращается почти в медитацию, постепенно начинает спокойнее пульсировать и ядро.

Погони похоже нет, или я ее не слышу. Но буду надеяться, что нет.

Резко ухожу в сторону от движения справа. Надежды не оправдались, если здесь второй – мне кранты.

Сразу стало понятно, почему хищник промахнулся. Правый глаз у него вытек. Удача, не иначе. Да и разбитая в кровавое месиво косматая башка не добавляет ему прыти. Успеваю только обратиться к ядру.

Волк с места бросается снова.

За мгновение до этого ухожу в кувырок в сторону слепого глаза.

–Нна, – ударяю наотмашь задевая заднюю ногу. Техника на руке даже чего-то повредила.

Еще одну атаку почти пропускаю, волк отрезает возможность уйти в сторону. Только у него подворачивается лапа и прыжок получается смазанным. Но и такого хватает подмять меня.

Успеваю вцепиться в его шею и челюсть руками. Руки режут плоть, но как же медленно.

Волк бьет всеми лапами.

Ноги обжигает сильная боль, что-то трещит на ребрах. Перед пастью успеваю создать щиток. На секунду помогает.

Волк извивается, стараясь дотянуться зубами до меня.

Внезапно, начинает сильно хлестать волчья кровь.

Я захлебываюсь, но держу. Руки скользят, челюсти волка распахиваются, кидаю туда еще щиток, в глазах взрываются звездочки, виски сжимает, и я теряю сознание. Перестаю чувствовать тело.

«Ну как так-то? Ведь выбрался почти,» – успеваю подумать с обидой.

Глава 2

– Повезло тебе, барчук.– с доброй усмешкой говорит голос. Открываю глаза. Рядом сидит дюжий дядька лет шестидесяти. В плотной одежде, похожей на форму, но без знаков различия. С трубкой во рту. Странно, но совсем не пахнет табаком.

– Почему барчук? – спрашиваю совсем не то, что сейчас интересует.

– Ну как же, – с охотой отвечает он. – Одежка добрая, городская, одарен опять же – тот волк мало что не полностью перемолот. Да и сам, – он делает круговое движение трубкой, – ухожен. Как есть барчук. Чей будешь-то?

– Не помню, – отвечаю, решив играть в амнезию, – помню себя рядом с дубом, пару волков, бег, все. Давно я здесь?

– Да, почитай третий день. Волков, говоришь, двое было? – вдруг остро смотрит мужчина.

– Да, сначала двое, но один куда-то ушел, и я может через полчаса потом только побежал, – вспоминая говорю.

– Там, где ты их встретил они были оба, не путаешь? Где место, опиши? – резко собирается мужик.

– Встретил я их на поляне, в паре часов бега отсюда. Там еще такой дуб громадный с развилкой – на нем как раз сначала и отсиживался. – говорю.

– А, знаю то место! – радуется дядька. – там еще малинник есть, с краю.

– Не знаю, совсем не до того было. – говорю.

– Значит так, сейчас отдыхай, опасности нет. Спи, ты много крови потерял. Вот тебе для сна, – надевает кулон мне на шею, – вернусь – поговорим.

Я еще успеваю увидеть, как дюжая фигура быстро проходит проем двери.

Просыпаюсь я, уже как водится, внезапно. Какая-то так себе тенденция. То отрублюсь резко, то проснусь неожиданно.

«Ну если есть силы шутить – значит не все плохо. Только частично», – усмехаюсь про себя.

Шевелю пальцами, поднимаю кисти – предплечья замотаны чем-то вроде бинтов. Но не болят, и вообще чувствуются нормально. Ноги тоже двигаются, и я сажусь на довольно жесткой кровати. Грудь туго замотана теми же бинтами, образовывая корсет. Пахнет сеном, какими то травами, немного почему-то теплым камнем.

Состояние легкой дремоты. С таким ощущением, самое то искать воспоминания. Закрываю глаза. Настраиваюсь на что-нибудь связанное со здешним отцом.

…

– Ангард!

Я стою в фехтовальном зале, в руках шпага и дага. Напротив стоит высокий крепкий мужчина в фехтовальной маске и только со шпагой. Волнуюсь, отец редко позволяет себе фехтовать со мной. Но сегодня небольшой экзамен. Возле стены застыл мой дядька, и тоже не находит себе места. Этот экзамен и для него.

Начинаем с медленного прощупывания. Я атакую, постепенно наращивая темп. Каждый укол блокируется в спокойном режиме. Когда отец понимает, что я пошел по второму кругу заученных атак, он резко взвинчивает темп, и начинает атаковать сам.

Я отвожу уколы дагой и атакую, перемещаясь по тому мысленному рисунку, что мы разбирали с дядькой. Какое то испанское слово, но я его сейчас даже вспомнить не могу. Темп взвинчивается до такой степени, что я практически не думаю. Небольшая царапина на предплечье почти выбивает меня из состояния, но привычный ритм возвращает и затягивает.

Начинаю выдыхаться. Внезапно, передо мной не оказывается противника, а шпагу фиксируют узнаваемые плоскости.

– Молодец, я доволен, – говорит отец. – Пока не хватает фантазии и не включаешь магию, но прогресс ощутим. Не сбился при царапине, удержал ритм – хорошо.

Дядька у стены ощутимо выдыхает, я улыбаюсь, и снимаю шлем.

…

Хм. . . А я вроде как неплохой фехтовальщик получается. В воспоминании, мне, кажется, на пару лет меньше. Думаю, эти пару лет я на месте не стоял. Когда доберусь до крупного города нужно проверять. Раз фехтованию уделяется время, да еще это было для меня важно, значит дуэли тут могут быть в ходу.

Прислушиваюсь к себе – может еще что подбросит память? Нет, пока молчит. Ну хорошо.

«Надо подниматься, – думаю, – да и места общего пользования посетить уже пора».

Поднявшись на ноги, понимаю, что в общем-то, кроме слабости, чувствую себя замечательно.

Поискав одежду, иду к монументальному такому шкафу. Открываю дверь, и невольно отскакиваю. На двери висит зеркало, толстого стекла, довольно мутное. Оттуда на себя смотрю я. Помолодевший лет на двадцать пять, поджарый, еще не имеющий проблем с глазами и ранениями. С коротким ежиком русых волос. Немного простоватым, даже наивным лицом. Серые глаза добавляют немного шарма, но впечатления доброго простоватого парня не меняют.

Грустно улыбаюсь, вот таким я и был до Второй Чеченской, контузии и выживания после, когда твои боевой опыт, навыки планирования и анализа нужны не государству, а вовсе даже наоборот. Приходилось и планировать и участвовать. Боров опять же, стал местным смотрящим во многом благодаря мне.

Но не теперь. Теперь все по другому. Из груди приходит теплая волна. Теперь мне есть ради чего, и кого жить. И никакая магия не поможет тем, кто хотел меня лишить семьи.

Одеваюсь в великоватую одежду. Выхожу в залитый солнцем двор. На улице стоит отличная весенняя погода. Жаркое солнце и острая такая влажность, с запахом леса.

– А хорошо! – с удовольствием потягиваюсь.

Вокруг небольшого, метров двухсот двора стоит высокий, в полтора роста, забор. Слева у забора – будка туалета деревенского стиля, подвида «общий с дыркой». Впереди навес, в данный момент пустой, но видно, что используется для лошади. Ну и что то вроде сарая с небольшой баней. Справа – тяжелые приоткрытые ворота.

Вообще, дом выглядит основательной такой мини-крепостью из нескольких построек.

Поправив отношение к жизни в деревенском скворечнике, возвращаюсь ко входу в дом. Сажусь на небольшое бревнышко и задумываюсь.

Справа раздается несильный скрип. Я оборачиваюсь.

В створку ворот просовывается голова волчицы.

Первый удар я пропускаю. Да даже будь я готов, это бы не помогло.

Волчица невероятно быстра. Но ее зубы упираются в возникшую тонкую пленку рядом с кожей.

Я отлетаю к забору. В глазах двоится.

Волчица подскакивает и пытается перекусить горло. И снова мешает пленка. Но зверь мотает моим телом и бросает об дом.

Паника и боль в отбитом теле не дают мыслить. Сознание уплывает, но даже так я понимаю, что это все ненадолго.

В полубессознательном состоянии я опять оказываюсь около забора. Ноги скользят, не давая зацепиться за землю. Руки вытягиваю вперед, обращаюсь к ядру. Срыв. Запускаю еще.

Волчица прыгает, подгребая меня под передние лапы. И на секунду застывает от боли в перемолотых мышцах.

Внезапно, из-под левого уха зверя вылетает сноп крови и мозгов. Она замирает совсем и падает на меня.

Доносится дальний звук выстрела.

Я, извиваясь как червяк, выбираюсь из-под животного. Болит все. Но на удивление, ничего не сломано. Весь в крови, грязи и мозгах сажусь на бревно у входа в дом. Меня трясет, в глазах двоится, а двор быстро кружится. Внезапно меня выворачивает наружу. А потом еще и еще, пока не остается только желчь. Через некоторое время из ворот появляется вчерашний дядька. Только удивляться сил уже нет.

– Сотрясение мозга, – до меня доносится голос. – Ляг на спину, сейчас пройдет. Амулету нужна минимальная зарядка. А заряжается он в покое.

Я ложусь и расслабляюсь. Через минуту чувствую себя лучше.

– Вы откуда здесь? Не то, что я не рад,– спрашиваю в пространство.

– Сказать, что вовремя вернулся, мне кажется не вариант. Я, конечно, мог бы и соврать, но ты потом все равно поймешь. – говорит мужик.

– Я был приманкой? – понимаю.

– Да, но не совсем. – прислоняет ружье к дому и садится рядом дядька. – Шансы у тебя были приличные. Позволь расскажу.

Четыре дня назад, ты чуть-чуть до этого хутора не добежал. Я уже на звуки боя выскочил. Когда я тебя нашел, твои шансы на жизнь были невелики. Сильная потеря крови, скорее всего огневка, порванные мышцы. До города я тебя точно бы не довез.

Но с пограничной службы у меня оставался армейский амулет. Нашим группам реагирования выдавали – это дешевле, чем терять магов в выходах. На месте запустит восстановление, если боец сильно не поломан. Подлатает до почти нормы, а в части маг долечит.

У моего амулета оставалось едва ли четверть заряда. Берег на крайний случай. Зарядка в Тобольске дорогая, да и светить амулет не хотел, а до местного шамана не враз и дойдешь.

Но тебе хватило. Амулет подтолкнул восстановление, починил, что мог, и разрядился. Был бы полным – ты был бы на ногах уже на следующий день.

Осматривая тушу вожака, я понял, что ты одаренный. А ваше племя покрепче обычников будет. Я оставил амулет рядом с тобой на ночь, и он заполнился на четверть. Дальше ты восстановился, а я узнал про волчицу.

И это сильно поменяло ответ на вопрос, что же с тобой делать.

Вообще, я хотел проводить тебя в Тобольск, сдать на руки охранителям, ну может, вещами какими на первое время обеспечить. Ну и все. Одаренными занимаются Его Величества люди. Вы ресурс нужный Империи. И все у тебя бы сложилось. Пошел бы в гимназию для одаренных в том же Тобольске, закончил бы, уехал бы Новгород, или Ярославль. Но тут узнал про волчицу.

Она бы стала мстить, – достал трубку мужик. – Понимаешь, в прошлом году у нас с Верхнего хутора люди стали пропадать. Людей у нас тут мало, каждый на виду. Послали охотников проверить. Из пятерых вернулось двое. Так и узнали о стае крупных, и очень умных волков-людоедов.

Загонную охоту собирали месяца три, за это время звери потаскали еще двенадцать человек. Потом Тобольск солдат все-таки прислал. Провели облаву по зиме – все честь по чести. Стаю положили почти всю. Потеряли двух солдат и мага. Двое волков ушло, – два кольца странного не пахнущего дыма полетели в небо.

– А поскольку она была в тягости, когда уходила с вожаком от облавы, то через полгода они были бы не вдвоем. Тебя она, конечно бы, не достала. Все таки зверь, хоть и умный. А вот близлежащие поселки и хутора – получили бы сполна.

И ладно бы коровок бы порезала, или какой другой скот – так нет. Стая охотилась перед облавой в основном на людей.

