# Легенда о Хранителях. Расставание

Диана Адамова

Их первая победа оказалась иллюзией. Артём заключил сделку и скрывает условия, твердя, что их чувства – ошибка, и Даша почти готова ему поверить.

Чтобы заглушить боль, она позволяет приблизиться другому, который видит в ней то, чего не видят другие. Но её сердце и сны по-прежнему принадлежат тому, кто её предал.

И когда боги Нижнего мира требуют исполнения сделки досрочно, их угрозы становятся реальными, а Артём готовится к последней жертве, Даша понимает: чтобы спасти его, ей придётся навсегда изменить свою судьбу.

Вторая книга трилогии.

Русские «Сумерки» и «Тень и кость» про магов, нечистую силу, волшебных существ и богов.

Трилогия завершена.

## Пролог

Каково это – знать, что вскоре потеряешь дорогого человека?

Жить с этим, пытаясь ухватить каждый момент, когда мы вместе, каждый вздох, решиться на что-то большее? Или, наоборот, лучше не знать друг друга никогда, чтобы не терпеть эту мучительную боль в груди?

Нам обоим не повезло: уберечь любимую от боли я не смог, как ни старался.

Я цеплялся за неё, не отпускал. Она стала той петлёй, которая вернула меня. Опорой после возвращения из Нижнего мира, моим якорем. Мне нужно было чувствовать её рядом. Я боялся тогда, что если отпущу её руку, то снова утону в пучине ужасающих воспоминаний.

Мне уже не стать прежним.

Тронул губы – и вновь, как наяву, ощутил её неумелое прикосновение.

Я не имел права этого делать.

Не имел права её касаться вообще – она из другого мира. Я ошибся в самом начале, сблизившись с ней. Но и по-другому поступить не мог.

Понадеялся на себя, вроде и выиграл, вернул Агнии душу и спас её, вытащил Дашу из беды… Но всё равно проиграл.

Зажмурился, сильнее сжимая руль.

Дашина наивность рождала желание защитить. И от этого внутренняя борьба только усиливалась: быть рядом или держаться от неё подальше?

Я уже сделал выбор.

Отстраниться, не дать к себе подойти и прикоснуться – сила духа или слабость? Я думал, что сила. Но сильнее оказалась она.

Даша.

Она сломила меня, и я пал к её ногам.

Моя вина в том, что я слишком поздно осознал, что она действительно для меня значит. Но понял это, уже попав в ловушку.

## Глава 1

Я тоже не могла поступить иначе.

Но ты сделал это первым. Ты это начал.

Ты уже поступил так же.


Даша

В конюшне было тепло, пахло терпким сухим сеном, кожей и по́том. Артём погладил коня по кличке Ветер по боку и накинул ему на спину седло. Я внимательно следила, как парень ловко справляется с креплением. Провёл ладонью по носу, отчего Ветер довольно склонил голову.

Артём достал из рюкзака контейнер с очищенной морковью и протянул мне. Я непонимающе уставилась на него.

– Угости Ветра.

Я неуверенно взяла одну небольшую и осторожно подала коню. Будто понимая, что я делаю это впервые и побаиваюсь, Ветер медленно приблизил морду и аккуратно взял морковку целиком из руки. В чёрных глазах серебристого коня блеснула радость.

– Вот видишь, это совсем не страшно, – улыбнулся Артём.

Когда конь прожевал, парень занялся уздечкой. Умело застегнул ремешки.

– Покажешь Даше, что умеешь? – шепнул он коню, с прищуром посмотрев на меня.

Ветер тихо фыркнул в ответ.

Артём обхватил меня за плечи и внимательно осмотрел. Подтянул язычок молнии на моём пальто, проверил руки, что они в перчатках. Заправив выбившиеся из-под шапки волосы, Артём провёл пальцами по моей щеке, обжигая кожу прикосновением, и я невольно прикрыла глаза.

Как я по нему соскучилась за эту неделю! Хотела обнять его, поцеловать.

Как тогда. Снова. Но Артём уже убрал руки и сделал шаг назад. В глубине его глаз что-то неуловимо изменилось. Он был суров и молчалив больше обычного. За всю дорогу до конюшни мы едва обменялись парой фраз.

Парень открыл денник и вывел Ветра за повод. Серебристый конь, стуча копытами по доскам, послушно шёл за Артёмом.

На улице начинались вечерние сумерки, солнце близилось к закату, а горизонт вдали уже украшали серо-оранжевые мазки.

Я восхитилась грациозным видом животного, терпеливо ожидающего команды с гордо поднятой головой. Не успела моргнуть, как Артём вставил ногу в стремя, подтянулся и, перекинув другую ногу через спину коня, уселся на него. Посмотрел на меня сверху вниз:

– Забирайся.

Кое-как вставила ногу в освободившееся стремя и, опираясь на предложенную руку, забралась в седло позади Артёма.

И как они ездят с ровной спиной? От страха, что подо мной настоящее большое животное, мне захотелось прижаться к Артёму, обнять и не отпускать.

Я крепко ухватилась за него.

– Можешь держаться за рожок, – сказал парень и положил мои ладони на дугу в передней части седла. – Или за меня, вот так, – он обвил свой торс моими руками и переплёл их у себя на груди.

Боже мой! Как близко! Мы сидели вплотную, я прижималась к его широкой спине, и мне становилось жарко. С Артёмом стало не страшно, но так волнительно от его близости.

– Я думала, одна буду ездить.

– Одну на Ветре я тебя не отпущу.

– Почему?

Но Артём не ответил. Слегка пришпорил коня, и Ветер медленно пошёл вперёд. Мы вышли на поле для игры в конное поло и двинулись вдоль леса, дальше от гимназии, скрываясь от случайных наблюдателей.

– Коню не тяжело нас двоих везти?

– Этому – нет. И седло здесь специальное, длинное.

В отличие от остальных лошадей в конюшне, которые по размеру чуть меньше и выведены специально для игры в поло, Ветер такой один. Почему-то вспомнилась Вики: она умела ездить верхом и, возможно, каталась на этом коне.

Артём склонился вперёд, хлестнул поводьями, и Ветер пошёл рысью.

– Готова? Держись крепче.

Я кивнула и обхватила Артёма крепче, цепляясь за него.

– Лети! – выпалил он.

Ветер заржал, вскинув голову. Но на дыбы не встал, а рванулся вперёд. От неожиданности меня слегка откинуло назад, но я удержалась.

Конь мчался с невероятной скоростью, мимо проносились дома, машины, дороги и города. Одним махом он перескакивал через трассы, в три прыжка преодолевал широкие снежные поля. Казалось, конь увеличился, вырос, стал ещё мощнее и сильнее. Серебристым незаметным глазу обычного человека ветром он нёсся во весь опор.

Когда мы остановились, в небе горели звезды. Конь фырчал, выпуская облачка пара в темноту. Вокруг виднелись снежные шапки горных вершин, а мы находились посреди долины.

– Где мы? – я огляделась.

– Кавказские горы.

– Что? – удивилась я и попыталась заглянуть в лицо Артёму, но сзади не так-то просто это было сделать.

– Хочешь пройтись?

Я помотала головой. Ещё не пришла в себя от поездки. Артём только рассмеялся.

– Нас никто не видел?

– Ветер настолько быстр, что нас никто не замечает. Мы для них – всего лишь ветер.

– Выходит, он что-то вроде Сумрака?

– Сумеречный конь? – Артём провёл ладонью по серебристой гриве. – Не знаю. Он сам пришёл. Уже давно.

Ветер знал, насколько он необычен и хорош. Артём склонился к уху коня и ласково похвалил его.

– Куда ещё хочешь отправиться? – спросил он у меня.

Я пожала плечами. Сейчас мои мысли больше занимал сам факт, что я не просто верхом на коне, а на волшебном коне, перенёсшем меня за несколько тысяч километров от Ростова.

– Что ж… Тогда можно отправиться в Сыктывкар.

Парень снова дал команду Ветру и стегнул его поводьями. Мы синхронно пригнулись.

Тысячи километров пути пролетели за одно мгновение. Горы сменялись реками, равнины – лесами. Звёзды на небе проложили светящиеся кривые дорожки. Серебристый Ветер преодолевал реки, отталкиваясь ото льда, и оставлял позади трещины.

– А-а-а-а-а! – закричала я, поддавшись порыву.

Но не услышала себя. Мы мчались с такой скоростью, что ветер звенел в ушах. Сумасшедшая прогулка. Артём накрыл мои руки своей ладонью, и я почувствовала вибрацию его тела. Он смеялся, а я зажмурилась от удовольствия. Ветер нёс нас, и я просто не могла не мечтать о нашем с Артёмом будущем.

Ветер стал замедляться и вскоре остановился. Я знала это место – языческая роща.

– Почему ты здесь остановился? – уточнила я.

Рядом с этим местом мне всегда становилось не по себе.

– Это не я. Ветер?

Конь лягнул копытом снег, махнул головой тройку раз, будто приветствуя кого-то.

– Это Корткерос, – пояснила я. Так мы с друзьями коротко называли это место.

– Я знаю. Эти места просто пропитаны мистикой, – произнёс Артём, оглядываясь по сторонам. – Там, – он указал рукой в сторону на пролесок, за которым просматривалось каменное плато, – одно из мест силы с очень тяжёлой энергетикой. Интересно, сколько у вас Хранителей в Коми? Было бы любопытно с кем-нибудь пообщаться.

– Мне здесь всегда будто тяжелее дышалось.

– Ты была тут прежде? – удивился Артём.

– Пару раз. С друзьями ездили. Они всё норовили тут походить.

– Ладно, едем.


В этот раз Ветер в мгновение ока переместил нас к Сыктывкару.

– Тпр-р, – Артём натянул повод, останавливая коня.

Он не хотел заезжать в город, чтобы не привлекать внимания. Мы остановились посреди снежного поля с южной стороны города. Я расслабила руки, подтянула перчатки и поправила шапку.

– Здесь я прожила почти восемнадцать лет. Когда мама меня удочерила, сразу перевезла сюда.

– Достаточно тихое место.

– Север мало кого притягивает. Большинство стремится отсюда уехать. Даже мама вон не выдержала.

Я сразу вспомнила её горящие глаза, когда она рассказывала о предложении переехать в Ростов. Вряд ли у неё раньше не было такой возможности, но что-то сподвигло её согласиться на предложение. Как позже оказалось, Дагунцева-старшего – это его рук дело.

– Люди переезжают, а их энергия всё еще питает эти места. По нитям добирается до сюда. Живёт здесь, в их домах, любимых местах. И на неё приходят те, кто не смог уйти в иной мир или кого он не принял. А после находят нить, ведущую к более сильной энергии, и уходят по ней туда.

Артём тряхнул головой пару раз, будто избавляясь от какой-то навязчивой мысли, и я нахмурилась. По ногам медленно расползался холод.

О чём он говорил? Кто сюда приходит?

– Что-то мне не по себе здесь от твоих рассказов.

Я что, всё время жила рядом… с кем-то из иного мира?

– Придумала, где ещё хочешь побывать? – сменил тему он.

– Да… Меня же удочерили. Хочу посмотреть на тот дом малютки.

– Ты знаешь, где он?

– В Уфе.

– Ветер, ты слышал? Нам в Уфу. Лети!

Следующей нашей остановкой стал двухэтажный дом старой постройки из белого кирпича. Я не помнила этого места, никогда не была здесь прежде. Только видела однажды у мамы на старом фотоснимке.

В груди защемило, а на глаза навернулись слёзы.

В некоторых окнах горел свет. Боже, там же и сейчас есть малыши! Внутри появился какой-то внезапный порыв защитить детей. А ещё им наверняка понравился бы конь. Не таким малышам, конечно, за которыми ухаживают здесь, но деткам постарше – точно.

Наконец я позволила нам задержаться здесь и слезть с Ветра. Первой это пришлось делать мне: я неуклюже спрыгнула, покачнулась на нетвердых ногах, но удержалась. Голова немного кружилась после столь стремительной и необычной проездки, а ноги дрожали.

Я огляделась: дом находился на окраине города. От ближайших домов его отделяла парковая аллея, и деревья удачно скрывали нас.

Я не знала, что хотела почувствовать. Вероятно, какую-то принадлежность к этому месту. Понять, как оказалась здесь и почему. Я никогда не спрашивала маму, почему она выбрала именно меня.

Конь изредка переступал с ноги на ногу. Я погладила его – блестящая шерсть приятно пощекотала ладонь. Склонила голову к горячему упругому телу и медленно вздохнула.

– Научишь меня ездить? – повернулась я к Артёму.

Парень не сразу оторвал взгляд от заснеженной дорожки: он о чём-то сосредоточенно думал.

– Сможешь сесть сама – научу. – На мгновение на его губах снова появилась улыбка, но выглядел он всё равно смурным.

Я прищурилась и приняла вызов. Подняла ногу и вставила в стремя. Ухватилась за седло спереди и сзади и, подтянувшись на руках и слегка охнув, перекинула ногу через спину коня. Ничего себе! Даже я от себя не ожидала, что получится!

– Теперь ты мне должен! – радостно воскликнула я.

Артём покивал несколько раз, но будто своим мыслям.

– Раз обещал. Я держу своё слово.

Он принялся объяснять, как управлять Ветром. Я ощутила, как перекатываются подо мной упругие сильные мышцы, когда чуть сжала покатые бока Ветра, и он послушно сдвинулся с места. Артём повёл его по дорожке к детскому дому. Ветер неторопливо вышагивал, демонстрируя своё изящество. Конь был бесподобен!

– Какой он породы? Он крупнее обычных лошадей.

– Для поло выбирают аргентинских или ахалтекинцев. Они смелые, гибкие, выносливые. А этот тяжеловес.

Пока он рассказывал про лошадей, мы сделали круг вокруг детского дома.

Перед тем как поменяться с Артёмом местами, я ласково погладила коня по густой гриве. Перекинула обратно ногу и сползла вниз, подпрыгивая на ней, потому что не вытащила вовремя из стремени вторую. До грации Артёма, а тем более самого коня, мне ещё далеко.

Я повернулась и оказалась лицом к лицу с Артёмом. Положила ладони на его часто вздымающуюся грудь, взгляд скользнул на губы.

Я хотела его поцеловать, ведь это так романтично! Прогулка на лошади, мы наедине в другом городе – настоящее свидание. Артём склонился и прикоснулся лбом к моему, заглядывая в глаза. Было слишком темно, чтобы я могла в них что-то разглядеть. Секунда, две. Парень прикрыл глаза и, едва касаясь губами, поцеловал меня в лоб. А после отстранился и отошёл, будто не замечая моего порыва. Поправил повод, погладил лоснящийся нос Ветра.

На меня он больше не смотрел.

– Поехали, – с суровой решимостью сказал Артём и взобрался верхом на коня.

Я села позади него, сцепила руки замком и уткнулась лбом Артёму в спину между лопаток.

Несколько мгновений он не двигался, а может больше, потому что мне вдруг стало очень холодно и одиноко, как будто Артёма и не было рядом, но исходящий от коня жар согревал меня.

Вскоре Артём наклонился телом вперёд и припустил коня.

Ветер нёс нас вперёд. Я не знала куда. В этот раз Артём не спросил. Снег и дождь встречались нам по пути, заставляя пригнуть головы ещё ниже. Волосы путались, щёки румянились от обжигающего ветра, а в груди нервно заходилось сердце. Я не могла найти объяснения его поведению, но решила не приставать, дать ему время.

Мы остановились на знакомом холме; внизу ровной полосой стояли тёмные деревья.

Заповедный лес.

Сумрачный Ветер спокойно стоял на месте, гордо вскинув голову, и глядел вдаль.

Артём долго молчал, хотя я чувствовала, что его что-то тревожит. Напряжение сковало его, он даже не шевелился. Наблюдал за зимним лесом – как качаются верхушки деревьев и изредка взмывают в воздух одинокие птицы, тревожа вечернюю тишину. Воздух стал тяжёлым.

– Зачем мы здесь? Мне не по себе, – я нарушила молчание.

– Магия леса отталкивает. Те Сведущие, кто заходил, пропадали там.

– Но не ты, – возразила я. – И не Филипп.

Артём не ответил. Развернул Ветра и повел вниз по холму в другую сторону. Пришпорил коня, и мы снова понеслись. Всё чаще мелькали огни поселений. Мы возвращались в Ростов. Но не стали заезжать в город. Под управлением опытного наездника, Ветер остановился на берегу замёрзшего озера.

На этот раз Артём оставил меня в седле, а сам слез. Отпустил повод и пошёл к озеру.

Рядом белела ледяная гладь небольшой впадающей в озеро речушки. Расслышав журчание, я развернула коня и направила его туда. Не везде река замёрзла: несмотря на то, что властвовала зима, у берега виднелись промоины.

Артём спустился к берегу озера и поправил чёлку.

– Да что за?.. – выругался он и уставился на свои светлые слаксы.

Как всегда, педантичен и нетерпим к грязи. Он уже развернулся, но тут снова послышался всплеск, и капли полетели ему на ботинки. Артём топнул, стряхивая их, и направился ко мне. Однако и тут его настигли брызги.

Я нахмурилась, огляделась и услышала тихий смех за деревом. Кто-то… резвился с нами. Не мог лёд на реке растаять!

И снова новая порция брызг полетела в Артёма, задевая и меня. Но меня это развеселило, а вот Артём разозлился.

– Выходи! – рыкнул он.

Из-за дерева, смеясь, вышел худой темноволосый парень. Высокий, с узким разрезом глаз и бледной гладкой кожей. Он так заразительно смеялся, что я тоже невольно рассмеялась вместе с ним, за что и получила от Артёма недовольный взгляд исподлобья.

– Ты кто? – Он стёр последние капли с щеки и удивлённо уставился на незнакомца.

– Су Вэй, – представился тот.

– Что ты тут делаешь?

Похоже, Артём признал в парне Сведущего и успокоился.

– Да так, проездом из Китая. Думаю, дай познакомлюсь. Такая очаровательная спутница у тебя.

Су Вэй приблизился ко мне и протянул руку. Я приняла его помощь и спешилась с коня.

– Даша, – сказала я.

– Очень приятно. – Су Вэй склонился и опалил дыханием тыльную сторону моей ладони.

Я успела уловить его хитрый взгляд прежде, чем он выпрямился. Наверняка мои глаза горели восхищением от знакомства с ещё одним новым персонажем мира Сведущих. Я не могла отвести от него взгляд. Но не потому, что Вэй мне понравился, хотя он был по-своему красив, а потому что почувствовала что-то в себе, что-то отзывалось.

Во мне снова проснулось желание стать частью тайного для меня мира. Стать Сведущей, одной из них. Я медленно вытащила ладонь из пальцев Вэя и с улыбкой повернулась к Артёму.

Он не смотрел на нас.

– А тебя как зовут? – Су Вэй подошёл к нему.

– Артём.

Парни пожали руки.

– Что ж, отлично. Будем дружить, – радостно заявил китаец. – У меня много друзей. Вы из Ростова или тоже проездом?

– Отсюда, – кивнула я.

– Далеко забрались от города, ты совсем замёрзла, – Вэй ласково взглянул на меня. Отряхнул от снега мой капюшон и накинул мне его на голову. Опустил руки мне на плечи.