Я не оправдываюсь. Но до наших проблем Тобольску особо дела нет, да и в прошлый раз они мага потеряли. Так что помощь мы бы вряд ли получили. Ну может, через год. А через год, хуторов бы тут не осталось. И в поселках бы не все ладно стало.

Поэтому, поняв, что волчица осталась одна с выводком, я решил рискнуть, в том числе и тобой.

Я вскидываюсь.

– Погоди, – выставляет ладонь дядька, – дослушай.

Я надел амулет на тебя, тот – усыпил. Укоротил цепочку, чтоб ты не смог снять случайно. Амулет вообще-то удар полкового мага выдерживает. Правда, полностью заряженный.

Он же двойного действия, их потому в продаже и нет, только у погранцов и тайной службы. Сильно баланс с одаренными выравнивает. Лечит и щит ставит. А тут всего-то волк. Пусть даже за сутки ты его всего до половины зарядил бы, минут двадцать он должен был дать тебе.

Я быстро собрался и побежал до поляны. Пройдя по следам, нашел логово и пяток волчат. Забрал их. На всем обратном пути, чувствовал внимание. Видно волчице пришлось отлучаться на охоту – одна же осталась. Прибежал домой, спрятал волчат в ухоронку. Собрался, и как бы срочно ушел в Тобольск.

Тебе рассказать не мог – ты спал, да и скорее всего отказался бы, и правильно сделал. А если б не отказался, то вел бы себя неестественно, тогда она почуяла бы точно. Я не мог рисковать. Ушел в сторону Тобольска, сделал крюк, вернулся сюда.

Она же всю ночь вокруг ходила. Я на дереве ждал. Оттуда двор как на ладони. А когда напала, там все было быстро. Я бы в любом случае успел. Но сначала попробовал взять ее с ружья. А потом ты ее осадил как то, мне этих пары секунд и хватило.

У меня теперь долг перед тобой. Даже не так, три поселка тебе теперь должны, но они об этом вряд-ли узнают. Такие пироги.

Я хмыкаю. Состояние вполне уже приличное. Сажусь рядом.

– Предлагаю познакомится, а то как то не до того было. – кривовато улыбаюсь. Самого еще немного потряхивает. – Меня Киром звать. Так то Кирилл, но почему-то Кир ближе.

– Степан, я здешний егерь. – выдыхает мужик. – Как оказался ты в тайге, в днях пути от ближайшего города не расскажешь?

– Нет. Но я даже не знаю где я, – говорю.

– Да уж, интересно конечно, но не лезу, – поднимает руки Степан.– Ты рядом с Тобольском, понял уже наверное. Дня четыре до города. Что думаешь делать?

– Планов пока нет, – говорю, – я не помню практически ничего из прошлого. Память возвращается, но пока неактивно. Думаю, мне нужно время и место прийти в себя.

– С этим сложностей нет. Даже два варианта вижу, – выбивает трубку егерь. – Первый самый очевидный – живи здесь сколько хочешь. Но я думаю, тебе нужно показаться лекарю. Оплачу конечно.

Второй – чуть посложнее. В гимназию одаренных набор круглый год. Я так понимаю, что раз ты тут без родичей оказался, то есть какая-то проблема с твоим появлением в городе, – он опять поднимает ладони, – не интересуюсь ни в коем разе.

Но тут я могу тебе помочь. Смотри, у меня есть сестра, она уже лет 15 у Ненавистников живет, так что никто даже проверять не будет. Ты же вполне сойдешь за ее сына, а мне, соответственно, будешь племянником. Документ тебе с моих слов легко сделают в Тобольске.

Поступишь в гимназию на полгода-год. Там и лекарь, и место, и научишься чему. Может и вспомнишь все. Потом уже и планы сможешь строить.

Двухлетняя гимназия штука вообще дорогая, но я думаю, что тебе оно на такой срок не будет нужно. Туда разных подростков берут, лишь бы со способностями. Некоторых и писать-читать учат. Понятно, что ты справишься побыстрее.

И что дорогая ни у кого вопросов не будет, почему оплачиваю – племянник же. А я тебе должен. Пусть хоть так помогу.

Смотри, обучение в гимназии стоит семьдесят золотых. По тридцать пять за год. Или бесплатно, если на контракте с Империей. За головы этих волков объявляли в Тобольске по пятнадцать золотых, ну еще по пятерке получим за волчат у зверотехников. Так дорого, потому как редкость – на людях вскормлены.

Еще я отдам свой амулет, и скажу кому его продать в городе. За него могут и три десятка предложить, потому как редкость. Так что, обучение мы тебе оплатим, да и на жизнь денег прилично останется. После гимназии сможешь как свободный маг другие условия выбивать из государевых людей. Или своими делами, как тот же свободный маг, сможешь заняться.

– А что такое Ненавистники? – спрашиваю я. Голова уже работает, и то, что предлагает Степан смотрится вполне неплохо.

– А, это секта, которая против всего магического. Они в леса ушли. В Империи они вне закона – в свое время набедокурили, но вернувшихся привечают. Вот и сестра моя, пока я службу на границе тянул, к ним попала. Найти то я ее нашел потом, да у нее любовь – там и прижилась.

Я задумался. Оба варианта имеют свои плюсы. Но второй, кажется, поинтересней будет.

В первом у меня есть место перевести дух, привести себя в порядок, потом может что-то и вспомню, но второй дает маску. Причем маска идеальная. Недалекий парень из медвежьего угла. Кому такой интересен. А документы настоящие. Спокойно можно добираться до причин и заказчиков нападения на семью. Тем более, что сестра, с огромной вероятностью, сейчас в безопасности.

Правда, этот вариант довольно медленный, но отец и говорил не спешить. Сначала разберусь.

Кроме того, сначала надо хотя бы немного осмотреться. Очевидно, одаренных мало. И гимназия даст какое-никакое понимание их места в обществе.

– Степан, – говорю, – думаю по второму варианту. Слишком многого я не помню.

– Хорошо, – хлопает ладонями по коленям Степан. – тогда надо собираться. Пойдем в Тобольск. Надо тебя лекарю показать, да и добычу сбыть там же. Иди пока умойся, я пока тут с волчицей разберусь.

Он оглушительно засвистел.

Я поднимаюсь. На удивление, чувствую себя нормально. Дохожу до навеса, нахожу и кран с водой, и что-то похожее на летний душ.

Приведя в себя в порядок, возвращаюсь во двор. Там Степан уже снял шкуру с головой. Подхожу.

– Сейчас перекусим, и я соберу еды дня на два. Потом возьмем волчат под сонным зельем, и обе шкуры. До Верхнего хутора дорога недолгая, там остановимся на день.

Пока собирались, забирали волчат, подошла лошадка.

– Не смотри, что лошадь мелкая, – говорит егерь, – она у меня под поклажу. Сам-то я больше ногами. Тебе бы предложил, но вещей многовато. Лучше помедленней пойдем.

Погрузив все вещи, взяли два небольших рюкзака.

– Ну, удачи нам в пути, – оборачивается Степан, – пойдем. Сегодня до заимки успеем, завтра на Верхнем хуторе будем.

Внезапно, на ворота садится огромный ворон и внимательно так смотрит на егеря.

– Так. – в ответ посмотрев на птицу и немного помрачнев, говорит Степан. – Тобольск отменяется. Нас Шаман приглашает.

Глава 3

– Отказаться, я так понимаю, не получится? – спрашиваю.

– Вообще, ты можешь. Но лучше сходить, – говорит. – Большой Медведь редко кого зовет, чаще его ищут. Это мне беспокоится надо, а тебе он скорее полезен будет. Да и лекарь он не из последних.

Раздумываю недолго, шаман – это шанс какие-никакие вопросы задать, а может и такие же ответы получить. Да и поближе он похоже будет, чем Тобольск. Кроме того, к лекарю, на всякий случай, все равно надо.

Ворон взлетает над тропой, и все мы с лошадкой идем следом.

Дорога к шаману вызывает вопросы сразу. Тропы ложатся под ноги сами по себе, и не все из них являются людскими. Ворон летит чуть впереди, иногда садится на ветки, как будто дожидаясь неуклюжих человеков. Проходит немного времени, ворон взмахивает крыльями, и исчезает, но тут же его сменяет заяц. Практически не петляя, он несется впереди, видно даже не понимая, что он тут делает. И так нас сопровождают всю дорогу.

– Не бери в голову, – говорит на небольшой остановке Степан, – это шаман нам тропы открывает. Если бы он не хотел нас видеть, то мы бы до него никогда не добрались. Кругами бы ходили, но не добрались бы. Маги из Тобольска дорого бы дали чтоб хотя бы поговорить с ним. Но не могут. Да и ватажники, что к Пятну ходят, пытаются к нему попасть. Пока о попавших на разговор не слышал даже.

–Что такое Пятно? – удивляюсь.

– Лет четыреста назад стали появляться странные места. Такие разные круги в несколько миль поперечником. Они увеличивались, некоторые пропадали. Наше, говорят, одно из первых. Со стороны Тобольска проходимо на полдня вглубь, но очень опасно. Туда как раз ватажники и ходят. Эти места гибельны очень. Из ватаги в пять-шесть человек, если без одаренного идут, иногда выживают единицы. Ваше племя как-то опасность чует. И шансов поболее становится, но все равно желающих маловато, хоть и денежно это очень. Из Пятен разное несут, но всё маги за большие деньги скупают. И растения, и, тем более, животных.

– А что за опасности? – уже с интересом спрашиваю.

– А вот это так сразу и не скажешь. Например ты идешь, идешь, и вдруг стекаешь лужей, или выворачивает как тряпку, или замираешь навсегда и ничего не сделать. Вот такие опасности одаренные чуют. А вот измененных животных – уже не всегда. А там кого только нет. И про плюющихся ядом белок говорят, и про ежей, стреляющих иглами, и про Невидимую смерть, которая головы отрывает. Баек много.

– А шаман что за человек? – интересуюсь, когда снова останавливаемся на привал.

– Сложно сказать, я о нем еще от своего деда слышал. А видел вообще один раз, когда сестру искал. Он мне тогда помог сектантов найти. Без него я долго бы по тайге ходил.

Так-то он не всем помогает, говорят какие-то свои соображения о справедливости. Обычно просит что-то сделать, но может и просто одарить. Правда, что подарки, что отдарки у него странные. Не все это переносят. Я думаю, что он проверяет людей, дает им шанс. Если те его используют, то награда велика. Если же не могут, то второго шанса обычно нет.

Тебе, кстати, он точно чем-то поможет. Ты сильно поселки выручил. Я почти уверен, что это с его справедливостью совпадает. А вот мне неуютно, вроде правильно поступил, но не дает мне что-то покоя.

Сам-то он здесь, наверное, лет двести уже живет. И если кого приглашает, отказывать не принято. Но он редко кого приглашает, видно что-то в этих волках было важно.

Мы идем почти день, но Степан, похоже, больше не собирается останавливаться. В какой-то момент, из-за деревьев появляется обжитая территория. А чуть позже, мы доходим и до чумов стойбища.

Стойбище нас встречает небольшое, шатров в 10 примерно. Но ни детей ни подростков тут не видно совсем. Все люди тут в возрасте.

У тропинки нас встречает местная уроженка. Показывает следовать за ней. Степан отпускает лошадку с подошедшим местным, и мы идем за провожатой. Егерь ее выше на полторы головы, и провожающая женщина мне не видна из-за его спины. Внезапно Степа останавливается, и я, не успев среагировать, втыкаюсь в его спину.

Женщина показывает жестом на вход в центральный чум.

Мы заходим. В центре чума спокойно горит очаг. По краям стоят небольшие топчаны, длинные, но плоские сундуки. На стене, бросаясь в глаза, висит огромный бубен. Наверное, почти в размах моих рук. Рядом висит маска, сделанная из черепа большого животного. Может медведя. И завершают картину пучки трав и связки пушистых шкурок, тут и там висящих на стене.

У очага неподвижно сидит небольшой человек, неопределенного, но довольно приличного возраста. Ему спокойно может быть как шестьдесят, так и сто лет. Некрупный, индейского или может бурятского вида. Сморщенный как темная курага, и такого же цвета. Одежда на нем простая из кожи и ткани. С кучей ленточек.

– Степа, погуляй пока. – Без какого-либо перехода говорит он. Степан выходит. – А ты проходи, путешественник.

– Почему путешественник? – спрашиваю. Сердце пропускает удар.

– Ты и там и тут, путешественник. Ты уж реши где ты. Там помнишь, здесь помнишь. Ты не бойся, вы редкие гости. Всегда перемены несут. Всегда. Да и кроме меня, из людей мало кто видит, а кто видит – те не помнят уже. – меня немного отпускает. Шаман замолкает, глядя в огонь.

– Как зовут-то тебя? – вдруг спрашивает он.

– Кириллом. Я не помню здешнюю жизнь. А ту – почти всю. Кроме семьи, но вроде там ее не было. Не завел. Да и не понимаю, местный я или мне начинать совестью мучаться, – пожимаю плечами, опускаясь на предложенное место у очага. Молчим.

– Местный ты, душа одна. А память – разная. Не дело это. Решить тебе надо. Но подарок тебе будет, может поможет, а может и нет. Непорядок без подарка, подвиг есть – подарка нет, не так это. Без него не вернешься, нет. – непонятно говорит он. – Сам-то чего хочешь?

– Не знаю я, Степан говорил, что есть гимназия для одаренных, хочу туда пойти, денег вроде почти набрали, там бы немного остановился, подумал. Я очень много про этот Мир не понимаю, еще больше не помню. Так что, планировать не получается пока, – почему то, этому странному сморщенному дядьке неопределенного возраста ни лгать ни умалчивать не получается. Остается надежда, что у него свой интерес, где я нужен.

– Успокойся уже, – чуть улыбается шаман. – Старому Большому Медведю вот совсем твои тропы не нужны. У меня свои, у тебя свои. Ты совсем медвежонок еще, обидеть неправильно будет.

Шаман складывает руки лодочкой, дует в них. На руки садится маленькая пичужка.

– Степу слетай, позови, – улыбается он. Птичка встряхивается, чирикает, и быстро вылетает из чума.

Степан входит минут через пять. Со Степой заглядывает местная женщина, обменивается взглядом с шаманом и видимо что-то поняв, выходит.

– Садись Степа. Чай пить будем. Говорить будем. – Шаман дожидается возвращения местной уроженки. Та вносит самовар вполне обычного вида. И несколько пиал. Разлив странный белый напиток, она с небольшим поклоном раздает его нам троим, и удаляется.

На вкус это соленое жирное терпкое молоко, с легким запахом зеленого чая. Непривычно, но довольно вкусно. Я расслабляюсь на глазах. Появляется какое-то ощущение спокойного предвкушения.

– То что ты воспользовался медвежонком, что бы решить свои проблемы, это непорядок. – Степан пытается что то сказать, но Шаман же на него даже не смотрит.

– То, что ты это понимаешь, и хотел помочь по-совести, пусть и по своей – это порядок. Будет тебе за это урок, и будет подарок. – Степан неожиданно светлеет. Я вопросительно смотрю на него. «Потом», – он чуть машет рукой.

– Вы большое дело сделали, колесо повернули. Не по силам вам так-то. Да и не совсем это волки. А ты, – он посмотрел на меня, – еще встретишься с такими. Пусть и нескоро. Мне вмешиваться нельзя было, теперь можно. Сюда дорогу они забудут, так что ты Степа и тут молодец. – Степан ощутимо расслабляется.

– В Город вы пока не пойдете. Ты, – шаман смотрит на меня – пойдешь за Спутником в тайгу. Это мой Дар будет. Тебе же, – он смотрит на Степана, – большой урок будет. Когда в гимназию набор?

– Да, вроде у них прием круглый год.

– Ну вот и хорошо. Что в Тобольск нес, здесь оставь, там оно ненужно, духи говорят. Но потом сходите в Пятно, я дорогу открою, наберете городским на продажу.

– Это же самоубийство! – напрягается Степан.

– Нет, с ним, – шаман кивает на меня, – после встречи со Спутником, это будет легко. Медвежонку для практики, тебе и ему для денежки, мне – кости хорошие, духов сильных. Все получится. Так и пойдете очень не сразу. Завтра в волчий час, тебе в тайгу, Спутника искать. – он кивает на меня. – Место я покажу, с собой только воду возьмешь. Оружия не бери. Даже ножа. Идите, день завтра хороший будет.

Мы поднимаемся и выходим.

– Степан, про подарок расскажешь?

– Да там особо нечего говорить, Большой Медведь редко подарки делает. Но я знаю нескольких людей, которые дары получили. За какие заслуги не скажу, не знаю, да и они не говорят, но все довольны. Кто-то везучим стал, кто-то на золотую россыпь напал, кого болезни обходят теперь, кто семью нашел. Но у всех это испытание, кто проходит – счастлив. Кто не прошел – не знаю, что с ними. Так что я рад.

Проводив меня до гостевого чума, Степан уходит посмотреть куда разместили лошадку. Я же, прикинув время, заливаю в большую флягу воды, перекусываю полосками копченого мяса и заваливаюсь спать.

– Пойдем, – мягко будит меня Шаман. – Воду бери, ботинки одевай, ничего больше не бери.

На улице еще темно, туманно и немного промозгло. Я иду за шаманом практически след в след. Чумы стойбища остались давно позади, но туман не прекращается, да и темнота развеиваться не спешит. Идем мы вроде не быстро, но по краям молочных стен тумана проступают то ветви сосен, то что-то вроде степи, однажды показывается даже край большого берега. Идем мы долго. По моим расчетам, день давно должен наступить. Но шаман все идет и идет. В конце концов, он останавливается. Очерчивает приличный круг.

– Вот тут для тебя хорошее место будет. Запомни, из круга не выходи что бы не произошло. Тот, кто в круг войдет и заговорит, тот и будет с тобой. Это может быть скоро, а может и нет. Оно неважно.

– Да, – оборачивается он от края тумана. – Тот, кто придет, тот тебя и обратно вернет.

Шаман входит спиной в молочную стену и исчезает.

Сижу уже второй день. Стена тумана ушла почти сразу, но светлее не стало. Вокруг тайга, может даже рассвет. Серые длинные тени от деревьев, запах свежести, меда и трав. Часа через два, как ушел шаман, начались движения на полянке. Застрекотали насекомые, проснулись птицы. Я смотрю на все это движение отстранено. Жду. Наблюдаю, как пролетел ворон по своим делам.

«Не ко мне ли? – думаю, – нет, мимо, как будто меня тут и нет даже». Не заметил. По своим делам улетел. Интересно, как этот круг устроен?

Смотрю на него, расфокусировав взгляд. Кроме какого-то мышиного копошения на краю глаз ничего не замечаю. Да и мышей не замечаю тоже. Сам круг немного парит, как в жаркий день, но и только.

Первый день проходит в какой то суете, попытках на что-то настроиться, что-то почувствовать. Но, то ли я неправильно что-то понимаю, то ли в этом просто нет смысла, эти попытки ни к чему не приводят. Спать не хочется. Еда и другие надобности не беспокоят совершенно. Не хочется ничего.

Через какое то время, может на второй, или третий день, заканчивается вода. Сам я впадаю в какое то оцепенение. Сложно следить за временем, когда есть только сумерки.

Когда рядом прошел медведь, почесался о дерево, я не реагирую никак. Даже то что он прошел, в памяти остается смешением картинок, тяжелого запаха и какого то ухания, с каким он чесался. Пробегает лиса, и то же на меня не обращает внимания. Время будто остановилось.

Крупная хищная птица падает на зайца метрах в десяти от меня.

– Кабзда зайчишке, – сочувствую немного жертве.

Весь этот таежный зоопарк ведет себя так, как будто меня здесь и нет.

– Тебя здесь и нет, – раздается голос со спины.

Резко прихожу в себя и разворачиваюсь.

Сзади на краю круга сидит небольшая белая лиса.

– Я Лис, – уточняет голос, – точнее Дух Лиса. Решил посмотреть на того, на ком кровь сильного нашего Врага.

– Это ты про кого? – спрашиваю.

– Ты не очень догадлив, да? – говорит голос, – про Волка. Он мало того, что не совсем волк был, так еще и вожак. Так что да. Мало тех, на ком такой хороший след.

– Мне там повезло сильно, – развожу руками, – а как ты говоришь?

– Повезло или нет, это не важно. Важен след, – мысленно пожимает плечами голос, – и я не говорю. Я ж дух. Это ты говоришь, а я пользуюсь твоим разумом. Своего-то у меня нет. – веселится Дух. – Ну, может, к третьему хвосту я и свой получу, но пока так.

– Ну не знаю, – Лис поднялся и начал меня обходить вокруг. – Хлипкий ты какой-то, и не очень сообразительный. Хотя, может это из-за диеты? Вода вместо еды никому мозгов не прибавляла.

– Издеваешься? – понимаю я.

– Ну разве что чуть чуть. – веселится. – я ведь на самом деле думаю как человек впервые. Вы очень забавные. Столько ерунды лишней, что не сразу понимаешь, как вы это делаете. Ладно, кровь давай. Ты хотя бы забавный. А то приходят разные. Серьёзные такие. Не, с ними пусть вон Ёж общается, он тоже серьёзный.

– У меня нечем порезать, – пожимаю плечами я. – Оружия не взял никакого.

– Оружие это правильно, нельзя здесь оружие. А то выползет чего, не враз штаны отстираешь. Булавку возьми. У тебя в одежду воткнута.

– Вот ведь, даже не заметил, когда собирался. – отцепляю я булавку. Прокалываю палец.Лис тянется к капле, но внезапно останавливается.

– Знаешь, я хочу предложить немного другое. Обычно, шаман ищет духа и заключает договор – он платит, дух выполняет какую-то посильную работу, тебе только домик для меня надо будет сделать в таком случае. Но есть другая возможность. Мне понравилось думать. Да и кровь на тебе хорошая. И я вспомнил, а может и всегда знал, что Здесь, мы можем обменяться частичками себя. И тогда наши силы станут больше. Я буду быстрее расти, а ты получишь что-то из нашего Мира.

– А что это за ваш Мир? – немного обескураженно спрашиваю, похоже очевидную вещь.

– Ну да, ты не догадлив. – вздыхает Лис. – Ты в Мире Духов, балда. Здесь живых нет. Шаманы, которые приходят сюда тоже не очень-то живые. Тебя привёл Большой Медведь, и поверь – это было ему не просто. Сам ты сюда не попадёшь никогда без помощи. Ну разве после смерти есть шанс.

– А какой вариант лучше? – спрашиваю.

– Нет варианта лучше или хуже. Просто в обычном варианте это отношения вроде начальник-подчиненный. Я это из твоей памяти взял, – хихикает Лис. – То есть нужно сделать работу, ты объявляешь цену, я соглашаюсь или нет. Ну этому тебя Медведь научит наверное. По идее, привел то он тебя сюда за этим.

Но есть более древний вариант. Он был еще до всей вашей магии. У тебя в памяти он называется обрядом побратимства.

Мы становимся одним целым практически. С разной Волей, с разным Духом, но одним. Позже, после третьего хвоста, если я дорасту, у меня будет и свой Разум. Но интересно, что в этом случае, ты мой разум тоже сможешь использовать как я сейчас твой. Вот настолько одним.

Но это на всю жизнь. А может, если захочешь, и на жизнь твоих потомков.

И тут в силах у нас у обоих будет огромное прибавление. Духи многое могут, но так как разума вплоть до Средних, а то и до Больших у нас чаще всего нет, то не хотят. А вот вы можете значительно меньше влиять на Мир, зато вы можете думать и хотеть.

Не буду скрывать, я выбрал бы эту возможность. Слишком редко можно встретить подходящего разумного.

– Я должен подумать. Но у меня вопрос. Ты как то сильно умно разговариваешь, мне просто интересно. Ты из тех у кого есть разум? – спрашиваю действительно непонятную мне вещь.

– Нет, – спокойно говорит Лис. – я твоим разумом пользуюсь, я говорил. И памятью тоже твоей. У меня своего только Воля, Дух и немного памяти лисьей жизни – снега, куропатки, лисы. Для человека интересного там мало.

Здесь же в круге ты можешь говорить только с тем, кто на тебя похож. Так сказать, одной с тобой крови, как в детской книжке. Именно поэтому и я пользоваться твоей памятью могу.