За время конной прогулки я больше думала о другом, чем о холоде.

Бросила взгляд на Артёма, в надежде, что он вступится за меня, возмутится, что ко мне прикасается другой парень. Но, кажется, его это не заботило. Лицо расслаблено и спокойно, а в глазах полный штиль.

– Тебе нужно согреться, – Су Вэй скользнул взглядом по мне и убрал руки.

Мне не было неприятно. Я понимала, что флирт ненастоящий и Вэй лишь провоцирует Артёма. Только не могла понять зачем.

Да и не об этом я хотела думать, а о том, почему он позволяет ему это делать?!

– Веди её домой, отогревай.

– Ты прав, – наконец-то раздался голос Артёма. – Мы немного задержались.

Он забрался верхом на Ветра, хотел помочь мне, но Су Вэй оказался быстрее. Подсадил меня и помог сесть в седло.

– А ты сам тут что делаешь? – поинтересовался Артём.

После долгой паузы Вэй ответил:

– Ищу тут кое-кого. Одного старого «друга», – только сказал он это так, будто совсем не друга искал, а врага. Напоследок он снова прижался губами к моей ладони: – Ещё увидимся.

Артём внимательно посмотрел на Вэя и кивнул ему.

Обычным уже для меня галопом мы направились в объезд озера к конюшне.

– Я ни разу не видела, чтобы Ветра выгуливали или ездили на нём, – заметила я.

– Я занимаюсь этим сам. Не хочу, чтобы он привлекал внимание.

Как только мы зашли в конюшню – стало тихо. Лошади, увидев меня, внимательно следили блестящими влажными глазами за моим приближением. Я сняла перчатки и подышала на руки тёплым воздухом. Артём завёл Ветра в денник, закатал рукава и принялся снимать с него упряжь и седло. Он по-прежнему был молчаливее, чем обычно.

Я погладила коня по морде и прошептала, обращаясь к нему:

– Теперь я знаю, на что ты способен, и подготовлюсь лучше к следующей поездке.

– Понравилось? – Артём дёрнул уголком губ и снова стал серьёзным.

– Ещё бы!

Я помедлила, прежде чем спросить:

– Тём, что с тобой происходит?

– Всё в порядке. – Он даже не удостоил меня взглядом, и мне оставалось только поджать губы.

Когда Артём закончил и погасил свет, я перегородила ему путь, не позволяя выйти из конюшни, и схватила за руку.

– Проведи инициацию. Я хочу стать жар-птицей, – с надрывом прошептала я в полутьме.

– Ты не понимаешь, о чём просишь, – жёстко произнёс он, что меня задело.

Он перехватил мою руку и крепко сжал. Мы замолчали, потому что эта его грубость поразила нас обоих. Словно нехотя, Артём разомкнул пальцы, отпуская.

– Ты же наверняка знаешь способ.

– Нет, я не знаю, какая священная сила требуется.

– Филипп смог узнать, а ты нет? – удивилась я.

– Представь себе. – Он отодвинул меня в сторону и открыл дверь.

– Я доверяю только тебе. Представь, мы сможем вместе проводить время: ты на коне, я в образе птицы…

Мне было стыдно, что я прошу Артёма об инициации. Будто предлагала жениться на мне.

– А когда тебя кто-то увидит, то снова откроется охота. Забудь, – ледяной, полный спокойствия голос.

– Да как про это забудешь?! – всплеснула я руками. – Тогда мне придётся найти того, кто сможет дать мне то, что я хочу, – бросила я скорее в шутку и не ожидала, что через миг на меня налетит ураган и впечатает за плечи в дверь.

– Даже не смей заикаться об этом. Ты будешь связана с ним на всю жизнь! От него будет зависеть твоя жизнь! – угрожающе произнёс он.

Я уставилась на Артёма, поражаясь столь резкой смене настроения. Медленно повела плечами, заставляя его убрать руки. Обошла его и села в машину. Постояв с опущенной головой, через минуту он сел за руль.

Больше мы не произнесли и слова. Я снова затронула запретную тему. Снова я была виновата.

## Глава 2

В городе было холодно и сумрачно. Подходя к гимназии, я посмотрела на небо, закрытое тёмными тучами. Кажется, сегодня и не собиралось рассветать.

Прошла мимо изваяний гигантов, охранявших главные двери в Сарскую гимназию, повесила куртку в раздевалку и поднялась по мраморным стёсанным и отполированным за века ступеням. Заходя в класс почти со звонком, я улыбалась и рассчитывала увидеть Артёма. Но его парта вновь была пуста. Я прошла к своей и медленно опустилась на стул.

В надежде, что хоть предмет отвлечёт, достала тетрадь и принялась внимательно слушать учителя. Впрочем, даже это не помогло, я постоянно отвлекалась и дёргалась, когда за дверью раздавались чьи-то шаги. А что, если он снова перевёлся на дистанционное обучение?

Неожиданно в классе погас свет, и из-за того, что за окном ещё не рассвело, помещение погрузилось в полумрак.

Все замолчали, ожидая, что электричество вот-вот появится и свет снова загорится. Но уже через минуту по классу разнеслись смешки и шепотки, а комнату наполнило свечение экранов мобильных.

– Это что ещё за новости? – учительница поверх очков удивлённо посмотрела на нас, а после на дверь. – Посидите спокойно, я узнаю, в чём дело, – постучала ручкой по столу, призывая к тишине.

Когда она вышла, заскрипели стулья, парты, голоса одноклассников стали громче.

Кто-то залипал в мобильный, кто-то продолжал шутить, а учительница всё не возвращалась. Элла включила на телефоне фонарик и навела его на Кирилла, сидящего позади нас.

– Иди проверь, куда она пропала. Может, помощь какая нужна? – сказала подруга ему.

– А что сразу я? – отмахнулся Кир, тоже доставая из кармана мобильный.

– Ты мужик или кто?

– А чего, думаешь, на мужика какая-нибудь тварина не нападёт там в темноте? – подавшись вперёд, прошептал он. – Ты бы Тёмычу звякнула, это он у нас главный по нечисти. А мне моя шкура дорога ещё.

Кирилл провёл ладонью по медно-каштановым волосам, поправляя причёску.

– Не хочу быть… съеденным каким-нибудь монстром, – закончил он и откинулся на спинку.

По классу разнеслись новые смешки. То ли над «смелостью» Кирилла смеялись одноклассники, то ли над шуткой про Артёма. Я хорошо помнила, как Кир подшучивал над ним на Коляде. В выражениях он не стеснялся.

Так удачно получилось, что в подгруппе по английскому обычных людей не было – только Сведущие. И каждый из собравшихся так или иначе знал, за что Артём был осенью отстранён.

Невозмутимые, уверенные в себе.

Не считая меня.

Невольно я вновь сравнила себя с ними.

Впрочем, до меня им дела не было. Почти все обернулись и посмотрели на пустую парту и отчего-то притихли. Я невольно покосилась на тёмные утренние сумерки за окном. По стенам и потолку танцевали блики и тени от светящихся экранов и фонариков.

– Бу-у-у! – громко воскликнул Кир, вскочив с места.

Его лицо подсвечивалось снизу, создавая устрашающий вид. Он напугал меня так, что я аж схватилась за сердце.

– Что, кто самый смелый? Кто решится выйти в тёмный коридор и спуститься к электрощитовой на первом этаже?

Ученики отшучивались, похоже, действительно не решаясь выйти. Кто-то говорил, что лучше дождётся здесь, другие молчали. А я совсем не улыбалась и поглядывала на дверь.

– Часто здесь такое бывает? – спросила я у Эллы.

– Иногда, – беспечно пожала плечами она.

– Ладно, так и быть. – Кирилл остановился рядом со мной в проходе и положил ладонь на плечо. – Даша, знай, я делаю это только ради тебя.

В этот момент свет несколько раз мигнул, по классу разнёсся электрический треск, и лампы, громко щёлкая, по очереди включились. Я не успела проморгаться от яркого света, ударившего в глаза, как дверь распахнулась и в класс зашёл Артём.

Он сам от неожиданности на секунду зажмурился, а открыв глаза, тут же встретился со мной взглядом.

Рука Кирилла всё ещё лежала на моём плече.

– Что ж, раз я не пал смертью храбрых, тогда с тебя свидание, – сказал он мне.

Я почувствовала, как одноклассники перевели на нас любопытные взгляды.

– Да ну тебя, – я дёрнула плечом и махнула головой, указывая, чтобы сел за парту. – Сейчас учитель вернётся.

Не поздоровавшись ни с кем, Артём прошёл к последней парте и сел на свободное место, чем всех конкретно удивил. На меня он больше не смотрел. А когда урок закончился, я недоумённо уставилась ему вслед, потому что он сразу куда-то ушёл.

Я опустила взгляд в раскрытый рюкзак на пластиковый контейнер с печеньем и поджала губу.

– Ты слышала что-нибудь про Филиппа? – спросила Элла.

Она держалась дольше всех и ничего ни у кого не спрашивала, хотя была в курсе семейного ужина, на который парень пригласил меня.

– Нет, – покачала я головой.

Даже если бы хотела сказать, у меня не вышло бы. Под Зароком Молчания рот просто не открывался, что напомнило мне о пугающих событиях того ужина: клетки и запечатанные Сумраком губы.

Более разговорчивой я не стала, приходилось о многом помалкивать, и я поскорее сменила тему:

– Зато я видела сегодня нового директора. Точнее, директрису.

– Да?

Мы направились с Эллой к выходу: следующим уроком была биология.

– И табличку на двери поменяли: «Улей Ксения Владимировна».

– Я знаю её, – негромко проговорила подруга.

– Я тоже. На Совете, когда проверяли мою силу.

Новая директор входила в Совет четырёх. Правда, теперь советников осталось трое, ведь Дагунцева-старшего лишили не только сил, но и должности. Поэтому наверняка будут искать нового члена Совета на замену.

Сразу подумалось об Артёме, которого я так или иначе искала, глядя по сторонам. Без каких-либо сомнений его отец теперь ещё сильнее насядет на него, чтобы он выучился и занял место в Совете. Хотелось обсудить это с Тёмой, но парень словно испарился.

– Что они тебе сказали? – вмешалась в мои мысли Элла.

– Сила исчерпала себя, её доля настолько мала, что они не могут включить меня в реестр, – проговорила я заранее заученную фразу.

– Да? – с сомнением покосилась на меня подруга и поправила лямку рюкзака на плече.

Я не знала, в чём заключается её сила, не знала, что она ощущала, находясь рядом со мной. И, на мгновение испугавшись, я взглянула на неё с подозрением.

– Надо будет после следующего урока не задерживаться и рвануть в столовую, там привезли мои любимые сэндвичи. – И не обращая на меня внимание, Элла повернула голову, заглядывая в столовую и проверяя, не показалось ли ей.

Я продолжала искать взглядом Артёма. Его странное поведение и отрешённость откровенно пугали. Мне оставалось только надеяться, что это не касается моей тайной сущности. Возможно, к его настроению приложил руку Николай.

Но вместо Артёма я увидела её – с другого конца коридора к нам приближалась Виктория.

За неделю её отсутствия по гимназии разлетелась масса слухов о её дяде, которые, несомненно, не могли не затронуть и саму Вики. За несколько дней её лицо осунулось, стало бледным, хотя она пыталась скрыть это за умелым макияжем и стильной причёской. Но они не могли спрятать уставший от переживаний недоверчивый взгляд.

Авторитет Вики медленно таял, а прежняя популярность спадала, сменив вектор. Теперь девушка в глазах учеников выглядела опальной представительницей своей семьи, членов которой никто больше не видел. Некоторые даже теперь побаивались её и, взирая с опаской, обходили подальше. Мне даже трудно представить, что Вики чувствовала, что ей говорила её интуиция!

Я замерла, разглядывая подругу, и ждала её приближения.

Но она не подошла к нам. Увидев кого-то, Виктория сменила направление. Проследив за её взглядом, я увидела Артёма.

Заметь я его первой, не стесняясь бы подошла. Но она сделала это раньше.

Пошептавшись, они оглянулись на нас. Парень явно не собирался присоединяться к компании, но, когда Вики попыталась взять его за руку, он сам направился к нам.

Сердцебиение ускорилось, мысли никак не связывались в единую логическую последовательность.

Голос Эллы просочился через бурный поток моих мыслей.

– Они снова вместе? После игры Вики звонила мне, жаловалась, как Артём холоден с ней. Я думала, они поругались.

– Что? – едва шевеля губами, произнесла я.

– Я про главную парочку гимназии. – Элла кивнула, указывая на приближающихся Вики с Артёмом. – Она своего не упустит, – заключила она.

Я почувствовала, как что-то тяжёлое сдавило грудь. Сердце заполошно колотилось, а потом полетело куда-то вниз, не оставляя мне больше никаких сил.

– Они вместе? – безжизненно произнесла я, а Элла только пожала плечами.

Я не могла поднять голову и посмотреть на Артёма. С каждым его шагом я всё глубже увязала в болоте, которое стирало все звуки. Люди постепенно исчезали. Оставался только он. Через плотную тишину ко мне не сразу прорвался радостный голос Вики. Только тогда я медленно повернулась к ней и даже смогла выдавить рассеянную улыбку.

Так и не собрав мысли в кучу, я следила, как она поглядывает на Артёма, пытается поймать его взгляд и дарит кокетливые улыбки.

Только несколько секунд спустя я отважилась и посмотрела на того, кто ещё вчера держал за руку меня, кто с нежностью заглядывал мне в глаза.

– Привет, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Артём коротко кивнул.

Его взгляд прожигал холодом до костей!..

Я внимательно разглядывала его и не верила. Пыталась найти в тёмных глазах оправдание его поведению и молчанию. И ничего не находила – пустота, которая меня пугала.

Он снова отстранился, мы снова стали друг другу чужими. Точно так же он смотрел на меня месяц назад, когда я только перевелась в Сарскую гимназию. В его глазах не оказалось и толики тепла. Он закрылся в себе и стал холодным как лёд. Дотронься – и обожжёшься.

Ноги стали тяжёлыми, будто железные наковальни, а сердце перестало качать кровь. Однако я стойко проходила это испытание, чтобы не выглядеть жалкой в его глазах.

Кругом шумели ученики, болтали и смеялись, а я чувствовала себя слишком одинокой и потерянной в этот момент. Будто душу вынули и порвали в клочья.

Я вцепилась в лямки рюкзака, отвернулась к окну и уговаривала себя стоять и не сбегать.

«Стоять и не сбегать…

Не сбегать…»

Больше я не могла смотреть на Артёма. Гордо вскинула голову и уставилась вдаль невидящим взглядом.

Конечно, он не единственный, кто был в курсе моей второй сущности, но именно его поддержка была мне так необходима после случившегося со мной и Филиппом. Я была напугана и переживала за свою безопасность, неделю я провела как на иголках, а дождалась только короткой прогулки и ни слова объяснений.

Зря только старалась вчера, пекла печенье с мамой полдня под её чутким контролем. Хотя по факту почти всем занималась она. Мне было позволено только помешать уже вымешанное тесто.

– Пойдём, – Элла потянула меня в класс, когда учительница разрешила зайти.

Я заставила себя улыбнуться и пошла за подругой. Достала из рюкзака контейнер с печеньем.

– Угощайся, – протянула Элле.

– М-м, какая вкуснятина.

Девчонка откусила кусочек и сразу взяла второе.

– Можно же ещё?

– Конечно, – засмеялась я.

Рядом с нами остановилась фигура, и к коробке потянулась тоненькая ручка с аккуратным маникюром.

– С кокосовой стружкой? Наверное, калорийное? – скривилась Вики.

– Сладости все такие, – я пожала плечами.

Но девушка всё равно взяла несколько штучек. Поблагодарила и отошла к последней парте, за которой неподвижно с опущенной головой сидел Артём. Вики коснулась его плеча и протянула печенье. Парень вскинул голову и вопросительно уставился на неё.

– Даша угощает.

Артём не хотел брать, мотнул головой. Только он мог отказать Вики, с лёгкостью ломая её настойчивость. Однако же она добилась своего спустя несколько лет и сейчас не собиралась сдаваться, продолжая осаждать Артёма.

Я отвернулась. Боковым зрением видела, как печенье у неё выхватил Кирилл, и, засунув в рот, прошёл к своей парте.

– Хочешь, я тебе другое приготовлю? – Вики манерно стряхнула крошки с рук.

– Не стоит, – сухо произнёс Артём. По его тону было понятно, что он не хочет отвечать.

После биологии была физкультура. Задержавшись с учителем, я последняя из класса брела к спортзалу. Всё вокруг казалось мрачным и холодным, шаги по мраморной лестнице отдавались гулким эхом в тишине, как и моё медленное сердцебиение в пустой груди. Теперь там ничего не было.

В раздевалке я надела форму и без единой капли сожаления, что бессовестно опаздываю на урок, всё-таки направилась в зал.

В углу, где находились тренажёры, собралась шумная толкучка парней и девчонок.

– Хэй! Хэй! – улюлюкала толпа.

Я протиснулась мимо ребят, привлечённая их шумом, чтобы посмотреть, за чем же они так увлечённо следят, и удивлённо уставилась на Артёма.

В спортивном трико, обнажённый по пояс, он держался за турник и подтягивался. Упругие мышцы перекатывались от каждого движения, капли пота выступили на лбу, шее и груди. От изумления у меня даже рот приоткрылся, я не могла отвести от него глаз.

Девчонки, сидевшие на горе матов, Лиза с Марианной в том числе, с любопытством следили за происходящим. Они откровенно разглядывали Артёма и о чём-то перешёптывались.

Однако для него это всё, кажется, не имело никакого значения. К его аристократическому профилю словно равнодушная маска приклеилась. Он походил на робота.

– Тридцать восемь, тридцать девять, сорок! – громко считал Кир.

– Слезай! – крикнул физрук, отмечая что-то в блокноте.

Когда Артём спрыгнул, одноклассники ему дружно зааплодировали. А Вики подхватила с лавки его футболку и птичкой порхнула к нему. Парень коротко кивнул и забрал из рук свою одежду.

– Ой, расшумелись! – Физрук свистнул, приструняя учеников.

Виктория закусила губу и отошла от Артёма, явно расстроенная тем, что не успела большего. А она определённо собиралась его поцеловать, даже невзирая на то, что рядом стоял учитель.

Парни пожали Артёму руку, похлопали по плечу. А я бросила на него испуганный взгляд и скорее отошла, чтобы он не заметил меня в стремительно редеющей толпе под строгим взглядом физрука.

Боже, что с ним стало? Он ведь… не был таким! Он никогда не отличался особым рвением к учёбе, зная всё лучше остальных. Никогда не любил находиться среди ребят, гимназия его угнетала. Но секунду назад я видела будто другого Артёма. Что и кому он пытался доказать?..

– Антипова, почему опаздываем? – рявкнул физрук.

Я заметила, как на миг Артём замер, услышав мою фамилию. Но так и не взглянул на меня.

Он. Вообще. Перестал. На меня. Смотреть.

Размеренными движениями он надел футболку и отошёл от турника, уступая место следующему.