Конечно, шаманы выходят из круга для поиска нужных им духов. Но они ближе к мертвым, и защищены не в пример тебе, лучше. Ты же скорее всего не сможешь вернуться. Или вообще съедят. Ты живой.

Времени у нас много. Не торопись. – Лис ложиться на землю и оборачивается хвостом. Вроде дремать, но видно, что глазом и ухом следит за мной.

Я глубоко вздыхаю, Лис почти привел меня в себя. От отстраненного состояния почти ничего не осталось.

Что для меня важнее, выполненная работа, или соратник, который всегда будет рядом? Да кого я обманываю, решение-то мною уже принято.

Глава 4

– Второй вариант, – вздыхаю я, – это очевидно. Ты знал.

– Конечно, – улыбается Лис, – мы же похожи. Я бы тоже так выбрал. Но свободный выбор – есть свободный выбор.

Кроме этого у вас, людей, ничего больше в жизни и нет. Но выбор это то, чего многие сильнейшие лишены. У Духов, например, есть иллюзия выбора, за счет торга. Но там, скорее взвешивание выполнения работы и сил что потратим. Для выбора нужно иметь желания. А вот их как раз нам и не завезли. – довольно скалится Лис.

Спутник снова перебирается поближе. Он как бы включает внутренний свет, и этот свет перемещается к голове.

Моя кровь и этот свет резко встречаются и обоих прошибает судорога. Внезапно, я вижу себя как будто глазами Духа.

Я полыхаю голубым и белым светом. Черты лица искажены, но узнаваемы.

– Так тебя видят духи. – говорит Лис низким голосом. – хороший навык. Он нам сильно пригодится для магии.

Меня выбивает из состояния. Очень непривычно, появилось ощущение, что я чувствую Спутника на расстоянии. Даже не так, скорее что я чувствую Лисом на расстоянии. Как будто у меня появилась еще одна рука.

– Да, у меня тоже так. – я чувствую довольную улыбку Лиса. – я тоже тобой чувствую и смотрю, ты тоже скоро привыкнешь. Мне чуть проще из-за природы.

– Как снова увидеть твоими глазами? – спрашиваю. Чувствую, что это как бы не самое важное приобретение сегодня.

– Не знаю, но думаю, попробуй просто потянуться. – говорит напарник. – Я почти уверен, что это у нас теперь будет получаться как дышать.

Я сразу же пробую. Закрываю глаза и тянусь к Лису. Вспоминаю свои ощущения только что и … открываю глаза Духом. Смотрю на себя. Запоминаю. Ощущаю как ядро спокойно расходует на этот процесс Силу. Закрываю. Вспоминаю, снова, открываю, и внезапно понимаю, что забыл потянуться к Лису. Но это и неплохо, так как теперь, зрением Духов я вижу и в своем теле.

– Неожиданно, – озадаченно комментирует побратим, – но результат замечательный. Но если ты наигрался, нам бы начинать собираться обратно. Вот тебе и тренировка – посмотри в круге на всё. То что светится надо забрать отсюда, очень нам такие вещи пригодятся. Правда нескоро.

Я оглядываюсь. Пара веточек и прозрачный мутный камушек – вот и вся добыча. Все светятся. Камушек побольше, веточки поменьше. Забираю.

– Иди за мной. Постарайся с Тропы не сходить. Большого Медведя я чую, на Него выведу. Не оглядывайся, можешь себя потерять – как я потом без такого полезного тебя буду? Лучше вообще на меня смотри. Про любопытство забудь. Я думаю, что когда стану постарше и посильнее, мы еще сюда вернемся.

Дорога до шамана не запомнилась совсем. Просто шли, шли и сразу стали видны чумы стойбища, а Лис уже прыгает по тропинкам, натоптанным местными. Даже не устал. Говорят же, что обратно путь всегда короче.

Шаман сидит в своем чуме, на том же месте, что и в прошлый раз. Как будто он и не приходил за мной той ночью.

– Вернулся? – равнодушно спрашивает, – вот и молодец. Хороший Спутник тебя нашел. Не зря сходил. Завтра камлать будем. Тебе и духу твоему силы нужны. А сегодня иди.

Ночь прошла тревожно. В воздухе носилось какое то предчувствие.

Наутро, за мной пришел местный житель. Судя по обилию всяких веревочек, косточек, и разных бусинок на одежде – кто то из учеников или помощников шамана.

Сажусь к высокому костру, на указанное место. Гулкие удары в бубен и звуки варгана задают ритм. Большой Медведь сам ведет основную работу.

Около высокого костра, я вижу необычно больших волчат, лежащих почти рядом с пламенем. Они дышат, но не шевелятся.

Ритм завораживает. Постепенно сознание уплывает, возникает иная четкость, звуки становятся огромными, пронизывающими и цветными. Фигуры людей двигаются рвано, как в смене кадров. Рядом замер Лис.

Постепенно, остается только танцующий вокруг костра шаман, пять щенков, Лис и я. Все остальное теряется в дымке.

Внезапно, вместо шамана оказывается камлающим огромный зеленый медведь, высотой до неба. Костер распадается на отдельные пряди, танцующие в ритме. А тени от щенков резко вытягиваются вверх, выше костра. Наливаются темнотой, обрастают шипами. И в этих тенях зажигаются огненные глаза.

Видно, что тени понимают, что с ними происходит, но ни двинуться, ни сбежать они не могут.

–Ты видишь тех, кто хотел прийти в наш Мир, – низким голосом Шамана говорит поляна. Медведь все так же танцует, отбивая ритм. – Они стали бы первыми из многих. Они бы принадлежали Миру, и открыли бы дорогу другим, а мне нельзя было бы ее закрывать. Теперь этой тропинки не будет. Они не успели.

Лис поднялся на лапы. Белая шерсть встала дыбом, а он сам медленно растет, теряя немного в плотности, пока не достигает размера большой собаки. Его глаза наливаются красным, а зубам в пасти стала завидовать бы и акула.

– Да, эти существа наши враги. И Духи их ненавидят даже больше, чем люди. Духи не скованы условностями. – речитативом рассказывает голос. – у тебя Лис есть возможность боя с одним из них.

Лиса можно было даже не спрашивать. Я ощущаю его злой азарт. Его совсем не пугает то, что это существо плотнее и больше раз в десять. Он рвется в бой.

– Хорошо.

Внезапно, пространство раздвинулось, и проявилась еще одна поляна, на одном краю которой замер огромный шипастый волк, самый большой из пятерки, на другом – Лис.

– Бой. – спокойно говорит голос. И с обоих противников словно снимают паралич.

Лис резко несется к волку. Тот собирает себя из хлопьев темноты и летит на моего Спутника.

Тот резко прыгает вбок и вцепляется зубами во тьму волка, выдирая изрядный клок. Но тьма, распавшись, снова собирается в силуэт. Вылетевшее черное щупальце отбрасывает Лиса.

Спутник мгновенно взлетает на ноги и набрасывается на Волка снова. Но тот успевает вырвать клок света из спины Защитника и снова отбрасывает того в сторону. Лис собирается заново, но становится меньше.

Я закрываю глаза и тянусь в сторону Лиса. Чувствую его злую решимость идти до конца. Призываю единственную технику, которая совсем недавно меня спасла. Магичить из тела Лиса, внезапно, намного проще, но и сил на призыв техники уходит значительно больше. Вокруг Лиса возникает гало полупрозрачного воздуха, с темными линиями изломов.

Лис, ощущая что меня надолго не хватит, несётся в плотную фигуру волка. Врезается в нее. Фигура Тени встречается с изломами и как будто, разбивается на тысячи черных зеркальных осколков. Все замирает. В центре этого взрыва медленно пульсирует алым злым светом шар. Силы утекают как в бездну. Я держусь только за счет злобы и ненависти Лиса к этой Тени.

Лис рвется к сердцу этого существа, и как будто, прорывает реальность. Он двигается все быстрее, вгрызается в этот шар, почти мгновенно поглощая его. В тот же момент раздается беззвучный крик-вой. И огромная Тень волка распадается хлопьями совсем. Один из волчат всхлипывает и затихает.

Я, теряя сознание, чувствую обжигающе-бодрящую волну энергии, проходящую через все тело.

Прихожу в себя уже в гостевом чуме. Открываю глаза и поднимаюсь на локти. Тут же ко мне нагибается пожилая женщина из местных, мягко укладывает на лежанку и выходит из чума.

Резко, как будто включаются звуки и цвета. Меня волной накрывает окружающим Миром. Рядом появляется Лис.

– Привет, с возвращением. Ты себя до дна вычерпал. Но мы победили. – отвечает на мой не заданный вопрос. – опасности твоему ядру нет. Если бы мы не были в паре, то с такой нагрузкой ты бы перегорел, а так – я сработал предохранителем. А ты, скорее всего подрастешь в Силе, как и я. Я за этот бой, наверное полдороги ко второму хвосту прошел. Это много.

Я рад, но ничего не хочется говорить. Но вопрос вертится на языке.

– Да не напрягайся, я тебя и так слышу. – говорит Лис. – Этих существ вы называете демонами. Вообще, для Среднего духа такие ребята один на один не представляют угрозы. Я пока до Среднего не дотягиваю. А вот вместе с тобой мы, пожалуй, даже и посильнее будем. Правда, когда их стая, то это совсем другое. Такие любого не Высшего на части порвут.

В этом Мире-то их вроде нет, а вот в Мире духов они частые гости. Вроде как на охоту ходят. Станем сильнее – сходим поохотится на таких охотников. Очень они полезные для развития. Пока-то я тебя не проведу даже с ключом.

– У меня вроде нет ключа, – развожу руками я.

– Ну ты так буквально все не понимай! Камешек помнишь? – я киваю. – Ну вот, веточки опять же. Так что есть. Но рано нам.

– Слушай, а кто это Большой Медведь? Вы все с придыханием так о нем говорите, что ты, что Степан, а мне непонятно. – решаю задать уже перезревший вопрос.

– Ты Зеленого Медведя видел? – спрашивает Лис.

– Да, такой до неба. – говорю.

– Ну вот, когда шаман камлает, то там ВСЁ – знаки, и этот знак его ранг показывает. – спокойно кивает Лис. – до неба, значит почти бог. Если бы касался туч, то без почти. Правда небольшой такой бог, местный. Но всем хватит, если что.

– Значит, получается, – вспоминаю я, – волк тебя сильнее был? Он же выше и плотнее тебя был раз в десять.

– Ну и что? – равнодушно говорит Лис. – Не важно это. Главное, что в ритуальном поединке он проиграл. А потом я его съел. А что сильнее, так это и лучше – его больше и он вкуснее.

Ты же почти в порядке. Через полдня, а может и раньше, почувствуешь себя хорошо. Ладно, я исчезаю, а к тебе пришли. – говорит Лис, и исчезает.

Входит Степан. Вижу, что он рад меня видеть.

– Давно я тут? – спрашиваю.

– Нет, Кирилл. Тебя вчера после камлания принесли. Шаман сказал, что ты будешь в порядке, надо дать тебе возможность восстановиться. Он тебя лечил, так что, думаю, ты теперь здоровее, чем когда мы тут только появились. – улыбается егерь. – Я пришел помочь, если нужно, и проводить тебя к Большому Медведю. Он приглашает.

– Отказаться, я так понимаю, не получится? – смеюсь, вспоминая хутор.

– Ну ты можешь, конечно, – поддерживает игру Степан, – но лучше сходить. Может накормят.

Входим к Шаману. Сидит он там же, как и не уходил вовсе. Это просто таки дает ощущение стабильности. Я улыбаюсь.

Помощница усаживает нас у очага, дает уже знакомое варево, и предлагает плошки с чем то мясным. Некоторое время едим, потом наступает время поговорить.

– Духи сказали, ваш поход удачным будет. – говорит шаман. – что думаешь Степа?

– Не знаю как духи, а Вы знаете, что я ходил в Пятно. – хмуро говорит Степан, видимо продолжая разговор, – и раза мне хватило. Вдвоем мы там не справимся.

– Втроем, Степа, втроем. Ты хоть и не видишь, но медвежонок хорошего Духа нашел. Тот поможет. – шаман достает какую-то косточку с вырезанным рисунком. Вешает на кожаный ремешок. – Вот, возьми. Покорми его своей кровью. Это Дом Малого духа Жизни. Он теперь твой. Будешь кормить – станет Средним, а ты знаешь, что это значит.

Я смотрю на сильно обрадовавшегося Степана. Тот берет косточку и надрезав руку практически окунает ее в свою кровь. Я смотрю зрением Духов, и успеваю заметить зеленое свечение вокруг фигуры егеря. Перевожу взгляд на шамана, и невольно застываю. Стена чума как бы раздвигается и сам шаман одновременно сидит и посреди тайги и тут, рядом. Вокруг фигуры шамана полыхает темно-зеленым огнем огромная фигура медведя. Обе фигуры улыбаются и с интересом смотрят на меня.

– Да, вот так мы выглядим в реальности. – говорит действительно Большой Медведь. – А вот ты, смотрю, очень нужную способность от своего Духа приобрел. Ты даже сам не понимаешь пока насколько. Но будешь в городе – поймешь. Да и вижу, не слугу ты нашел, а побратима. Это хорошо. Это правильно, значит я в тебе не ошибся.

Да, давно таких как ты не встречал. Маги гордые больно, а зря. Забыли они, откуда их могущество. Давно никто зрение Духов не получал. Все поделками своими пользуются. Ничего, ты встряхнешь их болото.

Только не говори сразу никому. Подумай, что можно, а чего не стоит рассказывать. Степа тоже не узнает, он нас сейчас не слышит.

Будете в Пятне, смотри зрением Духов все время.

Я закрываю глаза, Возвращаюсь в реальность. Степан только заканчивает привязку. Понимаю, что прошло пара секунд.

– Собирайтесь, завтра очень удачный день для выхода. Духи нашептали.

Мы прощаемся и выходим.

– Ты чего довольный такой? -спрашиваю.

– Знаешь что такое дух Жизни для обычного человека? – говорит Степан. – Хотя откуда бы. Понимаешь, дух Жизни постепенно приводит к идеальному состоянию того, к кому привязан. И поддерживает его долго. Шаман сейчас подарил мне лет пятьдесят-семьдесят жизни. И плата там несложна. Магам эти духи без надобности наверное, вы и так лет по двести жить можете. А вот для нас это редкость.

Вот только Большой Медведь такие дары делает редко. Может кто еще делает, но я не слышал. Так что для меня это больше, чем любое сокровище.

– Да уж, – с пониманием качаю головой, – когда завтра выходим?

– Вообще, все уже собрано, так что до рассвета и пойдем. – говорит Степан. – я разбужу.

Тут и расстаемся.

Наутро, мы выходим еще до рассвета. И сразу Степан задает высокий темп. Так же как и по дороге к шаману, нас часто провожают звери. Тропинки ложатся одна к одной, и совершенно не чувствуется усталости.

– Степан, а когда мы к Пятну придем? – спрашиваю.

– Мы уже рядом. Отсюда до Пятна, как мы его понимаем, часа два ходу, я тут бывал. Только в само Пятно не ходил. Здесь мы поставим лагерь, сюда же и вернемся. Если повезет, то это место нам домом на пару дней станет, а может и позже им же будем пользоваться. Пока не буду загадывать. С этой стороны к Пятну не ходят. Обычно ватаги со стороны Тобольска идут. А мы чуть ли не напротив. Конечно, так безопаснее, здесь мы вряд ли на лихих людей наткнемся, но что здесь живет, и кого можем встретить – я не знаю.

Мы разбиваем стоянку, готовим ужин и распределяем вахты. Степан берет себе утреннюю часть с середины ночи, потому после ужина, сразу уходит в шалаш.

Против ожидания, ночная вахта идет спокойно. Только борюсь со сном. Не получается совсем ни подумать, ни повспоминать.

Наутро, мы перекусываем и начинаем собираться. Степан тушит костер, закапывает тлеющие угли. Потом подвешивает большую часть еды на тонкую ветку, и оставив почти все переносимые вещи на стоянке, распределяет оружие. Мне достаются небольшой самострел и пяток стальных болтов сантиметров по десять, небольшая перевязь, на которую это все можно подвесить, и длинный узкий кинжал. Себе он оставляет рогатину, и небольшой револьверный карабин.

– Основная наша задача, – перед выходом напоминает Степан, – посмотреть на Пятно. Кто там живет, и насколько мы себя там будем чувствовать безопасно. Остальное – как получится.

Выходим мы рано. Часа через два я начинаю ощущать напряжение в воздухе. В какой то момент, Степан останавливается.

– Вот за тем оврагом, – он указывает рукой, – начинается Пятно.

Сразу за оврагом, темно зеленый цвет тайги смещается к фиолетовому. Вроде знакомые очертания деревьев мешаются со странными крупными грязно-зелеными папоротниками с фиолетовым оттенком. Сосновая подложка леса резко сменяется жесткой травой того же цвета. Местами с деревьев свешиваются лианы дикого винограда. Немного пугающая, но красивая картина.

Егерь достает из небольшого чехла странные железные очки. «Это ж гогглы!» – мысленно присвистываю я.

– Это что? – спрашиваю.

– Это очки артефакторов, они так видят магические проявления, но ценой обзора. Вот охотники и переделали немного, – фактически признался в контактах с ватажниками Степан, – нам же объем не нужен, потому одно стекло обычное, второе артефактное. Ты пойдешь чуть сбоку, что бы моя слепая зона была прикрыта. Я тебя предупрежу если что, а ты меня.

– Степан, а дай померить? – говорю. – хочу понять, на что внимание обращать. У нас же есть какое-то время?

В очках, Лес за оврагом сереет, и проступают редкие ломанные белые линии, пронизывающие деревья, землю, и, похоже, уходящие куда то вверх. Между ними метров десять-пятнадцать чистого пространства. При этом кажется, что высоко над деревьями висит туман, который это Пятно и освещает.

– Важно в Пятне не задевать эти линии. Охотники считают, – серьезно говорит Степан, – что основные ловушки – как раз там, где линии ломаются и пересекаются. Искать новые закономерности желающих, как ты понимаешь, мало, поэтому пользуемся этими. К сожалению, мы чего-то не понимаем. И смертельные вещи бывают и не только в таких местах. Поэтому и мрут ватажники. Так что если вдруг ты ощутишь опасность – сразу говори. За это и ценят в таких отрядах одаренных. Вы как-то чувствуете опасность.

– Понятно, – я возвращаю гогглы. – Подожди еще некоторое время.

Я вздыхаю, и переключаюсь на зрение Духов.

И застываю на месте.

Глава 5

И чуть не задыхаюсь от восторга! Грязно-фиолетовый цвет тайги в Пятне, резко сменяется нежно зеленым, искрящимся, как у молодой зелени. Фиолетовые папоротники приобретают алые оттенки. Вижу, что Пятно освещают лучи из молочного тумана, только это теперь не молочный туман, а переливающееся различными цветами и меняющее очертания облако. Каждая капля росы в этих лучах сверкает невероятными цветами, а этих капель тут миллионы. В воздухе как бы стоит золотая взвесь, придавая даже воздуху волшебные оттенки. Создается ощущение, что я стою рядом с психоделическим мультиком про единорогов, настолько яркими и сочными стали цвета.

Я возвращаюсь к нормальному зрению, переживая сенсорный шок.

– Степан, у нас проблема. Нужно остановиться на некоторое время. – Решаю немного навести туман, просто на всякий случай. – Те картинки, что мне передал мой дух – невероятны. И в очках я не вижу даже сотой доли этого. Поэтому я предлагаю пересечь овраг, и остановиться где-то на границе, пока мы со Спутником настроимся на взаимодействие. Иначе, я балласт.

– Конечно, временный лагерь около границы нам все равно нужен. Идем.

Мы подходим к границе Пятна. «Хотя теперь хочется называть это место Священной Рощей» – я улыбаюсь про себя. Лис аккуратно, как кошка пробует лапой воду, тянется на ту сторону. Я переключаю зрение. Вижу, как вокруг лапы Лиса кружатся золотые искры, и по одной впитываются в него. Лис медленно входит за границу Пятна.

– Так вот он какой, твой напарник, – доносится от егеря. – красивый.

Лис оборачивается и улыбается во всю пасть.

– Ты его теперь видишь? – спрашиваю.

– Да, вижу. Он разумный? Смотрит так, как будто понимает, что я говорю. – удивляется егерь. – у Шамана все его животные, все-таки животные.

Лис кивает головой и неспешно бежит осматривать поляну.

– Ну, как видишь, он тебя понимает. – улыбаюсь. – подождем пару минут.

Лис вернулся и посмотрел на меня. Потом кивнул еще раз и скрылся в зарослях на другой стороне.

– Ловушек на поляне нет, вон в том кустарнике гриб, он бьется молнией, Лис его разрядил на себя, но он может снова бахнуть, – рассказываю Степану. Как будто передаю информацию от Спутника. Сажусь недалеко от входа на поляну. – на кусте светятся ягоды, и что-то еще светится на земле, похожее на землянику вон на том краю.

Около кустарника, с другой его стороны Линия Излома, так что углубляться не стоит. И такая же линия в середине зарослей земляники. Лис сказал, что это все безопасно, но тут сам смотри.

Я посижу, привыкну, и помогу. – говорю. – единственное не понимаю, сейчас же весна. Откуда ягоды?

Егерь внимательно слушает.

– Знаешь, все что здесь мы видим, – говорит Степан, надевая очки, – со стороны Тобольска давно уже не встречается. Все собрали, а растет оно как-то медленно. А по поводу ягод, тут такое дело. Говорят, что в Пятнах все время один сезон. Чаще всего Лето. Хотя, говорят, разные есть, но я не видел. Кстати, можно считать, что поход уже удался. Даже то, что есть на этой поляне – это очень дорого, редко и много.

– Вот вопрос у меня, я еще тогда хотел спросить, но как то не к месту было, – пожимаю плечами, – Степан, а почему все это редкость? Пятен ты говорил много появилось?

– Вот видно, что ты память потерял, – отвечает егерь, быстро выкапывая гриб. – Это все знают. Пятен появлялось много, да немного оставалось. И они все небольшие. Наше считается очень большим, но неудобно расположенным, да и шаманы не дают здесь магам задержаться. Оставили им вход в пару миль напротив Тобольска, а кто с других сторон идет – не возвращаются, уже и пытаться перестали.

А в других местах, Пятна – собственность Родов Одаренных. Если Род владеет хотя бы малым Пятном, то он один из Великих. Поэтому всё вынесенное из Пятен покупается Родами или Императором. И всего мало.

Таких же как наше Пятно на территории Руси всего два. Это и под бывшим Смоленском. Но там такое лютое зверье из пятна лезет, что после разрушения города рядом цепь крепостей поставили. И родовичи, и простые одаренные после обучения обязаны там отслужить по году-двум.

Егерь под разговор, споро обирает куст. Я поднимаюсь и иду к землянике.

– Ты знаешь, лучше не собирай ягоды. Если только поесть. Я сам соберу. – говорит. – ты лучше по поляне пройдись, может что найдешь. Только осторожнее. Все-таки мы здесь гости.

– Ничего, Лис говорит, что рядом даже мелких животных нет. Точнее может и есть, но попрятались. – я набираю ладонь ягод и иду по поляне. Замечаю взгляд егеря на горсть ягод. – Что-то не так?

– Нормально все, – вздыхает, – просто вот в твоей горсти примерно на пяток золотых земляники.

– Вот тоже вопрос. Пять золотых это много или мало? – спрашиваю.

– Двадцать это, например, мое жалование за год примерно. Или мастер-оружейник столько может заработать за пару месяцев. Но вообще, на двадцать золотых можно не в столичном городе спокойно год прожить.

Я смотрю на свою ладонь.

– Может я ссыплю к тебе? – удивленно говорю, – а почему такая цена?

– Нет, не надо. Мы шаманские туески с холодом и так заполним. А просто так набирать смысла нет. Они портятся как обычные ягоды, – он опять вздыхает. – А дорого потому, что из них зелье здоровья делают. Одна ягода на порцию. А зелье меньше чем за ползолотого не купишь. Раз в год принял, и не болеешь почти, и заживает все первое время как на собаке. Так что лучше съешь. Точно на пользу пойдет.

Я следую совету егеря. Ягоды необыкновенно вкусные. Иду вокруг поляны, и меня отвлекает от разглядывания Лис.