– Фух, всё-таки два урока физры, да ещё и в середине дня, – не прикольно. Потом до конца дня приходится ходить потной, – пожаловалась я Элле в раздевалке.

– Ты можешь в душ сходить. Как раз большая перемена сейчас.

Подруга достала мочалку и полотенце и обула резиновые тапочки.

– Я не очень люблю общественные места, – неуверенно сказала я.

– Да? А я вот, наоборот, с удовольствием схожу, а то порой дома по часу приходится ждать, пока ванная освободится.

У Эллы была большая семья: она жила с сестрой, родителями и бабушкой.

– Да и чего тебе стесняться? Ты заметила, как на тебя Кирилл смотрел? – произнесла одноклассница нараспев.

– Что? Наш Кир?

Элла покивала и направилась в сторону душевых. У неё хорошее настроение, и загадочная улыбка лишь яркое тому подтверждение. Она бы с удовольствием поболтала об этом. А вот у меня настроения не было, но в душ после волейбола сходить не помешает. Недолго думая, я сжала мочалку и пошла за ней следом.

Спустя пятнадцать минут освежившиеся мы вошли в столовую. Взяли еду на поднос и двинулись к столу, за которым обычно обедаем. Уже издалека я заметила парочку, выбивающуюся из привычной картины. Вики сидела рядом с Артёмом (хорошо, хоть не обнимала) и над чем-то весело смеялась, в то время как он сидел мрачнее тучи и смотрел в тарелку. Мне бы развернуться и уйти, не видеть их вместе, как он что-то ей отвечает и отдаёт ей свой фруктовый салат, но я продолжала делать шаг за шагом.

И тут же поплатилась за это.

Не моргая, как в замедленной съемке, я смотрела, как Вики потянулась к щеке Артёма, чтобы поцеловать. Перед глазами потемнело, и я чуть не столкнулась подносом с десятиклассником и не опрокинула на него всё содержимое.

У меня не было уверенности, показалось мне это или Артём и в самом деле отклонился? Игра воображения или он в самом деле это сделал?

– Глядя на Вики, так и не скажешь, что она страдает из-за отсутствия брата и снятия дяди с должности. Выглядит Олег Дмитриевич не лучшим образом, я тебе скажу, – прошептала Элла, догоняя меня.

– Ты видела его?

– Только издалека. На днях, когда заходила за Вики, он что-то кричал ей в открытую дверь.

Я пыталась идти, но под взглядом Артёма у меня ничего не получалось. От него исходила опасность. Всем своим видом парень будто кричал, что приближаться к нему рискованно. Он предупреждал меня. Только меня.

Не знаю, что мной двигало, отчаяние или гордость, но я поставила поднос на стол и села на свободное место. Какое счастье, что не напротив. Но это сильно не помогло.

Я принялась за еду. Делая вид, что тороплюсь, и посматривая в окно, достала телефон. Листала ленту, лишь бы не видеть, как Вики кокетничает с Артёмом, а он, сложа руки на столе, лениво закидывает в рот сухарики. С его стороны никаких знаков внимания Вики не было.

Они не выглядели парочкой, но слова Эллы уже успешно осели в моём сознании. И теперь я ничего с этим не могла поделать.

Я же думала, что мы вместе… А как же наша прогулка?.. Зачем он тогда это сделал?..

Поведение Артёма говорило само за себя: между нами происходит что-то не то.

И как мне теперь доучиваться с ними? Каждый день видеть, как Виктория пытается помириться с ним?

Почувствовав на себе взгляд Артёма, мои плечи расправились, а спина выпрямилась. Но когда я решилась и повернула голову, он уже не смотрел на меня. Потянулся к стакану с соком и сделал глоток.

– Мы на урок, – Лиза с Марианной отправились к выходу.

– А я, пожалуй, ещё что-нибудь съем. Да и к Игоревне можно опоздать. Кому-нибудь взять ещё что-то? – Кирилл поднялся из-за стола.

– Пойдём, я тоже возьму, – сказал Артём.

Парни отошли, оставив нас втроём. Большинство уже поели и разбежались готовиться к следующему уроку. В столовой почти никого не осталось. Вики достала из сумочки лекарство для глаз и, закинув голову, аккуратно закапала.

– От сухости, – пояснила она.

Поначалу я решила, что мне показалось, но, приглядевшись, заметила покрасневшие глаза, испещрённые красной сеточкой. Несмотря на то, что она только что заигрывала с Артёмом, мне стало жаль Вики, что в её семье случилось несчастье, которое она старательно скрывала и делала вид, что всё в порядке. Ведь она даже не знала истинной причины, почему её дядю сняли с должности, а брат теперь заточён в лечебницу.

– Как Филипп? – тихо произнесла я.

С того злополучного вечера Виктория относилась ко мне прохладно, потому что на ужине я обманула её и сказала, что простой человек. А теперь по легенде являлась Сведущей с нулевой силой. Возможно, что одноклассница видела за этим предательство, хотя и не именно то, которое случилось тогда. Я чувствовала себя подозреваемой в преступлении, которого не совершала, и теперь была вынуждена всем говорить, что вся моя сила уже давно растратилась.

Виктория, безусловно, ощущала своё превосходство. Она пожала плечами и принялась мешать в кружке уже остывший чай, не желая отвечать.

– Нормально, звонит иногда, – всё же проговорила она, явно взяв себя в руки.

– Поговаривают, что на Белое озеро отправляют преступников и из этой тюрьмы уже не возвращаются, – голос Эллы был едва слышен. – Филипп связался с охотниками за артефактами?

Виктория смерила подругу мрачным взглядом, и та замолчала.

Вероятно, ей было тяжело говорить о брате. Я ведь даже не знала, что ей сообщили Николай и Советники о случившемся.

Вики вдруг сказала:

– Ты прости, я не знала, что Филипп настолько потерял голову от той девчонки. Когда она ему отказала, он изменился. Олег сказал, что он отказывался принимать успокоительное, и потому, когда ты его отшила, ему снесло башню окончательно, он разнёс всю свою комнату.

– Это ты прости… – неуверенно сказала я.

– Тебе повезло, что ты вовремя ушла. Но я скажу так: он изначально ошибся, что вообще посмотрел на эту Агнию. Сведущий с обычным человеком может лишь поиграть и бросить. Он бы никогда не стал встречаться с ней всерьёз. Скорее всего, просто она задела его эго.

Вики определённо пришла в себя после вопроса о брате. К ней вернулась уверенность, а взгляд заострился. Она откинулась на спинку стула:

– Вот посмотрите на нас с Тёмой. Мы знаем друг друга с детства. Несмотря на то, что порой не ладим и не всегда наши отношения похожи на правильные отношения, мы всё равно вместе. Он всегда возвращается ко мне! – Одноклассница с гордостью вскинула подбородок, как будто у них с Артёмом уже назначена дата свадьбы.

Не уверена, что она говорила об Агнии и Филиппе. Выглядело так, будто она знала обо мне и Артёме, и теперь специально говорила это всё для меня – что мне никогда не стать такой, как она. Не стать Сведущей.

Сердце болезненно сжалось, медленно качая кровь.

Я не шевелилась и самоотверженно молчала о своей сущности. Я бы и не смогла рассказать ей из-за наложенного на меня Зарока Молчания, но… могла бы показать. На это наложить запрет было невозможно. Мне было достаточно пройти через Сумрак, и тогда бы она узнала, насколько я обычный человек.

– Хоть он это и отрицает, мы всегда с ним будем вместе. По-другому и быть не может. Нам это суждено, ведь мы оба Сведущие, – с нотками вызова произнесла Вики. Она облокотилась на стол и понизила голос: – Я тебе скажу по секрету, на будущее, чтобы ты имела это в виду – ведь тебя не внесли в реестр, ты человек, хоть и знающий теперь о нашем мире. Сведущие вступают в отношения только со Сведущими, только таких же мы выбираем для брака, чтобы передать свой дар детям по наследству, укрепить его, пронести через поколения, а не растрачивать его. Мы не приемлем браков с обычными людьми, – голос Вики звучал по-деловому, а смысл слов был оскорбителен.

Я не нашлась с ответом, бросила быстрый взгляд на Эллу. Та медленно кивала, то ли соглашаясь с подругой, то ли своим каким-то мыслям.

– Полукровок нет? – зачем-то спросила я.

– Есть, конечно. Но ты же сама понимаешь, они не получают всей силы родителя, а разбавляют её пустотой.

К столу возвращались парни. Артём выглядел как прежде, ничего в нём не изменилось: те же светлые брюки, та же причёска. Правда, отношение к окружающим кажется, стало ещё хуже. Его взгляд стал другим, более тёмным и… чужим.

Однако, подойдя, он снисходительно улыбнулся Киру, подмигнул Вики, положил перед Эллой упаковку с венскими вафлями.

– Держи, – он протянул мне яблоко.

Мне же достались безразличный тон и равнодушный взгляд, будто между нами ничего и не было. Слова отдались в груди тупой болью.

У каждого из ребят пиликнули или завибрировали телефоны – им пришло новое сообщение. Я тоже потянулась к карману проверить: вероятно, кто-то в общем классном чате что-то написал.

– Класс! Литературы не будет! – убирая телефон в карман брюк, объявил Кир за несколько секунд до того, как я успела прочитать об этом сама. – Отлично, тогда сейчас и махну на вокзал.

– Что ж, тогда можно пойти домой, – предложила я.

– Новый директор проводит собрание после уроков, – проговорила Элла.

– Какое собрание? Мне ничего не пришло, – удивилась я.

Элла с сочувствием посмотрела на меня поверх очков и взялась за свой рюкзак. Остальные тоже засуетились.

– Не расстраивайся, что не попала в реестр.

– У меня всё равно были дела: обещала маме помочь. – Я изобразила улыбку.

Девушка склонилась к моему уху и зашептала:

– Если хочешь, можешь тоже пойти. Скажи маме, что у тебя дополнительные занятия начались. А там тебя никто и не заметит: одним человеком больше, одним меньше.

Вот именно что – человеком. Я для всех человек, им и должна оставаться, а не поддаваться на уговоры бунтарки.

Я чувствовала, как Артём сверлит меня взглядом, но проигнорировала его.

Отмахнулась от подруги – мол, не стоит. Элла взглянула с сомнением, ничего не сказав, а я, несмотря на все усилия, не удержалась и повернула голову.

Артём, затаив дыхание, слушал нас и хмурился. Потом послал мне острый предупреждающий взгляд и развернулся. И, конечно же, Виктория засеменила за ним.

У выхода из столовой мы с ребятами разошлись в разные стороны. Я направилась в раздевалку, а они в актовый зал. По пути мне встретилась директор. Ксения Владимировна стояла возле витрины наград, скрестив на груди руки. Я удивилась, увидев её. Рядом никого не было.

Она следила, чтобы я покинула гимназию и не задержалась. Я вежливо кивнула ей и отвернулась.

Одевшись, я выскочила за дверь. Поёжилась от холода и натянула рукава пальто, пряча в них ладони. Поленилась доставать перчатки и побрела прочь. Одинокие слезы жгли уголки глаз.

Температура на улице понизилась, и теперь вместо мелкого дождя с неба сыпались мягкие хлопья снега. Снег застилал землю. Выйдя за ворота, я свернула к конюшне и быстро юркнула на аллею, где меня было не разглядеть из окон гимназии. Не хотела, чтобы кто-то меня видел. Только там я позволила себе стереть влагу с глаз.

Ну почему я такая ущербная?! Почему не могу быть как все?

Для людей чужая, для Сведущих тоже. Где моё место?

## Глава 3

Насчет помощи маме я приукрасила. Она всего лишь просила меня зайти в магазин и купить масло с хлебом. Но, к моему удивлению, мама сегодня не задержалась и пришла с работы к ужину.

– Дашунь, ты уже дома? – крикнула она с порога.

– Привет!

Я оторвалась от книжки и вышла в прихожую. Поцеловала маму в щёку и прислонилась к стене. Убрала руки за спину и нащупала выступающий на шелкографии цветочный узор.

– Ты купила продуктов или мне сбегать? – Мама взволновано посмотрела на меня в ожидании.

– Купила.

– А срок годности проверила?

– Да, мам.

– Ну беги, делай домашку, а я пока ужином займусь.

– Я почти всё сделала. А ты сегодня без опозданий. Освоилась на работе? – заметила я, проходя за мамой в кухню.

– Ох, Дашунь, к коллективу привыкнуть нужно, к новым обязанностям, прошлый начальник ушёл так внезапно и даже дела никому не передал, – вздохнула мама. – Но должна же я хоть иногда видеть дочь, – рассмеялась она.

Мама достала из ящика упаковку риса и поставила кипятиться воду в кастрюле.

– Давай помогу, – предложила я и взялась за дуршлаг, чтобы промыть рис.

– Оставь, – она махнула рукой. – Лучше расскажи, как у тебя в гимназии?

Я пожала плечами. Вспоминать о том, что было в гимназии, как вёл себя Артём, не хотелось. Я подняла голову и посмотрела на маму.

– Неужели ты не видишь, что я не могу без дела? Не видишь во мне энергию?

– Конечно, вижу! – она ласково убрала выбившуюся прядь мне за ухо. – И сейчас всю твою энергию нужно пустить на подготовку. Совсем скоро экзамены. Ты же знаешь, как я тебя люблю и забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты перетруждалась. А тут город хоть и не большой, но вуз новый, желающих поступить много.

Я поджала губы и кивнула. Села за стол и подставила ладонь под щёку. Мама ловко и шустро занялась готовкой ужина. Рис уже варился на медленном огне, тонко нарезанные отбивные из индейки шкворчали на сковороде вместе с томатами черри.

– Ты посмотрела, когда начинается приём документов в университет? – спросила мама.

– Посмотрела.

– И когда?

– Как и везде – только в июне. – Я опустилась лбом на руки от скуки. Ещё столько времени до этого.

Мама покачала головой, сетуя, что так долго ждать. Ей не терпелось уже пройти этот этап. Вероятно, пока меня не примут, у неё есть страх, что я могу передумать. Весь этот учебный год она только об экзаменах и говорила, всячески науськивая на правильный выбор университета и склоняя к той специальности, которую она считала лучшей. Но я и не противилась, полагаясь на её мнение и прислушиваясь.

Только теперь я вообще не знала, что будет через месяц или два. Артём мне ничего не обещал, но его поступки говорили сами за себя и были красноречивее любых слов: не нужна я ему больше.

А главное, что я теперь сомневалась, смогу ли находиться в этом городе. Даже если он уедет, мне будет тяжело, потому что всё вокруг будет напоминать о нём. В груди всё сжалось от картин будущего. Ведь здесь живёт его семья, Вики…

Заставляя меня отмереть, мама поставила на стол тарелки с едой, от которой шёл горячий пар.

– Ты чего нос повесила? Давай в выходные выберемся в центр, зайдём в кафе, поболтаем, расскажешь подробнее, как в гимназии дела?

– Можно. – Я безучастно поводила вилкой по тарелке, размешивая рис.

Ничего я не хотела.

Мама даже не подозревала всей глубины переживаний, которые мучили меня последние дни. Она не знала о страхах, которые мне пришлось пережить, и о том, что для меня сделал Артём.

Я не могла никому об этом рассказать. Кроме него, мне не с кем было поделиться своими чувствами. Я больше недели ждала, не приставала с расспросами о том, что будет дальше со мной. Но без Артёма я не могла в этом разобраться. Он был моим проводником в мир Сведущих.

И сегодняшний день, кажется, стал последней каплей.

– Посмотрим какой-нибудь фильм после ужина? – предложила мама, закончив с едой.

– У меня завтра репетитор, нужно подготовиться и ещё домашку сделать по обществознанию.

Мама улыбнулась.

– Хоть обществознание тебе и не пригодится для поступления, но нужно постараться.

– Я знаю.

– Умничка моя, – погладила она меня по плечу. – Кстати, посмотри, когда будет день открытых дверей в местном вузе, чтобы не пропустить.

Мама принялась мыть посуду и не видела, как я закатила глаза.

Пройдя в свою комнату, посмотрела на заставленный книжками и тетрадками стол. Учиться сейчас я точно не смогу. И пусть я схлопочу ещё одну тройку по обществознанию, но терпеть больше не могу. Душа требовала ответов.

– Мам, я у одноклассницы просила тетрадку с конспектами за прошлое полугодие, схожу к ней, заберу, – крикнула я, проходя мимо кухни.

Мама бросила взгляд на часы на стене.

– Уже поздно. До завтра не ждёт?

– Ещё только полвосьмого. Я быстро.

Пока мама не придумала никакой отговорки, я накинула толстовку, пальто, обулась и с шапкой в руках выскочила из дома.

Артём должен объясниться!

Мороз щипал щёки, мягкий снег рассыпался под ногами. Прохожие спешили домой, но чем ближе я подходила к частному элитному дому на набережной, тем меньше становилось людей. Последние несколько минут я шла в одиночестве в полной тишине.

Я остановилась перед кирпичным забором и отдышалась. Пока шла, рой мыслей непрестанно жужжал в голове, я прокручивала наш будущий диалог – свои вопросы, его ответы. Я всячески пыталась найти причину, почему он так поступил со мной. Но ничего толкового не приходило в голову.

Я достала телефон и набрала его номер. Пусть сам ответит.

Первый вызов остался неотвеченным, второй. После третьего я всё-таки собралась нажать кнопку звонка возле железной калитки.

В это время послышались тяжелые шаги, калитка отворилась, и я встретилась с обжигающим холодом карих глаз.

На лице Артёма не было удивления. Он знал, что я приду.

Исходящая от него волна злости и недовольства лишила меня возможности двигаться.

Некоторое время мы смотрели друг на друга и слушали вязкую тишину, окутавшую нас. Артём плотно сомкнул губы, на скулах проступили желваки. Он смотрел в упор, тяжело и напряжённо, и даже не моргал. Тёмный омут его глаз затягивал, но он был такой же холодный и опасный, как прорубь.

В лёгкой куртке на распашку, он казался неподвластным стихии. Свет от уличного фонаря удачно падал на него: на его коже не было ни единой мурашки. Он не ёжился и не кутался в одежду, в отличие от меня, и походил на мраморный обелиск.

Только ветер слегка шевелил его волосы, и холодные искры снега мерцали в его глазах. Мой взгляд скользнул по обнажённой шее.

Я выдохнула, едва удерживаясь от того, чтобы броситься обнимать Артёма. Сперва мне нужны ответы.

– Почему ты не общаешься со мной? – я разрушила молчание.

Мне пришлось ждать, потому что он не торопился отвечать.

– А должен? – Парень, наконец, отмер. Его равнодушный и властный голос царапал.

Артём сунул руки в карманы светлых джинсов и выпрямился. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Чужим. Я не узнала того парня, которого знала ещё вчера. Не находила в его глазах тепла.

Сердце зашлось в бешеном ритме, предчувствуя неминуемую панику. Внутри образовалась глухая пустота. Я протолкнула ком в горле, чтобы снова обрести способность говорить.

– А как же мы? Я думала, что мы вместе… тот поцелуй… ты же…

У меня застучало в висках, и я перестала слышать собственный голос – настолько я нервничала. Под его взглядом вся моя уверенность испарилась.