– Там в четверти часа отсюда, спит небольшой кабан. Один. Светится. Может возьмем? Только чур мое сердце! – взволнованно предлагает, – дорогу покажу, вы пройдете.

– Степан, – говорю, – Лис нашел рядом небольшого светящегося кабана, что бы это ни было. Одного, без семьи. Предлагает взять. Дорогу он проверил, я в общем тоже готов. Только на сердце претендует.

– Плохая примета делить не убитую добычу, – качает головой егерь. – но взять надо, раз сама идет. Так, грибы-ягоды оставляем здесь. Перед кабаном пусть твой напарник предупредит. Тихо идем, первый выстрел твой, я встречаю рогатиной, ты добиваешь. Вроде должно получиться несложно. Пошли.

– Только я пойду первый, на всякий случай, хорошо?

– Конечно, я тогда очки уберу, буду тебя страховать. И обращай внимание на предчувствия. – смотрит на меня егерь. – Охота это конечно хорошо, но не главное в этом походе.

Я иду по Волшебному для меня лесу и чувствую себя дома. Ощущение невероятное. Я каким то образом понимаю, что в этом месте, мне могут угрожать только если я сам нападу. И только в ответ. Лес почти вслух говорит мне, что я ему понравился. И он хочет подружиться. Что он первый раз видит разумного, с кем может общаться, и что он хочет играть. Улыбка сама наползает на лицо. Удивительно, я ощущаю Лес не просто живым и разумным, но и совсем ребенком.

Я остановился и спросил мысленно про кабана. В ответ получил отчетливую эмоцию, что это жизнь. Если не нарушать порядок, то в охоте Лес ничего плохого не видит. Но напарника моего, тут возник образ егеря, только терпит, и только потому, что он со мной. Я обращаюсь к ядру и запускаю таких же бабочек, как и сестре в свое время. От Леса приходит яркое чувство любопытства и какой-то радости. Ко мне же приходит образ поляны, на которой мы оставили ягоды, и осознание, что нужно посмотреть в центре, там для меня что-то есть.

«Неожиданно, – громко думаю в сторону Леса я, – но это не нужно! Мне просто хорошо здесь!»

Приходит понимание, одобрение, но и настойчивое предложение посмотреть.

Егерь ничего не говорит, молча стоит и ждет моих действий. Видимо что то понимает такое, чего не понимаю я.

Из-за небольших зарослей выходит Лис.

– Вон за теми деревьями поляна, кабан там, спит. – говорит.

– Опасных мест Лис не видит, – тихо шепчу Степану. – Места изломов далеко – на том, – показываю, – и на том конце поляны. Между ними не вижу ничего опасного.

– Хорошо, тогда ты тихо идешь, правее, – показал егерь рукой, – что бы ветерок шел от зверя к тебе. Стреляешь не раньше, чем я его спровоцирую, и не дальше двадцати шагов. Все, поскакали.

Поначалу все идет именно так, как и задумывалось. Я приближаюсь на нужное расстояние, держа зверя на периферии зрения. Небольшой, примерно полутораметровый кабанчик, действительно в зрении Духов светящийся как лампочка. Я на мгновение переключился. В обычном зрении, кабанчик невзрачен. Серо-коричневая шерсть, небольшой рост – ничего не привлекает внимания. Переключаюсь обратно. Зверь спокойно лежит под деревом, скорее всего отдыхая после ночных поисков еды.

Степан, видя что я на позиции, дожидается сигнала, и несильно свистит привлекая внимание кабана. Тот резко поднимает голову в сторону егеря, а для меня открывается идеальная точка выстрела. Выстрел попадает ровно туда, куда я целился – между ухом и глазом. Да и сложно было не попасть с такого расстояния. Только вот потом, все идет не по плану.

Болт арбалета, с такого расстояния пробивающий железную пластину, абсолютно не вредит кабану. Голова мотается от удара. Кабан резко вскакивает и с места несется на Степана.

Тот спокойно делает шаг в сторону и принимает животное на рогатину.

Вот только кабану на это плевать. Рогатина, как и болт до этого, соскальзывает со шкуры зверя, а кабан проскакивает дальше. Метров через пять, он резко разворачивается на месте.

Степан отбрасывает рогатину и вскидывает ружье.

Тут же выпрыгивает сбоку Лис, с гало ломающейся реальности на челюстях, и врезается в животное. Сам Лис кабану не повреждает ничего, а вот аркан заставляет на секунду застыть.

И этой секунды хватает Степану для выстрела с пяти метров. Егерь попадает в маленький глаз зверя, останавливая его уже насовсем.

Животное заваливается набок, громко в последний раз вздохнув.

Степан медленно обходит животное, и подойдя с стороны задних ног проверяет его состояние. Убедившись в его смерти, он наклоняется, и удивленно присвистывает.

– Ты смотри, у него шерсть железная, или просто похоже.

Я подхожу ближе. Кабан продолжает светиться весь, только слабее, но особенно выделяется область сердца.

– Будем свежевать здесь? – спрашиваю.

– Нет, его надо бы отнести целиком к шаману. Такое редко из Пятна приносят, все больше мелких зверьков. Вдвоем мы справимся. Только сердце стоит отдать твоему Лису сразу. – он с трудом надрезает шкуру и достает сердце. Я беру его в руки, и чуть не роняю, так как оно медленно бьется.

Лис подходит и аккуратно касается сердца кабана. Сердце вспыхивает маленькой лампочкой и рассыпается темными хлопьями. Свет же как бы впитывается в фигуру Лиса.

– Благодарю, – говорит Спутник, – я как чувствовал, что с тобой расти буду очень быстро. Мне для проявления второго хвоста осталось совсем немного.

– Ну поздравляю, наверное, – говорю. – Правда сомневаюсь, что такие охоты будут часто.

– Поздравляешь правильно, – улыбается напарник, – духи медленно взрослеют. Мы особо времени не понимаем, вот и растем, когда что-то меняется, мы едим, например, или нас едят. А вот вместе с тобой у меня много полезного появилось. Но, я чувствую, что я тебе тоже много дам. Только надо чуть подождать.

– Предлагаю уходить, – говорит Степан, – я кабана подвязал к рогатине, вообще, так делать не надо, все-таки оружие, но как временное решение пойдет.

Мы вместе поднимаем переноску на плечи и идем в сторону временного лагеря.

– Так, на обед будет волшебная кабанятина, – улыбается егерь, сразу как дошли до поляны. – Никогда такой не пробовал, и вряд-ли попробую. Тут дикий чеснок я видел, так что будет точно вкусно. Только давай кабана на границе пятна от крови освободим, неспокойно мне что-то.

Мы переходим видимую границу Пятна, и егерь подвешивает кабана, что бы слить кровь. Выливает остатки воды из основного меха в малую флягу. Из коры делает небольшую воронку. Ставит это все под кабана и надрезает артерии, что бы спустить кровь.

– Поедим всухомятку. Воды у нас в обрез, но уж очень не хочу оставлять кровь в овраге. Наверняка тоже чего то стоит. А до стойбища нам недалеко. Сходи, поищи хворост. Нам немного надо. Я пока место под огонь приготовлю.

Егерь очень аккуратно снимает кусок дерна, в стороне от деревьев выкапывает ямку, в которой планируется костер.

Я приношу хворост, предупреждаю Степана и возвращаюсь на поляну Волшебного Леса.

В центре поляны лежит большой странный орех. Примерно с мой кулак. Я забираю его и тут же приходит понимание, что его можно посадить не сразу. Этот орех может лежать веками, но посадить стоит. Это как бы просьба от Леса. Я мысленно соглашаюсь. Когда пойму что и где у меня в планах, вот тогда и посажу там, где буду жить. И в ответ ловлю эмоцию довольства. Этот вариант отлично устраивает Лес.

Наш странный разговор прерывает Спутник.

– Я пробежался здесь. На расстоянии минут пятнадцати никого вам опасного нет. Но мне совсем не спокойно. – немного нервно говорит Лис. – В воздухе какое то напряжение висит. Может пойдете?

– Не, не получится. Степу закоротило на волшебной кабанятине. С учетом, что крупных животных из Пятна не приносят, то я его даже понимаю, хотя сам бы конечно, побыстрее вернулся. Я тоже себя немного странно чувствую, но думаю полчаса погоды не сделают, ведь ничего крупного рядом нет. А от мелкого мы отобьемся. Раз у нас немного времени есть, про себя не расскажешь?

– Да особо нечего. Я пока лисом был жил где-то в снегах. Лесов у нас мало было, в основном, как у тебя в памяти, тундра. Почему я стал духом не знаю. Но если взять твое желание все объяснять, то могу предположить, что в момент смерти я был наиболее Лисом из многих. Вот и стал Духом. – рассказывает Лис.

– Потом у меня памяти нет, но есть понимание развития. Сейчас у меня один хвост, и почти получившееся понимание второго. Хвосты у лис, показатели силы. Это я почему-то помню. Вроде, когда второй смогу проявить, что-то из магических умений получу, когда третий – разум. А это уже уровень Среднего духа. Четвертый – не знаю, но знаю, что если вдруг дойду до пятого, то смогу оборачиваться. Кем, правда не понятно, но, думаю, человеком. Что там дальше – не знаю. Но пока я с тобой, я точно в выигрыше. Вы же люди в развитии не ограничены. И мне от этого перепадает. А чем больше я вырасту, тем больше буду полезен тебе.

– Это важно, кстати. Слушай, а как ты смог запустить аркан частями? Я видел, что когда ты атаковал кабана, ты запустил излом реальности только вокруг челюстей. – спрашиваю.

– О, это, как ты называешь, чит. Я же твоим разумом пользуюсь, и твои воспоминания об аркане совсем свежие. А после ритуала мы постепенно становились одним целым. Я сейчас знаю все что знаешь ты, – хихикает Лис, – а еще духи лучше приспособлены для магии. И времени у меня вагон. Я ж не сплю. Вот и получается, что пользоваться могу твоими техниками более точно.

– Отлично, а придумывать что-то новое сможешь? Скажем я пофантазирую, а ты проверишь – всяко тебе не повредит, раз так точно пользоваться можешь. – радостно потираю ручки я. Халява, как много в этом для русского человека.

– Эй, эй, притормози, – тут же обламывает меня Лис. – Я не могу придумывать новое, творчество это человеческое. Духи не могут, мы попросту не понимаем, как сделать то, чего на свете не бывает. А вы, человеки, это регулярно делаете. Хотя вот второе, проверить, то что ты придумаешь, это идея, обязательно проверим. Тебя зовут, а я пробегусь еще.

Я оборачиваюсь. Степан зовет к обеду. Так как зрение не выключал, вижу, что мясо, несмотря на прожарку, все равно светится, но свет пульсирующий, в отличии от свежего кабана. И с каждым тактом, свет по чуть-чуть убывает. Так что думаю, егерь прав, в желании побыстрее съесть кабанятины.

Кроме вкусного мяса, особых изменений я не чувствую, но посмотрим. После обеда, мы быстро собираем лагерь. Егерь, собирая тушу кабана, вешает на нее свою курительную трубку.

– Зачем? – спрашиваю. Это странно.

– Трубка – артефакт, – хмыкает Степан. – она запах на пару саженей вокруг уничтожает. Крови мы много пустили, так что если запах не отбить, мы до стойбища не дойдем.

Он нагибается, что бы поправить переноску на кабане, и как раз этот момент выбирает небольшая рысь, что бы упасть из ниоткуда на плечи егерю.

Она резко рвет шею Степана и отскакивает в сторону, видимо для атаки на меня. Егерь падает, как в замедленной съемке. Капли крови как бы замирают в воздухе. Я медленно поднимаю руки и запускаю аркан с обоих рук. Сбоку так же медленно летит в атаке Лис.

Глава 6

Конус легко проходит через шею замершей рыси. Сбоку в нее влетает Лис с искажениями воздуха вокруг челюстей. Голова отделяется и медленно падает. Тело же животного заваливается в другую сторону.

Я успеваю это заметить, пока двигаюсь через кисель, в который превратился воздух.

Всё замирает на эти огромные пару секунд.

И, снова, как бы наверстывая, резко ускоряется.