– Ничего не было. Вспомни, кто кого целовал, – сухой голос Артёма пробирал до дрожи.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт. А парень меланхолично смотрел на меня, будто на что-то неинтересное.

– Не я тебя. Ты сама меня целовала. Ты всегда бегала за мной.

Слова острыми ледяными лезвиями попали точно в сердце, нанося смертельную рану.

Затылок, позвоночник, лопатки, плечи. Всё обдало холодом. Меня обхватили цепкие когти мороза и страха. Не могла пошевелиться. Как будто анестезия начала распространятся по телу.

Сковывала льдом.

По позвоночнику спустилась к пояснице.

Пошла ниже – бёдра, икры. Все, я парализована. В ушах был слышен только грохот сердца, оно ещё трепыхалось в надежде выжить.

Я медленно истекала кровью, терпя боль. В груди жгло, и я никак не могла сделать вдох. Чёрный пепел сгоревшей надежды отзывался на языке неприятным горьким вкусом.

Жёсткие слова из его уст били наотмашь, забирая с собой частички меня. Вырывая из груди сердце, чтобы не чувствовала. Забирая с собой. Но он ошибался. Оно уже было его.

Неужели он просто играл со мной? Поиграл и так легко оттолкнул? Ради чего? Чтобы не приставала с инициацией? Всё дело в ней?

От зимнего румянца на щеках наверняка не осталось и следа – я уверена, что побледнела и ничем сейчас не отличалась от свежего снега, выпавшего днём.

Жаль только, что защитная анестезия в виде гормонов, вырабатываемых при страхе и шоке, слишком кратковременная.

– Но я… чувствовала твою… нежность… – выдавила из себя.

– Тебе показалось. Я просто повёл себя вежливо, – безразлично ответил он.

– Давать себя целовать ты называешь вежливостью? Ты дал мне надежду, – запальчиво зашептала я.

Артём не ответил и непроницаемым взглядом, который я не могла разобрать, уставился на мою руку – на то место, где до сих пор оставался плохо заживающий шрам, который я тщательно от всех скрывала.

На миг мне показалось, что в его взгляде промелькнула неподдельная тревога.

– Антипова… – вздохнул он, – я тебе ничего не давал и ничего не обещал.

Его голос звучал глухо и как будто не принадлежал ему. Артём отвёл взгляд.

– Почему ты меня отвергаешь? Это из-за просьбы инициировать меня? Какое твоё неписаное правило я нарушила?! – выкрикнула я, теряя самообладание.

Артём окинул меня медленным взглядом. Обошёл и набрал чей-то номер. Но я успела разглядеть фотографию Виктории на аватарке на экране его мобильного.

– Скоро буду, – сказал он ей и нажал кнопку на брелоке сигнализации.

– Мне страшно. После всего случившегося. Я боюсь, а ты меня бросаешь, – воскликнула я и шагнула к нему, когда он уже открыл дверь машины.

Артём остановился на секунду, но не обернулся.

– Мне тоже, – тихо ответил он.

– Кто я для тебя? Кто я в твоём мире? – требовательно спросила я, на что парень повернул голову и смерил меня долгим взглядом с высоты своего роста. Между нами установилась напряжённая тишина, даже воздух стал плотным и тяжёлым.

Артём упрямо молчал. А я замерла, догадываясь, о чём он молчит.

Я никто.

Никогда кем-то не была и никогда не буду.

Реальность пошатнулась, а откуда-то сверху посыпались осколки умершей надежды. Снова стало зябко.

Рука дрогнула, желая дотронуться до него, но я не сделала этого. Опустила. Я для него никто. Между нами ничего не было и не могло быть.

Так же, как и с Агнией. А со мной вообще лучше не связываться.

Артём отвернулся и сел в машину. Я не стала его задерживать. Мне всё стало предельно ясно.

В другой момент я бы, возможно, побежала за ним, нагло залезла в машину и заняла место рядом с ним. Но не сегодня: на этот раз у меня не осталось сил. Ни на что больше не осталось.

Взревел мотор и, выбрасывая снег из-под колёс, машина сорвалась с места. Только я не слышала ничего и не шевелилась. В горле запершило, а дыхание перехватило от обиды и бессилия.

– Да что я сделала?.. – виновато спросила я, глядя на красные удаляющиеся огни. Слова не шли, голос стал сиплым.

Когда они исчезли за поворотом, я не выдержала и опустилась на корточки. Из груди вырвался сдавленный вой.

За что?! За что он так со мной?!

Слёзы застилали глаза, обжигали прохладные щёки. Я вскинула голову. На небосводе не было видно ни звёздочки, как не было ни единой искры надежды на нас. На наши отношения.

Никогда и не было!

Я наивно позволила себе думать, что между нами что-то большее, чем просто симпатия. Что мои чувства взаимны. Но самым невыносимым было понимание, что моё сердце все ещё принадлежит ему. И будет принадлежать всегда. И вряд ли кто-то другой сможет заполучить хоть частичку его.

Холодным и мрачным был вечер, когда я окончательно почувствовала себя никому не нужной в этом новом городе, в котором текла своя жизнь, в тишине на этой безлюдной улице в окружении холодных домов и чёрных стволов.

Я не заметила, как поднялась и прошла к озеру. Медленно брела вдоль заснеженного берега, не разбирая, куда и зачем иду. Только не домой: там мама, которая обязательно увидит красные от слёз глаза и насядет с расспросами.

«Ты не нужна ему, никому не нужна» – ворвались без предупреждения воспоминания. Как же Филипп был прав. Он знал.

Всё, что говорил Артём, его объятия – было ложью!

Я для него недостойная. Он никогда меня не примет как Сведущую, и высшей мне не стать.

Ещё несколько месяцев – а потом уеду подальше от Ростова. Поступлю в медицинский, как хочу, но не останусь здесь.

Слезы быстро перестали течь, когда в голове сложился хоть какой-то план. Это было слабое утешение, которое я придумала, но хоть так, чтобы хоть за что-то зацепиться, иначе я утону в болоте отчаяния.

Я держалась подальше от людных мест, чтобы никто не видел меня такой никчёмной и подавленной. Шмыгнув носом и поёжившись от холода, я огляделась. Впереди тянулась аллея к гимназии. Взгляд упал на конюшню, и я медленно направилась туда.

Здесь уже никого не было. Ученики и учителя давно ушли, свет в окнах не горел. Я остановилась перед запертыми металлическими воротами. Невысокие мраморные скульптуры, подпирающие третий этаж фасада, казались живыми. Они устали нести свою ношу, но стойко продолжали это делать. Отбрасывали тень друг на друга, создавая тёмные уродливые очертания. Будто их вторая сущность вырывалась наружу.

Когда я приблизилась к конюшне, раздалось тихое ржание. Без надежды осторожно потянула дверь, но, к моему удивлению, она оказалась открыта. Внутри горел мягкий свет, в воздухе витал запах сена, и тихое дыхание животных разносилось по помещению. Разбросанные опилки делали мою поступь беззвучной. Многие из лошадей уже отдыхали, но кто-то выглядывал из денника и провожал меня заинтересованным взглядом.

«Только поглажу Ветерка и поеду домой».

Конь не спал, он стоял и недовольно фырчал.

– Эй, ты чего? – Я выставила ладонь вперёд.

Ветер втянул воздух, признал меня и ткнулся носом в пальцы.

– А почему ты до сих пор в упряжке? – удивилась я, потянув за кожаный ремешок. И седло было на спине коня.

Я неуверенно оглянулась, убедилась, что в конюшне больше никого нет, и шепнула:

– Прокатишь меня?

Ветер вскинул морду вверх и тихо фыркнул.

Стараясь не греметь, я вытащила задвижку и открыла низкую дверцу. Взяла коня за повод. Ветер, будто боясь потревожить сородичей, старался ступать тихо. Я пропустила коня вперёд себя и пошла за ним.

Мощное тело шагало впереди, мышцы перекатывались на крупе, а хвост покачивался из стороны в сторону. Я не удержалась и прикоснулась к шелковистому боку.

Отойдя к забору, Ветер остановился, дожидаясь, пока я сяду верхом. Я забралась в седло и погладила коня по гриве. Взялась за поводья, как показывал Артём, и слегка сжала бока коня ногами. И он послушался, пошёл вперёд. Мерно ступал, оставляя на снегу следы, и уходил всё дальше с поля, ближе к лесу. Вероятно, Артём приучил его уходить туда.

Хотела развернуть коня, но тот упёрся. Я оглянулась.

«И как теперь вернуться?»

Ветер вскинул морду и громко заржал. Он просился в путь.

– Дружок, я не могу. Давай обратно?

Конь не шевелился, устремив взор вдаль.

– Так и быть, я с тобой прокачусь, только если ты будешь аккуратен.

Получив одобрительный «фыр» от волшебного коня, я крепче ухватила поводья и тихо произнесла:

– Лети…

И Ветер понёсся галопом вперёд. У меня дух захватило от скорости. В морозной ночи сверкала и переливалась серебром шерсть жеребца, густая грива развевалась на скорости. Ветер бил в лицо, я зажмуривалась и уворачивалась от снега и дождя, летящего в лицо навстречу.

Конная прогулка успокаивала, прочищала голову от беспокойных гнетущих мыслей. Я неслась и не думала ни об Артёме, ни о поступлении, ни о Ростове. Были только я и Ветер.

Где-то далеко справа и слева мелькали огни, мы скакали через снежные долины, а я обнимала коня, прижавшись к нему всем телом. Тяжёлые удары копыт взрывали снег, он летел из-под них и прилипал к шерсти, делая мохнатые ноги коня сказочно белыми и искрящимися. Вокруг нас поднялось снежное облако, и мы будто летели на нём, проносясь мимо гор и лесов.

У меня с трудом получалось дышать, и я не управляла Ветром, полностью доверившись ему. Но я не чувствовала себя беспомощной, я наконец-то прониклась скоростью и той силой, что пряталась внутри меня.

Я подпитывалась от Ветра. Похоже, что он знал, кто я, чувствовал мою тайную сущность и давал мне то, что нужно для успокоения.

Ветер был такой же волшебный, как и я.

Вдруг конь стал замедляться и вскоре остановился. Я выпрямилась и огляделась. Он привёз меня к моему детскому дому. Спешиваться я не стала, направила коня к ограждению.

Долго смотрела на окна, в которых горел свет ночников и неспешно двигались женские силуэты. Постепенно свет погас, и здание погрузилось в темноту.

Здесь тяжело дышалось, даже несмотря на морозный воздух. Я смотрела на дом и искала подсказки. Пыталась найти в себе эхо того, что связывало меня с этим местом. Принадлежность. Искала незримые следы того, кто меня сюда принёс.

Я надеялась, что интуиция подскажет, при каких обстоятельствах я могла здесь оказаться. Ведь зачем-то же порой мы хотим вернуться в места, с которыми нас связывает прошлое, которые хранят отпечаток времени.

Что-то тянет нас обратно. Поиск ответов, возможность изменить прошлое или заглянуть в него, чтобы убедиться, что поступили правильно.

Внутри меня всё молчало. Я не чувствовала никакой связи. Возможно, потому, что я тогда была слишком мала и не помнила ничего из того возраста.

Зато меня затапливало эмоциями, которые пробуждало это место.

Одиночество.

Ночь всегда пугала. За деревьями начали мерещиться монстры, выпуская на свободу самые сокровенные страхи. Всё самое худшее, что может случиться, обязательно происходит ночью. Когда за окном день, никто не думает об этом. Но как только в небе поднималась луна, хочется скорее закрыть дверь на замок.

Мне стало не по себе. Я цокнула языком, разворачивая Ветра.

Убедилась, что вперёд уходит длинная дорога, подстегнула коня и прошептала: «Лети». Через минуту он вернул меня в Ростов к гимназии и сбавил скорость. Я спешилась.

Мы медленно шли вдоль забора, возвращаясь к конюшне.

– Даша? – крикнул знакомый голос позади.

Я вздрогнула и резко обернулась. У края дороги стоял Кирилл. Он широко улыбнулся и подбежал ко мне. Я нервно посмотрела ему за спину, пытаясь понять, с кем он и откуда здесь взялся.

– Это и правда ты… – выдохнул он. – Я уж думал, зрение подводит.

– А ты как здесь оказался?

– Домой возвращаюсь, – Кир махнул рукой в сторону ближайших домов за пролеском. – А… это же конь… – он покосился на Ветра.

Я поджала губы и опустила взгляд.

– Об этом лучше никому не знать. Артём мне не разрешал его брать, – тихо призналась я.

Ветер дёрнул головой, и я с трудом его удержала за повод. Кирилл отступил на несколько шагов назад, видимо, испугавшись. Вскинул руки.

– Ла-адно, но тебе лучше не задерживаться и вернуть его в конюшню. Да и не хорошо девушке одной разгуливать с таким ценным экспонатом, – забеспокоился он, слегка нахмурившись.

Парень поправил воротничок пальто и спрятал руки в карманы. Я тоже поёжилась: холод пробирался за шиворот.

– Именно это я и собиралась сделать. Ты вроде хотел уезжать? Что-то про вокзал говорил, – спросила я, снова заглядывая ему за спину.

– Так я уже вернулся, – Кирилл улыбнулся. – Через проводника на вокзале быстро, туда и обратно. Родственников у меня по стране много, через Сумрак удобно.

Я только кивнула.

– Хочешь, можем с тобой тоже куда-нибудь сгонять? Никто и не заметит, – радостно предложил рыжеволосый одноклассник.

– Сомневаюсь, что проводник меня пропустит.

Да и не стоило ни ему, ни Киру видеть меня в Сумраке. Теперь он представлял для меня опасность.

– Можем зайти ко мне, отогреем тебя, потом на машине подброшу, – заботливо предложил он, с опаской поглядывая на коня. Парень явно был не любитель верховой езды и коней. – У тебя уже все губы посинели.

Конь беспокойно стоял на месте, перетаптывался и тихо фыркал, дёргая меня за руку, в которой я держала кожаный ремешок.

– Спасибо, но я лучше сразу домой. – Я повернулась к конюшне.

– Давай провожу?.. – забеспокоился Кир.

– Ещё не поздно. Я лучше побегу.

– Что ж… тогда увидимся завтра в гимназии, – произнёс парень, отходя от меня.

– И пожалуйста… – я хотела напомнить, чтобы он не выдал мой секрет о сегодняшней поездке.

Кирилл понимающе махнул рукой.

– Можешь даже не переживать из-за этого, я могила.


Ночь обещала быть морозной. Я вышла из постройки и, скользнув тенью на аллею, пошла к остановке. На дереве вдруг каркнул ворон, заставляя меня встрепенуться. Я опасливо подняла взгляд на него и посмотрела птице в глаза, поняв, что в какой-то момент потеряла бдительность.

Не знаю, чей соглядатай это был – Артёма или ещё какого Сведущего, потому что за мной теперь была тотальная слежка ещё и со стороны Советников. Я послала птице предупреждающий взгляд в надежде, что она меня послушает и промолчит.

## Глава 4

Утром горизонт окрасился в яркий красный свет. Будто огненный всполох пролетел, оставив след на небе. Погода сегодня будет ясной, но солнце ещё не скоро начнёт согревать землю.

Увлечённая разговором с подругой, я старалась не смотреть по сторонам. Теперь мне должно быть всё равно на Артёма. В классе, сев за парту, я переключила всё внимание на учебник. Сосредоточилась на чтении, не замечая больше ничего вокруг.

Я не хотела, но всё равно видела, как он зашёл в класс, слышала его уверенный голос и воркование Вики. Но не подняла головы. Теперь будет только так.

Главное выдержать пять месяцев.

Ученики медленно подтягивались в класс. Когда начался урок, учительница начала опрос, вызывая учеников по очереди решать задачи.

– Ливанов, к доске, – пригласила она Кирилла.

Сзади отодвинулся стул, и парень решительным шагом прошёл мимо меня. Мои волосы от порыва воздуха потянулись за ним. Я поправила прядь, и сложила руки на парту. Не могла сдержаться и, пока он зачитывал условие задачи, я, вместо того, чтобы записывать данные, разглядывала парня.

Отмечала его манеры, движения, как он встряхивает головой. Он снова веселился и паясничал, вызывая невольную улыбку. Узел его галстука был ослаблен, а несколько верхних пуговиц рубашки по-пижонски расстёгнуты.

После его беспокойства за меня вчера, когда он не сыпал шуточками, не смеялся и не гримасничал, Кир казался мне другим. Не тем весельчаком, которым я привыкла видеть его в гимназии. Даже его голос звучал иначе, более проникновенно.

Теперь я видела в нём высокого мужественного парня, а короткая щетина прибавляла ему пару лет. Зачем он корчил из себя шута, мне было не понятно.

Кир с лёгкостью решил задачу, быстро записал на доске формулу.

– Садись, отлично, – выдала результат физичка.

Парень закрыл маркер и с самодовольной улыбкой направился к парте. Проходя мимо меня, подмигнул и опустился на своё место за моей спиной.

«Ты лучше посмотри по сторонам!» – вспомнила я, как Кирилл несколько недель назад развёл руки в стороны, демонстрируя себя.

«Держи! Как и обещал, я позаботился о наших девчонках», – вспомнила, как он протянул мне стаканчик с горячим шоколадом во время игры в конное поло и сел рядом, прижимаясь плечом.

«Тогда с тебя свидание…»

Кир всегда находился где-то поблизости. И от этого мне было не по себе. Его знаки внимания и случайная встреча напрягали и заставляли волноваться. Я не хотела повторения ситуации с Филиппом. Не хотела вызывать к себе излишнего интереса.

Кир не знал, что было между мной и Артёмом. Но теперь я боялась, что Кир станет настойчивее. Ещё и секрет с лошадью нас связывал.

Мне не сиделось на месте, я елозила на стуле, поправляла волосы и оборачивалась будто невзначай. Неожиданно Элла задела меня локтем и склонилась к уху:

– Я понимаю, что он отменный красавчик, а сегодня аж и подавно, – вздохнула подруга, тоже покосившись назад, – но физичка нам не простит, если мы завалим контрольный тест на следующей неделе.

Подруга неправильно поняла мои переживания, приняв их за интерес к Киру.

Ей тоже не было известно о том, по кому я схожу с ума на самом деле, и кто занимает все мои мысли. Как бы я ни старалась о нём не думать или выкинуть из головы, Артём всё равно пробирался туда, оставляя после себя выжженое поле.

Признаться Элле в том, кто настоящая причина моих терзаний, было стыдно и страшновато, потому что Вики её подруга. А вызывать её гнев на себя было не лучшей идеей. Поэтому нужно молчать в тряпочку и делать вид… что мне вообще никто не нравится.

От чьего-то пронзительного взгляда плечи оцепенели, затылок сковало холодом. Я свела брови и покосилась назад.

Кирилл сидел близко ко мне, подавшись вперед. Мне казалось, что я чувствовала его дыхание… и прикосновение. И не могла пошевелиться.

Когда урок наконец закончился, я выдохнула и убрала в рюкзак тетрадь с учебником. Хотела поскорее сбежать из класса, чтобы не видеть ненавистного предателя.

Не хотела смотреть на него, держалась весь урок, но все равно, когда Артём поднялся из-за парты, я бросила на него взгляд.