Метнувшись к Степану, я быстро срываю армейский амулет. Шея егеря представляет из себя жуткую рану. Кровь толчками выходит из порванных артерий, и неестественное положение головы говорит о том, что счет идет на секунды. При этом егерь еще жив, но уже без сознания. Вокруг шеи светится зеленым облачком, видимо, дух Жизни. Похоже, только из-за него Степан еще дышит. Я прикладываю амулет к телу егеря, не зная, что еще делать. Но за меня все уже сделали военные.

Тело Степана покрывает золотистая сетка, потом разворачивается какой-то круг с надписями внутри. Зеленое облачко резко сворачивается само в себя и формирует зеленые сосуды и мышцы на месте вырванных. Кровь резко прекращает идти наружу. Становится видно, как она идет теперь там. В тоже время, с огромной скоростью эти мышцы начинают обрастать обычными мышцами, и так же быстро рана закрывается новой кожей. Буквально через пару минут о схватке напоминает лишь неровный шрам и лужа крови рядом с головой.

Тяжело дыша, я наблюдаю и запоминаю все, что происходит.

Егерь на глазах высыхает. Видно, что на залечивание раны идут все доступные резервы организма, амулет выгребает все, до чего может дотянуться, а дух Жизни помогает ему в этом.

Я поднимаюсь, и подхожу к кошке. В зрении Духов, она светится даже сильнее кабана. Переключаюсь и вижу, что даже мертвым, тело кошки постоянно пытается исчезнуть. А голову обычным зрением я вообще уже не замечаю.

Лис, видимо чувствуя некоторую вину, нарезает круги вокруг места битвы, охраняя.

– Ну не видел я ее. Точнее, сейчас понимаю, что видел, но не обращал внимание. – винится он. – Каким-то образом, эта стервь давала понять, что она не важная часть пейзажа.

– Я тоже не видел, а Зрение не выключал с утра, – говорю. – Так что, нужно теперь учитывать и такие вещи.

– Что произошло? – раздается голос Степы.

– Ффух, – тяжело выдыхаю я. – Тебя убила вот эта рысь. Потом мы с Лисом похоже убили ее, вокруг твоей шеи было зеленое облако, я надел на тебя амулет, потом все заросло, и ты проснулся лет на десять помолодевший. Немного сумбурно?

– Не то слово. Давай пообстоятельнее, – поднимается на ноги егерь. – для мертвеца-то я чувствую себя отлично. Только есть очень хочется, даже скорее жрать.

Я пересказываю Степану что видел. Егерь, тем временем, перемещается ближе к брошенным пожиткам. Развязывает узел и начинает пластать запасенный пожаренный кусок кабана.

– Присоединяйся, если хочешь. – жуя, говорит. – Сил нет терпеть.

Присоединяюсь, и минут двадцать сосредоточенно жрем. Даже непонятно, откуда место взялось. У егеря то нормально – он с того света вернулся, а я вроде только что ел. Кусок заканчивается, и начинаем собираться снова.

– Интересная история. Хорошо, что короткая. Понятное дело, зеленое облако, это Дух Жизни, который мне Большой Медведь дал. Но, так как Дух Малый, то ничего он бы не сделал без амулета. Амулет дал цель и основу, а Дух не сплоховал. Сам же амулет так быстро бы не сработал. Часа два – да, но не пару минут. Так что без Духа амулет просто не успел бы меня спасти.

Думаю Большой Медведь знал, или предполагал что-то такое. – продолжая собирать разбросанные вещи, говорит Степан. – Смотри, всё мы утянуть не сможем. Рысь не вкусная совсем, так что к стойбищу попрем кабана. Шкуру я сейчас сниму. Потом рядом пройдусь быстро. Надо же понимать откуда она напала. А ты спроси у своего Спутника, что еще стоит взять.

Я смотрю на тело рыси, и понимаю, что надо брать все. Она светится всем телом. А с учетом редкости подобной добычи из Пятна, то как бы не только эта рысь сможет обеспечить обучение.

– Слушай, – я приподнял тело, – в ней килограммов двадцать. Может оставим по максимуму здесь все, что можно потом купить, и ходу? Без остановки?

– Хм. Чудно говоришь, на французский манер. Это чуть больше пуда получается. – задумался. – Да кабан пуда три. Не, не унесем. Но ты прав. Рысь бросать не стоит. Удача отвернется. Думаю, тогда по старинке. Сооружаем волокуши. Если на стоянку основную не заходить, то к поздней ночи, а может к утру дойдем, если с остановками.

– К нам гости, – говорит Лис. – пару минут. Идут шаманскими тропами.

Сообщаю это Степану. Тот присаживается ждать. Я вопросительно смотрю на него.

– Все равно, без позволения Большого Медведя никто здесь не появится, – говорит. – Так что сидим, ждем.

Заросли раздвигаются, и к оврагу выходит пожилой помощник Шамана с егерской лошадкой. И это сразу решает проблему передвижения. Степан с вопросом кивает на поляну, но помощник отрицательно мотает головой. Вздохнув, егерь начинает грузится.

– Что это было, – спрашиваю про пантомиму.

– Да хотел все ягоды обобрать. Вряд ли я еще сюда попаду. Но, как видишь, нельзя.

Путь до стойбища в этот раз пролетает почти незаметно. Может это потому, что нас сопровождает человек, а может просто есть над чем подумать. До чумов мы добираемся чуть ли не к закату. К шаману мы не попадаем, а добычу помощники забирают сразу. Нам же показывают ждать.

Я засыпаю, только голова касается лежанки. И никакие проблемы меня в этот момент не интересуют.

Сплю я почти до полудня. Просыпаюсь от легкого прикосновения давешней женщины. Жестом она показывает на шаманское жилье. Я киваю, и иду собираться.

Войдя в шаманский чум, я невольно улыбаюсь. Шаман сидит на том же месте, в той же позе. Просто образец постоянства. Меня сажают на то же место, чум немного отличается перевязанной кучкой шкур рядом с выходом. Заходит Степан, до отвращения довольный и помолодевший.

– Урок свой понял? – спрашивает Шаман.

– Жадность убивает, – вздыхает егерь. – Если бы мы сразу бы ушли, то рысь бы не напала. Она и так, судя по следам, полдня просидела не решаясь. И благодарю тебя за дом Духа. Без него я там бы и остался. Только не понимаю, почему я так помолодел. Это ж годы занимает, как говорят.

Шаман кивает.

– Все так. У духа сил было много, теперь нет, теперь ты его корми долго. У амулета твоего армейского образец ведь ты был, только моложе?

– Да.

– Ну вот. – теряет интерес к этой теме шаман. – Степа свой урок и свою плату получил. Выжил – молодец. Теперь ты.

Я немного напрягаюсь.

– Успокойся, медвежонок, – улыбается. – Ты кругом молодец. Везде все правильно сделал. Будет у меня к тебе дело в городе.

Заходит все та же женщина с самоваром. На низком столике стоит уже какое-то мясо, ягоды, почти нет хлеба. Помощница разливает все тот же странный чай, и уходит.

– Там, – шаман показывает на кучу, – снятая шкура кабана, рыси, их кровь, мясо и печень в холодных туесках. Черепа я забрал. Вам они ни к чему, а мне духи сильные. Вместо черепов помощники положили свои поделки в Тобольск на продажу.

Степа, бумаги на медвежонка сделай как и собирались. Будет нужна ему помощь – поможешь, как племяннику. Всё, ты иди, готовь к выходу лошадку свою. Вы пойдете сразу, тропы до города я вам открою. Считай, полдня в дороге. Пойдете без остановки, еду бери ту, что пожевать на ходу.

– Конечно, – кивает, – так и собирался.

Степан выходит. Мы сидим, молчим.

– В городе кто-то пытался пробить дорогу демонам. Волки те – местные. В Тобольске тебе нужно найти кто. И дать мне знать. Можешь Спутника своего прислать, или со Степой передать. Сам не лезь, ты и так для нас много сделал. Покажи что ты через Силу можешь.

Я запускаю аркан вокруг рук, щит и конус с одной руки.

– И еще раз у меня получилась волна, которая перемешивает все, на какую то глубину. Она очень странное оружие. Получилась на сильных переживаниях, сознательно пока не могу запускать. Вот вроде и все.

– Ну наверное потому, что это и не оружие, – хмыкает шаман, – это как ложкой шишки сбивать. Вроде можно, но всё какая-то ерунда получается. Про твой аркан я где-то слышал. Что-то из столицы, из Новгорода. Думаю тебе его показывать нельзя. Не зря ты тут оказался.

– А что делать? Я больше ничего не замечал за собой, – удивляюсь.

– Вот про это сейчас будем думать. Позови своего Спутника.

Только думаю позвать – из-за спины выходит Лис, и садится рядом.

Шаман достает из небольшого ящичка сердце, чуть меньше того, что было у кабана. Я смотрю на него другим зрением. Сердце мало того, что медленно бьется, так оно еще светится как бы не сильнее, чем кабанье.

– Дай его своему Лису, – передает мне сердце.

Я протягиваю его Лису, тот так же аккуратно касается сердца носом.

Свет сердца как будто впитывается в призрачную фигуру Защитника. А само оно так же распадается хлопьями. Внезапно, Лис покрывается инеем и по его фигуре начинают пробегать полупрозрачные полосы как помехи на телевизоре. Внутри меня будто взрывается что-то, и по всему телу проходит болезненно холодная волна. Вокруг наших фигур выпадает снег. А Лис оказывается с двумя хвостами.

– Холод и Иллюзии. Интересно, – доносится издалека голос Большого Медведя. – Неожиданно, но очень полезно. Кирилл, попробуй обратиться к себе, так же, когда ты запускаешь арканы. Только помни о новых ощущениях.

Имя резко возвращает меня в реальность, и я следую совету шамана.

Вокруг рук начинает резко холодать и выпадает мелкий снег.

– Ну вот, есть чего показать в гимназии, – веселится шаман, – а ты переживал. Холод и покажешь, техникам магов там тебя и научат. А вот иллюзии и родовую лучше не показывай. Родовую опасно, а иллюзии тебе могут и жизнь спасти. Больно неспокойная она у тебя будет.

Будешь в городе, от школьного жилья откажись. Сними домик. Денег от поделок и того, что вы со Степой собрали много больше, чем надо будет. В прислугу найми местную, как бы тебя не уговаривали. Я им дам знать – придут. Они твоей тайны не сболтнут, а пришлым веры не много.

Дома ищи свою Магию. Маги забыли корни, а у тебя есть зрение Духов, давно-давно новые маги его магическим называли. Но потеряли, да. Погнались за простотой. Они даже духов не видят, хотя знают, что те есть. Про зрение тоже не говори. Мы их учить не будем, а ты в опасности будешь. А это неправильно, не хорошо.

– А тропы научите открывать? – немного наглею я.

– Тебе без надобности, – смеется шаман, – они только в Лесу работают. Нужно Лес знать, с ним дружить. Хотя у тебя может и получиться. Приходи зимой, покажу. В лесу потише, проще понять. Но говорить сам будешь.

Да, еще. Вот тебе косточки. – протягивает мне штук десять тонких белых полосочек. – Ломаешь одну, и полчаса на тебя внимание люди не обращают. Звери не все, но если будешь без запаха, то и звери. Это из рыси получились поделки. Ученики ночью баловались.

А пока иди. Дорога дальняя. Помощник зайдет за тобой.

И я ухожу.

Помощник заходит скоро, я только и успеваю собраться. Махнув рукой, он приглашает за собой. Я иду к выходу со стойбища, к уже ждущему егерю.

Дорога особо не отличалась от предыдущей. Только в отличии от возвращения из Пятна, в этот раз я отдохнул, и держу Зрение постоянно. И, наверное, не зря. Я вижу как Лес, видимо в ответ на просьбу сопровождающего, как бы выпускает аркой тонкие корни, которые не видны обычным зрением, и внутри такой получившейся трубы пространство как бы сжимается как гармошка.

Делаю шаг в этот получившийся тоннель. Если не выключать Зрение – захватывает дух. Ощущение американских горок из прошлой жизни. Перехожу на обычное зрение, и ощущение пропадает. Обычные тропинки.

Так я развлекаюсь некоторое время, и замечаю, на границе чувствительности какой-то интерес, направленный на меня. Пытаюсь зацепить это и понимаю, что это тоже Лес. Он просто смотрит на меня, но хор голосов невероятно подавляет. Я сбиваюсь с шага, и перестаю пытаться разобраться самостоятельно. Понимаю, что говорил Шаман про «услышишь». «Это надо переживать под наблюдением.» – думаю. В ответ приходит эмоция сожаления, и ожидания. На грани чувствительности.