Как всегда, стильный, аккуратный, ни единого изъяна. Кроме характера.

Куда мне до него…

– Привет! – передо мной появился Кирилл, загораживая обзор на Артёма.

– Привет… – вновь смутилась я.

– У меня к тебе есть заманчивое предложение: как насчёт свидания?

– Что? – Я уставилась на него во все глаза.

– Ты, я, вечер, романтика.

Кирилл снова дурачился. А ещё нас, кажется, слышали все одноклассники. Устремили взоры в нашу сторону и притихли в надежде стать свидетелями нового шоу. Я же смотрела на бледное с лёгкими веснушками лицо парня и не могла вымолвить и слова.

За спиной Кира я заметила Артёма. Он тоже остановился, застыл у доски, глядя себе под ноги.

Вероятно, мой взгляд на него не укрылся от Кирилла, но он промолчал, терпеливо ожидая моего ответа.

– Снова ты за старое? – выкрутилась я.

– А почему нет? – шутливо произнёс он и бросил взгляд на пустое место, где раньше сидел Филипп. – Путь ведь свободен. Смею тебе напомнить, что ты выбрала не того парня.

Послав мне долгий выразительный взгляд, пробирающий до костей, Артём вышел из класса.

– Так что, Даш?

Я покачала головой, поражаясь быстроте и откровенности Кира.

Телефон в руке завибрировал, и на экране всплыло сообщение:

«Не делай глупостей, Антипова».

Артём…

«Да иди ты к чёрту, Мазанов! Чтоб тебе пусто было! Будешь ещё мне указывать!» – разозлилась я.

Затолкала телефон в рюкзак, подальше, чтобы не сорваться и не настрочить ему гневный ответ, и посмотрела на Кирилла.

– До экзаменов осталось несколько месяцев, мне нужно сконцентрироваться на учёбе.

– Мы можем вместе готовиться. Ты, кстати, куда всё-таки надумала поступать?

Хороший вопрос. Нужно подыскать, где есть медуниверситет, и желательно подальше отсюда. Я двинулась к выходу из класса, и Кирилл последовал за мной, продолжая разговор, но уже как обычный одноклассник.

Перед началом следующего урока, когда Кир наконец оставил меня одну, мимо прошла Элла.

– Пш-ш… – подруга сделала вид, что обожглась и принялась обмахиваться ладонью. – Какой горячий парень, – шепнула она, оборачиваясь ему вслед. И, не останавливаясь, на ходу добавила: – Я бы даже не думала, сразу согласилась.

На моём лице расплылась улыбка, и я закатила глаза от беспардонности одноклассницы.

– Вот и соглашайся.

– Кстати, – Элла сделала два шага назад и повернула меня к себе спиной, – у тебя здесь что-то чёрное.

Она смахнула крошку с пиджака между лопаток и ушла. Я нахмурилась. Сняла пиджак и посмотрела на тёмно-серую ткань. Следа не осталось. Но… значит, мне не показалось. Я почувствовала прикосновение на физике.

День закончился спокойно, если не считать очередной тройки по обществознанию. С домашкой я справилась плохо и ни на один дополнительный вопрос ответить толком не смогла, потому что просто списала с учебника определения. Времени заглядывать в дополнительную литературу уже не хватило. Не в том настроении я вчера вернулась домой.

Я думала, что Кир отступил, перестав настаивать на свидании. Но я ошибалась. После уроков, когда мы неторопливо спускались с крыльца и направлялись к аллее, парень вновь оказался рядом.

– Даш, давай я тебя подвезу, – догнал меня он.

У него в руках сверкнул брелок от машины, и рядом моргнул фарами красный внедорожник. Девчонки-одноклассницы смущённо заулыбались, поигрывая бровками, и тут же испарились, оставляя нас наедине. Хотя уверенна, скрывшись за углом, они будут выглядывать, чтобы потом посплетничать.

– Ки-ир… – протянула я умоляюще. Не хотела обижать парня, но его навязчивость душила.

– Прежде чем ты снова начнёшь отказываться, смею напомнить тебе, что ты у меня в долгу.

– В каком ещё долгу? – удивилась я.

– За молчание.

– Будешь теперь шантажировать меня? – опешила я и остановилась напротив него.

– Конечно нет, просто я хочу, чтобы ты перестала от меня бегать.

Улыбка не сходила с его лица. Он меня просто провоцировал. Кирилл проникновенно глядел в мои глаза, я бы даже сказала умоляюще.

– И нам ещё совместный проект делать, чтобы исправлять твою оценку, помнишь?

– У меня ещё дела были, сегодня к репетитору нужно. – Немного задумавшись, я всё же добавила: – Проектом можно в выходной заняться.

– Договорились. Садись?

Кирилл направился к машине и уже был готов открыть пассажирскую дверь, как я увидела суету среди учеников и показавшийся вдалеке автобус.

– Я побегу, в другой раз, – махнула я ему рукой и скрылась.

Когда я забежала в автобус и оглянулась на школьную парковку – Кир так и стоял возле машины, уперев руку в крышу. И даже с далёкого расстояния от меня не укрылась самодовольная улыбка парня, которой он провожал меня.

«Не успокоится ведь…» – с грустью заключила я.

Дома я так и не смогла заставить себя сесть за учебник. Нужно бы подготовиться и исправить тройку, но вместо этого я не удержалась и достала с полки книгу со сказками, собранными в одной из фольклорных экспедиций.

Зачитавшись, не заметила, как за окном стемнело, а в замке провернулся ключ, и через минуту в дверях комнаты появилась мама.

– А где твой телефон? Почему трубку не берёшь?

– Я… – задумалась я и вспомнила, что как забросила его в рюкзак ещё днём, так и не доставала. – Прости, я забыла о нём.

Я поднялась с кровати и, заложив закладкой страницу в книге, принялась его искать.

– Даш, я же переживаю за тебя. Как ты могла забыть?

– Просто… день был непростой.

– Опять обществознание? – Мама устало села на стул.

Я кивнула, повинившись перед ней.

– Но я надеюсь исправить оценку уже на следующей неделе, нам дали парные проекты.

– Хорошо, занимайся, я пока за ужин возьмусь.

Мама вышла их комнаты, а я тяжело вздохнула. Оценку исправлять, конечно, нужно, но у меня другие предметы в приоритете. А если мне выведут итоговую тройку, то мама расстроится. Как бы странно это ни прозвучало, но… одна надежда – на Кирилла.

– О чём будет проект? – поинтересовалась мама за ужином.

– О семье и браке.

– Как быстро время летит, – мечтательно произнесла она. – Выучишься, и у тебя будет своя семья.

– Ма-а-ам… – Я намотала спагетти на вилку.

– А что? – удивилась она. – Наверняка ведь уже есть какой-нибудь мальчик, который тебе нравится?

– Давай не будем, пожалуйста?

– Ладно-ладно, не хочешь говорить – не нужно. – Мама благосклонно улыбнулась. – В любом случае я за тебя рада: это прекрасный возраст для любви и романтики, – мечтательно произнесла она. – Но я хочу тебе напомнить, к чему могут привести слишком близкие отношения в таком раннем возрасте…

– Мам! – не выдержала я.

Я всегда смущалась разговаривать с ней на подобные темы, и сейчас она наверняка видела мои пунцовые щёки.

Последнее время я не могла не думать о своих настоящих родителях: кем они были, сколько им было лет, как выглядели, как сошлись вместе и что стало причиной той катастрофы, что я оказалась одна без родственников в детском доме.

– А ты знала моих настоящих родителей? – я сменила тему.

Мама без утайки рассказывала мне, как я у неё появилась, но раньше у меня не возникало подобного вопроса.

Я не выбирала, кем быть. Свою сущность я получила от кого-то из них. Они это сделали. Но не я. И я хотела найти ответы.

Мама молчала. Мне уже показалось, что я не услышу ответа. Её взгляд остекленел, а лицо побледнело.

– Мам? – Я испугалась, что её сейчас хватит сердечный приступ и мне придётся вызывать скорую.

– Нет, Дашунь. Эту информацию мне не давали, – наконец сказала она и поднялась из-за стола, чтобы налить чай.


***


На следующий день в гимназии Кирилл поджидал меня в коридоре. Я приближалась и надеялась только, что вчерашний мой побег не сильно его задел.

Что бы вчера мама ни говорила, ни о каких отношениях я не думала. Я просто морально не настроена на это. Сердце не готово принимать новые чувства и не способно их отдавать. И мне оставалось только надеяться, что однажды это пройдёт. Я излечусь и перестану думать об Артёме.

Внимание Кирилла меня тяготило. Всегда ярко одетый, высокий, рыжий, шумный весельчак, да ещё и разъезжающий на новеньком внедорожнике, – мечта любой одиннадцатиклассницы. Но не моя.

Хотя я не могла отрицать, что он симпатичный.

Впрочем, стоило отметить, что рядом с ним хотелось быть на его волне. Парень шёл ко мне, широко улыбаясь, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Знаешь, какой вопрос меня беспокоит? – Кирилл остановился рядом со мной и привалился плечом к стене.

– Когда я пойду с тобой на свидание? – пошутила я.

– Кстати, когда? – Он подался чуть вперёд.

Я закатила глаза, поражаясь настойчивости парня.

Из глаз парня пропала шутливость. Приняв серьёзное выражение лица, он спросил:

– Ладно, другой, на самом деле. Куда ты ездила тогда с Ветром?

– Гуляла.

– Я знаю, что это необычный конь. Так куда ты с ним гуляла?

Увильнуть от ответа вряд ли получится. Я быстро огляделась, убеждаясь, что рядом с нами никого нет и никто не слышит.

– В Уфу. В детский дом, – я понизила голос.

– Куда? – удивился парень.

– В дом малютки. – Я кивнула. – Я же рассказывала, что меня удочерили. Вот… оттуда. Там я провела первый год.

– Что тебя сподвигло отправиться туда?

– Просто смотрела, – дёрнула я плечом. – Я бы хотела узнать, кто мои настоящие родители, но…

– Ты хотела проникнуть в приют и найти документы?

– Нет, ты что! Я бы никогда не смогла на такое решиться. Я… на самом деле Ветер привёз меня туда сам, – зашептала я. – А я пыталась проникнуться энергией этого места, в надежде, вдруг что-нибудь почувствую.

– Ты хочешь, чтобы Совет ещё раз проверил тебя? – со всей серьёзностью спросил Кирилл, сузив глаза. Его лицо оказалось так близко. Я даже не заметила, как он придвинулся, пока мы перешёптывались.

– Да. – Я отвернулась.

Врать нехорошо. Никакая проверка мне не нужна. Я просто хотела найти родителей и поговорить. Узнать о себе правду.

– В подобных местах тяжёлая атмосфера тоски и печали. Сведущие, что работают там, конечно, пытаются нейтрализовать её, да и сами дети тоже несут добро и свет, но… это нелегко. Вряд ли бы ты там смогла что-то ощутить.

– Потому что во мне не осталось силы? – с вызовом сказала я.

– Потому что горе имеет очень сильную энергетику, которую очень трудно перебить, и почувствовать там что-то другое, кроме этого, очень сложно. Представь: десятки детей без родителей – что они чувствуют?

Странно, но нахождение там меня не угнетало. Я чувствовала исходящие плотные волны. Протяни руку – и почувствуешь их на кончиках пальцев. Они окутывали шею, но не душили, а будто скользили, не способные проникнуть внутрь.

Я зажмурилась, на глаза навернулись слёзы. Не хотела представлять, не хотела думать, не хотела чувствовать то, что испытывала, будучи крошечной малышкой, даже если сейчас этого не помнила.

Именно это меня топило там, а не то, о чём говорил Кирилл.

Я сама породила это чувство в себе.

Но оно было не новым, а старым – из прошлого.

Кирилл отвернулся и, уперевшись руками в подоконник, посмотрел в даль за окном. Постучал задумчиво пальцами.

– Я бы мог тебе в этом помочь. Если хочешь, то могу поискать информацию о твоих родителях.

– Правда? А как ты это сделаешь?

– Есть один знакомый, который может разузнать, – всё так же задумчиво проговорил Кир, не глядя на меня. Он явно находился сейчас не здесь.

– Конечно, хочу, – вырвался у меня радостный шёпот. Я повернулась к парню и положила ладонь ему на плечо.

Лёгкая улыбка тронула его губы. Он посмотрел на меня.

– Я бы и сам с удовольствием узнал всё о твоих родителях, чтобы узнать, откуда такая красотка взялась, – Кирилл снова перешёл в режим весельчака.

– Что ж, я могла бы познакомить тебя со своей мамой, она обрадуется, – пошутила я в надежде отбить у парня всю охоту.

– Мы ещё не были ни на одном свидании, а уже переходим на новый уровень? – Кир встал вполоборота ко мне. Скрестил руки на груди и принялся считать: – Хотя, если взять ту игру в конное поло, где мы сидели рядом, каждый обед в столовой за одним столом, то вполне может сойти уже за несколько свиданий. – Кир скосил на меня хитрые глаза, загнув все десять пальцев, и поиграл бровями. – Нам тогда впору уже жениться.

– Вот ты дурень! – толкнула я его плечом.

По коридору рассыпался его беззаботный заливистый хохот, я не удержалась и тоже засмеялась.

– Но если серьёзно, то это ещё обязательно успеется, только чуть позже. А пока попробуем поднять кое-какие документы.

Кирилл достал из внутреннего кармана пиджака телефон и принялся кому-то строчить.

Мне на телефон тоже пришло сообщение.

Я разблокировала экран, ожидая, что снова пишет Артём, что вдруг он увидел нас, смеющихся, с Киром и ему это не понравилось. Я наивно надеялась на его ревность.

Но сообщение было от мамы. Она спрашивала, во сколько я сегодня вернусь и что приготовить на ужин. Мои губы сомкнулись в ровную линию, я убрала телефон.

– Готово. Теперь на свидание? – Кирилл выпрямился, заправил руки в карманы брюк, всем своим видом демонстрируя готовность идти и уверенность в том, что я не откажусь.

В другой жизни я бы захотела узнать Кирилла получше. Но не в этой.

Из кармана снова раздался звук входящего сообщения – опять мама.

Внезапно её опека стала меня напрягать. Возможно, подсознательно – уже давно.

Я не могла поделиться с ней своими терзаниями по Артёму, не могла пойти на встречу с друзьями, чтобы не докладывать ей о каждом своём шаге.

Я просто хотела делать то, что мне хочется. Именно мне!

Столько лет я была удобной Дашей, не способной высказать собственное мнение. Молча принимала чужое и следовала ему, неосознанно так благодаря маму за то, что она забрала меня. Потому что где-то в глубине души я боялась, что она от меня откажется.

Кирилл наблюдал за быстрой сменой эмоций на моём лице и терпеливо ждал ответа.

В один миг мне стало не до него. В себе бы разобраться.

– Я подумаю, – всё-таки смилостивилась я над парнем.


После уроков на крыльце гимназии мы с Эллой ждали друзей, чтобы вместе ехать домой. Она не удержалась и наклонилась к моему уху:

– Ну что, ты уже согласилась на свидание с Киром?

– Боже, это что, главная тема для сплетен? – Я уставилась на подругу.

– В классе так точно.

Будто почувствовав присутствие Артёма, я обернулась. Он приближался неспешным размеренным шагом, а за ним, цокая каблуками, уже спешила Виктория.

Ветер трепал его чёлку, выбивая пряди. Артём слегка мотнул головой, смахивая их с глаз. Он выглядел мощно и монументально. Как одна из статуй, что склонили голову над входом в гимназию.

Не сказать, что ещё две недели назад он общался с одноклассниками и… целовался со мной. Теперь к его плечу прижималась другая. И хоть Артём отстранился от Вики, уходил он на парковку вместе с ней.

На короткий миг наши взгляды встретились, но он не придал этому значения и лениво отвернулся, а я продолжала растерянно смотреть вслед.

Он уходил. Снова я видела его спину. Снова он шёл с другой, а моё сердце летело вниз.

Уставившись в одну точку, я никак не могла перестать думать, сколько времени понадобится Виктории, чтобы снова заполучить его. Её настойчивости оставалось только позавидовать. А уж если Николай отправит его в Петербург, и Виктория отправится за ним…

К удивлению, последней каплей согласиться на предложение Кирилла куда-нибудь сходить стал не Артём, уезжающий вместе с Викторией, не его слова, которые ранили в самое сердце, а мама.

Когда она вернулась с работы и я встретила её в прихожей, она достала из крафтового пакета с названием известного бренда набор масок и крем.

– Держи, Дашунь, это тебе.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Пока я разглядывала их, мама достала из пакета вторые такие же.

– И себе купила. Здорово, да?

Я неуверенно кивнула.

С трудом удержала улыбку на губах.

Мама любила меня, у меня всегда было всё самое лучшее. Возможно, так она пыталась компенсировать то, что я осталась без родителей, а она мне не настоящая мама.

Но я не считала это необходимым.

Мамина гиперопека напоминала клетку, и в этот момент что-то во мне надломилось. Я нервно облизала сухие губы.

Я никогда не решала что-либо сама. Это всегда за меня делала мама. И эта косметика… безусловно, полезная, но… я не просила о ней.

Я вернулась в комнату и остановилась в центре, не зная, за что схватиться и на чём сфокусировать взгляд. Мне нужен был воздух.

Я положила косметику на стол, медленно надела свитер, джинсы. Сунула в карман телефон.

– Ты куда-то собираешься? – мама заглянула в комнату.

– Да… я… мы с одноклассниками встречаемся. Меня уже ждут, я недолго. – Я поспешила в прихожую.

Я не купалась, я медленно шла ко дну в океане маминой заботы.

Я обула любимые ботинки на толстой подошве, надела пальто и шапку. На глаза попался шарф Артёма, который я до сих пор ему не вернула и носила сама. Не сомневаясь больше ни секунды, сунула его в шкаф, убирая с глаз долой, и повязала на шею свой старый. Махнула маме на прощанье и вышла из квартиры.

Куда отправиться, я не знала, поэтому брела по дороге. Подумывала дойти до конюшни, повидаться с Ветром, когда навстречу проехал красный внедорожник и остановился.

– Привет! – Из машины вышел Кирилл.

Волосы медного оттенка, как и всегда, небрежно уложены так, будто Кир только что встал с кровати, хотя наверняка он потратил немало времени, чтобы придать им такой вид. В яркой салатовой куртке, тёмных брюках и модных кроссовках, он открыл пассажирскую дверь, ожидая меня, даже не спросив, поеду ли я с ним или нет.

## Глава 5

Я остановилась перед парнем и спрятала руки в карманы пальто.

– На свидание ты всё ещё не согласная? – Кир нагло заигрывал со мной.

– Давай будем просто друзьями.

Мое мнение осталось неизменным, но ничто не мешало нам общаться и дружить. Да и наученная уже горьким опытом, я сразу предупредила Кирилла:

– Между нами ничего не может быть.

– Ради тебя я готов ждать, когда ты передумаешь. – Он дерзко улыбнулся.

– Ки-ир… Пожалуйста.

Я устала, а переживания так вымотали меня, что сил спорить уже не было. Но в голос всё равно просочилось предостережение.

– Обсудим проект? – он распахнул шире дверь.

Возвращаться домой не хотелось.

Я села в машину. Парень занял место за рулём и аккуратно тронулся.

– Не могу не спросить, почему ты не соглашаешься? Тебе нравится кто-то другой?

– Нет, – отвернулась я к окну. Мне хотелось закатить глаза от самоуверенности Кирилла. Хотя я не могла отрицать, что он симпатичный.

– Мы можем не торопиться… – Кирилл сбился, когда я бросила на него гневный взгляд. – Дружба так дружба, – сдался парень.

Я коротко кивнула.

– Ты красивая. Это будет трудно. – Одноклассник окинул меня быстрым взглядом. А я вжалась в сиденье.

– Кир, ты идёшь напролом, как медведь! – возмутилась я.

– Хэх, такого мне ещё никто не говорил, – рассмеялся парень, и я вместе с ним.

– Если ты будешь продолжать, я выйду.

Вскинув руку, он замолчал и провёл пальцами перед губами, будто застёгивал молнию.

Через несколько минут машина остановилась в центре города, где располагались самые популярные торговые точки: кондитерская, магазины одежды и косметики, сувенирные лавки и салоны красоты. Мимо прогуливались парочки. Кто-то держался за руки, кто-то целовался на морозе, не стесняясь и не боясь обветренных губ потом.

Мы же с Кириллом просто шли рядом. Он старался.

Нельзя назвать нашу вечернюю прогулку удачной: погода выдалась холодной, и, чтобы согреться, мы скорее забежали в ближайшее кафе, где каждая девушка не оставила Кирилла без внимания. Я заметила их горящие взгляды, которыми они смотрели на него, и недовольные мины в мою сторону.

– Не обращай внимания, – успокоил меня Кир, заметив, как я кошусь по сторонам. – Тебе не идёт хмуриться.

– Ты им всем нравишься.

– Мне не важны все. – Кир окинул их взглядом и отпил кофе, делая вид, что игнорирует мой негодующий взгляд.

– Ла-адно, давай обсудим проект по обществознанию? – предложила я, надламывая вилкой яблочный штрудель.

– О семье и браке мы можем поговорить в следующий раз. Ты же мне не откажешь ещё в одном… в одной встрече?

Кирилл явно хотел сказать «свидание», но вовремя заменил это слово.

«Интересно, его настырность врождённая или приобретённая с годами».

Я вдруг задалась вопросом: какая у него способность?

– Нам вообще-то проект сдавать уже на следующей неделе. Давай посерьёзнее?

– Что у нас там было?

Парень разблокировал телефон, чтобы посмотреть структуру, которую мы успели накидать на перемене.

– Смена фамилии супругов и фамилии детей, – опередила его я.

– Могу тебе пару примеров рассказать из опыта, у меня же полно родни.

Кирилл без умолку рассказывал, жестикулировал, улыбался, заставляя и меня сопереживать и смеяться вместе с ним. Впрочем, и о комплиментах он не забывал, вворачивая их по поводу и без, отчего я сидела с красными щеками. К концу вечера я уже не воспринимала их слишком серьёзно, поймав себя на мысли, что в этом весь Кир – шутить и дарить девушкам комплименты.

Кафе мы покидали под устремлёнными на меня острыми осуждающими взглядами женской половины посетителей. И это выглядело странно, потому что мы даже за руки ни разу взялись – у них не было повода так реагировать. Но они это делали.

Мы шли к машине, и Кирилл расспрашивал, как я жила в Коми, говорил про университеты, зная, кажется, о каждом крупном вузе страны, и в отличие от моей мамы нисколько не настаивал на том, чтобы я осталась в Ростове и продолжала учиться здесь.

Кирилл интересовался мной.

– Зачем тебе это? Расширяй горизонты! Ты же уже взрослая, выбирай сама.

Невольно я задумалась и представила себя студенткой столичного вуза, как прохожу практику в отделении…

– Вот, вижу по глазам, что мыслишь в правильно направлении, – усмехнулся Кир.

Я сразу ощутила себя не просто школьницей, а кем-то с большой буквы, способной покорить любую вершину. Что мне это под силу, и не обязательно идти на поводу чужих желаний.

– Если бы у тебя была ещё сила, ты могла бы выбрать то направление, где она тебе поможет.

Я отвернулась, улыбка сошла с губ.

– А ты? Ты так и не сказал, куда хочешь поступать. И… какая у тебя сила, – осмелела я.

– Я вольная птица. – Кирилл пожал плечами, а я от его слов вздрогнула, но это осталось незамеченным для него, и он продолжил: – В психологи, наверное. Я вроде неплохо разбираюсь в людях, к каждому могу найти подход.

Я с опаской глянула на парня, соглашаясь: за пару часов с ним я забылась и отвлеклась от тягостных мыслей.

Мы остановились в переулке возле автомобиля. Кир повернулся ко мне лицом.

– Как считаешь? – Он ласково поправил выбившуюся прядь волос.

Похоже, он и правда действовал как-то по-особому: я не увернулась, продолжая завороженно слушать.

– Ты такая хрупкая и беззащитная… – он понизил голос, склонясь ко мне. Тёплое свежее дыхание обдало кожу. – Стоит тебе закрыть глаза – и твои желания исполнятся.

– Хочешь защитить меня? От чего? – прошептала я. Лицо Кирилла было в нескольких сантиметрах от моего, не было нужды говорить громко.

– От всего.

Я моргнула, приходя в себя, и сделала шаг назад. Он на самом деле знает подход к людям.

– Забыл? Друзья, – напомнила я парню.

Неожиданно вдалеке раздался вороний «кар». Птица каркала где-то за поворотом, на основной дороге, но этого хватило, чтобы Кирилл остановился.

А я, к своему несчастью, вспомнила того, кого следовало бы забыть.

Кирилл сдержанно-понимающе кивнул, принимая мой отказ. Открыл пассажирскую дверь, приглашая сесть внутрь.

– Но у тебя твёрдый характер… – заключил парень.

И не только он.

Я сделала шаг назад, а потом и вовсе села в машину, уставившись в одну точку перед собой.

«Чертовски сильная, даже не будучи инициированной», – говорил Филипп. Но он имел в виду то, как сила моей сущности защищает меня. Кир же не знал ничего обо мне. Возможно, что он, как и остальные Сведущие, тянулись к скрытой внутри меня жар-птице.

Я покосилась на Кира за рулём – мне следовало бы быть с ним поосторожнее.

Настроение окончательно испортило пришедшее на телефон уведомление. Виктория выложила их с Артёмом фотографию. Судя по всему, они тоже вместе провели вечер.

С болезненной решимостью я принялась детально разглядывать снимок и искать в нём ответы. Искать то, что я не хотела видеть. И хоть глаза Артёма не выражали особой радости, он не обнимал Вики, не держал за руку, а лишь стоял рядом, облокотившись о перила, будто они в ссоре, но сам факт снимка говорил сам за себя.

Кирилл аккуратно вытащил из моих рук телефон и заблокировал экран. Я не заметила, как мы подъехали к дому.

– Увидимся, – улыбнулся Кир и подмигнул.

Когда я открыла дверь подъезда и махнула Киру, машина тронулась. Я уже собиралась зайти в дом, как заметила на дереве чёрного ворона.

В этот раз я не сомневалась, чей это соглядатай. Его. Я смотрела птице в глаза, не отрывая взгляда, словно пытаясь проникнуть в голову её хозяина и разгадать, зачем он послал его следить за мной.

Стоило мне отвернуться, птица громко каркнула, и я вздрогнула.

– Да чтоб тебя, – прошипела я.

Ворон склонил голову набок, внимательно следя за удаляющейся машиной.

– Не тебе мне указывать! – возразила я.

Ворон снова громко каркнул и агрессивно захлопал крыльями.

– Он сделал свой выбор, – с негодованием заявила я. – И вообще, лети отсюда, не нужно за мной следить!

Я махнула рукой на птицу. Та широко расправила крылья, подалась вперёд, готовясь к прыжку. Помедлила секунду и, резко взметнувшись в небо, улетела.

Мама уже дремала, когда я зашла домой. Я прикрыла дверь в её комнату и направилась в душ. Тёплая вода помогла избавиться от усталости. Жаль только, беспокоящие мысли из головы вода не могла вымыть, потому что иначе уснуть я сегодня смогу с трудом.

Ночью действительно спалось плохо, но не потому, что я размышляла о поступке Артёма, продолжая искать ответы, а потому что мне снились… необычные сны.


В комнате стояла плотная тишина, даже тиканья часов не было слышно, когда я проснулась. Только дурацкий ворон, похоже, вернулся и громко каркал на дереве за окном, будто вызывая на диалог или заставляя проснуться.

Грудь быстро поднималась и опадала, бёдра сжались. Я лежала, успокаивая дыхание. И понимала, что меня разбудила молния, которая прострелила всё тело. Между ног пульсировало.

«Кажется, вчера здесь не было этой тени? Или была?»

Я никак не могла собраться с мыслями и безучастно смотрела в потолок, по которому едва заметно двигались тени веток, переползая на стены. Одна была похожа на тень змеи, она медленно скользила, пока не скрылась в тёмном углу.

«Что это было?»

Рука потянулась к животу и ниже. Меня бросило в пот.

«Я что… испытала во сне оргазм?!»

Бёдра мелко подрагивали, а грудь налилась и была настолько чувствительной, что я не могла к ней прикоснуться.

Отдёрнула руку и повернулась на бок, но уснуть не смогла. Перед глазами стояли сцены из сна с участием меня и… Артёма.

Мне снились его уютные объятия, обжигающие поцелуи. Тяжесть его тела ощущалась такой реальной, словно и не во сне. Я дотронулась пальцем до шеи, где его губы касались меня. Кожа в этом месте горела, будто это было наяву.

«Боже!» – мысленно простонала я и зажмурилась, чувствуя, как пылают щёки.

Уснула только под утро. О том, чтобы выспаться, речи не шло. Проспав будильник, я поднялась и озадаченно уставилась на кровать: одеяло всё скрученное, простынь сильно измята, на подушке следы пота, будто я и правда не спала на ней, а занималась… сексом. Аккуратно, со страхом дотрагиваясь до постели, все ещё пытаясь понять, сон ли это был, я заправила бельё.

Поняв, насколько проголодалась за ночь, я зашла в кухню и принялась есть омлет с овощами прямо из сковородки. За этим меня и застала мама.

– Дашунь, – протянула она, – куда ты так торопишься? Положи в тарелку и ешь нормально за столом.

Но я только отправила в рот очередной кусок и тут же запила его чаем. Мама улыбнулась и покачала головой.

– А кто такой Артём? Я слышала, ты ночью звала его.

Еда встала в горле, и я поперхнулась. Чай ударил в нос и неприятно обжёг. Мама заботливо постучала по спине.

– Так, ну-ка, садись, – велела она, положила омлет в тарелку и поставила передо мной.

– Д-да т-так, о-одноклассник, – заикаясь и краснея, ответила я.

– Хорошее имя.

Мама спрятала лукавую улыбку за чашкой. А я посмотрела на омлет и поняла, что больше не могу съесть и кусочка.

А если она слышала? В своём сне я не была тихоней и стонала не сдерживаясь. Надеюсь, больше этого не повторится.

– Я побегу, чтобы не опоздать. – Не глядя на маму, я вышла из кухни.

Но на следующую ночь это случилось опять.

Тело горело от удовольствия, а перед глазами меркли звёзды, когда я проснулась. Перевела взгляд на открытую дверь, на ватных ногах подошла к ней и тихо прикрыла. Прижалась к ней спиной.

«Господи, если так будет продолжаться, надо закрываться на всякий случай. Когда уже это закончится?»

Но сны не прекращались и становились только откровеннее и жарче.

Это продолжалось каждую грёбаную ночь и не собиралось заканчиваться!

После того, как каждую ночь я отдавалась Артёму, в гимназии я избегала смотреть на него и радовалась, когда он не появлялся.

Перед сном я наивно представляла, как он обнимает Вики, представляла на своём месте её, в надежде, что беспрестанная боль притупит мои чувства, отрезвит и сны прекратятся. Но нет. Стоило уплыть в царство снов, от блондинки не оставалось и следа. Были только я и Артём.

Я старалась лечь спать как можно позже, сидела над книгами до глубокой ночи, в надежде не увидеть сновидений, чтобы закрыть глаза и тут же проснуться утром. Потом начала ставить будильники ночью на каждые полчаса, чтобы не засыпать глубоко. Но всё, что я ни предпринимала, было напрасно. Артём продолжал мне сниться. И я сдалась.

Тело уже знало, каким приятным бывает удовольствие, меня захлёстывало предвкушением, как только я видела Артёма во сне.

С каждым новым днём мама становилась всё более мрачной. Вернувшись поздно с работы, она постучала в дверь и зашла в комнату.

– Совсем ты заучилась, – сказала мама, разглядывая серые круги под глазами от недосыпа и усталости.

– А что ты хочешь: выпускной класс, нагрузка большая, заданий много. Вот и не высыпаюсь. – Я пожала плечами и отвернулась.

– А дверь зачем закрываешь?

– Не хочу тебе мешать, я же поздно ложусь.

– Держи, – мама протянула мне баночку с витаминами.

Изучив инструкцию, я закинула в рот таблетку и запила водой из бутылки. Хуже не будет. Может, мне и правда не хватает микроэлементов.

Перед глазами мелькнул вспышкой вчерашний сон. Я зажмурилась и вздохнула. Похоже, не витаминов мне не хватало.

Перед мамой было стыдно, потому что заниматься получалось с трудом, и я её обманывала. Все мысли были о другом.

Во мне шла мучительная борьба: я пристрастилась и каждый день уже ждала, когда снова увижу во сне Артёма и окажусь в его сильных руках. Яркие чувственные сны стали для меня возможностью сбежать в другую реальность. Единственным местом, где мы могли быть вместе. Но в то же время они меня бесконечно выматывали. Я устала от снов, которые навсегда останутся только снами.

– Долго не сиди, отдыхать тоже нужно, – сказала мама.

Я кивнула и продолжила читать учебник. А закончив, легла в кровать и уже по привычке накрылась с головой одеялом, чтобы не было слышно моих стонов.


Утром, увидев Артёма на крыльце гимназии, я прибавила ходу, вновь испытывая жар и истому. Потянула за шарф, приспуская его. Воздуха не хватало.

Прошла мимо, не взглянув, и зашла в здание. Мне оставалось только надеяться, что он никаким образом не догадывается, чем мы занимаемся в моих снах. И не мог узнать.

У раздевалки меня нагнала Элла.

– Что-то ты плохо выглядишь последние дни, – подруга посмотрела на мои невыспавшиеся глаза.

– Плохо спится.

– Это потому, что ты пытаешь догнать двух зайцев.

– К-каких зайцев? – Я уставилась на Эллу.

О чём она говорила? А ведь я… не знала, на что она способна. Огляделась на других Сведущих и покраснела от того, что кто-то из них мог знать о моих снах. Подруга, видимо, расценила это по-своему.

– Я о том, что ты готовишься к поступлению в два совершенно разных вуза: на переводчика и в медицинский. Это очень большая нагрузка – сдать столько ЕГЭ. И важно хорошо высыпаться.

Я покивала и промолчала, потому что, кажется, всё, что я читала в учебниках, вылетало в трубу. Мы поднялись на второй этаж и подошли к кабинету английского.

– Твоё любимое какао, – рядом остановился Кирилл и протянул мне бумажный стаканчик с горячим напитком. – Элла права, сон очень важен. А то ты доведёшь себя, останутся от тебя рожки да ножки.

Я с радостью приняла напиток и сделала глоток.

«Скорее уж пёрышки и клювик», – мысленно поправила я его, уводя взгляд.

– А ты, я смотрю, внимательный ухажёр, да? – Элла поддела Кира.

– Хоть у меня и серьёзные намерения, я всего лишь друг. – Парень печально вздохнул.

Мне оставалось только закатить глаза на его игру, и мы с Эллой улыбнулись друг другу.

На сдвоенном уроке физкультуры я почувствовала себя плохо, отпросилась в медпункт и вышла в коридор, оставляя за спиной скрип кроссовок и удары баскетбольного мяча. Воздух стал прохладнее, и я почувствовала, что меня знобит. Голова закружилась. Я поднесла ладонь ко лбу – похоже, у меня жар.

Измерив температуру, медсестра показала мне допустимые тридцать шесть и шесть на градуснике. А моё недомогание списала на давление, освободила от занятия и отправила обратно за вещами.

Лоб и правда уже был нормальный. А ещё влажный от пота. И я решила, что всё дело в недосыпе.

По пути в раздевалку я замедлилась, услышав в коридоре знакомые голоса, которые говорили на повышенных тонах.

Возле двери в кабинет директора друг напротив друга стояли Артём и его родители. Они меня ещё не заметили, нас разделяли несколько метров. Однако даже с такого расстояния я расслышала грубые слова Николая.

Мне бы уйти и не вмешиваться, но в спортзал вела одна дорога – мимо них.

– Засунь свои мечты куда подальше, ты меня понял? Ты дома не появляешься! В гимназии тебя нет! Твои прогулы уже вот здесь! – Николай поднёс ладонь к своей шее. Артём молчал в ответ, сверля отца суровым взглядом.

Несмотря на наши с Артёмом разногласия, я продолжила путь, обозначая своё присутствие. И будто подсознательно тем самым защищая парня, надеясь своим появлением прекратить чужую ссору.

– Здрасьте… – проговорила я, приблизившись, и остановилась рядом с Артёмом.

Николай не обратил на меня никакого внимания и продолжил уже тихо:

– Если учишься – тогда ходи, и дома чтобы ночевал, – он выставил палец на Артёма. – А пока – ни на одну тренировку ты больше не пойдёшь. И ещё: поступать ты будешь туда, куда я решу. Делаешь так, как я тебе говорю, или пеняй на себя!

У меня не нашлось сил пошевелиться, хотя угроза была адресована не мне.

Моего локтя коснулись нежные руки Екатерины, отвлекая моё внимание. Она отвела меня в сторону, с лёгким недоумением обвела моё бледное лицо взглядом.

– Как у тебя дела, Даша?

Поджав губу, я обернулась на Артёма.

Его не трогали слова отца, его больше волновало то, что я оказалась рядом и вмешалась, услышала то, чего, по его мнению, слышать не должна была.

Оправдываться перед Екатериной за свой нездоровый вид не хотелось. Я посмотрела на неё, вспоминая её слова: «извечный конфликт отцов и детей».

– У меня в порядке. Я побегу, учитель ждёт. – Я отступила под враждебным взглядом Николая и недовольным – Артёма.

Став невольной свидетельницей ссоры, я теперь мучилась новыми догадками. Артём по-прежнему не хотел идти на поводу у отца. И хоть прогулы были меньшей проблемой, но вкупе с тем, что он и дома почти не появлялся, вызывали больше вопросов.

«Где же он проводил всё время?» – Поджав губы, я наблюдала в окно, как Артём покидает гимназию и уходит в сторону конюшни.

Что ж, если не считать того, что мы с Артёмом учились в одном классе, избегать друг друга у нас получалось отлично.