«Вернусь еще», – думаю в сторону Леса, и заканчиваю эти игры.

Со Степаном, на коротких стоянках проговариваем наши планы на первые дни в Тобольске.

– Смотри, – говорит егерь, – у меня в городе есть товарищ. Мы с ним служили вместе. Он по купеческой линии пошел после службы, я же просто перешел туда, где был нужен. На первые дни, остановимся у него. Если с деньгами у нас что не сложится, то амулет я как раз ему предлагаю продать.

Он расскажет что и где в городе, и снять поможет то, что ты хочешь. Доверять ему можно, но не полностью. Все-таки купец. Впрямую не продаст и не обманет, товарищ же, но лихву снять если сможет – снимет обязательно.

Потом я сдам нашу добычу. Буду таскать по частям, больно дорогая получается, а у Вали охрана. Там и бумаги тебе сделаем. С этим тоже он помочь сможет.

Как обустроишься, пойдем в гимназию. Прием там круглый год, так что спешим неспеша. Потом я на заимку обратно, если что, обращайся к моему товарищу, он провожатого даст.

К Тобольску подходим ближе к вечеру. Степан в город сразу не идет. Мы прощаемся с провожатым, и идем в сторону то ли пригорода, то ли деревеньки, на берегу Иртыша. Мы идем к добротному строению, вроде того, где я ночевал у Степана. Этот двор резко отличается от рядом стоящих почти бараков некоторой основательностью, и размерами.

Степан, уверенно стучит в огромные ворота.

– Я те постучу, – доносится скандальный какой-то голос, – Сейчас так постучу, что стукалки отвалятся!

– Не блажи, Семеныч. Гости. – уверенно бухает егерь. – Или не признаешь?

– Батюшки, свет наш Степан Игоревич, – забухали запоры, – сейчас Валентину Павловичу доложу. Вот он рад будет.

Ворота открылись, и небольшой суетливый мужичок взял поводья лошадки.

– Проходите, гости дорогие. Ты Степан Игоревич не один, смотрю? – спрашивает, – Машка, Ваську зови и сама подь сюда.

– Да, племяш это мой. Сюда учиться приехал. – говорит егерь.

– Вот, Мария проводит, ну ты Степан Игоревич знаешь, а я побегу хозяину доложусь. – убегает мужичок.

С другой стороны двора замечаю в тени охранника. Тот спокойно уходит в небольшую башенку. «Серьезно тут все», – думаю. Нескладный подросток забирает лошадку.

– Добро пожаловать, Степан Игоревич, – говорит грудным голосом барышня. – Пойдемте в гостевую. С дороги устали, верно? Вечерять мы еще не садились, Валентин Павлович очень рад будет.

Тут резко открываются тяжелые двери в дом, и оттуда почти выбегает огромный черноволосый мужик. И бросается обнимать Степана.

– Степа! Давно тебя не было! Давай заходи. О делах потом, представь, кого привел, – гулко басит он. – Слышал, племяш? Это Светкин, что ль?

– Так и есть, Валь, Светкин. У него магическая сила обнаружилась, и они его ко мне отправили. – почти задыхается в объятьях Степан.

– Да, помню беду твою. Как там мамка твоя? – спрашивает меня.

– Ну когда уходил все нормально было. Здравствуйте. – пожимаю протянутую руку. Моя в этой медвежьей лапе просто теряется.

– Эк культурный какой. Хорошо, – улыбается хозяин подворья, – давайте в дом. Вечерять тогда чуть позже будем. Семеныч уже пошел на кухню.

Я немного переживаю. Момент с тем, что будут интересоваться моей как бы семьей, мы не обговаривали. Прохожу в гостевую комнату. Степан уходит за Марией.

Переодеться у меня особо не во что, но это не смущает. Две смены простой одежды есть, а завтра купим, что надо будет. Беру переодевку и иду в мыльню. Все-таки тут не постоялый двор, и удобства не в доме. «Да, не двадцать первый век на дворе. Раньше было не до того, а теперь пора отвыкать» – думаю.

Примерно через час, приглашают ужинать, или вечерять по-местному. Спускаюсь в столовую. Стол сервирован на четверых. Хозяин дома, Степан, я и Семеныч. Видимо, доверенное лицо.

Степан уже травит охотничьи байки, а Семеныч остро на него посматривает. Понятное дело, как бы хорошо Валентин не относился к Степану, но купеческое дело для него важно, и не последнее место в нем, похоже, занимает Семеныч.

– Вот так я и выжил, а сюда мы пошли, что бы Кирилла в Гимназию одаренных на обучение отдать, – заканчивает Степан.

– Вот ведь, Степа, совсем из головы вылетело. А Гимназия-то уж месяц на осадном положении, – говорит Валентин. – На горе у себя сидят, никого не пускают.

Глава 7

– Неожиданно, – поперхнулся Степан, – а что так?

– Там мутная история, – задумался Валентин, – началось все с повышения цен на еду магикам. Корниловы ввели, а им почти все торговые ряды принадлежат. Ну кроме моих лавок, и еще пары рыбных.

– Тебя попытались разорить? – подобрался Степан.

– Не без того, но тогда они действовали с оглядкой на наместника, и я вывел торговлю из-под удара. Да и семью в Тюмень, еще по зиме дирижаблем отправил. Было что-то такое в воздухе. – Валентин покачивает рукой.

– Да, смотрю, пустовато у тебя сегодня, – успокаивается Степан.

– Это да, но не жалуюсь. На поставках в обход Корниловых я хорошо заработал. Еды у магиков на полгода точно теперь, – ухмыляется Валентин, – я же сейчас тут, что бы лавки не пожгли. Да, так о чем я? Точно, цену повысили. Магики – к наместнику. Так, мол, и так. Тот вызвал губернатора на ковер, и вроде все успокоилось.

Но через пару недель, губернатор поставил казаков, усиленных клановыми магами Змиевых, на входах и выходах с горы. Городовых всего четверо и их в домах приняли. Офицеров с месяц уже не видели, куда-то пропали, кроме дежурных, что в Кремле были. Три дюжины служилых и младших чинов в Кремле блокированы. Требуют принять присягу Змиевым в составе Государства Русского.

Так то бунт, но не совсем. Клановая замятня больше. Пока смертоубийств и беспорядков не было, но что-то такое в воздухе висит. Стало понятно, что наши местные магики-зверотехники и есть заказчики этого безобразия, но пароход уже ушел. Не успели.

Тут же как, магики в Гимназии, а они только наместнику подотчетны, после обучения в центр уходят, и мало кто возвращается. А Змиевы местные, через Корниловых они весь рынок местный магический подминали, да и не магический тоже. То есть они вотчину хотят из Тобольска сделать. Даже странно, откуда силу набрали? Еще пару лет назад они только живность на заказ улучшали, а вот поди же ты.

Теперь сидим, ждем, что Новгород решит, в Мангазею курьер точно улетел. Но там войск немного. Гимназия же небольшая, так что вопрос не в ней, она предлог. А вот старое наместничество в Сибири, хоть и не самое большое, это приз. Наместник тоже в Кремле с магиками в осаде сидит. В общем, не больше недели-двух при любом решении осталось. Либо выйдет по-змиевски, и тогда чиновника пришлют, либо нет, и тогда грузовые дирижабли с войском. И так, и так около полутора месяцев на круг. Так что жду.

Кириллу-то ничего не грозит, даже наоборот. Змиевы себе захотят одаренного. Будут уговаривать, думаю. Ну или пугать, что вряд-ли, им лаской выгоднее.

– А ты получается, на Государя поставил? И еще заработал при этом? – грустно улыбается егерь, – хитер.

– Ты уж не обижай, я сначала за Империю, потом за Государя, а уже в четвертый раз и себе чего, – на глазах подбирается Валентин. – Змиевы не по закону делают. Службу помнишь? Жизнь – Империи, Службу – Государю, Честь – никому. Все так и осталось с тех пор.

Слушаю все это и грустно улыбаюсь. Как это знакомо. Помню старой памятью. Но даже так, думаю наши планы особо не меняются. И точно.

– Слушай, – говорит Степан, – у нас груз из Пятна. На много золотых. Предлагать Змиевым не хочу – получается поддержу. А государевы люди сейчас недоступны, выходит. Что делать посоветуешь.

– Не хотел о делах. Но груз серьезный, о нем не знают. Можно в Тюмень отправить, там тоже есть кому предложить, и цену дадут больше. – задумывается Валентин. – купцы по этому времени не летают, так что рекой только. Караван вроде есть из кого отправить. Это дня четыре. Семеныч, что думаешь?

– Так Валентин Павлович, у нас как раз две семьи не успели уехать. Если с ними половину охраны отправить, то спокойно дойдут. Но одна лавка без присмотра будет.

– Тогда вопрос, что вы принесли. Лавку сожгут скорее всего, нужно будет отстраивать. Но это мелочь. А вот что две семьи вывезем, это отлично. Если что, даже лавку не жалко.

– Два холодильных туеса с ягодами, кровь, мясо и шкуры магических кабана и рыси. Печень, и другие органы их же, и полтора десятка поделок учеников Большого Медведя. – перечисляет Степан.

Валентин раскашлялся.

– И вы с этим вдвоем шли? – сипло говорит он. – Так, Семеныч. Собирай семьи. Что б с утра они уже в пути были. С ними пойдешь. Кроме тебя, никому не доверю. И молчок.

– Значит дела такие. Чуть ягод отсыпаем, что бы на сотню золотых примерно было, и пару амулетов берем, что бы к тебе Степа вопросов не было. С этим пойдешь завтра к Корниловым, они знают, что магическим я не занимаюсь, так что и здесь вопросов не будет. Можешь и Кирилла взять – одежку какую купите, да и вообще. А про остальное – ни слова. Нет ничего больше.

Моих шестая часть. Без торга Степ, за это убивают. У вас тут товара на тысячу, не меньше. Это я еще даже не смотрел, а так, думаю, и больше получится. У нас две ватаги не вернулись, и цены скупки выросли. Но Корниловы цену тебе старую дадут. Ты тут полгода не был, наших дел не знаешь.

Пойдем ряд заключать, а то времена неспокойные, мало ли, что со мной будет. А ты Кирюх, если поел – иди спать. Утро вечера мудренее.

Резко у всех появляются дела. Я ухожу в гостевую, и задумываюсь. Не хватает информации, конечно. Но раз мне опасности нет, то завтра нужно заняться одеждой и жильем. Все-таки тут, как бы не был хлебосолен хозяин, но заниматься и не раскрыть свои навыки возможности нет.

Через полчаса появляется Степан.

– Ты не обижайся, – говорит, – рассказывать от том, что это твоя добыча я не стал.

– Степан, ты что? Мне до этих достижений дела нет. – перебиваю его, – Цель – Гимназия, документы. А кто кого там завалил, мне вот сейчас вообще все равно.

– Хорошо, – выдыхает егерь, – вот тут сто золотых. В десятках. Это малая часть, но пока не реализована добыча – на обзаведение всем точно хватит. Ладно, я пойду Вале помогу. Ты отдыхай. День завтра сложный.

Почти сразу после ухода егеря появляется Лис.

– Городок не очень. Я пробежался немного. В два места не стал лезть, вроде на охрану от духов похоже. Дырявая конечно, но дать знать о вторжении может, нам ведь оно не надо? Это на горе, и в пригороде большое поместье, рядом со сгоревшими складами. В городе пахнет теми демонами. Это либо они же следы оставили, либо кто-то очень им родственник. В общем, Шаман прав. Та стая отсюда. Завтра надо внимательнее быть.

Соглашаюсь с Лисом. И мысленно добавляю галочку в запланированные дела.

Назавтра, идем со Степаном на торговую площадь.

Город при свете дня представляет из себя довольно неоднородное зрелище.

На горе, видной из любой точки Тобольска, стоит белоснежный Кремль, рядом виден корпус Магической Гимназии, тоже белого цвета. Внизу же город застроен неравномерно. Центральная Ильинская улица, на которую мы сразу вышли, образована каменными двух-трех этажными домами. За ними стоят деревянные дома страшноватого барачного вида. Чуть дальше с одной стороны набережная, с другой – несколько кварталов-поместий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.