Благодаря заботе Кирилла, сытному обеду, который он мне взял, шоколадному батончику и ещё одному стаканчику с какао, я досидела до последнего урока и вместе с остальными покинула гимназию.

После занятий должна была состояться последняя тренировка по конному поло перед игрой. Девчонки, как обычно, торопились к конюшне, чтобы занять лучшие места у забора с видом на белое поле. Махнув Элле и Виктории, я прошла мимо всеобщего сбора.

Учитывая странную вспышку жара и то, что я так и не пришла в себя до конца, я держала путь домой.

Впрочем, я поддалась чувствам и обернулась напоследок. Игроки как раз вывели на поле лошадей и седлали их.

– Даш, садись! – отвлёк меня голос Кирилла.

Рядом стоял красный внедорожник. Парень наклонился через центральную панель и открыл мне дверь.

Я нехотя согласилась. Не терпелось скорее попасть домой.

– Ты мой спаситель сегодня, – устало произнесла я и пристегнулась.

– Я до сих пор не пойму, почему ты во мне сомневаешься? Сбежала куда-то, ищи тебя там в толпе среди болельщиц, – пожурил Кир в шутку.

Парень молча довёз меня до дома. Повернулся ко мне и вздохнул. Хотел что-то сказать, рука дёрнулась к моему лицу… и упала обратно на руль, когда я скорее вышла из машины.

– Спасибо, что подвёз!

– До завтра, – прищурившись, произнёс Кирилл.

Нельзя давать ему повода. Однако он обещал мне помочь в поисках родителей, и эта услуга обязывала быть вежливой. От того, что снова приходилось быть удобной, в груди росло раздражение. Привычка быть удобной затмевала все попытки разобраться в себе. Я попросту не знала, какая я на самом деле. Всё, о чём бы я ни подумала, казалось неправильным.

## Глава 6

На трибунах уже собрались взволнованные друзья и родственники. Сарская гимназия вновь принимала команду соперников на своём конном поле, открывая отборочный весенний этап. Для Артёма и Давида это были последние игры: в следующем году их сменят нынешние девяти- и десятиклассники.

Игроки верхом выстроились в центре поля, и рефери представил каждого. Давид галопом проскакал на тёмной жеребце, вызывая бурю аплодисментов юных болельщиц. Артём также резво отправил лошадь вскачь, делая почётный круг по своей и чужой половине поля. На этапе приветствия сразу можно было определить энергетику команды. Наши парни были настроены весьма решительно, не желая отдавать первенство соперникам.

Я не стала подниматься на трибуны, оставаясь внизу в стороне. Элла не смогла остаться на игру, Кир отправился к очередным родственникам куда-то в Курган. А сидеть рядом с Викторией я не хотела. Наше с ней общение свелось к минимуму, я всё больше дружила с Эллой, чем с Вики. Сперва мне было стыдно перед ней за то, что я поцеловала Артёма, я считала себя предательницей, исполнившей её пророчество. А потом… я просто ей завидовала…

Перевела взгляд с трибун на поле. Игра уже началась. Артём непринуждённо, с царской элегантностью управлялся с лошадью и клюшкой. Наездники быстро меняли направление движения, лавируя и вырываясь вперёд. У Артёма с Давидом выходила хорошая связка, они легко находили общий язык на поле.

Не дав продвинуться к воротам, наш защитник оттеснил коня соперника, заставляя развернуться и потерять мяч, и тут же подхватил его, передавая пас Давиду. Оранжевый мяч перелетел от клюшки игрока на противоположную половину поля.

Я проследила за парнем: к нему уже спешили защитники команды противника. Склонившись вперёд и сдавив бока коня, он отправил его галопом к воротам. Он направлял жеребца из стороны в сторону, путая соперника. Я бы точно не удержалась в седле и тут же свалилась. Быстро определив удобную позицию, поглядывая то на приближающегося игрока, то на цель, Давид взмахнул клюшкой и отправил мяч в ворота.

– Го-о-ол! – взорвались трибуны.

Выпрямившись, Давид радостно вскинул руки. Я поддалась настроению и, улыбаясь, захлопала вместе со всеми. С первого периода команда Сарской гимназии завладела игрой.

Сквозь шум аплодисментов, речовок и возгласы комментаторов, которые должны бы оставаться на нейтральной стороне, а не болеть за свою команду, я не расслышала, как рядом кто-то остановился.

– Здравствуй, Даша.

Екатерина посмотрела на меня как всегда добрым и спокойным взглядом.

– Добрый день. – Я поправила рюкзак на плечах и перевела взгляд на верхний ряд трибуны, где прошлый раз родители Артёма следили за игрой вместе с директором. – Вы одна сегодня?

– Увы.

Интересно, почему она так спокойно реагирует на конфликт Артёма с отцом? Он обещал запретить ему тренировки, если не послушает его. Но раз Артём сегодня верхом, возможно, он решил поступить так, как велел ему отец? А это значит, что после выпускного он уедет из города.

Если бы на меня так кричали, как это делал Николай, я бы точно не выдержала.

Команды уже поменялись половинами поля и вновь разыгрывали мяч. До конца второго чаккера оставалось ещё три минуты.

– Как же Артём будет без поло, если поступит в Петербурге? Там есть команда? – спросила я спустя некоторое время.

– Почему ты решила, что он собирается в Петербург? – удивилась Екатерина.

Мы с ней синхронно повернули головы к полю, следя, как наездники из команды соперника приближаются к нашим воротам. Артём оттеснил противника, но мяч забрать не получилось. Напряжение в игре нарастало.

– А как же… – Я замялась. – Вчера Николай выставил Артёму ультиматум.

Лёгкий ветер обдувал лицо, а тяжёлые тучи наползли над полем.

Будто услышав нас, Артём вскинул голову и бросил взгляд в нашу сторону. Даже сквозь затемнённые очки, которые он надел, несмотря на отсутствие солнца, я с лёгкостью могла себе представить, как он недоволен.

– А, ты про это. У каждого из нас своё будущее. Что бы мой сын ни выбрал, какое бы решение ни принял, я всегда его поддержу.

– Даже если он не поедет в Петербург?

– Что бы мы ни делали, мы следуем по сплетённой заранее нити судьбы.

Слова Екатерины вызвали восхищение. Отчасти потому, что моя мама редко когда принимала мою сторону, прислушиваясь к моему мнению. Мы не ругались, я полагалась на неё. Моё доверие к ней было абсолютным.

Но не так давно что-то надломилось во мне. Я хотела быть самостоятельной, принимать собственные решения.

Екатерина поджала губы и качнула головой, наблюдая, как Артём допустил ошибку и совершил запрещённый приём.

По трибунам разнёсся возглас разочарования. Рефери назначил штрафной удар, и игроки вынужденно разошлись в стороны. Артём с ровной спиной принял удар, когда мяч залетел в ворота. И снова команды встретились в центре поля.

Парню не нравилось то, что я разговаривала с его мамой. Он всё чаще на нас поглядывал, отвлекаясь от игры. Стоило мне встретиться с ним взглядом, я переводила его на другого игрока, рефери – на кого угодно, лишь бы не смотреть на него. Пусть играет.

– Ты общаешься с Агнией? – спросила Екатерина.

– Виделись пару раз. Кажется, ей становится лучше, – прошептала я.

– Ей требуется поддержка.

Я взглянула на женщину, сомкнув губы, чтобы сдержать всё, что вертелось на языке.

Мне тоже требовалась поддержка! Мне страшно! И я боялась Сведущих! Боялась, потому что совершенно не знала, чего от них ожидать, и не видела иного выхода, кроме как найти свои корни и стать одной из них.

Только вот никто мне этой поддержки не оказал, а Артём… так он вообще отказался от меня.

А теперь и поделиться сладострастными кошмарами было не с кем.

Раздался свисток – чаккер окончился, начался перерыв.

– Ура-а-а! – ликовали трибуны, что счёт в нашу пользу.

Игроки подъехали к конюшне, спешились и оседлали новых лошадей. Сказав что-то судье, Артём направился в нашу с Екатериной сторону.

– Ты одна? – спросил Артём у мамы.

Губы Екатерины дрогнули в улыбке, но взгляд навевал печаль.

– Мне кажется, я видела где-то среди зрителей Агнию. – Она чуть вытянула шею, разглядывая трибуну и собравшихся рядом у ограждения девушек.

– Надо с ней поздороваться, – оглянулась я, тоже вглядываясь в лица. – Когда я видела её в последний раз, она сказала, что её заявление о переводе в гимназию отклонили.

Я повернулась к Артёму. Парень нахмурился, а конь под ним начал нервничать и перетаптываться – Артём сдавил ему бока. Ему бы идти вперёд, но перед ним ограждение.

– Не переживай, у неё и в старой школе всё наладится, – произнесла Екатерина. – Даша, заходи ко мне в гости? Я научу тебя силе оберега, – предложила она.

Мои брови поползли вверх. Посмотреть на Артёма не решилась – и без того чувствовала, каким взглядом он сверлит маму за это приглашение.

– Я… не способна ни на что, – отмахнулась я.

Рука невольно легла на тыльную сторону запястья. Мазь Хань Ши уже подходила к концу, а шрам только-только начал затягиваться. Придётся съездить к ней за новой.

– А для этого сила не нужна, в оберег вкладывается душа.

– Но…

– Приходи-приходи, – она ласково коснулась моего плеча, уговаривая.

Конь фыркнул, вскинув морду. Я хотела отказаться, но из вежливости кивнула.

«Мне же не обязательно приходить?»

Однако, прежде чем оставить их вдвоём, я не удержалась и посмотрела Артёму в глаза.

Его предостерегающий взгляд говорил сам за себя. А ещё он меня жутко злил, потому что за меня снова решал кто-то другой.

Но за неимением пока ничего другого, мне приходилось мириться с этой несправедливостью, и это давалось с большим трудом. Я должна была продолжать верить человеку, который отказался от меня. Я ушла.

Позади раздалось громкое «гоп!» Артёма и глухой перестук копыт по снежному полю. Я оглянулась – уносящийся конь поднимал в воздух брызги снега.

Несмотря на натянутые отношения Артёма с родителями, я им завидовала. Возможно, стоит принять приглашение Екатерины, и она сможет помочь мне прояснить вопрос с моими настоящими родителями, ответит на волнующие меня вопросы.


Артём

Единственное, на что я не забил, – это конное поло, кунг-фу и прогулки с Ветром. Они выматывали меня, отбирая последние силы. Потому что иначе я никак не мог избавиться от навязчивых мыслей о ней.

Кони терпели меня, а вот всегда рассудительная Ши – нет, потому что моя концентрация на тренировках летела ко всем чертям. Голова должна быть холодной и свободной, но в моём случае и речи не шло о внутренней гармонии и контроле над эмоциями.

Я не управлял собой. Больше нет. Я уставал и ошибался.

Даже сегодня в игре совершил несколько знатных промахов, за что получил штрафные. Только благодаря команде удалось сыграть в ничью, да и то после выслушал выговор от тренера.

Команда уже покинула раздевалку, оставляя меня одного. Они терпеть не могли, когда я не в духе. Возможно, выпускать меня на поле сегодня было не лучшим решением, но я настоял.

С отцом мы вчера разругались, и он не пришёл на игру, что тоже худшим образом сказалось на собранности.

Я подошёл к шкафчику и проверил телефон – даже сообщения не прислал. Зато висело непрочитанное от Вики. Я открыл его, пробежался по куче смайликов и заблокировал экран, ничего не ответив.

Все мысли крутились вокруг другой.

– Проклятье!!!

Кулак разрезал воздух и со всего размаху врезался в дверь шкафчика, отчего он жалобно задребезжал. Я склонился, прислоняясь лбом к прохладному металлу над вмятиной. Прикрыл глаза и глухо застонал.

Зеркало отразило мучительную гримасу боли на моём лице.

За короткое время Даша умудрилась проникнуть туда, где, как я ошибочно полагал, уже занято. Но чувства к Даше не шли ни в какое сравнение! Они отзывались не просто теплом, а жгучим желанием защитить, закрыть от всех и стать для неё всем миром.

Даша забралась в самое сердце. Забрала его.

И я ненавидел себя за то, что приходилось отталкивать её.

Но она смирилась.

Я взял с полки брюки, надел. Порывистыми движениями натянул через голову футболку и толстовку. Застегнув молнию на спортивной сумке, заметил на манжете красные следы и удивлённо уставился на сбитые костяшки. Из ран сочилась кровь. Я не чувствовал физической боли и не сразу обратил внимание на неё.

Недобро ухмыльнулся над собой.

Я всегда боялся запачкаться внешне, но сделал выбор, подписался на предложенные условия и замарался внутри. Повернул ладонь и коснулся белого шрама.

Но разве я испачкался, спасая душу и заключая сделку? Нет. Я не об этом, а о том, как поступаю с Дашей…

Я сразу узнал её среди болельщиков по походке, когда она ещё только приближалась к полю.

При виде этой девушки сердце замирало и снова пускалось вскачь.

Я испытывал мучительное желание подойти к ней, прижать к себе, успокоить и никогда не отпускать… Смотрел на неё во время игры – как серебрятся инеем русые волосы, выбившиеся из-под шапки. Как клубится выдыхаемый ей воздух, превращаясь в пар. Она выглядела сказочной. И одновременно такой настоящей.

Напрягся, когда увидел маму и Дашу вместе. Мама бы не стала ей ничего говорить, но мне всё равно было неспокойно, и это сказалось на игре…

Я вышел из раздевалки и направился к машине. Зрители уже давно разошлись, автомобилей на парковке почти не осталось. Закинул сумку в багажник и сел в машину. Так и не завёл двигатель. Опустил голову на руль, уставившись пустым взглядом в никуда.

Перо, принесённое в дар, спасло меня.

Каково это – знать, что вскоре потеряешь дорогого человека?

Жить с этим, пытаясь ухватить каждый момент, когда мы вместе, каждый вздох, решиться на что-то большее? Или, наоборот, лучше не знать друг друга никогда, чтобы не терпеть эту мучительную боль в груди?

Нам обоим не повезло: уберечь любимую от боли я не смог, как ни старался.

Я цеплялся за неё, не отпускал. Она стала той петлёй, которая вернула меня. Опорой после возвращения из Нижнего мира, моим якорем. Мне нужно было чувствовать её рядом. Я боялся тогда, что если отпущу её руку, то снова утону в пучине ужасающих воспоминаний.

Мне уже не стать прежним.

Тронул губы – и вновь, как наяву, ощутил её неумелое прикосновение.

Я не имел права этого делать.

Не имел права её касаться вообще – она из другого мира. Я ошибся в самом начале, сблизившись с ней. Но и по-другому поступить не мог.

Понадеялся на себя, вроде и выиграл, вернул Агнии душу и спас её, вытащил Дашу из беды… Но всё равно проиграл.

Зажмурился, сильнее сжимая руль.

Дашина наивность рождала желание защитить. И от этого внутренняя борьба только усиливалась: быть рядом или держаться от неё подальше?

Я уже сделал выбор.

Отстраниться, не дать к себе подойти и прикоснуться – сила духа или слабость? Я думал, что сила. Но сильнее оказалась она.

Даша.

Она сломила меня, и я пал к её ногам.

Моя вина в том, что я слишком поздно осознал, что она действительно для меня значит. Но понял это, уже попав в ловушку.

Теперь буду поступать правильно. Я должен держаться от неё подальше, чтобы обеспечить её безопасность. Никаких надежд, никакого будущего.

Лучше сейчас, чем потом.

Я бы хотел сделать все по-мужски, но нужно было убить всякую надежду. А на это способна только сильная боль…

Плевать, что она подумает! Так надо!

Даша должна меня ненавидеть. Сделаю всё для этого. Чтобы забыла и отпустила. И больше не вспоминала обо мне.

И теперь я расплачивался за то, что совершил своими же руками. Больше Даша мне не улыбалась, огонь в её глазах потух.

Но свербящие мысли о ней не желали отпускать. Они сметали и разрушали меня до основания.

Я не смог бы сказать, сколько времени просидел в холодном автомобиле. Вскоре открылась пассажирская дверь. Я поднял голову. Виктория откинула с лица светлые волосы и улыбнулась. Положила ладонь мне на плечо и заглянула в глаза. Она же интуит – интересно, что она чувствует всё это время?

Вики не оставляла надежд заполучить моё сердце. Я же никогда не мог ответить ей взаимностью. Не воспринимал ближе, чем подругу. Но расчётливо использовал в своих целях. За что каждую ночь, каждую минуту, мгновение – до сих пор корю себя. И теперь пытаюсь искупить свою вину за это, поддерживая Вики. У неё, по сути, никого не осталось, кроме меня и моей семьи. Филипп не вернётся, Олег пьёт… Ей не к кому больше пойти.

Виктория подалась вперёд для поцелуя. Я почти успел отвернуться, снова поддавшись мыслям о Даше. Чужие губы успели мазнуть по скуле.

– Не нужно, я же просил, – негромко напомнил я.

Вздохнул и пробежался взглядом по лицу подруги, отмечая каждую эмоцию. Обидел. Её взгляд застыл. Мысленно хмыкнул, что мне, похоже, вообще не стоит связываться с девушками: я приношу им несчастья и боль.

Спустя долгую паузу спросил:

– Как ты?

– Отлично сыграли, – похвалила она и пристегнулась, избегая отвечать на вопрос.

Говорить о себе последнее время она не любила.

– Тебя домой?

– Куда же ещё, – в словах прозвучало раздражение, но не на меня.

Спустя несколько минут я остановился возле знакомых чёрных железных ворот.

– Вечером заедешь? – От обиды уже не осталось и следа. Виктория снова улыбалась и заигрывала.

– Если нужно, – пожал я плечами.

Мы оба сбегали от реальности. Не желали оставаться там, где до этого находились в комфорте.

После того как Филиппа отправили в лечебницу, Вики не любила оставаться дома.

– Ты же знаешь, что нужно. – Она сдержанно улыбнулась, и её глаза вновь стали стеклянными.

В гимназии, в окружении других учеников, она хорошо держалась, дарила улыбки, играла роль той Вики, которой была до произошедшего с братом и дядей. Но когда мы оставались наедине, я видел её настоящую.

Её беспокоило что-то ещё, но она не говорила об этом.


Подъехав к своему дому, я оставил машину у ворот и, как всегда, обходной тропой направился на задний двор к себе, минуя главный вход в большой дом.

Закинул вещи в стирку и устало повалился на диван. Мне бы поспать, отдохнуть, но со сном мы больше не друзья. Даже мама уже замечала мои покрасневшие от усталости глаза. Я просыпался по несколько раз за ночь от изматывающих сновидений. Думал, что они меня доконают.

Я уставился на смайлик, оставленный на стекле тонким пальчиком Даши. Казалось, что это было в прошлой жизни, когда я приводил её сюда. Я растёр лицо руками и пошёл в большой дом – нужно поговорить с мамой и выяснить, что она хочет от Даши.

Мама нашлась в кухне, она нарезала овощи и закидывала их в глубокую сковороду.

– Ты опять плохо спал? – Она взглянула на меня. – Я видела, ночью у тебя горел свет.

– Забыл выключить, уснул так, – соврал я, не моргнув глазом.

Подхватил с доски дольку морковки и откусил. Принялся расхаживать из стороны в стороны перед столом.

– Спрашивай, раз пришёл, – подстегнула мама.

Я остановился и прямо посмотрел на неё.

– Зачем?

У меня был только один вопрос, и мама прекрасно знала, что я имею в виду.

– Мне нужно было спросить у тебя разрешения, прежде чем позвать её в дом?

Я покачал головой, но не отвёл взгляда, пытаясь прочитать по маминым глазам, что она задумала.

– Я могу быть уверен, что ты ничего не предпримешь?

– Даше нужна поддержка, ей нужен кто-то, с кем можно посоветоваться. Ты же от неё отвернулся, – мама укоризненно приподняла брови.

– Это моё дело. Ты же не пытаешься нас свести?

– В этом нет необходимости, – проговорила мама.

Хлопнула входная дверь, и через минуту в кухню вошёл отец. Поставил на стул портфель и, уперев руки в спинку, молча уставился на меня.

– Ты принял решение? – наконец спросил он.

– Мой ответ – нет.

– Твоё место в Совете.

Отец поднимал тему моего обучения в Петербурге уже не первый раз. Но после случившегося в доме Дагунцевых его желание сделать меня советником обострилось.

– Ладно, подождём ещё, пока ты одумаешься.

– И я не согласен с тем, что ты собираешься сделать с Дашей. Я не позволю тебе. Обязательно найду способ защитить её.

Отец только покачал головой.

– Я пригласила к нам Дашу, – вставила мама.

Лицо отца вытянулось, он тяжело вздохнул.

– Я верю твоим словам, сам видел её в Сумраке. Но пойми, ей здесь не место. Её дом в другом мире! Я не вижу её энергию. Я не вижу её, понимаешь?! Она – Высшая и представляет собой угрозу! Следующая попытка закрепить её сущность может стать для кого-то удачной, и тогда мы можем столкнуться с неуправляемой разрушительной силой. Как Советник, я должен…

– Я хочу увидеть её нить… – тихо произнесла мама, ни на кого не глядя и помешивая овощи в сотейнике.

Отец бросил на неё недобрый взгляд и продолжил:

– Я должен принять меры, найти способ и отправить её домой. Понимаешь? В её мир. И раз уж на то пошло, ты, как будущий Хранитель, – съязвил отец, – должен сделать то же самое! Принять меры по охране от сущностей иных миров. Не так ли ты мне говорил? Так почему ты не хочешь этого сделать?

Как будущий Хранитель, я должен был и душу Агнии отпустить, и убить девушку, чтобы сохранить жизни тех, кто её окружает. Но…

– У меня другие методы.

– Потому что ты никакой не Хранитель и их не существует! Хватит об этом! Как только я найду способ, я твоего мнения спрашивать не буду, и Даша отправится отсюда восвояси!

– Я думал, ты веришь мне! – Я всплеснул руками.

– Как член Совета, я не мог не среагировать на упоминание о чёрном пергаменте. Эта запрещенная к использованию сила, и я должен был проверить твои слова.

– Так они оказались верны! Я не соврал. И про Дашу тоже.

– Не ты один её видел, – кивнул отец – он говорил уже спокойно. – Но для тебя это ничего не меняет. Речь сейчас не о ней, а о тебе. Ты меня ослушался.

– Моё мнение неизменно. Я хочу быть Хранителем, и я им стану.

– Я тебя предупреждал: если ты и дальше ничего не будешь делать, то я приму меры, – угрожающе произнёс он, открыл портфель и выложил рабочую папку.

– Какие? Снова силу мою запечатаешь? – с вызовом бросил я, окатив отца враждебным взглядом.

– Ты ничего не хочешь, ничего не делаешь. Тебя ждут в Петербурге! – громыхнул он и ударил по стулу так, что тот закачался. – Придумал себе сказочку! Хватит мне плести про своих мифических Хранителей. Нет их! Сами, как видишь, все разгребаем! – отец махнул кипой каких-то документов, в которых, видимо, зафиксированы случаи неправомерного использования магии.

– То есть в жар-птицу ты поверил, а в Хранителей нет?

– Её я могу хотя бы проверить! А Хранители – кто они такие? Покажи мне хоть одного?

Я стоял и молчал. Руки, спрятанные в карманы брюк, сжались в кулаки.

– Не знаешь таких? Вот и я не знаю.

– Зачем же ты тогда мне помог? – уточнил я без единой эмоции.

Перевел взгляд на маму, поражаясь: как ей удалось убедить отца отправиться к Дагунцевым? Тот не успел ответить, в дверь позвонили.

– Потом поговорим, – сказал он.

Мама ополоснула руки, вытерла о полотенце и прошла в прихожую встречать гостью. Не дожидаясь, когда Даша войдёт в кухню, я развернулся и направился к двери, ведущей на задний двор. Меня здесь быть не должно, у меня есть другие дела.

Я знал, что отец уже наведывался в библиотеку, чтобы узнать о сущности жар-птицы. Но, как и мне, вряд ли ему удалось там что-то найти. Поэтому пока я опасался одного: он мог решиться призвать кого-нибудь из богов. Скорее всего, именно это он и сделает в ближайшее время, чтобы Дашу, как обладательницу Высшей сущности, забрали в Верхний мир. Сбагрит, как нечто ненужное, из нашего мира в другой.

Порой отец говорил так убедительно, что я уже начал сомневаться в себе. Это случалось каждый раз, как я видел в своих воспоминаниях Дашу в клетке, попавшую туда по моей вине. Может, он и прав, но вслух я ему об этом никогда не скажу.

Могущественные Сведущие веками входят в Советы. Несколько чистокровных семей, ведущих свой род от первых Советников, из поколения в поколение занимают должности в Советах. Они управляют, устанавливают правила, контролируют. Порой неписаные правила Совета становятся выше закона. И все Сведущие это понимают и не имеют права ослушаться.

Каждый, кто обладает силой, – на учёте.

Многие из высокопоставленных лиц являются членами Советов, ведя двойную жизнь. И порой нечисты на руку, как Дагунцев-старший.

Им подконтрольны все сферы. Это и власть, и рутинное бремя одновременно.

Отец не верил в Хранителей и поэтому не придавал значения старым текстам, где говорилось, что именно они, первые защитники Среднего мира, стали основоположниками – созвали первый Совет. Сведущих было слишком много, чтобы Хранители могли помочь каждому и установить контроль.

Хранители сами способствовали тому, чтобы о них благополучно забыли, перейдя в тень. О них остались лишь легенды и сказания.

Уже несколько лет отец всячески готовил меня, чтобы однажды я занял его место. Право наследования было в приоритете. Кандидатуры детей Советников рассматриваются в первую очередь на вступление в должность.

Стать членом Совета означало признание, прочные связи, взлёт в карьере. Защиту и будущее для потомков. Я не слышал ещё ни об одном случае, чтобы кто-то добровольно отказался от этих благ.

Брак с Викторией был лишь вопросом времени. Мы оба с ней это знали.

Преступление Дагунцева-старшего дало мне возможность доказать отцу, что я могу стать Хранителем. Однако, когда я пытался вывести его на чистую воду, понимал, что сам рою себе яму. Что ж, виновник наказан, яма готова, место Советника освободилось, а Хранителем я так и не стал. Теперь отец не упустит шанса, чтобы сделать меня одним из них. Но до того, как это случится, следующий вопрос, который он поднимет, – это брак с Вики. Потому что она по-прежнему наследница Советника.

Власть должна оставаться в семье.

Ещё несколько недель назад у меня было достаточно времени, а теперь не осталось ничего.

Я остановился и оглянулся: в гостиной большого дома за занавеской двигались два силуэта.

Знала бы Даша, о чём только что говорили в этом доме, – может, и не решилась бы прийти.

Я продолжил путь к себе. Под ботинками скрипел утоптанный в дорожку снег.

Холодный воздух не помогал очистить голову.

Запустил пальцы в волосы, взлохматил их, испортив всегда аккуратную причёску. Поморщился и ударил себя несколько раз ладонью по виску, чтобы избавиться от зовущего многоголосья в голове.

– Оставьте меня в покое… Уходите… – простонал я.

Я слышал все их мысли. Они говорили со мной.

Только Ветер справлялся. Он нёс меня так быстро, что навьи не успевали за ним и у них не получалось проникнуть мне в голову. Меня преследовали не только их голоса, но и тусклые очертания силуэтов. Моему взору будто открывался иной мир, тёмная сторона земного. Впрочем, что-либо разобрать не получалось. Меня отпустили, но я будто застрял на границе между мирами, на тёмной половине, и больше не чувствовал себя полноценным.

Кошмар потустороннего мира не желал отпускать меня. Перед глазами до сих пор всплывали картинки изувеченных за свои грехи душ.

Я надеялся, что не только ночные кошмары, но и видения наяву скоро прекратятся.


От автора

Подписывайтесь на мои страницы в соцсетях, чтобы следить за новыми историями.

Вконтакте и Телеграм

## Глава 7

Даша

Почти совсем стемнело, когда я подошла к дому Артёма. До него не очень удобно добираться своим ходом. Или с пересадкой, или идти пешком, чтобы не ждать второго автобуса.

Приглашение Екатерины пришлось кстати. Вспомнив вопрос, который я хотела с ней обсудить, согласилась. Но кроме того, я шла в надежде увидеть Артёма. И думаю, она тоже это понимала. Я не сомневалась в том, что наша с ним размолвка осталась незамеченной. Не ей уж точно.

Я принарядилась и надела новый кардиган, за что потом мама меня наверняка отчитает. Она нарекла его тонким и летним и повесила в шкаф на вешалку. Но мне хотелось хотя бы капельку не выглядеть заурядной школьницей.

На фоне утончённой Екатерины собственная ущербность ощущалась особенно остро. Но виной тому не её всегда ухоженный аккуратный внешний вид, а, вероятно, сила Сведущей, тёкшая в её крови. Она действовала на меня успокаивающе и расслабляла. Рядом с ней я подпадала под её особое влияние и будто оказывалась дома – так я могла описать свои ощущения. И в то же время я понимала, насколько мы далеки друг от друга и в способностях, и в статусе. Оттого мне было неловко.

Когда я подошла к особняку, сердце забилось сильнее от воспоминаний, которые были связаны с этим местом.

Екатерина открыла дверь и, улыбаясь, пригласила меня войти. За её спиной по коридору раздались тяжёлые шаги, и я разглядела удаляющуюся спину Николая. Удивительно, почему она на него так не влияла? Ведь даже рядом с ней Николай не сдерживался и повышал голос на Артёма.

– Если я не вовремя, могу прийти в другое время, – засомневалась я, не решаясь переступить порог, хотя временем я не ошиблась и пришла в оговорённое.

– Заходи, – Екатерина шире распахнула дверь, пропуская меня. Указала рукой на комнату, пока я снимала пальто: – Присаживайся в гостиной и подожди меня, я заварю нам чай. Ты любишь липовый?

Я пожала плечами. Никогда такой не пила.

– С удовольствием попробую.

Последний раз я была здесь больше месяца назад, когда приходила с Артёмом. За это время почти ничего не изменилось. Хотя… кажется, узелков на плетёной занавеске прибавилось.

Я подошла к окну и прикоснулась к тонким шёлковым нитям, связанным в изящный узор. В тот раз он был закончен лишь наполовину, теперь же оставалась всего треть. Внизу у окна стояли несколько больших бобин, от которых тянулись нити к незавершённой работе.

Я аккуратно прихватила пальцами ткань и невольно заглянула за занавеску.

В домике Артёма горел свет. Наверное, он там. Несколько секунд я смотрела, медленно приходя к отчётливой мысли, что не воспользуюсь возможностью и не побегу к нему. Однако его присутствие поблизости приносило умиротворение. Просто знать, что он рядом и с ним всё в порядке, оказалось достаточно.

Артём не смог сохранить моё сердце в целости, но я всё равно переживала за него.

Судорожно вздохнув, я отступила. Села на диван и уставилась на огромный книжный шкаф у противоположной стены. Большие и маленькие, в ярких обложках и просто тёмные, уже потёртые, но с сохранившимся золотым тиснением. Книг было так много, что глаза разбегались, – огромная домашняя библиотека.

Екатерина вернулась спустя несколько минут, неся в руках поднос с чашками и стеклянным чайником. Внутри плавали засушенные соцветия, раскрываясь и расправляя лепестки, а вода окрашивалась в бледно-жёлтый цвет.

– Это малая часть коллекции. В кабинете собрано ещё больше книг. Должность Советника обязывает, – пояснила Екатерина, заметив мой любопытный взгляд.

Там мне бывать не приходилось, и вряд ли это когда-либо случится.

– А это защитный оберег дома, – кивнула она на занавеску.

– Да, Артём говорил, что это не просто увлечение.

– Ещё с древних времён наши предки плели на́узы для защиты от недугов и сглазов. Завязывая узел, привлекали любовь, достаток в дом. Избавлялись от болезней и путали врагов. Можно и стихию так сделать помощником. И проклятие завязать, и разум заморочить.

– Как вы этому научились?

Я взяла со столика чашку и обхватила её, согревая руки. Обратила внимание, что манжеты, ворот и подол платья Екатерины украшала тонкая изящная вышивка, сделанная едва заметной чёрной нитью в тон платья.

– Матери передают своим дочерям и невесткам знание, как правильно завязывать узелки, какие нити выбирать, в какую фазу Луны вязать.

Екатерина задумалась, похоже, вспоминая своё детство и обучение. И на её лице отразилась тёплая улыбка.

– Когда вяжешь узлы, важно делать это в подходящем настроении и думать о том, для чего завязывается каждый узел, потому что наши мысли материализуются. Изделие и есть воплощение наших мыслей, вложенных в него при его создании. С помощью узелков можно сотворить сильное колдовство. Мы вплетаем вместе с нитью свою магию.

Слова Екатерины обескуражили меня.

– Но вы говорили, что для этого сила не нужна?

– Верно. У меня есть сила – я вплетаю свою магию. Если её нет – можно это делать просто с душой. Магия не только в крови, но и в душе. И не важно, человек ты или Сведущий, – улыбнулась Екатерина, слегка подавшись вперёд.

– А это что будет? – спросила я, разглядывая узор большой птицы из шёлковых нитей на незаконченной работе.

– Порой даже от обычных людей приходится защищаться. – Выражение лица Екатерины стало серьёзным. – К сожалению, воры ещё не перевелись. Да и любой нехороший взгляд способен испортить день, а то и всю судьбу. Берегини заботятся и оберегают, знахари лечат – у каждого своя функция.

Теперь занавеска на окне мне казалась подобной защитной решётке. Да и каждая верёвочка в этом доме вдруг стала значимой, исполняющей определенную задачу.

Екатерина так меня увлекла рассказом, что я даже забыла обо всём вокруг. Вспомнила об Артёме, только когда на улице хлопнула дверь его дома и за окном раздались быстрые шаги, которые я узнала бы из тысячи. Даже в наполненном учениками коридоре гимназии я их слышала и могла по ним определить присутствие Артёма.

– Мне вы тоже вязали, помните?

В тот раз Артём сказал, что это оберег. Но после слов Екатерины мне подумалось, что та фенечка была не простой.

– Я помню каждый оберег. Почти, – засмеялась женщина и слегка откинулась на спинку, поправляя волосы. – Твой был от сомнений, – опережая мой вопрос, ответила Екатерина.

Мои щёки наверняка порозовели, но мама Артёма не подала вида.

– Ведь они были?

– Возможно, – уклончиво ответила я и всё равно машинально кивнула при этом, выдавая себя с головой. – Ту фенечку я потеряла, – призналась я, прячась за чашкой липового чая.

Тогда я действительно сомневалась, кому доверять и от кого смогу получить ответы. И сделала выбор в пользу Артёма. Мне очень хотелось спросить у Екатерины про него, какая у нас с ним связь.

Но он вовремя напомнил о себе и том, какой выбор сделал он.

За окном взревел мотор и громыхнули басы музыки. Не замечала за ним раньше, чтобы он любил громкую музыку. Теперь же по звукам можно было не только заметить, как Артём уезжает, но и услышать издалека его приближение.

Но вопрос быстро потерял свою значимость. Какой в этом толк, если парень не желает быть со мной и пустился во все тяжкие с другой?

– Я знаю. Когда сложный этап пройден, действие амулета заканчивается и за ненадобностью он сам спадает. Ты ведь даже не заметила ничего?

– Нет.

– Я вижу нити силы, исходящие от человека, – вдруг сказала Екатерина.

Возможно, она не хотела полностью посвящать меня в особенности своих способностей. Но когда я свела брови, она пояснила:

– Это что-то вроде энергии. Я могу понять, какие у человека проблемы. По сплетению разных нитей, исходящих от него, чувствую, в чём он запутался. Вижу уходящие к другим людям потоки. Энергетика есть у любого человека, будь то Сведущий или нет. Твоя энергетика опутывает тебя и близких тебе людей. В некоторых местах непрочные связи, но есть уже и те, которые не разорвать. Сведущие тянутся к тебе, чувствуя твой потенциал. Даже Сумрак. Но кроме того Сведущих питают источники, – последнюю фразу она выделила. – И я вижу их силу.

Склонив голову набок, женщина осматривала пространство вокруг меня и по сторонам – судя по её словам, перед её взором вились невидимые для остальных нити энергии и силы.

– Значит, мои нити силы вы тоже видите? – неуверенно спросила я, отставляя чашку. – Вы с самого начала знали, кто я? – затаила дыхание.

– Нет. В твоём случае я вижу только мощную энергетику, откуда она приходит и куда ведёт. Она может иметь сотни причин и совсем не быть связанной с силой.

– А как же другие? – забеспокоилась я. – Выходит, кто-то всё-таки может увидеть и понять, кто я?

Екатерина помолчала.

– Многие чувствуют твою силу и происхождение подсознательно, тянутся к тебе, но не видят того, что вижу я. Даже для Николая ты выглядишь обычным человеком, потому что твой канал закрыт для его взора и остальных.

Волоски на затылке встали дыбом. Рука сама потянулась и накрыла то место на шее. То, где Сумрак оставил метку у Дагунцева-старшего.

– Ты окутана тайной. Твоё нахождение в Среднем мире – загадка. Но, Даша, не думай, что нас таких много. Даже если кто-нибудь из Верхнего мира тебя увидит, он не догадается, что это ты, не увидит всех этих нитей энергии и силы. Это только моя способность. Ты вызвала искренний интерес. Не скрою, прежде я не встречала подобного. И пока Артём не сказал мне о твоей сущности, я и подумать не могла, кто ты в действительности. Я тебе больше скажу: раз ты до сих пор здесь, в этом мире, то для Высших ты остаёшься в слепой зоне.

Екатерина встала и подошла к шкафу. Пробежалась взглядом по полкам и достала два клубка жёлтой нити. Взяла ещё какие-то приспособления и заняла место в кресле.

– Я хочу научить тебя одному простому амулету. Я буду делать, а ты повторяй за мной. Возможно, с первого раза у тебя не получится, но, если ты будешь тренироваться, с каждым разом будет получаться всё лучше.

– Это обязательно должна быть нить? – Я прокрутила между пальцами тонкое волокно наподобие мулине.